Читать онлайн книгу «Слияние» автора Дженнифер Фэнер Уэллс, книга из серии «Слияние»

Плиганы, несомненно, расположили экипаж Джейн к себе. «Спероанкоре» повезло. Если кораблю и было суждено совершить где-нибудь вынужденную посадку, то ему посчастливилось приземлиться на Плиге, чьи жители были добрыми, щедрыми и умелыми. Экипаж, состоящий из людей и Сектилиев, собрался в корабельной столовой, намереваясь отправиться к ближайшему сегменту Дерева, и разговор завертелся вокруг синтаксиса Плиган.

– Они разговаривают, как Йода[1], – ухмыляясь, сказал Алан. Он был совершенно уверен в своей правоте. Это явно его забавляло.

Дерево, называемое то Существованием, то Оптимальным Существованием, ошеломляло своей архитектурой: это была взаимосвязь структур, растущих из всемирной сети клонированных деревьев, существовавших в ней и ею поддерживаемых. Деревья впечатляли. Их массивные черные стволы, превосходившие в диаметре самые крупные секвойи, поддерживали кристаллические города Плиган в ста футах над землей и выше.

Их крона была темной, почти черной, а листья – широкими и плотными из-за того, что солнце Плиги относилось к типу красных карликов. Свет подобных звезд гораздо менее яркий, чем солнечный, он ближе к инфракрасному спектру, способному дать не так уж и много энергии, что заставляет растительность усиленно вырабатывать пигменты, чтобы собрать как можно больше света и отразить как можно меньше. Плиганы жили и работали в этих структурах, редко спускаясь на землю.

К счастью, они делали исключение для «Спероанкоры» и «Облигнатуса». Оба корабля были сильно повреждены после перестрелки с группой непокорных Кубодера и последующей аварийной посадки, которую они едва пережили. Для ремонта кораблей Плиганы использовали свои обширные знания в области материаловедения и техники. Сегодня Плиган по имени Гили собирался показать экипажу, как некоторые из этих материалов были созданы Деревом.

– Не-а. Не так, как Йода. На Йоду вовсе не похоже, – сказал Рон, покачав головой. Рон обычно не любил спорить, он был типичным астронавтом, поэтому Джейн заметила, когда он возразил Алану.

– Один в один Йода! – Алан выглядел оскорбленным. – Скажи ему, Джейн.

Рон прыснул, согнувшись пополам и указывая на Алана.

– Леди, нам придется просветить вас, когда мы вернемся на Землю. – Алан, инженер, очень серьезно относился к своим фандомам[2]. Его увлечения никто из членов экипажа не разделял, воспринимая их на фоне только зарождающихся отношений как один из недостатков, правда, несущественный.

Джейн нахмурилась, с трудом пытаясь вспомнить персонажа.

– Он паппет, Джейн, то бишь марионетка. Вот в чем разница. По правде, он выше персонажа кукольного театра. Поверить не могу, что ты не смотрела этот фильм. Его смотрели все.

– Я смотрела «Звездные войны». Просто не пятьдесят семь раз, как ты.

– Сорок три, – проворчал Алан. – И мы вообще-то говорим об эпизоде «Империя наносит ответный удар».

Губы Аджайи скривились в сдержанной улыбке.

– Йода использует необычную конструкцию предложения, верно? Она не соответствует стандарту английского языка. Я не знаю, так ли говорят Плиганы, но очень хочу это узнать.

Аджайя, корабельный врач, недавно вышла из исцеляющего геля саналабриума. Из-за почти смертельной травмы, полученной при извлечении образца из заминированного корабля, она находилась там в течение нескольких месяцев. Сегодня она впервые выйдет из корабля, чтобы встретиться с Плиганами.

– О да. Да. Теперь я припоминаю. Это излюбленная тема среди лингвистов. Ловкий прием, который придает персонажу более инопланетный вид. Но, по правде говоря, в Бразилии есть несколько языков, в которых используют такую конструкцию, например надеб. Они предпочитают порядок – «объект-субъект-предикат», а не более стандартный «субъект-предикат-объект», как в английском. Однако поэты вроде Шекспира и Уитмена играли так с синтаксисом сотнями лет, чтобы попасть в размер, рифму или ритм. – Она поняла, что ее занесло в поле лингвистики, – все смотрели на нее остекленевшими глазами. – В качестве стандартной конструкции такой прием используется очень редко.

– И… – сказал Алан, наклоняясь вперед и жестом призывая ее продолжить.

– И точно так же разговаривают Плиганы, – сказал Алан, шевеля пальцами.

– Ну, во всяком случае, не всегда, – поправилась она. – Я не говорю, что они никогда этого не делают. По моим наблюдениям, их речевые особенности очень индивидуализированы.

– Я не думаю, что их речь похожа на поэзию, – сказал Рон. – На днях, когда я попросил попить, Гили привел меня к фонтану и сказал: «Эту отдельную потребность утолит вода». Это менсентенийский, но едва понятный без какого-то контекста, которого я пока просто не вижу.

– Бигу разговаривает со мной по-другому. Бигу говорит, как Йода.

– Если мы увидим Бигу сегодня, я попытаюсь с ней поговорить.

– Ставлю сто баксов: Джейн решит, что Бигу не разговаривает, как Йода.

– Вот такие они, легкие денежки. Уии, – пропищал Рон смешным фальцетом.

Аджайя проигнорировала их и с любопытством посмотрела на Джейн.

– Нет. Они используют одни и те же слова, и эти слова, похоже, означают одни и те же вещи – просто выражаются по-разному. Их использование указывает на культурное влияние или, возможно, другое мышление. И по причине нечастого общения с другими культурами, говорящими по-менсентенийски, у Плиганов, возможно, сформировались некоторые особенности. Я придумала около двадцати тем для диссертаций по лингвистике, которые могла бы здесь написать. Это потрясающе.

На Плиге, хоть они и оказались там не в лучших обстоятельствах, было чрезвычайно интересно. Тем не менее зудящее чувство поторапливало, и Джейн хотела двигаться дальше. Кай’Мемна дал Рою координаты всех планет в галактике, населенных Разумными. Она должна добраться до Терака, центральной правящей планеты галактики, и предупредить ее жителей. Нужно что-то сделать, чтобы подготовиться к вторжениям Роя, иначе многие невинные люди умрут.

Им удалось справиться с Кай’Мемна, прежде чем он смог передать местонахождение Земли Рою, но Сектилиус оставался уязвимым. Система не в том состоянии, чтобы защитить себя. И Джейн понятия не имела, как другие хорошо оснащенные планеты смогут противостоять нашествию гигантских насекомых. Однако ремонтные работы на «Спероанкоре» затягивались, и их нельзя было ускорить, как бы она этого ни хотела.

Плиганы обладали уникальным методом производства. Они были биоинженерами. Джейн сомневалась в том, верно ли она поняла то, что они рассказывали, но, похоже, Дерево каким-то образом выращивает все, что им нужно. Они сказали, что генетически запрограммировали специальные узлы Дерева, чтобы создавать вещи из разных полимеров, и что прямо сейчас оно выращивает покрытие наружного корпуса «Спероанкоры». Она не сразу поняла, что это значит, но, увидев процесс производства лично, обрадовалась.

Однако после увиденного Джейн не сомневалась в их инженерном мастерстве. Даже Алан был впечатлен их способностью производить материалы. Все внутренние работы на «Спероанкоре» были закончены. Жилище Брая отремонтировали и даже улучшили, и оно было готово к его возвращению.

Услышав о стычке с Кай’Мемна на орбите их планеты, Плиганы настояли на том, чтобы восстановить наружный корпус с помощью легкого и прочного материала. Он мог бы работать аналогично пластинам пассивного сбора солнечной энергии и экструдированным материалам, сбитым и поврежденным во время посадки на Плигу и столкновения с океаном.

Алан провел проверку образцов и решил, что новая оболочка стоила и потраченного времени, и того дополнительного веса, который прибавится к массе корабля. По его словам, можно было бы продолжить создание нанитового щита для дополнительной защиты, но эти полимерные материалы – весьма удивительная вещь, они станут отличной заменой, учитывая, сколько времени потребуется для производства достаточного количества нанороботов для работы.

Некоторые части покрытия уже были установлены на внешней стороне корабля. Вместо того чтобы прикреплять пластины встык и создавать швы, они накладывали их внахлест и химически сваривали (Джейн была уверена, что это даже отдаленно не напоминало склеивание), так что те становились похожи на чешуйки. Джейн видела это только один раз, да и то мельком, когда выдался редкий спокойный день. Вид корабля вызвал у нее улыбку. «Спероанкора» все больше и больше напоминала морское существо. После ремонта корабль будет совсем не похож на тот, что они нашли в своей Cолнечной системе. Резкие выступы исчезли. На их месте появились гладкие, сверкающие, пурпурно-черные, прозрачные чешуйки.

Джейн заметила, что Джаросс, Рилик и Пледор – трое из пяти сектилианских членов ее экипажа – как раз заканчивали обед и убирали со стола. Пледор захватил с Зеленой палубы тщательно подобранный паек, сказав, что хочет основательно подкрепиться, прежде чем отправиться к Дереву. Он жаловался, что сок, который постоянно предлагают Плиганы, не «дружит» с его пищеварительной системой, и не он один. Пледор, бывший Гистредор Дукс сектилианского поселения, нередко находил поводы для жалоб.

Шлеван, сектилианский мастер-целитель, проверила несколько образцов сока и не обнаружила опасных молекул или патогенных примесей. В его составе был большой процент трудно усваиваемых углеводов, но, по-видимому, для пищеварительного тракта Плиганов сок был в самый раз. Она не видела, чтобы они употребляли в пищу что-то другое. Но Шлеван решила, что большинству Разумных не стоит пить его много, чтобы избежать проблем с желудком.

Джейн никогда не отказывалась от напитка, чтобы не обидеть хозяев Плиги, но по настоянию Шлеван пила по чуть-чуть. Ей нравился его вкус, и в небольших количествах он не вызывал неприятных ощущений. Этот сок напоминал ей очень сладкий чай каркаде с привкусом лакрицы, коричневого сахара и легким эфирным послевкусием, что-то вроде банана. Несмотря на такую странную комбинацию компонентов, он был приятным и освежающим. Она подумала, что если бы сок бродил, то из него можно было бы сделать хорошее вино или пиво, которое людьми и Сектилиями усваивалось бы легче.

Вошедшая Шлеван собирала пищевые кубики в небольшой контейнер. Пора отправляться, но Тинор, самая молодая из экипажа, куда-то запропастилась. Джейн нахмурилась. Насколько она знала, Сектилии редко опаздывают.

В обычных обстоятельствах Джейн просто спросила бы Брая, корабельного навигатора и Кубодера, где Тинор и что ей делать. Но Брай изучал океан с Эй Пио – Кубодера и навигатором «Облигнатуса», которая в одиночку предотвратила разрушение «Спероанкоры», и Джейн не хотела их прерывать. Брай не следил за всеми ними так тщательно, как делал бы, находись он в своем отгороженном пространстве, но это и не требовалось. К тому же она сохранила легкую связь с сектилианским мастером-мыслителем Риликом.

Брай возвращался, чтобы поучаствовать в начальной стадии ремонта, еще до того как Плиганы помогли им полностью вытащить «Спероанкору» на сушу. Теперь в воде оставался только небольшой участок хвостовой части, а для Брая была установлена специальная камера доступа, чтобы он мог приходить и уходить, когда угодно. Он все еще приспосабливался к радикальным изменениям в своем коде сквиллов, который когда-то подавлял его эмоции и контролировал поведение. Впервые в его взрослой жизни ему разрешили добровольно покинуть свой аквариум на корабле. Брай заслужил отпуск после многовековой работы без единого перерыва.

Джейн подошла к Шлеван, но, прежде чем она успела сказать хоть слово, Шлеван проговорила:

Джейн кивнула. Независимо от того, что она говорила этой молодой женщине, Тинор продолжала избегать встречи с ней, когда это было возможно. Джейн приняла объяснение Брая, что Тинор хочет оставаться незаметной, пока не сможет сделать что-то, что в глазах Джейн оправдает ее после выходки с подарком на совершеннолетие, но это, похоже, произойдет нескоро. Когда они были вместе, Тинор вела себя так, будто ничего не случилось, но по-прежнему избегала Джейн.

Джейн просто предложила экипажу собраться в столовой, она не приказывала. Никто не возражал, и все пришли в назначенное время. Она оставила случай с Тинор без внимания. Это лишь немного раздражало, но не больше.

– Ладно, тогда пошли, – махнула она рукой, чтобы экипаж следовал за ней по коридору.

На пути Рон покровительственно обнял Аджайю.

Небо Плиги требовало некоторого времени, чтобы к нему привыкнуть. В мире преобладали цвета фотографии с эффектом сепии, местами с вкраплением довольно ярких желтых, оранжевых или красных оттенков, которые выделялись на бесконечном полотне темно-серого, пурпурно-коричневого и черного цветов. Здесь не было даже восходов или закатов, чтобы добавить красок бледному небу. На этой стороне Плиги всегда был день. Планета, ограниченная своей тусклой звездой.

Они добрались до люка, и Тинор, ожидая, отвела взгляд.

– Приготовься, – сказал Рон Аджайе. – Здесь иногда бывают ветры с ураганами. Хотя это короткая прогулка. Просто держись за веревку. Я буду рядом с тобой.

Джейн открыла замки, распахнула люк и отметила:

Им предстоял короткий прыжок вниз, а затем тридцать ярдов или около того к ближайшей структуре с точкой выхода. Может, погода сегодня и была немного благоприятней, чем обычно, но ветер все так же завывал, и у Джейн, хоть она и была готова к этому, перехватывало дыхание.

Чтобы не потеряться и не разделиться, они протянули веревку между судном и небольшой колонной лифта. Ветер мешал что-нибудь разглядеть. Джейн наклонила голову и, прищурившись, пыталась не закрывать глаза. Позади себя она услышала что-то похожее на крик, тут же поглощенный ветром, и, обернувшись, увидела, что Аджайю и Алана окутало чем-то напоминающим пурпурно-коричневый брезент. Он бешено трепетал по краям. Рон изо всех сил пытался его сбросить.

Джейн ухватилась за другой край брезента и, стараясь помочь, силилась протолкнуть его над головой. Он был из плотного материала, похожего на кожу. Наконец им удалось освободиться. На мгновение «брезент» поднял Джейн в воздух, как парашют. Рон вдруг отпустил свой край, и, прежде чем она смогла сделать то же самое, ее край скользнул по руке и вырвался, оставив после себя покраснение, боль и кусочек материала.

Все закивали. Продвинувшись еще немного вперед, они добрались до стеклообразного строения и, пройдя через отверстие, ощутили мгновенное облегчение: ветра там не было. Остановившись, чтобы отдышаться, Джейн посмотрела на кусочек кожаного материала, который все еще сжимала в руке. На оборванных краях блестели какие-то капли. Она поднесла его к носу и понюхала. Пахло чем-то цветочным и сладким, будто бы с легкой ноткой аниса. Она перевернула обрывок и заметила, что одна сторона бледнее другой и на ней выступают толстые прожилки. Вероятно, это кусочек одного из листьев Дерева. Джейн нахмурилась и положила его в угол, чтобы забрать на обратном пути. Она не знала, каких ожидать последствий, если взять его с собой, поэтому разумнее было соблюдать осторожность. Для Плиганов Дерево, похоже, имело мистическое, почти религиозное значение. Но при этом она хотела принести кусочек на корабль, чтобы Шлеван провела его анализ.

Глава 2

Брай вместе с Пио исследовали океан в непосредственной близости от «Спероанкоры», с каждым разом удаляясь все дальше от корабля в том или ином направлении. Они бросались на большие волны, а затем позволяли тем себя нести, с наслаждением рассматривая все вокруг, часто останавливаясь, чтобы поохотиться за едой.

Время от времени, когда они проходили через залив, чтобы добраться до открытого океана, за ними следовало грузное морское млекопитающее. Пугливое существо просто всякий раз оставалось вне досягаемости, пока что-то не вызывало его интереса или пока оно, проголодавшись, не покидало их. Пио иногда посвящала час-другой, чтобы уговорить его приблизиться, применяя примитивные анапраксические структуры к его крошечному мозгу.

Хоть животное и не являлось достаточно разумным, чтобы вести беседу, это было интересное упражнение в межвидовой коммуникации и терпении. Пио была очень ласковой и добилась определенного прогресса: казалось, смешное животное с каждым днем становится все более смелым и немного приближается к ним. Пару раз оно даже как будто приглашало Пио поиграть, однако, когда она пыталась что-то сделать, пугливое существо исчезало. Сегодня они его еще не видели, но Брай был уверен, что Пио ищет животное взглядом. Она заметила старую рану на одном из его плавников, и это ее беспокоило. Ей казалось, что оно плавает чересчур неловко.

Первое впечатление Брая, что Пио робкая и пугливая, было далеко от истины. Все зависело от обстоятельств. Главной чертой личности Пио была доброта. Она умела отлично заботиться, но при необходимости могла быть и жестокой. Ее сознание лучилось любопытством и теплом. И Брая восхищало, что они с ней такие разные.

Пио предпочитала определенные виды рыб, и они часто искали их. Правда, не было никакой возможности узнать, как эти рыбы называются, если у них вообще имелись названия. То же было с цветом. Красное солнце Плиги в основном излучало длинные световые волны, которые не проникали в морскую глубь. В верхних слоях Пио и Брай иногда замечали рыбу яркой окраски, но чуть глубже им уже приходилось полагаться на остроту своего зрения, развитую для бездонных, темных вод какого-то далекого неведомого мира и усиленную кибернетикой и нанитами.

Здесь океан был мрачным, холодным и загадочным. Это захватывало дух и бодрило. Такие путешествия навевали воспоминания о прошлом, когда Брай наблюдал, как в научных экспедициях участвовали его сектилианские экипажи, с той разницей, что на этот раз он сам проводил исследование.

Где-то в глубине подсознания, на зверином уровне, он получал наслаждение.

Брай оставался настороже, но почти не боялся. После нескольких месяцев таких прогулок им в любом случае попадется опасный хищник. Они видели громадного зверя, всасывающего планктон, но он проигнорировал их. Он не был Разумным. А большинство остальных существ, с которыми они сталкивались, были относительно маленькими и безобидными.

Ощутив боковым зрением какое-то движение, Брай передвинул свою воронку, чтобы повернуться и посмотреть. Пио уже двигалась в этом направлении. Приблизившись, он увидел косяк ее любимой рыбы. Он застыл на месте, чтобы посмотреть – ему не хотелось ей мешать.

Пио удерживала компактную торпедообразную форму, позволяя воде медленно просачиваться через сифон, чтобы импульс подтолкнул ее к середине косяка, не подозревавшего об угрозе. Она слегка развела руки и молниеносно развернула щупальца, прежде чем рыбы даже осознали, что она среди них. Они ринулись в разные стороны; бо́льшая часть их так и не поняла, почему косяк рассыпался, их гнала овладевшая всеми паника. Огромный косяк вновь собрался неподалеку, Пио и оттуда тем же способом выловила еще несколько рыб. Она повторяла это, пока не насытилась.

Переполненная чувством сытости и удовольствия, она вернулась к нему, и они продолжили прогулку к континентальному шельфу, где Брай иногда охотился за ракообразными или гребневиками. Хотя, по правде говоря, после того как его устройства были отремонтированы, он все больше и больше полагался на свою безвкусную готовую пищу.

Каждый день, когда его одолевал голод, он боролся со своей совестью. С одной стороны, готовая еда была удобной, легкой и питательной. Это была отличная технология, упрощавшая его жизнь, энергия Брая расходовалась на мышление высокого уровня и сложные действия, которые, по-видимому, его дикие собратья не могли даже себе представить.

С другой стороны, прием этой пищи походил на покорность обстоятельствам, на предательство своего народа. Сектилианский рацион стал для него символом принудительного содержания, отсутствия личных свобод – вплоть до изгнания его собственных эмоций.

Но употребление пищи из дикой среды требует убийства. Нужно разбивать защитные оболочки, раздирать плоть, выпивать жизненные соки и ломать кости. Браю было трудно с этим смириться. Животные, которых он поедал, не были способны к сложному действию или мысли, как он, но делало ли это их менее достойными жизни? Имел ли он власть забирать ее только потому, что проголодался?

Все это переплелось с сообщением Кай’Мемна. Чего хотят Кубодера? Что нужно Кубодера и чего они заслуживают? Привилегия ли это – быть принятым и обученным на губернавити, как им говорили, или это тюрьма?

Возможно, теперь эти вопросы были спорными. Огромный флот Сектилиуса исчез, но многие другие, подобные Браю, использовались на кораблях по всей галактике, проданные на черном рынке менее скрупулезными Сектилиями. Они росли в неволе и за столетия до этого. Возможно, некоторые из этих Кубодера жили в лучших обстоятельствах, чем он, но Брай считал, что у большинства из них такого преимущества не было.

По всей вероятности, Кай’Мемна обнаружил и уничтожил мир, где подготовленные сектилианские мастера-мыслители обучали пленных кубодеранских параларвов. Возможно, он даже нашел родину Кубодера. Брай задавался вопросом, умерло ли это знание с Кай’Мемна или он поделился им с другими. Он намеревался попросить Джейн осмотреть обломки «Портаколлуса», чтобы найти все сохранившиеся банки данных.

Джейн по-прежнему хотела отыскать любых выживших Кубодера, оставшихся разбросанными по галактике, и предоставить им выбор – найти свои собственные экипажи или взять за Квазадор Дукса человека или Сектилия, как только Алан освободит их, разрушив ярмо. Однако Кай’Мемна проделал такую тщательную работу, что Брай спрашивал себя, остался ли еще кто-то попавший в ловушку, в которой сам он просидел очень долго. Брай был избавлен от немыслимого выбора Кай’Мемна – присоединиться к его геноцидному движению или умереть, но это было простым совпадением. Тайна, окружающая Терру, позволила скрыть местоположение «Спероанкоры» в официальном отчете, а удаленное расположение планеты предотвратило ее случайное открытие.

Брай, полностью погруженный в мысли и не понимающий, что происходит вокруг, не осознавал, что перестал двигаться, пока не увидел большой, немигающий глаз Пио рядом со своим собственным. Одна ее рука потянулась к нему, и гладкой стороной она погладила его мантию. Остальные руки изящно изогнулись вокруг них обоих.

«Задумываться в этих водах опасно, Брай», – сказала Пио.

Вокруг них проносилось облако биолюминесцентного планктона, излучавшего розовый свет, отражавшийся от ее серебристой кожи. Брай обвил рукой ее руку, более тонкую, чем у него самого, и наслаждался близостью. Он не был уверен, что такая близость естественна для его вида, но им обоим нравилось. Он и Пио узнали об этой теплоте из общения с Сектилиями и людьми.

Желания и потребности чужеземцев стали их собственными.

Теперь, после долгих размышлений о своих основных желаниях Брай был почти уверен: спаривание диких Кубодера сопровождается слепым притяжением феромонов, которые в темноте сталкиваются с феромонами другой особи, когда та, испытывая панику и неуверенность, не понимает, что особь фактически принадлежит к противоположному полу. Они рьяно сплетаются всеми восемью руками и двумя щупальцами, после чего самец притягивает к себе самку до тех пор, пока они не столкнутся клюв к клюву. Они начинают слепо тыкаться в терминальные органы друг друга, а самец гидравлически впрыскивает сперматофоры в руки самки, пока та пытается вырваться на свободу. Каждый червеподобный сперматофор содержит тысячи сперматозоидов и, подобно паразиту, зарывается в ее плоть, высвобождая химические вещества, чтобы сформировать в ее репродуктивных органах зрелую яйцеклетку.

Люди назовут это изнасилованием и будут правы.

Это неприятно. К счастью, у Брая было больше самообладания и рациональных мыслей. Он не хотел с ней так поступать.

То, что происходило между ним и Пио, было нежным и безопасным. Они работали вместе, делились мыслями и эмоциями и… этим. Этой нежностью. Возможно, это было не по-кубодерански. Возможно, так даже лучше. Они стали чем-то бо́льшим благодаря их контакту с другими видами. Он думал, что этот акт культурного присвоения может быть прощен. Несмотря на то что это было не что иное, как развлекательная любовная игра, в которую играли Джейн с Аланом, вспышки сильного удовольствия для кульминации проведенных вместе минут не возникло – Браю и Пио хватало друг друга. Это удовлетворяло их, и удовлетворяло намного больше, чем что-либо ранее.

Скоро Плиганы завершат ремонтные работы на обоих кораблях, и их пара будет разделена. Этот короткий отпуск закончится, и Брай снова будет изолирован. Он испытывал смешанные чувства по этому поводу.

«Мы будем полезны. Мы творим добро», – сказала Пио, читая его мысли. Сейчас он был открыт для нее по привычке. Как только они преодолели первое препятствие доверия, это стало легко. Она была прозрачной, как стекло. Ее воспоминания, размышления, ее мечты и кошмары – все было для него как на ладони. Она перенесла столько же боли, сколько он на протяжении веков. Наверное, даже больше. Она была прекрасным воплощением тепла.

Они исцеляли друг друга. Каждый из них познавал, кем они действительно могут быть без ярма, сжимавшего каждое их движение, каждую их мысль. Они созревали внутри себя.

«Мы могли бы остаться здесь», – сказал Брай, хотя оба они знали, что он не это имел в виду.

«После того как Джейн предупредит Терак. Мы могли бы вернуться. Она бы меня отпустила».

«Отпустила бы. Это правда», – согласилась Пио. В ее мысленном прикосновении присутствовала грусть и почти неуловимый вопрос, как все тогда могло бы быть. Брай это понимал. Он хотел притворяться, по крайней мере хоть какое-то время, что такое блаженство может длиться.

«Некоторые скажут, что это настоящая свобода», – сказал он.

Но все испортил. Он ничего не мог с собой поделать.

«Так говорил Кай’Мемна. – Она опустила клюв. Брай невольно причинил ей боль. – Свобода не на дне гравитационного колодца. Не для нас. Нас изменили. Нам нужны звезды. Нам нужно сообщество. Даже Кай’Мемна не отказался бы от своего корабля в обмен на вкус рыбы».

Брай молча согласился и стыдливо отвернулся от нее. Эгоистично хотеть все и сразу. Хотеть и ее, и Джейн.

«Ты им нужен, – тихо сказала она, разворачивая его обратно к себе. – Кроме того, проведи мы вместе пару десятилетий здесь, нам стало бы так скучно, что мы разорвали бы друг друга».

«Это спорно. Я посторонняя. Но, надеюсь, в конце концов послужу цели».

«Ты нас всех спасла», – напомнил он. Ей нужно было напоминать о ее достижениях, чтобы она не отчаивалась. Она потеряла слишком много.

Фраза напряженно повисла между ними. Пио боялась оказаться в одиночестве больше, чем кто-либо во вселенной.

Он не винил ее. Этот страх был их общим страхом.

Глава 3

Через две недели после глобального объявления

Зара Хэмптон еще раз молча поблагодарила домашних за скрипучую половицу в коридоре рядом с гостиной. Не говоря ни слова, она закрыла ноутбук, набросила на него плед и ловким, отработанным движением открыла ожидающую ее книгу в мягкой обложке: где-то чуть дальше, чем на середине. На заднем плане в телевизоре раздавался визг: показывали какой-то глупый мультфильм, который якобы нравился детям ее возраста. Он был хорошим прикрытием.

Ее мама долго стояла в дверном проеме, наблюдая за ней.

Зара делала вид, будто не знает, что она там стоит, и двигала глазами вверх-вниз, имитируя чтение. На самом деле она думала о последнем личном сообщении, которое получила от Бекки до того, как закрыть ноутбук. В нем подруга уговаривала ее перестать трусить и загрузить уже из ноутбука отца информацию, связанную с инопланетянами.

Как бы она хотела, чтобы ни одна душа не знала, что ее отец работает в НАСА.

Это создавало лишнее давление со стороны ее друзей как в Интернете, так и в жизни. Заре казалось, что все объединились против нее. Они не отказывались от этой идеи и были уверены, что ей будет легко воплотить ее в жизнь.

Зара не была так уверена. До этого она никогда не пыталась что-то украсть у своих родителей. Неужели она действительно сможет это сделать? Возможно ли это? Неужели это не принесет вреда? Это сделает ее плохой дочерью? Будет ли она испытывать вину? Что произойдет, если ее поймают?

Зара подскочила. Она уже и забыла, что мама стоит в дверях.

Зара моргнула и взяла закладку, стараясь не совершать под взглядом матери неаккуратных движений. Она опасалась, что мама может невзначай обнаружить, чем она на самом деле занималась. Ее ежедневное время в Интернете было строго ограничено, и она проводила его за рабочим столом в гостиной на виду у родителей, которые могли смотреть на экран. Они не знали, что Зара нашла этот захудалый старый ноутбук в шкафу. Ужасающе медленно она запустила дефрагментацию жесткого диска, сбросила с помощью онлайн-уроков настройки до заводских и удалила все избыточные и ненужные программы.

Теперь все было намного лучше – стал возможен вход в социальные сети, обмен сообщениями, просмотр страниц в Интернете, чтение бесплатных электронных книг, просмотр редких видео с кошками и, самое главное, проверка онлайн-сайтов новостей.

Это было необходимо. Ведущие средства массовой информации были ненадежными. В Сети все так говорят. СМИ придерживались правительственной политики и выдавали только ту информацию, которую правительство хотело предоставить общественности. Она каждый день могла увидеть доказательства этого в своем собственном доме, потому что было очевидно, что ее отец знал больше, чем все остальные. Она замечала это по его лицу, по его реакции на слова, когда разговор неизбежно заходил о текущих событиях. Бо́льшая часть всего мира, казалось, верила тому, что им говорили. Было легко понять, почему.

– О, милая. Сегодня готовит папа. Ты знаешь, что на ужин, – усмехнулась мама.

– Жаркое, – поморщилась Зара. – Не слишком острое?

– Не-а. Я не позволила ему добавлять всякие шрирача[4]. Если хочет, пусть кладет себе. – Последнюю фразу мама бросила через плечо, направляясь обратно по коридору.

Зара соскользнула с дивана и тихонько спрятала ноутбук под ним, чтобы вернуться в Сеть после ужина, если получится. Время работы аккумулятора было ужасно коротким, и он требовал зарядки. Сегодня ей придется тайно пронести ноутбук в свою спальню, чтобы зарядить его без особых проблем. Она направилась к кухне и услышала, как ее мать сказала:

– Какая мама, такая и дочка, – ответил папа, вероятно, улыбаясь.

Поддавшись порыву, Зара вернулась к своему рюкзаку, прислоненному к дивану, и, расстегнув крошечное переднее отделение, вытащила флешку, которую мама купила для школы. Она ее еще не использовала. Вероятно, на ней не хватит памяти, чтобы сохранить большой файл, но она должна попробовать. Если это не сработает, ей придется найти способ купить флешку на один терабайт и повторить попытку.

Зара опустила флешку в передний карман джинсов. Если появится возможность, она ее достанет. Не струсит. Она сможет и знает, как это сделать. Она наблюдала за папой. Он всегда клал на стол свое удостоверение личности и ключи рядом с крошечной черной записной книжкой с паролями: НАСА заставляло его менять их так часто, что никакой другой способ зафиксировать их не годился. От неприятного, беспокойного чувства у Зары сильнее забилось сердце и немного напряглись мышцы.

Еще до того, как она вошла на кухню, отец взял пульт и выключил вечерние новости. На его лице, когда он поднял все еще шипящую сковороду, чтобы отнести ее в столовую, сохранялось хмурое выражение. Родители не хотели, чтобы она видела беспорядки, которые охватили мир, но новости распространились по Интернету, и об этом говорили даже тринадцатилетние дети. Она подыгрывала отцу и матери, потому что другого выбора не было. Но не могли же они – пусть и с лучшими намерениями – скрыть от нее все. Это уже слишком.

– Привет, папочка, – сказала Зара, крепко обнимая своего отца и чувствуя, как внутри у нее все сжимается от страха и вины. Он отстранился, держа горячую сковороду подальше от себя. Она проигнорировала это и, взяв кувшин с холодным чаем, понесла в столовую, заметив при этом, что на столе все еще стоит открытый ноутбук отца, теперь перешедший в режим ожидания. Из столовой его видно не было. Рядом лежало удостоверение личности и маленькая черная записная книжка.

– Что сегодня в школе? – спросил отец, как спрашивал каждый день за ужином.

– У миссис Джеффрис грипп, поэтому математику заменял другой учитель. Мы играли.

Он улыбнулся и кивнул, а затем серьезно посмотрел на нее.

– К тебе больше не пристают те дети в автобусе? – Об этом он тоже спрашивал каждый день. Родителей беспокоило, что над ней издеваются. Они жили в многонациональном, многорасовом районе города, что сводило к минимуму шансы на проявление расизма, но не исключало его возможности. Никто нигде от этого не застрахован.

По ее лицу пробежала грусть, но, заметив это, она сразу же спохватилась и приняла беззаботный вид.

Но правда заключалась в том, что они все еще насмехались над ней, или шлепали по попе, или били по голове, когда входили и выходили из автобуса, особенно если она занимала место у прохода. Хотя благодаря разговору родителей с водителем самые плохие из них сидели теперь за восемь рядов от нее и издевались над другими детьми. Это сделало ее день немного спокойнее, но, честно говоря, не избавило от постоянной тревоги. Правда, родители ничего не могли изменить, поэтому и поднимать этот вопрос было бессмысленно. С этим нужно справляться самой.

Зара никогда никому не рассказывала, как это началось. Раньше она уже была мишенью и научилась прятать голову в песок. Она предпочитала сидеть у окна, скрючившись и приподняв колени к спинке сиденья перед собой, чтобы едва видеть окно. В таком положении ее в основном не замечали. Обычно во время поездки домой она читала, время от времени поглядывая в окно, чтобы узнать, где они едут, и просто вставала за несколько секунд до своей остановки и выпрыгивала из автобуса.

Но однажды ее ожидал сюрприз – первый менструальный период.

Зара даже не поняла, что случилось, пока не вернулась домой, правда, почувствовала, как ее штаны почему-то стали влажными. Она предположила, что из-за пота, ведь в автобусе стояла жара, а сиденья были изготовлены из искусственной кожи. Но это оказался не пот. По сиденью и по ее выцветшим джинсам расползлось красное пятно. Теперь дети постоянно предлагали ей тампоны, спрашивали, когда она покажет голую попу, или называли Кровавой Мэри. Она снова стала мишенью.

Ей и так было сложно вытерпеть рост груди, но это унижение было невыносимым. Она не разговаривала почти ни с кем, кроме родителей и друзей в Интернете. Казалось, все просто ждали, чтобы найти способ ее помучить.

Тело уже однажды ее предало. Зара не верила, что этого не повторится. Она чувствовала напряжение. В мышцах, челюсти, желудке. Настолько сильное, что иногда казалось, будто ее раздирает на части. Наверное, это чувство никогда не исчезнет.

Родители говорили, что в ее возрасте всем тяжело. В отличие от взрослых, дети не контролируют себя, но из подслушанных разговоров Зара догадалась, что и тем, кто стал старше, приходится иметь дело с этим мусором, просто все становится не таким очевидным.

И дело было не только в издевательствах. Ее друзья были капризны, своенравны и в то же время могли быть и жестокими. Если им выпадал шанс погулять с более популярными детьми, то Зара для них словно умирала. Возможно, это было так же просто, как цвет рубашки, которую она носила каждый день. Она подбирала не те слова, говорила не с теми людьми, признавалась, что любит то, что они считали идиотским. Казалось, в этом иногда не было никакой логики. Она просто пыталась пройти мимо.

Зара подавила вздох и положила на тарелку немного риса. Ей нужно быть осторожной, иначе родители заставят ее об этом говорить. Она должна вести себя как можно более естественно, чтобы они снова не отвели ее к школьному психологу. А она даже представить себе не могла, как рассказать обо всех этих проблемах какому-то взрослому человеку с поддельной улыбкой и мнимым заботливым отношением.

У нее было много друзей в Интернете, которые, казалось, понимали ее намного лучше, чем любой взрослый. Эти другие дети проживали одни и те же одинаковые жизни. Они не предлагали ей банальности. Они писали: «Точняк, у меня та же фигня. Пиплы такие неадекваты». Затем рассказывали ей о своих дебильных друзьях. Это было ей важно. И она считала их настоящими друзьями. На всю жизнь.

– Твоя рубашка выглядит слегка тесноватой, Зи. Наверное, в эти выходные нужно сходить в магазин одежды с бабушкой, – устало заметила ее мама, наливая себе холодный чай.

Зара нахмурилась и посмотрела на себя. Ей казалось, что она выглядит хорошо, но, возможно, мама не ошибалась. Мешковатые рубашки определенно скроют ее странно сформированные выпуклости, и ей, вероятно, станет комфортнее. У нее возникало мерзкое ощущение, когда люди останавливали взгляд где-то ниже ее шеи, пытаясь разглядеть растущие детские груди.

Папа откашлялся и положил себе на тарелку еще немного шрирача.

– Растешь, как на дрожжах, малышка, – сказал он.

Родители выглядели изможденными. Мама скоро должна была ехать в больницу на ночную смену, но не спала, а читала, ожидая, когда Зара вернется из школы. Она согласилась на такой график, несмотря на все его минусы, чтобы проводить больше времени с Зарой. Папа, вероятно, будет работать допоздна.

– Как дела на работе, пап? – спросила она. – Уже решили ту серьезную проблему?

Отец больше не говорил о работе. Она думала, что ему запрещают это делать. Особенно после глобального объявления Джейн Холлоуэй. Но Зара знала, над чем он работает. Все, у кого была хотя бы частица ума, знали. Каждый ученый из НАСА должен был работать над расшифровкой загадочных сектилианских файлов, присланных Джейн, хотя, конечно, Том Ратер заявил в вечерних новостях, что все это неправда.

Инопланетные файлы обсуждали все. В народе инопланетян называли Второй космической расой. Говорили, что каждая страна выделила для расшифровки всех своих лучших ученых, и теперь они соперничают за право первыми открыть файлы, собрать кусочки головоломки или, по крайней мере, найти чертежи, о которых Джейн Холлоуэй упомянула в своем сообщении. В онлайн-СМИ говорилось, что никто не знает, как подступиться к громоздкому файлу. Все это походило на помешательство. Очевидно, Джейн в своем стремлении быстрее начать путешествие забыла дать им ключ.

Папа глубоко вздохнул и, потерев щеку, покачал головой. В глазах мамы сверкнуло предупреждение. Зару не раз просили не заговаривать о работе отца.

Папа не признавался, что работает над сектилианскими файлами. Зара думала, что он и не мог. Файлы были секретными. Ему не разрешалось разглашать, что они существуют на самом деле, даже своей собственной семье.

Сообщение Джейн предназначалось для каждого человека на Земле и транслировалось по телевидению по всей планете на множестве разных языков, но во время первого просмотра лишь немногие имели возможность загрузить сопутствующие файлы. Спутники, передававшие это сообщение, были закрыты, поэтому не смогли продолжить трансляцию, как предполагала Джейн. По крайней мере, так думали некоторые люди. Общее мнение, похоже, заключалось в том, что сообщение дошло преимущественно правительствам и, возможно, некоторым университетам. Выдвигались различные предположения и догадки о том, кто и как далеко зашел в расшифровке.

Зара считала, что все это правда. После глобального объявления папа изменился. Он всегда много работал, а сейчас и подавно. Он все время беспокоился и замыкался глубоко в своих мыслях. Вероятно, у нее просто разыгралось воображение: ей казалось, что он действительно хотел рассказать им что-то важное, но не мог.

Ситуация, по правде говоря, противоречила духу послания Джейн – о том, что первый за всю историю человечества контакт с инопланетной расой прошел в духе мира и сотрудничества и должен был подарить удивительные технологии. Всех Сектилиев недавно поразила какая-то таинственная чума. Но это не было ошибкой человечества.

Зара верила в Джейн. Она просто знала, что Джейн – астронавтка, которую отправили к инопланетному кораблю в поясе астероидов. Она верила в то, что Джейн действительно прислала много файлов с важной информацией и чертежами передовых технологий инопланетян, чтобы помочь человеческой расе выжить в неопределенном будущем. То, как со всем этим обращалось правительство, было неуважением к людям, которые рисковали жизнью, чтобы продолжить эту миссию.

Но Зара могла догадаться, почему они так делали. Они не хотели, чтобы возникла паника, когда станет ясно, что в галактике есть другие планеты, населенные разными инопланетянами. А Джейн сказала, что у некоторых из них могут быть плохие намерения. Земля может оказаться в опасности. Правительство решило избавить людей от этого страха, но не сделало этого. Все только стало намного хуже.

Доказательства находились в ноутбуке ее отца.

Пальцы Зары поползли к выпуклости в кармане джинсов. Флешка.

Последующие трансляции глобального объявления в Интернете и по телевидению проводились только в видеоформате и всегда сопровождались отказом от ответственности или бредовыми теориями и схемами. Насколько она знала, файлы с данными пока не находились в свободном доступе. Пока. Прошло всего чуть больше двух недель.

Две недели после того, как мир полностью изменился.

После того как первые трансляторы сошли с ума. Новый президент выступил с речью, в которой утверждал, что это обман, выдуманный сумасшедшей, решившей подорвать мировую экономику и благосостояние американцев. В субботнем выпуске «Найт аут» был представлен персонаж Джейн Половина пути. Эдакая сексуальная, развеселая кретинка, часто подвыпившая и всегда резвящаяся с маленькими зелеными человечками, серыми человечками, остроухими человечками, Джаббой Хаттом[5] и так далее и тому подобное. Клипы часто крутили на YouTV, но Зара не находила их забавными.

Многие умные люди официально заявили, что считают объявление настоящим, что миссия на Марс на самом деле являлась миссией к инопланетному кораблю в Большом поясе астероидов. К тому же они предоставили много убедительных доказательств, чтобы подтвердить свою точку зрения.

В результате обычный человек не знал, чему верить. Все, казалось, были на пределе, ожидая, что что-нибудь произойдет. Соцмедиа подвергались нападениям возмущенных людей, призывающих правительство рассказать правду или наказать Джейн Холлоуэй. Некоторые ударились в религию, предвещая конец света. Кто-то в школе сказал Заре, что она отправится в ад, потому что не ходит в церковь каждое воскресенье. Это было безумно. И страшно.

В больших городах по всему миру прокатились беспорядки и грабежи. В средствах массовой информации постоянно говорилось о совершенных преступлениях. Люди начали обращаться за психиатрической помощью. Происходили несчастные случаи. Повысился уровень самоубийств. Увеличилось потребление алкоголя на душу населения. Многие блуждали, как зомби. Людям нравилось быть центром вселенной, и вся эта неопределенность в отношении того, так это или нет, сводила их с ума.

Школу Зары закрыли спустя два дня после первой трансляции. А когда занятия возобновились, учителя как будто стали серьезнее. И многие остались такими. Руки и голос учительницы математики дрожали. Время от времени, когда она писала на доске длинное уравнение, по ее щекам текли слезы. Зара слышала, как вчера миссис Джеффрис не сдержалась перед классом на алгебре. Вероятно, именно поэтому, а не из-за гриппа она не пришла сегодня. Зара просто хотела, чтобы люди справлялись со всем этим вместе, работали вместе, она не хотела созерцать весь этот страх.

Джейн призывала их не бояться. Джейн верила в них. Она так и сказала.

Зара соглашалась с Джейн. Правительство должно сказать правду, им нужно просто передать файлы в общий доступ. Ходило много историй о том, что во всем пытаются разобраться неспециалисты. Даже дети. Они ищут квазары, разрабатывают тесты для выявления рака или придумывают способ, как очистить океаны от пластикового мусора дешево и эффективно. Правительство должно позволить работать с сектилианскими данными каждому. Просто должно.

Да, это было страшновато. Но если бы людям казалось, что они каким-то образом помогают, это могло бы заставить их чувствовать себя лучше и не действовать так безумно.

Зара пыталась закончить ужин как можно быстрее, чтобы успеть добраться до компьютера своего отца, пока тот сидит за столом с мамой. В спешке она проглотила кусок сухой куриной грудки, не пережевывая, и он застрял в горле. Она выпила немного воды и, закашлявшись, выплюнула на тарелку немного пережеванной курицы.

Мама наклонилась к ней. Папа подошел и положил руку ей на спину.

Чувствуя, что в глазах стоят слезы, она кивнула и выпила еще немного воды.

– Просто не туда пошло, – прохрипела она, глядя на свою тарелку. Там осталось всего два кусочка сырой брокколи в лужице соленого коричневого соуса. – Можно я пойду?

Мама подняла брови и пристально посмотрела на брокколи.

Зара наколола оба кусочка на вилку и отправила в рот.

Все еще жуя, Зара встала и задвинула стул на место. Неся свою тарелку на кухню, она слышала приглушенный разговор родителей. Сбросив остатки еды и протерев тарелку, она положила ее в посудомоечную машину и приблизилась к ноутбуку своего отца, уже нащупывая в кармане флешку.

Зара вставила флешку и застучала по клавиатуре. Появился специальный экран. Она точно знала, что делать. Девочка наклонилась, сжала пальцами ключи отца, чтобы не звенели, и быстро провела удостоверением личности по считывателю. На экране появился запрос на пароль. Она пролистала маленькую черную записную книжку и нашла страницу, где отец аккуратно перечеркнул старый пароль и написал новый.

Зара положила пальцы на клавиатуру, напряженно вслушиваясь в каждый шорох в соседней комнате. Она осторожно нажимала на клавиши, чтобы попасть с первого раза. Ее нервы были напряжены до предела. Ужин бушевал в животе и грозил выйти наружу.

Экран потемнел. На серо-зеленом фоне во всех направлениях забегали причудливые многоуровневые символы. Когда ее палец опустился на сенсорную клавиатуру, ленты символов начали то приближаться, то отдаляться, как будто находились в плавающей трехмерной модели, а она двигалась вокруг или сквозь них. Если бы она не была в ужасе от этого открытия, то пришла бы в восторг. Это то, что она искала? Это язык программирования Сектилиев?

Выйдя из сумасшедшего набора символов, Зара перешла в каталог и, обнаружив самую большую папку под названием «Целевые данные», кликнула на нее. В ней было множество файлов меньшего размера. Она едва взглянула на них, но заметила, что их названия написаны теми же странными символами, что она только что видела. Должно быть, это нужный файл. Если нет, она попробует в другой раз. Зара выделила первые двадцать файлов и скопировала их на флешку. Она хорошо рассчитала. Они заняли всю память, но поместились. Загрузка шла всего несколько секунд, но эти секунды показались вечностью. Она стояла не дыша, пока не закружилась голова.

Наконец, файлы были скопированы. Она вытащила флешку, закрыла все окна и вернула на экран приложение, которое использовал папа.

Заставка не успевала вернуться на экран. Если она выбежит из комнаты, они точно ее увидят или услышат. Она вернула записную книжку и ключи на то же место, где они лежали раньше, и размахивала руками, размышляя, что делать дальше.

– Хочешь кофе, я чайник поставлю? – сказала мама из столовой. Послышался звон тарелок.

За те секунды, пока отец колебался, Зара закрыла ноутбук, схватила со стола журнал и, забравшись на подоконник, открыла первую попавшуюся страницу, пытаясь дышать ровно.

– Не откажусь, – ответил он. Родители вошли в комнату с грязными тарелками.

Зара постаралась выглядеть невинной, как овечка.

Отец вытащил журнал из ее пальцев, поднес к глазам и повернул, чтобы лучше видеть.

– Ты читаешь новую политику реформирования здравоохранения, предложенную президентом?

– Ну, я просто перевернула страницу. Я еще не читала.

– Пойди-ка, повоюй часок с виртуальными злодеями.

Он на мгновение задержал на ней задумчивый взгляд, словно действительно хотел. У нее возникла легкая надежда, какая-то противоречивая эмоция. Ей нравилось играть с ним в игры, но она чувствовала себя виноватой.

Зара изобразила уныние и потащилась в гостиную, прикрыв рукой выпирающий карман, в котором лежала флешка с украденными данными.

Глава 4

Когда Джейн и ее команда проходили мимо перегородок у входа в Дерево, завывания бури стихли, оставив лишь легкий шум вдалеке. Они смотрели на одну из многих похожих друг на друга колонн, тянувшихся между массивными стволами деревьев и соединявших их с землей для входа и выхода, которые, правда, большинство Плиган редко использовали. Обычно они переходили от ствола к стволу по запутанной сети крытых переходов. Им редко приходилось спускаться на землю.

Время от времени ей предлагали соорудить переход прямо к люку «Спероанкоры», но Джейн всякий раз как можно более вежливо отклоняла эти предложения, потому что выяснила, что способ производства будет тем же, что и при починке корпуса корабля. Она не хотела откладывать отлет на большее, чем нужно, время или увеличивать свой и так уже не маленький долг перед Плиганами.

Такая долгая задержка утомляла, но была необходимой. Они не смогут далеко добраться на корабле, пропускающем воздух, да и учитывая уже пережитые ими столкновения, дополнительное экранирование Плиган казалось чрезвычайно важным. Но иногда Джейн не могла думать ни о чем, кроме Роя и тех бедствий, которые он может навлечь на невинных людей, прежде чем она успеет предупредить Объединенные разумные расы на планете Терак. Порой было невыносимо спокойно обмениваться с Плиганами культурным опытом. Как будто у них не было других срочных дел.

Но Плиганы не знали, что такое срочность. Каждая задержка в работе сводила с ума. Похоже, они просто не понимали, что поставлено на карту. Для Джейн было вдвойне неприятно то, что она не могла отплатить им материально. Даже если бы у нее были деньги, на Плиге, насколько она понимала, не существовало денежной экономики. Планета не участвовала в межгалактической торговле и в целом даже не общалась с галактикой. Все, что им было нужно, они делали сами. В любом случае необходимость немного пройтись пешком не оправдывала временные и материальные затраты на строительство перехода.

Когда Джейн как-то спросила Гили о передвижении по суше, он, казалось, был ошеломлен. «Ноги были созданы для Существования. Существование было создано для ног. Они созданы друг для друга и работают в тандеме». В то время Джейн его не понимала, но теперь думала, что понимает. Гили говорил, что Дерево и Плиганы развивались вместе. Несмотря на то что теперь бо́льшую часть времени Плиганы ходили по гладким, прозрачным материалам своих архитектурных сооружений вместо того, чтобы цепляться за кору Дерева, как делали их предки, эти материалы создавались Деревом и, следовательно, были его продолжением, что более естественно для Гили, чем сама земля.

Бедняга Рилик, в котором было более семи футов росту, во многих местах среды обитания Плиганов чувствовал себя очень неудобно, потому что они не были приспособлены под его размеры. Большинство Плиганов имели чуть более четырех футов роста, и размеры структур были соответствующими. Почти всюду, куда другие входили беспрепятственно, Рилик вынужден был сутулиться. Даже Джейн приходилось иногда пригибаться, потому что ветви над головой переплетались в кристаллические структуры.

И сейчас Рилик забился в угол, пытаясь сделаться как можно меньше. Она жестом пригласила его к лифту. Наверху, на открытых пространствах, ему будет гораздо уютнее.

Когда лифт открылся, Гили, на этот раз бодрствующий, уже ждал их. Плиганы эволюционировали от земноводных существ и напоминали Джейн земных древесных лягушек. В окраске Гили преобладал мерцающий бронзовый цвет, живот его был бледно-розовым. Округлое лицо пересекали темные широкие полосы, которые Джейн быстро определила как его личные опознавательные знаки.

Но первым, что привлекло внимание Джейн, были его глаза, большие и блестящие, с горизонтальными зрачками, похожие на расплавленный металл, когда отражали свет. А еще над его верхними веками выступали треугольные участки кожи, отмечающие начало маленького гребня на каждой стороне его лица, ведущего к ноздрям тупого носа в форме буквы V. Она отчего-то подумала, что эти маленькие треугольные брови придают Плиганам совиный или слегка профессорский вид. Возможно, они напомнили ей о диких неопрятных кустистых бровях некоторых профессоров, которых она знала на протяжении многих лет.

Его характер добавлял красок к первому впечатлению. В нем будто сочетались черты доброго учителя, философа и раздражительного старика, который время от времени засыпал, если не делать ничего интересного, чтобы привлечь его внимание. Но, по правде, он не походил ни на одного из них, потому что эти понятия здесь мало что значили. Он был Плиганом, и ей очень нравилось его общество.

– Как раз вовремя сон прервался, – сказал Гили. Он хотел сказать, что только сейчас проснулся. По-видимому, у Плиганов не было никаких предсказуемых биоритмов. Не имея цикла дня и ночи, они засыпали всякий раз, когда их тела уставали, иногда даже посреди разговора, если возникал перерыв. Они смотрели в одну точку, постепенно закрывая глаза и обхватывая себя конечностями, что делало их более компактными и менее заметными, особенно в темных и тенистых местах. Они могли спать в течение часа или трех в любое время суток. Обычно они возвращались к повседневной деятельности, когда просыпались, и пили сок, когда чувствовали голод.

Гили широко развел руки ладонями вверх и растопырил пальцы, демонстрируя на кончике каждого из четырех большие выступы, похожие на присоски. Это был его приветственный жест.

Его мясистое горло слегка колыхнулось, когда он заметил Аджайю. Он приблизился к ней, протянув руки в знак приглашения. Пока он ее разглядывал, зрачки быстро расширялись и сужались. Она с таким же любопытством придвинулась ближе.

– Привели наконец. Темную. Джейн светлая. Здесь меньше светлых, чем темных, в этой группе. – Он всегда замечал детали.

Джейн не имела представления о том, как Плиганы воспринимают световой спектр и различают ли их глаза цвета так же, как человеческие. Но он несколько раз прокомментировал разницу в цвете их кожи. Фактически он объединял Сектилиев и Рона, потому что на Плиге было достаточно УФ-излучения, чтобы вызвать автономную реакцию меланина на их коже. Джейн описала их как разные виды, и ему стало интересно; он спрашивал о различиях и сходствах, но, казалось, все так же объединял их в одну группу. Он посчитал различия между Сектилиями и людьми менее очевидными, чем различия между его собственным видом и гостями.

Впечатления, что Плиганы, как вид, не подверглись влиянию Сектилиев, не складывалось. За многие годы у них было много инопланетных посетителей, хотя сейчас они появлялись все реже. Согласно базе данных корабля, Плиганы вызывали любопытство среди ОРР. Расы прилетали, изучали их биотехнологию и даже безвозмездно брали в свои родные миры щепки Дерева, чтобы попытаться повторить их результаты. Но Дерево весьма разборчиво в условиях, и оно засыхало и умирало там, где не жили Плиганы. И хотя Плиганы вовсе не были ксенофобами, у них не возникало желания покидать свою планету. Когда Джейн спросила Гили об этом, он с негодованием пробормотал: «Зачем кому-то хотеть жить субоптимальной жизнью?»

Он часто спрашивал о доме Джейн и о том, какой тот из виду. Казалось, его пугало, что у нее нет своего Дерева или чего-то подобного.

– Пройдемте и на производство, – сказал он, удаляясь вразвалку. Пружинистая походка Плиганов чем-то напоминала пингвинью, но не совсем. Если в редких случаях, чтобы куда-то дотянуться, Плиган полностью выпрямлял ноги, он становился ростом выше, чем люди. Иногда Джейн видела, как кто-то из них (обычно ребенок) подпрыгивал, но это было редкое явление. В основном они держали колени согнутыми и ловко садились на корточки, когда останавливались. Они лишь слегка приподнимали свои тела, пружиня на согнутых под углом сорок пять градусов ногах.

К прогулке по прозрачному полу, особенно на такой большой высоте, еще нужно было привыкнуть. Джейн старалась не смотреть вниз. Аджайя крепко сжимала руку Рона, но у всех остальных проблем, похоже, не было. Пока они продвигались по лабиринту архитектурных сооружений Плиганов, Джейн быстро теряла чувство ориентации, не понимая, откуда они пришли.

Они проследовали мимо Плигана, которому, похоже, было трудно ходить. Ноги Плиганов располагались далеко друг от друга под углом почти девяносто градусов от центра, и они держались за стену, раскачиваясь из стороны в сторону, вместо того чтобы шагать ногами поочередно. Похоже, они прикладывали неимоверные усилия, чтобы добраться до места своего назначения, и Джейн подумала, что передвигаться стало бы значительно проще, если бы они просто отталкивались в прыжке, распрямляя свои ноги.

Она прикусила губу, но решила задать вопрос, только после нескольких поворотов, когда будет уверена, что ее не услышат. Она изо всех сил пыталась придумать, как отблагодарить Плиганов за их работу, и, возможно, это был способ помочь. Гили очень часто говорил о том, как они живут оптимальной жизнью, но походка тех индивидов не казалась Джейн оптимальной.

– Гили, тот, мимо которого мы прошли, ну тот, что с трудом передвигался, он раненый или старый? Может, у него какая-то болезнь – тогда мой мастер-целитель попытается помочь.

– Это был Хуна. – Гили на мгновение задумался, его похожие на металлические глаза вращались в орбитах. – С каждым поколением мы ищем мутацию, это главная цель для нас как вида и для Существования: новые возможности. Мы такими становимся, Джейн. Так мы перерастаем в нечто лучшее, делаем Существование более оптимальным, именно более. Когда-то мутации дают желательные черты, а порой нежелательные. В дикой природе черты, которые являются желательными, делают выживание потомства более вероятным. Так меняется население. Это естественно. Так работает эволюция, понимаешь?

Джейн кивнула. Она внимала каждому его слову.

– Бывают случаи, когда одна мутация приводит как к желательным, так и к нежелательным чертам в одном индивидууме. Среди Разумных нежелательное должно допускаться, чтобы могла развиться желательная черта. Со временем мы надеемся свести к минимуму плохое, чтобы повысить уровень хорошего. Ты понимаешь?

Джейн размышляла о том, что узнала о Рое и как случайные генетические мутации снова и снова спасали этот вид от исчезновения, позволяя ему воссоздавать себя столько раз, что он больше не напоминал свою самую раннюю форму. Каждая последующая мутация позволяла ему занять еще одну биологическую нишу, пока его выживание как вида не было определено и он не стал галактической чумой. Определенно отрицательная черта, но только не для насекомых Роя.

– Значит, – начала она, – конформация ног Хуны менее желательна, но у него есть еще одна черта, которая оправдывает немощность?

– Ты понимаешь, – прошелестел Гили. – Мы не всегда можем узнать, куда повернет мутация, только по одним генам в зиготе[6]. Это слишком сложно. Гены должны иметь выражение для понимания. Я согласен, Хуна немного страдает, но также проявляет исключительный интеллект. Он – один из наших самых умных и плодотворных генетиков. В настоящее время он понимает эту концепцию лучше, чем кто-либо. Он не обращает внимания на трудности при ходьбе, потому что знает, что его гены создают новых детей с более оптимальной жизнью. Мы стремимся к идеалу Кунабул. Мы их последователи. Они делают нам много подарков, много благословений, каждый день.

Гили остановился у станции сока, и, похоже, их разговор о Хуне подошел к концу. Станция была встроена в нишу, расположенную напротив ствола – одно из многих мест, где отслаивалась кора. От ствола отходили два причудливо выпуклых нароста с выступающими из них кранами. На полу под ними стояли два резервуара – один с аккуратно сложенными чистыми, глубокими и широкими мисками, а другой – для использованных, небрежно бросаемых внутрь. Гили достал чистую пластиковую миску, наполнил ее и протянул Джейн.

– Хочешь пить? – спросил он. Она сдержанно фыркнула. Опять этот сок. Она объяснила Аджайе, что из одного крана бежит сок, а из другого – вода.

Сделав небольшой глоток из пятнистой кремовой миски, Джейн передала ее Гили. Поднеся миску к губам, он наклонил ее, осушил до дна и жестом пригласил всех:

Удовлетворенный, что все напились, Гили заковылял дальше и спросил:

– Во время этого посещения хотите вы увидеть больше членов сообщества или само производство?

– Мы хотели бы увидеть все, что ты хочешь нам показать, Гили, – улыбаясь, ответила Джейн.

– Показываешь зубы плотоядных! Попытка неудачная напугать меня. Сегодня Джейн не будет меня есть. – Гили издал звук, похожий на фырканье.

Джейн была в замешательстве. Разве она никогда раньше не улыбалась ему? Возможно, только губами.

– Нет, Гили. Это выражение лица – улыбка. Оно значит, что я довольна.

Его горло затрепетало, и он пристально посмотрел на нее. Она снова улыбнулась ему.

– Улыбка? – спросил он. Его рот изогнулся, пытаясь изобразить что-то похожее, но это выглядело неестественно. Затем он сделал еще одну попытку, вывернув края рта, которые теперь забавно напоминали губы, наружу, и обнажил тонкие, липкие гребешки и бледно-серый язык.

– Улыбка делает меня счастливым. – Его смех прозвучал так, словно кто-то открыл шампанское.

Джейн хихикнула. Теперь улыбались все, даже Сектилии.

Группа детей, примерно одного роста, шла вниз по коридору в сопровождении взрослого. Они выглядели очень дисциплинированными, пока один из учеников не бросился вперед в прыжке. Взрослый отреагировал молниеносно. Он выпрямил ноги, схватил ученика за руку и потянул назад, возвращая его в строй. Они были очень маленькими, но Джейн (без особой уверенности) подумала, что, наверное, ноги этих детей больше похожи на ноги Хуны, чем Гили. Может, эти дети – потомки Хуны?

Джейн вдруг заметила на спине сопровождавшего детей взрослого шесть больших выпуклостей. Это означало, что сопровождавший – женщина, а выпуклости были яйцевыми камерами. Плиганы относились к сумчатым. Яйца развивались и получали питательные вещества в яйцевых камерах, а появившиеся из них детеныши были похожи не на малышей-головастиков, а на небольшие копии взрослых.

– Это учитель с учениками? – спросила Шлеван.

– Да, она учит, – торжественно ответил Гили и тут же воскликнул: – Кула, какой урок сегодня?

– Этот расплод изучает роль РНК в экспрессии генов и ее особенности. – Не поворачивая голову, она остановила прищуренный взгляд своих больших выразительных глаз на одном из детей. Джейн предположила, что это тот ребенок, который пытался прыгнуть вперед.

Кула наклонила голову в одну сторону, а затем в другую.

– Мне кажется, они слишком молоды, чтобы изучать такие понятия, – сказала Шлеван.

– Возможно, так кажется пришельцам. Мы с рождения используем интегрированные концепции. Когда каждый расплод готов, мы один за другим накладываем слои знаний. Таким образом, уроки хорошо усваиваются до переходного возраста.

Все дети смотрели снизу вверх на инопланетных гостей и вели себя очень тихо. Джейн было интересно, сколько им на самом деле лет. До этого дня она не встречала Плигана, который хоть как-то вел бы счет времени. Как можно считать года, когда здесь нет ночного неба, чтобы определить местоположение звезд? Дни и годы не имели для них никакого значения. Упоминание этих понятий, казалось, утомляло Плиганов. Во время разговора Гили просто не затрагивал тему старения. Этот аспект их культуры Джейн не понимала до сих пор.

Они часто говорили о готовности. Плиган занимался чем-то одним, пока не был готов сделать что-то еще. Время, похоже, с этим было мало связано. Из того, что Джейн уже узнала, детей определяли по росту и достижениям, а не по возрасту.

– Это ваш выводок? – подала голос Джаросс. – Ваши дети?

Кула моргнула и посмотрела на Гили, затем снова на Джаросс.

– Эти дети – Плиганы. – Она положила руку ей на спину. – Они будут детьми Плиганов. Ни один из них не является моей собственностью.

– Я оговорилась, – сказала Джаросс. – Это культурное различие. – Выражение ее лица было мягким, но Джейн чувствовала, что она в замешательстве. Поскольку Брая с ними не было, Джейн решила сохранить легкую анипраксическую связь с экипажем через Рилика, чьи способности в качестве мастера-мыслителя были почти такими же сильными, как у большинства Кубодера. Ее устраивал этот метод. Он помогал ей контролировать свой экипаж. Она старалась быть ненавязчивой: только определять настроение и эмоциональный тон, чтобы избежать культурного недопонимания.

– Мы сами как дети, – сказала Джейн, надеясь сгладить неловкость. – Мы очень быстро и много узнаем о вашей культуре.

Кула наклонилась вперед. В ее взгляде читалось любопытство, но, казалось, в нем была и доля отвращения.

– Вообще-то нет, – ответила Джейн, опередив Сектилиев. Они зачастую были грубыми, и она боялась, что они уже и так обидели жителей Плиги. – Люди и Сектилии, как правило, живут парами или небольшими кооперативными группами. Произведенное ими потомство живет в том же доме, что и пара или группа, и ответственность за него обычно несут генетические родители. В большинстве случаев родители заботятся о своих детях до наступления совершеннолетия, и мы называем таких детей «их детьми». Я думаю, что здесь, наверное, по-другому. – Джейн надеялась, что ее объяснение улучшит ситуацию. Она не была уверена, какой вывод сделала Кула, но атмосфера, казалось, накалилась.

У Кулы и Гили, когда они слушали это объяснение, подрагивало горло.

– Знать генетических родителей очень странно, – сказал Гили. – Появляются выводки, у многих матерей сразу, а воспитание осуществляется совместно специалистами по обучению и наблюдению.

– Группы, подобные этим, упорядочены по способностям, – произнесла она. – Они постоянно меняются, когда дети учатся и переходят в следующую группу.

Аджайя присела на корточки, чтобы быть на уровне глаз с малышами, и развернула ладони, подражая приветствию Гили в лифте.

– Есть много способов воспитывать детей, – сказала она.

Маленькие Плиганы приняли это за приглашение и бросились вперед, чтобы разглядеть ее тщательнее. Кула, казалось, не возражала. Они осторожно коснулись рук Аджайи, потом стали действовать смелее. Один из них забрался ей на спину и схватился за ее блестящие черные, связанные в конский хвост волосы. Джейн присела на корточки рядом с Аджайей, и малыши, казалось, начали их сравнивать.

Они пока не говорили по-менсентенийски, поскольку не достигли возраста полового созревания. Кула отвечала на их вопросы на своем родном языке, который был низким и хриплым, и не переводила фразы на менсентенийский. Джейн было интересно, что говорят дети, но она не решалась спросить после произошедшего недопонимания. В отношении детей, вероятно, было безопаснее хранить молчание.

Через некоторое время все были на корточках или стояли на коленях, кроме Алана.

Но вот один из малышей потянул его за штанину.

– О, блин, – проворчал он, но все же опустился на четвереньки, позволяя ребенку себя рассмотреть.

Глава 5

Алан терпимо относился к ползающим по нему малышам Плиганам, пока один из них не ткнул его прямо в глаз. Но это были еще цветочки. Больно стало, когда ребенок оттянул присоску на пальце. Алан подумал, что глаз вырывают с корнем. Ему и вправду показалось, что глазное яблоко выпадает из глазницы, пока ребенок, мать его, тянул глаз на себя.

Справляться с такими проблемами на тренировках астронавтов его не учили.

– Ааа! – заорал Алан в тот момент, как ребенок освободил присоску. Отпрыгнув, чтобы встать рядом со своим учителем, малыш только хмуро глазел на него, издавая печальные звуки.

Одному только Господу было известно, какие микробы попали в глаз Алана после этой маленькой стычки.

Он едва сдерживал рвущиеся наружу ругательства. Джейн не нравилось, когда он ругался перед инопланетянами. Она сказала, что такие слова с легкостью могут быть неверно истолкованы, даже если произносить их на английском. Он всегда старался не начинать межпланетный конфликт, но иногда это было чертовски сложно.

Аджайя мимоходом взглянула на его глаз и заявила, что все в порядке. Ему так не казалось. В глазу собралось столько слез, что хоть грядку поливай, и он не мог перестать моргать.

Он прислонился к ближайшей стене, как можно дальше от детей, и старался быть терпеливым. Он слишком устал от этого дерьма.

На Плиге ожидание, когда что-то наконец произойдет, отравляло его существование. Казалось, все просто праздно слоняются, делая, что захотят. Все чертовски беззаботны, особенно когда они были в курсе, что по галактике шастают жуки с гигантскими задницами и пожирают всех и вся на своем пути. Он знал, что Джейн постоянно настаивала на том, чтобы работа над кораблями продвигалась вперед, но это, похоже, ни на что не влияло. Алану не терпелось увидеть производственный сектор, чтобы понять, сколько осталось до того, как последние листы корпуса будут готовы к установке. Самый большой вопрос заключался не в том, как они делаются, а в том, как быстро их сделают и когда они будут работать. Но ему не суждено было это узнать. У Плиганов не было никакого понятия о времени.

В конце концов экипаж детишкам наскучил, и Кула с бандой двинулись дальше. И слава богу.

Гили наконец возобновил свою экскурсию. Они прошли мимо питомника новорожденных. Если первые дети, которых они увидели, выглядели микроскопическими, то эти малыши были наномасштабными – чуть больше человеческой ладони. В зданиях Плиганов двери встречались редко, но в этой комнате дверь была, и Алан понимал, для чего она. По всему помещению, врезаясь в стены, скакали малыши. Когда Алан и остальные подошли ближе, несколько младенцев запрыгнули на прозрачную перегородку, цепляясь за нее присосками пальцев рук и ног, чтобы посмотреть на проходящих мимо. Они были так похожи на лягушек, что он пережил весьма странное ощущение, увидев, как эти крошечные, умные глаза вглядываются в него. Вот тебе и когнитивный диссонанс.

Спустя некоторое время они вошли в производственный сектор, и вид деревьев резко изменился. Гили остановился в большой открытой комнате, где окруженные зданиями и растущие из самого дерева ветви оканчивались огромными резервуарами разных размеров и форм. По крайней мере, так это выглядело. Из ветвей непрерывно вытекали внешние стенки этих резервуаров, которые были покрыты такой же серой корой.

В ветвях между стволами и резервуарами разбухали огромные узлы. Приблизившись, Алан увидел, что с одной стороны эти узлы, по сути, были большими, аморфно сформированными панелями с очищенной корой и матовым полимерным покрытием, через которое он вроде бы мог разглядеть древесину. Его первой мыслью было, что это сенсорный экран, но подобное предположение казалось абсурдным. Разве могли Плиганы создать биологический интерфейс с Деревом?

В резервуарах плескались жидкие вещества с разными оттенками – от почти белого до серо-коричневого. Посмотрев через стены из оргстекла, Алан заметил, что эти комнаты продолжаются, насколько мог видеть глаз. Это было похоже на органическую фабрику.

Алан подошел к одному из резервуаров, чтобы изучить его более внимательно. Ему было интересно, позволит ли Гили взять несколько образцов.

– Здесь Существование создает полимеры, – сказал Гили, резко бросаясь в сторону Алана. – Осторожно! Мы их не трогаем – химические реакции иногда обжигают.

Алан крепко сжал зубы. Он и не собирался к ним прикасаться. Он просто смотрел. В голову сразу же пришло: «А что же никто так не беспокоился о моей безопасности, когда миниатюрный Плиган засунул мне в глаз присоску?»

Ничего не ответив, он отошел от Гили. В комнате было тепло, хотя воздух пах достаточно свежо. Алан не заметил признаков пара, поднимающегося над резервуарами с полимерами.

Гили указал на органическую панель, выходящую из ветки, к которой они стояли ближе всего. Под этой веткой находилась платформа, позволяющая Плиганам добраться до нее. Гили запрыгнул туда и сказал:

– Здесь мы даем генетические инструкции Существованию. Для поставки необходимых сырых ингредиентов с земли и правил их комбинирования.

Гили коснулся панели. Кончик его пальца погрузился в материал и поляризовался, давая понять, что это был экран, напоминающий электронные чернила в электронном считывающем устройстве. Поверхность была покрыта символами. К сожалению, Гили больше не прикасался к панели, и место, куда он нажал, тут же вернулось в прежнее плоское состояние.

Гили посмотрел на терминал как на нечто заурядное.

– Изменяется меристематическая ткань в сосудистом камбии.

– Ну что ж, они действительно используют технологии. Я могу ошибаться, но думаю, сейчас мы с вами видим рудиментарный биологический компьютер.

– Я впервые вижу такие панели. Интересно, почему их так далеко прячут. Они используются только для производства.

– Оптимальная жизнь. Использование технологий только при необходимости. Они для улучшения жизни, а не для управления ею.

– Какой интересный образ жизни, – сказала Аджайя.

– Мне он кажется немного отсталым. Технологии облегчают жизнь.

– Возможно, для некоторых, – задумчиво произнесла Аджайя. – Здесь, похоже, все по-другому.

– Да. Аджайя понимает. Нам мало что нужно. Оптимальное Существование мало требует.

Джаросс подошла к месту, где ветви образовывали узкую решетку, поддерживающую нечто сильно напоминающее листок, который чуть не раздавил Рона и Аджайю снаружи, только он был намного толще.

– Вероятно, это объясняет, почему они вызывают любопытство у ОРР и их не беспокоят, – сказала она.

– Да, но все же здесь вы подвержены риску нападения Роя. Разумные вас хоть как-то защищают? – спросил Рилик.

Гили поковылял к Джаросс. Все остальные, кроме Алана, последовали за ним. Алан не сводил с них глаз, но оставался рядом с панелью. Она уже изменила полярность и отключилась. Он оглянулся, чтобы проверить, не смотрит ли кто на него, и, убедившись, что все в порядке, положил палец на сенсорный экран – для пробы. Ничего не произошло. Он нажал чуть сильнее. Палец погрузился в полимер, и Алан нащупал внутри что-то твердое и вроде бы неровное. И опять на экране ничего не изменилось. Когда Алан вытащил палец, экран восстановил свою форму и выглядел нетронутым. Что же находится под панелью? Как сигналы попадают в Дерево? Как оно интерпретирует входные данные?

– Нет, никакого риска. Мы не нуждаемся в защите, – сказал Гили.

– Но как это возможно? – спросила Тинор. – Это, похоже, именно тот мир, который Рой захочет пожрать. На суше кипит жизнь. Океан полон морских существ. Они будут смотреть на этот мир, как на пищу, так же как и на любой другой мир ОРР, верно?

Алан внутренне содрогнулся. Его беспокоила мысль о том, что для Роя кто угодно всего лишь пища, хоть Плиганы и выглядят как лягушки. Он никогда не ел лягушку. А теперь и не подумает этого делать. От самой мысли его подташнивало.

Гили повернулся лицом к Тинор и растянул губы в причудливом подобии улыбки, которую до этого практиковал с Джейн.

– Они не могут вас увидеть? Почему? – спросила Джейн.

Гили повернулся к ближайшему стволу и широким жестом показал:

Алан даже не пытался скрыть на лице скептическое выражение. Этот народец, похоже, думал, что их чертовы деревья волшебные. Они, конечно, обладали парочкой поразительных функций, но всему есть предел. Не в силах сдержаться, он сказал:

– Звучит как принятие желаемого за действительное.

Гили проигнорировал Алана и, повернувшись, указал на огромный листок, рядом с которым стояла Джаросс.

– Вот что Существование делает для защиты вас и вашей «Спероанкоры». У него много возможностей, – сказал он и заковылял в сторону перехода. Он уже уходит? Они едва бросили взгляд на все это. Алан пока не был готов двигаться дальше.

Он приблизился, чтобы рассмотреть этот листок более тщательно. Вблизи он все еще очень напоминал лист дерева, но Алан видел законченный продукт, готовый для установки на внешнем корпусе. На этом этапе все части листа – жилки и покрытие, или как их там определяют ботаники, – были либо удалены, либо расплавлены, либо подвергнуты другому процессу. Он был гладким, как стекло. «Хм». Алан присел на корточки, чтобы осмотреть нижнюю сторону. Она еще больше напоминала лист, чем верхняя.

– Гили, пожалуйста, подожди, – воскликнула Джейн. – Не мог бы ты объяснить подробнее? Мы ведь увидели вашу планету, когда прилетели сюда. Почему ее не сможет увидеть Рой?

Гили вытянул голову вперед, веки были полуопущены. Алан вспомнил, что так же делала Кула перед детьми. Должно быть, это был покровительственный жест – взрослый объясняет что-то очевидное ребенку. Алан прищурился. Что здесь происходит?

– Мы не живем в Укрытии. Мы активируем Укрытие только тогда, когда приближается Рой. Кроме того, у нас есть Побег, если нужно, – сказал Гили и двинулся дальше, на это раз к переходу. Он просто уходил, как будто знал, что они последуют за ним, и вдруг бросил через плечо:

– Теперь я покажу вам Побег. В нем тоже есть Укрытие. Я покажу вам. Идете?

Не дожидаясь ответа, Гили заковылял вниз по коридору.

Алан как можно ниже наклонился над изготавливавшейся пластиной, не касаясь ее.

– Это просто потрясающий бред, мужик, – сказал он. – Какие еще козыри в рукавах этих парней? Как вы думаете, что он подразумевает под этим Укрытием и Побегом?

Шлеван присоединилась к нему, вглядываясь в листовидную структуру.

– Увлекательно, увлекательно, увлекательно, – бормотала она.

– Подожди-ка. Разве ты не попросишь его внятнее объяснить нам эту технологию или привести кого-то, кто мог бы предоставить нам больше технических подробностей?

– Да, я хотела бы лучше разобраться в том, как они управляют генами Дерева для создания этих структур, – сказала Аджайя.

– Он становится сонным, – вздохнула Джейн. – Вы знаете, какой он. Похоже, он хочет показать нам что-то значительное. Пойдем посмотрим, что это, прежде чем он снова впадет в долгую спячку. Мы можем попросить его вернуться сюда позже.

– К чему такая спешка? Мы сейчас здесь. Мы не знаем, как далеко отсюда эта вещь. Почему бы просто не остаться? Дадим ему подремать, а сами пока осмотримся?

– Знаю, знаю. В другой раз. Что-то мне подсказывает, что мы захотим это увидеть. Мы не должны упускать такую возможность.

– Но это тоже возможность… – недоверчиво сказал Алан.

Джейн снова обернулась к Гили, который продвинулся уже довольно далеко по проходу. Его сгорбленная фигура казалась меньше, как будто он готовился принять позу для сна. Она была права. Сон скоро одолеет его. Даже он сам это понимал.

– Просто сделайте мне одолжение, – сказала Джейн, разворачиваясь и переходя на трусцу, чтобы поспеть за Гили.

Догнав Гили, Джейн слегка коснулась его руки.

Он встрепенулся, как будто выпав из дремы, и почмокал губами.

– Побег. О да. Идем к повозкам, отправляемся на самый низкий уровень.

Как оказалось, повозки стояли на вершине не очень покатого подъема. Они еще не были в этой части города. Путь был длинным, и когда они добрались до повозок, Гили порядком ослабел.

Пункт их назначения, по правде говоря, чем-то походил на трамвайную остановку, однако Алан не увидел ни одного водителя. Кроме их группы, здесь не было ни души.

Войдя в пустую машину размером с вагон, Гили сразу же свернулся в удобную позу и заснул.

Глава 6

Дрожащей рукой Зара двигала оптической мышью. Сосредоточиться на экране было трудно. Он казался немного расплывчатым. За ее спиной, на кухне, как будто все было нормально, разговаривали родители.

Но все не было нормально. Она только что совершила преступление. За это ее могут отправить в тюрьму. Нет, не в тюрьму, а в колонию для несовершеннолетних. Родители будут очень разочарованы. Ее жизнь разрушится.

Она должна сломать флешку. Пойти в переулок, разбить ее молотком и выбросить кусочки в пять разных мусорных контейнеров. А что, если кто-нибудь проверял папин ноутбук каждый день? Что делать, если на нем удаленная защита от незаконного доступа? А вдруг он с минуты на минуту войдет и начнет на нее кричать?

Зара автоматически вошла в свою школьную электронную почту. А что ей еще оставалось делать? Она не может просто сидеть и смотреть на рабочий стол.

В почте было сообщение от учителя – напоминание о надвигающемся сроке сдачи группового проекта по социологии на тему «Различные политические системы мира». Она уже закончила свою часть. В еще одном сообщении речь шла о вечеринке после пятничного баскетбольного матча. Еще одно пришло от Бекки. Она рассеянно кликнула на него.

«Ты уже сделала это?» – писалось в сообщении.

«НЕТ!» – яростно напечатала Зара и нажала «Отправить».

Ее сводило с ума то, что все эти люди приставали к ней и давили, заставляя это сделать, и то, что она и в самом деле это сделала. То, что ты можешь что-то сделать, не значит, что ты должен. Зара не хотела, чтобы кто-нибудь попал в неприятности, и тем более она сама.

Ее волосы были мокрыми от пота. Она с тоской посмотрела на лестницу на второй этаж. Ей хотелось спрятаться в своей комнате и ждать неизбежного наказания. Но она должна вести себя так, будто все в порядке. По крайней мере, до того, как этот порядок рухнет.

Возможно, ей удастся выйти сухой из воды. Зара цеплялась за эту надежду, хотя внутри у нее все переворачивалось, словно от какой-то изнурительной болезни. Ей не просто было дурно. В руках и ногах тоже появились странные ощущения. Ее бросало то в жар, то в холод. Мышцы вздрагивали при малейшем звуке.

Зара не знала, что с собой поделать. Она не хотела играть, но от нее этого ожидали. Она выбрала что-то легкое, позволив себе хотя бы частично отвлечься от веселой 8-битной музыки и мигающих цветов. Она просто убивала время.

Даже не оборачиваясь, Зара ощутила, что мама расположилась на диване с книгой, а папа откинул спинку кресла и открыл свой ноутбук.

Никаких обвинений. Никаких признаков удивления. Она отделалась испугом. Пока.

Ужин бурлил в животе Зары, не желая перевариваться.

Она выключила компьютер и опустила голову с притворной усталостью, надеясь, что не переигрывает, потому что мама тотчас это увидит. Обычно она пыталась выпросить больше времени перед тем, как идти спать, но не сегодня. С нее хватит.

Она подошла к маме, опустив веки и стараясь выглядеть сонной.

– Пойду почищу зубы и надену пижаму. Может быть, немного почитаю перед сном.

– Просто устала. Спокойной ночи, мама. – Она наклонилась, чтобы слегка ее обнять и поцеловать в щеку.

Зара подошла к отцу и, повторив ритуал, медленно пошла по коридору. Остановившись в гостиной, она вытащила из-под дивана старый ноутбук и схватила рюкзак. Наверху прислонила ноутбук к спинке кровати и включила его, а затем быстро переоделась в пижаму. Медлить было нельзя. Мама слушает звуки зубной щетки. Зайдя в ванную, Зара почистила зубы, умылась и потерла пятно на подбородке, которое, скорее всего, превратится в прыщ. Обычно она мазала его кремом, но сейчас это казалось неважным. Затем она зашла к себе в комнату, закрыла дверь и, раскинув руки, плюхнулась на кровать и стала ждать.

Посмотрев в потолок несколько долгих минут, она свесилась с кровати, подобрала джинсы и, достав флешку, нерешительно посмотрела на нее.

Страх и отчаяние немного утихли. Пока все сходило ей с рук. Часть Зары еще хотела сломать флешку. Но другая часть ее хотела на нее посмотреть. Плохая часть, по правде говоря. Она положила флешку обратно в рюкзак, решив взять утром молоток и разбить ее вдребезги, прежде чем отправиться на автобусную остановку. Так она и сделает. Уничтожит доказательства. И будет надеяться, что ни у кого не возникнет неприятностей.

Зара попыталась отвлечься и открыла книгу, но она читала один и тот же абзац снова и снова, не понимая смысла прочитанного. Ее мысли скакали от содержимого флешки, которое, вероятно, было захватывающим, к неизбежному наказанию от родителей или даже от правительства. Во всяком случае, когда она об этом думала, ее охватывала волна беспокойства. Она слышала, как мама собирается на работу и выходит из дома.

Сходив в туалет, Зара спустилась вниз и увидела папу, храпящего в удобном кресле. Она выключила свет и, накрыв его одеялом, вернулась в постель. Она попыталась заснуть, но ничего не получалось, и она просто лежала, чувствуя, как неистово колотится сердце.

Красные цифры на прикроватных часах показали, что прошло уже два мучительно долгих часа. Сна не было ни в одном глазу. И в ближайшее время не предвиделось. Она свесилась с кровати и включила прикроватную лампу, сощурившись от яркого света.

Вред уже нанесен. Посмотрит она файлы или нет, преступление было совершено. Зара закусила губу. Она не может вернуть время назад, и, вероятно, стоит удовлетворить свое любопытство, особенно если ее в любом случае накажут.

Зара вытащила свои принадлежности. Все еще заряжающийся ноутбук. Флешку. Со вздохом открыла ноутбук и засунула флешку в USB-порт. Файлы загрузились мгновенно. Зара сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Она прокрутила список файлов, пристально вглядываясь в инопланетные символы. Поначалу она думала, что просто откроет файл в верхней части списка, но решила взглянуть на все инопланетные слова. Они были красивы и замысловаты и совсем не походили на английские или любые другие буквы, которые она когда-либо видела.

Из общего ряда выбивался один файл. Зара не знала, почему именно он… казалось, что сочетание форм его символов было особенно привлекательным. Она нажала на него.

Сразу же открылось новое окно во весь экран. Она ожидала увидеть символы, плавающие по всему дисплею, как на компьютере ее отца. Вместо этого черное пространство заполнил тусклый, серо-зеленый символ. Округлой формы, он был окружен изогнутыми линиями, разрезающими его на более мелкие сегменты разных размеров. Различные элементы символа ярко загорались, а затем гасли. Так повторялось снова и снова.

Казалось, символ говорит ей что-то важное, но Зара не могла понять, что именно. Она положила палец на сенсорную клавиатуру, и на экране появилась маленькая зеленая точка. Она перемещалась как курсор. Зара нажала на символ, запустив анимацию в тех же цветах: серо-зеленом и черном. Небольшое количество точек по всему экрану слилось в облако посередине, и она вдруг поняла, что это облако вращается. Оно взорвалось, и спустя несколько секунд в бурлящей массе можно было узнать Солнечную систему. Анимация замерла, центральный шар засветился ярче, чем остальные, а затем снова появился оригинальный символ.

Зара зачарованно смотрела на происходящее раз за разом действие. В голове вдруг что-то щелкнуло – этот символ обозначает солнце или звезду. Ее охватило чувство эйфории и радости от открытия. Она снова просмотрела анимацию и на этот раз заметила в правом верхнем углу экрана изогнутую линию рядом с открытым пространством. Линия то и дело ритмично изгибалась.

Стоп. Она что – обозначает звук? Зара все это время работала в беззвучном режиме, чтобы случайные писки и щелчки на ноутбуке не привлекли нежелательного внимания.

Наклонившись вбок, она выудила из рюкзака наушники, поспешно засунула их в уши и воткнула провод в гнездо, не отрывая глаз от экрана. В ушах раздался звук.

Чей-то голос произносил слово – сначала быстро, а затем медленно, повторяя: «Солистелла».

Оно звучало непривычно, как звучит иностранная речь, и ее сердце гулко забилось от волнения. Зара шепотом повторила его, не задумываясь, больше всего на свете желая услышать, как ее собственные губы произносят это слово. Пустое окно в углу вспыхнуло и сразу же наполнилось. На экране появился новый символ.

Она улыбнулась. Микрофон ноутбука записал ее голос и подтвердил, что она произнесла это слово вслух. Файл, который она выбрала, представлял собой программу изучения языка. Зара предположила, что она предназначена для обучения людей менсентенийскому – общему языку, описанному Джейн в ее сообщении. Она сказала, что он генетически заложен внутри каждого разумного вида древней инопланетной расой под названием Кунабула. Даже у людей есть эти гены, но они проявляются не так, как у других разумных видов Галактики. Инопланетяне изучали этот язык во время пубертатного периода, когда становились достаточно взрослыми, чтобы начать взаимодействовать со взрослыми из других миров.

Как же ей повезло, что первым попался именно этот файл.

Заре было интересно, знал ли папа этот язык. Перебросив было ноги через кровать, чтобы спуститься вниз, разбудить его и поговорить об этом, она вдруг осознала, что не отважится.

Но даже это не могло сдержать ее энтузиазм. Она нетерпеливо нажала на следующий символ.

Сначала программа учила ее существительным – таким словам, как «звезда/ солнце», «планета», «луна» и «астероид». Затем на экране появилась полноцветная анимация реальной планеты. Сектилия. А потом ее луна, Атиелла. Каждый раз, когда она понимала, что означает то или иное слово, она испытывала сильное волнующее чувство.

Затем последовали слова «человек», «мужчина», «женщина», «взрослый нейтрального пола», «ребенок (тоже нейтрального пола)». После пошли существительные для повседневных предметов, некоторые из которых Зара не узнавала, но все равно учила. Она понимала, что, если просто повторит слово, не до конца понимая его значения, то не получит этой захватывающей вспышки волнения. Понимание было каким-то образом стимулировано. Внутренне. В ее голове.

Пришла очередь местоимений. Затем глаголов. После начались дескриптивные слова вроде прилагательных и наречий. Программа начала демонстрировать последовательности символов, сочетая слова, которые Зара уже знала, с новыми. С помощью такого метода значения новых слов было легко понять.

Зара была в полном восторге. Время проходило незаметно. Она совсем не чувствовала усталости. Не в силах остановиться, она один за другим открывала самоучители.

Звук на первом этаже вывел ее из транса. Свет в комнате изменился. Наступило утро. Зара изучала менсентенийский всю ночь. Действительно изучала. Она уже могла думать несколькими короткими фразами, как маленький ребенок. Это было потрясающе.

И, по правде говоря, Зара не хотела останавливаться.

Она ускорилась, пытаясь запомнить столько слов, сколько сможет. Нужно успеть до того, как папа придет и постучит в дверь, чтобы разбудить ее.

Когда он постучал, Зара уже давно забыла о нем и резко подскочила, чуть не перевернув ноутбук. Взяв себя в руки, она через секунду-две крикнула сонным, приглушенным голосом, что встает. Нехотя спрятав ноутбук, она быстро приняла душ, удивляясь, что совсем не ощущает усталости. Может, ей не стоит тратить столько времени на сон, если она чувствует себя так хорошо после бессонной ночи?

Одевшись, Зара с тоской посмотрела на место, где был спрятан ноутбук. Поддавшись внезапному порыву, она вытащила его из тайника и сунула в рюкзак между тетрадей, смотав и положив кабель для зарядки в передний карман. Рюкзак с ноутбуком стал значительно тяжелее, но он уже и так был забит учебниками, поэтому разницы никто не заметит.

В школе времени включать его не будет, и даже если бы она это сделала, то кто-нибудь мог бы увидеть, так что это плохая идея. Ее ближайшие друзья с первого взгляда поймут, что она сделала, и захотят, чтобы она с ними поделилась. Это наверняка усугубит неприятности, в которые она уже влипла. Помедлив, Зара застегнула рюкзак.

Теперь она была преступницей, но обнаружила, что это не очень сильно ее беспокоит. Уже нет. Оно того стоило.

Зара спустилась вниз и, доверху наполнив миску хлопьями, залила их молоком. Она умирала с голоду. Папа уже сидел за своим столом, с головой погрузившись в работу. Через несколько минут домой вернулась мама. Выглядела она еще более уставшей, чем вчера. Она механически поджарила себе яйцо и два тоста и положила пару витаминов в виде зверей рядом с тарелкой Зары. Сохраняя отсутствующий взгляд, мама позавтракала, махнула рукой и поднялась наверх. Там она примет душ, немного расслабится и ляжет спать.

По дороге на автобусную остановку Зара наблюдала за тем, как другие люди отправляются по своим делам: на работу, в школу или в другие места. Одни двигались в спешке, другие выглядели измотанными или грустными. Они не обращали на нее внимания. Для них это был просто еще один день.

Но для нее он был особенным. Вероятно, в этот самый момент во всем мире десятки взрослых ученых изучали этот язык вместе с ней. Она попала в очень маленький список счастливчиков.

Одними губами произнеся несколько выученных менсентенийских слов, Зара для эксперимента связала их в предложения и прошептала себе под нос. Она понимала, что говорит очень просто и только в настоящем времени, и надеялась, что скоро выучит другие времена и множество новых слов. Важных слов. На другом языке с другой стороны галактики. Сейчас ей хотелось этого больше всего на свете. Это казалось ей очень важным.

Теперь Зара чувствовала еще более глубокую связь с Джейн Холлоуэй. Казалось невероятным, что у них есть что-то общее: у нее, школьницы, и лингвиста-космонавта.

Джейн рискнула. Она сделала все необходимое, чтобы это произошло. Джейн сказала своим друзьям и родственникам, что отправляется в путешествие в Тибет, но на самом деле находилась в космическом пространстве и пробиралась к инопланетному космическому кораблю. На это еще нужно было решиться. И затем, обнаружив, что корабельный навигатор был брошен на произвол судьбы и жил в одиночестве на протяжении десятилетий, она помогла ему вернуться домой. Это был благородный поступок. Сейчас Джейн находилась в космосе, смело перемещаясь между звездами с этим инопланетным навигатором, и разговаривала с ним по-менсентенийски. Зара хотела быть такой же, как Джейн, – смелой, умной и благородной.

Дойдя до конца квартала, Зара увидела, что за углом, где она обычно садилась в автобус, уже собралась толпа толкающихся, смеющихся и оживленно разговаривающих детей.

Она вспомнила о том моменте объявления Джейн, где лингвист рассказывала, как важно для землян изучение менсентенийского. Джейн сказала, что, наверное, ей было легче всех, потому что она изучает языки всю свою жизнь. Ее языковой центр все еще открыт, как у ребенка, в то время как другим взрослым членам экипажа учиться было труднее. Она считала, что, по всей видимости, подросткам учить этот язык будет проще всего. Она рассказывала о своих ощущениях при изучении, говорила, что каждое новое слово было для нее открытием. Упоминала о спешке и том, что она, как ей казалось, обретает нечто важное. Зара испытывала те же ощущения.

Девочка улыбнулась. Ее возраст как раз подходил для изучения языка. Джейн бы ею гордилась. Она делала то, чего хотела Джейн, и за это стоило рискнуть. Несправедливо, что правительство хранит все в тайне. Совсем не это они должны делать!

Зара застыла на несколько секунд, наблюдая за сверстниками, толкавшими друг друга, и ей вдруг захотелось порвать со всем, взбунтоваться: в следующий миг она, повернувшись направо, пошла прочь, бормоча что-то по-менсентенийски. Нет, она не сядет в автобус. Девочка шла, не останавливаясь, пока не обнаружила, что стоит возле кафе, в нескольких кварталах от остановки. По спине пробежала дрожь, в животе затрепетало, но решимость не угасла.

Сегодня она не пойдет в школу. У нее будет полный учебный день, но не в земной школе.

Войдя в кафе, Зара подошла к стойке и в ожидании своей очереди рылась в рюкзаке в поисках кредитной карты. Каждую неделю родители перечисляли на нее определенную сумму денег. Обычно она их не тратила, поэтому ей с головой хватит на чашку мокко и маффин. Зара была немного обеспокоена тем, что кассир может спросить, почему она не в школе, но, увидев в очереди еще одного подростка, перестала волноваться. Если кто-нибудь что-то спросит, она скажет, что обучается на дому и ушла, пока мама была в ванной. Получив свой заказ, она обнаружила, что есть одно незанятое кресло в углу. Никто не увидит экран ее ноутбука – и, дай боже, не заметит ее саму.

На кофейном столике перед Зарой лежала газета. Она подняла ее, чтобы убрать в сторону, но в глаза вдруг бросился ярко-оранжевый цвет на фотографии из передовицы. Какой-то человек в скафандре космонавта. Она просмотрела заголовок. Только что были получены новые спорные кадры. По данным правительства, предположительно две из первоначально отправившихся капсул, «Провиденс 6» и «Провиденс 5», вернулись на Землю в день глобального объявления Джейн. Кто-то отправил кучу беспилотников с камерами к правительственному объекту, где приземлился небольшой космический корабль, и кадры облетели весь Интернет. Приводилась только одна фотография из той съемки, и в заголовке стоял вопрос, настоящая она или поддельная.

Зара сразу же подключилась к Wi-Fi кафе, чтобы самой увидеть отснятый материал. Найти его оказалось нетрудно. Кадры как будто были вырезаны из научно-фантастического телевизионного шоу. Экран показывал скопление летящих беспилотников, которых сбивали мужчины в военной форме. Камера то увеличивала, то уменьшала изображение, пока беспилотник уворачивался от ударов и пытался заснять какой-то предмет, заходящий на посадку. Разглядеть что-то было трудно, но несколько моментов различались отчетливо. Предмет не был похож на вертолет или самолет. Он действительно выглядел как космический корабль.

Она наклонилась вперед, пытаясь понять, на что она смотрит.

Беспилотник продолжал уворачиваться, а группа мужчин в синих защитных костюмах бросилась к открывшемуся транспортному средству. К тому времени осталось всего несколько беспорядочно болтающихся из стороны в сторону беспилотников. Люди в ярко-синих костюмах окружили двух мужчин в похожих оранжевых скафандрах с большими прозрачными гермошлемами.

Последнему функционирующему беспилотнику удалось на несколько секунд задержать камеру на двух мужчинах в оранжевом, прежде чем они бросились в соседнее здание. Зара искала ссылки по теме. Сегодня утром фотографии из этой съемки можно было найти во всем Интернете. Одним из мужчин оказался командир «Провиденс» Марк Уолш, вторым – его пилот Томас Комптон. Эти снимки были опубликованы рядом с официальными фотографиями, сделанными как раз перед предполагаемой отправкой на Марс.

Это было поразительно. Они выглядели намного моложе.

Зара уставилась на фотографии. Насчет отправки шестидесятичетырехлетнего Комптона в 2016 году велись споры, несмотря на то что Джон Гленн завершил свою миссию в возрасте семидесяти семи лет. Раньше самым пожилым, постоянно работающим астронавтом была пятидесятисемилетняя женщина. В НАСА заявили, что такого хорошо физически подготовленного шестидесятичетырехлетнего мужчины, как Комптон, они еще не видели и что форма его даже лучше, чем у многих сорокапятилетних. В агентстве сказали, что за счет его опыта и профессиональных навыков экипаж только выиграет. Из-за жестких требований и ограничений, накладываемых на будущих астронавтов, редко кто из них был моложе 35 лет. Это означало, что их карьера и не могла быть долгой. Крепкое здоровье и занятия фитнесом дали Комптону преимущество, которым мало кто обладал в его возрасте.

Зара подумала, что Комптон и для своего возраста во время запуска чуть более года назад казался молодым, но теперь все говорили, что так мог бы выглядеть его сын, и Интернет просто наводнило теориями о том, как такое возможно.

Она нахмурилась. В своем объявлении Джейн объяснила, что с ним случилось, поэтому Зара не понимала, с чего они все навели такой кипиш. Всех астронавтов поместили в какое-то медицинское устройство на «Спероанкоре», чтобы спасти их от чумы на корабле. В этом устройстве для лечения больных людей использовались крошечные роботы. Разве это не было доказательством того, насколько повезло человеческой расе, что «Спероанкорa» прибыла в их систему? Разве Джейн не сказала, что все эти технические материалы изложены в файлах загрузки? Они помогут многим больным людям здесь, на Земле. И нужно сосредоточиться на этом.

Возможно, они смогут это сделать, если будут изучать язык, как она.

Внезапно Зара задумалась об анонимной загрузке языкового программного обеспечения на популярный сайт, который использовали все ее друзья. Его посещали много детей. Размышляя, она сжала нижнюю губу большим и указательным пальцами. Ей нужно тщательно все продумать, чтобы убедиться, что ее не отследят. Она пока не понимала, как это сделать. Ей нужно провести что-то вроде исследования.

Зара сделала глоток мокко и поморщилась. Он был очень горячим: обжег горло, потом резью отозвался в желудке.

У нее может не хватить времени, чтобы подумать об этом или что-либо спланировать. Возможно, прямо сейчас кто-то проверяет компьютер ее отца. Вероятно, у нее уже возникли проблемы. К концу дня программу могут отобрать. Возможно, в школу уже пришли федеральные агенты, ожидающие появления ее автобуса.

На глаза навернулись слезы. Зара не хотела, чтобы программу отнимали.

Она шмыгнула носом, вытерла повлажневшие глаза и окинула взглядом кафе. Никто не обращал на нее никакого внимания. Пока. Но она находилась очень близко к дому, и ее могут легко найти, если обыщут район.

Нужно быть умнее, если она хочет изменить ситуацию. Если хочет стать такой, как Джейн.

Зара запихивала вещи обратно в рюкзак, просчитывая варианты. С помощью ученического билета она может доехать на городском автобусе в любую точку города. Эту поездку можно отследить? Она вспомнила о временах, когда использовала билет с родителями в центре города. Они ходили по музеям, возле которых парковочных мест раз-два и обчелся, да и стоят они дорого. В автобусе билет проверяют. С его помощью Зару, вполне вероятно, можно найти, если сильно постараться. А что, если она купит однодневный проездной? Вероятно, его тоже отследят, но число звеньев в цепочке увеличится, и это будет сложнее сделать. У нее появится больше времени.

Ей было страшно от своих мыслей: она принимает решения, которые затронут множество других людей. Ей никогда не приходилось делать что-либо подобное раньше.

Глава 7

Брай спускался к континентальному шельфу рядом с Пио, оба пребывали в задумчивости. С каждым отталкиванием через его сифон проходила холодная вода. Здесь было очень темно, но шельф под ними выглядел еще темнее. Его глаза инстинктивно подстроились.

«Ты больше не думал о моей просьбе?» – спросила Пио. Ее мысленный голос был почти обыденным, что контрастировало с серьезностью ее вопроса. До этого она задавала его всего один раз, и все же он сразу понял, что ей нужно.

«Пио», – тон его был укоризненным. Он уже отказал ей однажды.

«Всего один пакет. Я смогу его контролировать. Я могу запрограммировать своих сквиллов, чтобы сохранить сперматозоиды на неопределенное время. Выпустить одно яйцо за раз. Всего одно».

«Я не могу причинить тебе такую боль. Это грубо». Он не поддерживал ее идею. По правде говоря, он сомневался, что сможет контролировать себя и даст ей только один пакет. Скорее, он совершит нечто ужасное, он даже был уверен в этом. Вряд ли его кастрировали, когда вживляли кибернетические устройства в тело, хотя вероятность этого оставалась.

Брай боялся, что какая-то неизвестная, дикая часть его существа может проявиться во время попытки. Вероятно, она сыграла свою роль в появлении таких особей, как Кай’Мемна. Он не желал знать такого себя.

«Не причинишь, если это мой выбор. Ты говоришь о свободе. Истинная свобода контролирует мою природу».

«Половое созревание у самки Кубодера может означать преждевременную смерть после оплодотворения. То же самое для самца. Мы не знаем».

«Нам сказали, что это держит нас в узде. Нас заставили поверить, что мы очень полезные животные».

«Он был прав насчет некоторых вещей, – холодно сказала она. – Его тактика построена на зле, но гнев его справедлив».

«Я не это хотел сказать. Я пытаюсь сформулировать, что мы не будем одни. Будут и другие. И люди. И Сектилии. Возможно, даже Плиганы».

«Ты этого не знаешь. Ты не знаешь, что ждет нас в будущем».

«Это уважительная причина, чтобы рисковать? Смерть, Пио, представляет собой значительный риск».

«У диких Кубодера нет кибернетических имплантатов. Или сквиллов. Или практических знаний медицины и своей собственной природы. Я могу контролировать все ее аспекты. Уверяю тебя, я не заинтересована в том, чтобы позволить размножению убить меня. Я этого не допущу. Буду внимательно следить за каждым процессом. Сквиллы не позволят убить меня».

«Наши аквариумы не предназначены для поддержки более чем одной особи».

«Не смеши меня. Ты знаешь, что это можно легко изменить. Плиганы…»

«Я не могу совершить подобное», – резко сказал Брай. Он хотел покончить с этим. Ему был неприятен такой разговор.

«Истинная свобода контролирует мою природу», – парировал он, используя ее слова.

Мантия Пио затрепетала, и она бессвязно вспыхнула своими хроматофорами. Участки кожи потемнели в причудливой очередности. Ее эмоции поглотили весь спектр, и им обоим было очень неловко. Ни один из них не имел никакой практики контроля такого рода чувств.

Брай понимал, что его отказ причиняет ей боль, но этого было недостаточно, чтобы изменить решение. И не могло быть. Ему приходилось думать обо всех последствиях. Даже если бы он смог поддержать эту идею из эгоистичных соображений, то переживал бы из-за того, что их легко способны разделить обстоятельства. Жизнь непредсказуема. Что, если он согласится, а потом никогда не увидится со своими детьми?

«Наше потомство может родиться свободным, – умоляла Пио. – А вдруг нам больше не выпадет такого случая? Мы должны им воспользоваться».

Он мог бы согласиться на этот эксперимент, если бы только был уверен, что у них еще будет много подобных возможностей. Неужели она не понимает?

Они спустились к континентальному шельфу. Его поддерживал рифовый биом, заселенный разнообразными живыми организмами. Маленькие рыбки метались между веретенообразными образованиями, вероятно, растениями или другими видами животных. Крошечные рогатые существа зарывались в песок, и наружу торчали только их глаза. Длинные, прогонистые рыбы забивались в трещины и щели, вылетая из укрытия при виде проплывающей мимо вкусной добычи. В последний раз, когда Брай был здесь с Пио, он набил ими полный живот. Теперь мысль об убийстве невинного животного казалась омерзительной. Он разглядывал обитателей океана, отслеживая их движение и машинально подсчитывая количество особей, и в то же время пытался подобрать для Пио какие-нибудь успокаивающие слова.

Она была разочарована. Они оба нервничали, их волновали предстоящие изменения и полет на Терак, но они не хотели отказываться от своего рая. Их общение стало более непосредственным. Ее желание было естественным, хоть дикие Кубодера и не воспитывали своих детей, как люди, или Сектилии, или даже Плиганы. Мать Брая просто присутствовала при скоротечной процедуре его освобождения из яйцевой камеры, а затем так же просто исчезла. Но разве производство потомства не является одной из самых сильных движущих сил всей жизни?

Он повернулся, надеясь, что вид Пио вдохновит его на несколько слов, которые помогут решить возникшую между ними напряженность. Возможно, есть компромисс, который удовлетворит их обоих. А если ему с кем-то посоветоваться… Нет, не со Шлеван. Но Аджайя… Вероятно, существует более надежный способ. Что-то вроде экстракции. Процедура, которая не приведет к варварскому введению извивающегося инородного предмета в деликатные места Пио, подобно взбесившемуся животному.

Брай увидел резкое движение раньше, чем она.

Бледная фигура, выделявшаяся на фоне черноты. Она была огромной.

И, быстро перемещаясь, поднималась до уровня поверхности шельфа.

Брай сразу понял, что это не тот неуклюжий, питающийся планктоном монстр, которого они видели раньше. Фигура не была круглой или медлительной.

Глава 8

Спустя примерно двадцать минут Джейн и остальные сели в повозку, чтобы отдохнуть. Вдоль стен тянулись низкие бортики, изготовленные из эластичного материала, они служили сиденьями для Плиганов. Именно там дремал Гили. До этого Джейн видела такую мебель внутри структур Дерева, на ней часто спали Плиганы. Для них она была чем-то вроде камуфляжа.

Шлеван предложила всем по пищевому кубику, которые захватила с собой. Обрадовавшись, что та предугадала долгую экскурсию, Джейн взяла немного еды из зеленого пластикового контейнера.

Алан испытывал беспокойство. Он тщательно изучил каждую деталь повозки, хотя смотреть там было особо не на что. Самый интересный аспект – это биопанель, которую он не смог активировать. Остальная часть повозки была изготовлена из того же полупрозрачного материала, что и все остальные строения. Посмотрев вверх, они увидели, что она крепится к кабелю, спускавшемуся в шахту с пологими стенками.

– Думаю, здесь может действовать сила тяжести, – сказал Алан. – Может, нам нужно подождать, пока в машине не будет достаточно веса, а потом она двинется вниз?

– А может, после пересменки? У них есть пересменки? – осведомился Рон.

Плиганы действительно начали прибывать. Они с любопытством смотрели на людей и Сектилиев, но затем отходили ко сну, как и Гили.

В конце концов, Сектилии, чтобы скоротать время, впали в состояние оцепенения. Аджайя задремала в объятиях Рона.

Алан присел напротив Джейн с таким видом, как будто собирался что-то сказать, но затем передумал, отвернулся и просто сел рядом с ней. Его руки сжимались и разжимались.

– Мне бы очень хотелось посмотреть на этот материал подольше, Джейн, – тихо сказал он. – И нет причин, по которым мы не могли этого сделать. Вероятно, за столько времени сюда приходил кто-нибудь, кто мог бы нам все объяснить. Насчет технологий, насчет материалов, которые они там используют… Интересно, они хотя бы понимают, насколько это уникально?

– Не знаю. Я не могу сказать. Я ведь не думала, что он проспит так долго. Обычно, когда он спит, я брожу поблизости и нахожу другого собеседника.

– Тут без шансов, – сказал он, разводя руками, чтобы показать на других спящих Плиганов.

– Я понимаю твое разочарование, но они не отмечают время так, как мы. Они никуда не спешат. У них нет крайнего срока. Похоже, они рады ждать чего-нибудь столько, сколько нужно.

Разумеется, он это знал, и знал прекрасно. Он просто выражал общее недовольство.

Он неодобрительно посмотрел на нее искоса и отвел взгляд.

– Эх, если бы я мог исследовать это место, не опасаясь, что в следующую секунду трамвай просто взлетит и я окажусь в шести футах отсюда…

Вероятно, Алан считал это рискованным, потому что мог зайти так далеко, что не успел бы вернуться вовремя, но Джейн подумала, что риск в том, что он может заблудиться в плиганском лабиринте структур Дерева. И хотя они с Браем добились значительных успехов, Алан все так же неохотно использовал анипраксию, не считая случаев крайней необходимости. Теплое чувство к нему захлестнуло ее, и, поддавшись порыву, она взяла его за голову и мазнула губами по щеке.

От неожиданности он взмахнул руками и вздрогнул, но затем повернулся к ней, широко улыбаясь:

– О, так вот как мы скоротаем время? Целованием?

– Вероятно, я должен говорить отглагольными существительными, чтобы привлечь твое внимание.

Она ухмыльнулась, а он вдруг наклонился и впился в ее губы, застигнув врасплох, но тут же осознал, что на самом деле целует ее в зубы. Это было совершенно бестактно, совершенно неуместно и вполне по-алановски. И, конечно, он держал ее в постоянном напряжении.

Джейн отстранилась и взволнованно огляделась по сторонам. Не то чтобы ей не нравились публичные проявления любви. На самом деле нравились. Но не в данных обстоятельствах. Она пыталась вести себя профессионально, чтобы не причинять никому неудобств. Алан это знал, но не всегда содействовал. Джейн списывала эти проявления на спонтанность и, поскольку они случалось нечасто, не придавала им особого значения.

Поцелуй, казалось, его успокоил и позволил немного расслабиться. Алан вытянул ноги и откинулся назад. Возможно, он тоже заснет. В последнее время он очень уставал из-за непредсказуемых графиков работы с корпусом. Джейн положила голову ему на плечо и посмотрела на темное нагромождение черных листьев вверху. Они мешали солнечным лучам проникать внутрь, но прозрачные стены восполняли это, пропуская достаточное количество света, что создавало подобие густой тени в лиственном лесу в ясный летний день. Ветви над ними, казалось, просто раскачивались на легком ветру, хотя Джейн знала, что это далеко не так. Она спрашивала себя, чем эти деревья отличаются от деревьев на Земле в структурном плане. Они должны быть очень мощными и упругими, чтобы противиться нескончаемому штормовому ветру и не ломаться.

Датчики корабля показали, что деревья обычно имеют от трехсот пятидесяти до четырехсот футов в высоту, но бо́льшая часть архитектурных сооружений Плиганов размещалась в диапазоне от ста до двухсот футов, значительно ниже линии листьев. Ветви, которые поддерживали и укрепляли среду обитания Плиганов, все еще были живы, но обычно не имели листьев. Вместе с тем они использовались для выполнения той работы, которую они видели сегодня.

Пока Джейн разглядывала деревья, клочок неба, проглядывающий через листву, из бледно-серого – того оттенка, что встречается зимой на Среднем Западе, – стал свинцовым. На наружные стены брызнуло несколько больших капель дождя, и сразу же ветер сдул их прочь.

Погода здесь была неспокойной, потому что они находились в зоне планеты, называемой терминатором[7] – единственной части Плиги, на которой можно поддерживать наземную жизнь. Это была обитаемая зона на кольце, окружавшем освещенную сторону планеты, на границе между темной и светлой частями, – промежуточная зона между постоянными, прямыми лучами солнца и бесконечной ночью.

В терминаторе холодный воздух из ледяной ночной стороны и горячий воздух, поднимающийся с перегретой поверхности океана, смешивались, что и было причиной штормов. Из-за этого постоянно дул сильный ветер и часто шел дождь, но создавалась и неизменно комфортная температура, пригодная для жизни. Центральная часть светлой стороны была слишком горячей: на нескольких маленьких островках земли располагались лишь голые скалы. Мало кто жил вблизи поверхности, если не считать теплолюбивых микробов, но на глубине было темно и прохладно, и там обитали разнообразные живые организмы.

Бо́льшая часть суши Плиги находилась на темной стороне и была покрыта ледниковым льдом, но некоторые участки попадали в зону терминатора. Плиганы и их деревья занимали все доступное культивируемое пространство. Это была интересная конфигурация, и Плиганы, казалось, максимально использовали бо́льшую часть того, что предлагала планета. Очевидно, Гили не мог представить себе лучшую жизнь. Он часто упоминал, что Плиганы живут оптимальной жизнью. Они слились в симбиоз со своим священным Деревом. И, похоже, в большем не нуждались.

Джейн услышала стрекотание и отвела взгляд от неба. В двери трамвая стоял Плиган. Алан дернулся и сел.

Горло Плигана задрожало, и снова раздался низкий стрекот, хотя рот ее был лишь чуть приоткрыт.

– Гили спит? – спросила она, немного наклонив голову. – Значения это для нас не имеет. К Побегу мы отправимся. – Она повернулась и нажала на панель. Та поляризовалась от ее прикосновения, и Джейн только и смогла различить, что на ней появились неменсентенийские символы. Машина начала плавный спуск.

– Наконец-то, – простонал Алан и повернулся к Джейн. Его глаза загорелись озорством. – А? А? Она разговаривает точь-в-точь как Йода, разве нет?

Джейн крепко сжала губы, потому что хотела улыбнуться и боялась, что это затронет его чувства.

– Я пока не уверена. Мне нужно больше данных.

Глава 9

Алан откинулся назад и посмотрел в окно. По нему барабанил дождь. Он начал продумывать диалоги, в которых смог бы доказать Джейн свою точку зрения на то, как разговаривает Бигу.

Как только трамвай тронулся, спуск был плавным и, конечно, медленным, а каким же еще он должен был быть? Машина несколько раз останавливалась, и движения или его отсутствия, похоже, хватало, чтобы разбудить Плиганов, которые входили и выходили по несколько.

Алану стало интересно, сколько на самом деле Гили лет. Если говорить об инопланетянах, то определить их возраст довольно трудно, потому что у каждой планеты свой орбитальный период. Но здесь словно и не было самой идеи времени. Алан пока не мог придумать способ общения с Плиганами, который не затрагивал бы временную шкалу. Но они, похоже, просто не осознавали это понятие.

Когда трамвай добрался до последней остановки, в нем не осталось никого, кроме экипажа «Спероанкоры», Бигу и Гили. Бигу встряхнула Гили и что-то застрекотала. Он проснулся мгновенно и без единого слова выскользнул наружу.

Гили привел их к еще одному переходу, который спускался с постепенным уклоном. Здесь, на нижних уровнях комплекса, было немного темнее: над головой, закрывая свет, высилось множество построек, да и шторм бушевал, что только прибавляло проблем.

Алан шел вместе со всеми, просто глядя по сторонам. Внимание его привлекло что-то светоотражающее, находившееся внизу и слева от него. Он перевел взгляд в одну сторону, затем в другую. Опять. Он вгляделся пристальней, остановился и опустил голову. Под ними на земле что-то было. Что-то большое.

– Что это за хрень? – спросил он, показывая пальцем.

Подошедшая Джейн встала рядом с ним и, посмотрев вниз, обратила взгляд на Гили и Бигу и перевела то, что он сказал, разумеется, без ругательств.

– Это космический корабль, да? – воскликнула она.

Он был темного цвета, точно такого же, как пластины, которые Плиганы устанавливали на «Спероанкору». Наверное, из того же материала. На нем и вокруг него была куча мусора, нанесенного туда ветрами и бурями, но благодаря дождю Алан заметил какой-то проблеск.

– Здоровяк знал, что у них это есть? – спросил Алан у Джейн.

Она покачала головой, все еще глядя на корабль.

– Этот космический корабль называется «Побег»? – спросила она.

Бигу медленно моргнула своими огромными глазами.

– Побег, многие корабли, все корабли – называем мы их так. Друг друга мы понимаем теперь.

– Значит, если бы появился Рой, вы бы использовали эти корабли, чтобы сбежать? Там всем хватит места?

– Да, но здесь Рой уже появлялся. Нам Побег не нужен.

– Из-за Укрытия? – спросила она. – Что такое Укрытие?

Шея Гили вздрогнула так сильно, что затрепетало все тело. Он указал им за спины:

Они все развернули головы и, раскрыв рты, уставились на корабль.

– Охренеть, – выдохнул Алан. Он так тесно прижался лицом к стеклу, что оно запотело. Он вытер его рукой и снова посмотрел.

– Он исчез, исчез, исчез, – пробормотала Шлеван.

Джаросс подняла глаза и встретилась взглядом с Аланом.

– Такой эффект Существование создает, – прокаркала Бигу. – Кажется мне, вам эффект этот нравится очень.

Лицо Гили скривилось в еще одной попытке маниакальной улыбки.

Алану хотелось пробежать оставшуюся часть пути. Казалось, что Плиганы тащатся к люку на этом корабле целую вечность, однако Бигу и Гили казались такими же возбужденными, как и все остальные. Алан старался идти в ногу с Бигу, которая, похоже, была кем-то вроде инженера.

– Кристаллическую структуру корпуса с помощью экспрессии генов Существования контролируем мы.

– Внешний корпус соединен с Деревом? – осведомился Алан, прищурившись.

– Существование и все, что мы делаем, работает вместе.

– Многого вокруг излучение электромагнитное перенаправляется. Кроме того, изображения специальные на метаматериалы накладываем мы для обмана.

Возможно, поэтому Брай-Ктулху его не увидел. Если они все время активировали это Укрытие, корабль мог быть невидимым для датчиков «Спероанкоры».

– Ты сказал, что Рой уже прилетал сюда, и тогда у вас не было надобности в кораблях. Почему?

Гили застрекотал, его шея вздрогнула. Алан начал подозревать, что так он выражает восторг.

– Существование способно производить как кристаллические метаматериалы, так и очень мелкую пыль, которой мы можем наполнять верхний слой атмосферы. Когда Существование экспрессирует ген, Плига исчезает. Мы войдем на «Побег» для безопасности, но, скорее всего, этого не понадобится.

Боже правый. Эти сумасшедшие болтливые лягушкоподобные ребята – гении. Они обязаны овладеть этой технологией. На Земле она была нужна позарез.

– Бигу, я бы очень хотел взять несколько образцов и посмотреть, что мы сможем из них извлечь. Ты не против?

– Многие люди узнать это пытались. Не удалось никому, насколько нам известно.

Алан нахмурился. Они смогут изготовить эти частицы или перенести гены в деревья Земли или что-то в этом роде?

– Спустимся, чтобы увидеть «Побег»? – спросил Гили.

– Да, нам будет приятно увидеть то, что вы хотите показать нам, – сказала Джейн с улыбкой.

Когда они спустились, Алан пристально посмотрел на то место, где находился корабль. Он так и не появился. Алан остановился рядом с Джейн, которая жестом пригласила Шлеван и Аджайю подойти ближе.

– Вы двое знаете о ДНК больше, чем мы, – сказала Джейн. – Что вы об этом думаете?

Прежде чем заговорить, Аджайя посмотрела на выглядевшую погруженной в свои мысли Шлеван.

– Командор, по сравнению с этим человеческое понимание генетики даже не в зачаточном состоянии. Мы даже не зародыш. Мы даже не сперма или яйцеклетка. Мы… свободно плавающие в космосе атомы, которые в один прекрасный день могут стать частью спермы или яйцеклетки. – Она покачала головой, как бы в недоумении.

– Да ладно, это всего четыре нуклеиновых кислоты, верно? Какие тут могут быть сложности? Мы уже секвенируем материал на Земле. Сможем научиться и этому.

– О нет. Нет, нет, нет. Все не так просто. Возможно, вы не знаете, доктор Берген, но недавно я сообщила Ква’Дукс Джейн Холлоуэй о том, что Плиганы либо разработали несколько дополнительных нуклеиновых кислот искусственным путем, либо нашли их в природе и включили в свою систему. Она невероятно сложная. Когда я попыталась воспроизвести их ДНК в лаборатории «Спероанкоры», мои эксперименты ни к чему не привели, даже после предоставления всех необходимых материалов. Они используют специальные субстраты или процессы, о которых мы ничего не знаем.

– Да, – кивнула Аджайя, – вчера я просмотрела работу Шлеван. Это уму непостижимо. Я понятия не имею, что они делают. Нам до них еще ой как далеко.

– Как и сектилианской науке, – согласилась Шлеван.

– Гили рассказывал мне, – заговорила Джейн, – что многие приходят сюда учиться, улетают с образцами и всем остальным, но им не удается вырастить экземпляр Существования на своих родных планетах. Насколько я поняла, он сказал, что Дерево просто не будет делать все это без Плиганов, которые работают над фактическими экспериментами. Они, похоже, являются частью уравнения.

– Вы думаете, это больше, чем просто чистая наука? Что они в физическом плане единственные, кто умеет это делать? Это кажется… абсурдным… – сказал Алан, запнувшись в конце заявления. Даже произнося это, он уже начал сомневаться.

– Я бы и сама так сказала, да и доказательства, похоже, указывают на то, что это так. Нам нужно собирать данные.

– Возможно, они настоящие симбионты. Может, они делают что-то, что требуется Дереву для выживания. Если это вещество или вещества могут быть синтезированы… – размышляла Аджайя.

– Даже если такие вещества существуют и являются частью уравнения, Плиганы, возможно, даже не знают, что они собой представляют. Они, похоже, удивлены тем, что никто не смог повторить их результаты.

– А может, они знают и просто веселятся, наблюдая за тем, как другие пытаются и терпят неудачу, – вскинулся Алан.

– А мы забываем, забываем, вообще забываем этику самого желания узнать, как они это делают, – сказала Шлеван.

– Какая этика? Это наука. Наука предназначена для всех, кто хочет ею заниматься, – вмешался Алан.

– Неужели? – Шлеван посмотрела на него, как учительница на третьеклашку. – Если это связано с биологией, то, возможно, это индивидуальные особенности. А что, если у них есть эти формулы, потому что они, как полагает доктор Варма, создали их своими телами и тем, что делает их Плиганами? До сих пор они были рады показать нам все, что производят, но показывали ли они нам, как здесь все это производится на самом деле? Мы видим результаты. Возможно, они не хотят делиться этим процессом, и я не думаю, что мы имеем право спрашивать. За прошедшие годы Сектилии много узнали о том, что возносит науку на такой уровень. Причина нашего нынешнего кризиса заключается в том, что сквиллов против нас использовали такими способами, которые непосредственно связаны с этим видом высокомерия.

– А что, если единственный способ спасти Сектилиус заключался бы в удалении вашего жизненно важного органа, доктор Берген? Того, который только вы один во всей вселенной могли бы вырастить? Вы были бы счастливы отдать мне свою печень для науки, чтобы Сектилии смогли выжить?

– Я не говорю о том, чтобы причинять кому-то боль!

Джейн взяла его за руку и одарила взглядом, в котором читалось, что ему нужно успокоиться или хотя бы немного сбавить обороты. Он глубоко вздохнул, досчитал примерно до семи и уже более спокойно сказал:

– Я никогда не оправдаю причинение боли во имя науки.

– Я слышала, как вы как-то утверждали, что потребности многих важнее потребностей нескольких или одного.

Он открыл рот, мозг кипел, пытаясь подобрать перевод для понимания того, что она сказала… и он вдруг вспомнил. Это была шутка. Цитата из… эм… мать твою, из чего же…. Что толку объяснять, что это была цитата из фильма, когда Сектилии не смотрят фильмов, или телевизор, или даже долбаные спектакли? По правде, Сектилии вообще не понимают человеческого юмора. Они воспринимают все слишком буквально.

– Уверена, что это просто недопонимание, – сказала Джейн. – Шутки – это культурная особенность, с которой мы должны быть осторожны. Никто никому не причинит боль. Мы возьмем с Плиги только то, что нам дадут, без принуждения. Даже сейчас я изо всех сил пытаюсь придумать способ отблагодарить Плиганов за всю работу, сделанную ими на нашем корабле.

– Они попросили что-нибудь конкретное? – спросила Аджайя.

– Нет. Но мы не можем взять и улететь, не дав им что-нибудь взамен.

– Разрешите внести свое предложение? Они заинтересованы в генетическом разнообразии. Мы могли бы дать им образцы растений с Зеленой палубы.

– Неплохо для начала, – кивнула Джейн. – Да. Мне нравится эта идея.

– Как будто подарить Альберту Эйнштейну карандаши, чтобы он писал свои уравнения, тебе не кажется? – спросил Алан.

Джейн одарила его еще одним из своих взглядов.

– Хорошо. Прости. Это было грубо. Даже я это понимаю. Я тоже не знаю, что им дать. Может, они ничего не ожидают взамен.

«Фу. Не очень-то просто так говорить», – подумал Алан. Эти приятные манеры как заноза в заднице.

– Честно говоря, я и не думаю, что ожидают, – сказала Джейн. – Мне кажется, они помогают нам из доброты.

– Как и Сектилии, они еще, похоже, и приветливые, – заявила Шлеван с выражением, очень напоминавшим гордость.

Они добрались до конца прохода. Гили стоял снаружи и размахивал руками:

Люк был открыт, и они нырнули внутрь в конце группы. Пока все его спутники забирались в корабль, Алан осматривался. Неужели он действительно видит то, что думает?

Видя издалека его внешнюю оболочку, Алан думал, что это просто обшивка корпуса, такая же, которую они наносили на «Спероанкору», но это было совсем не так. Он подошел к одной из внутренних строительных балок. Кора. Балка из коры. Она напоминала ветку. Большинство внутренних стен были прозрачными, похожими на те, что они видели на деревьях выше. Полы тоже выглядели почти прозрачными. По всему кораблю тянулись канатовидные ветви, а может, корни, похожие на трубы. Алан предположил, что внешняя и внутренняя обшивка сделана не из пластин, как на их корабле, а из преобразованных листьев.

Он взглянул на Джейн. Как и все остальные, она смотрела с широко распахнутыми глазами и раскрытым ртом.

– Это декорация или часть структуры? – спросила она у Гили, положив руку на черную, упругую кору.

– Это Существование, – прозвучал глубокий, резкий голос за спиной.

– Хуна! Привет. Я показываю Другие Побеги. Джейн спрашивала о тебе. Она будет счастлива с тобой встретиться, – сказал Гили.

– Хуна, очень рада вас видеть. Слышала о вас много хорошего.

– Гили с Бигу и многие другие часто говорили обо всех вас. Хотел встретиться с вами лично. Я слышал, что вы шли сюда, поэтому решил присоединиться. Я часто сюда прихожу.

– Я рада, что вы пришли, – ответила Джейн. – Для нас это настоящее чудо. Ну, этот корабль. Интересно, понимаете ли вы, насколько это необычно. Мы никогда не видели ничего подобного.

Хуна окинул взглядом интерьер корабля и произнес:

– Такие корабли многократно служили нашему народу, много раз спасали нас от вымирания, прежде чем мы придумали использовать Укрытие.

– Это не ваш первоначальный мир, не ваша родина?

– О, нет, – ответил Хуна. – Мы очень древние. Мы много раз менялись из поколения в поколение и были вынуждены населять новые миры уже семь раз. Это наш восьмой мир.

Аджая коснулась ближайшей стены, как будто ожидала, что у нее есть пульс.

– Но как началась эта связь с Существованием? Вы знаете хоть что-нибудь о происхождении ваших симбиотических отношений?

– Дело в простой взаимной необходимости. Наши первобытные предки нуждались в убежище от хищников и плохой погоды. Существование природным путем создало широкие поверхностные корни, которые обеспечили это убежище. Это принесло пользу обеим популяциям. Деревья получали питательные вещества из экскрементов моих предков, а те, кто жил вокруг деревьев, с большей вероятностью выживали. Когда связь между ними усиливалась, каждый вид менялся, чтобы соответствовать другому.

Существование начало формировать углубления, которые обеспечивали лучшее убежище. Первым примером этого было не что иное, как непредвиденная мутация, принесшая пользу. Мои предки начали взбираться на Существование, и многие из них выжили и произвели потомство. Деревья, образовывавшие многочисленные углубления, особенно на больших высотах, служили жилищем для крупной популяции этих Протоплиганов и могли расти быстрее. Их облюбовали наши архаичные прародители, которые проводили все меньше и меньше времени на земле. Поверхности углублений – и, наконец, камер – становились все более универсальными. Кора деревьев на этих участках истончалась, становясь почти корнеобразной, что позволило поглощать отходы и время от времени источать сок. Наши предки начали питаться соком. Вскоре он стал их единственным диетическим ресурсом. Они развивались. Становились умнее. Этот процесс продолжался, и каждый вид усовершенствовал другой, улучшая свои шансы на выживание, пока Протоплиганы не обрели интеллектуальную способность сознательно управлять Существованием.

Слушая его речь, Аджайя выглядела задумчивой, рукой она все еще опиралась о стену.

– Но не на генетическом уровне? – спросила она.

– Нет, пока нет. Это заняло бы гораздо больше времени. Да и не могло такого быть до того, как первые Плиганы узнали от Кунабул, что подобные структуры стали возможными.

– Оттуда сюда, – вздохнула Аджайя, в изумлении оглядываясь по сторонам. – Какое удивительное путешествие.

– Узнали от Кунабул? То есть лично? Вы знали их лично? – спросил Алан.

Взгляд Хуны сфокусировался на Алане, и он медленно моргнул.

– Плиганы были одними из первых, кто подвергся их генетическим экспериментам. Став Разумными, мы стали их учениками. Они многому нас научили. Вы, Терране, были среди их последних экспериментов.

– Мы можем многому научиться друг у друга, – сказал Хуна.

– Так всегда любопытство выражает Хуна. Чтение – его времяпрепровождение. Чтение, обучение и много экспериментов. Нам его работа пользу приносит – больше, чем любого другого живущего среди нас.

Хуна опустил взгляд, полупрозрачные нижние веки частично закрыли огромные глаза. У Алана возникло отчетливое впечатление, что от похвалы Хуна чувствует себя неловко. До этого он за Плиганами такого не замечал. Когда кто-нибудь говорил что-то лестное, у них либо трепетало горло, либо они начинали стрекотать. Даже он это знал. Что-то новенькое.

– Я передал свои гены. Есть много молодых людей, у которых проявляются черты, сходные с моими. Я, по сути, заменил себя. Я выполнил свой долг здесь. Я понимаю, почему мне не позволялось сесть на «Побег», чтобы покинуть это место, но теперь появилась новая возможность. Я хочу попросить у Джейн место на ее корабле. Надеюсь, я достаточно квалифицирован для службы.

– Это мой путь, – сказал Хуна. – Для меня это не оптимальная жизнь.

Бигу суетливо заковыляла к выходу. Алан объяснял такую поспешность тем, что ее переполняют различные эмоции.

– Об этом подробно поговорим мы, – сказала она. – С остальными должна уйти я, чтобы найти… в другом месте.

Гили просто стоял и таращился на Хуну. Несколько секунд его рот то открывался, то закрывался.

– Я не знаю… – наконец пролепетал он. – Я не знаю… Хуна. Хуна. Как ты можешь такое говорить? – И так же, как и Бигу, суетливо заковылял прочь.

Члены экипажа «Спероанкоры» неловко переглядывались друг с другом, а Хуна продолжал глядеть в пол полузакрытыми глазами.

Боже правый. Они просто не могли спокойно смотреть на чертовски удивительный корабль. Наверное, и они стали участниками мыльной оперы Плиганов.

Глава 10

Самостоятельно ориентироваться в системе городских автобусов оказалось труднее, чем ожидала Зара. Обычно она просто следовала за родителями и не обращала внимания на карты, остановки и расположение объектов в городе.

Подобрав на крытой автобусной остановке потрепанную брошюру, на которой были отмечены все маршруты, она пошла дальше, ориентируясь по ней. Маршруты обозначались цветной маркировкой. Чтобы уйти от слежки, Зара заскочила в закусочную, где сразу бросилась в уборную. Войдя в самую большую кабинку, она закрыла дверь и, поморщившись, присела на унитаз, установила на коленях ноутбук и подключилась к Wi-Fi. Гадко, но ничего не поделаешь.

Общественные компьютерные терминалы были доступны во всех филиалах городской библиотеки. Зара это прекрасно знала. Она выберет тот, который находится относительно далеко, и сядет на автобус. Понадобится немного времени, чтобы понять, как все пойдет дальше.

Люди входили в туалет и выходили оттуда. Периодически гудели сушилки для рук. Зара едва это замечала.

К середине дня у нее сложился план. Все зависело от того, заметят ее или нет. Она должна действовать так, будто у нее есть цель и она знает, что делает. Если она будет выглядеть растерянной или испуганной, то привлечет лишнее внимание. Ей нельзя выделяться из толпы.

Зара вышла из кабинки и наткнулась на злобный взгляд пожилой посетительницы. Он напугал ее. Что, если эта женщина вызвала полицию?

Девочка примчалась на автобусную остановку и остановилась, едва справляясь с волнением. Она только сейчас поняла, что у нее в руках нет стакана с мокко, и не могла вспомнить, где она его оставила. Возможно, он все еще в кафе, а может, на раковине в туалете закусочной.

На лобовом стекле первого остановившегося автобуса значилось, что он идет в центр. Не имея при себе наличных, Зара использовала для оплаты свой ученический билет. Другого выбора не было.

Людей в автобусе было немного. Она сидела тихо и ни на кого не смотрела. Когда они добрались до центра города, она вошла в терминал и купила дневной проездной. Клерк выглядел скучающим и безразличным. Это было хорошо.

По всему центру выстроились готовые к отправке автобусы. Ее сердце бешено колотилось, когда она, пытаясь отыскать подходящий маршрут, видела, как несколько из них приходят и отъезжают.

Немного постояв, она наконец заметила автобус, отправляющийся в Хиллиард, район за центром, где располагался библиотечный филиал. Зара вошла и протянула проездной. Водитель автобуса отвлекся и не заметил ее. Она стояла, не понимая, что должна делать.

Кто-то сзади схватил руку Зары, повернул ее ладонью кверху и пододвинул под сканер. На обратной стороне проездного был штрих-код. Она этого не заметила.

Пока девочка молча разглядывала проездной, человек, стоявший за ней, провел под сканером своей карточкой и протолкнулся мимо нее к проходу. Она сглотнула и двинулась в конец автобуса к задней двери. Автобус дернулся, когда она сбросила рюкзак. Втиснувшись на сиденье, она обняла его, крепко сжимая пальцы, чтобы унять дрожь.

За окном проносилась неизвестная Заре часть города. А что, если это опасная часть? Откуда ей знать? На глаза навернулись слезы. Она шмыгнула носом и, моргая, повернулась к окну.

И поначалу не поняла, что обращаются к ней. Большой парень с широкой, дружелюбной улыбкой и идеальными зубами. Она заметила его зубы.

– Эй, вы почему сегодня не в школе, маленькая леди?

– А почему вы не на работе? – парировала она.

На секунду, пока Зара осмысливала сказанные слова, ее голова опустела.

Это было так грубо! У нее возникнут проблемы! Как она достигнет своей цели, если делает глупости?

– Туше. Туше, – произнес он, подняв брови и все так же выжидающе глядя на нее. Никто другой, похоже, не заинтересовался их разговором. – У меня выходной. А у вас какое оправдание?

– День конференции родителей-учителей, – ответила она. – Я еду в библиотеку, чтобы поработать над проектом о Джейн Холлоуэй, который нужно сдать на следующей неделе. – Ложь сорвалась с языка без всяких проблем. Она была в восторге от самой себя. Она и не знала, что способна на такое.

Она и не подозревала, что может делать все то, что делала сейчас.

Он кивнул, слегка приподняв нижнюю губу, что указывало на то, что он впечатлен ее ответом.

– Она тебе нравится? Хочешь быть похожей на нее? Она для тебя все?

– Достойная цель, сестренка. Из-за нее меняется мир. И знаешь, ты тоже можешь его изменить.

Не зная, как ответить на это, Зара пожала плечами. Может, признаваться в том, что тебе нравится Джейн Холлоуэй, и непопулярно, но этот парень знает толк. Он тоже верил в Джейн или притворялся, что верит.

Ее разрывало от мыслей. Он не может знать, что делает. Этого не может быть.

По телу Зары прошла волна холода. Пальцы онемели. Во рту появился странный привкус.

Она судорожно вдохнула и снова взглянула на него. Все может быть. У него был такой опрятный вид, как у коллег ее папы. Но вообще рабочих там немного, и он не выглядел… как сказать, эдаким ботаником. Однако не факт, что это что-то значит. Люди подают себя всевозможными способами. Не всегда многое расскажешь о человеке, судя по его внешнему виду.

В его глазах снова появилось скептическое выражение.

– Мне казалось, ты направляешься в библиотеку?

Зара резко повернула голову и посмотрела в окно. Автобус проезжал мимо современного кирпичного здания со множеством стеклянных вставок и странными углами, которое не очень соответствовало своим соседям. Это был Хиллиардский филиал центральной городской библиотеки. Она попыталась встать, чтобы дотянуться до кнопки и дать сигнал водителю, но рюкзак не позволил ей выпрямиться. В этот момент автобус качнуло, и она снова опустилась на сиденье. Девочка отбросила рюкзак в сторону, но парень, с которым она разговаривала, спокойно сказал: «Я тебе помогу» – и нажал кнопку. Автобус остановился на следующем углу, задняя дверь открылась, и она неловко выскользнула на улицу. Почему нельзя было вести себя спокойно?

Дверь автобуса еще не закрылась полностью, и Зара услышала, как парень крикнул: «Приятно провести время с книгами!» Затем автобус исчез за углом.

Она заставила себя сделать глубокий вдох и пойти ко входу.

Филиал был небольшим, но по обе стороны двери стояли стеллажи с книгами, поэтому Зара прошмыгнула позади них. Бросив быстрый взгляд на абонементный стол, она увидела занятых библиотекарей, которые даже не смотрели на нее. Она обогнула периметр и подошла к просторной комнате отдыха. Здесь компьютеров не было.

На диване, перед которым стоял журнальный столик со стопкой книг, дремал какой-то мужчина. На нем было пальто, а еще шляпа и перчатки. Чересчур вырядился для такой погоды.

Зара перешла на другую сторону центрального прохода, а затем к противоположной стене. Она двигалась вдоль нее, заглядывая в промежутки между стеллажами в поиске терминалов. Обойдя абонементный стол сзади, она заметила у дальней стены около десятка старых компьютеров рядом с книгами для маленьких детей. Занятых было всего три.

В животе довольно громко заурчало. Как-никак обеденное время.

Зара села в кресло, наиболее удаленное от главного стола, оно стояло на противоположной стороне от него. Так между ней и библиотекарями находились люди и компьютеры, и работники не могли ее толком приметить. Она заставила себя не поглядывать на них, а сосредоточиться на мониторе. Лишь после третьего осмотра рабочего стола она выяснила, как перейти к внешнему веб-доступу вместо системы поиска библиотек.

Теперь она на более знакомой территории. Зара ввела название поисковой системы, и когда та загрузилась, набрала «Как скрыть свой IP-адрес». Она просмотрела три сайта и только тогда почувствовала, что понимает, что ей нужно делать.

Она не думала, что достаточно просто использовать компьютер библиотеки. Ее IP-адрес будет присвоен известному географическому месту. Это означало, что если кто-то увидит, откуда она загрузила файлы, они узнают, что это произошло из этого конкретного места. Ей придется подняться на новый уровень. В противном случае все, кто работает с ее отцом, будут находиться под пристальным наблюдением. Привлечение внимания к этому географическому региону может причинить вред ее папе. И ей самой.

Зара подумывала, не использовать ли свою предоплаченную кредитную карту, чтобы купить доступ к VPN, но родители увидят транзакцию, когда будут перечислять деньги. Они иногда комментировали ее покупки или их отсутствие. Все было под контролем. Это тупик. Она вдруг поняла, что покупка мокко в учебное время тоже не останется незамеченной, и ее мгновенно охватил страх. Мысли путались, но она заставила себя двигаться дальше. Все же о VPN родителям лучше не знать. Зара все так же не хотела, чтобы родители знали, что она пользуется VPN.

Единственным другим вариантом был бесплатный прокси-сервер, который замаскировал бы IP-адрес библиотеки и придал бы файлу такой вид, как будто он был создан где-то в другом месте США или даже мира. Это единственный приемлемый вариант, так она и сделает. Она нашла список прокси-серверов, но не могла понять, как заставить работать первые два. Кружок загрузки на экране просто продолжал медленно и бесконечно вращаться.

Зара открыла свой ноутбук и подключилась к необычайно медленному Wi-Fi, чтобы одновременно работать над тем, что не нужно было скрывать. Ей необходимы скриншоты из программного обеспечения для менсентенийского языка и по-настоящему офигенный аватар. Ей также придется придумать интересное имя пользователя.

Она создала новый профиль в социальной сети «Инстамат», используя в качестве аватара обрезанное изображение женщины-супергероя из комиксов. Она назвала себя SectiliusDestiny[8]. Банально, конечно, но три опробованных ею вначале ника были заняты.

В графе «О себе» Зара просто написала: «Я нашла это». Слова звучали таинственно. Так она надеялась привлечь внимание.

Она нашла бесплатный веб-сервер и создала простую страницу. Заголовок в верхней части гласил: «Программное обеспечение «Изучение менсентенийского» от Джейн Холлоуэй и Сектилиев». Под ним она оставила надпись «Нажмите здесь, чтобы начать загрузку».

Затем, в надежде что ее сайту хватит трафика для подавления серверов, Зара создала четыре похожие страницы на разных сайтах, чтобы справиться с потоком. Подобная дальновидность заставила ее почувствовать себя умнее. До этого она никогда не создавала веб-страницы, но это было не так сложно. Она собрала все ссылки и скопировала их в свою биографию. Затем выложила свой первый и единственный пост в «Инстамат», который включал в себя все пять ссылок и строку текста, объясняющую их природу, наряду с действительно крутым скриншотом из программы. Дай бог, он привлечет внимание людей.

Теперь она должна убедиться, что люди его видят. Набрав в строке поиска «Кошки Инстамата», Зара начала отслеживать тех, кто точно был одного с ней возраста. Она не торопилась. Важно, чтобы первыми этот пост нашли дети, потому что внимание взрослых могло побудить правительство удалить его. Когда она отыскала нужных пользователей, стало легче: теперь для поиска новых достаточно было просматривать списки друзей. Так информация распространится. Она не добавляла ни своих знакомых, ни себя, потому что это могло привлечь к ней внимание. Ей казалось, что нужно просмотреть по крайней мере несколько сотен, а может, и больше страниц, чтобы убедиться, что достаточно людей кликнут на этот пост.

В животе заурчало так громко, что дама с рыже-каштановыми волосами взглянула на нее с негодованием. Зара вдруг вспомнила об утреннем маффине из кафе. Он смялся, рассыпав крошки по всему рюкзаку, но она с жадностью проглотила его и продолжила работать. Голод не отступил, но маффин был вкусным и временно успокоил бушующий желудок.

Зара продолжала искать пользователей в «Инстамате», а ей уже начали приходить уведомления о первых реакциях на ее пост. «Это правда?» – написал кто-то.

«Ты ненастоящая. Вирус. Вот и все», – пришел еще один комментарий.

Зара не отвечала. Никакие ее слова не заставили бы их поверить в то, что это правда. Она подумала о создании другой учетной записи, чтобы оставить комментарий, что ссылка является подлинной, но у новой записи не будет никакой истории, и умные пользователи ее проигнорируют. Она решила, что это сделает ее сообщение еще более подозрительным. Работать будут только социальное доказательство и обмен.

– Давай… – прошептала девочка себе под нос.

Они должны взорвать Интернет. Просто должны.

Зара продолжала добавлять целевых друзей в аккаунте SectiliusDestiny, игнорируя красный флажок в верхней части страницы «Инстамата», который сигнализировал о том, что люди комментируют пост. Их было много, но если все комментарии отрицательные, то нет смысла на них смотреть. На глаза девочки навернулись слезы, экран стал размытым. Все может закончиться провалом, потому что никто не рискнет перейти по ссылкам или загрузить файлы.

Все, кого она знала, хотели этого. Все хотели получить больше информации о Сектилиях. Если бы хоть кто-то попробовал и прислал отзыв – кто-то с заслуживающей доверия страницей, – то другие могли бы последовать его примеру.

Когда красный флажок сигнализировал ей, что появилось пятьдесят восемь новых комментариев, Зара кликнула на него холодными, дрожащими пальцами. Самые новые комментарии были наверху.

«Загрузил все пять ссылок в песочнице[9]. Идет проверка. Все еще смотрю на загрузку файлов, которая, по всей видимости, идет на другом языке с патчем, позволяющем запускать их на ПК. Возможно, это и фейк, но для создания чего-то подобного потребуется более 17 дней. Я склонен полагать, что это нечто стоящее». Заре понравился этот комментарий, хотя она была уверена, что он от взрослого.

«Офигеть!!!!!!! Я не могу в это поверить!!!!!! Наконец-то!!!!!!»

Ее пост начал появляться в их лентах новостей. Она несколько раз нажала «Обновить», и репостов стало больше.

«Я смогу изучать менсентенийский? Это здорово, черт возьми. Неважно, реально это или нет, но это просто бомба!!!!! Это потрясающе!»

«Утечки из НАСА!!!!! Ржунимагу, лол, пацталом: D: D: D».

Зара собрала свои вещи и огляделась. Все компьютеры были свободны. Библиотекари смеялись и мирно болтали друг с другом. Для них это был просто еще один день.

Зара снова обновила страницу. Ее постом поделились тридцать четыре раза. После еще одного обновления репостов стало пятьдесят два.

Она уставилась в экран. Она сделала это. Комментарии приходили сотнями, а самые новые были наверху – теперь количество верящих превосходило скептиков. Она сделала что-то важное. Что о ней подумает Джейн? Зара была уверена, что Джейн гордилась бы ею. Девочка улыбнулась.

Если раньше у нее и не было неприятностей, то теперь они появились.

Глава 11

Джейн взглянула на Алана, а затем на остальных членов экипажа. Все чувствовали себя неловко от того, что только что произошло, но Хуне, похоже, было тяжелее всех. Она сделала шаг к нему, не совсем понимая, что сказать. Она должна осторожно прощупать почву, чтобы не дать Плиганам невыполнимых обещаний. На ее корабле и на «Облигнатусе» все еще работали Плиганы, которых она не могла позволить себе обидеть.

Джейн протянула руку к Хуне, не касаясь его. Она не знала, будет ли прикосновение успокаивающим или нежелательным. Она не могла быть уверена, смущен он или разозлен тем, что они стали свидетелями его признания.

– Хуна, наверное, тебе было очень трудно это сказать.

Ее слова, казалось, заставили его вздрогнуть. Он встретился с ней взглядом, глаза его все еще были частично скрыты нижними веками.

– Да, – ответил он, слегка пошевелившись. – Мы здесь одни?

Джейн огляделась. Вряд ли они были одни. Но она подумала, что понимает, что он имел в виду.

– Бигу и Гили ушли. Больше я никого не вижу. Думаю, здесь только я, мой экипаж и ты.

Глаза Хуны полностью открылись, и он, с трудом повернувшись, осмотрел себя с головы до ног. Затем подпрыгнул, прикоснулся к потолку и вцепился в него руками, свесив и полностью вытянув ноги. Оторвавшись от потолка, он несколько раз подпрыгнул на месте, и вся предыдущая неловкость его походки полностью исчезла.

– Так намного лучше. Извините, если я веду себя грубо. Надеюсь, вы не против.

– Ты… я… ты не грубый, – сказала Джейн, пытаясь подобрать правильные слова. – Нам сказали, что ты нетрудоспособный.

Хуна издал почти человеческий вздох через ноздри.

– Я не инвалид. От меня ожидали, что я буду соответствовать конструкции, которой не подхожу. – Он подпрыгнул еще несколько раз тем способом, который казался ему вполне естественным. – Мой народ по какой-то причине выводит определенную внешность. В погоне за предпочитаемым видом ноги они неизбежно наносят ущерб познавательной способности к инновациям. Затем восстанавливается древняя ДНК, которая укрепляет генофонд в течение нескольких поколений, потом цикл повторяется. Из-за этой сосредоточенности на поверхностном они не могут развиваться в полной мере, как должны. Поскольку мало кто интересуется тем, что происходило раньше, они раз за разом повторяют одни и те же ошибки и застревают в этом рекурсивном цикле коротких всплесков инноваций и длительных периодов застоя. Они не могут этого понять, даже когда я объясняю прямо. Я пытался изменить эту практику, но мои попытки не увенчались успехом. Те, у кого есть моя генетика, находятся в неизвестном меньшинстве. Какими бы ни были времена, нас очень мало. Такие, как я, дали им Укрытие и «Побег» и многое другое. Они уважают мою работу, но не мои мнения. Культура чересчур глубоко укоренилась, и обычный индивидуум слишком ограничен, чтобы понять последствия. Это отвратительная практика. Я больше не хочу быть ее частью.

Хуна запрыгал на открытое пространство, поближе к кораблю. Джейн и остальные последовали за ним.

– Я часто прихожу сюда или к одному из других «Побегов», чтобы побыть одному. Здесь я могу двигаться незаметно, быть таким, каким хочу быть, и боль от соседства других Плиганов смягчается. Я всегда, задолго до совершеннолетия, скрывал от всех свои естественные движения. Я просто не принадлежу к ним.

Он словно просил у Джейн убежища. Она задавалась вопросом, было ли это чем-то вроде кризиса вступления в совершеннолетие или дело обстояло гораздо более серьезно. Инстинкт подсказывал ей, что это больше, чем кризис.

– Я хочу помочь тебе, но надеюсь, ты поймешь, что мне нужно посмотреть, что произойдет. Я здесь в шатком положении.

– Тебе не нужно сильно беспокоиться. Я считаю, что они опечалятся и будут возражать, но все же отпустят меня. Если нет, то я останусь таким, какой я есть, как и многие до меня.

Джейн это понимала. Он, похоже, ушел в отставку. Она надеялась, что ему разрешат полететь с ними. Она сделает все, что в ее силах, чтобы это осуществилось. Он может открыть им некоторые плиганские секреты манипуляций с ДНК, и он заслуживает того, чтобы жить без ограничений.

Пледор, прекративший созерцание рабочей станции, спросил:

– Есть ли какое-то объяснение тому, что ваши речевые модели настолько отличаются от других?

Джейн поджала губы. Не слишком подходящее время для этого вопроса, но ей тоже было интересно узнать.

Горло Хуны затрепетало, и из него вырвался кашляющий смешок.

– Твои речевые модели отличаются от ее… – Он указал на Джейн, а затем поднес руку к Алану: – И тем более от его моделей.

– И у нас, – вклинилась Джейн, чтобы смягчить любые разногласия, – разные уровни опыта и практики с языком. Для некоторых из нас менсентенийский – совершенно новое явление.

Хуна присел на корточки, растопырив ноги, и, похоже, так ему было гораздо удобнее. Его поза казалась более расслабленной, когда он не пытался вытягивать ноги вперед под неестественным углом.

– Понятно. Я постараюсь помочь вам в этом разобраться. Каждый цикл расплода растят почти одним и тем же образом, но инстинктивно хотят выделить его среди других, что довольно иронично. Они проводят много времени вместе. Развиваются специфические особенности, глупые притворства. Гили и Бигу из двух разных расплодов. Думаю, они прекрасно знают, как правильно говорить, но манера их речи придает им чувство принадлежности, особенно когда они проводят время с теми, кто одного с ними расплода. Она входит в привычку.

– Кула из моего расплода. Я задал в нем тенденцию, отказавшись от притязаний. Моя воля в этой группе была сильнейшей, в этом наше различие. – Хуна опустил взгляд на пальцы своих ног. – Сейчас Кула вынашивает часть следующего расплода, и многие из тех молодых особей будут похожими на меня.

Примечания

1

Один из главных персонажей фантастической франшизы «Звездные войны». Его речь богата нарушениями обычного порядка слов в предложении (инверсиями).

2

Неформальное субкультурное сообщество, участники которого объединены единым интересом – пристрастием к определенному фильму, книге, сериалу.

3

Семейство кукольных персонажей, созданных Джимом Хенсоном в 1954 г.

4

Один из видов острого соуса или соуса чили.

5

Вымышленный персонаж киносаги «Звездные войны».

6

Оплодотворенная яйцеклетка.

7

Граница света и тени на поверхности планеты.

8

Судьба Сектилиуса (англ.).

9

Специально выделенная среда для безопасного исполнения компьютерных программ.

«Слияние» » Дженнифер Фэнер Уэллс » серия «Слияние #3» » Научная фантастика

Дженнифер Фэнер Уэллс
Слияние

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

«Слияние» » Дженнифер Фэнер Уэллс » серия «Слияние #3» » Научная фантастика

Дженнифер Фэнер Уэллс Слияние

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Дженнифер Фэнер Уэллс
Слияние