Чарли Хольмберг

Мастер-маг

Спасибо, что объяснил мне, что такое добросовестная работа.

Глава 1

Сиони, в красном переднике подмастерья поверх плиссированной блузки и простой коричневой юбки, стояла на цыпочках на трехногом табурете и приклеивала лист белой бумаги к углу гостиной дома Холлоуэев – как раз к тому участку, где восточная стена встречалась с потолком. Семейство намеревалось отпраздновать награждение мистера Холлоуэя медалью «За службу в Африке» и официально обратилось к местному Складывателю – магу Эмери Тейну – с просьбой оформить помещение для приема.

Конечно, Эмери передал «столь легкомысленную затею» своей помощнице.

Сиони слезла с табурета и отступила на несколько шагов, чтобы взглянуть на свою работу. Ради сложных украшений из просторной комнаты вынесли почти всю мебель. Пока что Сиони наклеила на стену двадцать четыре опорных квадрата и разместила по периметру плотную белую бумагу, нарезанную согласно тем параметрам, которые мистер Холлоуэй сообщил в телеграмме.

Убедившись в том, что опорные листы размещены правильно, Сиони приказала:

– Сцепляйся!

Двадцать четыре ленты, лежавшие доселе аккуратными кольцами на полу, взметнулись, как зайцы, которых вспугнули на опушке леса, а затем устремились, каждая к своему опорному листу, – и прилепились к ним. Тяжелые листы свисали, пока Сиони не дала им команду: «Разгладься!», после чего они приклеились к стенам, как самые настоящие обои. Вся комната сделалась белой, естественно, не считая лестницы возле северной стены.

Дабы отдать должное непродолжительной африканской карьере супруга, миссис Холлоуэй заказала оформление в стиле джунглей. Сиони, пролистав несколько книг на эту тематику, написала на обороте лент соответствующие заклинания и подобающим образом Сложила уголки.

Теперь ей оставалось лишь проверить заклинания в действии.

– Раскрасься!

И к немалому облегчению Сиони бумажные полосы мигом потемнели, налились различными оттенками зеленого и коричневого и преобразовались – как повела бы себя, скажем, бумажная кукла. На стены легли тени темного хаки, перемежающиеся светлыми пятнами цвета мяты и шартреза, что создавало впечатление света, едва пробивающегося сквозь лиственный полог, переплетенный лианами. Мазки оливкового над полом превратились в купы высокой травы среди янтарных и махагониевых кочек голой земли. Откуда-то издалека, пробиваясь сквозь жужжание диковинных насекомых, доносилось пение краснозобой гагары. Во всяком случае, Сиони считала, что краснозобая гагара должна петь именно так. Сиони никогда не доводилось ни слышать, ни видеть эту птаху, и она выдумала ей песню, руководствуясь голосами экзотических африканских птичек, которых специально слушала в зоопарке.

Сиони мелкими шажками обошла гостиную, рассматривая магическую иллюзию – живые подвижные фрески, которые она создала собственными руками. Каждые тридцать секунд между деревьями проскальзывала длинноухая летучая мышь, и каждые пятнадцать секунд листья и лианы шелестели от порыва ветерка. Сиони уже не прикасалась к бумаге, но ее пальцы покалывало от магии. Она до сих пор неизменно восхищалась заклинаниями Складывания.

Сиони медленно перевела дух. Ошибок нет, и это отлично! А вот если бы ей не удалось столь безукоризненно воплотить иллюзию для гостиной Холлоуэев, то нельзя было бы даже думать о том, чтобы создавать заклинания для аттестации на звание мага. Аттестация должна была состояться в будущем месяце, а Сиони, которая обучалась у Эмери Тейна уже два года, твердо намеревалась пройти испытание и получить диплом.

Направившись к двери, Сиони присела на корточки возле объемистого саквояжа с магическими принадлежностями и извлекла оттуда деревянную коробку, где лежали светящиеся звездочки. Лэнгстон, первый подмастерье Эмери, научил Сиони Складывать их еще давным-давно. Для маленьких, не больше фартинга, пухлых заостренных кругляшей требовалась бумага только янтарного оттенка, хотя торговец, снабжавший Сиони товаром, уверял, что это цвет золотарника. За три дня Сиони сделала пять дюжин звездочек, и от работы у нее так разболелись пальцы, что она всерьез испугалась стремительного артрита. А ведь ей пришлось приделывать к каждому лучику еще и по крошечному зигзагу!

Сиони высыпала всю бумажную охапку на пол, отполированный темной мастикой, и произнесла:

– Всплывай!

Звездочки послушно перевернулись зигзагами кверху и, как воздушные пузыри в воде, потянулись к потолку. Когда они расположились на своих местах, Сиони приказала: «Сияй!», и звездочки налились неярким светом. Как только хозяева выключат электричество, гостиная заполнится романтическим и немного жутковатым сиянием.

Потом Сиони оживила бумажных бабочек, которым предстояло порхать по комнате, и рассыпала повсюду треугольные конфетти – они будут создавать иллюзию ветра, перемещаясь плавными волнами под ногами гостей. Сиони зачаровала даже салфетки для праздничного обеда: если их развернуть, появлялась бирюзовая светящаяся надпись: «Поздравляем Олтона Холлоуэя». Сиони подумывала о том, не сделать ли ей фигуру льва или слона, но тогда ей пришлось бы самой присутствовать на приеме и вполголоса произносить заклинания. Кроме того, Сиони опасалась, что на кого-нибудь из гостей постарше такое зрелище произведет не совсем верное впечатление, на какое она рассчитывала. Пару месяцев назад Сиони прочитала газетную заметку об одной старушке. Пожилая леди смотрела новейшее американское представление с зеркальной иллюзией прибытия поезда и так переволновалась, что у нее случился сердечный приступ. Если гости начнут стрелять в бумажного льва, торжество, несомненно, будет испорчено.

Поэтому Сиони оживила и выпустила певчих птичек, снабженных дополнительной инструкцией – порхать исключительно под потолком.

Когда работа была в самом разгаре, до Сиони донеслись чьи-то шаги. Девушка вскинула голову и обнаружила, что по лестнице спускается миссис Холлоуэй. Раздался приглушенный вскрик, за которым, к счастью, последовала широкая, во весь рот, улыбка.

– Потрясающе! Изумительно! – воскликнула миссис Холлоуэй, прижав руки к густо напудренным щекам. – Видно, что деньги потрачены не зря. До единого фунта! А ведь вы пока еще подмастерье.

– Надеюсь получить уже в следующем месяце звание мага, – ответила Сиони, невольно зардевшись от комплимента.

Миссис Холлоуэй дважды хлопнула в ладоши.

– Дорогая моя, если вам понадобятся рекомендации, смело обращайтесь ко мне. Ах, для Олтона все это будет чрезвычайно приятным сюрпризом! – Она повернулась к лестнице. – Марта! Отвлекись на минутку от стирки и взгляни на красоту, которую сотворила Сиони! Марта!

Сиони подхватила заметно полегчавший саквояж и, раскланявшись, поспешила покинуть особняк, пока восторги заказчицы не перехлестнули через край.

Хотя Сиони закончила оформлять гостиную на глазах у хозяйки, за работу миссис Холлоуэй заплатила чеком еще неделю тому назад. Обычно заработки подмастерьев доставались наставникам (правда, они выплачивали своим ученикам ежемесячную стипендию), но Сиони знала, что Эмери наверняка оставит ей всю сумму – внушительную, между прочим.

Сиони отошлет львиную долю родителям, которые переехали из Милл-сквотс и снимали квартиру в Попларе. Мать постоянно возмущалась «благотворительностью» дочери и ее «подачками», но Сиони тоже умела быть упрямой.

Спустившись с крыльца, Сиони приостановилась на тротуаре и вынула из саквояжа лист бумаги. Наскоро Сложив самолетик с удлиненными крыльями, Сиони написала на его хвосте адрес перекрестка, в который упиралась улица. Пробудив изделие к жизни командой: «Дыши!», Сиони прошептала самолетику нужные координаты и подбросила его вверх. Сделав круг над ее головой, он умчался в южном направлении.

Повесив ремень саквояжа через плечо, Сиони зашагала к перекрестку. Длинная коричневая юбка, громко шурша, взметалась у лодыжек, двухдюймовые каблуки щелкали по тротуару, как лошадиные подковы. Мистер и миссис Холлоуэй жили в респектабельном пригороде Лондона, и здешние дома перемежались палисадниками. Здания ограждали то массивные каменные, то изящные кованые ограды. Кое-где красовались украшения, созданные Плавильщиками, например, элинваровые[1] прутья, изгибающиеся вслед за прохожими. Заметила Сиони и медные магические замки: они самостоятельно отпирались, когда к ним приближался хозяин или желанный гость.

Сумрачные холодные месяцы остались позади: самые стойкие следы зимы уже сгладились, и в ухоженных садиках бушевали майские цветы. Некоторые экземпляры, казалось, совершенно не уважали порядок, царивший в лондонском пригороде испокон веков: они умудрялись прорастать даже в трещинах на стыке тротуара и мостовой, выложенной брусчаткой.

Ветерок вырвал несколько прядей из «французской ракушки» Сиони. Свою гриву тыквенно-оранжевого оттенка она усмирила рано утром и не собиралась потакать ветру. Сиони заправила беглянок за ухо и двинулась дальше.

Когда Сиони подошла к перекрестку Холланд-стрит и Эддисон-авеню, рядом с ней притормозила моторная повозка. Сиони наклонилась и заглянула в не защищенное стеклом окошко пассажирской дверцы.

– Привет, Фрэнк! – сказала она. – Давненько мне не доводилось ездить с вами.

Мужчина средних лет ухмыльнулся, склонил голову, увенчанную шляпой-котелком, и помахал зажатым между указательным и средним пальцами бумажным самолетиком Сиони.

– Завсегда рад услужить, мисс Твилл. Как обычно, в Бекенхем?

– Да, пожалуйста, к коттеджу, – ответила она, улыбнувшись. – Нет-нет, не вставайте, – добавила она, увидев, как Фрэнк потянулся к ручке дверцы, чтобы выйти и помочь Сиони забраться внутрь.

Сиони проворно скользнула на заднее сиденье и похлопала по нему рукой, сообщая, что разместилась. Фрэнк пропустил кавалькаду повозок и выехал на Эддисон-авеню.

Сиони откинулась на спинку сиденья. Дорога до коттеджа Эмери занимала около сорока пяти минут. Сиони смотрела на дома, мелькающие за окном: они постепенно уменьшались в размерах и словно сдвигались все ближе и ближе друг к другу, а на улицах суетилось все больше простого народа, живущего обыденной жизнью. Сиона увидела булочника, выгоняющего дым из пекарни, ребятишек, которые играли в шарики в узком переулке, и мать, толкавшую перед собой коляску с младенцем. За карман ее юбки держался мальчик постарше.

Сиони задумалась, и в ней сразу же всколыхнулись воспоминания об одном из первых освоенных ею магических действий – предсказании будущего с помощью «коробки случайностей». Сиони навсегда запомнила то теплое, блаженное видение – она стояла на вершине цветущего холма, а рядом с ней были двое детей, скорее всего, ее собственных. Ну а мужчина в том видении оказался не кем иным, как ее наставником, Эмери Тейном. Мысль о романе с учителем была крамольной, и потому Сиони хранила предсказание втайне от всех за исключением матери, которая лишь однажды видела мага Эмери Тейна.

В конце концов повозка Фрэнка покатила по ведущей к коттеджу знакомой грунтовке, по обеим сторонам которой высились покрытые молодой листвой деревья. За ними виднелась речушка, но Сиони занервничала и отвела взгляд от воды.

Дело в том, что чуть больше полутора лет тому назад Сиони была вынуждена покинуть дом Эмери Тейна (надо сказать, весьма необычный, хотя провинциальный с виду, коттедж). Ей и ее наставнику угрожала смертельная опасность, но после того как кто-то из их врагов погиб, кто-то попал в тюрьму, а кто-то оказался замороженным на веки вечные, все вроде бы стихло. И такой расклад, конечно, вполне устраивал Сиони: ведь если бы ей, к примеру, приходилось каждые девяносто дней сражаться за свою жизнь, она бы провалила аттестацию и опозорилась.

Нащупывая кошелек, лежавший в саквояже, Сиони прикоснулась пальцами к круглой коробочке карманного зеркальца и погладила выпуклый кельтский крест-узел на крышке. Но теперь она не намеревалась пробуждать воспоминания о своих прошлых… приключениях. Слишком дорого ей это обошлось. Сиони сглотнула подступивший к горлу горький комок и ощутила стыд.

Шофер вырулил к коттеджу, который выглядел как обветшалое непропорциональное строение, где наверняка обитал полтергейст. Впечатление дополняли зачарованный ветер и карканье ворон. Иллюзия «дом с привидениями», которую Эмери накладывал на свое жилище, очень нравилась Бумажному магу – куда больше, чем, скажем, пустырь или кладбище с шатающимися надгробьями (последний вариант Эмери использовал в марте). Протесты Сиони заставили Эмери отказаться от «кладбищенской» затеи через две недели. Впрочем, не исключено, что причиной тому стали сердечные боли и аритмия, на которые начал жаловаться молочник.

Иллюзии были Сложены по периметру ограды, поэтому, как только Сиони миновала ворота, видение исчезло, и дом обрел свой истинный облик: стены из желтого кирпича и массивное крыльцо, которое Сиони и Эмери две недели назад выкрасили в красновато-коричневый цвет. Дорожка, выложенная плоскими камешками, огибала клумбы бумажных нарциссов, а самый настоящий, из плоти и крови, скворец сидел на побеге плюща, протянувшемся перед окном кабинета. Скворец сердито чирикал на мелкую бумажную собачонку – та слишком близко подобралась к птичьему гнезду.

– Фенхель! – позвала Сиони.

Песик поднял голову, обратил к девушке безглазую мордочку, дважды тявкнул сухим голоском и потрусил навстречу Сиони. На земле отпечатались следы от крошечных бумажных лапок.

Раньше Фенхель не оставил бы за собой ни единого следа, но еще в феврале Сиони смастерила для своего питомца пластмассовый скелет. Составить заклинания Полиформовки, удерживающие кости и суставы вместе, оказалось нетрудно, но Фенхелю пришлось тренироваться не один месяц, чтобы освоиться со своим новым строением.

Сиони занималась усовершенствованием Фенхеля втайне. Далеко не все в магии следует выставлять напоказ.

Песик тыкался в ноги Сиони, наступал ей на туфли и бешено вилял хвостом, усиленным пластиковым каркасом. Сиони нагнулась и потрепала Фенхеля по загривку.

– Пойдем, – сказала она, и Фенхель побежал к парадной двери, обогнав Сиони.

Взобравшись на крыльцо, он уткнулся носом в косяк, продолжая отчаянно размахивать хвостом. Дождавшись, когда Сиони откроет дверь, Фенхель влетел в прихожую. Промчался по коридору туда и обратно, нырнул в гостиную и принялся чавкать комочком набивки, вывалившейся из потертой диванной подушки.

Сиони же прямиком направилась в кабинет Эмери, заставленный стеллажами, которые прогибались под тяжестью стопок бумаги самой разнообразной толщины, формата и цвета. Окно заслонял дикий плющ, и потому прямоугольную комнату всегда заливал густо-аквамариновый свет, как будто коттедж находился на дне океана. Напротив двери находился стол Эмери: на нем вперемежку валялись бумажные фигурки, ножницы и недочитанные книги, а еще банки с клеем, проволочный держатель для писем, кувшин с ручками и чернильница. Но Сиони знала, что никакого беспорядка здесь нет. Каждый предмет находился именно там, где ему и положено, как в мозаике-головоломке, и ничто не нарушало общей гармонии.

Конечно, сперва могло показаться, что на столе нет свободного места для работы, но впечатление было ошибочным.

Для Сиони кабинет вообще не выглядел захламленным – как и весь дом, – а напротив, производил впечатление чрезвычайно упорядоченного хаоса.

За двадцать один год (столько лет Сиони прожила на свете) она еще никогда не встречала столь скрупулезного барахольщика, как Эмери Тейн.

Сиони обвела взглядом комнату.

Над письменным столом висела пробковая доска в деревянной раме: на нее Эмери и Сиони прикалывали рабочие заказы, квитанции, телеграммы и записки-памятки. Бумажки были прицеплены очень аккуратно, на равном расстоянии друг от друга, и доска напоминала кирпичную стену.

Несомненно, дело рук Эмери! Сиони вынула заказ миссис Холлоуэй из бронзового зажима.

– Измельчись! – скомандовала она.

Лист бумаги распался на дюжину полосок, а те, трепеща в воздухе, поплыли к мусорному ведру.

Сиони покинула кабинет Эмери. Прикрыв за собой дверь, чтобы Фенхель не устроил у Эмери кавардак, она направилась через кухню и столовую к лестнице, ведущей на второй этаж. Наверху находились спальни, уборная, ванная и библиотека. Открыв первую дверь слева, Сиони переступила порог своей комнаты, с облегчением вздохнула и поставила саквояж на пол.

Когда Сиони поселилась у Эмери Тейна, спальня выглядела совсем неуютно. Но освоившись, Сиони перекроила ее на свой лад.

Кровать Сиони передвинула в дальний угол, где был шкаф, а перед окном поставила письменный стол, поскольку именно за ним она проводила почти все время, когда Эмери, поддаваясь интеллектуальному капризу, углублялся в научные исследования. Заскучав прошлой зимой, Сиони выкрасила дощатый пол в темно-вишневый цвет, а потолок и стены декорировала бумажными изделиями наподобие тех, что Эмери Сложил для кухни и столовой. На одной стене танцевали миниатюрные балерины в пышных пачках, а другую Сиони завесила заготовками разнокалиберных магических цепей. Окно было обрамлено гвоздиками с переплетенными красными и голубыми лепестками, дверь шкафа окаймляли бахромчатые гирлянды тех же цветов. Другие гирлянды, из бумажных звездочек разных размеров – от половинки кулака Сиони до обеденной тарелки – с двенадцатью или восемнадцатью лучами, свешивались с потолка на длинных нитях. На прикроватной тумбочке стояла композиция из перьев, вырезанных из дамских журналов, одушевленных морских коньков и морских звезд, а над всем этим господствовала ваза с красными бумажными розами, которые Эмери создал к двадцатому дню рождения Сиони. Над изголовьем кровати Сиони приколола карту Лондона, обрезанную точно по контуру, что делало ее похожей на гигантскую, четырехфутовую снежинку – подарок от Эмери на позапрошлое Рождество. Возле двери клубились зачарованные облака, а на книжном шкафчике из двух полок, где Сиони держала учебники, топорщились нежно-розовые шарики.

Оформление сложилось за год и одиннадцать месяцев. После того как в апреле у Сиони побывала в гостях ее младшая сестренка Марго, она поняла, что создала нечто вроде страны чудес.

На подушке виднелся помятый конверт. Сиони подошла к кровати и прощупала его содержимое: резиновые пуговицы, заказанные по каталогу «Магия сегодня». Сиони сунула конверт в нижний ящик письменного стола, где она прятала «Точный расчет огненных заклинаний» и другие материалы (их она предпочитала не держать на виду), и поспешила в комнату Эмери.

Постучав, она распахнула дверь, но в спальне никого не было. Как и в библиотеке.

Внезапно Сиони услышала шаги над своей головой.

– Опять занялся большими заклинаниями, – пробормотала Сиони.

Она выбежала в коридор и направилась к лестнице, ведущей на третий этаж. Кстати, наверное, чердак делал дом чрезмерно вытянутым в длину, зато, по мнению Сиони, первый этаж вовсе не казался низким и приземистым.

Эмери нечасто возвращался к «большим заклинаниям», но когда такое случалось, маг мог пропадать на чердаке сутки напролет.

В марте Эмери Сложил бумажное духовое семифутовое ружье «Элефант», которое подарил приюту для мальчиков в Шеффилде. Теперь Сиони оставалось только гадать, какая еще абсурдная идея осенила его нынче.

Сиони открыла дверь и застыла на пороге чердака (в действительности он представлял собой огромный зал, занимающий целый этаж). И сейчас в самом дальнем его углу, в петле, которая была прикреплена к гвоздю, вбитому в стропила, висел Джонто – бумажный дворецкий Эмери. На полу беспорядочно громоздились рулоны и обрезки различной ширины и симметрично разрезанные листы. Эмери, облаченный в свой новый малиново-бурый балахон, стоял на табурете как раз напротив бумажного скелета, и приделывал к хребту Джонто шестифутовое крыло летучей мыши.

Сиони скрестила руки на груди и, моргая, рассматривала ничуть не удивившую ее сцену.

– Вообще-то я надеялась, что не увижу ангела смерти хотя бы в течение ближайших нескольких лет, – сказала она.

– Ничего не поделаешь, – откликнулся Эмери.

Он покачнулся на табурете и оглянулся через плечо, не выпуская из рук полотнища плотной бумаги, которому предстояло стать окончанием левого крыла Джонто. Из-под свисающих ниже подбородка иссиня-черных волос, как предвечернее солнце, сияли зеленые глаза.

В этих глазах Сиони могла утонуть в любой миг, даже после столь продолжительного знакомства с Эмери.

– Сиони! – воскликнул он и вновь повернулся к своему занятию. – Я ожидал тебя через час, не раньше!

– Заказ оказался не настолько сложным, как мы опасались, – невольно улыбнувшись, ответила Сиони. – Могу ли я поинтересоваться, зачем ты превращаешь Джонто в дракона?

Эмери слез с табуретки и потянулся, разминая спину.

– Ко мне сегодня заходил разносчик.

– Разносчик?

– Торговавший сапожной ваксой, – добавил Эмери и потер ладонью щетину на подбородке. – И кстати, по вполне приличной цене.

Сиони кивнула.

– И поэтому Джонто срочно понадобились крылья…

Эмери ухмыльнулся.

– Разносчик появился впервые за все то время, что я живу здесь, – объяснил он. Отряхнув крошки бумаги с балахона и брюк, он прошел туда, где лежал второй вариант гигантского бумажного голубя (первый Сиони потеряла в одном из своих приключений). – Похоже, что дом уже не наводит столько страха, как прежде. Полагаю, виной тому популярность Джозефа Конрада. И если уж мы решили не устраивать здесь кладбище, я подумал, что пусть Джонто, или «ангел смерти», как ты его окрестила, отгоняет любопытных зевак от коттеджа.

Сиони рассмеялась.

– Ты собираешься держать его снаружи? А если дождь пойдет?

– Хм-м-м… – протянул Эмери, поглаживая бакенбарды. – Крылья будут съемными. Мне кажется, это вполне реально.

Он улыбнулся одними глазами – самой искренней из всех улыбок, потрепал Сиони по плечу и целомудренно поцеловал ее в губы.

– А теперь, – продолжил он, заправляя выбившийся локон за ухо Сиони, – признавайся, что мне нужно сделать, чтобы уговорить тебя приготовить к обеду пирог с почками?

– Пирог с почками? – повторила Сиони, вскинув брови. – Неужели на кухне есть почки?

– С сегодняшнего утра, – ответил Эмери.

Сиони скривила губы в деланом изумлении.

– Не может быть! Ведь он никогда не покупает сам продукты, разве нет?

– Мне пришлось встретиться с правлением школы Таджис-Прафф. По поводу учеников, – объяснил Эмери и задумчиво кивнул. – Мальчик, обучение которого я оплатил, демонстрирует поразительные успехи.

Сиони, продолжая улыбаться, закатила глаза.

– Это, конечно, хорошо, но ведь кое-что касается и меня. Ты не забыл, что я еще здесь?

Эмери приобнял ее за плечи и не сразу отпустил.

– Они любят опережать события. А после ухода Патрисии в выпускных процедурах началась полная неразбериха.

Сиони кивнула. Магичка Эйвиоски полтора года тому назад перешла из школы Таджис-Прафф для одаренных детей и подростков в Департамент образования Магического кабинета.

Затем, сославшись на дела, Сиони спустилась на первый этаж, где ее терпеливо дожидался Фенхель.

Завернутые в бумагу почки Сиони обнаружила в кухонном леднике, где холод поддерживался специальным заклинанием для бумажных конфетти. Сиони стряхнула конфетти в ящик и взялась за стряпню. Она промывала почки до тех пор, пока вода не сделалась совершенно чистой, потом потушила их в кастрюльке с луком, тимьяном и лавровым листом. Одновременно она резала и протирала сквозь сито томаты, но их немного не хватило, так что Сиони добавила в горчицу капельку уксуса.

В сегодняшнем учебном плане у Сиони не было ничего срочного, и она решила взять два-три яйца и сделать на десерт крем-брюле. Одна из горничных миссис Холлоуэй обмолвилась, что на приеме будут подавать это блюдо, и Сиони вдруг очень захотелось его попробовать. Она взбивала сметану и желтки с сахаром, пока не заболели руки, после чего вылила массу в две формочки и сунула их в духовку, где уже томился пирог с почками.

Когда оба блюда подоспели, Сиони вынула их и водрузила на стол. Пытаясь расслышать шаги Эмери на чердаке, Сиони открыла шкаф, где держала поваренные книги, и вытащила из-за тома «Французской кухни» спичечный коробок. Там, вместе со спичками, хранился шарик фосфора. Вытряхнув его в левую ладонь, Сиони правой рукой стиснула деревянную ложку и произнесла:

– Вещество, созданное землей, твой обладатель призывает тебя. Отныне отвяжи меня от того, с чем я был связан через тебя до сего дня.

Сиони и раньше приходилось разрывать свою вроде бы нерушимую Привязку к бумаге. Она положила ложку, прижала ладонь к груди и сказала:

– Вещество, созданное человеком, твой создатель призывает тебя. Пребудь со мною, и я пребуду с тобою всю жизнь, вплоть до того дня, когда я умру и обращусь в прах.

Крепко стиснув зубы, Сиони сунула пальцы в огонь и с облегчением осознала, что он не обжигает. Значит, Привязка состоялась. Огневики нечувствительны к созданному ими пламени – и без слов ясно, до чего полезное свойство этой разновидности магии.

Теперь она ощущала лишь приятную щекотку, которая утихла, когда спичка погасла. Коробок Сиони сунула в карман передника. Катышек фосфора потребуется ей, чтобы разорвать связь с огнем, когда она закончит работать с огненной стихией.

Открыв дверцу духовки, Сиони командой «Восстань!» заставила взметнуться несколько искр. Приказав «Гори!», Сиона взяла на кончик пальца крошечный язычок пламени.

Осваивая для себя различные виды материальной магии, Сиони отложила Огненную напоследок – ведь из-за одной-единственной ошибки можно было бы ненароком обжечься, а то и дом спалить. Первое заклинание она испытала, забравшись в ванну с водой. К счастью, ей удалось отделаться несколькими хоть и болезненными, но не сильными ожогами. А сегодня она настроилась на новые малые заклинания.

Огоньком, горящим на пальце, она подрумянила обе порции крем-брюле. Тем временем на лестнице раздались шаги Эмери. Сиони задула пламя, произнесла: «Прекратись!» и поспешила в столовую.

– Запах – восхитительный! – провозгласил Эмери. – Ох, ну и увлекся же я. Какой я сегодня забывчивый! Мне следовало накрыть на стол, – добавил он, увидев, что тот сервирован.

– Мне тоже нужно было чем-то заняться, пока еда готовилась, – ответила Сиони.

Пройдя на кухню, она взяла полотенцем противень с горячим пирогом и вернулась в столовую.

Эмери погладил Сиони по шее тыльной стороной пальцев, и по плечам Сиони разбежались приятные мурашки.

– Спасибо, – произнес Эмери.

Она улыбнулась, чувствуя, что ее щеки медленно розовеют. Эмери отодвинул стул. Сиони сняла передник, повесила его на спинку и села.

Она рассеянно сунула руку в карман и провела пальцами по спичечному коробку. Когда они пообедают, она восстановит Привязку к бумаге. Не станет же Эмери давать ей неожиданные задания во время еды – да еще после декорирования гостиной у Холлоуэев.

Она ткнула вилкой в кусок пирога. В некотором роде магия – разрывы привязки – смахивала на жульничество.

Человек, у которого Сиони научилась этому, наверняка бы с ней согласился, если бы оставался в живых.

Глава 2

После обеда Эмери взялся мыть посуду, а Сиони, сжимая в руке комочек фосфора, направились к себе в спальню, чтобы разорвать Привязку к огню. Поглаживая гладкое бумажное тельце Фенхеля, она вновь «соединила» себя с бумагой, а потом вытащила из ящика стола конверт. Надорвав его, Сиони высыпала себе на ладонь резиновые пуговицы и принялась их рассматривать. Она хотела сделать прочные подушечки для лап Фенхеля. По размеру пуговицы практически подходили, и Сиони надеялась, что с материалом не придется возиться слишком долго. Вряд ли в таком деле можно надеяться на помощь Эмери.

Она стиснула пуговицы в кулаке. А есть ли у нее время на столь незначительные мелочи?

Два года назад, узнав в доме магички Эйвиоски тайну разрыва Привязки – тайну, которую не знал никто на свете, кроме нее, – Сиони очнулась на больничной койке. Хоть Сиони и была изрезана, как рождественская индейка, она в принципе не пострадала – ее исцелили заклинания магии Крови. Маг, спасший ей жизнь, имел официальное разрешение на эту работу, но Сиони ужасала сама мысль о том, что кто-то применяет к ней подобную магию, причем почти сразу же после того, как на ее глазах Потрошитель жестоко убил ее лучшую подругу.

Когда она окончательно пришла в себя, выяснилось, что она стала Осветителем – магом стекла, поскольку успела изменить Привязку к материалу ради спасения жизни. Восстановив связь с бумагой, Сиони смогла забыть о чудовищных преступлениях Грата.

Но со своими воспоминаниями Сиони ничего поделать не могла. Она хранила все до мельчайших подробностей: первую попытку сотворить заклинание, предпринятую в пятом классе, рецепт пирога с почками и даже пряжки на туфлях, в которых щеголяла мг. Эйвиоски, когда Сиони впервые встретилась с ней восемнадцатого сентября тысяча девятьсот первого года.

Она, похоже, навсегда запомнила, как увидела бесчувственное тело мг. Эйвиоски. Магичку подвесили к потолочной балке в ее собственном доме, стянув веревку на кистях ее распухших рук. Голова мг. Эйвиоски тогда поникла, как у неживой, а туловище безвольно раскачивалось из стороны в сторону.

И Сиони не забыла, как осколки стекла вспарывали ей кожу – иногда ее настигало ощущение, что они опять впиваются в ее плоть, и тогда она вздрагивала и растирала проступавшие на коже мурашки. А беспредельный испуг в глазах подруги Дилайлы она запомнила настолько хорошо, что, будь у нее хоть какие-то способности к рисованию, Сиони бы изобразила личико Дилайлы, даже зажмурившись.

И теперь она совершенно точно знала, каким образом Грат Кобальт разрывал и устанавливал Привязки, чтобы стать Потрошителем.

Сиони рассказала Эмери о своих фантастических возможностях еще в больнице. Она кое-что продемонстрировала Эмери, но не стала посвящать наставника в детали. Он не задавал ей лишних вопросов, однако и немногое, что он узнал, плохо укладывалось у мага в голове. Оно и понятно – Сиона могла с легкостью «жонглировать» материалами, и то, чего она достигла, было сравнимо, пожалуй, с преодолением земного тяготения. Но Сиони помалкивала о своем стремлении освоить другие разновидности магии: на фоне тех отношений, что с некоторых пор стали складываться между ней и Эмери, это было бы весьма рискованно.

Правда, сначала Сиони твердо намеревалась отказаться от непрошеных знаний, но вскоре все изменилось.

А Эмери она пока не вводила в курс дела.

Сиони понимала, что Эмери, узнай он обо всем, не станет осуждать ее, но боялась разочаровать его.

И потому Сиони хранила свою тайну.

На первых порах она строго-настрого приказала себе: никаких упражнений с другими материалами, пока она не закончит обучение у Эмери Тейна. Она будет примерным подмастерьем. Обещание свое Сиони нарушила только несколько раз, когда подворачивались уж очень любопытные заклинания, – не хватало сил устоять перед зачаровыванием пуль или трансформацией своего облика с помощью зеркала.

Но теперь, когда до аттестации оставался лишь месяц, можно ли было позволить себе тратить время на то, чтобы обтягивать резиной лапы Фенхеля?

Сиони покатала в пальцах теплые пуговицы. Некая часть ее сознания понимала, что она готова к аттестации. Сиони умела оживлять свои создания, будь то простые самолетики, животные или балерины в ее комнате. Она ловко Складывала их из бумажных листов, которые могла нарезать с огромной скоростью. Она создавала замысловатые иллюзии, научилась сплетать сорок четыре цепи – причем ни одна не была похожа на другую! – и знала, как заставить бумагу вибрировать с такой скоростью, что та взрывалась. Она, пожалуй, могла бы и сама обучать подмастерьев!

Но Сиони вообще не представляла, что от нее потребуется проделать на экзамене. Эмери клялся, что не имеет права ни словом обмолвиться о том, как проходят испытания. И порой Сиони бранила себя, что плохо занималась. Нужно было от корки до корки выучить учебник по Складыванию и вызубрить сотни правил Бумажной магии. Проштудировать те статьи и обзоры, которым она не уделила должного внимания, поскольку они показались ей ужасно скучными.

Тяжело вздохнув, Сиони спрятала пуговицы в конверт. Сейчас у нее по заведенному распорядку было свободное время. А значит, можно заняться Фенхелем.

Сиони подняла голову и уставилась в окно, наполовину скрытое кроной старой ольхи. Листья дерева были подкрашены нежно-розовым, а небо за ветвями стало лавандовым.

Поправив непослушную прядь волос за ухо, Сиони направилась в библиотеку, где окно было гораздо шире и его не заслоняли садовые деревья.

Оттуда открылся великолепный вид.

До того как стать подмастерьем Складывателя, Сиони совершенно не ценила закаты. Домик в Милл-сквотс, где прежде жила семья Сиони, был окружен высокими зданиями, которые загораживали не только горизонт, но и бо́льшую часть неба. В школе Таджис-Прафф Сиони и другим девушкам выделили общую спальню, расположенную на шестом этаже ученической башни, но тогда Сиони была сосредоточена на занятиях по магии и не придавала значения палитре заходящего солнца.

Зато здесь, в коттедже Эмери Тейна, который расположился в сельском пригороде, поле зрения не заслоняли ни люди, ни архитектурные сооружения.

И Сиони наконец-то открыла для себя великолепие закатов.

Нынче вечером солнце затеняли плотные облака, игравшие роль холста для блекнущего света. Там, где находилась снижавшаяся к гряде холмов золотая чаша, облака сияли ярким абрикосовым цветом, переходившим в бледно-розовый, а далее – в лиловый, сливавшийся с темной вечерней лазурью.

Облака казались эфирными существами, небесными рыбами, плывущими по голубой шири следом за солнцем на другую сторону мира.

На плечо Сиони легла чья-то ладонь, и девушка отвлеклась от игры красок за стеклом.

– Совершенно безнадежная романтичность, – сказал Эмери, приподняв уголок рта ровно настолько, чтобы на щеке появилась ямочка.

Его оливковые глаза как будто разгорелись. А пальцы еще не согрелись после мытья посуды.

– Прямо как в книжке, – согласилась Сиони и, сделав шаг назад, прислонилась к Эмери. – Мне то же самое пришло в голову. Я даже понадеялась, что мы сможем разыграть сценку из «Джейн Эйр».

– Увы, не читал.

– Ну и ладно, – отозвалась Сиони. – Очень грустная история, хоть и со счастливым концом.

Эмери развернул Сиони лицом к себе и прикоснулся ладонью к ее подбородку.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – произнес он.

Погладив пальцем щеку Сиони, он на мгновение вгляделся в ее лицо: взгляд его изумрудных глаз задержался на ее губах, скулах, глазах… Сиони просто млела, когда он вот так смотрел на нее. В такие минуты она ощущала себя… реальной.

Она поднялась на цыпочки, и Эмери прикоснулся губами к ее губам, полностью устранив разделявшее их расстояние.

Даже безукоризненная память не могла помочь Сиони вспомнить, сколько раз она целовала Эмери Тейна после тех приключений, которые произошли два года тому назад. Много, однако ощущение его губ до сих пор наполняло Сиони прямо-таки детским восторгом, до сих пор заставляло сердце биться быстрее.

Может быть, чересчур быстро.

Ее пальцы пробежали по его шее вверх, добрались до мочек ушей, проверили длину бакенбард и отросшую со вчерашнего дня щетину, которая обрамляла их. Его запах – коричневый сахар, бумага, древесный уголь – заполнил ее легкие, и у нее перехватило дыхание. И тогда она поцеловала его так, как леди ни в коем случае не следует целовать мужчину, если она, разумеется, не замужем за ним.

Кончик его языка скользнул по ее верхней губе – но лишь скользнул. Порой Сиони хотелось, чтобы он забыл о том, что она леди. А о том, что он джентльмен, Эмери не забывал никогда, как Сиони ни старалась подтолкнуть его к опрометчивости.

Сиони уперлась спиной в книжный шкаф. Намотав на мизинец прядку волос Эмери, она привлекла его еще ближе к себе. Это помогло на какой-то миг, точнее говоря, на секунду, но поцелуй тотчас начал увядать, и Эмери, как всегда, взял себя в руки. Ведь такие поцелуи могут повлечь за собой кое-что еще, особенно в доме, где единственной помехой может оказаться бумажная собачка. Но Эмери – благородный Эмери – не позволит себе с Сиони ничего подобного, покуда их не свяжут матримониальные узы, а этого не может случиться, пока она носит звание подмастерья. Он сам так сказал, причем дважды.

Тем больше для нее причин как можно скорее сдать экзамен на звание мага.

Они отпрянули друг от друга, но расстояние между ними все еще измерялось дыханием.

Сиони открыла глаза и прошептала:

– Да, совсем как в романе.

Эмери негромко хохотнул и чмокнул ее в лоб.

– Ну и книги ты читаешь! Знаете, мисс Твилл, у меня возникают сомнения в вашем вкусе.

Она поправила воротник его малиново-бурого балахона.

– Мистер Тейн, я читаю то, что мне нравится.

– Догадываюсь, – ответил он, лукаво улыбнувшись, отступил еще на шаг и вновь взглянул на закат, который успел налиться багрянцем. – Мне доставили по межбиблиотечному абонементу диссертацию восемнадцатого века об основах Складывания. Написана работа восхитительно сухим языком, и все существительные начинаются с заглавных букв. По-моему, она тебе понравится.

Сиони нахмурилась.

– Ты хочешь заставить меня изучать примитивные методики Складывания?

– Лишь квазипримитивные, – продолжая ухмыляться, ответил он. – Никогда не помешает вернуться к основам, даже если считаешь себя докой.

– Я их освоила.

– Ты уверена?

– Это как-то связано с моим экзаменом? – немного помолчав, осведомилась Сиони.

Эмери спрятал руки в карманы брюк.

– Сиони, я не имею права даже намекать на что-то. Это значило бы поставить под угрозу твою аттестацию.

Последнюю фразу он произнес серьезным тоном и, подойдя к столу, похлопал ладонью по потрепанной книге толщиной с запястье Сиони.

Сиони ссутулилась. Чужая диссертация не поможет ей пройти испытания.

Но и рисковать ей совсем не хотелось. Вздохнув – гораздо громче, чем требовалось, – Сиони взяла тяжелый том обеими руками и прижала его к картинно выгнутому бедру.

Стоявший на столе телеграф затрещал.

Эмери вскинул бровь. Сиони застыла на месте, стараясь расшифровывать сигналы азбуки Морзе. «Интересное предложение. Я со…».

– Не ленись, – произнес Эмери и, положив руку на талию Сиони, подтолкнул ее к выходу в коридор.

– А что?..

Его глаза блеснули.

– Сюрприз, дорогая.

И с этими словами он плотно закрыл за собой дверь.

Сиони насупилась и прижалась ухом к двери, пытаясь расслышать трель телеграфного аппарата. Но спустя уже две секунды Эмери громко забарабанил пальцами по дереву. Он давно изучил тактику Сиони.

Поджав губы, Сиони поплелась к себе в комнату. Грохнув книгу на стол и отмахнувшись от взметнувшейся пыли, Сиони раскрыла том на первой странице.

«Глава 1. Полурумбовая Складка».

Похоже, Сиони ожидала тоскливая ночь.

* * *

После заката облака сгустились, закрыли звезды. Когда Сиони, погасив лампу, легла спать, начался дождь. Разгулялся ветер, и Сиони проснулась от его посвистывания в карнизах – звука, с которым он рвал в клочья бумажные иллюзии, прикрывавшие стены и изгородь. Перед такой непогодой бессильны любые водоотталкивающие ухищрения.

Затем похолодало, и дождь превратился в ливень. Струи воды барабанили по крыше и оконному стеклу, как тысячи телеграфных посланий. Накрыв голову подушкой, Сиони вновь погрузилась в сновидения…

Дождь заливал ее прямо в спальне сквозь исчезнувшую крышу, он промочил насквозь мебель и смывал бумажные украшения со стен. Сиони стояла посреди комнаты в черной юбке и белой блузке на пуговицах, с серым галстуком на шее – ученической форме магической школы Таджис-Прафф для одаренных детей и подростков. Прямо перед Сиони в полу зияло сливное отверстие, которое оказалось чем-то забито. Вода плескалась у ног Сиони, а она вновь и вновь тыкала носком туфли в сток, пытаясь прочистить засор и выпустить воду.

Но пробка не поддавалась.

Сиони повернулась, но не смогла найти выхода из комнаты. Тем временем мебель исчезла, и остались только доски и дождь. Капли воды сделались огромными, и теперь они летели вниз, словно прозрачные парусные мачты. Они разбивались о плечи Сиони и стекали с промокшей насквозь униформы в быстро увеличивавшееся озерцо на полу.

Холодная вода добралась до колен Сиони, а потом и до бедер.

У Сиони душа ушла в пятки. Она в ужасе шлепала по темной воде, пытаясь отыскать что-нибудь, куда можно было бы взобраться, но тщетно. Ни стола, ни кровати, ни лесенки, ни табуретки. И двери тоже не было.

Подоконник исчез в ярящейся буре.

– Помогите! – крикнула она, но ее голос пропал в барабанной дроби дождя.

А он лупил все сильнее и сильнее и теперь уже сек ее плоть, впиваясь в Сиони острыми водяными осколками.

Озерцо бурлило вокруг ягодиц Сиони, а через несколько секунд дошло до ее пупка.

Сиони не умела плавать, но попыталась удержаться на воде, приподнимая таз к небу, как объяснял Эмери, когда однажды попробовал обучить ее этому делу.

Но сейчас у Сиони ничего не получилось, и она начала тонуть.

Вода захлестнула ее с головой. Она резко дернулась, оттолкнулась от пола, метнулась вверх.

Вырвавшись из-под поверхности воды, она сразу услышала, что кто-то зовет ее:

– Сиони!

Она повернулась на голос, плескаясь в воде, отчаянно пытаясь удержать воздух в легких, и увидела ее. Дилайлу.

Ее подруга сидела на книжном шкафу – тот дрейфовал, лежа на боку, – и протягивала Сиони свою левую руку. В правой Дилайла стискивала карманное зеркальце, которое подарила Сиони на двадцатилетие: литой кельтский крест на крышке крепко врезался ей в ладонь.

– Плыви! – кричала Дилайла.

– Не могу! – завопила Сиони в ответ.

Вода плеснула ей в рот, и она закашлялась. Пальцами ног она безуспешно старалась нащупать половицы. Их не было.

Исчезло вообще все, кроме воды. Дождь продолжал хлестать Сиони по щекам.

Теперь она тонула в безбрежном океане и не видела суши.

Дилайла все еще протягивала руку к Сиони.

– Быстрее! – воскликнула она.

Сиони дергалась, билась и раз, потом другой коснулась пальцев Дилайлы. Наконец ей удалось схватить Дилайлу за запястье.

Дилайла нахмурилась и замолчала. Ее карие глаза закатились, и в полумраке жутко блеснули белки. Сиони в панике смотрела, как рука Дилайлы оторвалась от тела и распалась на отдельные фрагменты. Вода окрасилась кровью. Сиони заорала, глядя, как останки ее подруги рассыпались, словно та была пластмассовым манекеном.

Вскоре на тонущем книжном шкафу остались лишь алая бесформенная кучка и лоскуты кожи…

Сиони вскрикнула и резко села, уронив подушку на пол. Только через минуту она поняла, что находится в своей комнате. Спальня уже успела отсыреть, но ливень за окном прекратился.

Сиони прижала тыльную сторону ладони ко лбу и глубоко вздохнула, прислушиваясь к громыханию пульса в ушах. В жилке на шее бешено билась кровь.

Кровь.

Она отбросила одеяло и некоторое время шарила по простыне, пытаясь что-то отыскать. Хоть что-нибудь. Обвела взглядом стены, увитые бумажными украшениями.

Фенхель спал на стуле около письменного стола.

Сиони перевела дух, но сердце продолжало колотиться. Она встала и прошлась по комнате, яростно раздирая пальцами спутавшиеся волосы.

Такие кошмары не тревожили Сиони уже два месяца. Особенно отвратительным было то, что увиденное ощущалось совершенно… реальным.

Глаза Сиони наполнились слезами. Она уставилась в потолок и быстро-быстро заморгала, отгоняя их.

Сиона не попала на похороны Дилайлы – тогда она лежала без сознания в больнице. Клемсон, Огневик (она познакомилась с ним, когда подмастерьям устроили экскурсию на бумажную фабрику), – позднее рассказывал Сиони, что в тот день лил дождь.

За окном сверкнула молния, и почти сразу же раскатился гром, не уступавший громкостью ударам ее сердца. Сиони взглянула на свою измятую постель, потом на Фенхеля.

Сглотнула. Подождала немного. Снова посмотрела по сторонам.

Подняла с пола подушку и, прошлепав к двери, приоткрыла ее на несколько дюймов. Сквозь щелку виднелся темный коридор. Из-под дальней двери справа выбивался слабый лучик света. Свеча, конечно. Эмери никогда не тратил денег на магически обработанные лампы.

Сиони закусила нижнюю губу и вышла в коридор. Приблизившись к комнате Эмери, она поправила ночную рубашку и постучала – настолько тихо, насколько это можно было сделать трясущимися пальцами. Она не хотела будить его, если он уже…

– Да-да! – откликнулся он.

Который час, если он еще не спит?

Сиони приоткрыла дверь. Эмери лежал в постели, укрытый до пояса, и читал, но при виде Сиони вскинулся и положил книгу на тумбочку. Свеча почти догорела – осталось лишь с полдюйма воска.

Хорошо, что Сиони не опоздала.

Он встретился с нею взглядом и помрачнел.

– Сиони, ты в порядке?

Она вспыхнула, внезапно ощутив себя маленькой девочкой.

– Я… прошу прощения. Но я… можно я лягу… у тебя, на полу?

Выражение его лица не изменилось. Он сел.

– Ты заболела? – спросил Эмери, явно собираясь вставать.

– Я… я… мне не спится. Опять, – призналась она. – Я буду вести себя тихо. Просто… я не хочу сегодня ночью быть в одиночестве. Ну, пожалуйста…

Эмери стиснул губы. Он знал о кошмарах, мучивших Сиони. Они начались после смерти Дилайлы – после убийства Дилайлы – и они изводили Сиони. Три недели подряд Сиони могла спать только с включенной лампой.

В последнее время кошмары случались реже, но когда они посещали Сиони, она всегда просыпалась с криком. В такие моменты она жалела, что не смогла отомстить за гибель подруги.

Эмери жестом предложил Сиони войти, и она переступила порог его комнаты.

– Извини меня, но я…

– Сиони, – мягко перебил он, – не надо извиняться.

Решительно откинув одеяло, он отодвинулся, освободив место для Сиони.

Она замялась – ей никогда прежде не доводилось спать в кровати Эмери – но ей позарез требовалось общество. Его общество. Бумажная цепь, которую она не видела и не осязала, тянула ее к нему, а заклинания, которое могло бы препятствовать притяжению, она не знала – единственного из всех.

Сиони пристроила свою подушку рядом с его и забралась на матрас. Эмери погасил свечу, прищипнув пальцем фитиль, повернулся на бок и, обвив рукой талию Сиони, прижал девушку к своей груди.

Как тепло! Сиони расслабилась в объятиях Эмери. Вслушиваясь в знакомый стук его сердца, она прильнула к нему, и ее дыхание успокоилось.

Когда видения недавнего кошмара развеялись, Сиони погрузилась в крепкий сон безо всяких сновидений.

Глава 3

Открыв глаза, Сиони обнаружила, что у нее затекло плечо, совершенно онемело ухо, а ее щека до сих пор глубоко зарыта в подушку. Сиони зевнула и уставилась в незашторенное окно, в которое беспрепятственно проникали солнечные лучи.

Лишь спустя несколько мгновений она поняла, что и заваленная всякой всячиной тумбочка, и окно – не ее. И одеяло тоже. Сиони определенно находилась в комнате Эмери.

Сиони села, ощущая, как кровь заново приливает к уху, и обвела взглядом кровать. Пустая и аккуратно застелена с одной стороны. Сиони протерла глаза, развязала ленту, придерживавшую перепутавшуюся косу, и разодрала пальцами длинные волнистые локоны.

Ее грудь пылала. Сиони посмотрела сквозь ворот ночной рубашки на свою кожу, исходящую жаром. В первую секунду она растерялась, но отнюдь не так сильно, как могла бы. Как-никак, она сказала Эмери только о том, что могла бы спать на полу.

Хотя и против полученного предложения она нисколько не возражала.

А если бы она ночью соображала получше, то не замедлила бы воспользоваться представившейся ей возможностью.

Сиони улыбнулась, вообразив, какую мину скорчила бы магичка Эйвиоски, узнай она о ночных приключениях Сиони. Мг. Эйвиоски наверняка бы впала в бешенство.

Мг. Эйвиоски, несомненно, догадывалась, что у них сложились особые взаимоотношения. По крайней мере, Сиони в этом не сомневалась. Она призналась бывшей наставнице в своих чувствах к Эмери, но тем дело и ограничилось. Тем не менее мг. Эйвиоски прищуривалась каждый раз, когда видела Сиони и Эмери вместе, а в ее горле непроизвольно зарождался сердитый рык. В общем, все эти признаки свидетельствовали о том, что Осветительница подозревает Сиони и Эмери в еще бо́льших «преступлениях». К счастью, никто из них не переступил грань. Пока что.

Распахнулась дверь, и в комнату спиной вперед вошел полностью одетый Эмери с деревянным подносом в руках. Фенхель, тявкая и виляя хвостом, проскочил у него под ногами и принялся обнюхивать кровать. Та оказалась слишком высокой, и песик не мог запрыгнуть на нее.

Зато Эмери с легкостью водрузил поднос на постель. Сиони увидела два поджаренных тоста с маслом и яйцо «в мешочек».

– Эмери, вовсе незачем было утруждаться, – произнесла Сиони.

Эмери пожал плечами.

– Допустим, что я даже не утруждался, – возразил он и осторожно присел на край кровати. – Как ты себя чувствуешь?

– М-м-м… – откликнулась она с набитым ртом. Проглотив кусок тоста, Сиона добавила: – Спасибо. Хорошо.

Он улыбнулся. Фенхель, отчаявшись вскарабкаться на одеяло, кинулся к Бумажному магу и принялся дергать Эмери беззубой пастью за штаны.

– Эмери, – проговорила Сиони, оторвавшись от еды, – о чем была вчерашняя телеграмма?

– Хм-м-м? – протянул маг, стряхивая Фенхеля со штанины.

Сиони почему-то подумала, что, пожалуй, нужно сделать бумажному песику зубки – пластмассовые, к примеру, а то и стальные. Хотя с такой тяжестью он вряд ли сможет держать голову на весу. И вообще, зачем Сиони собака со стальными челюстями?

– Полагаю, тебе тоже стоит это знать, – вымолвил Эмери, разгладив пятерней волосы. – Видишь ли, я не буду в комиссии по твоей аттестации.

Рука Сиони замерла в воздухе, не дотянувшись до подноса.

– Прошу прощения?.. – выпалила она.

– Я не буду участвовать в комиссии по твоей аттестации, – повторил он.

Сиони захлестнула тревога – в груди что-то билось, словно лодка в бурном море.

Отодвинув поднос, она наклонилась вперед.

– Но… ты шутишь? В уставе подмастерья прямо сказано, что испытание на звание мага проводит его наставник.

– Верно, – подтвердил Эмери несколько мягче и без привычной насмешки в голосе.

Эмери встал и направился к гардеробу. Сняв с плечиков балахон цвета индиго, маг быстро облачился в него.

– Я часто размышлял об аттестации. Вероятно, и тебе эта мысль приходила в голову. – Он шагнул к кровати и окинул Сиони лукавым взглядом. Уголки его губ, однако, были опущены. – Меня очень беспокоит, что кто-нибудь из тех, кто догадывается о наших взаимоотношениях, может заподозрить, что тебе сделаны поблажки.

Сиони кивнула, стараясь не хмуриться.

– Ты прав, но я не стала го…

– Порой, дорогая, тебе совсем не нужно говорить что-то вслух, – перебил ее Эмери. – Я организовал для тебя процедуру по-другому. Сиони, ты необыкновенно талантливый Складыватель. Почти как я, – заявил он, делано-горделиво ухмыльнувшись. – Мне и помыслить страшно о том, что кто-нибудь сможет усомниться в твоих способностях, хоть сейчас, хоть в будущем.

Сиони невольно пала духом. Если ее аттестацией будет руководить не Эмери, а другой маг, она столкнется с дополнительными препятствиями. А Эмери только сейчас ее об этом предупредил! Если она не пройдет испытание, следующей попытки придется ждать целых шесть месяцев. Три неудачи подряд – и ее имя навсегда вычеркнут из книг без права восстановления. Если же она когда-нибудь попробует творить магию, то угодит в тюрьму.

А вдруг она действительно провалится?

Сиони звучно втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

– Ладно. Доверюсь тебе. А нельзя ли узнать, кто будет меня аттестовывать вместо тебя?

– Ну конечно! – воскликнул Эмери, хлопнув в ладоши. – В телеграмме он как раз сообщил мне о том, что согласен. Сиони Твилл, ты будешь проходить аттестацию под наблюдением мага Притуина Бейли. Точнее говоря, тебе по традиции придется провести несколько недель вместе с ним и его подмастерьем.

Сиони молча открыла рот и лишь через мгновение выдавила:

– Сколько недель?

– Две или три.

– Маг Бейли?.. – пробормотала она, накручивая прядь волос на указательный палец.

Имя не казалось знакомым, но…

Сиони замерла, пытаясь припомнить и мысленно перенеслась в Академию Грэнджера – в то самое учебное заведение, которое посещала и она, и Эмери. Но воспоминание принадлежало не ей, а Бумажному магу – Сиони подсмотрела его, когда путешествовала по сердцу Эмери два года тому назад, пытаясь спасти наставника от Потрошительницы Лиры (та, как выяснилось, была некоторое время женой Эмери).

Эмери-подросток и еще двое хулиганов обижали долговязого нескладного мальчика, увлеченного Складыванием. И звали его Прит.

– Прит? – произнесла она вслух. – Мальчик, которого ты шпынял в Академии, да?

Эмери почесал в затылке.

– «Шпынять» звучит чересчур по-детски…

– Но это он, верно? – не отставала Сиони. – Притуин Бейли? Он все-таки стал Складывателем?

Эмери кивнул.

– Мы с ним учились в одном классе в Таджис-Прафф. А теперь он – маг Притуин Бейли.

У Сиони отлегло от сердца.

– Значит, вы в хороших отношениях?

Бумажный маг громко расхохотался.

– О нет! После Таджис-Прафф мы и словом не перемолвились, не считая недавней телеграммы. Откровенно говоря, он меня ненавидит.

Глаза Сиони остекленели.

– И ты отправляешь меня на аттестацию к нему?

Эмери прищурился.

– Именно. Вы встретитесь через несколько дней. Когда ты получишь аттестацию из рук Притуина Бейли, никому в голову не придет усомниться в справедливости оценки.

Сиони уставилась на Эмери.

– То есть меня выкидывают к чертям?

– Милая, какие выражения!

Она прижала ладонь ко лбу.

– Придется учить куда больше, чем я рассчитывала. Я погибла. Я… мне необходимо одеться.

Она выпрыгнула из кровати и, не отнимая ладони от головы, выбежала в коридор. Фенхель помчался следом.

– Ты забыла съесть яйцо!

Но у Сиони были причины для беспокойства и посерьезнее завтрака.

* * *

Сиони прочла еще восемь глав диссертации о Складывании, которую дал ей Эмери. Время от времени она щипала себя, чтобы не отвлекаться от многословных и сухих, как пережаренные тосты, абзацев, повествующих о заклинаниях, которые Сиони знала назубок. Однако Сиони не поддавалась соблазну перескакивать с пятого на десятое и изучала чертежи, как будто ничего не знала об остроконечной Складке. Хорошо хоть стиль, которого придерживались иллюстраторы диссертации, был для нее внове.

Потом Сиони захотела попрактиковаться в магии и занялась сложной анимацией. Она решила сделать индюка – птицу, которую никогда прежде не складывала. Руководствуясь схемами, Сиони тщательно разгладила пальцами хвостовые перья, а для шарообразного туловища использовала гофрированную бумагу. На шею было потрачено три квадратных листа, а из четвертого Сиони смастерила голову, к которой прицепила клюв и «кораллы». Она старательно вырезала и сгибала бумагу и в конце концов выбилась из сил.

На то, чтобы сделать и оживить свое создание, Сиони потребовались почти сутки.

А на следующий день она опять принялась за работу и Сложила индюка покрупнее. Она израсходовала неимоверное количество бумаги и с величайшей тщательностью соединяла между собой множество мелких деталей. Сиони очень хотелось добиться того, чтобы второй индюк двигался легко и свободно – она не вставала с колен до самого вечера и всерьез опасалась, что на ее коже навсегда отпечатается узор половиц.

Эмери понимал, насколько важна для Сиони аттестация. Он не навязывал ей своего общества и лишь иногда появлялся в поле ее зрения, чтобы дать ей совет и предложить передохнуть. Порой он даже вызывался приготовить что-нибудь на обед или ужин. Сиони лишь молча улыбалась в ответ и игнорировала завуалированные намеки.

Впрочем, к концу недели Сиони сознательно отогнала от себя мысли о допотопной диссертации и оживлении бумажных индюков.

Сиони заперлась у себя спальне и открыла ящик стола, где хранился конверт с заказанными ею пуговицами. Пора бы уже отвлечься на магию Рельефа – манипуляции с резиной!

Сиони приставила упругие кругляши к лапам Фенхеля (первую пару ей пришлось выбросить, потому что она неправильно обрезала пуговицы) и с помощью клеящего заклинания прикрепила их там, где у живых собак бывают подушечки. Теперь лапки Фенхеля не будут постоянно протираться, и он сумеет без особого риска пробежаться по мокрой траве – раньше в таких случаях его лапки сразу намокали и сминались.

Окинув оценивающим взглядом результаты своего труда, Сиони удовлетворенно кивнула. Фенхеля можно принять за обычную ремесленную поделку, и вряд ли кто-то из магов будет пристально изучать бумажную собачонку.

Вымотавшись после магических упражнений, Сиони в пятницу легла спать пораньше, но проснулась, едва перевалило за полночь. К счастью, не от кошмара, а от знакомого пощелкивания. Звуки доносились сквозь стену: еле слышно, но достаточно внятно для того, чтобы выдернуть Сиони из провала между сновидениями.

Оторвав голову от подушки, она прислушалась, затаив дыхание.

«Щелк-щелк-щелк-щелк-щелк». Телеграф.

Сиони осторожно села, стараясь не разбудить Фенхеля, который забрался на постель и свернулся в ее ногах калачиком. Спустив босые ноги на пол, она задумалась. Кто может прислать телеграмму в столь поздний час? Небо ясное, так почему бы просто не отправить к адресату бумажную птицу? Неужели Прит не приемлет нормального распорядка дня, как и Эмери? Или сообщает, что передумал брать ученицу на аттестацию? Если так, то Сиони тоже не против.

Она выглянула в коридор. Щель под дверью спальни Эмери была темной. Наверное, он спал.

Сиони на цыпочках подкралась к библиотеке и приоткрыла дверь.

На письменном столе мерно пощелкивал телеграф. Едва Сиони шагнула к аппарату, как звук прекратился, и она осталась в зловещей безмолвной тьме.

Сиони нащупала на стене электрический выключатель и повернула его. Лампы на потолке вспыхнули и тотчас погасли. Сиони немного удивилась и вновь пощелкала выключателем. Никакого результата. Может, электричество вырубили? Коттедж находился в уединенном пригороде, где частенько случались подобные неполадки.

Сиони прошлепала через всю комнату, инстинктивно не наступая на скрипучие половицы. Нашарила на столе лампу и безуспешно попыталась ее включить. Тогда она зажгла свечу и наконец-то прочла скрученную телеграмму.

Сперва ей показалось, что перед нею зашифрованное сообщение. Сиони еще раз пробежала текст взглядом, но он не уложился в ее голове. Тогда она прочла медленно, каждое слово в отдельности.

«пренди бежал перевозке портсмут казнь тчк думаю вам следует знать тчк альфред тчк»

Пальцы, которыми Сиони держала узкую ленточку бумаги, вдруг онемели. Она не испытывала приятного легкого жжения, которым уже два года сопровождалось каждое ее прикосновение к бумаге. Нет, узкая лента казалась вялой, тяжелой. Мертвой.

Альфред. Она не видела мага Хьюза с тех пор, как закончилось расследование по делу Грата.

Сиони ничего не связывало с Уголовным департаментом, по крайней мере, она так считала.

Взгляд Сиони застыл на первом слове телеграммы. «Пренди». Сарадж Пренди. Пес Грата. Потрошитель, который дважды пытался убить ее исключительно ради каких-то своих соображений. Человек, угрожавший смертью ее родным и ее любимому.

Теперь он на свободе.

Глава 4

Электрические лампочки ярко вспыхнули, и в глазах Сиони заплясали пятна, закрывшие имя Пренди на бумаге.

Язычок пламени свечи взметнулся вверх. Дверь со скрипом отворилась.

– Сиони? – вопросительно произнес Эмери и зевнул. – Что с тобой?.. Телеграмма?

Сиони ничего не ответила. Ее мысли метались вокруг родительского дома, переместились к реке, которая поглотила автоповозку и ее водителя (и едва не заполучила Эмери и Сиони), а оттуда устремились на восток, в Дартфорд, где только-только отстроили разрушенный корпус бумажной фабрики.

Рука Эмери легла на ее плечо. Протянув ему телеграмму, Сиони развернулась и направилась к двери.

Она не заметила, как преодолела расстояние от библиотеки до своей спальни.

Когда она зажгла лампу, Фенхель недовольно вскинулся. Сиони подошла к письменному столу, схватила карандаш и листок белой бумаги. Она отчаянно черкала карандашом: буквы прыгали вверх и вниз. Когда она начала писать вторую фразу, до нее донесся негромкий голос Эмери:

– Что ты делаешь?

– Предупреждаю родных.

– Сиони, он не знает, где они теперь живут, – ласковым, как летний ветерок, тоном произнес Эмери.

Бумажный маг переступил порог ее спальни, его шаги звучали как поступь оленя в лесу.

– Альфред никогда не забудет о твоих родных. Они будут в полной безопасности, Сиони. Полагаю, он уже принял меры.

Сиони покачала головой.

Ладонь Бумажного мага вновь легла ей на плечо и легонько его стиснула.

– Мне очень жаль, – прошептал Эмери.

Сиони швырнула карандаш на стол. Грифель сломался. Она взглянула на Эмери и почувствовала в уголках глаз едкие слезы.

– Почему его до сих пор не казнили? – спросила она, и каждое слово обжигало ей горло. – Два года… все его жертвы…

Эмери взял ее лицо в ладони и нежно провел пальцем по щеке Сиони, смахивая слезинку.

– Им не досталось ни Грата, ни Лиры. Сарадж – единственный. Из Сараджа они смогут вытащить сведения о подполье.

– Ну и что?!

– Я не спорю, – тихо отозвался Эмери и прижался лбом к ее лбу.

Сиони опустила взгляд и отодвинулась, но вдруг подалась вперед и уткнулась ему в плечо. Его руки обвили ее талию. Жар, исходящий от Эмери, вернул ей каплю утраченного покоя.

– Что если он уже… за ними… за нами?.. – глухо проговорила она.

– Далеко он не уйдет. Доверимся Кабинету. Пусть обо всем позаботятся другие маги.

– Если бы мы доверяли Кабинету, нас обоих давно бы не было в живых.

Эмери погладил ее по голове.

– Так или иначе, но Сарадж сейчас думает только о бегстве. Преследовать тебя ему незачем, и сомневаюсь, что он захочет расквитаться со мной. Он наверняка надеется добраться до побережья, рассчитывая каким-то образом переправиться через пролив. Раз у Альфреда нашлось время поставить нас в известность, то, вероятно, его люди держат Сараджа в поле зрения.

Сиони медленно перевела дух, пытаясь проникнуться уверенностью Эмери. Теперь его голос обволакивал ее, будто теплое одеяло. Ей удалось расслабиться, но отголосок тревоги продолжал будоражить ее пульс. Поведение Сараджа совершенно непредсказуемо. Вдруг он захочет поохотиться на ее родных?

В памяти зазвучал голос Грата, произносящего имена ее матери и отца.

Сиони поежилась.

По крайней мере, в передрягу не втянут Эмери. После ареста Сараджа он не сотрудничал с Уголовным департаментом. После того как его бывшая жена Лира навсегда вышла из игры, у Эмери не осталось причин для преследования Потрошителей, и даже Кабинет принял этот факт.

Сиони прижалась к Эмери на мгновение, а затем нехотя отстранилась. Эмери нежно поцеловал ее.

– Если хочешь, я с утра наведу справки, – предложил он. – А сейчас нам лучше отдохнуть.

– А защита дома?..

– Здесь полно заклинаний. – Эмери принужденно улыбнулся. – Сиони, тебе ничего не грозит, да и мне тоже. Честно.

Она кивнула. Эмери посмотрел на нее, прикоснулся губами к ее лбу и молча покинул ее комнату. Она могла бы сегодня ночью снова остаться с ним. К дьяволу приличия! Однако Сиони решила не задавать вопросов. Она, конечно, доверяла Эмери и не хотела его разочаровывать. Но как, скажите на милость, Эмери может рассчитывать на то, что Альфред разгадает все планы Сараджа? А если Сарадж проникнет в дом, где живет ее семья?

Фенхель поднял голову и тявкнул сухим недовольным голоском. Сиони вздохнула, взяла со стола недописанное послание, смяла его в кулаке и, скомандовав «Измельчись!», превратила листок в бумажную труху. Выключила свет, забралась в постель и подозвала Фенхеля к себе. Песик устроился возле ее головы. Да, полезнее всего сейчас было бы поспать.

Но спала она плохо.

* * *

– Ох, незадача! – воскликнула Сиони, когда на следующий день, ближе к вечеру, из плиты повалил густой дым.

Тщетно она махала посудным полотенцем, пытаясь разогнать серые клубы. Кашляя, Сиони распахнула дверцу духовки. Нашарила противень с обгоревшей дочерна грудинкой, грохнула его на плиту и побежала к двери. Распахнула ее настежь и жадно глотнула чистого воздуха поздней весны.

Струйки дыма потянулись к выходу. Они постепенно исчезали снаружи, но запах горелого мяса, конечно, не выветрился.

Сиони прислонилась к деревянному косяку и глубоко вздохнула. Возможно, свежий воздух прочистит ей голову и успокоит расшалившиеся нервы.

Она спалила грудинку лишь однажды, в одиннадцать лет. Хорошо хоть Эмери не видел катастрофы. Бумажного мага не было дома, он спозаранку уехал в Дартфорд проверять новую линию производства бумаги, предназначенной специально для Складывателей, и вряд ли мог успеть вернуться домой к обеду.

Сиони медленно сползла на пол и присела на корточки. Бумажный язычок Фенхеля лизнул ее колено, но Сиони не отреагировала, и песик устремился наружу, пытаясь поймать облачка дыма. Резиновые лапки Фенхеля бойко топали по газону. Движения собачки стали куда более правдоподобными: Фенхель мог бегать быстрее, почти как настоящий пес из плоти и крови.

Сиони потерла переносицу, чтобы не чихнуть.

Еще минуту назад она сидела у себя в комнате и повторяла письменные заклинания, в которых Бумажная магия дополнялась воздействием ручки или карандаша. Затем написала список продуктов, который следовало купить на неделю вперед, и вот, пожалуйста, подгоревшая грудинка дала о себе знать. Какая отвратительная вонь у погибшей еды! Нынче Сиони с самого утра постановила для себя трудиться без перерыва и потому едва-едва выкроила время, чтобы умыться. Она напрочь позабыла о мясе, которое начала готовить задолго до обеда – причем лишь для того, чтобы немного отвлечься.

А сейчас она сидела в кухонном чаду, раздираемая тревогой.

Телеграмму Эмери забрал, но это ничего не меняло. Крупные буквы накрепко отпечатались в памяти Сиони. Сарадж вырвался на свободу, и Сиони никак не могла убедить себя в том, что преступник постарается побыстрее улизнуть из Англии. Наверняка он устроит напоследок что-нибудь ужасное. В самом Сарадже чувствовался некий непоправимый изъян. Эмери сказал ей об этом через некоторое время после смерти Грата Кобальта. Эмери не любил говорить о Потрошителях, но тогда Сиони настояла.

Она невольно вздохнула. Да, коттедж защищен, но заклинания не помешали Лире вышибить входную дверь и вырвать сердце у Эмери из груди. Бумага не представляет для Потрошителей угрозу.

А если Лира-Потрошительница едва ли намного превзошла уровень подмастерья, то на что способен Сарадж?

Сиони испуганно встала и прислушалась. В пустом доме царила тишина. Эмери выбрал самый неподходящий день для своей деловой поездки! Надо надеяться на то, что он не забыл обновить маскировочные заклинания.

Сиони, щелкнув пальцами, позвала Фенхеля и заперла дверь черного входа. Направилась в прихожую, проверила замок на парадной двери и засовы на окнах. Несмотря на жару, она заперла форточки и в кабинете Эмери, и в библиотеке. Не избежал этой участи и люк на крыше.

Оказавшись в своей спальне, Сиони хотела еще немного позаниматься, но ее взгляд упал на стул. Сиони опрокинула его, выскочив из-за стола, чтобы бежать на кухню.

И к ней тотчас с новой силой вернулись прежние страхи. Перед глазами возникла дрожащая Дилайла, привязанная к стулу, с кляпом во рту.

Сиони на миг зажмурилась и размашисто потерла виски, рассчитывая отпугнуть мигрень. Как несправедливо! Она не хотела, чтобы Дилайла пострадала. Но Грат уже зарыт в землю на шесть футов (хотя Сиони предпочла бы, чтобы его могила была поглубже).

Сиони опустила руки и уставилась на ладони, представляя себе те шрамы, которыми они были бы изборождены, если бы неведомый ей Потрошитель в больнице не пожелал устранить их. Она явственно чувствовала укусы стекла, вонзающегося в кожу, и ощущала острые грани осколка… который она стиснула и с криком «Рассыпься» вонзила Грату в бок.

Ее не мучили угрызения совести из-за убийства Грата. Никогда. Сиони сожалела лишь о том, что не попала в дом магички Эйвиоски раньше. Если бы она пришла до появления Грата, наверное, Дилайла осталась бы жива.

– Или ты сама бы погибла, – мрачно заметил Эмери, когда Сиони поделилась с ним этой мыслью.

Она покосилась на стул, но на сей раз увидела привязанным к нему не Дилайлу, а своего братишку Маршалла. Маршалл, Зина, Марго, родители. Эмери. Жертвой Потрошителя мог оказаться любой из них.

Пострадать может кто угодно.

Сиони стиснула губы. Нет уж, роль жертвы – не для нее! Если Сарадж возьмется за старое, она ему не достанется. Ни она, ни кто-либо из тех, кого она любит. Не сказать, чтобы она знала, как защитить их, но при случае она сумеет что-то предпринять.

Сиони вылетела из спальни и быстро спустилась вниз по лестнице. Очутившись в кабинете Эмери, она взяла с полки моток гладкой бечевки и отмотала несколько футов.

Направившись на кухню, Сиони заглянула в тайник за поваренной книгой и достала из спичечного коробка шарик фосфора. Вернулась в спальню и прикрыла за собой дверь, хотя, кроме нее, в доме никого не было.

Усевшись за стол, она принялась за работу.

Сиони отмерила кусок бечевки по окружности собственной шеи, отрезала ее и начала составлять заклинания. Потом она занялась самыми простейшими – бумажными. Взяла тонкую тетрадку с конспектом по истории оживления рукотворных фигурок, отрезала обработанными Плавильщиками ножницами верхнюю часть листа и Сложила толстую многолучевую звезду. Лицевую сторону звезды украшала надпись «в 1744 г.». Сиони согнула плоскогубцами проволочную петельку из скрепки для бумаг и пропустила ее через один из лучей. Намотала проволоку на спичку, которая состояла из двух веществ – дерева и фосфора – и потому должна была иметь и двойное предназначение: позволить ей разорвать Привязку к бумаге и при вспышке привязать Сиони к огню.

Затем Сиони отрезала квадратный лоскут от самого прочного носового платка, вытащила из тумбочки швейные принадлежности и наскоро сметала мешочек, горловина которого стягивалась другим кусочком бечевки. Из ящика стола Сиони извлекла кувшинчик с наилучшим Осветительским песком, отсыпала примерно столовую ложку в мешочек и отложила его в сторону. Взяла карманное зеркальце – подарок Дилайлы, замахнулась на него плоскогубцами, но в последний миг остановилась.

Подумав несколько секунд, Сиони вновь спустилась на первый этаж и выбрала из буфета самый неприметный стеклянный бокал. Вернувшись в свою комнату, отколола кусочек от края и прикрепила осколок на проволоку. Примотала рядом фосфор и еще три спички, чтобы можно было при необходимости вынуть хотя бы одну.

Откинувшись на спинку стула, Сиони покрутила головой, прислушиваясь к частому – и не сосчитать, сколько раз, – хрусту в шее. Размяв пальцы, Сиони взялась за более сложные чары.

Сиони пропустила проволоку через дырочки в резиновой пуговице, сняла со своего браслета бронзовую бусину и продела оба конца проволоки через крохотную пластинку расплавленной пластмассы (ее Сиони купила в Лондоне еще в январе, когда изучала Полиформовку).

Правда, она была не слишком опытна в Полиформовке: закончив изготовление скелета для Фенхеля, Сиони уже не возвращалась к этому виду магии. Полиформовку изобрели совсем недавно, и Сиони знала лишь несколько заклинаний, которые можно было бы осуществить без плавильных и паяльных инструментов.

И Рельефную магию, нацеленную на резину, и Полиформовку с ее пластмассами Сиони изучала в последнюю очередь как раз по той причине, что достать образцы материалов для этих видов магии оказалось гораздо труднее, чем для Бумажного волшебства. Сиони пришлось затратить много времени и сил, иметь дело с множеством разносчиков, которые не принимали ее всерьез, поскольку она не была ни Рельефщиком, ни Полиформовщиком и не решалась причислить себя ни к тем, ни к другим.

Однако ее старания были вознаграждены, и в итоге Сиони запаслась материалами, необходимыми для Привязки. Значит, и сейчас она сумеет отыскать то, что ей нужно.

Правда, сперва Сиони добрых полчаса обшаривала дом, пытаясь найти флакон. Ей требовалась емкость поменьше, чем полупустая бутылочка миндального экстракта, которая хранилась в буфете. В конце концов Сиони вспомнила о пробниках духов, которые ей дарила сестра Зина. Сиони выбрала те, которые ей не слишком нравились, и тщательно промыла склянки. Вытащила из недр нижнего ящика стола баночку с кулак величиной: там плескалось масло, но не совсем то, что заливают в моторы автомобилей. Сиони аккуратно перелила пять капель в чистый флакон, тщательно заткнула его пробкой и обмотала горлышко проволокой.

В ящике хранился и жидкий каучук. Сиони повертела в руке крохотную бутылочку и подумала, что ее-то и можно использовать для намеченных целей. Каучук являлся редкостью, а уж выдумать вескую причину, по которой он понадобился Сиони, было бы еще труднее. Бутылочку она тоже прикрепила к проволоке, после чего извлекла из недр ящика ложечку из чистого серебра. Ложечка, хоть и потемневшая, должна была послужить волшебной палочкой для разрыва Привязки Плавильщика.

Сиони согнула плоскогубцами кончик серебряной ручки в одну, а потом в другую сторону. Вскоре мягкий металл с треском сломался. Скрутив кусочек в виде воронки, Сиони насадила конструкцию на проволоку и загнула ту крючком.

Свою странную гирлянду Сиони закрепила на бечевке, сделав нечто вроде ожерелья и запоминая порядок расположения всех предметов. Связала бечевку узлом и надела «украшение» себе на шею, стараясь не оцарапаться осколком стекла или обломком ложки.

У нее тут же заныла спина, но Сиони была довольна. С таким снаряжением она, пожалуй, готова ко всему. Пусть Сарадж имеет власть над плотью и кровью, зато она властна над всем остальным.

Сиони посмотрела на часы. Самое время.

Спрятав магическое ожерелье под блузку, Сиони собрала кое-какие вещи в дамскую сумочку. Спустилась вниз, отперла дверь и вышла на крыльцо. Выкатила на дорожку велосипед. Ей предстояла дальняя поездка в город.

Пора навестить магичку Эйвиоски.

Глава 5

Добравшись до Лондона, Сиони пересекла Парламент-сквер и миновала бистро «Лососина из Сент-Олбанс», где в последний раз встретилась за ланчем с Дилайлой и впервые увидела Грата Кобальта.

Вскоре Сиони обогнула башню Биг-Бена. Пробираясь по узкой улочке среди вяло плетущихся моторных повозок, она постаралась отогнать от себя давние воспоминания. Тем не менее в ее ушах все еще продолжал звучать мелодичный смех ее милой подруги.

Довольная тем, что призванный ею ветерок спасает от жаркого солнца, Сиони проехала по Грейндж-род и миновала Ламбет. Над городом разнесся громкий басовитый гудок поезда, прибывающего на Центральный лондонский вокзал, хотя через этот район пути не проходили.

Сиони сбавила ход, завернула за угол, миновала несколько старомодных домов и притормозила около внушительного здания. Его тщательно выкрасили в серо-зеленый цвет – правда, краска сливалась с грубой каменной кладкой. Перед строением имелся палисадник, окруженный кованой оградой. Железные пики венчали зачарованные Осветителями лампочки, которые зажигались с наступлением сумерек. Сиони решила, что это мера безопасности. Эстетические соображения никогда не волновали магичку Эйвиоски.

Сиони слезла с велосипеда, расчесала пальцами волосы и вновь собрала их в «ракушку». Магичка Эйвиоски переехала сюда два года назад, после смерти Дилайлы. Маститую Осветительницу наверняка тревожили тяжелые воспоминания, хотя она никогда не заговаривала на эту тему с Сиони.

Сиони подошла к парадной двери и постучала. На мгновение она перенеслась на крыльцо другого дома, где никто не ответил ей на стук – Грат уже связал его обитательниц в мансарде…

Мотнув головой, Сиони зажмурилась. Опять на нее нахлынул старый кошмар!

Если бы ты попала сюда раньше, Дилайла бы уцелела – прошептал ее собственный голос из темной пещеры, запрятанной где-то в глубине черепа. Фраза уже становилась обыденной.

Сиони потерла виски. «Я всегда опаздываю, да?» – подумала она, чувствуя, как кости наливаются тяжестью. Если бы она еще подростком зашла в дом своей лучшей подруги Энис – всего-то на полчаса раньше, – то удержала бы Энис от самоубийства.

Сиони опоздала и в случае с Дилайлой. Она должна была помешать Грату убить Дилайлу!

– Прекрати! – прошептала Сиони и вновь побарабанила по двери.

Гулкие удары костяшек пальцев по дереву резонировали с ее взбаламученными мыслями. Только сейчас она поняла, что мг. Эйвиоски может отсутствовать, особенно если учесть ее нынешний род деятельности. Сиони нахмурилась. Насколько она знала, Осветительница больше не брала подмастерьев. Сиони ее понимала. История с Дилайлой тоже подкосила ее.

– Я хотя бы попыталась, – пробормотала Сиони себе под нос.

Для очистки совести она постучала в третий раз и даже позвонила.

Затем она, к своему облегчению, уловила в доме звуки приближающихся шагов. На пару секунд все стихло, и дверь отворилась.

– Мисс Твилл, – произнесла магичка Эйвиоски без тени удивления в голосе. Похоже, она заранее разглядела Сиони при помощи заклинания. – Я определенно не рассчитывала сегодня на ваше общество.

– Мне стоило прислать вам телеграмму или птицу, – ответила Сиони, сложив руки за спиной. – Но я надеюсь, что вы сможете уделить мне немного времени. Мне очень нужно обсудить с вами кое-что очень важное… и личное.

Тонкие губы мг. Эйвиоски выпятились, как всегда бывало в подобных ситуациях, но недовольное выражение тотчас исчезло с ее лица. Она поправила на носу очки – новые, в серебряной оправе, с зачарованными стеклами, о чем говорили чуть заметные знаки, выгравированные в верхнем правом углу каждой линзы. Если Сиони верно запомнила сведения из пособий, прочитанных в те дни, когда она скоропалительно изучала Стеклянную магию, то такие заклинания позволяют линзам увеличивать видимое не хуже микроскопа.

– Конечно, – ответила Эйвиоски. – Милости прошу.

Сиони переступила порог и разулась. Мг. Эйвиоски заперла за гостьей дверь и жестом пригласила ее в гостиную.

– Вас привело беспокойство по поводу вашей аттестации? – спросила магичка Эйвиоски, расправляя юбку и опускаясь в нежно-лиловое кресло, стоящее возле камина. – Мисс Твилл, вам совершенно не обязательно добиваться звания мага сразу же по истечении двух лет. Или вас тревожит то, что аттестовывать вас будет не маг Тейн?

Сиони изумленно заморгала и пристроилась на краешек дивана с крупными набивными темно-малиновыми и ярко-синими лилиями.

– Значит, вы в курсе?

– Знать такие вещи – моя работа, – ответила магичка Эйвиоски, чуть-чуть задрав нос: – Но откровенно говоря, я считаю себя обязанной довести до завершения те обязательства, которые приняла на себя в школе Таджис-Прафф, по крайней мере, до тех пор, пока все вы не определитесь с карьерой, – добавила она мягким тоном.

Сиони кивнула и улыбнулась.

– Спасибо. Но я даже не предполагала, что вы склонны к сентиментальности.

Мг. Эйвиоски выгнула брови.

– Но я навестила вас вовсе не по поводу аттестации, – продолжила Сиони, шлепнув ладонями по коленям. – И вообще, не из-за своей учебы. Я пришла к вам из-за телеграммы, которую Эм… маг Тейн получил минувшей ночью.

Магичка напряглась.

– От мага Хьюза, – вымолвила она.

Это не был вопрос, но Сиони утвердительно склонила голову. Мг. Эйвиоски, естественно, получила известие о бегстве Сараджа.

Мг. Эйвиоски откинулась на спинку кресла, вздохнула и приложила указательный палец ко лбу.

– Все никак не угомонится, – произнесла она. – Давно мог бы официально зачислить мага Тейна в ряды сотрудников Уголовного департамента.

– Но теперь маг Тейн не занимается расследованиями, – сказала Сиони с несколько излишним нажимом.

К счастью, мг. Эйвиоски ничего не заметила. Или сделала вид, что не заметила.

Осветительница глубоко вздохнула, подалась вперед и уперлась локтями в колени – то была, по мнению Сиони, чрезвычайно вольная поза для строгой мг. Эйвиоски.

– Я не работаю в Уголовном департаменте, – проговорила она и посмотрела Сиони прямо в глаза. – До меня доходят только слухи, и, пожалуй, мне известно ничуть не больше, чем вам.

Однако слова мг. Эйвиоски не отрицали ее связей с Департаментом: Сиони давно научилась распознавать подобные тонкости. После чудовищной истории с Гратом мг. Эйвиоски относилась к своей бывшей подопечной не так, как прежде. Вероятно, именно поэтому она перестала допытываться до сути отношений Сиони и Эмери.

– Телеграмма поставила меня в тупик, – призналась Сиони, понизив голос, хоть и была уверена в том, что никто не может их подслушать. – Пожалуйста, расскажите мне подробности. Он угрожал моим родным. – Он… – Сиони сглотнула, – его не должно быть на свете!

– Получается, что они впустую потратили время, да? – проворчала Эйвиоски, обращаясь скорее к себе, а не к Сиони. – Остается лишь гадать, оказалась ли ценной та информация, которую они сумели выудить из него. Не хочется думать о том… – добавила магичка и замолчала. Откашлявшись, она договорила: —…о том, что могут пострадать и другие.

Сиони затаила дыхание. На секунду в коридоре, за дверью, мелькнул призрак Дилайлы, звонко смеявшейся какой-то шутке. Но подруга Сиони была мертва, звук смеха Дилайлы сохранился только в памяти.

С губ мг. Эйвиоски сорвался вздох, как будто ей в голову пришла та же самая мысль.

– Он сбежал по дороге в портсмутскую тюрьму, где его должны были казнить.

– Из Хаслара.

– М-м-м… – согласилась магичка Эйвиоски и поерзала в кресле. – Полагаю, это случилось где-то возле Госпорта. Я не выспрашивала у мага Хьюза подробности.

– Но каким образом? – молящим тоном осведомилась Сиони. – Я читала об условиях содержания Потрошителей в тюрьме. Смирительные рубашки, постоянная охрана, одиночное заключение. И что-то вроде удил во рту, чтобы они не могли добыть кровь из собственного языка или щек!

Сиони почувствовала, что ее шею опалил жар магического ожерелья.

– Мисс Твилл, не утруждайте себя перечислением данных деталей, – прервала ее Осветительница. – Я подозреваю, что Сарадж ударил охранника головой. Тот потерял сознание, а Сарадж раздул свои гайморовы пазухи и вызвал у себя кровотечение. Заклинания Потрошителей, основанные на собственной крови, не столь сильны, но всего этого Сараджу хватило с лихвой. Он сумел взорвать стенку повозки и скрылся.

Сиони сразу подумала о заклинании, которым Лира некогда высадила парадную дверь дома Эмери.

– И его не преследовали?

– А вот это уже вне моей компетенции, – ответила магичка Эйвиоски и вздернула подбородок, что, похоже, означало изрядное раздражение. – Но, по-моему, погоня была. Никому, если он находится в здравом уме, не могло бы прийти в голову перевозить Сараджа Пренди без усиленного магического конвоя. Но повторяю, моя сфера деятельности лежит в другой области, мисс Твилл. В общем, я попросту не знаю.

Но куда направился Сарадж? Попытается ли он улизнуть из Англии, как рассчитывал Эмери? Портсмут и Хаслар расположены на южном берегу, верно? Самое подходящее место для бегства. Сарадж был бы дураком, если бы не воспользовался шансом. Но если он передумает?..

Сиони похолодела.

Эти мысли Сиони держала при себе: она так старательно загоняла их в глубины своего рассудка, что они буквально отдавались вибрацией где-то у основания шеи.

Она прочистила горло и выпрямилась, пытаясь не показать насколько испугана.

– Что творил Сарадж до взрыва на бумажной фабрике? – тихо спросила она.

Мг. Эйвиоски постучала пальцами по подбородку, еще раз поправила очки, но не стала вновь уверять Сиони, что не имеет отношения к делам Уголовного департамента.

– Полагаю, он причастен к ритуальным убийствам в Шотландии, вместе с Гратом Кобальтом и Лирой Хоппсон, – ответила магичка, тщательно подбирая слова. – Другие подробности мне неизвестны. Но, мисс Твилл, – добавила она, наклонившись к Сиони, – вашей семье ничего не угрожает. Маги из правоохранительных органов составили психологический портрет Сараджа Пренди, из коего следует, что Сараджу несвойственно повторно преследовать своих жертв. Поверьте мне.

Сиони непроизвольно стиснула кулаки.

– Вы ведь, кажется, не работаете в Уголовном департаменте, – съязвила она. – Откуда у вас такая информация?

Магичка насупилась.

– Наивный вопрос. Сарадж Пренди прославился и за пределами Великобритании.

Сиони кивнула.

– Вы правы.

Она скомкала юбку на колене, но остановилась, прежде чем материя помялась. Ее мысли растеклись, как масло на горячей сковороде. Тщательно разгладив ткань, Сиони закрыла глаза и сидела так до тех пор, пока у нее не прояснилось в голове.

Наконец Сиони открыла свою сумочку, вынула оттуда прямоугольный лист серой бумаги и аккуратно разорвала его пополам.

– Копируй! – приказала она.

Мг. Эйвиоски прищурилась, а Сиони вручила ей половинку листа.

– Воспринимайте это как связь между зеркалами, – объяснила она.

В принципе зеркальное заклинание было бы поуместней Бумажного, но мг. Эйвиоски не знала о том, что Сиони успешно экспериментировала с изменением Привязки, а Сиони не спешила делиться с кем-либо своими достижениями. Когда секреты начинают переходить из уст в уста, они рано или поздно достигают ушей твоих недоброжелателей, а то и врагов. Таких как Потрошитель, например.

– Все, что вы напишете на своей половинке, появится и на моей, – быстро сказала Сиони. – И прошу вас, всегда держите меня в курсе всех новостей. А если вы захотите связаться со мной, тоже воспользуйтесь этим листочком. Так будет быстрее и удобнее, и более… конфиденциально, чем телеграмма.

Магичка взглянула на серый листок. К великому облегчению Сиона она аккуратно сложила его и спрятала во внутренний карман сшитого на заказ жакета.

– Я буду держать его под рукой, мисс Твилл, – произнесла Осветительница.

У Сиони отлегло от сердца, и она позволила себе немного расслабиться.

– Огромное вам спасибо! Вы так помогли мне! Я просто пыталась… унять тревогу.

«Госпорт, – подумала Сиони. – Хаслер и Портсмут. Пусть он переправится через пролив и покинет Англию на веки вечные! Мне необходимо знать, что участь Дилайлы не грозит никому.

Только бы он не стал вновь охотиться на тех, кого я люблю».

Сиони встала, прижав сумочку к животу. Мг. Эйвиоски тоже поднялась.

– Не хотите ли выпить чаю перед уходом? – предложила она, нервно поджав губы. – Может, заказать моторную повозку?

– Нет, благодарю вас, я на велосипеде. И я сама доберусь до дома, – ответила Сиони. – Не буду задерживаться. Мне нужно готовиться к предстоящей аттестации и повторить кучу лекций.

Мг. Эйвиоски выглядела обрадованной.

– Разумно. Сиони, берегите себя.

Осветительница проводила ее до дверей. Сиони прошла через дворик.

Оказавшись в переулке, она скосила глаза на крыльцо мг. Эйвиоски, после чего оседлала велосипед.

Свернув за угол, Сиони покатила в сторону Парламент-сквер, откуда доносились звук курантов Биг-Бена, отбивавших два часа.

Но на сей раз она не поехала через площадь. Пока что она не собиралась возвращаться в пригородный коттедж Бумажного мага. У нее были дела и в Лондоне.

Сиони оставила велосипед около бистро «Лосось из Сент-Олбани», по иронии судьбы почти на том же самом месте, где он стоял в прошлый раз, когда она встречалась с Дилайлой.

«Хватит, – одернула себя Сиони. – Думай про другое».

Разгладив юбку и заправив прядки волос в «ракушку», Сиони направилась к Парламенту.

Она понимала, что в здании будет многолюдно, но знала и то, что зеркала там – отличного качества, что являлось гарантией безопасности. Кроме того, у нее было мало времени. И по крайней мере, в тамошней дамской комнате двери запираются.

Внезапно Сиони услышала знакомый смех и сбавила шаг. Она уже находилась возле модного магазина «Файн Симс». Выглянув из-за угла, Сиони окинула взглядом пешеходов. Кто-то целенаправленно направлялся в «Симс» за покупками, а кто-то просто бродил по улице, глазея на витрины.

И вдруг она заметила свою сестру.

Зина, одетая в вызывающе короткое платье, прислонилась к фасаду «Файн Симс». Рядом с нею стояли двое мужчин, вернее, юнцов (второй парень вообще казался сверстником Зины, однако курил сигару, опираясь локтем на стену).

– Зина! – крикнула Сиони и бросилась к сестре.

Что еще за выкрутасы! Ее семья переехала в Поплар, и попасть оттуда на Парламент-сквер – не так-то просто.

Зина принялась озираться по сторонам и наконец увидела Сиони. Встреча со старшей сестрой ее совсем не вдохновила.

Сиони сдержанно кивнула ухажерам Зины.

– Что ты тут делаешь?

– А ты? – огрызнулась Зина. – Я хотела встретиться со своими друзьями. Вот и все!

(Значит, ты шастаешь по самому сердцу Лондона, дожидаясь, пока очередной Потрошитель не включит тебя в свое меню?)

– Зина, послушай, ты… – начала Сиони.

Зина закатила глаза.

– Сиони, мне девятнадцать лет! Я не нуждаюсь в том, чтобы меня повсюду сопровождали родители.

– Так я не про это говорю. Я гуляла, заметила тебя, и…

– Ну и «гуляй» себе дальше! – Зина махнула рукой вдоль улицы. – Я занята.

Сиони уставилась на парня постарше.

– Не могли бы вы… на минутку… – пролепетала она.

Тот даже не пошевелился, и Сиони вновь повернулась к Зине.

– Что случилось? Почему ты разговариваешь со мной таким тоном? Мы не виделись два месяца, а ты обращаешься со мной, как с врагом!

Зина надула губы, после чего очень ловко скопировал жужжание мухи. Мол, какая же ты, Сиони, нудная! Парни захихикали. Сиони подавила злобный рык, рвавшийся из глотки, и выпрямилась во весь рост.

– Тебе надо идти домой, Зина. Сейчас… такое заварилось, и я очень волнуюсь за своих родных. Ты…

– Сиони! – резко перебила ее Зина. – Ты дура, что ли? Если кто-то и может учить меня приличиям, то, конечно, не ты.

Несколько прохожих остановились и оглянулись на Зину.

– Я говорю не о приличиях, а о безопасности! – возразила Сиони.

Ее мать упоминала о том, что у Зины появились новые привычки: дескать, она гуляет допоздна, а друзья у нее не слишком симпатичные – но неужто сестра и впрямь стала настолько упрямой?

Зина расправила плечи, сделавшись на дюйм выше Сиони.

– Мне все известно про тебя и мага Тейна, – заявила она чуть громче, чем следовало бы говорить в таких ситуациях.

Сиона зарделась и напряглась.

– И что же?..

– То, что о тебе родители говорили! А ты – сообразительная, Сиони! Сумела своего наставника окрутить! Он ведь разведенный, да?

Примечания