Читать онлайн книгу «Мерзкие дела на Норт-Гансон-стрит» автора Крэйг С. Залер

Тело мертвого голубя пролетело в ночи и угодило Псине в лицо, а потом упало на землю, и холодные когти застучали по тротуару, когда птица покатилась на восток. Глаза, похожие на красных устриц, уставились в дальний конец переулка.

Четверо мужчин в отличных костюмах наблюдали за бродягой сквозь пар своего дыхания. Впереди группы стоял крупный чернокожий парень, врезавший по голубю так, словно это был футбольный мяч.

– Оставьте меня, на хрен, в покое, – заявил Псина, сидевший на шикарном куске картона.

В глазах чернокожего вспыхнул огонь, и пар окутал крупные ноздри его широкого, как у быка, носа. Возле его левого плеча стоял очень худой азиат с рябым лицом, на котором, казалось, отсутствовали мышцы, отвечавшие за улыбку.

– Где Себастьян? – спросил любитель попинать, подцепив левой ногой второй покрытый перьями труп.

Огромный негр пнул голубя ногой. Псина попытался прикрыть рукой лицо, но голубиный коготь оцарапал его ладонь, и взъерошенные перья расчертили воздух, точно иглы, зашивающие ткань.

Внезапно в отсыревшем и сердитом содержимом черепа бродяги появилась мысль.

Чернокожий посмотрел на говорившего – рыхлого рыжего парня в мятой одежде и с печальными зелеными глазами. Перед его правым мокасином лежала расплющенная птица, похожая на мученика.

За долгие годы Псина видел много мертвых голубей на улицах Виктори.

Чернокожий натянул на свои огромные руки перчатки, наклонился и поднял мертвую птицу.

– Ты, наверное, проголодался? – спросил он, не спуская глаз с бродяги.

В руках двух мужчин, стоявших за азиатом, материализовались пистолеты, а чернолицый здоровяк с трупом голубя в руках двинулся в сторону Псины.

– Белые бродяги ведут себя хуже всех, – заметил рыжий, разглядывая заусенец на пальце. – Я предпочитаю черных.

– И я, – поддержал его азиат с рябым лицом. – Как думаешь, почему?

– Ну… черный парень, ставший бездомным, принимает свое новое положение. Он смотрит на собственную жизнь и говорит: «Эта страна угоняла в рабство, заковывала в цепи и заставляла работать мой народ. Теперь я свободен и отказываюсь на нее пахать. Эта страна мне должна – за годы угнетения, дерьмовые места в автобусах и тысячу других несправедливостей, – и я буду всю жизнь собирать долги».

– Вот именно. Но бездомный белый парень – совсем другое дело. Тут ни о каких убытках не может быть речи. Родители думали, что он пойдет в колледж, и он так и сделал. Может быть, даже степень получил. Но вот он сидит на улице, напивается, гадит в штаны и думает: «И как я оказался среди этих ниггеров?»

Огромный негр встал перед Псиной. Мертвый голубь с раздувшимся от разложения животом и торчащими во все стороны перьями болтался перед лицом бродяги.

– Где Себастьян? – Футболист развернул кисть, и труп начал раскачиваться. Как маятник. – Скажи мне, или для тебя начнется День благодарения, часть вторая.

Псина не любил черных, и они отвечали ему тем же. Он всячески старался избегать контактов с темнокожими бродягами, выбирая окраины Виктори, где мог поправить себе настроение и мирно нищенствовать.

– Где? – Глаза большого чернолицего были маленькими и безжалостными.

У Псины не было друзей, но имелся один знакомый, который давал ему бухло за доставку пакетов и слежку за разными людьми. А бывало, что он стоял для этого человека на стреме. Звали щедрого знакомого Себастьян Рамирес, и бродяга не собирался рассказывать про доброго самаритянина какому-то ниггеру в пиджаке.

Коленная чашечка негра врезалась в грудь Псины. Он закричал, и тут же дохлая птица заткнула ему рот.

Труп голубя имел вкус грязи и перьев, а его клюв поцарапал Псине нёбо. Бездомный безрезультатно пытался оттолкнуть сильные руки обидчика.

Однако вскоре чернокожий громила и сам убрал голубя.

Кровь наполнила рот Псины и потекла по подбородку тонкой алой струйкой, похожей на змеиное жало. Испуганные больные глаза смотрели на мучителя.

– В следующий раз я засуну его поглубже, – пообещал негр.

– Тебе лучше ему поверить, – посоветовал рыжий.

Рябой азиат наблюдал за происходящим с легкой заинтересованностью.

Бродяга не хотел злить Себастьяна, даже несмотря на то что ему грозили засунуть в рот мертвую птицу.

– Он снова принялся за свое, – заметил рыжий.

Чернокожий тип нахмурился и снова врезал Псине коленом в грудь, но теперь вложил в удар еще и вес своего тела. Бродяга закричал, и голубь вновь заставил его смолкнуть. Соленая бусина левого глаза птицы скользнула по языку, давление на грудь усилилось, и ребро, когда-то сломанное бандой хихикающих черных подростков, треснуло в третий раз за три года. Псина попытался закричать, но ему мешали перья.

Рыжеволосый парень зевнул и посмотрел на азиата.

– Только не на мои туфли, – сказал негр, убрав птицу.

Псина повернул голову, и его вырвало на асфальт желчью с попкорном.

Рыжий посмотрел на своего напарника-азиата.

– В следующий раз птица отправится до самого конца, – предупредил мучитель. – Где Себастьян?

Псина сплюнул на асфальт и вытер бороду тыльной стороной ладони.

Рыжеволосого развернуло на девяносто градусов, он упал на землю, зажав рукой левое плечо, и только в этот момент прозвучал выстрел. Азиат оттащил раненого напарника за мусорный бак, а большой черный и их четвертый дружок прижались спинами к стене и выхватили пистолеты.

Псина пополз к ближайшему дверному проему и закричал:

– Их четверо! Полицейские! Двое прячутся за…

Грянул белый огонь. Пуля пробила гортань бродяги, и его голова ударилась о старую кирпичную кладку. Обжигающий холод наполнил пробитую шею несчастного, а через мгновение ему в лицо ударил асфальт. Со всех сторон раздавались выстрелы, но они становились все тише, пока не превратились в шелест тасуемой во время игры в покер колоды карт.

– Интересно, понимает ли он, сколько черных в аду? – спросил кто-то в переулке, который теперь находился где-то очень, очень далеко.

Псина представил хихикающих ниггеров с рогами, красными глазами, острыми зубами, мешковатыми штанами и большими радиоприемниками. Именно такая версия ада запечатлелась у него в сознании, когда сердце остановилось.

Грянул выстрел дробовика, и здоровенный негр, игравший в футбол мертвыми голубями, закричал.

Глава 2

Забвению – забвение

Стоял декабрь, но жаркое солнце, повисшее над Западной Аризоной, не обращало внимания на календарь. В. Роберт Феллберн, прищурившись, посмотрел на полицейский участок и поднес правую руку с полной спиртного фляжкой к губам. Потом вздохнул, забыв о приятном послевкусии, отбросил фляжку и побрел по асфальту, подтаскивая за собой свою тень через расчертившие парковку линии.

Его ладонь легла на стекло вращающейся двери, и он увидел сорокасемилетнего бизнесмена с опухшими глазами и редеющими светлыми волосами, одетого в мятый синий костюм с темными пятнами под мышками. Глядя на свое несчастное отражение, Роберт пригладил остатки волос и поправил галстук – автоматически, не думая, словно находился в самоочищающейся духовке.

В его сознании возникла красивая женщина, и Феллберн толкнул свое бледное печальное лицо, отражавшееся в стекле.

Вращающаяся дверь повернулась, подталкивая бизнесмена в вестибюль полицейского участка, где его окутал запах то ли дезинфекции, то ли лимонада – чего именно, он не сумел определить. Продолжая двигаться, как марионетка, мужчина прошел по линолеуму к стойке, за которой сидел молодой латиноамериканец в полицейской форме, с усами, больше похожими на брови.

– Вы пьяны? – поинтересовался этот молодой человек.

– Нет, – солгал Роберт. – Мне сказали, чтобы я пришел и поговорил с… – Он посмотрел на имя, записанное на левой манжете рубашки несмываемым черным маркером. – Детективом Жюлем Беттингером.

Дежурный набрал номер и что-то тихо сказал в трубку, а потом положил ее на рычаг и указал пальцем направление.

Бизнесмен проследил невидимую линию, которая вела от пальца к ближайшей мусорной корзине.

– На случай, если ваш завтрак захочет совершить осмотр достопримечательностей.

Вместо того чтобы возмутиться столь грубой оценкой его состояния, Роберт подошел к корзине и взял ее в руки. Затем дежурный указал в сторону коридора, шедшего вдоль фасада здания, и бизнесмен начал свое путешествие по линолеуму с корзиной в руках. Перед глазами у него стояло лицо женщины, и ее взгляд замедлял течение времени.

Посетитель поднял глаза. В открытом дверном проеме, ведущем в центральный зал с множеством письменных столов, стоял стройный чернокожий мужчина в оливковом костюме. Полицейский, рост которого составлял шесть футов без двух дюймов[1], уже давно начал лысеть, глаза его стали сонными, а кожа была такой темной, что казалось, будто она поглощает свет.

– Детектив Беттингер. – Полицейский указал в сторону зала. – Сюда.

– Мне взять это с собой? – Роберт приподнял корзину.

Они вместе двинулись по центральному проходу между письменными столами, офицерами, администраторами, чашками с кофе и компьютерными мониторами. Двое мужчин играли в шахматы фигурами, стилизованными под представителей семейства псовых, и по неизвестной причине вид коронованных собак вызвал у Феллберна глубокую тревогу.

Он задел бедром угловой стол, и его отбросило в сторону.

– Сосредоточьтесь, – сказал Жюль Беттингер.

Они подошли к стене из искусственного дерева с восемью коричневыми дверями, на каждой из которых имелась металлическая табличка. Детектив махнул рукой в сторону правой крайней двери и последовал за Робертом в указанную комнату.

Лучи утреннего солнца освещали кабинет, вонзаясь в мозг посетителя, точно детские пальцы в тесто.

Бизнесмен сел на маленький диванчик, поставил мусорную корзину на пол рядом со своими мокасинами за шестьсот долларов и поднял глаза.

– Мне сказали, что я должен с вами поговорить. Вы занимаетесь пропавшими без вести людьми.

Детектив сел за стол и вытащил карандаш из керамической чашки с нарисованным на боку улыбающимся солнцем.

Графитовый клык дважды пошевелился и остановился.

Роберт вспомнил, как Трейси аккуратно выводила верхнюю палочку от «Т», когда подписывалась, – словно училась в шестом классе. Эта ее манера казалась ему очень милой.

– Мне сказали, что следует подождать сорок восемь часов.

– А вам не нужно внести данные в компьютер или еще что-то в таком роде?

Роберт посмотрел на темное квадратное лицо Беттингера, остававшееся непостижимой маской.

– Как бы вы описали свои отношения с этой женщиной?

Сознание Феллберна заполнило обнаженное карамельное тело Трейси, лежащей на кровати, застеленной бордовыми простынями. Ее пышные бедра, ягодицы и грудь, освещенные строем горящих свечей, пахнущих Востоком. Свет сияет в магнетических глазах женщины и отражается от идеальных граней бриллианта на ее левой руке.

Сердце Роберта забилось быстрее, когда он стал вспоминать тот вечер.

– Она была напугана – ее брат попал в беду, и… она нуждалась в помощи. Трейси не хотела меня просить, но… – У него перехватило в горле.

– Он задолжал каким-то людям деньги – много. Он игрок.

– Трейси впервые попросила вас помочь ее брату?

– Нет. – Феллберн посмотрел на свои руки. – Такое случалось и прежде.

– Думаю, три. – Бизнесмен тяжело вздохнул. – Она надеялась, что он перестанет играть после прошлого раза. Лестер обещал – клялся, что бросил, – но… Ну… он солгал.

Жюль положил карандаш обратно в чашку. Роберта охватило недоумение.

– Семьдесят пять. – Бизнесмен откашлялся. – Тысяч.

– А в других случаях суммы были значительно меньше – от двух до пяти тысяч.

В голосе Беттингера не прозвучало вопросительной интонации, но Роберт все равно кивнул. У него в животе появилось ужасное ощущение, которое стало распространяться во все стороны. Он подумал о своей бывшей жене, двух детях и доме, в котором они все очень неплохо жили до тех пор, пока он не встретил Трейси на вечеринке для особо важных персон в марте этого года.

– Парни, которым ее брат задолжал, из мафии, – сказал бизнесмен. – Она говорила мне, что… они его убьют. Возможно, даже придут за ней – порежут лицо, если…

– Хотите чего-нибудь из автомата? – спросил Жюль, поднимаясь со стула. – Я люблю печенье с корицей, но мне сказали…

– Вовсе нет. Если вы закричите еще раз, наш разговор закончится.

– Я… прошу меня извинить. – Голос Феллберна стал тихим и далеким. – Она моя невеста.

– После того как принесу печенье, я достану альбомы, которые вам нужно будет внимательно посмотреть. Возможно, вы сумеете ее опознать.

Бизнесмен наклонил голову над мусорной корзиной, и пенистое содержимое его желудка отправилось на ее дно. Конвульсии, напоминавшие оргазм, сотрясали его пищеварительный тракт.

– Спасибо, что захватили корзину с собой, – заметил Беттингер. – Может, зайдете в другой раз?

Продолжавший сидеть, склонившись над корзиной, Роберт ничего не ответил.

– Позвольте объяснить вам кое-что, мистер Феллберн, – сказал детектив. – Трейси, скорее всего, покинула город. У нее деньги, которые вы ей дали – добровольно, – и это не тот случай, когда можно объявить ее в национальный розыск. Но если даже мы ее задержим и дело дойдет до суда, вам придется объяснить судье – или присяжным, – что вы бегали за черной проституткой, которая вдвое вас моложе.

Роберта ужаснула мысль о том, что о случившемся узнают его бывшая жена и дети.

– Трейси красива? – поинтересовался его собеседник.

Так и не убрав голову от корзины, Феллберн кивнул.

– Значит, мы имеем лощеного и богатого белого хищника среднего возраста и хорошенькую черную девушку. Не думаю, что семьдесят пять кусков и бриллиантовое кольцо стоят участия в такого рода спектакле.

Роберт поднял голову и вытер рот, а Беттингер направился к выходу из офиса.

– Вы действительно собирались жениться на Трейси через букву «е»?

– Мы очень разные люди… но так могло случиться. Подобные вещи происходят постоянно.

В кабинете повисло тяжелое молчание, а потом детектив открыл дверь.

– Возьмите корзину. – Жюль показал в сторону выхода. – И не будьте идиотом.

Опустошенный бизнесмен поднялся с диванчика, прошел в дверь и пересек центральный зал. Сорокасемилетний холостяк, потерявший семью, деньги и достоинство не из-за красивой шлюхи, а из-за собственной слабости – неблагодарности, похоти и невероятной способности к самообману. Он представил, как стоит перед священником и смотрит в глаза Трейси Джонсон, когда они обмениваются клятвами, и в одно мгновение понял, что был заблудившимся смешным глупцом, ничем не отличающимся от шахматной фигурки, которая стояла на столе у полицейского – собаки с короной на голове, считавшей себя королем.

Утешало лишь то, что Роберт знал, как положить конец своему унижению.

Полный решимости, он подошел к письменному столу в вестибюле, врезал мусорной корзиной по голове дежурному и схватил его полуавтоматический пистолет. По залу пронесся предупреждающий крик, когда офицер опрокинулся на спину, ослепленный рвотными массами.

В. Роберт Феллберн засунул в рот стальной цилиндр, сдвинул предохранитель большим пальцем, нажал на спусковой крючок – и его позор покрыл потолок серыми и красными пятнами.

Глава 3

Вопрос с единственным ответом

Беттингер наблюдал, как два уборщика с гримасами отвращения взобрались на лестницу, чтобы стереть щетками последние следы самоубийства. Молодой офицер, получивший корону из рвотных масс и соответствующие эполеты, ушел рано, потрясенный новым опытом, а труп с лоботомией перенесли в помещение со стальными дверями, терпким запахом и цифровыми градусниками, которые показывали низкие температуры по Цельсию и Фаренгейту.

Детектив открыл пакет, только что извлеченный из торгового автомата. Его внимание привлекли шаги, а потом он услышал, как кто-то откашлялся.

– Мне так и не суждено съесть сегодня это проклятое печенье.

– Я думаю, у тебя еще появится время. Судя по тому, как инспектор произнес твое имя, его будет некуда девать.

Жюль посмотрел на Большого Тома, чье прозвище относилось к впечатляющему животу, а не к росту, который больше подходил китаянке. В этот момент детектив вдруг понял, что голова старшего администратора напоминает луковицу.

– Инспектор огорчен? – осведомился Беттингер, испытывая скорее любопытство, чем тревогу.

– Сразу после того, как он тебя вызвал, последовал удар грома. – Администратор указал рукой в сторону окна. – И небо очистилось.

Они вместе вышли в общий зал, где на Жюля одновременно посмотрела дюжина офицеров. Пока он прятал печенье с корицей в карман, на его плечи легло тяжкое бремя.

– Может быть, у тебя будет время заняться выпечкой самому, – заметил Большой Том. – Месить собственное тесто. Следить за духовкой. Собирать урожай сахарного тростника.

– Я старался помочь этому парню. – Беттингер попытался говорить искренне. – Честно.

– Ты не обижайся, но я вычеркну тебя из списка контактов для экстренных случаев.

Они сделали еще несколько шагов и оказались возле письменного стола Тома, где похожий на борова администратор опустил задницу в пластиковое кресло. Жюль продолжил движение к ближайшей двери, сжал правую руку в кулак и постучал под табличкой с надписью: «Инспектор Керри Лэделл».

– Входи. – Повелительное наклонение не оставляло надежды на позитивный исход.

Детектив глубоко вздохнул, повернул ручку и распахнул дверь в кабинет, где было больше сосны и дуба, чем в лесу. За письменным столом в кожаном кресле сидел длинный и угрюмый инспектор Лэделл. Его поджатые губы почти скрывались под серебристыми усами, а зловещий взгляд не сулил ничего хорошего.

– Что за дерьмо ты сказал Роберту Феллберну?

Слова летели в Беттингера, точно пули, притягивая взгляды офицеров из общего зала.

– Феллберн пришел сюда за помощью, ты завел его в свой кабинет, а потом он вышел и застрелился.

– Феллберна выдоила черная профессионалка, которая вдвое моложе его. Я объяснил ему ситуацию и дал совет.

– Я сказал, чтобы он забыл о деньгах и продолжал двигаться дальше.

– И он продолжил движение. – Инспектор Лэделл посмотрел в потолок.

– Почему ты на меня наезжаешь? Он был идиотом.

– Да уж не второго базового, который сделал сорок один хит во время своего недолгого пребывания в главной лиге в тысяча девятьсот двадцать втором году.

Жюль понял, что паршивый разговор может закончиться для него очень плохо.

– Вот для тебя вопрос с единственным ответом. Угадай, кто был мужем сестры мэра Карлайла еще два месяца назад? – Босс пососал леденец. – Вариант А: человек, который явился сюда за помощью, а потом вышел и покончил с собой.

– Да, правильно. Дерьмо. – Керри Лэделл кивнул. – Может, если б ты сказал ему что-нибудь доброе, мы бы сейчас не использовали это слово.

– А ничего хорошего. – Босс устроил леденцу экскурсию по своему рту. – Большинство политиков не любят, чтобы их связывали с неверностью, самоубийствами и шлюхами, а придурок Феллберн устроил запеканку сразу из трех ингредиентов.

– Когда мэр узнал про то, что случилось, он позвонил полицейскому комиссару. – Инспектор щелкнул леденцом о зуб, словно взводил курок. – Пожалуйста, представь, что он ему сказал.

Беттингер мгновенно произвел экстраполяцию.

– Видишь вот это? – спросил Керри, после чего открыл каталог и положил его на край письменного стола. Его палец уперся в блестящую фотографию, на которой женщина, слишком хорошенькая, чтобы быть полицейским офицером, демонстрировала бронежилет. – Он спасает жизни, – заметил Лэделл и принялся переворачивать страницы, пока не нашел потертую фотографию эффектного мужчины, державшего в руках с тщательно ухоженными ногтями изящную штурмовую винтовку. – А еще когда тебя хотят убить, очень полезными оказываются надежные винтовки.

Инспектор захлопнул каталог, наклонился вперед и выбросил его в мусорную корзину.

– Из-за тебя мы потеряли новое снаряжение, – продолжил он. – Дерьмо, я добивался его с того самого времени, когда черные президенты еще были научной фантастикой! Но это не самое ужасное. Комиссар Джеффри теперь не уверен, что мэр утвердит наш новый социальный пакет.

Его шеф откинулся на спинку кожаного кресла.

– У нас состоялся разговор с комиссаром. Он считает, что мэр оценит, если мы избавимся от одного детектива. – Он раздавил леденец зубами и проглотил осколки. – Хочешь еще вопрос с единственным ответом?

– Есть ли шанс, что ты сможешь исчезнуть? – спросил Керри.

– Ну, а как насчет передозировки? Какие лекарства принимает твоя жена?

– Я поговорил с разными людьми. Сказал, что у меня есть бладхаунд, который очень хорошо знает свое дело, превосходная ищейка, но он нагадил на бесценный ковер, и его больше нельзя держать дома. – Лэделл выдвинул ящик письменного стола. – Ты что-нибудь знаешь о Миссури?

По спине пятидесятилетнего детектива пробежали мурашки. Он ненавидел холодную погоду и всегда считал живущих на севере людей инопланетянами.

– Это такое место, верно? – неохотно ответил Беттингер.

– Недавно получило статус штата. В северо-восточной части есть город под названием Виктори. Слышал о нем?

– Часть «Ржавого пояса»[2]. Имел будущее, когда азиаты еще считались выходцами с Востока. – Босс дернул плечом, и большой конверт заскользил по столу, а потом остановился на самом краю, свесившись над ним, как трамплин для прыжков в воду. – Теперь, когда ты нажимаешь на кнопку в туалете в любом месте Миссури, все смывается в этот отстойник.

Жюль вытащил досье из конверта и пробежал глазами первую страницу – и узнал, что в Виктори происходит множество похищений, убийств и изнасилований. Город походил на часть страны третьего мира, заброшенную каким-то образом в центр Америки.

– Они тебя хотят, – заявил инспектор Лэделл. – У них идет реорганизация, и им необходим детектив. Перевод туда позволит забыть о твоем отстранении.

– А разве я не сказал? – Керри Лэделл пожал плечами. – На данном этапе я должен наказать тебя или весь департамент, и я не стану делать вид, что передо мной стоит дилемма. Ты придурок. Но я готов тебе помочь, потому что ты талантливый детектив. Отправляйся в Виктори. И заверши там свою карьеру. Через четыре года сможешь выйти в отставку, вернуться сюда и швырять яйца в дом мэра.

Беттингер посмотрел на фотографию гетто, напоминающего Нагасаки после взрыва бомбы и населенное чернокожими уцелевшими узниками концлагеря.

– В какой-то момент ты можешь попытаться получить перевод, хотя я сомневаюсь, что у тебя получится – им катастрофически не хватает полицейских, – добавил его начальник.

Детектив подумал о жене и детях. Потер виски, посмотрел на босса, который переплел тонкие пальцы.

– Точно, – ответил инспектор Лэделл. – И ты ее заслужил.

Глава 4

Вляпался

Детектив вынес коробку с одеждой и книгами по юриспруденции через вращающуюся дверь и оказался на парковке. По дороге к своему зеленому седану он заметил валявшуюся на земле фляжку для виски.

Жюль обернулся и увидел встревоженное морщинистое лицо Силверберга, который однажды спас ему жизнь и чью жизнь он сам спасал дважды.

– Это неправильно, – заявил пожилой еврей. – Если гражданский хочет вышибить себе мозги, ему не следует мешать. Я это одобряю. Дарвин со мной согласился бы.

Беттингер пожал плечами, продолжая идти к своей машине в сопровождении коллеги.

– Куда направляешься? – спросил Силверберг.

– Позвони мне, если захочешь напиться. Или сходить пострелять. Или надраться в тире.

Опальный полицейский отпер дверь седана со стороны пассажира и поставил коробку на сиденье.

– В полном. – Детектив рассеянно захлопнул дверцу, обошел машину и потянулся к ручке водительской двери.

– Вовсе нет. Что угодно. В любое время. В любом месте. Можешь на меня рассчитывать.

Беттингер кивнул, распахнул дверь и сел на теплую обивку. Вставив ключ в зажигание, он посмотрел на Силверберга, одного из своих немногих друзей в участке.

Жюль закрыл дверцу, переключил передачу и выехал с парковки у здания, где проработал восемнадцать лет.

* * *

И неожиданно оказался дома. Он не мог вспомнить, как ехал, – в памяти не отложились остановки, повороты и другие детали, – но когда посмотрел в ветровое стекло, то понял, что прибыл на место.

Седан медленно подъезжал к бежевому дому на четыре спальни, где детектив и его жена жили после рождения первого ребенка. Фасад постепенно увеличивался, пока не занял весь обзор.

Дети все еще были в школе, и Жюль понимал, что ему следует поговорить с женой до того, как они вернутся. Он выключил двигатель, и наступившая тишина обрушилась на него, словно головная боль.

Внезапно детектив обнаружил, что шагает домой, держа в руках ключи. Коробку со своими вещами из офиса он при этом оставил в машине. Три каменные ступени изменили его высоту над уровнем моря, и вскоре он уже стоял на площадке перед дверью, где ему пришлось повозиться с замком. А потом вошел в гостиную, где работал кондиционер, оставляя за спиной круглую тень.

Беттингер услышал легкие шаги и обернулся. К нему шла жена, Алисса Брайт, женщина с кожей цвета темной карамели, с глубокими ямочками на щеках, большими глазами, маленьким носом и волосами, делавшими ее голову похожей на одуванчик. Ее подрезанные джинсы были испачканы ярко-синей краской – как и кончики пальцев левой руки, футболка университета Сьерра и острый подбородок, который она, сама того не замечая, потерла, изучая свое произведение.

– Всё в порядке? – спросила женщина, глядя на висевшие на стене часы.

– Меня отстранили от работы из-за одной глупости, и чтобы избежать увольнения, пришлось согласиться на перевод в Миссури.

Через мгновение она подошла к мужу и взяла его за руки.

– Да. Город называется Виктори. – Беттингер фыркнул. – Представь себе худшие трущобы, какие ты только видела, сорок лет поливаемые дерьмом, и ты поймешь, о чем речь.

Алисс взвесила тысячефунтовые глыбы информации, которые муж вывалил на пол гостиной.

– Я в детстве некоторое время провела в Миссури, – заметила она без малейшего удовольствия.

– Мы поступим, как ты захочешь, и подумаем, как лучше для детей.

– Спасибо за то, что ты это говоришь, – сказала Алисса, сжимая его руки. – А нет ли какого-нибудь приличного города неподалеку от Виктори? Безопасное место, где мы могли бы жить?

– Есть автострада, соединяющая его с Виктори?

– Оно меняется, но в основном шестьдесят пять миль.

– Значит, тебе нужно будет каждый день тратить девяносто минут на дорогу в один конец?

Алисса потерла подбородок – очевидно, именно так туда попала синяя краска.

– Давай посмотрим на Стоунсбург в интернете.

– Я вполне транспортабельна. Карен не любит школу, а Гордону не помешают новые друзья. – Хозяйка дома указала в сторону кабинета. – Нужно посмотреть, какие у нас есть варианты.

Уверенный, что женился на самой прелестной и прагматичной женщине на свете, Беттингер поцеловал супругу в губы и обнял за плечи, находившиеся пятью дюймами ниже, чем его собственные.

Алисса нажала на кнопку выключателя, и торшер залил светом письменный стол со стоявшим на нем компьютером.

– Ты совсем не приспособлен к холоду, – сказала она мужу, – и тебе придется носить теплую одежду. В несколько слоев. Кальсоны и футболки с длинными рукавами. Перчатки и свитера. – Она включила компьютер. – Носки. Держать уши в тепле.

Компьютер зажужжал, и Жюлю показалось, что начинается пурга.

Глава 5

Обезглавленные указатели

От ночи остался совсем небольшой кусочек. Был час доставщиков газет, работников ночной смены и молчаливых странных типов. Надев синюю парку, коричневые вельветовые брюки и перчатки, Беттингер выводил желтый хетчбэк из гаража на две машины в Стоунсбурге, штат Миссури. Зеленый седан умер на шестой день холодной погоды (что выглядело как пророчество), и так как основная часть семейных денег была завязана на дом в Аризоне и долговые обязательства, детективу пришлось смириться с дешевой заменой. Отсутствие необходимых средств привело к тому, что семье пришлось довольствоваться маленьким домом цвета лососины.

Жюля не вдохновляла мысль о покупке недвижимости в Миссури, но если продать дом на юге, семья могла бы переехать в дом получше, а он получил бы возможность купить машину, не похожую по цвету на горчицу или еще какую-нибудь приправу.

Стиснув челюсти, чтобы не стучали зубы, Беттингер переставил обогреватель в максимальное положение, чтобы стекло поскорее разморозилось, и по темным улицам пригорода выехал на автостраду. Ночное лавандовое небо бросало на него гневные взгляды, пока он мчался на север.

По дороге полицейский прошелся по местным радиостанциям и узнал кое-что новое про Иисуса Христа, который, похоже, за что-то сильно разгневался на Миссури. Проповедник рассуждал о всемогуществе, и детектив прервал его на середине предложения, чтобы спокойно ехать дальше – и чтобы его никто не запугивал. Стереосистема в машине могла воспроизводить только аудиокассеты, и он подумал, что нужно купить несколько штук, чтобы скрасить долгие ежедневные поездки. (Гордон, казалось, считал, что магнитофонные записи – как и пластинки – снова становятся модными, но Карен равнодушно относилась к таким вещам.)

Беттингер ехал на север. Те немногие машины, что он видел на дороге, вели сгорбленные существа, лишенные лиц.

У края горизонта появился золотой свет, когда Жюль заметил погнутый дорожный знак со следами пуль, гласивший: «Съезд 58: Виктори». Он направил автомобиль в сторону съезда и заглянул за предохранительный рельс. Там раскинулся огромный серый город, который напоминал перевернутую канализационную трубу.

Что-то низко заурчало в животе у Беттингера.

Дорога неожиданно ушла в сторону, и он резко повернул руль против часовой стрелки, следуя за поворотом. По днищу автомобиля застучали камешки.

Дальше дорога круто уходила вниз, к зияющей пасти туннеля под железнодорожным полотном. Фары хетчбэка уперлись в темноту, и через мгновение машина нырнула в туннель.

Плечи Жюля напряглись, пока он ехал по узкому туннелю. В дальнем конце детектив заметил силуэт с противоестественно длинной правой рукой. Жюль сбросил скорость и вскоре понял, что асимметричный тип держит в руке бейсбольную биту.

Остановив машину, Беттингер посмотрел в зеркало заднего вида и увидел второго мужчину – черного типа в пальто, который стоял в семидесяти футах от хетчбэка. Из правого рукава выскользнула и стукнула о камень стальная труба.

Тролли приближались к урчащему автомобилю. Красный свет задних фонарей и белый свет фар превращал их глаза в сверкающие самоцветы.

– Выходи из машины, – сказал парень с бейсбольной битой.

Детектив вытащил пистолет из кобуры, положил его рядом на пассажирское сиденье и опустил стекло.

– Ни один полицейский не станет ездить в такой машине, – заметил тролль со стальной трубой.

– У меня есть доказательство. – Жюль показал на пистолет. – Сразу девять штук.

– Их нелегко заметить, – добавил детектив, – но я не сомневаюсь, что вы их почувствуете.

– Не надо, – сказал парень с бейсбольной битой. – Мы пошутили.

– И не попадайтесь мне, когда я в следующий раз буду здесь проезжать! – Угроза Беттингера, словно голос греческого божества, эхом прокатилась по туннелю.

– Можешь не сомневаться, мы запомним машину! – отозвался один из беглецов.

Детектив снова положил пистолет на пассажирское сиденье и нажал на педаль газа. Пока он не добрался до конца туннеля, из открытого окна тянуло холодом, обжигавшим кожу.

Он продолжал ехать дальше под лавандовым небом, а потом остановился на красном свете светофора, поднял стекло и осмотрелся в поисках дорожных знаков.

С правой стороны дороги полицейский заметил шест с деревянной планкой и надписью: «Добро пожаловать в Виктори». Вдоль приветствия были размазаны человеческие экскременты.

Погнутый знак на противоположном углу сообщал, что Жюль подъехал к улице под названием «Пошли все» – на карте он такой надписи не видел. Загорелся зеленый свет, и Беттингер поехал дальше. Спуск продолжался. Детектив миновал десяток обшарпанных, покрытых угольной пылью многоквартирных домов и несколько безымянных улиц – и понял, что заблудился. Он остановил хетчбэк у тротуара, засунул руку в отделение для перчаток и вытащил мятую карту Виктори, которую они с Алиссой нашли в интернете. Против их ожиданий карта была напечатана на бумаге, а не на папирусе.

Краем глаза Беттингер уловил какое-то движение.

Схватив пистолет, он посмотрел на юг. Крупный мужчина в парке с капюшоном, закрывавшим часть лица, вышел из ближайшего многоквартирного дома.

Детектив опустил стекло и посмотрел на незнакомца.

Беттингер указал на обезглавленный уличный указатель.

Кто-то что-то закричал, и незнакомец быстро наклонил голову, словно мимо пролетела пуля.

– Будьте внимательны к другим! – крикнул он с противоположной стороны улицы. – Люди пытаются спать!

Жюль повернул голову. На далеком крыльце стояла пожилая сгорбленная особа в кухонных рукавицах и по меньшей мере трех халатах. Старушка подхватила омерзительную кошку (которая тут же начала царапать ткань одного из халатов, впрочем, без малейших шансов на успех).

– Я всего лишь искала свою маленькую… – начала оправдываться женщина.

– Заткнитесь все! – посоветовала невидимая третья персона. – Или я выйду и всех успокою!

Недовольную кошку унесли в темноту коридора, и детектив вновь обратил внимание на призрака в капюшоне.

Бледная рука, покрытая нарывами, указала на хетчбэк.

Из-под капюшона появилось облачко пара, и послышался смех, а через мгновение рука указала в сторону перекрестка.

– Это Леонора. Даррен – следующая. Во всяком случае, так было раньше.

Беттингер поднял стекло, переключил передачу и продолжил путешествие по грязным окраинам, стараясь объезжать мертвых голубей, валявшихся на дороге. Пятнадцатиминутная поездка по Даррен привела его к центральной четырехполосной улице, которую какой-то ироничный вурдалак назвал Саммер-драйв.

Детектив сориентировался и поехал на север. Дорога оставалась практически пустой, а если и попадались какие-то машины, они были сильно потрепанными и напоминали старые баржи. Впрочем, встречались и шикарные автомобили, похожие на игрушки. По мере того как Беттингер все дальше углублялся в Виктори, на смену заброшенным домам пришли обитаемые, крытые железом. На рекламном щите на противоположной стороне Саммер-драйв улыбающаяся белая женщина говорила по сотовому телефону, не обращая внимания на нарисованные спреем гениталии, угрожавшие ее анатомии. Хетчбэк преодолел пустыри окраины и оказался в районе устойчивой бедности.

Жюль посмотрел на карту и уличный указатель, что позволило ему уточнить свое местоположение, и включил сигнал поворота. Повернув руль против часовой стрелки, он оказался на Пятьдесят шестой улице.

Его машина миновала ломбард Лонни, контору по обналичиванию чеков, бакалейную лавку под названием «Большой магазин», мрачное место, выглядевшее как похоронное бюро, «Баптист Бинго» и закусочную «У Клода». В конце квартала, на северной стороне, стояло высокое бетонное здание с американским флагом и надписью «Полицейский участок Большого Виктори», чистое и ухоженное. Беттингер подумал, что оно напоминает блиндаж времен Второй мировой войны.

Он заехал на парковку и поставил маленький автомобиль на место, отведенное для большой машины, после чего бросил взгляд на приборный щиток и обнаружил, что приехал на двадцать минут раньше. Это его не слишком удивило, потому что он стартовал с большим запасом.

Детектив выключил зажигание, прикрепил кобуру к ремню и вернул пистолет на место. Стиснув зубы, житель Юго-Запада вышел из хетчбэка, и холод тут же набросился на открытые участки его кожи и стал забираться под одежду.

Проклиная немощное солнце, Жюль захлопнул дверцу, запер замок и направился к входу в участок, который напоминал зеркальное стекло на шлемах у полицейских мотоциклистов.

Беттингер потянулся к ручке двери, но в этот момент отражение сдвинулось в сторону, и он увидел двух мужчин среднего возраста, выходивших из здания. Один, рыхлый и рыжеволосый, был в синем костюме и с левой рукой на перевязи, второй – костлявым азиатом с рябым лицом и в угольно-черном костюме.

Мужчины обменялись быстрыми взглядами, смысла которых новый сотрудник полиции уловить не сумел. Эти парни явно хорошо знали друг друга.

– Жюль Беттингер. – Детектив из Аризоны протянул им руку. – Меня сюда перевели.

– Могу спорить, ты просто счастлив. – Рыжий крепко стиснул протянутую ладонь. – Я – Перри Маллой.

Рябой с отстраненным взглядом пожал плечами.

Они обменялись короткими кивками, и местные полицейские направились на парковку, а Беттингер шагнул к зеркальному входу. Он увидел в отражении, как Перри указал на его желтый хетчбэк.

– Возможно, его лучше поставить в дальнем конце парковки.

Распахнув дверь, Жюль вошел в участок. Его лицо все еще было окутано паром.

– Чем я могу вам помочь? – осведомилась молодая чернокожая женщина, сидевшая за большим письменным столом посреди вестибюля.

Она была в белой шапке, оранжевой парке и варежках, а у внутренней двери стоял одинокий вооруженный офицер в шерстяном пальто и шарфе.

– Отопление сломалось? – спросил Беттингер.

– Нет, – ответила дежурная. – Так чем я могу вам помочь?

Выдохнув новое облако пара, новичок подошел к ней. Часовой не обращал на него особого внимания.

– Я детектив Жюль Беттингер. Меня перевели в ваш участок.

– Инспектора Зволински еще нет, но вы можете подождать здесь. – Молодая женщина указала в сторону холодного стального стула, словно на нем могло сидеть человеческое существо.

– Инспектор сказал, что внутри должно быть сорок пять градусов[4].

– Он не считает, что полицейский участок должен быть комфортным местом. – Дежурная потерла руки в варежках. – Зимой это заставляет людей двигаться.

Замерзший часовой захлопал руками, как пингвин крыльями.

– Меня зовут Шэрон, – представилась девушка. – Как мне к вам обращаться?

Полицейский знал, что его разум должен оставаться ясным во время работы – его не следует забивать плоскими анекдотами о молодых людях или о любимых хомяках.

– Обращение «детектив Беттингер» сразу привлечет мое внимание.

Шэрон наморщила нос и стала похожа на персонаж из мультфильма.

Новый сотрудник засунул руки в перчатках в карманы и отошел к окну, откуда открывался вид на парковку, «Баптист Бинго» и здание, похожее на похоронное бюро. Пар от его дыхания разрисовал стекло туманными разводами.

– Детектив Беттингер? – позвала его секретарша, тщательно выговаривая каждый слог его фамилии. – Хотите кофе?

Шэрон встала, обошла письменный стол и исчезла за внутренней дверью.

– Молоко? Сахар? – послышался ее отделенный от тела голос.

Через мгновение дежурная вернулась с чашкой в руках. Пара над этой чашкой было больше, чем над котелком ведьмы.

– У вас самая темная кожа из всех, что мне доводилось видеть, – заметила Шэрон, протягивая ему кофе. – Такая же темная, как это.

Беттингер взял чашку, от которой прекрасно пахло и исходило тепло.

– Она как… открытый космос, – добавила дежурная, возвращаясь за письменный стол. – Только без звезд.

Глава 6

Инспектор Зволински

Беттингер пил кофе и наблюдал в окно за жизнью Виктори. Без трех минут девять на стоянку въехал синий, похожий на авианосец лимузин, который занял сразу два парковочных места. Дверь со стороны водителя распахнулась, и наружу выбрался огромный широкоплечий белый мужчина с мощными, подобными бедрам игрока в американский футбол руками. Он взял с пассажирского сиденья клетчатый блейзер, и его могучий локоть захлопнул дверцу с такой силой, что громоподобный звук промчался через Пятьдесят Шестую улицу и вернулся назад, эхом отразившись от похоронного бюро. Мужчина зашагал к участку, на ходу почесывая голову с копной волос, больше похожих на толстую серебристую шкуру, и вытирая пот с бугорчатой поверхности, где устроились пара глаз, куча веснушек и нос, напоминавший корнеплод.

Жюль решил, что этот титан питается необожженными кирпичами.

Услышав ее слова, часовой сразу же перестал хлопать руками.

Зволински шевельнул свободной рукой, и дверь отлетела в сторону, словно была живым напуганным существом. Войдя в участок, великан оценивающе взглянул на Беттингера.

– А они не шутили, когда сказали, что вы черный.

– Да вы практически фиолетовый. – Инспектор, словно метеор, промчался к двери. – Следуйте за мной.

Зволински бросил на письменный стол секретарши шоколадный батончик, и тот скользил по поверхности стола до тех пор, пока не уткнулся в большой белый телефон.

Беттингер обратил внимание на следы на больших руках Зволински, когда шел за ним в следующее помещение. С потолка на длинных шнурах свисали три люминесцентные лампы, освещая огромное белое пространство, где работали администраторы и офицеры. Они что-то печатали, тихо переговаривались и изучали документы, сидя за своими письменными столами. На каждой из стен имелось по узкому окну, окаймлявшему кусочек лавандового неба.

– Я боксирую перед работой, – объяснил инспектор, шагая вместе с детективом по центральному проходу. – По понедельникам, вторникам и четвергам. И по пятницам, если найдется достойный противник.

Неумолимо приближавшийся к дальней стене Зволински улыбнулся.

– Мне нравится то, что вываливается из вашего рта.

Беттингер оглядел зал, в котором собралась пестрая группа из двадцати человек. Все работали.

– Смотрите под ноги, – предупредил его новый начальник.

Они подошли к помосту, на котором стояли очень большой письменный стол и кулер из кованого железа, казавшийся реквизитом в немом фильме.

– С тех пор, как его сюда поставили, люди стали меньше пить. – Используя согнутый указательный палец, инспектор поднял стальной стул и поставил его перед письменным столом. – Экономит время – а то пока дойдешь, пока вернешься…

Зволински опустился на деревянный стул, а Беттингер расплющил свои ягодицы на предложенном ему квадрате холодного металла.

– Если хотите, можете снять куртку, – сказал босс.

– Нет, благодарю вас. – Понять ответ детектива было совсем нетрудно.

– Как вам нравится Миссури? – Инспектор поднял ладонь, которая могла остановить грузовик. – Только не вдавайтесь в детали – у вас уже есть девять дел.

– В таком случае переходите к следующему вопросу.

– Хорошо. – Зволински хлопнул огромными ладонями. – Ты должен понять, что́ именно устанавливает параметры и определяет принципы наших процедур.

– В большинстве городов нашей страны на одного полицейского офицера приходится пятьсот гражданских лиц, – продолжал инспектор. – Это среднее значение… Хотя в таких больших богатых мегаполисах, как Нью-Йорк, на каждого полицейского приходится всего двести пятьдесят обычных жителей. – Зволински обвел рукой зал. – У нас здесь двадцать четыре парня со значками, включая тебя и тех, у кого сегодня выходной. В соответствии с последней переписью население Виктори составляет двадцать шесть тысяч человек. Таким образом, у нас один полицейский приходится на тысячу человек, что значительно меньше минимально допустимого уровня.

Беттингер уже знал об этой отрезвляющей статистике из отчета, который ему предоставил прежний босс.

– Похоже, ты уже в курсе, – заметил его собеседник. – Впрочем, цифры не совсем точные: еще от шести до десяти тысяч человек живут в брошенных домах и канализационных трубах. Они не входят в основной список.

Детектив попытался представить жизнь в канализационных трубах Виктори.

– В результате, – продолжал Зволински, – на каждого офицера нашего участка приходится тысяча четыреста человек. Однако и это еще не самое плохое. Примерно семьдесят процентов мужчин Виктори в возрасте от восемнадцати до сорока пяти лет имеют судимости. И можно не сомневаться, что жители заброшенных домов и канализации увеличивают этот процент до восьмидесяти…

– Таковы жутковатые цифры. – Шеф щелкнул костяшками пальцев. – Каждый офицер несет ответственность минимум за семьсот преступников, из которых от четырехсот до пятисот совершали акты насилия.

Жюль подумал, что его семье следует переехать в город, который расположен дальше, чем в восьмидесяти милях от Виктори.

– Я описал общую картину того, что здесь происходит, – сказал инспектор, – и тебе следует держать это в голове, когда будешь выбирать дела, на которые стоит тратить время. Спасать жизни невинных людей важнее, чем не давать гангстерам стрелять друг в друга. Помешать гангстерам убивать друг друга важнее, чем посадить в тюрьму продавца наркотиков. «Закрыть» наркоторговца важнее, чем поймать угонщика машин. Не стоит убивать в комнате мух, когда там летает шершень.

– Понятно. – Беттингера воодушевила мысль о боссе, который казался разумным полицейским, а не бюрократом.

– Есть три вещи, помогающие закрывать дела: работа, удача и глупость плохих парней. Первое можно контролировать, но во многих случаях этого недостаточно. К тому же у тебя всегда – всегда! – больше дел, чем ты способен расследовать, и твои главные решения связаны с выбором того из них, за которое стоит браться.

– Я в состоянии выделить приоритеты, – ответил детектив.

– Твой напарник очень своенравен. – Инспектор показал рукой через зал. – Вон тот большой черный парень в бинтах.

Жюль посмотрел в указанном направлении: за ободранным письменным столом сидел очень крупный хорошо сложенный чернокожий в оливково-зеленом костюме, с носом, как у быка, и с марлевыми повязками на лице и шее. Его маленькие глазки смотрели в компьютер, который пережил девяностые годы.

– Его зовут Доминик Уильямс, – добавил Зволински.

– Он нарушил несколько законов и получил нехорошую огласку, поэтому я объявил выговор ему и его напарнику – понизил их до капралов. Я думаю – надеюсь, – что Доминик – муха, а не шершень. Ты понимаешь, в чем разница?

– Муха подбрасывает пакет с марихуаной после ареста. Шершень фальсифицирует улики, вымогает деньги у гражданских лиц и стреляет в тех, кто ему не нравится.

– Правильно. – Зволински поскреб свою серебристую шкуру. – Ты не похож на придурка.

– Теперь ты работаешь с ним. Не позволяй ему нарушать закон – даже по мелочам.

– А теперь тебе предстоит изучить все это. – Инспектор показал на стопку досье высотой в пять дюймов. – Начни с дела, что лежит сверху, – убийство, обернувшееся несколькими случаями некрофилии.

Беттингер потянулся вперед и взял документы.

– Тот, кто это сделал, не подъезжает к жене дважды в неделю, чтобы заняться сексом в позе миссионера.

– Верно. – Зволински указал в сторону двери. – Принимайся за работу.

Глава 7

Спасибо за своевременный совет

С папками в руках, весившими больше, чем ланч, Беттингер направился к Доминику Уильямсу. Сидевшие за столами офицеры были так погружены в свою работу, что даже не замечали, как его тень скользит по их письменным столам. Вскоре детектив добрался до цели своего путешествия и переложил папки с делами в левую руку, а затем снял перчатки и протянул новому напарнику правую руку.

Доминик посмотрел на протянутую руку так, словно она вот-вот начнет плеваться ядом.

– Судя по всему, ходил в колледж. – Эти слова прозвучали совсем не как комплимент.

Детектив опустил протянутую руку и уронил папки на письменный стол Уильямса.

– Жертва убийства, которую нашли в магазине на Гансон-стрит. Над ее телом надругались уже после смерти. Многократно.

Доминик наморщил лоб, и его повязка мигрировала к центру. Очевидно, мыслительный процесс у этого человека требовал участия множества мышц.

– Тебе известно что-нибудь еще, кроме цвета ее кожи? – осведомился Беттингер.

– Ты видел тело? – продолжил расспрашивать его детектив.

– Ты и поезжай. Я занят. – Новый напарник Жюля хлопнул по компьютеру с фотороботами двух молодых белых бандитов на мониторе.

– Инспектор Зволински сделал нас напарниками. И чтобы окончательно развеять твои сомнения, напоминаю – ты капрал, а я детектив.

В маленьких глазках Доминика сверкнула ярость, и Жюль подумал, что тот попытается его ударить.

Однако через мгновение Уильямс успокоился и покачал головой.

– Я знаю, где долбаный морг. Я работаю в Виктори уже…

Беттингер снова надел перчатки, взял досье Элейн Джеймс и пошел к выходу. Новый напарник последовал за ним.

* * *

Доминик уселся за руль роскошного серебристого автомобиля, а детектив захлопнул дверцу со стороны пассажира. Двигатель заурчал, и машина выехала со стоянки.

– Я бы не стал заморачиваться, – заметил Уильямс, когда они проезжали мимо хетчбэка.

Серебристый автомобиль промчался на восток по Пятьдесят Шестой и свернул на юг по Принсесс-драйв, широкой улице, шедшей параллельно Саммер, но находившейся в гораздо худшем состоянии. В течение двадцатиминутной поездки оба мужчины молчали.

Вскоре машина остановилась на парковке большого светло-зеленого здания больницы Иоанна Крестителя. Через три минуты полицейские уже входили в приемный покой такого же цвета – место, где обитали обслуживающий персонал с избыточным весом, стонущие старики и запах мочи. Новые напарники проследовали к лифтам, и, когда Доминик ткнул указательным пальцем треснувшую кнопку, Беттингер заметил девять пулевых отверстий на потолке, прямо над столиком регистрации.

Послышался звон. Пожилая латиноамериканка в больничном халате неспешно вышла из лифта и покатила перед собой металлическую тележку с двумя пластиковыми пакетами с розовой жидкостью. Уильямс, а потом и детектив прошли мимо нее. Обернувшись, Жюль увидел обнаженную спину пациентки.

Капрал нажал кнопку шестого этажа, дверь лифта со скрипом закрылась, и тот начал медленно подниматься.

Беттингер ухватился за поручень, чтобы сохранить равновесие.

– Нет. Я просто хотел сначала навестить бабулю.

Великан-полицейский кивнул, а лифт снова звякнул.

Полицейские вышли и зашагали по плохо освещенному коридору с неровным полом. Жюль споткнулся на трещине в линолеуме, но тут же восстановил равновесие.

Они пересекли три освещенных участка и остановились возле закрытой деревянной двери с табличкой: «Мередит Вонг». Рядом с именем Беттингер не увидел никаких сокращений и с тоской понял, что в городе, где происходит столько убийств, с трупами работает коронер, а не судмедэксперт.

– Кто там? – осведомился недовольный женский голос.

Великан-полицейский распахнул дверь и вошел, детектив последовал за ним.

На высоком стуле за высоким столом сидела Мередит Вонг, пухлая азиатка в халате и с хмурым лицом.

– Вам следует записываться предварительно, как и всем остальным, – сказала она, когда парень в резиновом костюме монстра начал преследовать блондинку на экране стоящего в кабинете черно-белого телевизора.

– Не похоже, чтобы ты была занята, – сказал Доминик, показывая на телевизор.

– Проваливайте к дьяволу из моего кабинета!

– Я детектив… – вмешался Беттингер, протягивая женщине руку.

– Мы здесь по официальному делу, и нам нужно увидеть тело жертвы.

– Я смотрю, как чудовище преследует девушку в Луизиане, и хочу знать, съедят ли ее.

– Когда нам следует вернуться? – вежливо спросил он.

Полицейские вышли из морга, блондинка закричала, а коронер захихикала.

* * *

Беттингер пересек вестибюль больницы, остановился возле торгового автомата, который выглядел так, словно на него напал ягуар, и заглянул в его внутренности – они были пусты, если не считать нескольких энергетических батончиков. С урчащим от голода животом детектив повернулся к великану-напарнику, который устроился в углу обитого винилом дивана и набирал текстовое сообщение на сотовом телефоне.

– Что? – проворчал Доминик, не поднимая головы.

– Пошли, капрал. Нам нужно успеть на встречу с Вонг.

Доминик поднялся с дивана, продолжая набирать сообщение.

Полицейские вышли из больницы, сели в серебристый автомобиль и восемнадцать минут провели в молчании, пока не подъехали к кафе «У Клода». Подойдя к приземистому красному зданию, Беттингер заглянул в окно и увидел вращающуюся витрину с пирожными, шесть сгорбившихся посетителей и множество пустых мест. Когда он открыл дверь, звякнул колокольчик.

– Столик на двоих? – спросила блондинка шести футов роста, похожая на бегунью на марафонские дистанции.

– Мы будем сидеть отдельно, – сказал детектив.

Уильямс направился мимо нового напарника в заднюю часть кафе.

Официантка отвела Жюля к угловой кабинке, где он уселся на потрескавшуюся обивку стула и получил меню.

– Меня зовут Крис, – сказала женщина. – Хотите что-нибудь выпить?

– Кофе, пожалуйста. И что у вас лучшее в меню?

– Жареные креветки. Или тушенные в красном соусе свиные отбивные, хотя многим нравится рыло.

– Свиная морда – сильно прожаренная. Подается на горячей булочке с соусом барбекю.

– Когда вы жарите морду, она превращается в рыло?

Еда появилась через три минуты. Почти мгновенная доставка заставила Беттингера заподозрить, что здешний повар – это просто парень с микроволновкой; но, взглянув на окутанную паром тарелку, он почувствовал восхитительный аромат. Впрочем, начав осторожно есть, испытал разочарование (вкус был не слишком ярко выражен, а в мясе полно хрящей), хотя в целом блюдо оказалось вполне съедобным.

Когда детектив приближался к концу третьей – и последней – отбивной на косточке, на парковку заехал роскошный черный автомобиль, который Жюль уже видел возле участка. Машина распростерла крылья, и из нее вышли рыжий полицейский по имени Перри и его напарник азиат Хуан. Они направились в кафе, сразу прошли в конец и уселись рядом с Домиником, пившим молочный коктейль с шоколадом.

Снаружи что-то блеснуло. Беттингер выглянул в окно и увидел въехавший на парковку роскошный серый автомобиль, водитель которого, белый мужчина с серебряными волосами, с носом, похожим на клюв стервятника, в темных очках и в синем костюме, направился к двери. Когда он проходил мимо официантки, детектив смог оценить его рост – не больше пяти футов и трех дюймов[6].

Миниатюрный мужчина быстро зашагал в дальний конец кафе, где Уильямс подвинулся, чтобы освободить ему место. Вновь прибывший сел, вытянул голову вперед, и они о чем-то тихо заговорили. Никто не улыбался.

Жюль пил кофе, наблюдая за встречей, которую, как он подозревал, организовал его напарник при помощи текстовых сообщений, отправленных из больницы. После каждой произнесенной фразы Доминик, Перри или Хуан бросали взгляды на миниатюрного мужчину, словно он был их командиром.

Детектив посмотрел на висевшие на стене часы и увидел, что им пора возвращаться в больницу на встречу с коронером. Расплатившись по счету, он встал и направился в заднюю часть кафе.

Миниатюрный мужчина встал, чтобы выпустить Доминика, который переместил свое мощное тело вдоль скамьи. Беттингер кивнул Перри и Хуану.

– Только не надо слишком дергать за «капрала», – посоветовал рыхлый рыжий полицейский, – или вытащишь огромную белую акулу.

Их миниатюрный собеседник засунул нож для бифштекса в кофе и принялся его размешивать. Его розовое лицо было местами выбелено витилиго[7], а глаза скрывали темные очки.

– Закончились чайные ложечки? – спросил Беттингер.

Мужчина с пятнистым лицом ничего не ответил. Металл позвякивал о фарфор, когда он продолжал помешивать темную жидкость.

Жюль повернулся на каблуках и зашагал к выходу из кафе. Доминик последовал за ним, и они сразу направились к серебристой машине.

Детектив посмотрел на отражение великана-полицейского в стекле.

– Тот маленький тип был твоим прежним напарником?

Глава 8

Пары

Мерцающие флуоресцентные лампы освещали обнаженный труп Элейн Джеймс, лежавший на широкой доске, которую Мередит Вонг выдвинула из стены морга.

Беттингер оглядел жертву: бледное тело покрывали ссадины и радужные синяки (в особенности вокруг шеи), плоть на коленях была стерта так, что проступали белые коленные чашечки, а над широко раскрытым ртом нависал сломанный нос цвета баклажана.

Двадцатисемилетняя женщина умерла в страшных мучениях.

– Почему она лежит при отрицательной температуре? – уточнил Беттингер. – Вы ее заморозили?

– Никто не явился за телом. – Женщина указала на висевшую на стене таблицу. – До кремации должно пройти две недели. Стандартная процедура.

– Нам нужно… – Тут что-то привлекло внимание детектива. – А что у нее под языком?

Доминик и Мередит Вонг посмотрели на разинутый рот жертвы. Жюль включил фонарик, его луч осветил сломанные зубы и нижнюю часть кончика языка, и они увидели татуировку в виде четырех перевернутых слезинок.

Коронер подошла к раковине, наполнила бумажный стаканчик теплой водой, вернулась к телу и поднесла стаканчик ко рту мертвой женщины.

– Подождите, – предупредил ее Беттингер. – Вы ведь не хотите сломать…

Мередит наклонила стаканчик. Труп зашипел, и из мертвого рта и ноздрей повалил пар. Коронер надела перчатку из латекса, сжала язык убитой и потянула его на себя. Замерзшая кровь треснула.

Детектив наклонился, продолжая светить фонариком, и увидел на нижней части языка татуировку волосатого пениса, извергающего четыре пули в форме слезинок.

Вонг смотрела на пенис так, словно была профессором математики.

Жюль не был уверен, что его напарник говорит правду.

– Веди себя вежливо, – сказал Беттингер. – И сфотографируй татуировку на столь любимый тобой телефон.

– Из-за татуировки? – раздраженно спросила Мередит Вонг.

– Потому что ее убили. – Беттингер сделал небольшую паузу, чтобы его слова дошли до женщины. – Нам нужно получить улики до того, как ее сожгут.

– Я собрала семя из вагины и прямой кишки, а причина смерти известна. – Коронер показала на разноцветные синяки на шее жертвы. – Асфиксия.

Жюль удивился, что местная жительница знает такое трудное слово.

– Вы уже делали судебно-медицинские вскрытия?

Беттингер немного подумал. «Квалифицированный судмедэксперт», – хотел он сказать, но не стал говорить этого вслух.

– Когда тело будет готово к вскрытию? – поинтересовался он.

– Замолкни. – Жюль снова посмотрел на Мередит Вонг. – Мы придем в девять тридцать.

* * *

Беттингер просматривал досье Элейн Джеймс, когда они с Уильямсом спускались в вестибюль.

– Мы едем на Гансон-стрит, двадцать четыре, – сказал Жюль, найдя нужный адрес.

Лифт звякнул, как гонг в боксерском матче, и полицейские вышли в вестибюль, где пожилой чернокожий мужчина тщетно пинал торговый автомат, пытаясь добыть шоколадный батончик.

Доминик вытащил из кармана несколько четвертаков и отдал их старику, который был так зол, что даже не поблагодарил.

Глава 9

Большие логичные «может быть»

Серебристый автомобиль мчался на запад по Пятьдесят Шестой улице. Двадцать минут спустя он доставил двух молчаливых полицейских из той части города, где жили представители более бедной части среднего класса, в пришедший в упадок район, напомнивший Беттингеру места, мимо которых он проезжал утром. Полицейских окружала нищета, солнце у них над головами пряталось за грязными тучами.

– Как называется этот район? – спросил Жюль.

Детектив обратил внимание на заброшенное здание, покрытое таким количеством граффити, что оно давно забыло, какого цвета было при рождении.

На дальнем углу перекрестка Беттингер заметил дохлую кошку, чья голова была прибита к телеграфному столбу.

– Ты не против музыки? – осведомился Доминик.

– А ты слушаешь хрень, которая прославляет насилие, преступность и женоненавистничество?

Последовавшая тишина стала очевидным ответом на его вопрос. Гордон дома читал рэп и утверждал, что ему «нравится ритм», но терпеть его еще и на работе Беттингер не собирался.

Они проехали молча еще десять кварталов, пока Уильямс не нарушил молчание.

Доминик проигнорировал это предложение и принялся постукивать пальцами по рулю, словно страдая из-за отсутствия рэпа.

– Что ты думаешь о татуировке на языке Элейн Джеймс? – спросил его новый напарник.

– И ничего. – В голосе Уильямса послышались обиженные нотки, словно он не хотел, чтобы его считали глупым.

– Как ты думаешь, чем она зарабатывала на жизнь?

– В течение трех лет получала пособие по безработице.

– Рад слышать, что наши налоги идут на такие вещи, как фальшивые сиськи и татуировки членов у белых девок. – Доминик вывернул руль, объезжая рытвину на дороге. – Америка.

– Очевидно, это был не единственный источник ее доходов. Она жила в приличном районе – сравнительно, конечно, – а в сейфе у нее нашли пятнадцать кусков.

– Думаю, она зарабатывала телом – просто потому что могла.

– У нее имелось все необходимое для подобных занятий.

– И татуировка… всего одна, но очень вульгарная, да еще в весьма болезненном месте. Обычно девушки так не поступают, когда делают первую татуировку.

– Возможно, она просто хотела, чтобы член был как живой.

– Ее могли заставить, – уверенно заявил Беттингер. – Может быть, сутенер требует, чтобы его девки делали себе такое тату, – словно клеймит скот. Бирка, которая утверждает: «Моя собственность», или, может быть, «Эта девушка под моей защитой».

Доминик повернул руль по часовой стрелке и выехал на улицу с разбитой мостовой, ведущую на север.

– Как и ты сам, детектив. – В словах Уильямса не было и намека на сочувствие. – Больших логичных «может быть».

– Я только этим и занимаюсь – превращаю «может быть» в «да».

– Скромность – это форма мошенничества, на которую я не подписывался.

Сильно затормозив и дернув руль, Доминик свернул на грунтовую дорогу, где покрытие превратилось в бесконечные выбоины. Серебристая машина задребезжала, и через мгновение он обогнул дорожный указатель с надписью «Гансон-стрит». Шины вдавливали гравий в землю и дробили его, но автомобиль продолжал ехать на север.

Беттингер огляделся по сторонам: пустые тротуары и проезжая часть, черные провалы окон, полностью лишенных стекол. Вандалы даже не стали оставлять свои инициалы на зданиях.

То, что увидел детектив, подтверждало его теорию.

– Элейн Джеймс – блондинка, белая, хорошенькая, с высокотехнологичным бюстом и пятнадцатью кусками в сейфе – не станет работать в таком месте. – Он постучал пальцем по окну. – Похититель привез ее сюда.

– По той же причине, по какой нужно сделать вскрытие.

– Ищем крохи – вещи, которые не заметили раньше.

– Сейчас у нас нет ничего серьезного – всего лишь пригоршня «может быть». Посещение места преступления и проведение вскрытия – стандартные процедуры.

Роскошная серебристая машина проехала мимо улицы, заблокированной перевернутым пикапом, который был разорван на части, как зебра в саванне.

– Процедуры всюду одинаковы – поэтому они и называются «стандартными».

Презрительно фыркнув, великан-полицейский махнул рукой.

Беттингер увидел дом с похожим адресом и сообразил, что место преступления находится на противоположной стороне улицы и немного севернее. Через несколько мгновений серебристая машина подъехала к цепочке заброшенных магазинов и остановилась возле красного рынка, огороженного полицейской лентой, которую разрезали в нескольких местах, превратив в праздничную гирлянду. Уильямс заглушил двигатель, вытащил полуавтоматический пистолет с увеличенной обоймой, и Жюль, посмотрев на него, тоже решил вооружиться.

Помахивая оружием, полицейские вышли на Гансон-стрит.

Сильный ветер обжег лицо и глаза Беттингера. Несмотря на то что был полдень, температура, казалось, опустилась градусов на пятнадцать с тех пор, как он в последний раз находился под открытым небом.

Полицейские оглядели сотни черных окон, зияющих на противоположной стороне улицы, в одном из которых мог скрываться преступник. И ничего вокруг – лишь тени и развалины.

Детектив и капрал поспешно зашагали к магазину – месту преступления – и, прижавшись плечами к фасаду, осмотрели вход.

Полицейские обменялись кивками и прикрепили фонарики к пистолетам.

– Полиция! – крикнул Доминик так громко, что у его напарника заложило уши. – Если здесь кто-то есть, немедленно выходите!

Беттингер показал напарнику четыре пальца, и тот кивнул.

– Считаем до десяти, – громко произнес детектив. – Один. – Он дождался, когда из магазина донесется эхо. – Два. – Снова пауза. – Три, – сказал он, поднимая пистолет. – Четыре.

– Не двигаться! – заорал Жюль, направляя пистолет внутрь магазина.

Тишина и темнота. Лишь пыль клубится в луче фонарика. И запах потных подмышек.

– Мы входим, – заявил детектив. – Если кто-то спрятался, выходите. А если вы собаки или крысы, учите английский.

Беттингер двинулся вперед, стараясь не дышать носом и вглядываясь в проход между полками, а Доминик остановился в дверном проеме у него за спиной. Детектив был не слишком высокого мнения о своем напарнике, но тот наверняка умел стрелять.

Жюль прошел по сгнившему полу к разбитой передней стойке, над которой виднелось шесть когда-то белых выступов, украшенных серией серых линий и квадратов. Приблизившись, он сообразил, что это гниющие стопки газет.

– За нами наблюдает какой-то тип ниже по кварталу, – доложил Уильямс.

Беттингер посмотрел на своего напарника, силуэт которого вырисовывался в дверях.

Детектив обошел стойку и оказался в дальнем проходе межу полками, где луч фонарика высветил то, из-за чего внутри у него все сжалось. На полу, в пятнадцати футах от него, лежала отрезанная человеческая голова. Спутанные каштановые волосы почти полностью скрывали лицо.

– Где человек, который за нами наблюдает? – спросил он.

Направив луч фонарика на отсеченную голову, Беттингер пошел по проходу. Половицы стонали под его ногами, а когда он приблизился, то увидел, что с кровью вокруг головы что-то не так.

Детектив остановился и посмотрел через плечо.

Жюль перевел взгляд вперед и направил луч фонарика на пол между отсеченной головой и своими ботинками. И увидел открытую газету. В отличие от старых влажных экземпляров на стойке эта все еще оставалась белой.

Беттингер опустился на колени перед газетой и отбросил ее в сторону. Внизу оказалась неглубокая дыра, в которой сверкнула нержавеющая сталь зубьев медвежьего капкана.

Его напарник посветил лучом фонарика вдоль прохода и увидел резиновую маску и коричневый парик. Внезапно он все понял: фальшивая голова должна была заманить злополучного полицейского следователя в медвежий капкан.

– Здесь не любят полицейских, верно? – спросил детектив.

Жюль сомневался, что некрофил вернулся на место преступления, чтобы устроить этот мерзкий сюрприз. Скорее всего, ловушка – дело рук кого-то из местных жителей, ненавидящего полицейских.

Беттингер снял с полки запечатанную банку и бросил ее в дыру. Стальные зубы сверкнули, пробив жесть; полилась кофейная гуща.

– Ну, ничего себе… давно такого не видел. – В голосе великана слышалась ностальгия.

Глядя на устройство, способное изуродовать ногу, Жюль наконец понял, как сильно жители Виктори ненавидят систему и тех, кто ей служит.

– Мы нашли твой сучий медвежий капкан, ниггер!

– Значит, такова наша стратегия? – удивленно спросил Беттингер. – Эта штука могла отхватить мою ногу, а ты…

– Это не он поставил капкан – ниггер, который крутится рядом и никогда ничего не делает. Но ты не понял. Он сбежал. Его нет.

– Большой логичный коп наконец дождался «да».

Глава 10

Насекомый свидетель

Беттингер наступил на замерзшую лужу кетчупа и направился к заднему офису. Приблизившись, он осветил фонариком углы и обнаружил гнилые ящики, заплесневелые половицы и ржавые полки. Детектив продолжал изучать помещение до тех пор, пока не убедился, что неприятных сюрпризов больше не будет.

Затем Беттингер сжал рукой в перчатке дверную ручку и повернул ее. Заскрипел металл, щелкнула щеколда. Жюль осторожно приоткрыл дверь на долю дюйма, потом отступил к ближайшим полкам, взял банку с кофе и бросил ее в открывшуюся щель. Снаряд ударил в дерево, и дверь распахнулась.

Беттингер быстро осветил фонариком внутреннее помещение, и комната показалась ему необитаемой. Он вошел и направил луч фонарика на бетонный пол, где обнаружил пару красновато-коричневых следов. Из высохшей крови торчали сотни бледных кусочков колен жертвы.

– Ты еще жив? – послышался далекий голос Доминика.

– Ищи большие черные следы. И носовой платок с инициалами.

Жюль отдал бы пятьдесят долларов за работающую электрическую лампочку и в десять раз больше за другого напарника.

Он достал нож, раскрыл лезвие и опустился на колени возле пятен. Затем внимательно изучил мелкие кусочки плоти жертвы и узкие белые осколки костей. Ничего нового Беттингер узнать не сумел.

Затем он встал и обошел улики. Все пятна шли параллельно, из чего следовало, что Элейн Джеймс не сопротивлялась во время изнасилования, совершённого на полу. Не исключено, что ее убили в другом месте, а сюда принесли для актов некрофилии.

Несмотря на то что детектив любил свою двенадцатилетнюю дочь не меньше, чем сына (а иногда и больше), расследования подобного рода вызывали у него сомнения: стоило ли женщинам появляться в мире, где полно чудовищ-мужчин?

– Нашел что-нибудь? – Из-за акустики магазинчика голос Доминика доносился словно из детской рации.

Жюль направил луч фонарика вдоль темной линии, где соединялись пол и стена. Что-то сверкнуло, и он опустил руку с фонариком, чтобы заглянуть в большую щель.

Перед Беттингером предстал самый большой таракан из всех, что ему доводилось видеть – что было весьма примечательно, ведь он трижды побывал с женой и детьми во Флориде[8]. Детектив медленно приблизился к насекомому, которое и не собиралось отступать.

Усики зашевелились, точно брови мудреца, отвечающего на каждый вопрос, который ему задают, вопросом, не имеющим смысла.

Жюль отвернулся от насекомого и принялся тщательно изучать пол, пытаясь отыскать все, что могло не попасть на невнятные (и неполные) фотографии, сделанные на месте преступления. Холод стал быстро пробираться под его парку, и очень скоро он уже дрожал.

Взгляд, брошенный в углубление у стены, подтвердил, что происходящее все еще вызывало у таракана интерес.

– Я проголодался, – объявил Доминик напарнику, таракану и всему кварталу.

Беттингеру оставалось осмотреть совсем небольшой участок пола, когда он кое-что заметил. Детектив опустился на колени, чтобы изучить свою находку – в данном случае несколько пересекающихся царапин. Они выходили из центральной точки, находившейся чуть глубже, но все еще поверхностной. Не больше чем в двух футах от звездочки он разглядел вторую, очень на нее похожую. А потом повернулся направо и обнаружил еще одну группу таких же царапин.

Полицейский встал, отступил на шаг и снова посмотрел на свою находку. Вместе три звездочки образовывали идеальный равносторонний треугольник.

Он сообразил, что это означает, и на него накатила волна омерзения.

Полный отвращения детектив закончил осмотр магазина и вернул его в распоряжение владельца-таракана.

* * *

– Мерзавец снял кино? – спросил Доминик, направляя свой роскошный серебристый автомобиль на юг по Гансон-стрит. – Вроде фильма с настоящим убийством?

– Он снимал после того, как она умерла? – Уильямс свернул на улицу, где покрытие дороги было практически уничтожено. – Наверное, получилась долбаная скукота.

– Существительное, – осторожно повторил капрал, словно боялся, что у него на языке появятся бородавки.

– Если мы не узнаем ничего нового после вскрытия, то допросим проституток – попытаемся найти девиц с такой же татуировкой или тех, кто знает, что она означает.

– Я занимался другими делами, пока не появился ты. И у меня есть важные в…

– А теперь будешь заниматься этим расследованием, – перебил коллегу Беттингер.

Доминик стиснул кулаки на руле. Его повязки заметно сместились, но он ничего не сказал.

Вскоре полицейские покинули пределы Дерьмовии и въехали в Сортир, где сумеречное солнце окрасило потрескавшийся асфальт улиц и сломанных людей в цвет мочи. И хотя было четыре часа дня, большинство выглядели так, словно они только что проснулись.

Глава 11

Отвращение к розовато-лиловому и белому

В джинсах и свитере, потяжелевший после горячего обеда, Беттингер вошел в кабинет в задней части своего дома в Стоунсбурге, в два шага пересек маленькую комнату и сел перед компьютером, окруженный тоскливым розовато-лиловым цветом, в который прежние обитатели (очевидно, они были слепыми) решили выкрасить стены. Включив компьютер, полицейский начал второе расследование за день. На этот раз ему не требовалась помощь напарника.

Он напечатал слова: «Доминик», «Уильямс», «полиция» и «Миссури» и нажал на клавишу ввода. Больше двадцати миллионов ссылок отвечали выбранным критериям запроса. Тогда Жюль немного изменил начальные условия, добавив «Виктори» и «детектив». И вновь нажал на ввод.

Беттингер посмотрел на первую ссылку, гласившую: «Обвинения в жестоком обращении, выдвинутые против двух полицейских детективов из Виктори…»

Он нажал на кнопку мыши. Вращающееся колесико сменилось цифровой статьей в виде обычной, газетной (с искусственными складками и потертостями, что выглядело глупо).

Заголовок гласил: «Обвинения в жестоком обращении с Себастьяном Рамиресом, выдвинутые против двух полицейских детективов из Виктори, сняты. Подозреваемый остается в критическом состоянии». Сразу под заголовком были помещены фотографии Доминика Уильямса и коротышки с орлиным носом и пятнистой кожей. А рядом – зернистый снимок забинтованного латиноамериканца, машины, которая поддерживала в нем жизнь, и двух несчастных женщин. Статья вышла в ноябре.

Кто-то постучал в дверь. Высота, на которой послышался стук, и его сила подсказали Беттингеру, что это Алисса.

Жена шагнула в комнату, завязывая пояс зеленого халата, надетого поверх пижамы.

– Довольно поздно для первого дня, – сказала она.

– Мне необходимо время, чтобы сориентироваться.

– Хорошо. – Алисса была любопытной от природы, но очень редко совала нос в чужие дела. – Карен расстроена.

– Я заметил во время обеда. Она расскажет, когда будет готова.

Когда у Карен возникали проблемы, ей помогал Беттингер, а Алисса занималась Гордоном. В течение многих лет распределение обязанностей было именно таким.

Облегчение засияло на лице художницы, словно проблема была уже решена.

– И если ты отправишься спать до полуночи, я буду открыта для деловых предложений.

* * *

Восемь минут спустя детектив стоял возле комнаты дочери и стучал в тонкую дверь.

В ответ Беттингер услышал, как дочь захлюпала носом. Карен плакала гораздо реже, чем девочки ее возраста, так что это был важный знак.

– Ты и не должна. Но тебе придется заплатить ренту.

– Обычно я получаю обнимашки, когда прихожу домой с работы. Иногда после обеда или когда помогаю тебе с уроками. А сегодня ничего такого не было, и ты мне должна.

Беттингер сжал дверную ручку, которая дернулась, но не повернулась.

– Хочешь, чтобы я вскрыл замок? – осведомился он. – У меня есть инструменты.

Послышались шаги, и потом щелкнул замок. Когда девочка отошла от двери, детектив распахнул ее.

Карен сидела в головах кровати, скрестив ноги и накрыв их шерстяным одеялом. Худенькое тело девочки скрывалось под отцовской футболкой, одной из нескольких, которые она предпочитала любым пижамам.

Жюль вошел, закрыл дверь и направился по ковру к дочери, из больших покрасневших глаз которой текли слезы. В животе детектива образовался холодный ком, когда он сел рядом с ней на кровать и распахнул объятия.

Карен потянулась к отцу и уткнулась лицом ему в грудь. Маленькие руки легли на его спину.

Сегодня началась вторая неделя в средней школе Стоунсбурга, и Беттингер знал: именно там произошло то, что огорчило его дочь. У школы была хорошая репутация, но расовый состав вызывал мысли про отбеливатель.

– Если ты не готова поговорить об этом, то все нормально, – сказал детектив, когда его свитер стал теплым от слез дочери. – Я лишь должен задать тебе два вопроса. Кто-нибудь тебя обидел?

– Хорошо. – Жюль похлопал по узкой спине дочери и поцеловал идеальный кусочек затылка между косичками. Скорее всего, ее расстроили обидные слова, которые они смогут обсудить, когда она будет готова к разговору. – Хочешь, я тебя укрою?

Карен обхватила отца, как маленький борец, и на мгновение он испугался, что она может себя задушить.

– Это просто разговоры мальчишек. – Девочка всхлипнула. – И всё.

– Они обзывали тебя плохими словами? Что-то в таком роде?

– Нет. – Дочь отпустила отца, села прямо и вытерла глаза. – Я не знаю, почему плачу. Они даже не со мной разговаривали.

– Я не могу. – Девочка замотала головой. – Не могу сказать.

Карен посмотрела на одеяло, скрывавшее ее ноги.

– Сексуальные? – Это слово Беттингер никогда не произносил в присутствии двенадцатилетней дочери.

– Они говорили об этом во время ланча. Они сидели у меня за спиной… и… и… болтали о всяких вещах, которые делают черные девочки.

Ярость на мгновение парализовала детектива: он представил, как отвешивает пощечину маленьким белым светловолосым ублюдкам. Однако быстро направил гнев в черную пустоту, взял дочь за руки и откашлялся.

– Ты можешь сидеть во время ланча в другом месте? Подальше от тех мальчишек?

– Тогда сядь где-нибудь еще. А если они последуют за тобой и будут повторять грязные вещи, скажи мне. – И вновь перед глазами Жюля возникли сцены насилия.

Детектив обнял дочь, стараясь не думать о трупе Элейн Джеймс.

Глава 12

Читая по внутренностям

– Беттингер! – Имя отразилось от белых стен участка и приземлилось внутри невероятно темного уха.

Выдыхая пар, в парке поверх блейзера, детектив из Аризоны поднялся из-за своего письменного стола, пересек участок и принес стальной стул к столу инспектора.

Зволински указал толстым пальцем на Доминика, который сел в дальней части кабинета.

– Капрал Уильямс выглядит не слишком довольным.

– Так и есть. – Жюль поморщился, когда его ягодицы коснулись холодного металла.

– Стоит ли тратить на дело Элейн Джеймс время полиции?

– В одиннадцать у нас будут результаты вскрытия, и мы допрашиваем проституток, поскольку она занималась этим ремеслом.

Могучие руки инспектора потерли пурпурный синяк, полученный утром во время боксерского поединка.

– Да, она получала пособие – но это только верхушка айсберга. На самом деле она много чем занималась – не женщина, а артель.

– Есть какие-то мысли, кто может быть нашим некрофилом?

– Мне нравится то, что вываливается из твоего рта.

Босс отпустил детектива, махнув рукой, выбившей этим утром два зуба.

* * *

Свет отражался от нержавеющей стали лезвий энтеротома[9], рассекавших пищевод и двенадцатиперстную кишку трупа. Через мгновение Мередит Вонг извлекла пурпурно-красный мешочек, находившийся между разрезанными трубами, положила его на лоток в форме почки и взяла скальпель.

Беттингер записывал вскрытие на видеокамеру, а Доминик набирал текстовое сообщение большими пальцами, которые выглядели слишком крупными для решения данной задачи.

Вонг проколола стенку желудка, ввела нижнюю часть лезвия энтеротома в образовавшееся отверстие и разрезала плоть, заскрипевшую как резина. Жуткий запах – смесь сыра и экскрементов – наполнил помещение, и детектив надел марлевую маску. Уильямс поморщился и отступил к дальней стене.

Коронер аккуратно вскрыла содержимое желудка, которое выглядело как грязная пеленка.

– Что это такое? – осведомился Жюль, указывая на нечто, похожее на зародыш.

При помощи зубастых хирургических щипцов Мередит достала непонятный предмет и приподняла его. Внимательный осмотр позволил определить, что это темно-коричневый кешью.

– Там есть еще что-то? – поинтересовался детектив.

Коронер продолжала изучать содержимое желудка.

– Вот это, – сказала она, вытаскивая еще один предмет.

В хирургических щипцах был зажат сморщенный перец чили.

Женщина-азиатка посмотрела на чернокожего Жюля.

– Жена? – Доминик оторвался от телефона. – Значит, существует женщина, которая не стала смеяться или стрелять в ответ на твое предложение руки и сердца?

Беттингер занялся изучением кешью и перца чили.

– Как долго они могли оставаться в желудке, прежде чем уйти вниз? Два часа?

– Перец и орехи перевариваются долго, – сказала Мередит Вонг, – в особенности если они плохо прожеваны, так что…

– Она была охоча глотать, – вмешался капрал.

– Заткнись, – сказал детектив, поворачиваясь к коронеру. – Каков возможно максимальный промежуток между последней трапезой и временем смерти? Три часа?

– Составь список всех китайских ресторанов, находящихся на расстоянии менее трех миль от квартиры жертвы. И подчеркни те, где подают блюда сычуаньской кухни.

Большие пальцы нажали на кнопки еще несколько раз, и через мгновение Доминик поднял глаза.

– А есть разница между «сычуаньская» и «сычуанская»? – поинтересовался он.

– А есть разница между «Ханука»[10] и «Ханака»? – Последнее слово детектив произнес в нос.

– Только не надо прикидываться евреем, – буркнул великан-полицейский и внезапно увидел нечто интересное в телефоне. – Рядом с ее домом есть только один ресторан сычуаньской кухни – «Сычуаньский дракон».

Оставшаяся часть вскрытия не дала ничего интересного, так что в начале двенадцатого оба полицейских вышли из больницы и вернулись к серебристой машине. Десять минут спустя они уже ехали по Саммер-драйв в сторону китайского ресторана.

Рация на приборном щитке запищала. Доминик небрежно махнул рукой.

– Детектив Беттингер и капрал Уильямс. Слушаю.

– Где вы? – раздался лишенный пола голос. – Прием.

– Мы на перекрестке Саммер и Двенадцатой. Прием.

– Поезжайте на Пять сорок три, Пойнт-стрит, квартира шестнадцать-десять. Там гражданские беспорядки. Вы меня слышите?

– Слышим. Какова природа беспорядков? Прием.

Доминик схватил рацию, оторвал ее от консоли и швырнул на заднее сиденье.

– Пять сорок три, Пойнт-стрит, – сказал детектив.

Будучи не в силах посмотреть в сторону своего пассажира, забинтованный капрал с носом быка сжал кулаки на руле.

– Ты хочешь, чтобы я тебя ударил? Хочешь, чтобы мое понижение превратилось в отстранение?

Беттингер не был уверен, заключалась в последних словах скрытая угроза или нет, но не стал отвечать.

Глава 13

Вшивый

Автомобиль мчался на запад, и постепенно парки, магазины и коттеджи сменились рядами многоквартирных домов. На тротуарах появились редкие пожилые люди и несколько бледных бритоголовых, одетых в большие куртки поверх татуировок с Гитлером. На углу Десятой и Чарльз белый подросток, чье лицо с пирсингом напоминало выставку шрапнели, бросил пристальный взгляд на чернокожих полицейских, подошел к краю дороги, почесался в районе паха и заверещал, как обезьяна. Его приятели на противоположной стороне улицы принялись аплодировать остроумному выступлению.

Доминик проехал мимо этого идиота, свернул в узкий переулок и припарковался возле тротуара. Полицейские вышли из машины и зашагали на запад.

Пятеро подростков на скейтбордах катались по двору серого здания с номером 543. Верхние два этажа были освещены солнцем, но основная часть дома оставалась в тени.

– Копы, – объявил одетый в золотистый спортивный костюм подросток-негр с довольно светлой кожей, волосы которого были тщательно заплетены в косичку.

Беттингер и Доминик вошли во двор, а оставшиеся скейтбордисты постарались держаться от них подальше. Громкие крики возвестили о появлении полицейских офицеров.

Детектив на ходу оценивающе оглядел здание. Входная дверь состояла из комбинации пуленепробиваемого стекла и железной решетки, а панель интеркома выглядела так, словно в нее попал метеор.

Жюль остановился и посмотрел на похожего на светлого мулата парня.

– Ты когда-нибудь слышал про место, которое называется «школа»? – спросил Уильямс.

– Так вот, сейчас ты должен там находиться – и учиться, как стать лучше, чем сейчас.

– Я многому учусь прямо здесь. – Парень объехал полицейских. – Улица дает хорошее образование.

– Как тебя зовут? – спросил Беттингер, продолжая следить за вращающимся спутником.

– Если ты заставишь меня тебя ловить, – сказал Доминик, – тебе будет не до остроумных разговоров.

Жюль подумал, что богато украшенные косички делают этого парнишку похожим на ракообразное.

– Мы будем называть тебя Вшивый, пока ты не предложишь нам чего-то получше.

Капрал прыгнул к мальчишке, схватил его за левое запястье и вывернул его так, что тот упал на колени.

– Я тебя понял, ниггер, понял! – Бравада подростка исчезла.

Внезапно он превратился в худенького ребенка, оказавшегося во власти большого взрослого, способного переломать ему конечности и забросить в такое место, где люди изучают геометрию.

– Ладно-ладно-ладно, отпусти меня… Пожалуйста!

Доминик отпустил парнишку и ударом ноги отбросил его скейтборд далеко в сторону.

Подросток встал и затряс пострадавшей рукой, словно та превратилась в мокрую макаронину.

– Нам нужно попасть в квартиру шестнадцать-десять.

Потирая руку, Вшивый бросил взгляд на отброшенный в сторону скейтборд.

– Его никто не возьмет. – Доминик указал на белого подростка, стоявшего рядом со скамейкой. – Проследи за доской Вшивого. Если она исчезнет, у нас с тобой состоится интересный разговор.

– Лады, – ответил худосочный тип, чьи больные десны говорили о пристрастии к кристаллическому мету[11]. – Я за ней присмотрю.

Вшивый засунул ключ в скважину замка, окруженного железными прутьями, повернул кисть и наклонился вперед, но дверь даже не пошевелилась. Стиснув зубы, он ударил плечом по решетке. Заскрипели петли, и дверь неохотно распахнулась.

Следуя за юным проводником, полицейские вошли в здание. Солнечный свет с огромным трудом проникал в голубовато-серый вестибюль, где имелись пустая будка охранника и неполные останки дюжины пластиковых стульев, ножки которых были все еще прикручены болтами к полу. Три флуоресцентные лампы мерцали, точно военный телеграф, пока Вшивый вел гостей к лифту.

– До двенадцатого этажа, – сказал подросток и стукнул кулаком по кнопке. – Мы можем подняться туда, а дальше придется идти пешком.

Внутри шахты лифта застонали детали механизма. Великан-полицейский вытащил сотовый телефон.

– Да. – Большие пальцы Уильямса превратились в насекомых.

– У него шестьдесят четыре гига для кино и прочего дерьма?

«Интересно, – подумал Беттингер, – знает ли Вшивый столицу штата, в котором живет».

Что-то звякнуло в шахте, дверь открылась, и они увидели двух бородатых белых парней, чьи нервные красные глаза скрывали козырьки бейсболок. От них сильно пахло марихуаной.

Дуэйн завел полицейских в бледно-зеленый лифт и нажал на проржавевшую кнопку, находившуюся над номером одиннадцать.

Что-то звякнуло, дверь закрылась, и лифт, содрогнувшись, стартовал, точно ракета.

– Ты знаешь, кто живет в квартире шестнадцать-десять? – спросил Беттингер.

– Не-е, – продребезжал ракообразный. – Я здесь не бываю.

Металлический скрежет эхом пронесся по шахте. Лифт остановился, его дверь застонала и ушла в стену.

Вшивый вышел. Доминик (он продолжал печатать на телефоне) и Беттингер последовали за ним. Пурпурный коридор, в котором они оказались, выглядел как инфекция; пахло здесь смесью плесени и застарелого секса.

Зевнув, подросток повел полицейских к пожарному выходу. Здесь толкнул дверь, и они увидели тускло освещенный лестничный колодец. С другого этажа до них донесся звук тяжелых шагов.

Беттингер и Дуэйн вышли на лестничную площадку, Доминик засунул телефон в карман и последовал за ними. Пока троица поднималась на следующий этаж, детектив отметил бесчисленные граффити, а также весьма яркую картинку – черный конь оседлал белую женщину, чьи вылезающие из орбит глаза, вставшие дыбом волосы и подогнутые пальцы ног указывали, что она достигла оргазма.

Жюль не был уверен, кого имел в виду Вшивый, – художника или жеребца.

Они миновали двери, на которых было написано «14» и «15», и продолжали подниматься по лестнице. И тут услышали звуки тяжелых ударов, от которых содрогнулись стены.

Беттингер пересек лестничную площадку, распахнул дверь, заглянул в пустой коридор и повернулся к подростку.

– Теперь спускайся вниз, – сказал детектив.

Доминик схватил Вшивого за левое плечо, развернул его и толкнул в сторону лестницы.

Глава 14

Ты это заслужил

Полицейские поспешно прошли по коридору, который был заражен тем же пурпуром, отравившим двенадцатый этаж.

– Ты это заслужил! – услышали они женский вопль.

Пронзительно завизжал ребенок – девочка или мальчик, не достигший периода половой зрелости.

Беттингер и Уильямс принялись стучать кулаками по номеру «1610» и закричали:

– Отойдите от ребенка! – приказал детектив.

– Откройте долбаную дверь! – добавил великан-капрал.

– Не лезьте к моей семье! – Женщина внутри квартиры тяжело дышала и пришептывала, и Жюль пришел к выводу, что это тучная белая особа. – Я знаю, что вы не настоящие копы!

– Мадам, – сказал Беттингер, – вам нужно открыть…

– Это наше дело, – заявил детектив. – Подойдите к двери, или мы ее взломаем.

Женщина что-то прошептала, и ребенок неожиданно перестал плакать.

Напарники услышали звук приближающихся шагов и подняли свои значки. Соседи скандалистов начали выглядывать в коридор, чтобы лучше видеть представление. Один белый старик сосал леденец.

Тень накрыла пространство под дверью, глазок почернел.

– Ох, дерьмо, – прошептала женщина, находившаяся внутри квартиры.

– Извините за шум. Его больше не будет. – В голосе хозяйки отчетливо слышалась тревога.

– Впустите нас в квартиру! В противном случае продолжим разговор в участке.

Щелкнул замок, звякнула цепочка, полицейские услышали грохот отодвигающегося засова, и дверь открылась внутрь. В розовом коридоре стояла болезненно тучная белая женщина, одетая в тесную синюю ночную рубашку, открывавшую больше обнаженной кожи, чем у двух обычных раздетых женщин вместе.

Жюль заглянул в квартиру, но никого там не увидел.

Хозяйка впустила полицейских в коридор, где пахло смесью кишечных газов и сыром чеддер, и подвела их к закрытой двери.

– Что? – Голос мальчика был невнятным и влажным от слез.

– Достаньте ваше водительское удостоверение и положите…

– Тогда свидетельство о рождении или карточку социального страхования.

– В таком случае покажите нам любой документ с вашим именем. Кредитную карту или счет – что угодно. И оденьтесь.

– Я одета. – Лиз дернула за ночную рубашку, что потревожило ее груди, напоминавшие глаза алкоголика. – Многие женщины носят такую одежду дома.

– Вам нужно что-нибудь к ней добавить, – сказал Доминик.

– Только не надо приписывать Ему все заслуги, – хмыкнул Уильямс.

– Заткнись. – Беттингер махнул рукой и повернулся к Лиз. – Пожалуйста, мисс Лиз, найдите какие-нибудь документы и наденьте халат.

Женщина повернулась, немного помедлила, а потом оглянулась через плечо.

Его коллега последовал за бледной стеной – спиной Лиз – в засыпанную мусором гостиную.

Оставшись в одиночестве в коридоре возле двери в ванную комнату, Беттингер снова постучал в нее.

– Я полицейский, и мне нужно с тобой поговорить.

Детектив осторожно приоткрыл дверь. Внутри зеленовато-голубой ванны, прячась за покрытой плесенью занавеской, сидел маленький грязный мальчик.

Бледный овал лица прижался к занавеске с внутренней стороны.

– Меня зовут детектив Беттингер – ты можешь называть меня «Жюль», – и мне нужно с тобой поговорить. – Детектив вошел в ванную комнату, где сильно пахло фекалиями. – Ты должен отвечать честно, когда я буду задавать тебе вопросы, это важно. Ты меня понял?

– Я знаю. Я хочу поговорить о том, что сделала твоя мама.

– Я должен убедиться, что с тобой всё в порядке.

Жюль потянулся к занавеске, но Питер ударил его по руке.

– Бить полицейского – это нарушение закона.

Детектив вспомнил бритоголовых типов, болтавшихся на ближайшем углу, и без труда представил себе будущее мальчика.

– Питер, мне нужно взглянуть на тебя и убедиться, что с тобой все хорошо. Если ты еще раз меня ударишь, у тебя будут неприятности.

Беттингер сдвинул занавеску в сторону и увидел напуганного шестилетнего мальчишку со светлыми волосами, в красных трусах и пурпурных синяках. К лицу и груди у него прилипли какашки.

– Доминик! – закричал Жюль в дверной проем. – Вызывай «Скорую»!

Его напарник сорвал со стены мочалку, включил воду и намочил ткань. Опустившись на колени возле ванной, он стер коричневую дрянь с губ и подбородка мальчика.

Детектив сложил мочалку и продолжил мыть ребенка.

– Поэтому мать заставила тебя есть это? Потому что ты не спустил воду?

Мальчик кивнул. Его нижняя губа задрожала, в глазах появились слезы.

Беттингер стер коричневые экскременты с его груди и отшвырнул испачканную мочалку.

– Ты не сделал ничего ужасного, Питер. Твоя мама поступила неправильно. Ты понимаешь?

Ребенок заплакал. В ванной комнате появилась тень, и Жюль повернул голову. В дверном проеме стояла Лиз Валески в красном халате, который выглядел как палатка. В руках у нее был конверт.

Беттингер вышел вслед за ней в розовый коридор, закрыл дверь и посмотрел на Доминика.

– Питер лжет. – Лиз вдруг начала отчаянно дрожать. – Что бы он ни сказал, он лжет.

– Ребенку не нужно это слушать, – заметил детектив.

Великан Уильямс стал подталкивать женщину по коридору в сторону гостиной.

Жюль последовал за ними в комнату, которая больше походила на выгребную яму, чем на кухню.

– Они сказали, через пятнадцать минут, – ответил его коллега.

– Тихо. – Доминик указал на слой крупы, покрывавший пол. – Закричишь еще раз – и это станет твоим завтраком.

Женщина стиснула челюсти. В ее злобной голове вели войну ярость и страх.

– Избила его. Заставила есть собственное дерьмо, потому что тот не спустил воду в туалете.

– Мой сын лжет! – запротестовала Лиз. – Он… он все время что-то выдумывает. Вы не можете…

– Он весь в синяках, – перебил ее Беттингер, – и у него рот забит экскрементами… часть из которых у тебя под ногтями.

Уильямс вздохнул и отошел в заднюю часть кухни.

– В наши дни трудно растить ребенка. Особенно в одиночку.

– По-настоящему трудно. – Забинтованный напарник Жюля с носом как у быка открыл жалюзи и оторвал бумажное полотенце от рулона. – Это настоящий вызов. – Воспользовавшись полотенцем, он взял нож для масла за закругленное лезвие.

– Брось нож! – закричал Уильямс и ударил ее кулаком в шею.

Валески ударилась спиной о стену, застонала и плюхнулась на массивный зад. Последовавшая за этим пощечина опрокинула ее на спину.

Великан-полицейский оттолкнул его и повернулся к распростертой на полу матери, издевавшейся над собственным ребенком.

– Прекрати, – сказал детектив, вставая между женщиной и напарником. – Спускайся вниз и подожди там «Скорую».

Повязка на лице Уильямса зашевелилась, отображая мыслительный процесс.

Доминик зарычал, как тигр, потряс головой и вышел из кухни.

Лиз стерла с лица пропитанную кровью крупу и заплакала.

* * *

Парамедики дали Питеру две порции активированного угля, посадили его в машину «Скорой помощи» и повезли в больницу Иоанна Крестителя, где ему промоют желудок. А потом туда придет представитель службы защиты детей, который позаботится о мальчике.

Беттингер вынес упакованные в сумку улики в пурпурный коридор и закрыл дверь. Несколько пожилых соседей стояли неподалеку и обсуждали увиденное.

– Полицейский департамент хочет поблагодарить тех, кто сообщил о преступлении, – объявил Жюль.

Довольный старик, который выглядел так, словно только что стал свидетелем воскрешения в варьете, проглотил леденец.

– Благодаря вам Питер Валески попадет в безопасное место. – Беттингер произнес эти слова убежденным тоном, хотя и сомневался, что в таком городе, как Виктори, хорошо работает система приютов. Он решил, что обязательно навестит ребенка после того, как его определят в какой-то из них.

Затем детектив спустился по лестнице, пересек вестибюль и, выйдя во двор, направился к серебристой машине. На ходу он помахал рукой Вшивому, который снова катил по бетону на своем скейтборде.

Усевшись в серебристую машину, Жюль закрыл дверь и посмотрел на Доминика, мысли которого, похоже, находились где-то на Юпитере.

– «Сычуаньский дракон», – сказал детектив, пристегивая ремень безопасности.

Капрал повернул ключ зажигания, переключил передачу, и роскошный автомобиль отъехал от тротуара.

Они молчали до тех пор, пока не добрались до центральной части города.

– Зволински узнает об этом? – спросил Уильямс.

– Его рука не повреждена – та, которую ты ему выкрутил.

Беттингер продолжил прикидываться ничего не понимающим.

– О том, что я сделал с той женщиной. – Доминик выдохнул через нос. – Зволински узнает?

– Конечно, узнает, – повторил великан-полицейский, выглядевший теперь так, словно он только что откусил кусок сэндвича, а там оказались жуки.

– Она напала на тебя с ножом. Пыталась ударить.

– Желтый, – сказал ему Беттингер, показав на светофор.

Доминик нажал на газ, и они пролетели через перекресток.

– Она атаковала меня с ножом? Пыталась ударить?

– Именно так все и произошло. – Детектив пожал плечами. – У тебя не было выбора.

– Нет, спасибо. – Беттингер протянул руку к заднему сиденью, взял рацию и вернул ее на приборную доску. – Эта штука будет оставаться здесь.

Глава 15

Сычуаньские кости

Негромкий звон поведал о приходе текстового сообщения. Продолжая уделять небольшую часть внимания управлению машиной, Доминик вытащил сотовый телефон и прочитал то, что было написано на экране. На его забинтованном лице появилось выражение тревоги, а через мгновение он убрал телефон в карман. Второй раз звонок звякнул, когда напарник свернул на Двенадцатую улицу, а в третий – когда автомобиль мчался мимо шести ломбардов.

Детектив подозревал, что Доминик солгал – ведь этот великан почти ничего не рассказывал о себе и явно был не из тех, кто станет терпеть чужое ворчание.

– Когда вы разошлись? – поинтересовался Жюль.

Капрал повернул руль по часовой стрелке, и перед ветровым стеклом возник зелено-красный фасад «Сычуаньского дракона». Рядом с рестораном имелась большая парковка, где стояли пять убогих машин и оставалась сотня пустых мест. У входной двери Беттингер увидел несколько велосипедов, на которых курьеры развозили заказы. Они выглядели так, будто доставляли яичные рулеты в Антарктику.

Доминик поставил машину рядом с входом, и в этот момент его телефон снова звякнул.

Детектив выбрался из машины с папкой по делу Элейн Джеймс, закрыл дверцу и пошел в зелено-красный сычуаньский ресторан, откуда пахло кунжутом, чесноком и садками для рыбы.

Лысеющий азиат с редкой бородкой, одетый в выцветший смокинг, подошел к новому клиенту.

Беттингер спрятал в карман перчатки и последовал по ковру за азиатом к накрытому красной скатертью столику. Там он сел на блестящую подушку, которая зашипела под весом его тела.

Жюль посмотрел в окно на Доминика, который оставался в машине и разговаривал по сотовому телефону. Даже с такого расстояния было видно, что он обсуждает нечто более важное, чем чек на алименты.

Рядом с левым локтем детектива материализовалась белая чашка, поставленная официантом, в которого превратился хозяин.

– Горячий, – предупредил азиат и наклонил чайник.

Янтарная жидкость полилась в фарфоровый сосуд.

Официант положил стопку меню на стол и перевернул одно из них так, чтобы посетитель увидел розовый мятый листок с надписью: «Бизнес-ланч до трех».

Беттингер бросил взгляд на золоченые часы, висевшие на стене, – лишь две минуты стояли между ним и окончанием ланча.

Официант ушел, и детектив открыл меню. Под морщинистой ламинированной поверхностью проступали фотографии блестящих, трепещущих деликатесов, которых просто не могло быть в городе Виктори, штат Миссури. Потягивая чай, Жюль изучал эти выдумки, пока его напарник не вошел в ресторан и не уселся за столик с противоположной стороны. Казалось, все проблемы гиганта исчезли.

– Как твоя рассерженная бывшая жена? – спросило существо, обитавшее во рту Беттингера.

– Что? – Большой полицейский поднял голову и вытер нос.

– Когда я посмотрел на тебя отсюда, ты разговаривал по телефону. Когда я снова взглянул в твою сторону, ты набирал номер. Поэтому я сообразил…

В глазах капрала появилась смертельная угроза, и Беттингер спрятал иголки.

Решив наконец, что он будет заказывать, детектив потянулся за досье Элейн Джеймс.

– Ничего не показывай ему, пока он не принесет еду на стол. – Доминик взял досье, положил папку на свободный стул и задвинул его под стол. – Ты ведь не сказал, что мы полицейские?

– Не сказал. – Жюль наклонил голову. – А что?

– Если у него есть какой-то нелегальный бизнес – азартные игры, иммигранты, шлюхи, – он скажет повару, чтобы нам положили какое-нибудь дерьмо. Чтобы мы больше не пришли.

Официант вернулся к их столику и окинул клиентов взглядом.

Беттингер рассмеялся – впервые с прошлой ночи, когда он задел локтем тумбочку во время энергичных плотских развлечений с Алиссой.

– Я бы хотел заказать лапшу дан-дан[13], пельмени с креветками с перечным маслом и тушеные побеги гороха.

– Половина порции или целая? – уточнил работник ресторана. – Половина – это пять штук.

– Значит, две порции, – сказал официант и нарисовал в своем блокноте идеограмму, похожую на географическую карту.

– Двадцать ребрышек, – повторил Уильямс, не желая никаких ошибок.

– Вы получите две порции жареного риса вместе с ними.

Официант ушел, а через десять минут появилась еда. Как только азиат отвернулся, Доминик схватил исходящее соком ароматное ребро.

– Прошу меня простить, – сказал Беттингер работнику ресторана.

Азиат поправил прядь седых волос и повернулся, вновь превратившись в хозяина.

– Никаких. И еда пахнет просто превосходно. – Детектив положил свой значок на угол стола, где на него упал луч света.

Беттингер кивнул, а Доминик оторвал сухожилие от ребрышка.

– Мы не проверяем ваше заведение. Я детектив Беттингер, а это капрал Доминик.

– Нам нужна информация. – Жюль вытащил из досье фотографию юной Элейн Джеймс, которая сидела с сигаретой в руке на капоте спортивной машины и беседовала со своими друзьями. – Эта женщина убита, и здесь она ела последний раз в своей жизни.

Беттингер протянул фотографию Гарольду, который взял ее, словно лепесток.

Детектив забросил в рот пельмень, а сидевший напротив капрал принялся вгрызаться в очередное ребро. Продолжая жевать, великан наблюдал за лицом лысеющего менеджера, который был сам себе и начальником, и подчиненным.

– Она приходила сюда, – объявил Гарольд Чжан. – Только выглядела немного иначе. – Он ладонью обрисовал объем груди.

Жюль проглотил остатки пельменя и забрал фотографию.

Доминик сделал большой глоток имбирного пива.

– Как группа с двумя сногсшибательными хитами.

– Да. – Детектив вытащил механический карандаш, нажал большим пальцем на резинку и открыл блокнот. – Когда вы видели ее в последний раз?

– Понедельник или вторник. – Гарольд Чжан снова поправил прядь волос и пожевал жвачку. – Пожалуй, вторник.

– Она всегда приходила одна. Заказывала все очень, очень острое – даже острее, чем едят большинство китайцев.

Уильямс положил обглоданное ребро на свободную тарелку и открыл вторую банку с имбирным пивом.

– Похоже, она хотела сделать себе полную прочистку кишечника через рот.

«Острая пища = выходной?» – написал Жюль, после чего снова обратил свое внимание на Гарольда Чжана.

– А когда вы закрываетесь? – спросил детектив.

Беттингер подумал о частично переваренной пище в желудке жертвы и записал в блокноте: «Смерть произошла между 11:30 и 2 часами ночи».

– В тот последний вечер вы заметили что-нибудь необычное? Как она выглядела или вела себя… Она что-то говорила?

– Только я. – Гарольд Чжан указал в дальний угол зала. – Она сидела там, на своем обычном месте – как всегда, поела и расплатилась. Всегда оставляла большие чаевые. – В его последних словах появилась грустная интонация.

Доминик положил четвертое лишившееся плоти ребрышко на пустую тарелку, и у него получился костяной квадрат.

– В нечто просторное – как если б была бегуньей. Серое или голубое.

Капрал приступил к строительству второго этажа костяного дома.

– Вы знаете, в какую сторону она направилась, когда вышла из ресторана? – продолжал расспросы Жюль.

– На восток. – Гарольд Чжан покачал головой. – Ночью мало кто захочет идти в другую сторону.

– Хорошо. – Беттингер достал визитную карточку и протянул ее менеджеру. – Если вы вспомните что-нибудь еще – или услышите, – позвоните.

– Это мой долг. – Гарольд Чжан положил карточку в карман. – Я надеюсь, вы найдете убийцу.

– Жуткий город, – пожаловался менеджер и ушел.

Полицейские сосредоточились на еде, и десять минут спустя Доминик завершил строительство пятиэтажного кондоминиума из костей.

Великан-полицейский допил остатки третьей банки имбирного пива и положил двадцатку поверх того, что оставил его напарник.

– До Восемьдесят Четвертой и Маргарет-драйв?

Полицейские одновременно встали из-за стола, посетили туалет, оросили писсуары, вымыли руки и вышли из ресторана.

Глава 16

Прогулка по тротуару

Холод атаковал их сразу, и Беттингер, шагавший рядом с Домиником, чьи мысли вновь отправились на Юпитер, засунул руки в перчатках в карманы, как только они вышли на парковку. Дрожащий детектив с удивлением думал о существовании городов в таких местах, где неправильная одежда может погубить разумных людей. Бизнесмен, покончивший с собой в Аризоне, вероятно, был прямым потомком идиотов, которые колонизировали Аляску.

Окутанный воздухом, температура которого была семнадцать градусов[14] (практически летальная), Жюль подумал о Карибских островах, но довольно скоро его мысли снова вернулись к делу.

– После вторника здесь шел снег или дождь? – спросил он своего коллегу.

– Ищи следы борьбы. – Детектив указал на окружающий их бетон. – Волочение, царапины, кровь. Часы, сережки. Все, что могло выпасть из сумочки или из кармана.

– Найди что-нибудь – и сможешь слушать рэп хоть целый день.

Полицейские вышли на тротуар и свернули на восток. Посреди дороги, в дальнем конце квартала была припаркована длинная черная машина с затемненными окнами. Изнутри доносились звуки, подобные грохоту взрывающихся глубинных бомб.

Продолжая держать в поле зрения подозрительную машину, Беттингер огляделся в поисках улик.

Черная машина задрожала, пробуждаясь, и покатила вперед, превратив труп голубя в расплющенное пятно с перьями.

– В Виктори очень много мертвых птиц, – заметил детектив.

Между полицейскими и медленно ползущим вперед автомобилем оставалось пятьдесят футов. Глубинные бомбы взрывались с частотой сорок два удара в минуту.

– Откуда берется столько мертвых голубей во всех районах города?

Музыка прекратилась, и ее отсутствие стало предупреждением, которое детектив ощутил затылком. Беззвучная, словно акула, машина продолжала медленно приближаться.

Доминик бросил мрачный взгляд на автомобиль и положил руку на рукоять пистолета. Завизжали шины, и длинный четырехколесный организм пронесся мимо полицейских.

Беттингер запомнил номер черного автомобиля и записал его в блокнот.

– Там внутри нет ничего интересного, кроме ниггеров.

– Скорее всего, – согласился детектив, – но вреда не будет, если мы проверим номер.

– Здесь ты можешь купить себе номер за десять долларов.

– Да. – Уильямс перевел напарника на другую сторону улицы. – Однажды я арестовал ниггера, у которого нашел триста номеров, спрятанных в детской кроватке, – он воровал металл со строительных площадок и свалок, а его бабка рисовала номера.

До сих пор оба полицейских ни разу не упоминали имя бывшего напарника Доминика, низенького мужчины с болезнью кожи, который размешивал кофе ножом.

Напарники добрались до конца квартала, Уильямс указал на юг, и дальше они зашагали по улице с высокими стенами, железными воротами и многоэтажными домами. Беттингер обошел открытый канализационный люк и вернулся на тротуар, перешагнув через мертвого голубя, лежавшего у самого края. Застывшие когти торчали из перьев, точно ноги танцовщицы канкана.

– У тебя есть идеи, кто убивает птиц? – спросил Жюль.

– Птицы могут летать где хотят, верно? – Доминик указал на небо. – Эти ниггеры взмахнут крыльями – и они уже на Гавайях, наслаждаются солнцем, или в Париже, гадят на смешные шляпки. Так что нет сомнений: те, что остаются в Виктори, – дефектные.

– Я думаю, у них что-то не так с радаром или как там его. В любом случае так происходит уже много лет. Они просто падают и дохнут.

Тут детективу пришла в голову новая мысль в связи с делом Элейн Джеймс.

– Кто лучший администратор в участке? – Он опять повернулся к напарнику.

Беттингер вспомнил сердитую женщину средних лет, чья оранжевая химическая завивка напоминала астероид.

Они проходили мимо бетонной игровой площадки, и детектив, сняв перчатку, вытащил сотовый телефон – старую модель, похожую на калькулятор.

– Аризона явно платит не слишком, – заметил великан-полицейский.

– Я не вкладываю деньги в постоянно заменяемые вещи.

– В таком городе, как этот, автомобиль также относится к категории постоянно заменяемых вещей.

Жюль нажал на кнопку быстрого набора номера дежурного в участке и поднес телефон к уху.

Секретарша взяла трубку после второго гудка.

– Привет, детектив Беттингер. – Женщина говорила подчеркнуто серьезно.

В трубке что-то щелкнуло, и включилась запись ду-уоп[15] – фальцет певца напоминал птичий щебет. Слушая историю исчезнувшей любви, Жюль последовал за Домиником на Маргарет-драйв. Вступил хор, а когда вокалист повторил припев: «Положи свою любовь в мою коробочку для ланча», Беттингер заметил разбитый уличный фонарь и остановился.

– Мисс Белл слушает, – раздался в трубке женский голос.

– Привет, мисс Белл. Это детектив Беттингер. Мы уже встречались.

– Да. Я помню. Добрый день. – Женщина говорила словно робот за день до того, как он получил микросхему, отвечающую за индивидуальность.

– Добрый день. Вы знакомы с делом Элейн Джеймс?

– Досье составляла мисс Линдер. Связать вас с ней?

– Убита. Изнасилована посмертно, – прочитала Ирэн, после чего наступила тишина вакуума.

– Меня интересуют дела, которые могут быть как-то связаны с этим.

– Мисс Линдер не нашла близких аналогов. Некрофилия встречается очень редко – даже в Виктори.

Беттингер постарался тщательно сформулировать вопрос, чтобы не обидеть администратора.

– А возможно ли, что есть нераскрытое убийство, где акт некрофилии произошел, но не был определен?

На линии раздался щелчок, и Жюль подумал, что робот прервал связь.

– Это… возможно, – сказала мисс Белл, и в ее голосе появились человеческие интонации.

– В таком случае я хотел бы получить все досье на женщин, умерших в Виктори в течение последних восемнадцати месяцев. Случайные смерти, а также от естественных причин, жертвы убийства – все без исключений. Сверху положите те, что произошли в последние шесть месяцев. Пожалуйста.

– Информация, которая вам нужна, будет на вашем письменном столе сегодня к пяти часам. – Робот вернулся. – Я также отправлю цифровые копии на вашу электронную почту.

Беттингер закончил разговор и положил сотовый телефон в карман. Надев перчатку на замерзшую правую руку, он принялся изучать разбитый уличный фонарь у себя над головой. Куски тонкого пластика, похожие на детские зубы, торчали из раскуроченной арматуры. А еще там были птичье гнездо и пара камней.

Детектив обвел рукой тротуар, улицу, парковку и двухэтажное здание.

– Здесь было темно, когда она возвращалась домой.

– Так же темно, как твоя кожа, – подтвердил Уильямс.

Жюль вошел на парковку, разглядывая темное зеленовато-синее двухэтажное здание, на котором висела табличка с надписью: «Общественный центр Христа Спасителя». Бледный овал проплыл за одним из окон и приостановился на высоте шести футов, где к нему присоединились три овала поменьше – у нижнего края стекла. Тихие, неподвижные дети и их сопровождающий наблюдали за чужаками.

Детектив вытащил значок и повернул его так, чтобы отражение попало на оконную раму.

– Они не рвутся помогать, – Доминик хмыкнул.

Он присоединился к напарнику, и они вместе принялись изучать окрестности. Впрочем, ничего ценного им обнаружить не удалось.

– Возможно, из этого ничего не выйдет, – заметил великан-полицейский, когда они вернулись на тротуар.

Напарники зашагали дальше на юг и вскоре подошли к ухоженному кирпичному дому с ярким номером «84» на фасаде. Беттингер сразу направился к главному входу, где остановился, изучил интерком и нажал кнопку вызова управляющего. Стоявший рядом капрал оперся о железный шест, похожий на копье.

– Да? Кто это? – Голос принадлежал пожилому человеку.

Жюль нажал кнопку переговорного устройства.

– Полиция. Мы хотели бы осмотреть квартиру пять-двенадцать.

Несколько секунд тишину нарушал только шум помех.

– Полицейский уже был здесь. Он все осмотрел, как полагается.

Детектив вспомнил имя офицера, который проводил осмотр.

– Моя жена сказала, что он похож на какого-то актера.

– Зачем? – спросил в конце концов местный житель.

Сквозь шум помех послышался кашель старика.

– Мы просто хотим еще раз осмотреть квартиру, – повторил Жюль.

Послышался женский шепот и снова влажный кашель, сменившийся молчанием.

Детектив нажал кнопку переговорного устройства.

– Сэр? Мы можем осмотреть квартиру пять-двенадцать?

– Там кое-кто есть, – признался управляющий.

Полицейские переглянулись, и Беттингер снова нажал на кнопку.

– Люди хотят жить в этом доме. Мы… мы не знаем.

– Никто не говорил нам, в том числе и владельцы, что мы не можем этого сделать, – стала защищать управляющего жена.

Жюль выдохнул пар и в очередной раз нажал на кнопку.

– Отдали в благотворительный фонд, – сказал старик. – Там было немного.

– Тот офицер должен был нам сказать – мы не знали, что вы вернетесь…

Беттингер посмотрел на интерком, а потом на цифры и набрал номер квартиры 512.

Снова захрипели помехи, и взволнованный маленький мучачо[16] спросил:

Разочарованный детектив отвернулся от железной двери и зашагал обратно в сторону «Сычуаньского дракона».

– Куда теперь? – спросил великан-полицейский, следуя за ним.

Беттингер надеялся, что досье, которые отыщет мисс Белл, будут содержать нечто полезное, потому что холодный ветер Виктори только что заморозил расследование.

Глава 17

Ее перспективы

– Поздравляю. – Счастливый в первый раз за весь день, Беттингер поцеловал Алиссу в губы и обнял ее. – Выставка в Чикаго, – сказал он в ее дикие кудри. – Ого!

– Я не ожидала, что он объявится. – Алисса отстранилась от мужа и взяла стакан грейпфрутового сока из холодильника. – Выжала заранее.

Глядя на сок, детектив почувствовал, что его рот наполняется слюной.

– Как жаль, что их носят на задней части головы. – Алисса посмотрела на лысый череп мужа.

– Эй. – Жюль провел ладонью по голове, пока не добрался до серебристо-черной поросли, начинавшейся за дальней частью Северного полюса. – Я человек чувствительный.

Жена детектива глотнула немного грейпфрутового сока, поморщилась и вручила стакан мужу, который с радостью схватил его. Его глаза обожгли слезы, а в горле вспыхнуло пламя, когда он начал пить вяжущий напиток.

Они оба любили бросать вызов грейпфрутовому соку.

– Какие картины ты хочешь выставить? – поинтересовался полицейский.

Эта серия изображала белых аристократов: они обедали, играли в крокет и сидели на грудах черных тел в грузовых корабельных трюмах. В отличие от большинства картин Алиссы, тонких импрессионистских полотен, выполненных акриловыми красками и не имевших никакого отношения к расовым проблемам, серия «Живой груз» была написана в реалистичной и политически агрессивной манере.

– Ты же знаешь, как сильно я люблю эту серию. – За словами Беттингера крылся особый смысл.

– Рубинштейн считает, что это должно привлечь внимание людей.

Алисса допила остатки сока, оставив гущу на дне.

– Я не имел в виду ничего такого. – Жюль поднял вверх ладони. – Я не знаю мир искусства Чикаго, а твои картины великолепны.

– Но они провокационны. Они заставляют людей чувствовать вину или гнев, а может быть, и то, и другое, и больше подходят для музея, чем для особняка банкира, где они будут висеть на стене напротив плазменного экрана телевизора в семьдесят два дюйма и портретов блондинок, улыбающихся одинаковыми улыбками на всех картинах.

– Я с нетерпением жду встреч с кураторами музеев, которые разделяют твое мнение.

– Ты их встретишь. – В голосе Беттингера не было ни малейших сомнений – его вера в талант жены не знала границ. – Рубинштейн не думает, что они слишком черные?

– Он не уверен, но даже если они не будут продаваться, у меня появится репутация среди его клиентов.

– Которым он будет предлагать более аппетитные работы того же художника?

Алисса состроила гримасу и глотнула кислого сока.

– Он позволит людям чувствовать, что они подходят к самому краю, в действительности к нему не приближаясь.

– Именно. – Жена протянула стакан мужу. – Ты можешь допить остальное.

Закрыв дверь в соседнюю комнату, детектив посмотрел в коридор.

– Если опоздаешь, будешь мыть посуду всю неделю.

Стройный пятнадцатилетний парнишка с сонными глазами появился в дверном проеме и вытащил из правого уха белый наушник.

– Ты когда-нибудь готовил обед для всей семьи?

Гордон обдумал несколько вариантов остроумных ответов, не уверенный, стоит ли дальше раздражать отца.

– Я знаю, что это нелегко, – наконец ответил он, решив не обострять обстановку.

– Не заставляй меня угрожать тебе лишней работой, словно ты еще не вышел из десятилетнего возраста. Уважай и цени то, что делает твоя мать, которая много трудится, чтобы мы питались вкусной и полезной едой.

– Я ценю – она хорошо готовит. – Казалось, восстание юноши закончилось.

Алисса рассмеялась. Несмотря на то что она выглядела молодо и женственно для своих сорока шести, ее смех звучал так, словно он исходил из груди белого старика, больного плевритом.

– Картины твоей матери будут выставлены в престижной чикагской галерее.

– Правда? – Лицо Гордона прояснилось. – Это здорово! – Он вытащил наушник из другого уха, подошел к матери и обнял ее. – Похоже, вкус у них лучше, чем у тех, кто живет в Аризоне. Они – настоящие интеллектуалы.

Примечания

1

Около 177 см.

2

«Ржавый пояс» – совокупность центров тяжелой промышленности на Северо-Востоке и Среднем Западе США, переживающих упадок с 1970-х гг.

3

Совершеннолетие в иудейской традции – 13 лет для мальчиков.

4

Около семи градусов по Цельсию.

5

Отдел внутренних расследований.

6

160 см.

7

Кожная болезнь, обесцвечивание отдельных участков кожного покрова.

8

Там водятся крупные древесные, или марципановые, тараканы.

9

Зажимно-режущий инструмент для препарирования.

10

Ханука – еврейский религиозный праздник.

11

Имеется в виду особая форма наркотика метамфетамина.

12

Смартфон от компании «Tecno Mobile».

13

Лапша со свининой, побегами горчицы и зеленым луком.

14

Примерно минус восемь градусов по Цельсию.

15

Жанр музыки, где музыкальные линии в основном исполняются вокалом с минимальным использованием инструментов.

16

Мальчик (исп.).

17

Кто это? (исп.)

«Мерзкие дела на Норт-Гансон-стрит» » Крэйг С. Залер » Полицейский детектив

Крэйг С. Залер Мерзкие дела на Норт-Гансон-стрит

Глава 1 Что-то пошло не так

Глава 2 Забвению – забвение

Глава 3 Вопрос с единственным ответом

Глава 4 Вляпался

* * *

Глава 5 Обезглавленные указатели

Глава 6 Инспектор Зволински

Глава 7 Спасибо за своевременный совет

* * *

* * *

Глава 8 Пары

* * *

Глава 9 Большие логичные «может быть»

Глава 10 Насекомый свидетель

* * *

Глава 11 Отвращение к розовато-лиловому и белому

* * *

Глава 12 Читая по внутренностям

* * *

Глава 13 Вшивый

Глава 14 Ты это заслужил

* * *

Глава 15 Сычуаньские кости

Глава 16 Прогулка по тротуару

Глава 17 Ее перспективы

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Крэйг С. Залер
Мерзкие дела на Норт-Гансон-стрит

Глава 1
Что-то пошло не так

Глава 2
Забвению – забвение

Глава 3
Вопрос с единственным ответом

Глава 4
Вляпался

Глава 5
Обезглавленные указатели

Глава 6
Инспектор Зволински

Глава 7
Спасибо за своевременный совет

Глава 8
Пары

Глава 9
Большие логичные «может быть»

Глава 10
Насекомый свидетель

Глава 11
Отвращение к розовато-лиловому и белому

Глава 12
Читая по внутренностям

Глава 13
Вшивый

Глава 14
Ты это заслужил

Глава 15
Сычуаньские кости

Глава 16
Прогулка по тротуару

Глава 17
Ее перспективы