книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Иван Стрельцов

Достанем врага везде!

Действующие лица романа вымышленные. Всякое сходство с реально существующими людьми – случайное совпадение.

Сюжетная линия построена по информации из открытой печати.

Битва не проиграна, пока не нанесен последний удар.

Китайская поговорка

Бронетанковая колонна растянулась на несколько километров. Угловатые танки «Меркава» израильской армии с хрустом перемалывали зыбкие пески, оставляя за собой ядовито-желтые шлейфы, которые, подобно дыму броненосцев прошлого века, тянулись за колонной, предательски выдавая вторгнувшуюся на территорию Ливана армаду.

Несколько часов назад с этих мест стартовала дюжина самодельных ракет, которые взорвались на территории Израиля.

После нападения на пограничные посты и похищения нескольких молодых солдат из новобранцев ракетные обстрелы стали последней каплей. Генеральный штаб армии Израиля получил приказ на проведение операции «Железная паутина». План был прост и, как казалось генералам, наиболее эффективен. Железным валом прокатиться до Бейрута и там вынудить правительство Ливана начать самим войну с террористами.

Пройдя первые километры пограничной зоны, танки увеличили ход, сопротивления им никто не оказывал…

Высокий худой смуглолицый араб с аккуратно подстриженной бородкой-эспаньолкой Абу Юсеф по национальности не был ни ливанцем, ни палестинцем: он происходил из другого далекого мусульманского народа и почти двадцать лет воевал за идеалы ислама, религии, которая произрастала из душ верующих и плотно переплеталась с политикой многих государств.

Абу Юсеф, носивший прозвище Удав, не был слишком религиозным – у профессионального разведчика просто не было достаточно времени на длительные ритуалы моления. Сейчас Удав командовал одним из оборонительных районов, состоявшим из мощного подземного бункера, который, как паук, рассеял в разные стороны длинные подземные галереи. Бетонные коридоры скрывал толстый слой песка, представляя собой множество скрытых огневых точек, способных «ожить» в любой момент. На вооружении боевиков также было большое количество различного оружия – от пулеметов и гранатометов до противотанковых ракет. Пока строились бункера, вооружение закупалось в разных странах и складировалось в тайниках, это было одной из главных тайн «Хезболлы», дожидавшейся своего часа. Сейчас это время настало…

Абу Юсеф отнял лицо от резиновых наглазников стереотрубы и посмотрел на стоящих рядом командиров боевых расчетов, потом произнес по-арабски:

– Через двадцать минут колонна войдет в зону обстрела. Дайте авангарду как можно дальше войти в глубь района. После того как я начну, действуйте самостоятельно. Аллах акбар.

– Аллах акбар, – нестройным хором ответили командиры боевых групп и стали расходиться по своим местам.

Оставшись один, Удав поднял металлическую крышку, под которой находилась панель управления десятью пусковыми комплексами противотанковых ракет.

Абу Юсеф раскурил тонкую сигарету, с удовольствием затянулся, потом его пальцы проворно забегали по клавиатуре.

В ту же секунду на танкоопасном направлении ожил десяток пусковых установок противотанковых ракет – пять легких «малюток» из партии, закупленной в Болгарии, и пять «Тоу», похищенных из арсенала армии Португалии.

Современная электроника за последние десять лет шагнула настолько далеко, что теперь устаревшие системы вооружения легко модернизировались и, оснащенные дистанционным управлением, позволяли одному оператору, находящемуся в безопасном укрытии, управлять одновременно несколькими комплексами.

Проверив работу всех систем, Удав установил монитор на камеру крайней установки; теперь осталось только ждать, когда головной дозор бронеколонны войдет в зону поражения.

На экране отчетливо виднелись угловатые корпуса трех танков «Меркава» со сдвинутыми на корму башнями с длинными пушечными стволами. За танками молотили гусеницами песок высокие коробки трех боевых машин пехоты М113. Мощная оптика телекамеры бесстрастно фиксировала сидящих на броне солдат в светлом пустынном камуфляже, в касках, обтянутых сеткой, с оружием на изготовку. Молодые смуглолицые парни вели себя совершенно беспечно, доверив свои жизни мифу о непобедимости бронированного кулака.

Колонна все больше и больше втягивалась в глубь пустыни. Абу Юсеф видеть не мог, но отчетливо представлял, как из замаскированных лазов, прикрытых камуфляжной материей, один за другим выбирались его боевики, вооруженные гранатометами. Для того чтобы остаться в живых, у каждого было время всего лишь на один выстрел…

Наконец активизировался прицел на работающей камере, засекая цель. Дозорная группа была обречена.

Вскоре раздался долгожданный зуммер звукового сигнала, на мониторе высветилась паутина секторного огня.

– Да благословит этот день Аллах, – пробормотал Абу Юсеф, правая рука легла на джойстик управления ракетами, а левая повисла над клавиатурой.

Танки «Меркава» мощны не только по вооружению, но и по защите. Кроме многослойной брони и навешанных сверху блоков динамической защиты двигатель в отличие от обычной компоновки был перенесен в носовую часть. Все это было устроено для максимальной безопасности экипажа; также для быстрой эвакуации в корме танка были устроены большие двери, как в БМП. Именно кормовой люк и являлся ахиллесовой пятой бронированных монстров.

Головной танк наконец развернулся кормой к активированной пусковой установке. Прицел противотанковой ракеты, как многолапый паук, вцепился в броню.

– Аллах акбар, – одними губами прошептал араб, вдавливая кнопку пуска. Тяжелая ракета, сорвавшись с направляющей и вращаясь вокруг своей оси, понеслась вслед за головным «Меркавой».

Мощная струя кумулятивного заряда легко прожгла броню люка. Бронированная машина вспыхнула, как коробок со спичками.

Следующий за головным танк стал быстро разворачиваться в направлении, откуда прозвучал предательский выстрел, – у механика-водителя оказалась отличная реакция. Только Удав его опередил. Это было несложно: кнопки всегда легче нажимать, чем разворачивать многотонную «боевую колесницу». Следующий выстрел сорвал с танка башню и расколол бронированный корпус.

Больше араб не восхвалял Всевышнего, его пальцы стремительно забегали по клавиатуре, и тут же из песка одна за другой стартовали противотанковые ракеты.

Взрывы звучали с частотой пистолетных выстрелов. Последний «Меркава», также не успев произвести ни единого выстрела, загорелся от попадания двух «малюток». Из люка с душераздирающими криками успел выбраться один из танкистов, он напоминал живой факел. Агония длилась недолго.

Ракеты разрывали боевые машины пехоты буквально на части, разбрасывая в разные стороны обезображенные лохмотья тех, кто еще минуту назад был молодыми улыбающимися солдатами.

Абу Юсеф рассчитал все правильно: дозор был уничтожен полностью. Основные силы, попавшие под обстрел гранатометчиков, также потеряли несколько танков и боевых машин. Понеся ощутимые потери, колонна отступила.

Но едва только уцелевшая техника отошла на безопасное расстояние, как оглушительно загрохотали батареи, 155-миллиметровые самоходные орудия «Слэммер», вставшие на огневые рубежи у границы.

Огонь был долгим и мощным, но неточным и рассеянным, из-за чего подземные коммуникации бункера практически не пострадали. Абу Юсеф включил громкую связь и объявил командирам групп:

– Они сейчас пришлют коммандос, чтобы посчитать наши трупы. Окажите им достойный прием. Аллах акбар…

Вертолет «Кобра», похожий на гигантское насекомое, с узким хищным фюзеляжем и подвешенными к бокам блоками с осколочными ракетами и фугасно-зажигательными бомбами, завис в сотне метров над землей, покрытой дымящимися воронками, и высматривал опасность, грозившую штурмовому отряду израильских спецназовцев.

Винтокрылая машина должна была прикрыть солдат всей мощью ракет, бомб и скорострельной пушки в случае, если кто-то попытается сопротивляться штурмовикам.

Отряд коммандос, пригибаясь, осторожно двигался в направлении заброшенной арабской деревушки, под которой, по их мнению, находился бункер террористов. Когда бойцы удалились на несколько десятков метров, за их спинами бесшумно открылся замаскированный люк и оттуда вынырнула физиономия молодого араба с длинной узкой бородой огненно-рыжего цвета. Ради Зааль по прозвищу Рыжая Борода, несмотря на молодость, был опытным воином; недаром он состоял в личных охранниках Удава. Но сейчас Абу Юсефу охрана не требовалась, и он отпустил Ради на вольную охоту.

Молодой араб несколько секунд внимательно наблюдал за зависшим вертолетом, потом вытащил громоздкую трубу гранатомета.

Израильская авиация была оснащена системой оповещения и борьбы с переносными зенитно-ракетными комплексами. Эти системы были способны выводить из строя блоки наведения ракет и уводить их в сторону от цели. Совсем другое дело – старый добрый «РПГ-7», реактивная граната которого не имела собственного блока наведения и летела туда, куда ее направлял стрелок. Главная изюминка заключалась в самой гранате – кумулятивная воронка, способная прожигать толстую танковую броню, для большого зенитного эффекта была залита пластиковой взрывчаткой. А снаружи к корпусу изолентой были примотаны полсотни десятисантиметровых стержней. С таким зарядом даже не приходилось точно целиться.

Вскинув трубу гранатомета, Рыжая Борода приложился к наглазнику оптического прицела и выстрелил. Едва граната вырвалась из сопла гранатомета и, оставляя седой дымный след, понеслась в сторону вертолета, чувствительная аппаратура тут же отработала необходимую программу по отводу ракеты. Но граната осталась безучастна к радиоимпульсу. Пилот, не слыша предупреждения, также не среагировал.

Выработав свой ресурс, граната оказалась в нескольких метрах от кабины «Кобры», когда сработал самоликвидатор. Огненный шар малинового цвета разбросал в разные стороны стальные стержни, добрая треть которых, устремившись с космической скоростью к вертолету, вмиг разнесла на осколки кабину и уничтожила находящихся в ней пилотов.

Оказавшись без управления, вертолет «клюнул носом», устремился вниз и с утробным визгом врезался в землю, вспыхнув оранжево-черным пламенем, затянув все вокруг густым облаком дыма.

С флангов по штурмовому отряду ударили пулеметы арабских боевиков…

Абдальазис Мадзари, невысокий плотный мужчина с густыми черными волосами, стянутыми на затылке в тугой хвост, в камуфляжном комбинезоне, смотрелся не особо воинственно. Впрочем, военным он никогда не был – всю свою сознательную жизнь занимался строительством ракет. Проведя детство в пакистанском квартале Лондона, он со сверстниками запускал в небо самоделки, в колледже уже конструировал ракеты, которые летели не на несколько десятков метров, а на километры. Его заметили влиятельные люди и сделали деловое предложение. Даже помогли финансово, и он смог построить настоящую мастерскую на берегу Средиземного моря. Также покровители предоставили ему толковых исполнителей и необходимые материалы для строительства реактивных снарядов.

Через полгода из прессы Мадзари узнал, что его ракеты летят в сторону Израиля и убивают мирных жителей. К своему удивлению, обнаружил, что не испытывает абсолютно никаких ощущений – ни стыда, ни страха, ни восторга. В мозгу недоученного инженера вспыхнула всего одна мысль, что неплохо было бы принять участие в запусках. Тогда он смог был лучше отслеживать параметры и улучшать их. Зная, что «деловые» не согласятся отправить его на Ближний Восток, Абдальазис предложил следующее: заявил, что ракеты на месте делать гораздо быстрее, чем возить через море. Как ни странно, но «ракетчика» услышали и согласились с его доводами, и уже через несколько месяцев Мадзари оказался в Бейруте. Здесь он не только строил ракеты, но и проектировал и следил за качеством их изготовления в десятках подпольных мастерских.

К этому времени в Бейрут прибыл теплоход с заводским твердым топливом для ракет, и теперь появился шанс изготовить реактивные снаряды, которые смогли был лететь на несколько десятков километров. Абдальазис Мадзари не упустил представившуюся возможность, и вскоре первые снаряды взорвались на улицах Хайфы, главного города-порта Израиля. Правда, точность этих стрельб оставалась не ахти какой, но конструктор упорно работал над совершенством систем, благо имелось множество блоков управления различных ракетных комплексов.

Вторжение израильской армии в Ливан сопровождалось не только выдвижением танковых колонн при поддержке мотострелковых и десантных войск, но постоянно наносились бомбовые удары авиации. В несколько дней было уничтожено большинство мастерских (разведка у евреев в этом отношении сработала на «отлично»), но запас ракет, спрятанных в различных тайниках, был настолько велик, что это никак не сказалось на обстрелах израильских городов.

Забросив изобретательство, Абдальазис подключился к команде ракетчиков, которые обстреливали территорию Израиля. Работа эта была трудная и опасная. Запуски производились с пустырей за городом; за всеми местами, откуда могли действовать террористы, бдительно следила израильская разведка, в небе постоянно курсировали миниатюрные беспилотники. Зафиксировав пуск очередного «Касама», они тут же нацеливали туда фронтовую авиацию.

Такая работа требовала огромного количества адреналина, который организм неустанно выбрасывал при каждой вылазке. Вскоре игра в «орлянку» со смертью стала для Мадзари чем-то вроде наркотика. Возвращаясь, он падал, обессиленный, и засыпал крепким и долгим сном.

В эту ночь им опять удалось увернуться от удара «Апача», который дважды заходил на боевой, пытаясь достать пикап ракетчиков. Водитель успел нырнуть в узкий лабиринт пригорода, где находилось их укрытие, надежно скрывавшее от вертолетного тепловизора.

Абдальазис вновь вернулся в свой блок в глубоком подземном бункере, построенном под школой недалеко от центра Бейрута, но спать изобретателю сегодня не дали. Едва голова Мадзари коснулась жесткой подушки и сетка металлической койки прогнулась под тяжестью его тела, как тут же появился посыльный и передал приказ командира срочно явиться.

Командиром был один из тех «влиятельных людей», предложивших Абдальазису работать над боевыми реактивными снарядами.

– Неверные напали на нас и хотят уничтожить как физически, так и духовно. Если первое – во власти Аллаха, то о втором должны позаботиться мы. – Благочестивого вида старец с седой бородой и фанатично горевшими глазами тем не менее говорил ровным голосом. – Нельзя, чтобы сомнение или страх вкрались в души наших воинов и тех, кто поддерживает нас.

– Я понял вас. – Изобретатель низко опустил голову, потом спросил: – Что нужно сделать во славу Аллаха и его пророка Магомета?

– Неверные не только пытаются убить нас с земли и неба, они стали угрожать нам с моря. Каждый день к порту подходят два военных израильских корабля и обстреливают город. Я хочу, чтобы ты их наказал.

– Хорошо, уважаемый, я сделаю это, – ответил Мадзари. Мозг изобретателя, привыкший к точным математическим расчетам, сейчас лихорадочно просчитывал, как лучше выполнить поставленную задачу. Усталость и сон сняло как рукой.

– Я дам тебе человека, который укажет, в каком месте встают на якорь корабли, – произнес напоследок эмир…

Изучив всю имеющуюся информацию и слив ее на свой ноутбук, Абдальазис быстро произвел необходимые расчеты, выяснив таким образом, с какой точки лучше всего ответить израильтянам. Также изобретатель понял, что для эффективности ему нужны тяжелые ракеты с боевой фугасной частью. Таких у него оставалось всего пять штук. Это количество не могло гарантировать попадание. Но это все же лучше, чем ничего.

Местом для засады был выбран остов двухэтажного отеля, стоявшего особняком у самой воды. Гостиница для любителей дешевого морского отдыха сгорела еще в первый день вторжения. Чтобы доставить туда пять почти трехсоткилограммовых болванок, боевики Мадзари использовали запряженных в телегу мулов, которых, чтобы их не засекли тепловизоры разведчиков, накрыли теплопоглощающими одеялами.

Доставка ракет, подъем на второй этаж и установка в стартовые желоба заняли весь остаток ночи. Но зато, когда небосвод только-только стал сереть, невзрачный араб мог рассмотреть свои детища.

Трехметровые промышленные баллоны из-под азота были наполнены ста килограммами мощной американской взрывчатки С-4. Они имели маршевый двигатель конструкции самого Мадзари, а в качестве стартовых использовались двигатели от снятых с вооружения итальянских противокорабельных ракет «Си киллер». Такая компоновка позволяла ракете лететь на расстояние до семидесяти километров с приличной скоростью. Этот снаряд запросто мог разрушить до основания многоквартирный дом. Только слишком тяжело было достать для этих ракет все необходимые узлы и агрегаты.

Глядя на огромные болванки, внешне похожие на авиабомбы Второй мировой войны, Абдальазис с гордостью подумал: «Когда я разработаю к ней систему управления, то назову «Карающий меч Аллаха».

– Господин, пора уходить в укрытие, – голос молодого боевика опустил изобретателя на грешную землю.

– Да, – рассеянно кивнул ракетчик, наблюдая в выгоревший оконный проем, как утренняя дымка тумана над гладью моря тает прямо на глазах.

Они быстро спустились на первый этаж, где уже был обустроен пункт наблюдения при помощи пары военных стереотруб, нацеленных на акваторию Бейрутского порта.

Израильтяне становились на рейд с пунктуальным постоянством. Вот и в этот раз, едва рассвело, вдалеке появилась пара стремительных силуэтов стального цвета.

Артиллерийские корветы как будто специально подставлялись, развернувшись левым бортом. Корабли бросили якоря и, довернув башни с семидесятишестимиллиметровыми пушками, открыли ураганный огонь. Впрочем, для столицы Ливана, пережившего обстрелы главного калибра «Нью-Джерси» [1], такая канонада была чем-то вроде праздничного фейерверка. Но для СМИ это звучит одинаково – корабельный обстрел.

«Восемь морских миль» – при помощи электронного дальномера Абдальазис определил дистанцию до кораблей, стоящих на расстоянии в одну милю друг от друга. Таким образом, сразу два корвета не попадали в зону обстрела; приходилось сосредоточиться на том, что ближе.

– Пора, – громко скомандовал Мадзари и кивнул стоящему рядом боевику; тот, торжествующе блеснув черными глазами, мгновенно щелкнул тумблером пульта управления, к которому тянулись провода от ракет.

И сразу же по ушам ударил тяжелый гул. С грохотом из выгоревших окон одновременно вырвались пять огромных огненных шаров.

Радары противовоздушной обороны израильских корветов мгновенно засекли групповой пуск, тут же включилась скорострельная артиллерийская система «Вулкан-Фаланкс», ловя в электронный прицел атакующие корабль болванки.

Отработав свой ресурс, стартовые двигатели отсоединились и исчезли в морских волнах. Включившиеся маршевые двигатели рванули ракетные цилиндры вперед.

«Фаланкс» плюнул снопами огня в сторону стремительно надвигающихся светлячков. Зенитные снаряды образовали огненное облако, которое в клочья разорвало одну из ракет. Горящие обломки полетели в разные стороны и, упав в воду, подняли гигантский каскад брызг.

Оставшиеся четыре ракеты проскочили огневой заслон и пошли на снижение по траектории, заданной наводчиком. Одна из ракет упала в воду, не долетев сотню метров до корабля, у следующей снаряд «Фаланкса» повредил один из стабилизаторов, и она, вильнув, ушла в сторону, описав неполную дугу, и врезалась в бетонный волнолом, взорвавшись, расцвела огненным кустом и бетонными осколками.

Две последние болванки одновременно обрушились на корвет; одна, едва не зацепив зеркало радарной антенны, ушла в воду в нескольких десятках метров. Зато последняя угодила в корму точно под артиллерийскую башню. Мощный взрыв вздыбил палубу, раскидывая лохмотья, оставшиеся от команды. Следующий взрыв сдетонировавшего артпогреба расколол корпус корабля. Корма тут же исчезла под водой, а нос, задравшись почти вертикально, стал медленно погружаться.

Второй корвет, прекратив обстрел, снялся с рейда и стремительным ходом направился к месту гибели своего собрата, чтобы подобрать на борт тех, кого еще не успело поглотить море.

– Аллах акбар! – радостно возопили все собравшиеся на первом этаже арабы, напряженно наблюдавшие за результатами стрельб.

– Эх, жаль, что больше не осталось ракет. Потопили бы и второго пирата, – с сожалением воскликнул самый молодой из боевиков. Как ни странно, но именно этот возглас вернул Мадзари в действительность.

– Второй потопили бы, – зло передразнил изобретатель молодого помощника. – Нам сейчас самим бы ноги унести. Живо все наружу.

Бросив оборудование, террористы гурьбой ринулись вон из развалин гостиницы, стремглав перебежав набережную, скрылись в темном провале соседней улицы, после чего спустились в коллектор канализации, откуда начинался маршрут отхода. Едва последний боевик нырнул в, казалось, бездонный колодец, как появившийся высоко в небе израильский штурмовик выпустил ракету «земля-воздух», которая, описав крутую дугу, врезалась в остов гостиницы. В следующее мгновение гигантский шар плазмы от объемно-детонирующего взрыва поглотил здание…

Операция «Железная паутина», длившаяся уже несколько недель, не принесла быстрой победы Израилю, хотя ВВС уничтожили все мосты, затрудняя передвижение арабских ракетчиков, а наземные войска захватили несколько мощных оборонных бункеров. Тем не менее бронированные кулаки забуксовали в приграничных районах Ливана, неся неоправданно большие потери, а в городах Израиля по нескольку раз на день объявляли воздушную тревогу. Это был тупик, единственным выходом из которого могло стать временное перемирие и переговоры о прекращении огня.

После очередного предложения Совета Безопасности ООН, стараясь «сохранить лицо», враждующие стороны согласились сесть за стол переговоров. Израиль таким образом пытался смыть клеймо агрессора, а «Хезболла», истратив основной запас самодельных ракет и не имея возможности быстро его пополнить, согласилась на перемирие.

Уже через три дня после того, как прекратилась артиллерийская канонада и стих гул реактивных самолетов в небе, трех участников этого конфликта отозвали из полуразрушенной столицы Ливана…

Часть 1

Приказ: на Кавказ

Быть пешкой в чужих руках – удел террористов.

Ж. де Вилье «Убить Ганди»

Умение взять противника врасплох – это залог победы в войне…

Сунь-Цзы

Глава 1

Работа для профессионалов

Преподаватель по специальной тактике не был похож на матерого диверсанта. Немногим выше среднего роста, худощавый, с тонким интеллигентным лицом, аккуратной, прямо-таки пижонской, стрижкой и совсем уж цивильными очками.

В помещении класса, набитом двадцатью суровыми рылами морского спецназа, он смотрелся как кролик в клетке если не с тиграми, то уж с медведями точно. Но это была иллюзия, оптический обман. Преподаватель – Препод – из своих пятидесяти трех лет жизни тридцать посвятил частям специального назначения, стоял у истоков создания знаменитого «Вымпела», был мастером спорта по стендовой стрельбе, имел черный пояс по карате, участвовал в нескольких стратегических операциях, в совершенстве владел пятью иностранными языками. Также защитил две диссертации по истории специальных войск и психологической коррекции диверсанта.

Препод был фанатом своего дела и каждую лекцию превращал в законченное произведение. Многим курсантам это не нравилось: они были людьми дела и считали, что учить их необходимо лишь вещам, нужным и полезным для диверсионных выходов, а подобные лекции – это так, сотрясение воздуха.

Как всегда, перед началом занятий Препод поинтересовался, есть ли у кого из слушателей вопросы. Обычно морпехи лишние вопросы предпочитают не задавать, но неожиданно из-за стола поднялся широкоплечий верзила баскетбольного роста, с грубым нордическим лицом и рваным шрамом на щеке. За этот шрам остряки метко прозвали его Скорцени. Офицер ГРУ несколько раз выезжал в составе отдельного отряда спецназа в Чечню, имел боевые награды. Но в один прекрасный момент кому-то из «высоких и умных» голов потребовалось громкое дело против военных. Прикормленные журналюги разрыли какой-то сомнительный, но весьма гнилой факт. Военная прокуратура тут же подсуетилась и браво рапортовала – на заклание в качестве «палачей мирного народа» была выбрана группа Скорцени. Их мурыжили почти год, но как только стало ясно, что диверсантам отведена незавидная роль военных преступников, спецназовцы решили уйти в бега. Далеко уйти, правда, им не удалось; беглецов перехватили уже через два дня, задержали, но суду предавать не спешили. Наоборот, сделали короткое, но вполне деловое предложение – служить в секретном подразделении (отдельном офицерском отряде). Выбор у спецназовцев был невелик: либо пойти под суд и получить приличный срок, после чего выйти на свободу изгоем, чтобы впредь драться даже не за место под солнцем. Либо служить пусть за тридевять земель, пусть безвылазно за периметр части, но зато под опекой государства. «Лучше воевать, чем пахать под конвоем», – решили спецназовцы и согласились отправиться на Крайний Север. В офицерском отряде группу сразу расформировали, зачислив бойцов в разные подразделения. Так повелось еще со времен СССР: тогдашние руководители считали, что сговор между хорошо знакомыми людьми – первый шаг к мятежу.

В группу Сергея Севрюкова, носившего прозвище Сервант за физические габариты, Скорцени попал около двух месяцев тому назад. Здесь он держался особняком, как матерый хищник, присматриваясь и прислушиваясь к окружающим. Особо не заладились отношения с заместителем командира группы Виктором Савченко (позывной Стрелок) – тот был моложе спецназовца на несколько лет, и последний считал, что молодой парень недостоин этой должности. Диверсанту ГРУ было невдомек, что, несмотря на молодость, у Виктора биография куда богаче, чем у него: два плена, из которых тот успешно бежал без посторонней помощи, звание Героя России посмертно, а боевые выходы в различных точках земного шара помнили только электронные страницы его досье. Но Стрелок не обращал внимания на выбрыки новичка – своих текущих дел хватало с лихвой.

И вот очередной финт Скорцени. Препод внимательно оглядел могучую фигуру, потом невозмутимо спросил:

– Какой назрел вопрос?

– Я понимаю, ну там, специальные дисциплины, – прогудел диверсант, по привычке поправляя ремень, – марш-броски, стрельба, рукопашный бой и все остальное… Но зачем нам нужна ваша история, чем она может помочь в реальном бою?

– В реальном бою? – со скрытой усмешкой переспросил преподаватель и, в ответ на кивок головы диверсанта, продолжил: – Конечно, современное оружие не идет в сравнение с тем, что было тридцать лет назад. А вот нож – самое древнее оружие в истории, но им по-прежнему пользуются и в наше время, и дальше будут пользоваться. Арбалет и лук тоже не ровесники этого тысячелетия, а в спецподразделениях и сейчас считаются эффективным бесшумным оружием. Подразделения ОМОНа очень эффективно используют для разгона демонстрации построение «черепахой», которым покоряли народы еще римские легионы. Или, к примеру, хотя бы вот такой сейчас уже забытый прием: во время Курской дуги наши войска против тяжелых новейших гитлеровских танков – «Тигров» и «Пантер» – бросили не только самоходную и полевую артиллерию, танки, минные заграждения и авиационные кумулятивные кассеты, но и «волчьи ямы». Попав в которые, самостоятельно фашистские хищники выбраться не в состоянии были. Теперь о настоящем. США бодро вошли в Ирак, но уже через пару лет стало ясно, что «отчаянные» американские джи-ай не очень любят прямой огневой контакт и при каждом случае боестолкновений вызывают все средства огневой поддержки: артиллерию, авиацию. И бравые ковбои лупят по площадям, а в результате бесчисленные потери среди мирного населения, да и пехота огребает по полной программе от «дружеского огня». Поэтому в марте две тысячи пятого года в Ирак была направлена бригада самоходных роботов, оснащенных парой камер слежения, с возможностью устанавливать любое стрелковое оружие – от обычной штурмовой винтовки «М-16» до автоматического станкового гранатомета. С того момента количество «железных солдат» в Ираке увеличилось втрое. А сейчас задача по теме, для опытного спецназовца, – Препод обратился непосредственно к Скорцени. – Приказано прорваться на аэродром, который охраняют боевые роботы, и уничтожить радар посадки. Ваши действия, офицер.

Скорцени криво улыбнулся, отчего шрам на его щеке приобрел багряный цвет.

– Разнесу эти жестянки из гранатомета.

– У вас всего один РПГ, и он предназначен для уничтожения облучателя локатора, – уточнил Препод безжалостным голосом посредника на учениях.

– Что, рыть «волчьи ямы»? – улыбка на лице спецназовца уже не была столь высокомерной.

– Можно и «волчьи ямы», но это слишком хлопотно – сперва рыть, потом заманивать. Так, чего доброго, на выстрел робота можно напороться. Проще изготовить «коктейль Молотова» или «византийский напалм», более известные как «греческий огонь». Изготавливается из подручных материалов, при горении достигает температуры выше тысячи градусов. Это позволит не только расплавить микросхемы, но и вызвать взрыв боеприпасов. И, что немаловажно, «коктейль Молотова» очень сложно потушить, а «византийский огонь» благодаря негашеной извести в составе потушить можно только уксусом. А где вы найдете его в боевой обстановке?

В классе раздались короткие смешки морпехов, а Препод продолжил:

– Это только короткая справка о ценности исторических фактов. Но главное – запомните крепко-накрепко такую мысль: основной принцип подготовки бойцов вашего отряда «Век живи и век учись». Не до самой же пенсии вам бегать с автоматами; придет время, когда потребуется кому-то возглавить диверсионный отряд, еще кому-то разведку бригады, полка, дивизии, а некоторые вообще уйдут на оперативную работу во внешнюю разведку. Для того чтобы справиться со службой на этих должностях, вы должны быть достаточно подготовленными. Кстати, вашему командиру отряда, полковнику Волину, уже однажды довелось побывать на посту министра обороны одной африканской страны, причем во время гражданской войны. Так вот, он справился и даже войну выиграл. Что я хочу сказать: те, для кого подобный расклад сложен, пишите рапорты и переводитесь в другие подразделения – в ОМОН, СОБР или группы физической защиты фискальных служб. Там много думать не надо: знай качай себе мускулатуру и нарабатывай технику. Да и команд нужно знать только две: «пакуем» и «отбой». Так что думайте, бойцы, ваша судьба в ваших руках. А сегодня мы поговорим о специальной тактике прошлого.

«Красиво, гад, рассказывает, – глядя на Препода, подумал Виктор Савченко, – можно подумать, мы солдаты потешных полков Петра Первого, которым надлежит строить передовую империю. Нет, сейчас другие строители. А нам так и придется бегать с автоматами, потому что мы оловянные солдатики нового времени».

– Сегодня мы рассмотрим сражение испанских конкистадоров против индейцев в Мексике 14 июля 1520 года, причем соотношение такое: триста вооруженных аркебузами и шпагами испанцев против пятидесяти тысяч индейцев. Конец ожидался однозначный, но в начале боя двадцать закованных в броню кавалеристов бросились в атаку. Сбившись в лаву, они пробились через передовые отряды индейцев, ворвались в ставку главного жреца и отрубили ему голову. После чего дикари в страхе разбежались. Эта битва вошла в военную историю как «Чудо при Отумбе», по названию небольшого поселка, возле которого произошла эта битва.

– Ничего удивительного, – тут же нашелся кто-то из морпехов. – Испанцы оглушили аборигенов грохотом своих пищалей, ошеломили блеском доспехов, от которых отлетали стрелы с каменными наконечниками. Да и лошади для индейцев были в диковинку.

– Действительно, существует такая версия, – согласно качнул головой Препод. – Но история знает великое множество примеров, я бы сказал, прямо противоположных. Например, в конце девятнадцатого века итальянская армия начала агрессию против Эфиопии. На тот момент итальянцы были вооружены современной артиллерией и магазинными нарезными винтовками, в то время как у эфиопов было лишь небольшое количество кремневых ружей, дротиков и холодного оружия. Тем не менее они атаковали итальянцев, применив дротики и ружья, а потом сошлись в рукопашной, в результате которой агрессор был наголову разбит. – На этот раз возражающих не нашлось, а преподаватель продолжил: – Бытует мнение, что современный мотострелковый взвод запросто сможет разгромить батальон солдат времен Карла XII или наполеоновских войн благодаря мощи современного оружия. Но боюсь огорчить таких оптимистов: научным способом установлено, что это не так. Европейских солдат не смог ошеломить ни грохот выстрелов, ни вид раненых, искалеченных или убитых. Но зато в случае, если бы они добрались до позиций обороняющихся, мало бы уцелевшим не показалось. Спросите почему? Да потому что до самого начала двадцатого века стрелковый огонь был вспомогательным, а основным видом противостояния оставался рукопашный бой. Когда исход сражения решали штык и приклад, а также мастерство и личная храбрость. Как тонко подметил поэт, «швед, русский – колет, рубит, режет». Поэтому таким солдатам современные джи-ай в ближнем бою не противники – сомнут и растерзают. Хотя на дистанции автоматного выстрела и они, несомненно, понесут большие потери…

– Разрешите, – в класс вошел дежурный по штабу и после утвердительно кивка Препода доложил: – Командира группы срочно к командиру отряда.

Сервант встал со своего места. Инструктор понимающе произнес:

– Раз начальство зовет – нужно идти. – После обратился к аудитории: – А мы сейчас рассмотрим еще один пример, по сравнению с предыдущими совсем недавний, а именно – захват немецкими спецназовцами при помощи современных планеров новейшего бельгийского форта Эбен-Эмаэль в одна тысяча девятьсот сороковом году. Форт был захвачен, что называется, в рекордные сроки. Потери десантников: 6 убитых, 15 раненых. Потери бельгийцев: 23 убитых, 59 раненых, 700 пленных.

После занятий Виктор Савченко прошел в курилку, где уже дымил командир группы, пряча сигарету в ладони. Что поделаешь, привычка, выработанная годами.

– Чего вызывал Железный Коготь? – присел рядом Стрелок. Такое восточное прозвище морпехи дали командиру отряда за титановый протез кисти на левой руке, которую Волин потерял еще во время Первой чеченской в спецоперации. – Командировка намечается?

– Да, – задумчиво кивнул Севрюков. Отставной мичман морского спецназа, бывший криминальный авторитет, относился к молодому морпеху как к младшему брату. Их знакомство началось несколько лет назад (случайно судьбы пересеклись в одной небольшой мусульманской стране). С тех пор почти не расставались, не считая автономных заданий и ранений. – Командировка, только учебная. – Глубоко затянувшись, негромко добавил: – Сегодня вечером вылетаем на Голубые озера.

– А это куда? – с недоумением уставился на друга Савченко. Уж больно название смахивало на курортное местечко.

– В Кабардино-Балкарию, там есть сеть горных озер. В некоторых глубина достигает трехсот метров и полно подводных пещер.

Услышав название одной из северокавказских республик, Виктор насторожился, как охотничий пес, учуявший дичь.

– Там что-то намечается?

Вопрос не был праздным: отдельного офицерского отряда вроде как и не существовало. Официально он не подчинялся ни армии, ни госбезопасности, ни Службе внешней разведки. Он являлся собственностью «Комитета информации», организации, о которой также мало кто слышал. Тем не менее этот «комитет» решал многие проблемные вопросы в мировой политике. Разбитый на группы отряд пребывал в постоянной боевой готовности – пока одни группы находились в классах и на полигонах, другие несли дежурство на кораблях и подводных лодках в разных концах земного шара на случай адекватной реакции на возникновение проблемы.

– Не знаю, – честно признался Сервант. – Официально сообщили, на этих озерах создан полигон для боевых пловцов. Мы первыми туда направляемся, будем осваивать сверхглубинное погружение и отработку стрельбы из новейших подводных автоматов.

Это тоже была часть их службы – хоть морпехов и обучали способам тайной войны древних, также на вооружении отряда стояло все самое современное, а порой экспериментальное оружие.

– Так что я сейчас к интендантам, прослежу, чтобы выдали там все положенное, – сказал Сергей Севрюков, – а ты остаешься с группой. Вечером увидимся.

Виктор молча кивнул. А что тут говорить? Ситуация как в той пословице: «Попала белка в колесо – пищи, а беги».

На ходу бросив окурок в распиленный надвое корпус стокилограммовой авиабомбы, служивший морским диверсантам пепельницей, Севрюков на ходу с досадой сказал:

– Когда уже нас назначат министрами обороны в тихой экзотической стране…


Полковник мало походил на военного благодаря тому, что был одет в традиционный арабский наряд – белоснежные одежды и черный плащ. Лицо его было слегка оплывшим, а в черных антрацитовых глазах читались ум, интуиция и свирепая беспощадность, которая не очень вязалась с пухлыми пальцами, увенчанными массивными перстнями с крупными бриллиантами.

Под стать его внешнему виду было и жилище. Небольшой дворец, спрятавшийся в оазисе на берегу Красного моря. Это были настоящие роскошные чертоги Аладдина, с расписанными золотыми и перламутровыми узорами стенами, золочеными клетками с гомонящими и поющими птахами, диковинными растениями в старинных вазах.

Но несмотря на истинно арабскую роскошь мебель была сугубо европейская и гостям не пришлось лежать на персидских коврах в окружении атласных подушек, радушный хозяин предложил им устроиться в глубоких креслах из светло-бежевой лайковой кожи.

– Салам аллейкам, – полковник первый поприветствовал гостей и, не затягивая процедуру гостеприимства, сразу же перешел к деловому разговору. – Рад вас видеть, господа. Подозреваю, что вы между собой не знакомы, но у вас еще будет время узнать друг друга поближе. Потому что после Ливана, где вы блестяще справились со своими миссиями, теперь получите новое задание, и я сразу хочу предупредить, что оно будет намного сложнее.

– А можно поконкретнее, эфенди? – со своего места проговорил Абу Юсеф.

– Да, конечно, – слегка нахмурился полковник. Пальцы, унизанные кольцами, коснулись аккуратно подстриженной бородки и плавно скользнули вниз. – Вам троим предстоит отправиться на Кавказ. Еще совсем недавно Чечня была молодой и злобной волчицей, теперь она превратилась в старую собаку, которая только и может, что дрыхнуть, свернувшись у порога хозяина. Тебе, Удав, необходимо хорошенько пнуть эту псину, чтобы она кинулась на гяурского хозяина и стала его безжалостно рвать. Победить шурави, конечно, возможности нет, но вот крови им попортить ты сможешь порядком, а это значит, что мы выиграем время, что сейчас важно для нашего дела. Когда мы предложили второму ичкерийскому президенту, которого в народе прозвали Ушастым, пять миллиардов долларов на войну с шурави, он согласился. Но толково воевать не смог, кинулся к Каспийскому морю, как баран на кирпичную стену, и, соответственно, расшиб свою глупую голову. Твоя задача, Удав, проще, хотя денег мы не пожалеем. Северный казначей получил распоряжение выделить на твои нужды полмиллиарда долларов. На эти деньги ты можешь нанимать воинов, закупать оружие или подкупать предателей из гяуров. В общем, не мне тебя учить.

– Мне нужна информация, чтобы адаптироваться в регионе предстоящих действий, – после недолгих раздумий проговорил Абу Юсеф.

– Конечно. Можешь воспользоваться моим информационным центром. Тебе это не впервой.

Удав неопределенно кивнул головой, погрузившись в размышления; больше у него вопросов не было.

– Теперь вы, господин Абдальазис Мадзари. Вы доказали, что действительно являетесь талантливым ученым. В недалеком будущем, мне кажется, вы станете ведущим конструктором-ракетостроителем Халифата, за который нам нужно бороться. Сейчас, как вы уже в курсе, нам предстоит провести грандиозную операцию, и вы будете помогать Удаву. У секретных воинов нет имен, поэтому вашим псевдонимом будет прозвище Инженер.

Мадзари улыбнулся уголками губ – услышав о выделяемой сумме, он размышлял о том, на что их можно будет потратить. На полмиллиарда долларов запросто можно было бы построить настоящий завод или купить полдюжины настоящих ракет.

– Сейчас отдыхайте, – полковник обвел рукой зал, давая понять, что дворец находится в распоряжении гостей, после добавил: – На следующей неделе вас перевезут в Европу, и тогда начнется настоящая работа.

На последние слова хозяина ни один из троих гостей не отреагировал…

Сразу же после отъезда полковника Удав исчез в недрах дворца, где, видимо, скрывался информационный центр, куда стекались все собранные официальные и неофициальные данные. Инженер и Рыжая Борода, предоставленные сами себе, сперва искупались в бассейне во внутреннем дворе, настоящей миниатюрной копии моря – соленая вода, искусственные волны, гроты с джакузи; вдоволь поплескавшись, арабы выбрались на берег и улеглись в тени высоченных пальм на большом ковре, на котором стояли вазы с фруктами, пиалы с прохладным шербетом, а в центре возвышался золоченый кальян.

Абдальазис сделал большой глоток клубничного шербета, потом с удовольствием впился крепкими зубами в мякоть сочной дыни. Тем временем Зааль, держа в руках длинный мундштук из слоновой кости, инкрустированный золотом, сунул в рот наконечник и глубоко затянулся, при этом блаженно зажмурившись.

Выпустив из ноздрей тугие струи сизого дыма, он откинулся на подушки и расслабленно произнес:

– Это самые желанные моменты в моей жизни, когда из пекла войны ты попадаешь в рай, где можно наслаждаться бытием и не думать о возможной опасности.

– Ты с Удавом давно знаком? – вытирая рукой текущий по подбородку дынный сок, бесцветным тоном спросил Инженер.

– Почти пятнадцать лет, – упавшим голосом ответил Рыжая Борода, делая очередную глубокую затяжку.

– Он что, большой начальник, что ему поручили такое дело?

– Он стратег, и к тому же хорошо знает русских.

– Как так?

– Очень просто, – Ради Зааль вяло улыбнулся и погладил свою клинообразную бороду. – Первое военное образование получил у них. – Видя недоверие в глазах собеседника, пояснил: – Его отец в Афганистане был крупным землевладельцем. Когда в страну вошли шурави, он решил с ними не ссориться и, чтобы продемонстрировать свою лояльность, отправил сына учиться в Советский Союз. Два года Абу учился в политехническом институте, потом сообразил, что сейчас в стране быть инженером куда хуже, чем военным, и быстренько перевелся в общевойсковое командное училище. Спустя три года Абу Юсеф вернулся в Афганистан и столько же воевал против душманов. – Зааль замолчал, снова затянулся, потом протянул мундштук Мадзари и продолжил: – Он хорошо воевал и вскоре дослужился до командира роты, а заодно и получил несколько орденов от правительства Наджибуллы. Возможно, вскоре он дослужился бы и до генерала и стал бы самым отчаянным борцом за советский Афганистан, но все пошло по-другому. Моджахеды подбросили шурави информацию о базе душманов, и те несколькими звеньями вертолетов раскатали в кровавую кашу объект, который, как выяснилось впоследствии, оказался усадьбой Абу Юсефа. Удав ничего не стал выяснять, просто увел свою роту в горы и уже на следующий день сжег колонну советских наливников, помянув своего отца тридцатью гигантскими факелами. И потом воевал с шурави до самого их ухода из страны. Время от времени на него устраивали настоящую охоту, и тогда он уходил со своим отрядом в Пакистан. Имел тесные контакты с разведчиками США и Британии, даже выезжал на учения в эти страны. В Америке закончил генеральские курсы, так что он настоящий стратег и может разрабатывать не только кратковременную операцию, но и настоящую полномасштабную войну. Впрочем, в Ливане ты сам кое-что видел.

– Если он такой умный, чего сам воюет? – возвращая мундштук, слегка заплетающимся языком поинтересовался Инженер.

– Удав подражает Двурогому Искандеру [2] и считает, что полководец должен находиться в боевых порядках своих войск, – попыхивая кальяном, наставительно ответил Рыжая Борода.

– А как этот Искандер оказался здесь?

– После того как в Афганистане свергли Наджибуллу, Удав со своим отрядом поддержал доктора Раббани, который метил в президенты Афганистана, а заодно пообещал Абу вернуть земли его отца. Став президентом, старик забыл о своем обещании, а через три года Удав переметнулся к талибам. С тех пор он в постоянной войне. Воевал в Югославии, Сомали, дважды был в Чечне, потом попал в Косово. Наконец устроил кровавую мацу израильтянам. Он всегда на войне, и я с ним рядом. Так что такие минуты покоя я особо ценю.

Неслышно ступая, к ним подошел слуга в длинной белой рубашке и шароварах, поклонившись, поставил перед гостями блюдо с горячим пловом и так же бесшумно отошел в сторону, застыв как изваяние под одной из пальм.

– А ты как оказался рядом с этим Тамерланом-Завоевателем? – зачерпнув полную горсть горячих жирных зерен, спросил Инженер.

– Удав подобрал меня пятнадцатилетним пацаном в одном из учебных лагерей в Ливане, – глаза Рыжей Бороды затуманились. Он отложил мундштук и приложился к пиале с шербетом.

– Ты слишком грамотный для беспризорного мальчишки.

– Мой учитель Абу Юсеф не только сам постоянно развивается, но и заставляет находящихся рядом с ним соответствовать его уровню. А так как я ближе всех к Удаву и дольше всех с ним по времени, то мне приходится все время совершенствовать себя, как современную боевую машину.

Абдальазис Мадзари внимательно посмотрел на боевика – парень вел себя непринужденно, поэтому напрашивался вполне логичный вопрос.

– Ради, а зачем ты мне все так подробно рассказываешь?

Рыжая Борода искоса посмотрел на ракетчика, на его пухлых чувствительных губах заиграла добродушная улыбка:

– Ты в нашей команде, а это многое значит.

– То есть? – недоуменно уставился на него Инженер.

– Чтобы яснее выразиться… – Зааль взялся за мундштук кальяна и глубоко затянулся, с явным наслаждением выдохнул и заговорил: – Как говорят протестантские священники на церемонии бракосочетания, «пока смерть не разлучит нас». Мы до тех пор вместе, пока нужны для общего дела. Так было всегда, по крайней мере, сколько я себя помню.

На эту высокопарную тираду Инженер ничего не ответил, а его собеседник вдруг потерял всякий интерес к беседе. Ради легко подбросил свое тело вверх и, встав на ноги, широко потянулся.

– Здесь у полковника большая коллекция гурий. Три десятка красавиц на любой вкус, в основном, конечно, европейки, но есть и несколько знойных африканок. Не желаешь, дружище, потешить свою плоть?

Абдальазис покосился на стоящего невдалеке слугу и спросил:

– А не боишься, что наш хлебосольный хозяин спустит шкуру с тебя живьем за покушение на его собственность?

– Нет, – Рыжая Борода громко расхохотался, в два широких шага оказался возле слуги и, положив тому руку на плечо, на правах своего человека, громко заявил: – Этот гарем не собственность полковника, он собран для ублажения гостей здешнего оазиса. Так что можешь смело составить мне компанию.

– Да нет, лучше я сегодня отдохну душой и телом, – развалившись на подушках, не согласился Инженер.

– А я все-таки позволю гуриям ублажить себя, – подмигнув безмолвному слуге, весело проговорил Ради Зааль. – То, что правоверные получают после достойной смерти, мне достанется еще при жизни.

Он уже был на другом конце бассейна, когда его окликнул Мадзари.

– Ради, ты шахид?

Боевик будто запнулся на бегу, остановился и задумчиво проговорил:

– Шахидами становятся после смерти, а я пока еще воин Аллаха.


Радиограмма, прибывшая в оперативно-технический отдел «Моссад» «Невиот», мгновенно оказалась на столе директора израильской разведки. Через минуту по штаб-квартире был объявлен «Красный код», что автоматически обозначало экстренное совещание начальников всех служб разведки.

Кабинет директора «Моссад» был небольшим уютным помещением, в центре которого стоял длинный массивный стол Т-образной формы. Спиной к окну восседал сам глава разведки, слева от него в углу стоял бело-синий государственный флаг Израиля, справа на стене висел большой портрет бывшего министра обороны Моше Даяна. Главный разведчик иудейского государства начинал свою карьеру во времена одноглазого министра и испытывал перед ним истинное благоговение, считая, что разведка – всего лишь составная часть армии.

Недавний провал операции «Железная паутина» сильно ударил по самолюбию директора разведки, и последние недели он каждую субботу посещал службу в синагоге, моля бога, чтобы тот позволил ему искупить вину перед народом, за безопасность которого он сейчас отвечал. По всей видимости, бог его услышал: несмотря на то, что многие военачальники были низвергнуты со своих постов, главу разведки репрессии не коснулись, и сейчас он всеми мыслимыми и немыслимыми способами искал возможность взять реванш за недавний позор поражения. Полученная из-за рубежа шифровка давала возможность выполнить этот обет. Только нужно было все хорошо осмыслить и выбрать наиболее эффективный вариант действия.

Первым в кабинет вошел начальник военной разведки АМАН. Пятидесятилетний генерал сильно хромал, результат тяжелого ранения двадцатилетней давности.

Как и положено, генерал сел по правую руку от директора «Моссад», с противоположной стороны место было выделено главе ШАБАК, службе контрразведки, занимающейся безопасностью внутри Израиля. Контрразведчик был ровесником обоих своих коллег, только выглядел он как-то не особо героически – вислый двойной подбородок, расплывшаяся, как квашня, рыхлая фигура и вокруг лысого черепа ободок редких волос. Ходил контрразведчик уже не один год в одном и том же костюме, с неизменным допотопным потертым портфелем. Те, кто его знали, искренне считали, что этот нескладный толстяк всегда был таким. Тем не менее это был один из самых лучших профессионалов, охотящихся не только на террристов-смертников, но и на шпионов.

Следом за контрразведчиком пришел руководитель диверсионного управления «Мецад», сорокалетний атлет с глубоко посаженными темно-карими глазами и квадратным волевым подбородком. До недавнего времени главный диверсант Израиля командовал армейским отрядом специального назначения «Кидон». Теперь обязанностей у него добавилось на порядок, и предстоящее совещание среди мэтров разведки было своеобразным дебютом.

Кивнув собравшимся, диверсант занял свободное место. Офисное кресло протяжно застонало под тяжестью опустившегося тела.

– Добрый день, – в кабинет директора «Моссад» вошел высокий худощавый мужчина с продолговатым интеллигентным лицом и длинными светлыми волосами, спадающими на плечи. Добротный деловой костюм сидел на его спортивной фигуре как влитой. «Красавчик» (так про себя его прозвали коллеги) возглавлял отдел «Яркид», занимающийся вопросами дипломатической безопасности в Европе. Несколько лет назад он был выдворен из США, где возглавлял управление «Мега», совместную с ЦРУ организацию по борьбе с терроризмом. Злые языки поговаривали, что «тихое выдворение» Красавчика было связано с попыткой шантажа тогдашнего президента Клинтона – имелась в виду его интрижка со стажеркой в Овальном кабинете Белого дома. Так это или нет – неизвестно, но трудности лишь закаляют настоящий характер. На новом поприще Красавчик вскоре добился серьезных результатов и теперь находился в этом кабинете как равный среди равных.

Последними в кабинет вошли самые молодые руководители технических отделов «Невиот» и службы радиоперехвата «Шиклут». Великовозрастные дети, гении компьютерных программ и технологий. Оставив кафедры Тель-Авивского университета, вундеркинды со свойственным увлеченным личностям рвением и восторгом погрузились в океан технической разведки.

– Все собрались? – негромко проговорил директор «Моссад», обведя присутствующих взглядом, потом обратился к начальнику «Невиота». – Ознакомьте нас с шифровкой из Аравии.

Руководитель оперативно-технической службы поднялся, негромко откашлялся, надел очки в тонкой титановой оправе и, раскрыв папку, зачитал текст радиограммы: «Из Аравии в Европу направлена группа боевиков во главе с Абу Юсефом (Удавом). Цель – проведение террористических акций на Северном Кавказе, дабы спровоцировать новые боевые действия против федеральных сил России. Для этой цели выделено пятьсот миллионов долларов через Северного Казначея. Фауст».

– Вот такая информация к размышлению, – тихо произнес главный разведчик и невольно скосил глаза на портрет своего кумира, как будто ожидал знака, правильно ли он сделал, устроив это экстренное совещание. Но одноглазый вояка был нем. – Какие будут мысли по поводу услышанного?

– Арабы едут воевать с русскими, значит, это сугубо проблема русских, – со свойственной ему прямолинейностью проговорил руководитель «Мецада».

– Удав – опасный противник, – высказал свое мнение начальник военной разведки. – Именно он разрабатывал систему противотанковой обороны «Хезболлы», которая стала весьма неприятным сюрпризом для наших бронеколонн.

В кабинете повисла гробовая тишина, каждый из присутствующих не понаслышке знал о десятках подбитых танков и транспортеров. Таких потерь израильская армия не несла со времен крупномасштабных войн с Египтом и Сирией.

– Я нацелил на ликвидацию Удава свою агентуру, – добавил начальник АМАН. – Но он, как настоящая гадюка, бесследно исчез из Ливана.

– Вот поэтому я и спрашиваю, что нам делать с полученной информацией? – теряя терпение, но тем не менее спокойно повторил свой вопрос главный разведчик. Чтобы указать нужное направление своих мыслей, добавил, обращаясь к подчиненным: – Мы имеем возможность по линии МИД передать информацию на Смоленскую площадь.

– Может, лучше проконсультироваться с Вашингтоном? – предложил начальник службы радиоперехвата.

– Американцы прикажут эту информацию засекретить, – запротестовал Красавчик. – У них на уровне подсознания сидит главный лозунг их пращуров англичан «Разделяй и властвуй». Если где-то льется кровь, они всегда смогут на этом заработать, как это уже было во времена двух мировых войн.

В тоне, которым говорил начальник «Ярида», чувствовалась обида на заокеанских союзников.

– Если мы не оповестим русских, то, возможно, те сами уничтожат Удава и его банду. А может и нет, – продолжил Красавчик. – И тогда, выполнив свою миссию, террористы беспрепятственно вернутся на Ближний Восток, а значит, снова будут взрывать наши магазины, обстреливать наши города и воровать наших солдат. Уничтожение Удава – это таблетка, снимающая очередную головную боль наших граждан.

Директор «Моссад» внимательно посмотрел на руководителя безопасности дипломатических миссий в Европе, его губы дрогнули в удовлетворенной улыбке. Он получил ответ, который был ему нужен, и прения по этому вопросу можно было не устраивать.

– С первой частью совещания мы закончили; теперь второе, и не менее главное. Фауст сообщает о полумиллиарде долларов. Это огромные деньги, на которые можно устроить полномасштабную войну, приобрести различное вооружение и завербовать армию высококлассных наемников. Обнаружить эти деньги и изъять – значит вырвать ядовитый зуб у змеи терроризма. А заодно эти финансы могут помочь нам самим в борьбе с шахидами и их хозяевами.

Предложение действительно было куда заманчивее первого. Делиться информацией о визите арабских террористов или нет – вопрос спорный. Информацией о пятистах миллионах делиться никто не собирался.

– Эти деньги находятся у Северного Казначея, значит, нужно начинать поиск с него, – предложил руководитель военной разведки.

– Следуя логике, если Южный Казначей находится в Буктаре, – начал вслух размышлять Красавчик, напоминая, что разведка Израиля уже не один год пытается добраться до одного из главных финансистов мусульманских террористов, находящегося под личной защитой султана маленького островного государства в Персидском заливе, – то Северный Казначей должен обосноваться в Европе.

– И где же именно его искать? – с усмешкой поинтересовался главный диверсант.

– Это не так уж сложно, – Красавчик также обнажил в усмешке ухоженные зубы; в отличие от костолома, сидящего напротив, его сила была в интеллекте. – Всего необходимы две зацепки: первое – не выпускать из вида Удава и второе – вычислить страну возможного пребывания финансиста, чтобы впоследствии сработать на опережение.

– С первым я согласен, – продолжал напирать диверсант, – а вот со вторым…

– Это также несложно, – Красавчик под вопросительными взглядами собравшихся пояснил: – Казначей будет жить в стране с не особо стабильной правоохранительной системой и в то же время далекой от разбойничьего государства. То есть, с одной стороны, сразу же отпадают страны Евросоюза, а с другой – Косово и регионы бывшей Югославии, а также восточные республики СССР. Там в любой момент может произойти все что угодно. Оптимальный вариант – европейская часть России, но там идет война с чеченскими сепаратистами, а потому спецслужбы всегда начеку и смогут засечь его контакт с гостями с Ближнего Востока. Остается Украина – настоящий Ноев ковчег, полный политический раздрай, плюс там прекрасно уживаются евреи, арабы, мусульмане, буддисты, масоны и язычники. Там же ЦРУ имеет официальный адрес, а негритянский проповедник исповедует столичный бомонд. Вот это именно то мутное болото, где запросто уживаются всякие гады.

Красавчик замолчал, а директор «Моссад» уже с нескрываемым интересом уставился на него. Логические выкладки последнего были достойны того, чтобы к ним прислушаться.

– Интересная версия, – наконец вынес вердикт главный разведчик. – Теперь только остается решить, кто эту версию будет воплощать в жизнь.

– Раджа, – почти не задумываясь, ответил начальник «Ярида», назвав псевдоним агента, с которым он работал в Штатах и Европе.

– Раджа? – переспросило несколько голосов. А начальник диверсионной службы не удержался от комментария: – Он и так безбашенный, а после акции на Ямайке совсем помешался на ритуалах вуду.

– Именно такой нам как раз и нужен для предстоящего задания, – кивнул Красавчик.

– Хорошо, – решительно заявил директор израильской разведки. – Запустим нашу щуку в чужое болото…

Глава 2

Скачок в Европу

Агент израильской разведки под оперативным псевдонимом Раджа имел невзрачную внешность, обычный средний рост, такое же среднее сложение и простое незапоминающееся лицо. Он абсолютно не походил на киношного Джеймса Бонда, но, по мнению многих, именно таким и должен быть разведчик.

Из сорока прожитых лет двадцать Раджа отдал разведке, и этот отрезок жизни занимала лишь служба в элитном подразделении «Шимшони», где под видом бедуинов они вели охоту на террористов. Впоследствии знание арабского языка ему неоднократно помогало, когда он перенес охоту на врагов Израиля из жаркой пустыни в каменные джунгли больших городов Америки и Европы. Впоследствии он работал не только по террористам, но и по другим проектам «Моссад», последним из которых стала операция на Ямайке, где он столкнулся с колдунами вуду. После того как его превратили в зомби, пришлось несколько месяцев провести в психиатрической клинике. Возвращение в Европу стало первым полученным заданием Раджи.

Подготовка заняла меньше недели – все-таки это тебе не Ближний Восток, Африка или Южная Америка, а страна, входящая в русскоговорящую зону. Язык, на котором говорили родители Раджи, и сейчас, спустя тридцать лет, оставался его вторым родным. Да и город, с которого должна была начаться операция, разведчик помнил смутно, хотя его семья покинула Советский Союз, когда парню исполнилось одиннадцать лет.

– Виски, коньяк, водка, – привычно любезным голосом перечислила высокая статная стюардесса, катившая вдоль кресел тележку, заставленную напитками на любой вкус. Раджу так и подмывало заказать водку для приобщения к алкоголю страны пребывания, но врачи, пичкавшие его различной химией, выводя из организма последствия «любезности» ямайских шаманов, употребление любого алкоголя запретили строго-настрого. В противном случае за возможные последствия они не отвечали. Рисковать своей жизнью Раджа был готов, но вот психикой… увольте.

Возвращение в город детства прошло для разведчика неожиданно буднично. За долгие годы его отсутствия в Южноморске многое изменилось. Прежде уютные улочки теперь были застроены элитными домами с ухоженными клумбами, паркингами, офисами. Повсюду сияла неоном реклама. И ни малейшего намека на некогда любимые места. Впрочем, к этому Раджа был готов: благодаря компьютерному файлу он знал, что его ждет. Но одно дело «бродить» по виртуальным улицам в тишине рабочего кабинета, и совсем другое – проделать то же самое на своих двоих. Изучить каждый метр тротуара, каждый закоулок, каждую выбоину. «Опыт – лучший помощник в оперативной работе», – это был главный принцип разведшколы в пригороде небольшого израильского городка Бат-Ям. Как это заведение окрестили сами обитатели школы, «зверинец» внешне походил на небольшую закрытую усадьбу. Здесь десятерых курсантов обучали шпионскому мастерству двенадцать педагогов-инструкторов. Почти все учителя были легендами израильской разведки. Кто-то участвовал в похищении фашистского палача Эйхмана, кто-то охотился на террористов «Черного октября», напавших в Мюнхене на олимпийскую сборную Израиля. Третьи долгие годы «работали» в арабских странах против террористических организаций, и по тому, что они остались в живых, можно было судить, что с «работой» справлялись не просто хорошо – отлично. Свои знания и мастерство педагоги передали курсантам, буквально вдолбив в подсознание.

День быстро подходил к своему завершению, разогретый асфальт дышал жаром и смолой, редкие деревья практически не спасали от зноя. Раджа не любил ни жару, ни запах смолы с битумом. Поужинав в небольшом кафе, агент не стал возвращаться в гостиницу, в которой остановился. Следовало торопиться.

Покинув кафе, разведчик перешел через небольшую площадь и остановился перед таксофоном. Набрав номер телефона агента, который являлся связующим звеном с резидентом, после нескольких гудков дождался соединения и произнес:

– Шалом. – Затем добавил кодовую фразу на идише, мертвом языке древних иудеев.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – раздраженным голосом ответил связник на русском языке, потом нервно закричал: – Если ты еще раз сюда позвонишь, хоть через час, хоть через четыре, я тебя повешу!

«Все верно», – опуская массивную трубку на рычаг таксофона, с удовлетворением подумал разведчик. Связной не только принял звонок, но также дал указание, где его будут ждать. Час обозначал время встречи, а цифра «четыре» и обещание повесить было местом встречи. Это была одна из заранее обговоренных точек конспиративных рандеву.

Остановить такси было делом нескольких минут, а до нужного места ехать не более сорока. Но по давно установившемуся правилу Раджа предпочитал приезжать заранее.

Небольшая площадь в глубине промышленного района гордо именовалась Ярмарочной, и действительно, здесь когда-то шумел многолюдный базар, а рядом по праздникам звучал перезвон церковных колоколов. Но за последние восемьдесят лет многое в жизни города изменилось, и площадь теперь представляла большой кусок открытой территории, которую, как санный путь в поле, рассекала трамвайная колея. С одной стороны площадь упиралась в здание «Скорой помощи», с противоположной полумесяцем растянулись двухэтажные строения жилых домов.

Во время гражданской войны, когда ворвавшиеся в Южноморск гайдамаки устроили в городе погромы, на Ярмарочной площади публично были повешены четверо еврейских ростовщиков. До Второй мировой войны в народе это место именовалось площадью «Четырех повешенных»; потом на страну обрушилось слишком много испытаний, и название само по себе позабылось. Теперь его с трудом могли бы вспомнить один-два местных краеведа, но совсем другое дело – спецы из израильской разведки: эти все знали и никогда ничего не забывали…

Рассчитавшись с таксистом, Раджа вышел на въезде на Ярмарочную. Несмотря на «детское» время, площадь была безлюдной, отсутствие игорных и развлекательных заведений и значительное удаление от центра делали ее для обывателей непривлекательным местом.

«Отличное место для контрразведки, все просматривается, все на виду», – отметил про себя Раджа. Впрочем, для разведки оно также идеально подходило, особенно когда работаешь на опережение. Раджа вошел в парадную ближайшего дома – отсюда он мог беспрепятственно созерцать все пространство и в случае опасности незаметно раствориться в паутине старых дореволюционных дворов, изобилующих проходняками, заброшенными подвалами и чердаками…

Время от времени через площадь проносились легковые автомобили, маршрутные такси, громыхали ржавыми рельсами трамваи, бока которых украшала реклама иностранных товаров. Все это мало волновало агента – он ждал… Черный внедорожник «Крайслер» с затемненными стеклами, в свете уличных фонарей поблескивая лаком и хромом, остановился метрах в пятидесяти от засады агента. Раджа пристально всмотрелся в номер машины: именно этот автомобиль должен был его встречать. Современные информационные технологии позволяли учесть все нюансы.

Ничего подозрительного разведчик не заметил, дальше ждать было бессмысленно. Покинув свой наблюдательный пункт, он праздной походкой припозднившегося бездельника направился к внедорожнику. Приблизившись, костяшками пальцев постучал в боковое стекло, которое тут же опустилось. В салоне сидели два могучего телосложения атлета в черных костюмах и белых рубашках, казавшиеся приложением к шикарному автомобилю.

– Не меня ждете, ребята? – спросил Раджа. Встречающие не имели никакого отношения к тайной войне, потому пароль для встречи не полагался.

– Ну, раз сам напросился, значит, тебя, – неприятно ухмыльнулся сидящий возле водителя здоровяк и большим пальцем указал на заднее сиденье. – Забирайся, приятель, а то на футбольный матч опоздаем.

Дважды повторять Радже было не нужно, открыв дверцу, он проворно юркнул на отделанное кожей сиденье, которому больше подходило название «диван».

Огромный могучий внедорожник почти бесшумно завелся и резво сорвался с места, явно нарушая все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения. Как заметил разведчик, это мало смущало атлетов – внутри такой машины они явно считали себя хозяевами жизни.

Город, покрытый фиолетовым покрывалом ночи, сверкал электрическими огнями, как рождественская елка. Но иллюзия праздника исчезла, когда внедорожник понеся по улицам, застроенным промышленными строениями. Брошенные цеха с выбитыми глазницами окон смотрелись зловеще и даже пугающе. Но, слава богу, это длилось недолго – вскоре «Крайслер» вырвался за пределы промышленного района и выскочил на окружное шоссе. Справа луна купала свое дородное тело в зеркале лимана, а слева бескрайним лесом шумели заросли камыша.

Резидент, некогда осевший в Южноморске и носивший оперативный псевдоним Турист, в городе и самой стране появился несколько лет назад, когда была в срочном порядке произведена эксфильтрация из Москвы, где он действовал под видом ребе. И если в первом варианте разведчик действовал в тени, то во втором Турист, получив «легенду» банкира, неожиданно стал публичной личностью и, войдя во вкус, порой позволял себе разного рода заявления в местной прессе, что крайне раздражало руководство «Моссад». Разведчик должен быть скрыт, а не выставлять себя на всеобщее обозрение, считая, что если нынешний режим лоялен к Западу, так будет вечно. Вопрос об отзыве резидента уже был решен, только неожиданная операция с подходящим профилем отложила этот процесс на некоторое время. Раджа получил соответствующие инструкции не только по самой операции, но и как вести себя с резидентом…

«Палаткой» Туриста оказалась огромная вилла, раскинувшаяся на песчаной косе, отделяющей море от бескрайнего лимана. За каменным забором шумели вечнозеленые кедры, сосны и туи, в чаще которых скрывался трехэтажный особняк с большой террасой.

Охрана была выдрессированной – прежде чем пропустить «Крайслер» вовнутрь, один из охранников лично убедился, кто находится за тонированными стеклами внедорожника.

Хозяин виллы встречал прибывшего из земли предков гостя не на входе в особняк, как это принято в большинстве случаев, а в своем рабочем кабинете, куда Раджу провел слуга, молодой, подтянутый, с прямой спиной, в глухом черном сюртуке.

Турист, дородный мужчина лет пятидесяти, с аккуратно подстриженной седой бородой и густой шапкой рыжеватых с проседью волос, был обладателем «фамильного» носа, который венчали очки в золотой оправе. За толстыми линзами за гостем настороженно наблюдала пара карих глаз, глубокие канавки морщин говорили о вдумчивости.

Увидев Раджу, резидент сложил пухлые губы в лицемерной улыбке.

– Приветствую тебя, – начал с пафосом резидент.

Разведчик оборвал его коротким «шалом» и, больше не произнеся ни слова, прошел в глубь кабинета и опустился в глубокое офисное кресло напротив роскошного рабочего стола, таким образом давая понять, что «торжественная часть» завершена, в принципе, так и не начавшись.

Турист едва заметным кивком головы отправил слугу, потом собственноручно запер дверь на магнитную задвижку. Вернувшись в кресло, недовольно проворчал:

– К чему такая спешка?

– По-моему, нас еще в школе учили, что в современной войне выигрывает тот, кто опережает врага даже на минуту. В тайной войне разведок счет иногда идет на секунды, – жестко произнес Раджа, рекомендацию «не миндальничать» он исполнял в полной мере. – Вы уже в курсе предстоящего задания?

– Да, – напускное высокомерие моментально слетело с резидента, он кивнул и тут же состроил кислую мину на своей сытой физиономии, проканючив: – Не понимаю одного: с чего это они там, в Тель-Авиве, решили, что Северный Казначей у нас? А не, скажем, в тихой Чехии или более комфортной для мусульман Боснии.

– Турист, не торгуйтесь, вы не на Привозе, – грубо оборвал резидента эмиссар «Моссад». – Руководство не хуже нас с вами знает, что делать и что в данном случае поставлено на кон. Есть шанс вырвать финансовое жало у террористов, и его необходимо использовать. Тем более что наша агентура задействована по всей Европе. – Это была чистой воды ложь: аналитический отдел подтвердил слова главы службы «Ярид», и теперь все силы израильской разведки были сосредоточены на одной стране, но финансисту это было знать не обязательно. А чтобы резидент осознал необходимость быстрой и качественной работы, следовало ему дать дозу эмоционального допинга. – И вообще, Турист, – продолжил в том же тоне разведчик, кивая головой в сторону Ближнего Востока, – как вы выразились, там, в Тель-Авиве, вами очень недовольны.

– Чем же я провинился? – совсем скуксился резидент; он втянул голову в плечи и стал похож на старого нахохлившегося филина.

– А вы не догадываетесь? – саркастически усмехнулся Раджа и притворно сочувствующе покачал головой. – Сколько лет ушло на ваше внедрение в Москве, а вы позволили себя раскрыть в течение пяти минут.

– И что я должен был делать, когда в синагогу ворвался этот сумасшедший наркоман, размахивающий тесаком?

– Ну да, и вы, как духовное лицо, не придумали ничего умнее, как уложить его боевым приемом краф-мага (рукопашный бой израильского спецназа). Даже если у русской контрразведки на ваш счет были большие сомнения, вы их блестяще развеяли. Вопрос публичного ареста был лишь делом времени. Вас убрали из Белокаменной сюда, в тихое мутное болото, настоящий рай для шпионажа, сменили имидж, превратив из священнослужителя в финансиста. И что вы делаете?

– А что я делаю не так? – попытался возмутиться Турист, но эмиссар оборвал его жестом руки.

– Вы забыли одно из правил разведки: прежде чем сунуть куда-то голову, нужно хорошо подумать, как ее высунуть обратно. Здесь вы неожиданно стали публичной личностью, тесно общаясь со здешними власть предержащими, и смело рассуждаете в прессе об угрозе антисемитизма. При этом напрочь позабыв, что нынешняя власть вовсю пытается обелить «лесных братьев», на совести которых не только сотрудничество с фашистами, но и карательные казни десятков тысяч наших с вами собратьев. Да, кстати, как расценивать ваше заявление о создании приватной спецслужбы, отслеживающей проявления антисемитизма и ксенофобии?

– Я… я просто хотел продемонстрировать… – залепетал резидент, но Раджа вновь не стал его слушать.

– Оставьте, Турист, свое словоблудие для мемуаров. Вы бы еще сообщили здешним борзописцам, что готовитесь открыть в этой стране филиал «Моссад» и уже подыскиваете здание под штаб-квартиру. Это вам не под «крышей» «Сохнут» [3] работать в перестроечное время. – Разведчик долгим взглядом посмотрел на резидента. – Как я уже сказал ранее, вами там сильно недовольны, и операция по поиску Северного Казначея – единственный шанс реабилитироваться. Вы специалист в области финансов и прекрасно знаете, как строить «пирамиды», нелегально конвертировать большие суммы наличных и тому подобное. – Это была сущая правда, разведки всего мира часто использовали для финансирования своих тайных операций различные способы добычи неучтенных денег – от строительства финансовых пирамид до банального грабежа. Об этом никто прямо не говорил, но при случае не брезговал пользоваться. – Вот поэтому, Турист, ты свою хваленую спецслужбу заряди на поиск Казначея, а происки антисемитов можешь наблюдать с экрана телевизора. Власти каждый год 14 октября [4] устраивают факельные шествия на манер своих фашистских пращуров.

Слушая эмиссара, Турист лишь машинально кивал. Он прекрасно отдавал себе отчет, что два провала подряд – это не просто отзыв на родину, это бесславная отставка.

– И последнее: мне необходима экипировка. Надеюсь, это не проблема?…


Подводная стихия всегда привлекала людей, заставляя их нырять как можно глубже, пытаясь задержаться там как можно дольше. Когда человеческих сил стало не хватать, пришлось задействовать мозг, придумывая приспособления, позволяющие усилить «физику» пловца. Для этого изобрели кислородные баллоны, маски, ласты и тому подобное.

Ученые подобную тягу к воде объясняют очень просто – человек, как и все живое на земле, вышел на сушу из океана. Так оно или нет, это уже проблема ученых мужей; те же, кто имеет непосредственно дело с водной стихией, как правило, не задумываются. Ведь они живут с ней одной жизнью.

Бойцы отдельного отряда офицеров морской пехоты были готовы к войне в любой сфере Земли.

Обычно глубоководную подготовку морпехи проводили в бассейне учебного центра – это было колоссальное сооружение, не уступавшее мировым стандартам, скрывавшее внутри множество гротов.

Из каскада озер Кабардино-Балкарии военным выделили под полигон одно из самых отдаленных, носящее не особо благозвучное название – Змеиный Глаз. Впрочем, командование спецназа не отличалось особым суеверием: главное, чтобы полигон был скрыт от посторонних глаз. В этом отношении предложенный объект был едва ли не идеальным. Небольшое озеро глубиной почти двести метров изобиловало множеством подводных пещер, где природа в полной мере поизгалялась, создав хитроумные лабиринты и тайные отмели. Самое раздолье для морского спецназа.

А от посторонних взоров Змеиный Глаз скрывали горы, обильно поросшие густой растительностью, благоприятствовало также удаление от туристических маршрутов и полное отсутствие дорог.

Группу Серванта забросили на полигон на вертолете. Морпехи действовали по-боевому: выставив охранение, они быстро разбили лагерь и уже во второй половине дня начали подготовку к погружению.

Утром под воду пошла первая пара.

Заместитель командира «одиннадцатой» группы отдельного офицерского отряда Виктор Савченко работал в паре с Зубром, могучего сложения парнем, до недавнего времени служившего на Тихоокеанском флоте в ПДСС. Подразделение сократили, перспективных бойцов спецназа распределили по отрядам других флотов. На новом месте Зубр из мичманов перешел в офицерский состав, получив звание лейтенанта, чему был несказанно рад и всячески пытался доказать свою эффективность.

Пара боевых пловцов, облаченных в комбинезоны «тритон», расписанные зелено-серыми полосами, относившиеся к классу «земноводных» и позволяющие диверсантам маскироваться как в морской пучине, так и на поверхности, шлепая ластами, по грудь вошли в воду и бесшумно нырнули. Горные водоемы – это ни на что не похожая среда, мало общего имеющая и с морем, и с рекой. Даже сквозь термостойкую оболочку с каждым метром погружения холод иглами впивался в тело.

Но вскоре организм адаптировался к перепаду температур, дышать и двигаться стало легче. Виктор взглянул на экран наручного глубинометра – в фосфорическом сиянии значилась цифра «15».

Плывущий головным Зубр мягко работал ластами, отчего со стороны напоминал морского льва. Его тело в водной толще было гибким и мощным, как у морского млекопитающего.

Сюда, на глубину, солнечный свет почти не доходил, вокруг царил сумрачный и таинственный мрак. Оба боевых пловца одновременно включили акваскопы – приборы ночного видения, позволяющие одинаково хорошо видеть под водой, над водой и даже из-под воды. Стали отчетливо видны даже мелкие детали. Савченко опустил голову и посмотрел вниз. Под ними чернела пропасть, притягивая взгляд пловца. Такое с ним было лишь однажды, когда во время срочной службы он попал в плен к чеченцам. Оказавшись в бункере, он поднимался по винтовой лестнице на вершину горы, случайно взглянул под ноги и увидел притягивающую черноту бездны. В памяти всплыло мудрое высказывание немецкого философа Ницше: «Если долго смотреть в бездну, то понимаешь, что бездна смотрит на тебя».

Зубр сделал разворот вправо и мощно заработал ластами, ведомый тут же повторил маневр. Впереди маячил зев подводной пещеры, издалека напоминая рваную рану. Возле входа Зубр остановился, сначала укрепил сигнальный маяк с контрольным тросиком, который прикрепил к поясу с грузилами, потом достал из чехла водолазный нож и, держа его перед собой, двинулся дальше в глубь пещеры.

Савченко нож не стал доставать, видимой угрозы здесь не было. Озеро казалось неживым – ни рыбы, ни растительности. Пальцы его касались гладкой, будто покрытой мыльным раствором стены пещеры.

Пловцы углубились на полсотни метров в пещеру, здесь они достигли небольшой развилки – с полдюжины расщелин, ведущих в разные стороны.

Зубр повернул к нему лицо, закрытое маской с акваскопом, и условными жестами задал вопрос: «Куда дальше?» Савченко таким же образом указал в обратном направлении, про себя решив: «Хорошего понемногу».

Сигнальный маяк они оставили на прежнем месте и стали всплывать. Поверхность встретила их ярким солнечным днем.

Стащив ласты, боевые пловцы выбрались на берег, где уже готовилась к погружению следующая пара легких водолазов. Заброшенная в горы группа должна была действовать по-боевому – проще говоря, в задание входило не только создание полевого лагеря и его охрана, но и доскональная разведка Змеиного Глаза с нанесением на карту всех подводных пещер водоема. Теперь диверсанты будут нырять попарно, до тех пор, пока задание не будет выполнено.

Оказавшись на суше, Савченко с облегчением стащил с плеч лямки ранца акваланга закрытого цикла.

– Как водичка, Стрелок? – за спиной Виктора раздался насмешливый голос командира группы.

– Бодрит, – хмыкнул диверсант, оказавшись лицом к лицу с Сервантом. Сергей, держа в руке пластиковую папку, стоял в компании незнакомого мужчины. На фоне двухметровой громады тот смотрелся недоразвитым подростком, хотя по скуластому лицу с красной обветренной кожей можно было смело сказать: эта помесь сушеной воблы и вареного краба – тот еще жох.

– Знакомься, Стрелок, это Дрейк, – командир группы указал на незнакомца. – Инструктор по сверхглубинной подготовке.

– Зачем нам нужен инструктор? – с недоумением спросил Виктор. – Мы же свободно работаем до шестидесяти метров.

– Шестьдесят метров, – вполголоса буркнул инструктор. От Савченко не укрылось, что, хотя на лице Дрейка и оставалась добродушная улыбка, зрачки глаз гневно расширились. «Задета честь профессионала; ну, сейчас он мне покажет, где раки зимуют». – Шестьдесят метров – это прошлое тысячелетие, наука уже давно шагнула далеко вперед. Французский ныряльщик Паскаль Бернабе еще три года тому назад возле острова Корсика опустился на глубину триста тридцать метров, а подводная лодка «Курск» лежала на стометровой глубине, и если бы…

Слушать дальше рассуждения о непрофессионализме погибших моряков-подводников для Савченко было слишком, и он сразу решил по-русски расставить все точки над «ё». Тем более что в этом вопросе он неплохо разбирался.

– Как долго Бернабе погружался? – диверсант бесцеремонно перебил инструктора.

– Десять минут.

– А сколько времени поднимался на поверхность?

– Восемь часов, – будто что-то осмысливая, медленно, растягивая слова, произнес инструктор.

– При этом рекорд обеспечивали тридцать человек, двенадцать из которых – высококлассные дайверы, страхующие француза, – Виктор не говорил, он буквально рубил каждое слово. – К тому же, погружаясь, Бернабе пришлось с собой тащить семь баллонов с донной смесью и транспортными газами. И напоследок, неуместно сравнивать катастрофу боевого корабля и научный эксперимент.

В следующее мгновение лицо Дрейка налилось кровью. Круто развернувшись на пятках, инструктор быстро зашагал в направлении лагеря.


Пограничник был высоким, с вытянутым узким лицом. На фоне пухлощекого таможенника и грузной, аляповато накрашенной карантинной врачихи смотрелся вылитым Дон Кихотом. Только глаза у пограничного офицера не были преисполнены романтичного огня, а наоборот, походили на очи снулой рыбы.

За двадцать лет службы от юношеского задора и романтизма не осталось и следа, все это с лихвой заменили дом – полная чаша, грудастая молодая любовница и пьянка до зеленых чертей по выходным. Неплохая замена, по крайней мере, лучше, чем ничего…

Выйдя из здания портовой службы, они втроем не спеша направились к ближайшему пирсу, в самом конце которого на волнах мягко покачивалось небольшое суденышко под турецким флагом.

«Макрель» была построена как малый рыболовецкий сейнер и некоторое время промышляла добычей черноморской скумбрии, что давало небольшой, но стабильный доход пожилому капитану и его команде. Но возраст постепенно берет свое, и когда хозяин сейнера решил уйти на покой, а заодно продать «Макрель», покупатель нашелся неожиданно быстро, а услышав цену, торговаться не стал. Платил кэшэм, только поставил одно условие: официальным хозяином плавсредства остается капитан. Старик сразу смекнул, что дело нечисто, но чего ему бояться в его годы? Тем более ко всему покупатель пообещал каждый месяц доплачивать за аренду судна. Ударили по рукам, обойдясь без услуг нотариуса, официальных бумаг и уплаты налогов от купли-продажи. С тех пор «Макрель» рыбу больше не ловила, а бодро сновала по линии Стамбул – Евпатория. Официально сейнер стал малым сухогрузом, доставлявшим в Крым различный турецкий ширпотреб и морские деликатесы с южного побережья Черного моря. Неофициально… здесь у маленького суденышка было широкое поле деятельности. «Макрель» приобрели агенты египетской террористической организации «Аль-Исламия», плотно сотрудничающей с турецкой разведкой и верхушкой чеченских сепаратистов. Сейнер вывозил тяжело раненных боевиков, которых лечили в частных клиниках Запада, доставлял эмиссаров различных террористических организаций; иногда это были наличные деньги для оплаты наемников и очень редко оружие. Использование в тайной войне против России третьей страны было не только удобно, но и эффективно. Любые контрдействия ФСБ можно было представить как агрессию против соседнего государства и развернуть в мировой прессе настоящую международную травлю…

Навстречу приближающимся проверяющим с борта «Макрели» на пирс шагнул смуглолицый мужчина в выгоревшей на солнце парусиновой робе.

Моряк встал возле трапа и, приложив к груди руки, с почтением склонил голову. Ни пограничник, ни таможенник, ни грузная женщина-врач на матроса даже не посмотрели, будто его и не было на их пути. Все трое по очереди перешли с пирса на судно. Навстречу уже спешил капитан, худощавый мужчина средних лет с длинными седыми бакенбардами, на ходу поправляя капитанскую фуражку с высокой тульей и огромной золотой кокардой, именуемой в простонародье «краб». В зубах турок крепко сжимал изогнутую трубку английской фирмы Dunhill.

– Хелло, дорогие друзья, – на неплохом русском языке поздоровался он с группой досмотра. Они были знакомы уже несколько лет и поэтому могли обойтись без принятого официоза.

– Как дела, Мустафа? – широко улыбаясь в тридцать два фарфоровых зуба, доброжелательно поинтересовался пухлощекий таможенник.

– Не очень хорошо, – с огорчением ответил капитан. – Оборот товара постепенно падает, скоро я совсем останусь без заказов. Думаю, бизнес придется сворачивать.

– Ничего, найдешь себе другое дело. Для такого пройдохи, как ты, работа всегда найдется, – закурив, произнес пограничник. Турок сделал вид, что не понял прозвучавшего в его адрес оскорбления, а офицер, попыхивая сигаретой, уже серьезно продолжил: – Зови свою банду, будем сверять личности.

Впрочем, что тут сверять – смуглолицые, темноглазые, черноволосые. Короче, как матрешки, все на одно лицо.

Моряков было семеро, столько же и паспортов. Пограничник преувеличенно тяжело вздохнул и штемпелем пропечатал визы. Документы вручил капитану, взамен получив пухлый конверт. Пересчитывать деньги не стал – преступный бизнес построен на доверии обеих сторон.

Сунув конверт в нагрудный карман кителя, пограничник обратился к коллегам:

– Панове, у меня много неотложных дел, так что честь имею.

Проверка таможни и карантинного врача закончилась, едва тем вручили по конверту. Через час на берег сошли трое моряков с «Макрели». За оградой их ждал серый мини-вэн с тонированными стеклами. В салоне автомобиля они передали свои заграничные паспорта мрачного вида типу в татарской тюбетейке на бритой голове. Спрятав документы в барсетку, он проворно выскочил наружу.

Уже нынешним вечером трое турок, прибывших в Крым неделю назад под видом туристов, взойдут на борт сейнера, чтобы отправиться на родину.

Водитель пристально наблюдал за удаляющимся агентом, пока тот не скрылся за углом, затем провернул ключ в замке зажигания.

Ехать пришлось несколько часов, мини-вэн долго петлял по серпантину горных дорог, пока не въехал на территорию воинской части за глухим высоким забором.

Удав с неподдельным интересом наблюдал за одетыми в камуфляж солдатами, которые маршировали по территории военного городка. Чувствовалась рука опытного командира: ни один боец не шел вразвалочку, никто не прохлаждался, только четким строем или бегом.

Воинская часть оказалась не конечной точкой их путешествия – внутри городка скрывалась еще одна закрытая территория. За стальными воротами оказалась полная противоположность армейскому стандарту, по внешнему виду напоминая богатый санаторий или виллу миллионера средней руки. Небольшой двухэтажный особняк в окружении буйства цветущих розовых кустов, аллея из высоченных кипарисов и фонтан с русалкой в центре.

Когда минивэн остановился, по ступенькам особняка спустились трое мужчин в цивильных костюмах, но гражданская одежда не могла скрыть строевую выправку. Двое жгучих брюнетов, третий – блондин с ярко-голубыми глазами и тяжелым подбородком.

– Добрый день, господа, – поздоровался с прибывшими один из брюнетов, его русский язык отдавал ярко выраженным галицким акцентом. – Я – полковник Богдан Малюта, это мои друзья, – указав на второго черноволосого, представил: – Бригадный генерал Димурия Пааташвили. А это наш американский друг Джордж Мэйн.

– Меня зовут Мохаммед Али, – скупо сообщил Удав, свое настоящее имя он никогда не называл при посторонних; кому надо – тот и так знает, что имеет дело с серьезным человеком. Потом кивнул в сторону своих спутников. – Это мои коллеги.

На это представление ни Инженер, ни Рыжая Борода никак не отреагировали.

– Может, перекусите с дороги? – нарушил неловкое молчание полковник Малюта, но Удав отрицательно покачал головой:

– Сперва дела, потом все остальное.

– Тогда прошу в дом, – Богдан указал рукой на особняк.

Совещание проходило в глухом подвале. В прошлом личное бомбоубежище главы Советского Крыма, с развалом СССР доставшееся незалежной Украине, со временем было переоборудовано под настоящий штаб. Строгая мебель, стены завешены различными картами, графиками, схемами.

Тратить время на выслушивание высокопарного вступительного слова хозяина виллы Абу Юсеф не стал.

– Я ознакомлен с вашими планами и хочу предложить еще один. А именно: почему бы отдельные эпизоды не объединить в один общий проект?

Малюта и Пааташвили переглянулись, американец важно выпятил влажную нижнюю губу и благосклонно кивнул:

– Очень интересно…

Глава 3

Головная боль генералов

Командующий Главным разведывательным управлением российских Вооруженных сил каждый рабочий день начинал с изучения свежих сводок. Впрочем, генерал-полковник получал на свой стол не все, что смогла добыть паутина военной разведки, а только выжимки или, вернее сказать, драгоценные кристаллы, извлеченные из вала информации. Этим занимался огромный аналитический отдел, переваривая и сортируя гигабайты секретных сведений, распределяя, что в архив (вдруг пригодится), что начальникам отделов для изучения и обработки, и только самое основное вбивалось в лазерный диск для командующего ГРУ.

Генерал-полковник вставил в компьютер диск, защелкал клавишами. Драгоценные кристаллы информации оказались самыми разными – от ситуации в Ираке и Афганистане до конфликта на границе Перу и Колумбии, что в данный момент было не особо актуально. Куда более важными были события, происходящие на южных границах Российской Федерации. И события эти с каждым днем набирали все больший и больший оборот, и ко всему еще…

Глава военной разведки размышлял несколько секунд, потом проговорил в микрофон селектора:

– Срочно вызовите ко мне первого заместителя. – После короткой паузы добавил: – И еще принесите два крепких чая с сахаром и лимоном.

Первый заместитель командующего ГРУ появился ровно через три минуты. Он носил чин генерал-лейтенанта, но форме предпочитал деловой стильный костюм. В пятьдесят пять лет он сохранил легкую, почти юношескую походку и прямую спину, как у солдата почетного караула. В нем чувствовалась стальная спортивная закваска; в отличие от многих сановных чиновников, он игнорировал теннис, не интересовался дзюдо. Зато трижды в неделю фехтовал на спортивных саблях. Мастер спорта международного класса, он каждый раз подтверждал свое мастерство.

– Разрешите, товарищ генерал-полковник, – первый зам замер в дверном проеме.

– Заходи, – взглянул на него командующий и указал на большое офисное кресло у стола. А когда тот сел, развернул к нему экраном свой ноутбук. – Что скажешь об этом? Самое интересное я отметил.

Генерал-лейтенант достал футляр из рога буйвола, достал очки, водрузил на нос и стал читать вслух:

– В течение последнего месяца из порта города Николаев в Грузию было отправлено транспорта в количестве пяти единиц с боевой техникой и боеприпасами. По сравнению с прошлыми годами интенсивность военных перевозок возросла втрое…

По данным резидентуры в Берлине, грузинское МВД закупило в компании «Хеклер-Кох» при посредничестве БНД [5] десять тысяч автоматических винтовок Г-36 и два миллиона патронов к ним (сделка проведена в обход эмбарго на поставку вооружений в конфликтные регионы)…

В порту Поти в срочном порядке идет вооружение сторожевых катеров ВМФ Грузии противокорабельными ракетами «Пингвин». Монтаж производится иностранными специалистами…

После учений в Крыму «Козацька розвага» ракетный дивизион ПВО «БУК-М» Министерства обороны Украины в полном составе был передислоцирован в Грузию (район города Гори).

Возле границы с незаконно признанной республикой Южная Осетия сосредотачиваются танковые, мотострелковые и специального назначения части для проведения учений «Осознанная свобода». По данным из агентурных источников, в этих учениях будут принимать участие американские бойцы диверсионных подразделений – «рейнджеры» и «зеленые береты», причем не в качестве инструкторов, а боевыми подразделениями.

– Пока достаточно, – остановил своего первого заместителя главный военный разведчик. В кабинет, неслышно ступая, вошла секретарь и расставила на столе чайные приборы. Проводив ее взглядом, генерал-полковник вопросительно посмотрел на заместителя: – Что скажешь по этому поводу?

– Здесь можно сказать словами нашего великого классика: «Если в первом акте на стене висит ружье, в третьем оно обязательно выстрелит». А по поводу прочитанного могу лишь добавить: сейчас в Крыму, на полигоне украинской бригады горнострелков «Лаванда», интенсивно тренируется отряд «Секира» – боевая ячейка западно-украинских националистов, поголовно состоящая из высококлассных наемников-профессионалов. Кое-кому из них довелось воевать на стороне Грузии в абхазском конфликте. Так что, как я понял, Мазепа по инструкции вашингтонских хозяев активно вооружает своего единомышленника и кума Табаки.

Командующий ГРУ недовольно поморщился, ему никогда не нравилось, что политически важным лицам присваивают оперативные прозвища, но ничего изменить нельзя. На подобных деталях держится вся система.

– Но, насколько я в курсе, – продолжил генерал-лейтенант, – в пику тараканьим бегам грузин на Северном Кавказе сейчас пятьдесят восьмая армия проводит широкомасштабные учения с многообещающим названием «Принуждение к миру».

– Все это так, – согласно кивнул командующий, его лицо по-прежнему оставалось сосредоточенно мрачным, как у человека, чем-то серьезно обеспокоенного. – Учения. На парадах мы показываем самые современные образцы вооружений, а в наиболее взрывоопасном регионе техника времен «непобедимой и легендарной», да и средства связи доисторические. А на той стороне собрали едва ли не самые передовые образцы мирового вооружения. В случае военного столкновения на что рассчитывать?

– На стойкость русского солдата, – без тени иронии молвил первый заместитель, подвигая чашку чая, не дожидаясь приглашения. Серебряными щипцами ухватил несколько кусочков сахара-рафинада и принялся машинально размешивать.

– А за эту стойкость будем платить большой кровью, как в Афганистане и Чечне, – мрачно поддакнул командующий, отхлебывая ароматный напиток.

– Воевать должны строевые генералы, а мы – разведка. Наша задача – сбор информации и умение вести подковерные игры. Сражение мы выиграть не можем, но вполне в наших силах его предотвратить.

– Хорошо сказал, – командующий резко отодвинул чашку, едва не расплескав. – Об этом и пойдет речь. По линии МИД пришло сообщение из Израиля. «Моссад» информирует наши спецслужбы, что в Россию направляется группа арабских террористов, которую возглавляет Абу Юсеф, известный под прозвищем Удав.

– Колоритная личность, входит в двадцатку самых опасных террористов, – подтвердил генерал-лейтенант.

– Вот и я о том же – вряд ли этот змей едет к нам за пустяковой диверсией. Наверняка задумал какую-то глобальную подлость. А тут еще начинается грузинская лезгинка с выходом, – главный разведчик мрачно взглянул на заместителя. – А может, это звенья одной цепочки?

– Сюжет закручен лихо. Только пока мы будем искать доказательства этой версии, потеряем много времени.

– Что ты предлагаешь?

– Как говорил наш прежний верховный, отделить мух от котлет.

– Есть конкретное предложение?

– Да. ГРУ работает в штатном режиме, а против коварного арабского Удава выставляем нашего змеелова. Такой у нас есть. Обеспечиваем всем необходимым и даем ему в этой охоте карт-бланш. Ну, а дальше посмотрим, что выгорит.

– Резонно, – несколько секунд подумав, согласился с доводами заместителя командующий ГРУ. Он знал, о ком идет речь, поэтому надавил кнопку вызова референта и приказал: – Срочно пригласите ко мне генерала Крутова…


Отставной бригадный генерал Ицхак Каплан пробуждался очень трудно: застолье с грузинскими коллегами оказалось слишком тяжелым для почти непьющего израильтянина. Торжество он помнил смутно, отрывками, которые почему-то сопровождались звуковой галлюцинацией в виде разноголосого пения. Постепенно разноголосье сменилось монотонным рычанием. Каплану на какое-то мгновение показалось, что он находится в родной бронетанковой бригаде и наблюдает за тем, как могучие «Меркавы», выбрасывая густые клубы выхлопных газов, разворачиваются в боевой порядок.

«Этого не может быть, бригада больше мне не подчиняется, – сознание постепенно возвращалось к генералу. – Я ведь уволен из армии едва ли не с позором».

Ицхак Каплан окончательно пришел в себя и, несмотря на сильную головную боль, попытался разобраться в ситуации. Рядом с ним находился источник непонятных звуков – это было нечто громоподобное и клокочущее. Звук был жуткий, и даже опытный вояка испытывал неясную тревогу; но, переборов глупое чувство, вызванное похмельной депрессией, генерал разлепил глаза и посмотрел в сторону источника.

Сквозь неплотно задвинутые шторы пробивались золотистые стрелы солнечного света. Один из этих лучиков уперся в край большой двуспальной кровати, где, бесстыдно развалившись, утробно храпела проститутка, раскинув по большой подушке черные вьющиеся волосы. Перпендикулярно лицу торчал длинный крючковатый нос, небольшую расплывшуюся по сторонам грудь с темными сосками обрамляли пучки кудрявых волос. Освещенная утренним солнцем путана демонстрировала тело, конечности которого были покрыты густой растительностью.

– Манки, – хрипло пробасил Ицхак Каплан, вскакивая с постели. Боль с новой силой вспыхнула в больной голове, но чувство брезгливости все же взяло верх. Пройдя в ванную комнату, отставной генерал в первую очередь отыскал аптечку, где обнаружил тюбик с растворимым аспирином. Бросив в стакан с водой две таблетки и дождавшись полного растворения, с жадностью выпил пузырящуюся жидкость. Только после этого генерал позволил взглянуть на себя в зеркало, которое отразило морщинистое лицо с печатью глубокого похмелья.

В свои неполные шестьдесят Ицхак Каплан уже семь лет был вдовцом, но так как его мужская сила упорно напоминала о себе, часто пользовался платными женскими ласками. Но на этот раз он явно переборщил. В памяти возник банкет в Москве, когда военные обменивались опытом. Тогда ему, еще полковнику, один подвыпивший генерал-танкист сказал: «Нет некрасивых женщин, есть мало водки». В тот раз Каплан это изречение не понял, теперь же оно само прошло через него.

Включив горячую воду, отставной генерал стал тщательно скоблить лицо бритвенным станком «Жилетт». После водных процедур настроение значительно улучшилось. Набросив на влажное тело халат, он вошел в комнату. «Ночная бабочка» уже проснулась и, прикрывшись шелковой простыней, черными продолговатыми глазами бесцеремонно рассматривала своего клиента.

– Тебя как зовут? – по-английски спросил Ицхак.

– Нино, – хриплым голосом ответила проститутка.

Израильтянин из сейфа достал бумажник и, вытащив стодолларовую купюру, бросил на кровать со словами «Убирайся и больше не попадайся мне на глаза».

Оставшись один, Каплан стал собираться. Время праздного отдыха закончилось, следовало готовиться к напряженной работе. Цивильную одежду Ицхак терпеть не мог, но в его положении выбирать не приходилось.

Несколько раз чертыхнувшись, завязывая галстук, он неожиданно для себя углубился в недавнее прошлое, когда был в чине бригадного генерала, имел полный набор наград и командовал бронетанковой бригадой. Все изменилось с объявлением операции вторжения в Ливан против террористов «Хезболлы», похитивших трех израильских солдат-первогодков. Его штурмовая бригада стальным кулаком врезалась во вражеские позиции и угодила в капкан. Минные поля, тайные бункеры, позиции противотанковых ракет…

Все время проведения операции бригада находилась на острие удара, Ицхак Каплан постоянно присутствовал в боевых порядках своего подразделения, то сидя за броней танка, то пересаживаясь в командно-штурмовую машину, ни на секунду не бросая управление бригадой. Когда все было закончено и израильские войска отошли на прежние позиции, его вызвали в министерство обороны.

По дороге Ицхак мысленно примерял к своему кителю очередную награду, мечтал о новом звании, закрадывалась мысль о новой должности – ведь все это он заслужил. Но все оказалось наоборот: его принял лично министр и безо всяких обиняков заявил:

– Это была позорная для нас битва, таких потерь израильская армия не несла со времен Шестидневной войны [6]. Мы не может себе позволить такую роскошь – не возвращать родителям их детей.

«Ну да, у политиков, в отличие от военных, своя стратегия», – грустно подумал Ицхак: он уже понял, что за провал операции «Железная паутина» политиканы решили ради собственных рейтингов сделать козлом отпущения тех, кто проливал за страну кровь.

– Думаю, генерал, в ваших же интересах, не дожидаясь, подать рапорт об отставке, – продолжил министр, выкладывая перед собой на стол чистый листок и ручку с золотым пером. – Вы же не хотите комиссию из Кнессета и ряд изобличающих статей в прессе. Журналисты такая братия, им ничего не стоит назвать виновника наших поражений.

Это был даже не намек, а неприкрытая угроза, и противопоставить ей боевому генералу было нечего. Каплан взял ручку и размашистым почерком недрогнувшей рукой накатал прошение об увольнении из армии государства Израиля.

Прощание с командиром бригады было тихим, без помпы, и уже через четыре дня бывший танкист поселился в небольшом коттедже на берегу Красного моря. С соседями он почти не общался, проводя все свое свободное время на веранде, любуясь морскими пейзажами, закатами и рассветами, в глубине души опасаясь, что кто-то из чертовых журналистов все-таки рано или поздно вцепится в него, чтобы узнать настоящую правду о провале операции.

Так, в ожидании позора на старости лет, прошло полтора года, и когда Ицхак Каплан уже начал привыкать к равномерному течению мирной жизни, о нем вспомнили и пригласили в Тель-Авив, на этот раз в департамент военной разведки.

В АМАН, кроме боевого генерала, вызвали еще одного высшего военного чина, бригадного генерала Абрахама Шейна. В отличие от Каплана, он не находился в боевых порядках наступающих войск. Он, как и его шеф Дан Халуц, сбросил свои акции на бирже, что журналисты расценили как проявление пораженческого настроения. Теперь оба бывших военачальника стояли перед главой военной разведки.

– Я очень занят, – без предисловия начал директор АМАН, – поэтому скажу кратко: возникла необходимость в вашем опыте и знаниях, которые будут хорошо оплачены. Вам надлежит отправиться в Джорджию, естественно, как частным лицам.

– Джорджию? – мгновенно переспросил Шейн, схватывавший все на лету. – Что мы будем делать в США?

– Это не Америка, а одна из бывших стран Советского Союза, на Кавказе, – пояснил глава военной разведки. – Они сейчас создают новую армию, и нужно помочь организовать работу их генерального штаба. Времени на раздумья у вас нет – если не хотите, мы подберем другие кандидатуры.

– Мы согласны, – дуэтом непроизвольно ответили оба отставных военных и спустя сутки вылетели в Тбилиси.

Первоначально Каплан не планировал общаться с Шейном – общение с торгашом претило боевому генералу. Но вскоре он сменил свое решение, голос крови сделал свое дело – «евреи сильны своим единством»…

Узел галстука смотрелся идеально. Ицхак снял с плечиков пиджак, надел и тщательно огладил руками лацканы, когда раздался стук в дверь и в номер вошел также с иголочки одетый Абрахам Шейн.

– Ну, что, коллега, идем учить аборигенов военному искусству? – широко улыбнулся штабист…


Новое здание ГРУ, возведенное по последнему слову архитектуры и техники, Родиону Крутову не нравилось. Девять этажей из стекла и бетона над поверхностью, пять под землей. С виду оно напоминало бизнес-центр, только вот уровень секретности был выше, чем в любом западном банке или хранилище золотого запаса.

Все этажи, коридоры, отдельные блоки были разобщены «отсечками», пройти которые можно было только при наличии кодовых ключей, сканировании отпечатков пальцев или сетчатки глаз. Офицер, служащий в штаб-квартире военной разведки, имел свой уровень и допуск. Пройти по всем помещениям «аквариума» могло лишь ограниченное число из высшего командования (меньше, чем пальцев на обеих руках). Родион Андреевич Крутов в этот список посвященных как раз и был внесен, хотя по большому счету к такой привилегии не стремился.

Пять лет назад, когда тогдашний полковник, мотающийся с инспекциями по дальним стратегическим объектам, проверял режимы секретности и думал о скорой пенсии, судьба неожиданно сдала ему козырной туз. Да еще какой… Вызов в Москву ознаменовался новой командировкой, на этот раз на Балканы. Америка, закончив бомбить Югославию, решила получить обратно невзорвавшиеся крылатые ракеты, а чтобы в глазах мировой общественности это выглядело «цивилизованно», создала комиссию из представителей армий США, России и Израиля. Зная, что среди уже устаревших «Томагавков» есть одна новейшая «AGM», изготовленная по технологии «стеллс», военная разведка подсуетилась и включила в комиссию своего человека. Задание было не из легких, образец добыть нужно было так, чтобы не рассориться с партнерами по антитеррористической коалиции. Позже оказалось, что на ракеты имеют виды и эмиссары «Аль-Каиды». В общем, на Балканах каша заварилась крутая, и незаметно для себя Крутов ее расхлебал. Ракета-невидимка попала в Москву, террористы вместе с захваченными «Томагавками» уничтожены, Пентагон же был уверен, что тайна ракетных технологий сохранена. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы. Родион Крутов, как умелый исполнитель, был отмечен правительственными наградами России и США.

После этого за ним закрепилась слава охотника за международными террористами, его перевели в центральный аппарат и доверили при управлении контрразведки создать подотдел «Л» (специализирующийся на ликвидации самых одиозных главарей чеченских бандформирований). Подотдел, или, проще говоря, группа, был небольшим, насчитывая всего трех офицеров. Зато доступ они имели ко всем информационным и техническим средствам ГРУ. Первое задание получили по выведению «из игры» бесноватого Титаника (Салмана Радуева). Зятя бывшего первого президента Ичкерии Большого Джо даже не пришлось уничтожать. Отморозок с титановой пластиной на полбашки достал всех настолько, что после коротких переговоров с умеренными полевыми командирами за один миллион рублей те сами «спеленали» его и передали федеральным властям. Такой успех еще больше укрепил авторитет Крутова. Новые задания требовали расширения штатов, начальство дало добро, но и на задачи не скупилось.

Следующей целью подотдела «Л» был определен «Черный Иорданец», арабский наемник, за густую длинную бороду прозванный спецназовцами Хоттабычем. Бывший офицер-десантник иорданской армии имел не только богатый опыт партизанской войны, но и обширные связи среди лидеров мирового терроризма. На Кавказе он считался врагом номер один, переплюнув всех местных полевых командиров. Зная, какие силы задействованы для его поимки, Хоттабыч был крайне осторожным, по телефону звонил только через ретранслятор на удалении едва ли не в сотню метров, ночевал каждый раз на новом месте, и окружение его состояло только из самых преданных наемников.

К тому времени Родион Андреевич уже плотно работал со спецлабораторией номер двенадцать, известной узкому кругу как «Камера». Организацией, созданной при ВЧК еще в первые годы Советской власти и специализирующейся на создании самых современных ядов, которые не должны были оставлять следов, имитируя смерть от естественных причин. Так был ликвидирован враг СССР, белогвардейский барон Врангель, умерший якобы от дизентерии. Во время Великой Отечественной войны снаряжали ядом пули к пистолету Николая Кузнецова, уничтожавшего в Ровно фашистских генералов. После войны при помощи отравляющих веществ были ликвидированы лидеры националистов в Западной Германии. Причем если бы не чистосердечное признание перебежчика, никто бы не догадался о физическом устранении Степана Бандеры.

Изучая историю отравлений, Крутов неожиданно сделал ряд открытий. Одно из них было едва ли не тридцатилетней давности: когда в Лондоне при помощи рецина был ликвидирован болгарский диссидент Георгий Марков, он скончался от инфаркта, а после вскрытия в ноге нашли бериллиевую капсулу с ядом. Тогда английская пресса не без помощи местных спецслужб подняла шум о ликвидации неугодного журналиста. Через некоторое время эту версию подтвердил беглый генерал КГБ Олег Брянский, который якобы являлся одним из разработчиков этой акции устранения. Только Родион Крутов точно знал: все это ложь, рецин можно было ввести в тело жертвы при помощи микроиглы, которая не оставляла ни малейших более-менее заметных следов, а способов ее использования – великое множество. Впоследствии эту гипотезу подтвердил еще один факт: там же, в Лондоне, был отравлен радиоактивным материалом холуй беглого московского олигарха, бывший зоновский вертухай, по блату переведшийся в госбезопасность и ради больших денег предавший своих товарищей, но так ничего и не получивший, кроме полированного гроба и места на английском кладбище. Шум, конечно, вышел большой и стоил напряжения в отношениях между Россией и Великобританией, но было ясно одно – это провокация. Впрочем, подобные выводы не в компетенции подотдела «Л».

Занимаясь охотой на «Черного Иорданца», Крутов решил действовать, руководствуясь книжкой про старика Хоттабыча. Агент ГРУ, внедренный к арабским наемникам, добыл волоски из бороды араба; ученые из лаборатории, исследовав его, установили ДНК иорданца, на основе чего был изготовлен яд, жидкость без цвета и запаха. Впоследствии ею пропитали письмо одной из жен террориста. Суть рискованной и кропотливой работы заключалась в том, что яд мог воздействовать на «Черного Иорданца», поднеси он листок к лицу, вдохни испарения или коснись бумаги открытой частью тела. Для всех остальных яд был абсолютно безвредным. Расчет оказался верным: послание от благоверной супруги после долгих мытарств наконец добралось до адресата, а когда тот прочитал письмо… Через сутки Хоттабыч отдал душу шайтану в страшных муках. Предателя найти арабам так и не удалось…

Следующей целью подотдела «Л» стал одноногий Гинеколог, прозванный так за захват в первую Чеченскую кампанию родильного дома. Кольцо возмездия сужалось, и бандит метался в дикой ярости, убивая всех подряд. Ликвидировать при помощи отравы его не получалось, и тогда Крутов нашел другую уязвимую точку. Последнее время у террористов был дефицит взрывчатки и боеприпасов, на этом разведчики и сыграли. Гинекологу один из его знакомых торговцев оружием предложил большую партию итальянских противотанковых мин в пластиковых корпусах, не обнаруживаемых миноискателями, и партию тандемных выстрелов к гранатомету РПГ-7, способных уничтожать танки с динамической защитой. Все это добро якобы было похищено с одного из военных складов в Азербайджане. Гинеколог клюнул на это, даже не подозревая, что его знакомый последние несколько месяцев верой и правдой служит ГРУ.

Трейлер, доверху груженный боеприпасами, благополучно миновал «окно» на границе и прошел через Дагестан в сторону Чечни в сопровождении небольшого отряда боевиков. На границе двух республик караван смерти встречал Гинеколог. Эту «душераздирающую» сцену Крутов мог созерцать через оптику мощного прибора наблюдения, после чего лично нажал кнопку дистанционного взрыва… Через сутки эксперты ФСБ доложили об уничтожении самого кровожадного чеченского главаря, продемонстрировав общественности голову с опаленной бородой и протез ноги. Не упомянув, правда, при этом, что это то немногое, что осталось от бешеного волка.

Остальных полевых командиров, уничтоженных федеральными силами, добивали ФСБ, МВД, армейский спецназ. Подотдел «Л», расширенный до шести офицеров, младший по званию из которых был подполковник, теперь в основном занимался аналитической работой, накапливая материалы на террористов международного масштаба. Родион Крутов, получивший за успешно проведенные операции несколько боевых орденов и звание генерал-майора, постепенно переродился из оперативника в оседлого кабинетного разведчика.

Сейчас, направляясь по вызову к командующему ГРУ, он понятия не имел, какой сюрприз его ждет.

В приемной референт, указав на дверь, тихо сказал:

– Проходите, вас ждут.

В кабинете командующий находился в паре со своим первым замом, что означало: дело серьезное.

– Заходи, змеелов, нашлась и для тебя веселая работа, – полушутливо приветствовал его командующий.

– Почему змеелов? – удивился Крутов: так его еще никогда не называли.

– Да ты садись, садись. Сейчас все узнаешь, – загадочным тоном произнес первый зам. Когда генерал-майор занял кресло напротив, командующий развернул к нему свой компьютер, с монитора которого на офицеров таращился серьезный молодой араб. – Узнаешь его?

– Абу Юсеф, – тихо произнес Крутов; лица наиболее опасных международных террористов он знал лучше, чем некоторых своих родственников. Теперь стало ясно, почему «змеелов», непонятным оставалось лишь одно. – Так он вроде на Ближнем Востоке с израильтянами бодается. Нам что, готовиться на выезд?

– Нет, – командующий обменялся коротким взглядом со своим заместителем. – Ехать на Землю обетованную не нужно. Израильские коллеги сообщили, что Удав направляется к нам. Правда, до сих пор неизвестно, с какой миссией, но одно ясно – на мелочи эта рептилия размениваться не будет. Твоя задача, Родион Андреевич, сработать на опережение. Сколько тебе потребуется времени на определение главных направлений поиска ползучего гада?

– Неделя, – коротко ответил охотник за террористами, заранее зная: какой бы временной отрезок он ни назвал, начальство урежет его наполовину. Такова традиция отношений руководителей и подчиненных.

– Неделя – много, – оправдал его ожидания главный разведчик. – Через трое суток жду с планом поисковых мероприятий.

Но обещанные три дня тоже оказались завышенным сроком. Уже через сутки Крутова снова вызвали к командующему ГРУ.

На этот раз глава военной разведки в кабинете был один и начал сразу, без предисловий.

– Информация об Удаве, Родион Андреевич, дошла до самых верхов. Там решили объединить твой подотдел с «комитетом информации».

– Это еще что такое? – насторожился Крутов.

– Да есть такая секретная организация, работает она только на одного человека, – генерал-полковник скосил глаза на небольшой портрет президента. – Руководит этим департаментом Андрей Андреевич Журавлев из нашей службы. Опытный разведчик, думаю, вы сработаетесь. Так что готовь все свои наработки, завтра рандеву.

– Один вопрос, – торопливо сказал истребитель террористов, – этой операцией кто руководит?

Командующий неожиданно мягко улыбнулся.

– По Удаву работает твой подотдел, Журавлев выступает в роли консультанта. У его «комитета» своих дел выше крыши. Но помочь Андрей Андреевич сможет реально…

Глава 4

Работа на опережение

Четверка бойцов, облаченных в черные комбинезоны, проворно спускалась по отвесной стене.

Неожиданно у самого подножья скалы появилось несколько деревянных щитов, выпиленных в форме мужских силуэтов и разукрашенных зелено-коричневыми полосами.

Сразу же один из скалолазов перевернулся вниз головой и, вскинув автомат, открыл огонь короткими очередями, сбивая мишени. Тем временем трое других боевиков, придерживаясь за альпинистские тросы, почти бегом ринулись вниз, едва касаясь подошвами ботинок шершавой поверхности.

За учениями горнострелков Удав наблюдал с командной вышки полигона. Рядом с ним стоял полковник Малюта, брезгливо-безразличное выражение лица которого говорило красноречивее слов – эти военно-спортивные праздники сидели у него глубоко в печенках. Абу Юсеф же, наоборот, пытался оценить действия стрелков.

Действия боевиков были четкими и слаженными, мишени поражались с первых выстрелов, полоса препятствий преодолевалась если не на «отлично», то на твердое «хорошо». Рукопашные бои также были на профессиональном уровне. Впрочем, ничего особенного в их действиях Абу не замечал, своих моджахедов он готовил почти так же. Методика подготовки всюду одинакова, за исключением разве что нюансов. А дальше все зависит от самих бойцов: у кого больше силы, а у кого сильнее воля. Последние, как правило, идут до конца, из таких получаются настоящие борцы за веру – шахиды.

До момента приезда сюда они два месяца провели в учебном лагере в аравийской пустыне. Там было собрано несколько сотен опытных диверсантов. Для задуманного Удавом плана никто не подходил, и он решил оставить их в резерве на будущее. Еще наступит время, когда потребуются кареглазые, смуглолицые воины, наводящие ужас на иноверцев, а пока нужны другие бойцы, для тайной войны за зеленое знамя пророка.

Глухой выстрел «Корнета» вернул Абу Юсефа в действительность. Он повернулся к Малюте и негромко произнес:

– Очень неплохо. Только в первую группу будут включены люди с чистым русским языком, без всяких украинских или прибалтийских акцентов, от этого зависит успех всей операции.

– Я понимаю, – полковник посмотрел в сторону, потом нехотя добавил: – У нас достаточно истинных русаков. Например Топтыгов.

Удав удивленно взглянул на Малюту, как будто увидел его только что.

– Бывший курсант военного училища, совершил уголовное преступление, дезертировал на Кавказ. Там примкнул к чеченским повстанцам. Возглавлял одну из диверсионных групп в отряде Гинеколога. Когда отряд того был разбит, он снова дезертировал. Бежал, здесь мы его подобрали, обогрели… Он хороший боец и опытный диверсант. Кавказ знает, как свои пять пальцев.

– А этот супервоин по привычке снова не дезертирует? Единожды предавший предает всегда, – холодно проговорил араб.

– Это вряд ли. Константин Топтыгов за ряд диверсий (или, как официально значится, «террористических актов») объявлен в федеральный и международный розыск. Если он вздумает юлить, мы откажем ему в своем покровительстве, а это, как вы понимаете, последняя инстанция. Котик не будет «баловаться со спичками», это чревато.

– Цепь дисциплинирует собаку, страх смерти дисциплинирует человека, – судя по всему, Удав остался доволен ответом.

Вновь со стороны стрельбища грохнул выстрел противотанкового ракетного комплекса «Корнет». Инженер уже третий день добросовестно осваивал стрельбу из «ПТУРа», стоящего на вооружении воздушно-десантных частей России. От его умения точно поражать цель зависело слишком многое, вот он и старался с упорством прилежного школяра.

– В общем, я доволен, – наконец высказал свое мнение Абу Юсеф, в голове которого постепенно стала складываться мозаика общей картины. – Ваши люди пусть тренируются; когда для них будет приготовлен «маршрут» – я дам отмашку.

– Все детали оговорены, – тяжело вздохнул Богдан, отводя в сторону скучающий взгляд. Вот бы сейчас все бросить и рвануть в казино, разогнать кровь по жилам за карточным столом, пощекотать нервишки. Но оставить этого чертового араба нельзя ни в коем случае – приказ начальства.

Негромко урча, на территорию полигона въехал черный «Бьюик», мощная и элитная машина. Такая не каждому крутому бизнесмену по карману.

– Во, благодетель пожаловал, – улыбнулся Малюта, наблюдая, как из автомобиля буквально выкатывается смуглолицый толстяк в длинной, едва не до колен, белоснежной шелковой рубашке. Его лысина плавилась на жаре, по лицу стекали капли пота. На короткой шее поблескивала толстая, в палец, золотая цепь, символизирующая у отсталых народов богатство. Толстяк широко улыбался, направляясь к полковнику. Мужчины поздоровались по восточному обычаю, прижавшись щеками друг к другу, потом Малюта представил гостя Удаву: – Вот, прошу любить и жаловать, Магомед Аль Нулис, бизнесмен, меценат и наш большой друг, – в последних словах военного проскальзывала особая теплота: не иначе такое отношение подкреплялось золотой монетой.

– Салам алейкум, – сдержанно кивнул сирийцу Абу Юсеф, протягивая в знак приветствия правую руку.

– Алейкум ассалам, – обе пухлые ладони Нулиса проворно обхватили руку Удава с неизменной широкой улыбкой. – Вообще-то все дела я веду в столице, но на лето всегда приезжаю сюда, благо места для бизнеса хватает.

– Господин Магомед развивает в наших краях милитаритуризм, – неожиданно спохватился полковник Малюта. – Созданное им агентство «Гайдамак» не только дает хороший доход, но и позволяет содержать в идеальном порядке этот учебный центр. – Богдан улыбался как старый кот, обожравшийся сметаны, кивком головы указывая на постройки казарм, возле которых были разбиты цветники с подметенными дорожками, выкрашенные белым цветом бордюры.

Слушая вполуха полковника, Удав лишь уважительно кивал: он хорошо знал, что под «крышей» военного туризма активно тренировались боевики различных террористических организаций.

– Как я понимаю, вы потенциальный клиент, – обратился к Юсефу толстяк. – Мы очень ценим таких людей и надеемся на долгосрочное сотрудничество. Поэтому предлагаю отметить нашу будущую совместную работу в ресторане… естественно, по местному обычаю.

– Если для пользы дела, я не против, – скосив взгляд на молящую физиономию Малюты, будто сомневаясь, медленно произнес Удав. Лицо офицера немедленно просияло; едва не подпрыгивая на месте в предвкушении удовольствия, он тут же вставил свои «пять копеек»:

– Я предлагаю ресторан «Граф Воронцов», самое фешенебельное заведение на полуострове. На первом этаже – кабак, а на втором – лучшее казино, где мы сможем прекрасно провести время.

По лихорадочному блеску глаз полковника террорист догадался, что Малюта серьезно заражен вирусом, в народе именуемым «игроманией»; такая публика, как и наркоманы, крайне ненадежна для серьезных дел. А потому, как только все будет готово, слабые звенья из цепи придется убирать.

– Хороший ресторан, казино, отличная программа на вечер… – наконец принял окончательное решение Абу Юсеф.

– Не будем затягивать, – Нулис гостеприимным жестом указал на свой «Бьюик»…

Раджа, приспустив на кончик носа очки, с интересом наблюдал за выезжающим из ворот воинской части красавцем американского производства. По-пижонски взвизгнув тормозами, «Бьюик» вписался в поворот, выруливая на главную дорогу. Дав автомобилю удалиться на сотню метров, Раджа включил зажигание и мягко тронул с места невзрачную с виду «Таврию», затрапезного вида жестяное авто. На самом деле за неброской внешностью скрывалась совсем другая модель (импортная малолитражка с мощным двигателем). Это была машина для оперативных целей, предоставленная агенту службы безопасности Туриста. Сами секьюрити финансовой группы, отложив в долгий ящик обещание шефа о борьбе с ксенофобией и антисемитизмом, вовсю «рыли землю» в поисках Северного Казначея.

Работать «сюртуки» умели, поэтому поиск вели по всем направлениям, проверяя и компаньонов, и конкурентов, а заодно шерстя и теневой валютный рынок. Рано или поздно в такой густой невод должен был попасть если не сам денежный мешок террористов, то хотя бы кто-то осведомленный. Вопрос времени.

Вскоре пришла информация из Тель-Авива: несмотря на то, что Удав, пробираясь в Европу, стелился по самой земле, плетя хитроумные кольца своего маршрута, остаться незамеченным ему не удалось. В Стамбуле один из особо глазастых агентов израильской разведки опознал Абу Юсефа, восходящего на борт «Макрели».

Разведчик тут же потребовал санкцию на ликвидацию матерого террориста. В другое время руководство «Моссад» с превеликим удовольствием выдало бы лицензию на убийство, но теперь Удава берегли выданные на тайную войну сотни миллионов долларов, и пока не будут найдены они или хотя бы тот, кто хранит эти деньги, с головы араба ни один волос не упадет. И с этой минуты Удав был взят под плотную опеку.

Для удобства работы Турист выделил Радже оперативную бригаду, до недавнего времени они служили в правоохранительных органах, в основном в службе наружного наблюдения. Хорошие профессионалы сменили мундиры на стильные костюмы. Большие гонорары, лучшая техника и оборудование гарантировали качественную высококлассную работу.

Лежащая на «торпеде» рубка мобильного телефона зажужжала и от вибрации заелозила по пластиковому покрытию. Раджа не выносил звуковых сигналов – на такой ерунде много оперативников почило в бозе. Внешне это была громоздкая допотопная модель «Сони» с толстым, прямоугольной формы корпусом и выдвижной антенной. Но именно габариты были одним из главных достоинств этой модели: за ними скрывалось много полезного для представителя шпионского ремесла. Кроме того, имелись радиомаяк, диктофон, сканер, глушащий «жучки» в замкнутом пространстве, и дистанционный микрофон. Также в наличии были средства защиты. В антенне замаскировалось жало мощного электрошокера, а с тыльной стороны находилось однозарядное стреляющее устройство с полимерным стволом и девятимиллиметровой керамической пулей, способной с близкого расстояния завалить быка. И, что немаловажно, на эту «игрушку» не реагирует ни один металлодетектор. Главное – уметь пользоваться.

– Слушаю, – прижав массивную трубку к уху, проговорил агент.

– Они вошли в «Граф Воронцов», заняли отдельный кабинет. Официанты вовсю суетятся, – доложил один из «топтунов». – Намечается серьезный разгуляй.

– Понятно. Направьте в ресторан человечка, а еще лучше фешенебельную пару, чтобы в глаза не бросались, и держите их под плотным контролем. Не исключено, что это просто водевиль перед отрывом. – Раджа отдавал распоряжения уверенным тоном, учитывая все, даже мельчайшие детали, четко помня – в разведке мелочей не бывает. – Это ясно?

– Понятно, – ответ «топтуна» был коротким.

– Сообщать о любом изменении обстановки. До связи.

Отключив телефон, сунул в карман льняного пиджака…


О том, что придется иметь дело со сверхсерьезной организацией, Родион Крутов понял, когда служебная «Волга» въехала на территорию воинской части, где на стене КПП он увидел большую табличку «Банно-прачечный комбинат Министерства обороны РФ».

«Действительно, хочешь спрятать – положи на видное место, – рассматривая сквозь окно автомобиля территорию воинской части, подумал генерал-майор. – Несколько солдат охраны, несколько офицеров, остальной контингент сплошь гражданские лица. Среди этой массы цивильных можно спрятать хоть полк спецов. Тем более если судить по названию – «Комитет информации», – работа у них умственная: отбор и анализ. В послевоенные годы все стратегические объекты в Москве строились в ожидании атомной бомбардировки, то есть глубоко зарывались, с учетом подземных коммуникаций типа метрополитена и т. д., и персоналу вовсе не обязательно появляться на поверхности. А вражеских шпионов вряд ли когда-то заинтересуют грязные солдатские портянки или ношеные кальсоны. Все гениальное просто».

«Волга» миновала открытую территорию, сильно смахивающую на плац, и скрылась в недрах гаражного бокса. К машине поспешил прапорщик, внешне походивший на обычного гражданского механика. В видавшем виды камуфляже он был какой-то неправильный, немолодой, грузный, только вот открытая кобура на ремне с автоматическим пистолетом наводила на мысль, что не всегда следует верить глазам своим.

Прапорщик молча провел Крутова в глубь бокса; здесь, за замызганной дверью, прятались створки лифта. В отличие от обычного, эти были изготовлены из высоколегированной стали, при свете ламп отливающие голубоватым блеском брони. Прапорщик сунул в щель приемника карточку электронного ключа, и створки лифта тут же разъехались, открывая взглядам людей комфортабельную кабину. Генерал-майор шагнул внутрь, а сопровождающий остался снаружи, только скупо молвил:

– Внизу вас встретят.

Створки бесшумно сомкнулись, и кабинка мягко поплыла вниз. Крутов сразу обратил внимание, что на стенах лифта нет указателей этажей. Все обезличено, высший уровень секретности, даже случайно попав в подземные лабиринты, человек ничего толком рассказать бы не смог. Наконец кабина лифта замерла. В подземной галерее Крутова ждал другой провожатый, тоже прапорщик. Правда, на этом нулевый камуфляж сидел как влитой, да и внешне он выглядел молодым и подтянутым; объединяли эти экземпляры только автоматические пистолеты в открытой кобуре на поясе.

– Товарищ генерал, следуйте за мной, – монотонным, как у робота, голосом произнес встречающий.

Крутов машинально кивнул, проследовав за прапорщиком. Казематы этого подземелья мало походили на ультрамодные коридоры новой штаб-квартиры ГРУ. Стены стандартного казенного цвета; полы, застеленные линолеумом времен хрущевской оттепели; под потолком лампы в матовых плафонах. Строго, казенно, ни малейшего намека на праздную роскошь и, главное, ни одной живой души в бесцельном скитании. Как говорится: «Все для фронта, все для победы». Проходя по этому бесконечному коридору, Родион Андреевич успел боковым зрением ухватить, что на дверях с потрескавшимся бурым лаком стоят сверхсовременные электронные замки производства НПО «Астрофизика», по сложности превосходящие заграничные аналоги. И на входе подмигивали крошечным глазом камеры слежения. Защита секретности на высшем уровне.

Наконец коридор уперся в торцевую стену, в центре которой была установлена мощная двустворчатая дубовая дверь, по бокам от нее – прямоугольники сканирующих человека устройств.

Прапорщик остановился и указал на дверь, произнеся монотонным голосом:

– Прошу.

Крутов толкнул правую створку двери, та послушно отворилась, пропуская гостя внутрь. Едва генерал перешагнул порог, на коробочках сканеров вспыхнули лампочки фотоэлементов, списавших параметры военного разведчика.

За дверью обнаружилась просторная приемная с длинным рядом тяжелых дубовых стульев, над которыми во всю стену висела гигантская картина батальной сцены, видимо, из истории освобождения Балкан от турецкого ига. В дальнем углу за столом, заставленным оргтехникой, сидела дородная женщина в строгом костюме ядовито-зеленого цвета с пластиковой рябиновой ветвью в левом лацкане. Ничего особо секретного в этой особе не наблюдалось, она больше напоминала директора ЖЭКа. Дама подняла на Крутова большие карие глаза и уже знакомым монотонным голосом раздельно произнесла:

– Входите. Вас ждут.

– Разрешите, – отворив дверь генеральского кабинета, спросил Крутов. Помещение руководителя «Комитета информации» было близко к стандартным кабинетам генеральского состава советских времен, разве что над креслом – не портрет очередного генсека КПСС, а картина с ликом Александра Невского в отливающих золотом латах. И полное отсутствие окон.

Сам хозяин кабинета, хоть и носил генеральский чин, встретил Крутова по-цивильному: хорошо скроенный костюм, серый в тонкую косую синюю полоску. Загоревшую шею оттеняла белая рубашка и галстук, подобранный в тон костюму. В военном чувствовалась масть, что называется – элита разведки. В молодости генерал мог одинаково легко резать глотки врагам в непроходимых джунглях и вести светские беседы за бокалом мартини под дипломатической «крышей».

Оторвавшись от изучения информации, Журавлев окинул вошедшего быстрым, цепким взглядом, потом мягко улыбнулся и сказал:

– Да, да, входите. – Поднявшись, он сделал навстречу генералу несколько шагов и протянул руку. – Давайте знакомиться, только без чинов и регалий. Согласен?

– Согласен, – улыбнулся гость. – Родион Андреевич.

– А я Андрей Андреевич, почти тезки, – вновь улыбнулся Журавлев. – Ваш шеф меня посвятил в суть проблемы. Мы поскребли по сусекам, оказалось, тоже имеются наработки по этой теме. Но, как говорится, первое слово гостю. Ваш ход, дружище.

Из внутреннего кармана кителя Крутов достал похожую на янтарный брелок флешку и протянул начальнику «Комитета информации». Времена толстенных папок с сургучными печатями и лейблами типа «Секретно» или «Совершенно секретно» канули в историю, теперь миниатюрные электронные носители могли в себе вмещать информации не на один десяток таких папок.

Пока Журавлев вставлял флеш-карту в свой компьютер, Крутов расставил деловые акценты.

– По данным иностранных источников, в Россию направляется международный террорист Абу Юсеф, больше известный как Удав. Приказ непосредственного начальства как у пожарников – «найти и локализовать». Здесь, – генерал-майор указал на компьютер, – вся информация, что имеется на Удава.

– Ну, и какие мысли по этому поводу?

– Удав – змей высокого полета, – начал пояснять начальник подотдела «Л». – Профессионал высочайшего класса, это известно не только его жертвам, но и хозяевам. Как говорится, знают и ценят, а потому ради обычного теракта, – пусть даже такого резонансного как «Норд-Ост» или захват школы в Беслане, – его к нам в Россию не послали. Для этого хватает обнаркоманенного «мяса». Я думаю, для него предназначена долгоиграющая роль.

Андрей Андреевич к этому времени уже пробежал глазами почти двенадцать листов электронного текста, большая часть которого, по правде говоря, состояла из оперативных снимков, потом из-под очков посмотрел на собеседника.

– Как я уже говорил, Родион Андреевич, наш разговор основан не на пустом месте, а потому прошу; вот все, что у нас есть на эту тему, – он ловким движением развернул лэптоп. – И смотрите повнимательней.

На мониторе была запечатлена встреча шестерых мужчин, что называется, в неформальной обстановке среди кипарисов и розовых клумб. Крутов сразу выделил трех арабов, среди которых был Удав, двух европейцев и одного кавказца.

– Встреча в верхах, – вполголоса произнес Родион Андреевич, задумчиво глядя на фотографию.

– Вроде того. – Протянув руку к клавиатуре, хозяин кабинета стал обозначать персонажи. – Сам Абу Юсеф, его телохранитель Рыжая Борода, мягко выражаясь, настоящий цепной пес. А это воистину легендарная личность, немногим уступающая по профессионализму Удаву, – Абдальазис Мадзари, арабский фон Браун, большой специалист по изготовлению кустарных ракет. Так что, Родион Андреевич, ваша версия о серьезности визита этой троицы в Россию полностью совпадает с нашим мнением.

Понимая, что это не пустые слова, хвалебные оды и дифирамбы, Крутов хранил молчание, ожидая продолжения. И не ошибся.

– И все-таки арабы на этом снимке – не самые интересные персонажи, – продолжил генерал-полковник. – Встречающая сторона – вот кто будет поколоритней. Вот, Богдан Малюта, – белая стрелочка курсора ткнула в лоб улыбающегося шатена. – Полковник государственной службы безопасности, как говорится, лицо, приближенное к императору. Конечно, не пуп земли, но посвящен во многие тайны внешней политики Украины. Блондинчик рядом с ним – настоящий «золотой трофей», Джордж Мэйн, полковник армии США; за банальным определением скрыт глубокий смысл, а именно – представитель Пентагона при Государственном департаменте правительства Юнайтед Стейтс оф Америка. Что означает – резидент стратегической разведки, в поле зрения наших спецслужб попал еще в Сербии, потом была Украина, теперь, как коммивояжер, мечется между Грузией и незалежной ненькой.

Крутов усмехнулся, давая понять, что информацию принял к сведению. А воодушевленный Андрей Андреевич продолжал, указывая на носатого брюнета с глазами слегка навыкате.

– Тоже интересный типаж, Димурия Пааташвили, бригадный генерал грузинской армии. Это по званию, а по должности – офицер по личным поручениям президента. Они вместе учились в Колумбийском университете, филиал Лэнгли. – Журавлев замолчал, прервавшись почти на театральную паузу, потом спросил: – Как комбинация?

– Флеш рояль, – такой была оценка Родиона Андреевича.

– Вот именно, – озабоченно вздохнул генерал-полковник и убрал руку с клавиатуры. – Так что версия о серьезности намерений визита Удава имеет под собой более чем реальную почву. – Особенно если учесть, что боеприпасы, якобы взорванные в арсеналах Полтавской и Харьковской областей, выгружаются в портах Грузии. Да и заявление заместителя министра обороны Украины, что в морскую пехоту следует набирать парубков из Галицких районов – дескать, они более патриотичны, чем жители восточных областей, – с учетом прежде сказанного заставляет окончательно принять «стойку». Идет сдача для очень большой игры.

Направляясь на встречу с Журавлевым, руководитель подотдела «Л» навел справки о смежниках. «Комитет информации» однажды уже существовал, и был создан сразу после Великой Отечественной – аналитическая организация, получавшая сведения от спецслужб (МГБ, ГРУ) для Министерства иностранных дел СССР. Что способствовало большей эффективности в работе тогдашнего МИДа. После смерти отца народов «Кукурузный початок», забравшийся на трон, возомнил себя Цезарем и многое полезное похерил, в том числе и «Комитет информации». По дороге в это ведомство Родион Андреевич считал, что возрожденный «Комитет» занимается прежними функциями, но сейчас понял, как ошибался. Сверхсекретная организация не только получала сведения от других спецслужб, но имела и свою собственную агентуру.

– Как вам удалось получить эти снимки? – не удержался от вопроса Крутов, заранее зная, что исчерпывающего ответа не получит.

– В так называемом ближнем зарубежье у нас достаточно союзников, для которых верность присяге куда важнее натовских «хот-догов».

«Большая сдача» для военного разведчика не стала новостью: она уже шла второй десяток лет, начавшись сразу после развала Советского Союза. Только в этой самой сдаче прибывало все больше и больше крапленых карт.

– Да, но как же совпадают международный террорист и американский старший офицер?

– Точно так же, как организация «Талибан», как террорист «№ 1» Усама бен Ладен, как наркобарон, он же президент Панамы генерал Норьега. Все они идеально вписываются в политическую формулу США, высказанную еще президентом Рузвельтом в адрес диктатора Никарагуа Сомосы-старшего. «Сомоса, конечно, сукин сын, но это наш сукин сын». – Генерал-полковник неожиданно улыбнулся своим мыслям и по-мальчишески подмигнул Крутову. – Впрочем, во времена Великого и Могучего у нас тоже были свои «сукины дети». Гладиаторские бои лучше наблюдать с Олимпа. А так как теперь мы лишены такой привилегии, придется самим засучивать рукава. Уже какие-то наработки есть? – посерьезнел он.

– Как я уже говорил, учитывая уровень Удава, рассчитывать на банальную диверсию не приходится. – Родион Андреевич углубился в подробный доклад. – Скорее всего, он направляется на Северный Кавказ, чтобы раздуть уже практически затухший костер сепаратистского сопротивления. Крупных бандформирований там не осталось, но зато по региону насчитывается около пятисот «джааматов», подпольных организаций, численностью от пяти до десяти боевиков, плюс несколько десятков реально уголовных банд, готовых убивать исподтишка, лишь бы платили. Все это в разрозненном состоянии не особо какая сила, но вот если объединятся… Наши аналитики уверены, что Абу Юсеф именно с этой целью направляется на Кавказ.

– Логично, – энергично закивал головой Журавлев, – наши спецы такого же мнения. Мысли есть, как бороться с этой пакостью?

– Один из моих офицеров предложил использовать опыт гражданской войны.

– Подробнее.

– В двадцать первом году, подавляя на Тамбовщине крестьянское восстание Антонова, под видом белогвардейской «Кубанско-Донской повстанческой бригады» войскового старшины Фролова была направлена кавбригада Котовского. Они вошли в доверие к приближенному Антонова атаману Матюхину, после чего его банду и самого главаря нейтрализовали и почти без потерь захватили. Восстание пошло на убыль, а вскоре был ликвидирован и сам атаман Антонов со своим братом.

– Подстава, – вполголоса произнес Андрей Андреевич, комментируя услышанное. – В том же контексте можно было бы вспомнить и операцию «Березина» [7]. Впрочем, в истории спецопераций все повторяется, это как в литературе: существует определенное количество сюжетов, и как ни бейся, ничего нового не придумаешь. Но это творческое отступление, теперь конкретно: как вы собираетесь к Удаву подвести нашего «казачка»?

На этот вопрос у генерала Крутова также был ответ, хотя и не совсем полный.

– Подвести к Юсефу своего человека вряд ли удастся, он гад опытный и осторожный. Смысл операции – предоставить их взору такую личность, чтобы «духи» сами захотели пойти на контакт и, соответственно, вербовку.

– И кто же этот сладенький? Политический функционер, правозащитник, журналист? – озвучил генерал самые продажные профессии.

Крутов невольно засмеялся и отрицательно покачал головой.

– Я думаю, это должен быть военный. Причем немалого чина, что гарантирует и авторитет, и боевой опыт. Он должен быть в конфликте с властями, но не особо опальным. Офицеры-славяне, воевавшие в Чечне, отпадают сразу, никто не поверит в их продажность. Нужен местный.

– Есть кандидатура?

– Работаем, – немного замялся Крутов и непроизвольно почесал затылок. – Проблема в том, что в окружении нынешнего президента Чечни почти все – боевики, сдавшиеся федеральным властям. Вряд ли кто-то с ними захочет вести серьезные дела – как говорится «единожды предав…», – а вот найти бывших оппозиционеров Большого Джо сейчас проблема.

– А знаешь, Родион Андреевич, по-моему, я тебе в этом деле смогу помочь, – заметно оживился генерал-полковник. – Есть у меня один приятель, вместе начинали службу в военной разведке, но я все больше по шпионажу, а он стопроцентный диверсант. Сперва сам лично шугал супостата, а как стал постарше, начал других готовить. Учил афганцев, ангольцев, сомалийцев и эфиопов, чтобы потом соседям было сподручнее резать друг друга. После развала страны Советов этот товарищ ушел на покой, а вот дембельским его аккордом стало обучение кадров чеченской оппозиции как раз перед первой кампанией. Сейчас он уже почетный пенсионер, выращивает внукам клубнику на даче. Вот что, я тебе дам его адресок, а ты сейчас же езжай к нему, Родион Андреевич; голова у старого головореза, что твой компьютер. Все, что знает, помнит до малейшей детали. Вот и расспроси про воспитанников, может, чего толкового подскажет. Встречаемся через три дня в Генштабе, у меня там «апартаменты забронированы», будем работать уже всерьез.

Принимая из рук Журавлева картонный квадратик визитки с адресом диверсанта на покое, Крутов молча кивнул…

За те десять дней, что группа Севрюкова пробыла на озере Змеиный Глаз, они успели оборудовать здесь вполне рабочий полигон как для подводных, так и для наземных боевых тренировок. Впрочем, особых сложностей в строительстве не возникло – все необходимое доставляли по первому требованию вертолетами, поэтому и мишени были с электроприводами, и серьезная полоса препятствий, и даже небольшой скалодром. Офицеры жили в палатках, но Серванту до этого было мало дела: он мудро рассудил, что бытом пусть занимаются те, кто придет следом, раз они заняты главным – обеспечением плодотворной боевой учебы. Кроме этого, отправляя группу «на природу», командир офицерского отряда, полковник Волин, сделал кое-какие вводные. Диверсантам надлежало не только построить полигон, но еще и отточить технологический процесс подготовки бойцов. «Методом научного тыка следует обратить внимание на специальные дисциплины и определить, что требуется «углубить», а что отбросить за ненадобностью». Так к концу недели Сервант отправил восвояси инструктора по сверхглубоководным погружениям, согласившись со своим замом, что для фрогменов это зря потраченное время. Глубже шестидесяти метров легкие водолазы эффективно функционировать не могут – слишком большие физические затраты. Дрейк улетел из лагеря злым; впрочем, старого просоленного краба можно было понять. По единоразовому контракту «Комитет» должен был выплатить серьезную сумму, а так оставался лишь аванс. Что выходило не так уж много. Зато теперь боевые пловцы могли уделить больше времени ориентированию в подводных пещерах…

Глава 5

Рай для мрази

– Добрый день, господа, – в кабинет боевого планирования вошел улыбающийся блондин в строгом деловом костюме, подчеркивающем его атлетическую фигуру. Да и сам он выглядел как звезда Голливуда. Модная прическа, сияющая белозубая улыбка, мужественный тяжелый подбородок и прямой греческий нос. – Я Джордж Мэйн, полковник Мэйн, представитель армии США. Мы будем работать вместе.

Оба израильских генерала, сидящие за большим столом, полностью заваленным картами, фотографиями и папками с различными отчетами, переглянулись, потом посмотрели на незваного гостя. Абрахам Шейн и Ицхак Каплан по очереди пожали протянутую руку, при этом каждый из бригадных генералов отметил, что «полковник» вполне подходит на роль старшего сына любого из них, так что общие взгляды у них вряд ли появятся.

– Я вижу, вы уже начали вникать в суть проблемы, – продолжая сиять, Джордж бесцеремонно завалился в свободное кресло и расстегнул верхнюю пуговицу пиджака. – Это хорошо, но не самое главное.

– Что вы имеете в виду? – не понял штабист Шейн.

– Прежде чем начать разработку серьезной боевой операции, необходимо провести учения. Продемонстрировать боевые возможности местной армии.

– Но мы сами еще не видели ни одного подразделения, – возразил генерал Каплан; белобрысый союзник ему нравился все меньше и меньше.

– Еще увидите, – Мэйн забросил ногу на ногу, – но не это главное.

– А что же главное? – Абрахам Шейн бросил на стол толстый маркер.

– Учения должны быть проведены в самом что ни на есть ударном темпе. Много боевой различной техники, много взрывов. И все это в движении, эдакий экшн, как говорится, «буря и натиск».

Лозунг немецко-фашистских генералов времен Второй мировой войны покоробил израильтян, хотя они и не подали виду. Только отставной штабист, поджав губы, холодно произнес:

– Мы не особо большие мастера устраивать шоу; может, вам лучше пригласить специалистов по спецэффектам из вашей «фабрики грез»?

– Нет, – лучезарная улыбка на лице Джорджа Мэйна погасла, будто кто-то невидимый щелкнул тумблером. – Здешний покровитель – человек весьма своеобразный. Из-за проблем с головой дорога на военную службу была не то что закрыта, забетонирована. Тем не менее, встав во главе государства, он вспомнил свои детские фантазии и вновь решил стать величайшим полководцем, хотя бы в пределах своей страны…

То, что говорил союзник, для обоих генералов не было новостью. Отправляясь в командировку на Кавказ, они изучили великое множество материалов, в том числе и то, что касалось здешнего главного революционера. Там же находилась информация о том, что несколько лет назад президент обследовался у лучших западных светил психиатрии, которые поставили общий диагноз «вялотекущая шизофрения».

– Если мы по вашему совету поставим шоу, – продолжал полковник Мэйн, – то никто не сможет исключить возможность утечки информации и произойдет очередной политический ляп. Что сейчас никому не нужно. Поэтому план учений и их осуществление должны проводить военные. Ну а если для эффективности где-то будет заложено больше взрывчатки или мишени упадут даже без попаданий, это сущие мелочи, на которые никто не обратит внимания. Завтра вас отправят в войска с инспекцией, подберете то, что потребуется. Но хотелось бы, чтобы к вечеру был готов хотя бы сюжет будущих маневров, главная задача которых – широкомасштабная наступательная операция. Как вы считаете, господа, это возможно?

– Вполне, – без раздумья ответил отставной штабист, уже сообразив, кто им оплачивает эту заграничную командировку. А потому американский полковник для них был главнее, чем даже местный главнокомандующий.

– В таком случае разрешите откланяться, – Джордж Мэйн легко поднялся и, не удостоив израильтян рукопожатием, вышел из кабинета. Многометровые стены, выдолбленные в горной толще бункера генерального штаба, давили всей массой на психику американца. Еще в детстве ему довелось побывать с классом на экскурсии в снятой с вооружения ракетной шахте. Тогда он впервые испытал жуткий приступ клаустрофобии.

Выйдя на поверхность, Джордж Мэйн прошел мимо одетых в натовский камуфляж часовых, вооруженных штурмовыми карабинами G-36. Охранники заученно вытянулись по стойке «смирно», пожирая заморского эмиссара взглядами голодных псов, учуявших копченый окорок.

Из внедорожника «Мерседес» выбрался водитель-кавказец в черном костюме, из-под расстегнутого пиджака выпирал шарообразный живот, растягивающий рубашку.

Телохранитель с неожиданным проворством подскочил к задней дверце, дождавшись, когда полковник заберется вовнутрь, аккуратно прикрыл, а сам, переваливаясь по-бульдожьи, втиснулся между сиденьем и рулем.

В боковом кармане завибрировала трубка мобильного телефона, Джордж поспешно ответил:

– Слушаю.

– Сэр, это дежурный оператор посольства, – донеслось из динамика. – Мне приказано вам передать – команда «Фокс Чарли» прибыла в порт Поти. Выгрузка состоится вечером.

– Понял. Спасибо. Отбой, – Мэйн отключился. В Грузию прибыла мобильная группа электронно-космической разведки. Время для шага к генеральской звезде стремительно приближалось, теперь оставалось лишь не облажаться, когда час пробьет…

Небольшой частный самолет «Сессна» в странах бывшего СССР уже давно перестал быть диковинкой. Приобрести в личных целях такой аппарат мог любой, кому позволяли финансы.

Стоящая в дальнем конце взлетной полосы аэропорта «Сессна» была разукрашена под грифона, мистического зверя эпохи Древнего Египта. Яркие краски и реалистичность рисунка делали самолет совсем не похожим на стандартные модели.

Проскочив по запасной полосе к самолету, не доезжая до бетонного покрытия с десяток метров, «Бьюик» остановился. Из его салона выбрались двое мужчин.

Стоящий на открытой террасе здания аэровокзала Раджа, с небольшим, но мощным цейсовским биноклем в руках без труда узнал сирийца Аль Нулиса и Удава. Направляясь к самолету, бизнесмен и террорист о чем-то оживленно разговаривали.

«Змей готовится к прыжку», – подумал израильтянин о спутнике Абу Юсефа. Это могло обозначать только одно – география действий террористической группы заметно расширялась. Но сейчас это было не его проблемой, что заметно угнетало разведчика. Он был обучен выслеживать, разыскивать, блокировать и уничтожать террористов. Но солдат не выбирает место в бою, а только исполняет приказы командира. Приказ для Раджи был один – выследить Северного Казначея, и он полностью отдавался выполнению поставленной задачи. Сейчас он не хуже сотрудников организации финансового мониторинга разбирался в тонкостях подпольной конвертации и отмывании «грязных» денег. Но пока задание не способствовало оперативной удаче, хотя чутье сыщика подсказывало ему особо обратить внимание на неожиданно возникшего возле Удава толстобрюхого сирийца с неизменно угодливой и слащавой улыбкой на потном лице.

Вчера на мини-компьютер из Тель-Авива пришел ответ на запрос Раджи. «Магомед Аль Нулис родился в 1954 году в городе Банияс в семье государственного служащего. В двадцать пять лет окончил Каирский университет (факультет архитектуры и зодчества). Вернувшись на родину, организовал небольшую строительную компанию «Сириус», несколько удачно воплощенных проектов позволили фирме основательно встать на ноги. За пятнадцать лет Аль Нулис сделал свою компанию крупнейшей в Сирии. В девяносто пятом совершил паломничество в Мекку, после чего почти все свои активы перевел на Украину, где поселился и сам, оставив на родине лишь небольшой филиал.

Близость к власть предержащим сообществам в столице, в основном благодаря спонсорским отчислениям, позволила получить наилучший режим для расширения бизнеса. Вскоре компания «Сириус» открыла свои филиалы в двенадцати крупнейших областных центрах Украины, а также на полуострове Крым. Кроме этой почти «пушистой» справки еще имелась ложка елея, которая напрочь снимала с «повестки дня» кандидатуру Магомеда Аль Нулиса, в виде финальной приписки: «В связях с террористическими организациями, а также арабскими спецслужбами не замечен».

Получив такой доклад, Раджа с сарказмом подумал: «Почти что святой, хоть к ранам его прикладывай». Конечно, сирийца можно было снять с «крючка», но подсознание матерого разведчика всеми своими фибрами отчаянно сопротивлялось этому. После долгих размышлений Раджа пришел к выводу, что причиной его упрямства являются две небольшие шероховатости. Одна скрывалась в докладе службы безопасности Туриста, где среди прочего имелась запись: «Больше девяносто пяти процентов рабочего коллектива «Сириуса» составляют выходцы из Турции, Албании, Таджикистана». Причем из этого же доклада выходило, что иностранцы работают не только на высококвалифицированных должностях, даже разнорабочие были приезжими. Что никак не могло не сказаться на качестве строительства. Мусульмане-иностранцы… В душе израильтянина зародился червячок сомнения, хотя в чем подвох, он и сам себе пока не мог ответить. Вторая шероховатость обнаружилась в докладе из Тель-Авива: «Вся многочисленная родня Аль Нулиса проживает в Сирии, его старший брат Дауд – глава крупной риелторской фирмы, торгующей международной недвижимостью».

Здесь с сомнениями Раджи было все намного проще, ибо еще в разведшколе его учили: торговля недвижимостью – лучшее средство отмыва финансов, особенно международная. Хотя в данном случае никаких доказательств противоправных действий не было.

Сложив эти два непонятных для него обстоятельства, разведчик сделал вывод, что снимать с «крючка» сирийца рановато. Более того, за Аль Нулисом он собрался понаблюдать еще тщательней, благо всю работу по поиску Казначея на себя взяли люди Туриста.

Отлет сирийца в Грузию был закамуфлирован без претензии на оригинальность – «расширение бизнеса», что после нескольких встреч с офицером по личным поручениям президента «маленькой, но гордой» державы было вполне логично. Правда, сопровождающее Магомеда лицо, входящее в двадцатку самых опасных террористов, как-то не очень вязалось с термином «деловая встреча». Но кто в этом благословенном краю обращает внимание на подобные мелочи.

Летели они на личном самолете главы «Сириуса», так что сопровождать их у Раджи не было никакой возможности, но разведчика это ничуть не расстроило. Сразу по прилету фигурантов возьмут под плотный колпак, а он может без лишней нервотрепки долететь на рейсовом лайнере, потому что «Моссад» силен не только на Ближнем Востоке и Западе, но также имеет обширную агентуру от Чукотки до Кушки и Чопа.

Наконец «Сессна» разогналась и, легко оторвавшись от разогретого летним солнцем бетона, стремительно стала набирать высоту.

Больше высматривать было нечего, Раджа сунул бинокль в небольшую сумку, висевшую через плечо, и, поправив на поясе чехол с «Сони», направился к лестнице, ведущей на первый этаж. Скоро должна была начаться регистрация пассажиров на рейс до Тбилиси.

Покинув террасу, разведчик оказался в узком коридоре. С противоположной стороны навстречу ему шли трое молодых людей, по смуглой коже и восточным чертам Раджа определил представителей местной татарской диаспоры. Парни шли, явно не торопясь, о чем-то оживленно переговариваясь, то и дело по-ребячьи толкали друг друга, появление постороннего явно не замечая. Их явное нежелание замечать идущего навстречу тут же бросалось опытному лазутчику в глаза, как если бы они шли с красным революционным транспарантом.

Коридор был достаточно хорошо освещен, и на расстоянии десяти метров Раджа увидел, что у парня, идущего посреди, в правой руке зажат обратным хватом тонкий пластиковый цилиндр с поблескивающей хромом иглой. «Инсулиновый шприц», – тут же выдало необходимую информацию подсознание. Для чего веселящимся парням такая игрушка, долго гадать не приходилось.

На ходу израильтянин вытащил из чехла трубку хитрой мобилы, набрав нужную комбинацию, воркующим голосом произнес: «Да, дорогая». И, будто услышав голос любимой женщины, масляно улыбнулся.

Когда их разделяло несколько метров, нервы у налетчиков сдали. Ближний к Радже парняга, долговязый, с воспаленными белками глаз, рванулся вперед, занеся руку для удара.

Разведчик легко поднырнул под выброшенный в лицо кулак и, в свою очередь, ткнул антенной «Соньки» в треугольник расстегнутой рубашки. Мощный электрический удар отшвырнул нападающего на несколько метров, вышибая сознание.

И тут же последовало одновременное нападение оставшихся двух. Сделав большой шаг назад, Раджа разорвал дистанцию возможного клинча, отступая вправо к стене. Это была классика поединка в замкнутом пространстве: один из налетчиков оказался за спиной своего товарища, не в состоянии что-либо предпринять. Взмахнув рукой со шприцом, нападающий целил в глаз разведчика, но движения его были недостаточно быстрыми.

Раджа блокировал руку и, ухватившись за запястье, согнул ее, вгоняя тонкую иглу в левое плечо парня, до упора вдавив поршень шприца.

– Шайтан, бля… – выкатывая глаза из орбит, просипел восточный хлопец, но удар в грудь с одновременной подсечкой швырнул его в сторону.

Третий налетчик, сообразив, какой расклад им выпал, даже не пытался нападать, благоразумно решив ретироваться. Не получилось. Классическая боксерская двойка заставила сбавить темп бега, а взметнувшееся к лицу колено окончательно «выключило свет».

Все было кончено в несколько минут, но, по неписаному закону израильского спецназа, террористы уничтожаются. Правда, это там, на Земле обетованной, а здесь оставить трупы – значит сильно наследить. Нужно быстро искать компромиссное решение.

Следуя закону сохранения секретности, Раджа быстро обыскал бесчувственные тела налетчиков и, к своей вящей радости, обнаружил у каждого по петле американских пластиковых наручников и носовые платки. Больше ему ничего не требовалось.

Тут же в коридоре среди множества белых безликих дверей отыскалась одна открытая, за ней была кладовка, доверху забитая ненужным хламом. Но «трем богатырям» места он обеспечил.

«Это неплохо, что я воспользовался техническим этажом, – укладывая бесчувственные тела, похвалил себя Раджа. – В противном случае пришлось бы их бросить на месте, к тому же не исключено вмешательство милиции. Что совсем нехорошо».

По логике проведения специальных операций, сейчас ему следовало связаться с прикрепленной бригадой «топтунов» и захваченных «языков» передать им, чтобы выяснить интересы криминального элемента (если это, конечно, криминал) к его персоне. Но делать этого Раджа не стал: во-первых, у него и его прикрытия совсем другая цель, а во-вторых, времени оставалось в обрез.

Прикрывая дверь в кладовку, он услышал вежливый женский голос:

– Начинается регистрация билетов на рейс Симферополь – Тбилиси…

Сидя на переднем сиденье «Бьюика», Богдан Малюта смотрел вслед удаляющемуся маленькому самолету. В салоне этого красавца ему однажды довелось побывать, а вот летать не пришлось.

Наконец силуэт «Сессны» растаял в блеклом мареве раскаленного неба.

– Давай на базу, – коротко приказал полковник водителю.

Мощный «американец» выехал с территории аэропорта; охранник на воротах, дурачась, отдал честь. Оказавшись на трассе, «Бьюик» зарычал движком, набирая скорость. До полигона «Лаванды» ехать было больше двух часов. Бесцельное и бесплодное прожигание времени, как считал полковник своим не особо интеллектуально развитым, но вполне рациональным кулацким умишком. В военное училище он поступал, учитывая множество положительных факторов: выйдет молодым на пенсию, затем выслуга лет, опять же – всевозможные надбавки, да и мир можно посмотреть.

В начале девяностых все известные события могли поставить на его карьере большой жирный крест. Повезло. Вовремя подсуетился дядя, брат матери, замполит мотострелковой дивизии. Он один из первых прилюдно порвал свой партбилет и публично осудил кровавый коммунистический режим и русскую оккупацию. За такую верность «незалежной неньке» получил должность одного из начальников формирующейся тогда службы государственной безопасности. Новый начальник стал окружать свою персону преданными людьми, первым из которых стал тогдашний старлей Малюта. Под теплым крылышком родственника Богдан сделал стремительную карьеру. Но вскоре приоритеты стали меняться, и нужно было выбирать, на чьей стороне полковник. И Малюта без ложных угрызений совести сдал своего благодетеля и дядю – как говорится, яблоко от яблони недалеко падает.

Самосозерцание наконец надоело Малюте; он достал мобильник и набрал номер Нияза. Трубка выдала длинные монотонные гудки, но на связь никто не выходил. «Чертовы аскеры» [8], – чертыхнулся про себя полковник и отключился. В отличие от службы в армии работа на секретную службу имеет множество нюансов, о чем строевой офицер даже не подозревает.

За шестнадцать лет в СБУ Богдан Малюта овладел этим искусством полностью. Числясь официально начальником особого отдела Крымского гарнизона, полковник занимался далекими от контрразведки вещами: кроме постоянных встреч с представителями иностранных спецслужб защищал от бандитских наездов бизнес Магомеда Аль Нулиса (сириец хорошо оплачивал «крышу»), «поддерживал форму» тренирующихся на горном полигоне боевиков из УНА-УНСО. А заодно водил дружбу с местными «неформалами».

«Союз офицеров крымских татар» и ультранационалистическая партия «Адалет» были порождением идеи о возрождении Великого Крымского ханства, где главными противниками и обидчиками выступали неверные русаки. Две военные кампании в Чечне как нельзя лучше подходили для подготовки настоящих аскеров. Правда, война – это не тренировочный лагерь, и многие из отправленных по ту сторону Керченского пролива не возвращались обратно, а вернувшиеся в большинстве своем плотно «сидели на игле», спасаясь при помощи наркотического забвения от ужасов войны. «Чеченский синдром» интернационален. Но зато такие «борцы за веру» как нельзя лучше подходили для неформальных операций контрразведки.

Два дня назад охрана засекла возле «Лаванды» подозрительного наблюдателя. Мужчина на подержанной «Таврии», неброской внешности, хотя некоторые черты позволяли судить о национальной принадлежности.

«Шось мени цей цикавый жыдок не до вподобы, – озвучил свое замечание комендант базы. Когда контрразведка пробила «Таврию», номер малолитражки ничего не дал. – Може, потягаемо його за обризану пуцюрыну?»

– Отставить, – буркнул Малюта; он четко помнил служебные инструкции, как решать проблемы с душком. А амбре исходило еще то. Тем более на базе кроме отряда боевиков, старательно оттачивающих ратное мастерство, гостили еще трое арабских гостей, о существовании которых не должна была знать ни одна живая душа. Иначе международного скандала не избежать. Поэтому следовало для начала выяснить, кто этот грач носатый – журналюга или, может, чего похуже. О происшествии Богдан не стал докладывать в Киев, решив, что сам во всем разберется. А чтобы не светить своих людей, использовал местные связи.

Отмороженный Нияз со своими такими же братьями как нельзя лучше подходил для этой цели. О цене договорились быстро, а заодно обсудили детали предстоящей акции: как брать «грача», куда вести и как раскалывать. Все было учтено до мелочей, вот только исполнители как в воду канули.

Такие накладки Богдану были не по душе – как вальс на минном поле; понятия не имеешь, чем завершится следующий шаг. «Вот же курвы обдолбанные», – мысленно чертыхался Малюта.

В комнате совещания, кроме Рыжей Бороды и Инженера, полковника ждали трое европейцев. Первый – мрачного вида молодой парень с гротескными чертами лица. Кривая линия губ, приплюснутый нос, уши, неестественно прижатые к черепу. Такого увидишь, сразу поймешь – пластику делал коновал. Двое других были похожи, как родные братья – оба широкоплечие, круглолицые, с подковообразными пшеничными усами. Отличались разве что ростом: один – невысокий, коренастый с покатыми плечами; другой – почти на голову выше, но так же плотно сбитый. Все пятеро были в одинаковом просторном камуфляже тигровой расцветки, который как нельзя лучше сливался с крымскими скалами.

– Здорово, хлопцы, – неприветливо буркнул Малюта, усаживаясь на свободный стул. Уперевшись локтями в крышку стола, тоном учителя сказал: – Ну что, повторим пройденный материал?

– Ты чего, полковник?! – едва не взвился над столом коротышка, командир отряда «Секира» Мирослав Скеля по прозвищу Фюрер. Как и большинство низкорослых людей, он вдоволь натерпелся насмешек со стороны более высоких ровесников, а потому был переполнен высокомерными амбициями. Еще со школьной скамьи он мечтал поступить в Рязанское десантное училище, учился на «отлично», много занимался спортом, вел активную общественную работу. По окончании школы получил комсомольскую рекомендацию, что было стопроцентной гарантией поступления. Но не поступил, срезали на медкомиссии: стандарт офицера-десантника – сто восемьдесят сантиметров, а его рост не дотягивал и до ста семидесяти. Домой Скеля вернулся обозленный на весь белый свет. Но начиналась эпоха раскола и кровавых конфликтов, время военных романтиков. Мирослав сообразил, что один в поле не воин, и примкнул к националистам. Расчет оказался верным, и уже через два месяца он воевал с молдавскими полицейскими и румынскими наемниками в Приднестровье. Потом была война в Абхазии, две чеченские кампании, где он отличился особыми зверствами над пленными офицерами, за что и получил свое сатанинское прозвище. На самом деле Фюрер мстил тем, кому, в отличие от него, удалось осуществить свою мечту. С каждой войной, с каждым боем росли опыт и авторитет Скели, его тяга к власти не знала ни сомнений, ни жалости. Вскоре он стал одним из основных руководителей в боевой ячейке националистической организации. Заниматься отсиживанием пятой точки в кабинете, натаскиванием молодежи – так называемых стрельцов – в военно-спортивных лагерях вообще претило энергичной натуре, как, впрочем, и организация факельных шествий в столице. Мятежная душа требовала действия, в конце концов Мирослав добился создания «Секиры». Также их обеспечили базой, где боевики могли постоянно готовиться к войне с москалями. Они долго тренировались, и вот, когда наконец этот час пробил, какой-то барчук начинает корчить из себя великого полководца. Экзамены устраивает.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания

1

«Нью-Джерси» – линкор США, главный калибр 406 мм. В сентябре 1983 г. «Нью-Джерси» встал на траверсе Бейрута, прикрывая огнем своих орудий высадку 2 тысяч американских морских пехотинцев. Залпы шестнадцатидюймовых пушек буквально сметали целые кварталы ливанской столицы.

2

Двурогий Искандер – так на Востоке называют Александра Македонского.

3

«Сохнут» – еврейский культурный центр, официальная «крыша» «Натиф», службы разведки и сионистской пропаганды на территории СССР.

4

14 октября – Покров Пресвятой Богородицы, официальный праздник членов ОУН-УПА.

5

БНД – политическая разведка ФРГ.

6

Шестидневная война (5—10 июня 1967 г.): армия обороны Израиля нанесла удар по войскам Египта, Сирии, Ирака и Иордании. Несмотря на многократное превосходство арабских армий, внезапная атака ВВС израильтян оказалась настолько успешной, что наземные части лишь довершили разгром. «Шестидневная война» стала высшей точкой израильских успехов.

7

«Березина» – операция Смерш в 1944 г. После успешного наступления Советских войск в Белоруссии контрразведка начала радиоигру с германскими спецслужбами. Выдавая свой передатчик за радиостанцию, оказавшаяся в окружении немецкая воинская часть получила приказ из Берлина на проведение диверсий в тылу Советской армии. После этого фашистская ставка регулярно получала «отчеты» об успешных действиях диверсантов, взамен отправляя им оружие, продовольствие, радистов с новыми шифрами и даже награды. Радиоигра продолжалась вплоть до взятия Рейхсканцелярии.

8

Аскер – солдат (татар.).