Тони Старк, непобедимый Железный Человек, в детстве спортивными успехами не отличался. Хотя и последним, кого выбирает менее удачливая команда по кикболу, не был. О его гениальности и о том, что он должен был унаследовать «Старк Энтерпрайзес», конечно, знали все. Но и на занятиях по физкультуре он держался вполне неплохо. В конце концов, башковитость еще не означает, что нужно обязательно быть высоколобым задохликом. А гик-шик в тренде куда дольше, чем убеждают таблоиды и журналы.
Однако в чем только пресса ни пытается нас убедить. Например, в том, что Тони Старк – поверхностный дилетант, богатенький выскочка, а также плейбой-миллиардер.
Ну, последнее, может, и правда. Или было правдой. Тони старался отказаться от девушек на одну ночь. Но однажды на обложке «Уорлд Стар» появилась цитата: якобы несколько его случайных пассий (он едва их помнил!) сказали, мол, не такой уж и железный этот Тони Старк. После этого игнорировать любые заголовки – правдивые или нет – стало очень трудно.
Остальное же – например то, что он не более чем состоятельный придурок, – совершенно не соответствовало действительности. Во всяком случае, это явно была не полная характеристика. Да, Тони порой поступал не очень красиво, но, став Железным Человеком, он научился сопереживать другим. Хотя бы отчасти. Интересно, а можно ли сопереживать отчасти? Как раз об этом на тротуаре перед конференц-центром в Дубае и раздумывал, почесывая лоб, Тони Старк. Сочувствия он сейчас не испытывал. Скорее уж гнев.
Откуда-то из-за фонтана донесся мужской голос: «Да не мог этот пронырливый богатей нас обскакать!» К счастью, Тони был скорее прагматичным, чем благородным – иначе он бы постыдился подслушивать разговор, спрятавшись под дальним краем чаши фонтана.
«Ну не знаю, Джо. Он достаточно спортивный», – это уже говорила женщина. Тони узнал ее по голосу: это была репортер с телевидения. Не ее ли он видел обнаженной несколько лет назад, кажется, после долгой ночи в казино во время «Выставки электроники» в Вегасе?
Времени на воспоминания у него не было. «Это что, нога?»
Попался. Тони мог сбросить туфлю и отвлечь их еще на секунду-другую. Но туфли эти ему нравились, а костюм уже был испачкан песком. Тогда он прополз пару метров в надежде, что успеет добраться до крытой парковки, а там – до конференц-центра.
Знаменитый Тони Старк никак не ожидал, что папарацци с камерами и микрофонами будут караулить его прямо у входа на Дубайскую выставку инновационных технологий. Несколько недель назад, признавая себя супергероем, которого СМИ окрестили Железным Человеком, он как-то не задумывался о своем ближайшем будущем. И даже не представлял, что станет самой горячей темой для всех таблоидов – да, самой горячей. Тони был абсолютно уверен, что по популярности он с большим отрывом обогнал и принцессу Диану, и Майкла Джексона.
– Мистер Старк!
В лицо ему ткнули огромный объектив зеркальной камеры.
– Вы, наверное, Джо.
Фоторепортер залился краской: он понял, что Старк услышал его реплику о «пронырливом богатее».
Щелк. Тук. Щелк. Тук. Щелк. Еще с полдюжины фотоаппаратов уже стояли на штативах и были готовы запечатлеть Тони, а перед его лицом маячили три микрофона.
Тони вскочил на ноги. Репортеры наступали, сминая технику друг друга в попытках подобраться поближе.
– Мистер Старк, – старательно выговаривая гласные, продолжил фоторепортер, – а почему вы лежали на земле? Вы разве не знаете, как горячо на тротуарах Дубая в это время года?
– Разумеется, знаю, – ответил Тони. – И «Старк Энтерпрайзес» уже разрабатывает новые установки, которые будут охлаждать дорожки для пешеходов. К слову, высокая температура – главная причина, по которой… – Соображать пришлось на ходу. Насколько он знал, тротуары приходили в негодность скорее от холода, чем от жары. – …по которой коробятся тротуары. Они становятся неровными. Можно упасть. Таксы часто спотыкаются – ножки-то у них короткие. Смотрите, как раз споткнулась.
Тони указал на идеально ровную полосу бетона. Никто даже не обернулся.
– Мистер Старк, – снова Джо. – Недавно «Старк Энтерпрайзес» отказалась от прибыльных контрактов на производство оружия для армии. На чем вы теперь планируете зарабатывать? – ухмыльнулся репортер. – Железный Человек будет выступать в цирке?
– Джо, уж не хотите ли вы сказать, что работать во имя мира во всем мире – это неудачная идея?
– Я хочу сказать, что вы пренебрегли своими обязательствами перед советом директоров, акционерами и сотрудниками.
Тут Тони Старку крыть было нечем. Но снова объявлять изготовление оружия приоритетом своей компании он не собирался.
Остальные репортеры тоже кинулись на него с вопросами, перекрикивая друг друга, лишь бы он их услышал.
«…Железный Человек… вооружение… общественная безопасность… ее зовут…»
Толпа надвигалась, и Тони пришлось отступить ближе к фонтану. На этот раз вместо того, чтобы метнуться к тротуару, он прыгнул прямо в фонтан и промок до нитки, пока плыл до противоположного края чаши, пытаясь скрыться от журналистов. Затем он побежал к парковке, довольный, что его преследователи замешкались, складывая штативы и другие причиндалы. Тони взбежал по лестнице на второй уровень. Ему удалось оторваться от репортеров как раз настолько, чтобы успеть выпрыгнуть с парковки, пока его не заметили.
Тони приземлился на песок. «Уф». Пригнувшись, он добежал до тыловой стороны конференц-центра. Подергав двери, Старк понял, что они открываются только изнутри – это все же не парадный вход. Рядом он заметил пару деревянных перил, обрамлявших дорожку к высокому бетонному ограждению, – похоже, он вышел на ипподром. «Отлично». Пусть репортеры поищут его у выхода из здания или на парковке.
Тони, несомненно, любил внимание. Но, объявляя, что он Железный человек, а «Старк Энтерпрайзес» меняет направление развития, Тони готовился только к лести и заискиванию – никак не к постоянным расспросам о его прошлых занятиях и звучащим отовсюду сомнениям в его честности. И тем более он не ждал лживых заголовков в прессе и сплетен о разврате, что творили его коллеги и друзья.
Он вышел на ипподром, присел на трибуне у центральной дорожки и достал телефон.
«Позвонить Пеппер».
На экране зажглась подсветка и тут же погасла. Батарейка села. Опять. Когда вернется в Штаты, надо будет посмотреть, как там дела у команды разработчиков. Миру нужен Старкфон. Ему самому нужен Старкфон.
Что-то мягкое и влажное прикоснулось к уху Тони. Он подскочил, обернулся и увидел тонконогого верблюда, который разглядывал его из-под длинных ресниц. Фу! Мокрый верблюжий нос. А что там у него на спине? Обычное седло, но занимал его не человек.
«В программе выставки что-то про это писали», – вспомнил Тони. Робот-наездник, свежайшая разработка. Демонстрацию Тони пропустил – выступал на панельной дискуссии. Сенсоры, размещенные на туловище, коленях и около рта верблюда, отправляли данные роботам и дрессировщику животного. Впоследствии роботы должны были научиться предсказывать движения верблюда на основе всего набора измерений и факторов, включая силу и направление ветра и состояние песка. С непривычки и при недостатке научных знаний могло показаться, что робожокеи учатся сами по себе, а не управляются дистанционно, как в старые времена.
Пластиковая голова Робота Робби смешно раскачивалась, как у болванчика. Кто-то играл с 3D-принтером. В остальном кибернаездник представлял собой стальной коробок, упакованный в нечто похожее на огромный носок.
– Тише, – прошептал Тони верблюду и потянулся к седлу. Ему нужен был этот робот. И даже не столько из любопытства – хотя и не терпелось посмотреть, как он устроен изнутри, – а потому что Тони знал: где есть робот, там есть и источник энергии.
И этот источник поможет зарядить его телефон.
Тони ослабил ремни, которые удерживали робожокея, и вытащил его из «носка». Затем отцепил два металлических крючка панели доступа и полез за батарейкой.
– Мистер Железный Человек, могу я вам чем-нибудь помочь?
Перед Тони стоял афганской наружности мужчина, среднего возраста, в белом шальвар-камизе и сандалиях.
– О, здравствуйте. Я просто хотел… позаимствовать на минутку вашего погонщика верблюдов. – Тони ослепительно улыбнулся.
– Делайте, что считаете нужным, мистер Железный Человек. Я могу собрать своего робота обратно.
– Спасибо… э-э…
– Меня зовут Ахмед.
– Спасибо, Ахмед. И зовите меня Тони. Так вы увлекаетесь роботами? Или гонками на верблюдах? Или и тем и другим?
– Электроникой. Меня всегда интересовали электронные схемы и роботы. Но в моей стране для работы с электроникой не так уж много возможностей.
– Забавно, не так ли? – расслабленно говорил Тони, пока разбирал робота, орудуя пальцами и колпачком от ручки. Он ухватился за батарею и потянул на себя. – В Афганистане ведь богатейшие запасы лития…
– …а производства вообще нет. – Ахмед рассмеялся. – Мой брат так же говорил. Он тоже любил науку.
Тони замешкался, услышав печальные нотки в последней фразе своего собеседника.
– А где сейчас ваш брат? – аккуратно поинтересовался он, подключая к батарее телефон. Экран загорелся, появилась надпись «На зарядке».
– Он пошел в ополчение. В науке работы не было никакой. Да и вообще нигде не было. Погиб от своего же оружия – производственный дефект.
– А оружие было… от «Старк Энтерпрайзес»? – По экрану телефона бежали заголовки завтрашних газет – теперь прессу лучше было просматривать заранее, – уведомления о сообщениях, пропущенных звонках. Часы показывали время сразу на трех континентах. Но Тони продолжал вопросительно смотреть на Ахмеда.
– Нет, мистер Старк. Дешевый контрафакт из Пакистана. Подделка. Автомат «Старк Энтерпрайзес» не взорвался бы у него в руках.
Тони сжал губы и кивнул. Формально он тут действительно был ни при чем. Но раньше он занимался производством оружия, которое подогревало и поддерживало войну, зарабатывал на смерти таких же людей, как брат Ахмеда. Его новый знакомый продолжал улыбаться – но было видно, что улыбаться он давно устал.
Газетный заголовок на экране привлек внимание Тони: «Рыжая бестия Пеппер Поттс! Интимная история, которую Старк не хочет рассказывать!» Это еще что? Это уже слишком даже для «Уорлд Стар». Они и так всегда пишут полуправду. Но Пеппер-то вообще не имеет ко всему этому никакого отношения.
Тони перекинул ссылку на заголовок юристам Старков и распорядился пригрозить изданию любыми возможными исками, если о нем и его помощнице напечатают откровенную ложь. Затем он позвонил Пеппер.
– Тони, где ты? У тебя назначены встречи с экспертами по развитию технологий, одна в три, а другая – полчаса назад! – Голос у нее был раздраженный, но злости в нем не слышалось. Пеппер еще не знала о заголовке.
– Это все папарацци, – объяснил Тони. – Пеппер, сделай для меня две вещи. Во-первых, нужно незаметно меня отсюда вытащить. Договориться с охраной, чтобы меня вывели в обход репортеров и посадили на самолет. Пусть Хэппи подготовит помещение где-нибудь в безопасном месте. Мастерская на Кони-Айленде подойдет. И сам пусть не уходит. Я побуду там, пока все не уляжется.
– Хорошо. Я все думала, когда же ты решишь отдохнуть от этого безумия. Сказать всем, что ты Железный Человек, – это было, конечно…
– Пеппер, слушай дальше. Второй пункт. Это очень важно.
Ассистентка замолчала.
– У меня для тебя срочное секретное задание. Больше мне его некому доверить. Возьми противомалярийные препараты, сертификат о прохождении вакцинации, регидратационную соль и деловую одежду, которой хватит на месяц. Выезжай немедленно. Связываться будем только по спутниковым закодированным каналам Старков. Остальное пришлю текстом, как только буду в самолете и подключусь. Погнали.
Накатила усталость, и Тони прислонился к трибуне. Его обувь была безнадежно испорчена, а в карманы набился песок – вероятно, навсегда. Ахмед ковырялся в роботе, а верблюд обнюхивал грязь, налипшую на костюм Тони. На телефоне продолжали загораться уведомления, и Тони отключил его.
И не включал еще долго.
Фары автомобиля «Форд Эконолайн» 1990 года, за рулем которого сидел Нильсен, освещали перекресток на окраине техасского города Бастроп.
– Не пропусти знак «Стоп», – прошипел Бек с пассажирского сиденья. – Остановят еще, а это нам сегодня совсем не нужно.
– Сегодня? – Водитель – крупный мужчина – нажал на тормоз и посмотрел на Бека. – Думаешь, в другой день я был бы не против? У меня и страховки нет, и штрафы за парковку в Сан-Маркосе не оплачены. Не хочу, чтобы кто-нибудь проверял мои права.
– У тебя нет прав, идиот, – прорычал из темноты заднего сиденья Маллен, съежившийся у сдвижной двери. – Пристегните ремни. Если каких непрошеных гостей встретим, придется разбегаться кто куда. А ты и так не красавец, даже без волевого подбородка.
– Маллен, там нет охраны. Говорил же, там мой двоюродный брат работал, – сказал Бек. – Там сейчас пусто. С самых пожаров. Да и жутко. Даже крыс нет.
– Так они все подохли, Бек. Когда электричество отрубилось и до скотобойни стало не добраться, пожарные не стали спасать куски говядины. Крысы-то туда себе дорогу прогрызли, но от тухлого мяса перемерли. Там несколько недель гнило мясо и разлагались дохлые грызуны, и все – даже нелегалы не совались. В Бастропе воняло четыре месяца, пока шериф сам не решил выяснить, откуда несет.
– Маллен, а это точно хороший вариант? – Нильсен обернулся, подставив зеркалу бритый затылок. – Тебе там сидеть неделю. Одному. Как только дело начнется, помочь тебе мы уже не сможем.
– Три дня. И там все вычистили.
– Ну да, и теперь там только аммиаком воняет.
«Эконолайн» остановился перед зданием, в котором не горел свет. Скотобойня Д. Р. Коула специализировалась на говядине и свинине травяного откорма, а потом попала под горячую руку федералам, когда те начали охоту на ведьм из-за вранья в рекламе.
– Да и ладно. Мы сюда приехали не за уютом. Тут пусто и мне никто мешаться не будет.
Маллен последний раз хлебнул пива «Шайнер Бок», просунул руку в окно рядом с сиденьем Бека и швырнул темную бутылку в потрескавшийся бетонный косяк двери кирпичной скотобойни. Емкость разбилась о разрисованную граффити стену, на которой еще виднелись остатки знаков «Проход запрещен».
– Бомбы сброшены, – усмехнулся Бек.
Маллен открыл заднюю дверь фургона и вылез. Сдвижная дверь сломалась, когда Нильсен решил поцарапать микроавтобус «Вольво» у магазина органических продуктов в Остине.
– Чемоданчик возьмите, – скомандовал он, подойдя к массивным деревянным дверям скотобойни и толчком открыв их. – Осторожней тут.
Бек и Нильсен вошли за ним в темную заброшенную скотобойню. Бек с необычной для него аккуратностью нес чемоданчик. Маллен провел их в большую холодильную камеру – электричество тут давно отключили, а с пола и стен оттерли то, что оставалось от молодых бычков, хряков и крыс.
Когда Бек нагнулся открыть чемоданчик, Маллен обернулся к двери и бросил последний взгляд в проход, ведущий наружу. Фары их автомобиля бледно светили, будто звали его обратно, будто он все еще мог вернуться в прошлое, открыв нужную дверь. Но если содержимое чемоданчика, который держит Бек, способно именно на то, на что он рассчитывает, тогда ему не нужен ни этот «Эконолайн», ни его друзья, ни его собственное прошлое. Тогда он станет сильнее, быстрее, умнее. Он сделает то, что так нужно миру, – поможет ему в каком-то смысле. Вернет его на истинный путь.
Маллен повернулся обратно к Беку и Нильсену.
Бек открыл защелку и откинул крышку чемоданчика. Все трое уставились на то, что лежало внутри: безыгольный инъектор и два маленьких картриджа в серой пластиковой подставке.
Маллен знал, что инъекция может его убить. Он наблюдал, как Бек собирает инъектор, размещает на нем газовые картриджи, сначала один, потом другой, чтобы зарядить инъекторы.
– Маллен, ты уверен? – с сомнением спросил Бек.
– Давай уже, – рявкнул Маллен более грозно, чем рассчитывал. Он встал коленями на бетонный пол.
Нильсен возвышался над Малленом, разместив ладони по обе стороны от его головы. Маллен вперился взглядом в его пивное пузо, торчавшее из-под черной майки. Нильсен, как всегда, пытался спрятать его под большим оливково-зеленым свитером с капюшоном. Но сейчас выбора не было, а смотреть в глаза Нильсену в тот миг, когда вся жизнь меняется, Маллену не хотелось.
Бек приладил инъектор к затылку Маллена, как раз между линией волос и темной кожаной курткой, которую тот носил круглый год, кажется, все последние десять лет.
Бек нажал на курок инъектора указательным пальцем. Пш-ш-ш-ш. Жидкость просочилась через кончик инъектора, сквозь поры кожи Маллена и проникла в кровеносную систему.
– О-ой-ой-ой! – закричал Маллен и вскочил, стоило только сыворотке смешаться с его кровью и вызвать реакцию, по ощущениям схожую с ударом током. Боль все нарастала и наконец стала нестерпимой. Маллен выпучил глаза, оскалился и отшатнулся от Бека. Нильсен отпустил его голову и отпрыгнул.
Маллен снова упал на колени, исходя слюной.
– Хф-ф-ф, – вырывалось у него, бессильного выговорить хоть слово. Руки против его воли потянулись к точке на шее, где сыворотка проникла под кожу.
Вытащите! Прекратите! Больно! Маллен застыл, затем сжался и как мертвый рухнул на пол.
Маллен еще долго ничего не слышал и не мог пошевелиться. Затем раздалось жужжание. Где его источник? В его собственной голове, понял Маллен. Звук начал стихать и превратился в глухие удары пульса. Затем издали, будто из другой комнаты послышался голос Нильсена.
– Бек, ничего не происходит. Что-то же должно происходить.
Маллен закашлялся, немного сдвинулся и прочистил горло. Затем попытался сесть.
– Гх-к, – издал он звук.
– Слушайте, – начал Бек. – Я… я думаю, нам продали подделку. Отдышись пока, Маллен. Потом доберемся до фургона Нильсена и снова за дело. Это еще не конец.
– Гхк-гхк, – пытался выругаться Маллен, с трудом поднимаясь и прикрывая глаза ладонью.
Тут он почувствовал, что сыворотка проникла в каждую клетку тела: она была в голове, в руках и ногах, во всех внутренностях. И причиняла боль. Изнутри он горел адской, нестерпимой болью.
– Ы-ы-ы-ы… – Маллен взвыл, лицо его перекосило, вены набухли, а глаза налились кровью и страхом. Ему казалось, что его кишки плавятся, внутренние органы отрываются и тают, превращаются в густую черную жижу, и его рвет этой жижей на холодный пол.
Бек ломанулся к выходу. Когда он был на полдороги к улице, Нильсен оторвался от зрелища и бросился за ним. Маллен услышал, как захлопнулась стальная дверь, лязгнули скобы, а шаги удалились в сторону фургона. Больше он ничего не слышал – в голове снова нарастал звук глухих ударов.
Маллен остался один, запертый в пустой скотобойне.
Он вздрогнул, резко вдохнул и упал. Теплая жидкость струилась из его глаз и ушей. Рот тоже был полон ею, жижей с горьким металлическим привкусом. «Кровь, – подумал он, – на вкус как запачканные пенни».
На холодному полу скотобойни спазмы и конвульсии помалу отступили. Голова все еще адски болела, но пульс уже не отдавался так громко, и дыхание почти восстановилось, больше не было таким частым и поверхностным. Это смерть? Да и может ли это быть что-то другое? Он лежал в луже собственных разжиженных органов, от которых поднимался пар.
«Пахнет адски», – подумал он. Нужно было попросить Бека проверить, что крыс действительно нет.
Маллен дернулся еще раз и отключился.
1 глава
«Мистер Старк!»
Тони перевернулся, разбуженный оглушительным скрипучим голосом электронного будильника.
«МИСТЕР СТАРК! СОЛНЫШКО ВЗОШЛО, ПОРА ВСТАВАТЬ!»
Тони застонал и сел на раскладушке, откинув одеяло и оглядываясь в поисках источника шума. Заметив на стене спикер, он вяло бросил в ту сторону мокрую от пота подушку, но слегка промахнулся.
– Полегче там с эхом. Я тут спать пытаюсь.
– Вы меня узнали, мистер Старк?
– Нет. – Тони раздраженно нахмурился.
– Я миссис Ренни. Ваш временный ассистент. А вы знаете, кто вы?
– Понятия не имею.
Он ненадолго задумался, как бы отомстить Пеппер за то, что она наняла эту бруклинскую учительницу алгебры на пенсии вместо танцовщицы из агентства, предоставляющего сотрудников на подмену.
– Пора бы выйти из этого отвратительного гаража и оглядеться вокруг, мистер Старк.
Тони поморщил лоб и хотел уже было встать, но в гараже ему нравилось, и тем более ему нравилась его раскладушка. «Интересно, – подумал он, – как миссис Ренни умудрилась проникнуть во внутреннюю систему связи с объемным звуком?» Тони глянул на свой телефон, который валялся в метре от раскладушки под гнездом из проводов, гаджетов, носков и зарядок. Десять пропущенных звонков от новой ассистентки за полчаса. «А-а, значит, от отчаяния».
На ее предложение он ответил с приличествующим моменту красноречием: – Да отвали ты.
– Раньше молодые люди вроде вас уважали старших, мистер Старк.
– А две тысячи лет назад, когда старшие начинали действовать нам на нервы, мы оставляли их умирать в пустыне. – Тони опустил ноги на пол и с беспокойством осмотрел себя. Сколько он уже не менял футболку и боксеры?
– А теперь нам платят зарплаты и у нас есть дома на колесах. Жизнь – сложная штука. – Миссис Ренни приглушила связь и переключилась на рабочие темы. – У вас на десять стоит какое-то нелепое интервью.
Тони тяжело вздохнул и уронил голову на руки. Некоторое время он поразмышлял над тем, как бы ему избежать назначенной встречи, ничего не придумал и поднял голову.
– Беллингэм? Так быстро?
– Да, вы договорились об этом несколько недель назад, мистер Старк. А я вам предлагала отказаться и вместо этого пойти на заседание совета директоров.
Недель. Тони провел в гараже несколько недель. Тут не было окон, и он не замечал смену дня и ночи – спал или дремал тоже не по расписанию. Сколько коробок от заказанной еды валяется около кучи подносов? Сколько китайских блюд успел принести ему Хэппи? Сколько раз за это время он ел шаурму? Где вообще Хэппи? И не пора ли наконец позавтракать?
Тони поднялся. Ему очень хотелось встретиться с Беллингэмом, легендарным человеком среди филантропов и режиссеров документального кино, но совсем не для обсуждения деловых вопросов. Что ж, пора выйти на свет.
– Ладно. Который час?
– Восемь утра, мистер Старк, – со злорадством проговорила миссис Ренни.
– Восемь. Восемь утра, – повторил за ней Тони и умолк. Ему совершенно незачем было вставать в такую рань. – Вот садистка.
– С теми, кто не уважает старших, иногда происходят ужасные вещи, мистер Старк.
– Но вы же сами начали…
На ноутбуке, который лежал на скамье в другом конце комнаты, загорелась лампочка. Это из Киншасы писала Пеппер, но он не собирался выходить с ней на связь. Он, конечно, выслал ее из страны в первую очередь для работы над его секретным проектом, но была и другая причина: скрыть от нее пошлые – и, вероятно, далекие от правды – заявления, которые позволил себе колумнист «Уорлд Стар». Но, возможно, пришел момент, когда нужно встать, побриться, выяснить, как там дела у международной корпорации, названной по его фамилии, и у юристов, которые пытаются помешать «Уорлд Стар» опубликовать лживые статьи, и выйти наконец из своего убежища. Вот тогда можно будет перестать бегать от Пеппер. Тони скучал по ее жизнерадостности и честности, кроме того, ему нравились нехарактерные для помощницы вспышки ярости, одну из которых стоило ожидать, как только она узнает, что начальник несколько недель провел в спячке, прячась от людей.
По крайней мере, в тот момент он полностью завладеет ее вниманием.
– Итак, миссис Ренни. Пусть мне в гараж принесут свежую одежду. Еще мне нужен кофе. Кружка литра на четыре. Можно внутривенно. – Тони откинулся, потянул плечи и повернул голову из стороны в сторону, прислушиваясь к хрусту в суставах.
Вот бы только она не прислала кофе без кофеина. Очень в духе миссис Ренни – притвориться, что она не поняла, о чем ее просили.
Уведомление на телефоне исчезло, а Тони направился в душ.
Он побрился и аккуратно подровнял вандайк[1] на лице – особой формы усы и небольшую бородку, которые дети прозвали «Тони Старк» после опрометчивого признания на весь мир, что Железный Человек – это он. Тони рассмеялся и глянул на свое отражение в зеркале. Он немного отошел, оглядел себя, повернулся сначала одной стороной, потом другой. Потом задумался, пытаясь вспомнить, каково было видеть в зеркале обходительного светского льва – гениального, зацикленного на себе миллиардера, о котором мечтают женщины. Теперь же на него смотрел печальный, раздираемый сожалениями мужчина, который разрушил тысячи жизней, человек, который заслужил смерть изобретениями, погубившими столько людей.
Человек, который заслужил презрение.
Он опустил взгляд, а затем снова посмотрел в зеркало.
– Ну и что ты уставился? – Тони сверлил взглядом свое отражение, будто ждал, что дерзкий, выдающийся Старк из прошлого снова завладеет его разумом, хотя бы на время интервью.
«Вспомни, каким ты был до Афганистана. Сильным. Умелым. Свободным от сомнений. А потом ты увидел, какими бедами твоя выгода обрушилась на людей. Тогда ты не думал ни о чем», – напомнил он себе.
И проиграл раунд в гляделки с отражением. Былое напускное величие возвращаться не хотело, даже ненадолго. Тони отвернулся.
– Терпеть не могу, когда ты так на меня смотришь, – бросил Тони через плечо.
Часом позже он уже пересекал двор между гаражом и входом для персонала в штаб-квартиру «Старк Энтерпрайзес» на Кони-Айленде.
Когда Тони появился в вестибюле, Хэппи поднял на него озадаченный взгляд – кроссворд в игре на смартфоне никак не хотел решаться. Неужели он так и просидел все то время, которое Тони прятался в гараже? Может, поэтому шоферу всегда хватало времени привезти ему перекусить? Тони кивнул.
– Очень мило с вашей стороны наконец появиться, мистер Старк.
Миссис Ренни посмотрела на Тони поверх дешевых очков. Она висела на телефоне, но оторвалась от разговора, получив возможность отругать Старка, что было куда увлекательнее, чем планировать конференции.
Тони хотел было ответить, но глянул в окно и увидел толпу демонстрантов за оградой. Они же, завидев его, подняли плакаты, но рассмотреть надписи издалека у Тони не получилось.
– Что они тут делают? Я думал, протестов нет с тех пор, как мы остановили производство оружия.
– Протесты тут ни при чем. Они хотят увидеть ваше альтер-эго, Железного Человека, мистер Старк. Это ваши… – кажется, миссис Ренни даже передернуло, – …поклонники.
Тони расплылся в широкой улыбке. У него есть фанаты. Естественно. Или все же это фанаты Железного Человека? Он задумался на секунду, как бы отделить тех, кому нравится железный костюм, от тех, кто восхищается Тони Старком. Ай, да какая разница. Он ведь и есть Железный Человек, готовый спасать мир, защищать слабых и возмещать то зло, которое причинил за годы производства оружия. О своих муках с утра перед зеркалом он уже позабыл. Конечно же, они меня обожают. А как иначе?
Но главное, что он мог использовать ситуацию во благо.
– Откуда они узнали, что я здесь?
– Позволю себе предположить, что в следующий раз, когда захотите не выдавать себя, не стоит подставляться под камеры на телефонах с праздничной труппой бурлеск-шоу русалок-акробаток Интермедии Кони-Айленда.
– Миссис Ренни, даже к полуженщинам-полурыбам нужно относиться хоть с толикой уважения. А мои преданные поклонники уже долго меня ждут?
– Они здесь целыми днями, мистер Старк. Дежурят с тех пор, как вы спрятались в своей отвратительной берлоге. Не знаю даже, когда они спят и спят ли вообще.
– Так поставьте им биотуалеты! Обеспечьте водой и чем-нибудь перекусить! Что же просто так стоять и ждать?
– Вовсе не просто так, – улыбнулась она. – Хэппи по моей просьбе расхаживал по вестибюлю в хеллоуинском костюме Железного Человека.
При этих словах Хэппи сделал вид, что с головой погружен в свою игру.
– Отлично. Но я хочу сделать для них что-нибудь еще.
Тони сделал паузу – следующее его распоряжение должно произвести грандиозный эффект. Он одарил миссис Ренни такой любезной улыбкой, что она сразу напряглась.
– Вот вам двести долларов. – Тони вытащил из кармана две хрустящие банкноты. – Будьте другом, сводите их на колесо обозрения, хорошо? Скажите, что это за счет отличного парня, Тони Старка. Хотя нет, за счет Железного Человека.
Миссис Ренни смотрела на Тони, но руку за деньгами не протягивала. Он отпустил купюры, которые упали на клавиатуру, и улыбнулся так лучезарно, как только мог.
– И купите им какой-нибудь десерт, фанел-кейк, я думаю, будет в самый раз. Или вареной кукурузы, если они против глютена. А в фанел-кейке есть глютен? Хэппи, выяснишь? Нет, позвони лучше Пеппер. Спроси, в фанел-кейке есть глютен или нет. И еще, это в Нью-Йорке точно называют «фанел-кейк» или миссис Ренни нужно просить итальянские пончики зепполе? Звони через нашу спутниковую линию – Пеппер сейчас в Киншасе. Кстати, узнай, есть ли у них в Конго такая штука. В общем, спроси, хорошо ли она там питается, не пропускает ли перекусы. – Тони вернулся к миссис Ренни. – Большое вам спасибо. Вы просто супер. Я даже надеюсь, что Пеппер больше не вернется, тогда нас ждет еще масса теплых дружеских моментов.
У Хэппи, который сидел в углу, от смеха кофе пошел носом. Миссис Рэнни перевела на него ледяной взгляд.
– Мистер Хоган, – обратилась она к Хэппи. – Если кому-либо из наших подопечных нельзя ни глютен, ни кукурузу, будьте добры, выиграйте им в тире плюшевых медведей. Если же медвежат не окажется, я обеспечу необходимые материалы, чтобы вы сшили их сами.
Тони радостно помахал в окно толпе фанатов, которые сминали друг друга, пытаясь рассмотреть героя получше.
Он щелкнул пальцами, затем выставил оба указательных пальца в сторону толпы, озаряя поклонников широкой улыбкой, а потом подмигнул Хэппи, который все не мог вернуть самообладание.
Тони развернулся, перед ним открылись раздвижные двери, и он уверенно вошел в лифт. Двери закрылись, и уже тут он расслабился и от души расхохотался – ну и лицо же у нее было! – а потом вспомнил, что в углу висит камера наблюдения. Уставившись в объектив, он медленно без звука проговорил: «Доброе утро, миссис Ренни», – и нарочито медленно почесал подбородок средним пальцем.
Тем временем в техасском городе Остин доктор Олдрич Киллиан сидел за коричневым рабочим столом в тусклой желтоватой комнате. Интересно, думал он, почему «Фьючерфарм», компания препаратов будущего, выбрала себе такой блеклый офис: двухэтажное сборное здание в ничем не примечательном бизнес-центре? На них, конечно, давили ненадежные контракты – хотя бы только поэтому им пришлось переехать на север от Пармер-лейн, на полпути к Пфлюгервиллю, в район с недорогими помещениями, зато без единого магазина или ресторана. Но краска-то более яркого оттенка вряд ли обошлась бы дороже, чем эта. Когда доктор Киллиан не спал, он почти постоянно сидел в бежевом боксе, лихорадочно пытаясь обогнать время, влезть в невероятно малые бюджеты и добиться-таки скромных медицинских открытий. Личной жизнью в значительной степени пришлось пожертвовать. Ну неужели «Фьючерфарма» развалится, если сделает место, где он просиживает свою жизнь, хоть немного уютнее?
«Да, хранилище спецпроектов взломали».
Доктору Киллиану было слышно, как его коллега, доктор Майя Хансен из соседнего бокса, разговаривает с репортером газеты «Стейтсмэн». «Да, мы решаем проблему, как я и говорила вашим коллегам из „Кроникл“. Да, я понимаю, что вы из другой газеты, и все же обратитесь к генералу Фишеру – так положено по протоколу. Нет, нет, доктор Киллиан занимается координацией на другом уровне».
Майя отбивалась от журналистов жестким ровным голосом и отчаянно пыталась оторваться наконец от телефона. К прессе она относилась еще более холодно, чем доктор Киллиан. Как и он, Хансен проводила во «Фьючерфарме» много часов подряд. У всей их команды терпение уже было на исходе – последние несколько дней выдались тяжелыми.
«Они знают, что из хранилища украли Экстремис». Доктор Киллиан вернулся к открытому документу, который начал печатать прошлым вечером. «За дверью сплошной хаос. Как же плохо тут все устроено. Никто понятия не имеет, что именно пропало и что с этим делать».
Он помолчал, нахмурил брови, постучал пальцами по столу и задумался, какое слово печатать дальше. К его сожалению, у него не было сигарет. Задолго до того, как в компанию устроилась Майя Хансен, когда она еще студенткой колледжа восхищала преподавателей и подумывала о карьере в науке, доктор Киллиан бросил курить – совет директоров «АэроВейпор» вынуждал отказываться от этой привычки на фоне исследований эмфиземы. Он несколько месяцев пытался заменить табак электронными сигаретами. С ними, по крайней мере, не приходилось жариться на солнце каждый раз, когда нужно было выходить на перекур. А вот сейчас сигаретка бы ему не помешала – успокоить нервы и приглушить злобные тирады Майи в ответ журналистам, хотя очевидно было, что это не поможет.
Майя была молода и привлекательна, а кроме того, эта девушка обладала острым умом и собственным мнением по любому поводу. Доктор Киллиан уступал ей в интеллектуальных способностях, а опыт и мудрость никак этого не компенсировали, что его беспокоило. Но вот никакого круга общения у нее не было. Ну и что, думал он. У нее нет времени на своих ровесников, друзей и отношения. Может, и на нас, мелких людишек, ей едва хватает терпения. Наверное, сложно быть настолько умной.
Благодаря ее работе Экстремис обогнал время на десяток лет вперед. Без нее они бы ни к чему не пришли и ни о каком выпуске речи, конечно, не шло бы. Если бы Майя Хансен не присоединилась к исследованиям, Экстремис так и остался бы на стадии задумки, размышлениями над которой Киллиан развлекает себя по выходным.
«Майя Хансен пришла раньше, – напечатал Доктор Киллиан. – Накричала на меня. Она всегда кричит и никогда не радуется».
«Нужно просто подождать, вора обязательно поймают и допросят. Я знаю, что не выдержу допроса. Я не могу даже в кафе доесть ланч и не разболтать все про все человеку рядом со мной. Или хоть посудомойке. Или кассиру. Кому угодно. Я выпустил на волю нечто жуткое».
Доктор Киллиан видел свое отражение в мониторе. Усталое, старое, изможденное. Он не облысел и не полностью поседел – волосы были грязно-бежевые, как и все остальное в комнате. Но год, который он провел почти безвылазно в лаборатории, перебиваясь с гранта на грант и хватаясь то за один, то за другой проект, оставил на лице морщины и следы истощения.
«Я знаю: сделано то, что должно было быть сделано, но моей ноши это не облегчает».
«Все письма в электронной почте, можешь поискать в ящике. Больше я ничего не могу. Пойми, это нужно было сделать».
Так ли? Доктор Киллиан задавался этим вопросом неделя за неделей. Нет, другого выхода не было. Или был? Оправданное ли было решение? И что, если он все же ошибся? Если совершаешь нечто ужасное, обрываешь несколько десятков жизней, но при этом спасаешь тысячи, имеешь ли ты право принести тех немногих в жертву ради большего блага? Математически это работало. Статистика показывала, что он прав. Он ученый – он верит фактам. Но сейчас пришло осознание, что в последние несколько дней логика была бессильна перед тем, что он человек. Он испытывал вину, он не мог жить с этим ощущением – как не смог бы вынести допрос.
«Меня трясет. Стало трудно печатать. До свидания».
Доктор Киллиан нажал кнопку «Печать», но не торопился вставать и идти к принтеру. Лучше пусть лежит там, где не запачкается.
Он выключил компьютер. Да, сам он выложил бы все, что они захотят узнать, но кодировка на жестком диске у него совершенная. Так можно выиграть время, чтобы Экстремис развернулся, показал всю свою мощь, силу и возможности инноваций, а через код так и не прорвется никто, кроме самых отчаянных программистов. Может быть, потратив уйму времени, ФБР тоже доберется до того, что на жестком диске, но его коллегам это не под силу. Они отличные специалисты-биологи и медики, но взлом программного кода к их сильным сторонам не относится.
«Это нужно было сделать», – снова подумал доктор Киллиан. Он протянул руку вправо и выдвинул ящик стола, где лежал заряженный пистолет. В соседнем кабинете доктор Хансен положила трубку и выругалась. Она швырнула какой-то предмет, и тот отскочил на пол с ее стороны их общей стенки. Журналисты ее порядком достали. Она доберется сюда за минуту и найдет записку в принтере. Потом по телефону вызовет врачей. Нужно не промахнуться, чтобы звонить ей пришлось уже в морг.
Доктор Киллиан взял пистолет в руку, проверил обойму и повернул дуло на себя. Снова зашел на сайт, где покупал оружие, чтобы проверить, все ли правильно сделал – раньше ему не приходилось иметь дело с пистолетами. Киллиан приставил дуло ко лбу между бровей, но затем передумал, немного опустил и засунул в рот. Он вспомнил знаки на мосту рядом с его малой родиной, где он провел самые важные годы становления, знаки, которые сухо рекомендовали тем, кто собирается прыгнуть с моста, передумать и позвонить по такому-то номеру. Лучше было тогда прыгнуть, думал он, и получить в свою честь скромную заметку в ежедневной газетенке, чем попасть на первые страницы, где, вероятно, скоро развернется громкий скандал с ним в одной из ролей. Вышибить себе мозги – немного кровавая развязка. Ну что ж, по крайней мере он добавит красок своему мрачно-бежевому рабочему месту – жаль, эту шутку никто не понял бы. Разве что его жена, если бы она у него была.
– Я никогда не влюблялся, – сказал доктор Киллиан вслух. Ему уже было не важно, услышит ли кто-то его слова. Через несколько мгновений ни одно из этих слов не будет иметь значения. – Никогда. И меня тоже никто не любил.
Он почувствовал, как по щекам бегут теплые слезы, пощипывая кожу на пути к подбородку. Доктор Киллиан никогда не думал, что его жизнь закончится таким вот образом, никогда ему в голову не приходило такое решение. В отношении Экстремиса он принимал верные решения – тут никаких сомнений, но неожиданно подступило чувство вины и стыда. Боже, стыда! Он пользовался уважением в научной среде. И не смог бы с этим жить. Может, со временем, когда Экстремис начал бы спасать жизни, люди поняли бы.
Доктор Олдрич Киллиан выстрелил.
2 глава
Тони стоял у трехметрового окна за дубовым рабочим столом в своем кабинете на девятом этаже, откуда открывался вид на Луна-парк, изгибы американских горок под названием «Циклон», тротуар, песчаную полоску пляжа и Атлантический океан. У ворот «Старк Энтерпрайзес» до сих пор толпились его фанаты. Они толкались и пихались. Может быть, только что показался Железный Человек – что было маловероятно, ведь это же он сам – или какая-то добрая душа предложила им бесплатно покататься на Колесе чудес.
«Миссис Ренни наверняка придумает какую-нибудь изощренную месть», – осознал вдруг Тони. Она ужасно боится высоты. Если немного повезет, ей достанется скользящая кабина, которая не прикреплена к ободу. Вообще говоря, они очень надежные. Но это не значит, что, когда кабина внезапно съедет от обода к середине, а потом обратно, миссис Ренни вспомнит об их идеальных показателях безопасности.
На самом деле она нравилась Тони своей угрюмостью. Не то чтобы он ей об этом говорил. И еще он никогда не говорил Пеппер, как весело работать с миссис Ренни. Ему, конечно, хотелось, чтобы Пеппер вернулась поскорее. Ее профессиональные навыки и эффективность работы для «Старк Энтерпрайзес» были незаменимы. Тони даже не был уверен, выживет ли компания без нее. Ну а ее обаяние, теплота и чувство юмора, и вечернее платье с открытой спиной и заниженной талией, в котором она так великолепно выглядит… В этом отношении миссис Ренни с ней, пожалуй, не сравниться.
Дверь в кабинет открылась. Тони не обернулся. Он смотрел на свое отражение в окне – новый костюм, который отправила ему в гараж миссис Ренни, был просто отличный и потрясающе на нем смотрелся, – а в двери показались две фигуры, которые пришли со штативом и камерой. Это была съемочная группа документального фильма.
– Кони-Айленд, – довольным голосом проговорил Тони и взмахнул рукой, указывая на роскошный вид из окна. – Мой отец говорил мне, что это самое потрясающее место на Земле. Аттракционы. Возводящиеся здания.
Видите башню «Прыжок с парашютом»? Стальное чудо инженерного мастерства, представленное на Международной ярмарке 1939 года, Эйфелева башня Нью-Йорка. С ее предшественницы совершила свой первый прыжок сама Амелия Эрхарт, а во время Второй мировой лампы на ней не гасли, даже когда отключали электричество. А Колесо чудес? Его варили прямо на месте, в 1920 году.
Люди думали, что посетить такое невероятное место, как Кони-Айленд, можно только в далеком будущем. Даже ночью народ не расходился. Спали на пляже – чтобы утром проснуться в будущем.
– Больше на пляже не спят. За всю свою жизнь не видел, чтобы башня «Прыжок с парашютом» работала.
Тони обернулся. Оператор – или скорее практикант – уже устанавливал штатив. Его начальник, седой мужчина лет шестидесяти, вживую казался старше, чем на фотографиях в прессе, которые попадались Старку.
– Прошу прощения, – сказал ему Тони. – Вы ведь мистер Беллингэм, верно?
– Джон Беллингэм. Спасибо, что нашли для нас время.
– Всегда пожалуйста, мистер Беллингэм. Я большой поклонник ваших документальных фильмов. Пора начинать?
Поддерживая себя руками, Беллингэм медленно опустился в мягкое кресло напротив стола Тони. Его движения были неторопливы, будто с ним была нелегкая ноша. Будто за десятки лет он многое повидал и все испытанное навечно легло на него тяжким грузом.
– Вы очень добры, – отозвался режиссер. – Ну что, Гэри, может, устроишься уже?
Обратившись к оператору, Беллингэм не сводил взгляда со Старка. Тони вдруг понял, что, хоть его движения и казались механическими и ничем не примечательными, документалист видел и запоминал все. Его ум впитывал каждую деталь. Но с тех пор, как Тони объявил всему свету, что он Железный Человек, ему нечего было скрывать.
– Я готов, – сказал Гэри. – Только хорошо бы, чтобы мистер Старк во время съемки так и сидел за рабочим столом, а вы – в кресле. Еще сейчас шторы задерну. Красивый вид. – Он подошел к окну, глянул влево, затем вправо. Потом вопросительно посмотрел на Тони.
Тот извинился и проговорил в телефон:
– Закрой шторы.
Темные экраны вертикально наползли на окна, отрезав кабинет от солнечного света.
Тони наклонился, чтобы пожать руку Беллингэму.
– А как вы назовете этот фильм, мистер Беллингэм?
– «Призраки двадцатого века».
– Хм. Интересно. – Тони не был уверен, что ему нравится такой поворот. Он подумал о заброшенной башне «Прыжок с парашютом» и о старых американских горках «Молния», которые однажды олицетворяли передовые технические достижения. Десять лет назад их снесли, чтобы не портили картину. Что же хочет сказать фильмом Беллингэм?
– Гэри, начинаем? – Смятение Тони режиссера не интересовало.
– Да. Дело за вами, Джон. – Гэри начал запись и кивнул Беллингэму, чтобы тот приступал к делу, как соберется.
Беллингэм выпрямился и показал на камеру конверт из оберточной бумаги.
– Я нахожусь в штаб-квартире «Старк Энтерпрайзес» на Кони-Айленде, в офисе основателя, исполнительного директора и ведущего технолога корпорации Энтони Старка, – начал Беллингэм.
– Можно просто Тони.
– Тони, – обратился Беллингэм к сидящему за столом Старку. Его морщинистое лицо теперь выражало серьезность и осуждение.
– Могли бы вы назвать себя торговцем оружием?
Тони ожидал, что разговор может принять подобный оборот, и был готов к этому.
– Нет, ни в коем случае. «Старк Энтерпрайзес» отказалась от разработок в области вооружения. Я социальный предприниматель. Я признаю, что до недавнего времени…
Беллингэм перебил эту речь:
– Но компания десятки лет создавала и продавала оружие.
Выражение лица Тони ничуть не изменилось.
– Я не отрицаю, что мы вели разработки для вооруженных сил США, само собой. Это хорошо известный факт.
– На самом деле, – продолжал Беллингэм, – именно благодаря этому наследию вы сумели заработать собственные миллионы, именно благодаря этому теперь вы можете отказаться от производства оружия и при этом сохранить компанию. «Старк Энтерпрайзес» создавалась как производитель оружия, если я не ошибаюсь.
– Да, первый свой контракт я заключил с военно-воздушными войсками Соединенных Штатов.
– И что это был за контракт?
Тони не терял самообладания. Нападки Беллингэма были вполне обоснованны и очевидны.
– Я тогда находился в поиске инженерных решений в области уменьшения размеров. Вооруженные силы США увидели возможность их применения в производстве боеприпасов.
– Речь шла о «стручковых» бомбах, верно? – Беллингэм неплохо ознакомился с темой.
– Однако этот процесс в итоге привел к…
– Впервые их применили в войне в Персидском заливе, так ведь? Сколько вам было лет?
Тони не вспоминал об этом уже долгие годы. Начинал он еще ребенком, и всеми своими разработками занимался по ночам, запасшись подручными материалами.
– Я был подростком.
– Поправьте, если я ошибаюсь, но миниатюрная бомба была устроена следующим образом: из общего блока выбрасывались сотни «умных» минибомб, так?
– Как я говорил, компания больше не производит вооружение, включая стручковые бомбы, – повторил Тони. – Но вы правы. Эти устройства использовались для уничтожения взлетных площадок и вооруженных конвоев.
– И как, сработало?
Этого вопроса Тони не ожидал.
– Эти бомбы взорвались именно так, как вы и рассчитывали?
Тони лихорадочно соображал. Беллингэм хотел, чтобы он на камеру выдал засекреченную информацию.
– За ответом на этот вопрос вам лучше обратиться к вооруженным силам США. Нам не предоставляли отчетов по каждой микробомбе. Сделано их было десятки тысяч…
– Взгляните, пожалуйста, на фото. – Беллингэм протянул Тони конверт из оберточной бумаги.
Зная, что по его реакции на содержимое конверта Беллингэм многое сможет понять, Тони осторожно заглянул внутрь. Он вытащил стопку фотографий и просмотрел их, аккуратно прикрывая от камеры пугающие изображения раненых и умирающих людей.
– Каждая из микробомб в общем футляре имеет мощность трех динамитных шашек, – продолжил Беллингэм. – Восемнадцать процентов из них не разорвались вовремя. Они разбросаны по территории театра военных действий. Тони, их иногда дети находят.
Тони заметил, что оператор приближает изображение и снимает его крупным планом. Выражение его лица и в этот раз никак не изменилось.
– А не могли бы вы рассказать нам, что такое «Часовой Старка»? – Беллингэм не собирался менять тему.
– Это наземная мина. – Еще бы Тони не знал, что это. Он придумал устройство в двадцать с небольшим. Из таких мин между Северной и Южной Кореей выложили линию обороны. К чему сейчас ведет Беллингэм?
– А вам известно что-либо о наземных минах производства «Старк Энтерпрайзес» в Восточном Тиморе?
– Нет.
О минах в этой стране Тони действительно ничего не знал, зато по опыту выяснил, что вооружение и боеприпасы имеют привычку оказываться там, где их не должно быть. Это была одна из причин, по которой он решил забросить разработки.
А с «Часовым Старка» он был знаком очень близко: в Афганистане он чуть не погиб из-за одной из таких мин.
– Расскажите, пожалуйста, о том случае, когда вы получили ранение в провинции Кунар. Это была какая-то самодельная взрывчатка?
Беллингэм знал, что к самодельным взрывным устройствам тот случай в Афганистане не имеет никакого отношения. «Да он надо мной издевается!» – подумал Тони. В его памяти хорошо сохранились загар, сухие дюны и жесткие редкие кусты желтой растительности афганской пустыни, как и картина разгрузки наземных мин «Часовой Старка» из бронированных автомобилей.
– Наш конвой остановился перед базой, – начал Тони, уклоняясь от прямого ответа на заданный вопрос. – Я проводил необходимые консультации.
– А что вы подразумеваете под консультациями? Демонстрацию нового смертоносного изобретения? Попытки его продать?
Тони проигнорировал этот выпад.
– Я потом поискал эту базу в интернете. Военные оставляли свои отзывы. «Отличное место для отдыха с семьей, не хватает только карусели». А вы видели эти кулинарные шоу с нереальными блюдами, «Хватай и ешь» называются? Вы бы знали, что эти ребята творят с сырной пастой с перцами халапеньо. Наши солдаты – это молодежь, которая старается заработать на жизнь, патриоты, у которых есть семьи, надежды и мечты. Они заслуживают защиты, мистер Беллингэм. И да, значительной частью заработанных мной денег я обязан именно тому, что старался обеспечить их безопасность. Но этого вы замечать не хотите? И я обеспечил им безопасность. Сотни жизней удалось сохранить благодаря технологиям моей компании, и еще миллионы людей – благодаря медицинским достижениям, источником которых стала та же технология.
Тони ездил в Афганистан – смотрел, как сдерживают беспорядки, спасают людей, пытаются сохранить мир, – не из добрых побуждений. Его интересовали возможности продажи очередной партии оружия военным. Он не гордился своими поступками. Тони имел выдающийся ум, считался одним из самых дальновидных мыслителей планеты. И как же тогда он не понял, что его мощное оружие, которое никто не смог бы подделать, имеет уникальную разрушительную силу и что всякий, кроме разве что самых принципиальных дельцов черного рынка, захочет его заполучить?
Тони углубился в свои мысли и вспомнил, как перед ним в пекле стреляющих орудий и потоках крови сгорало будущее военных летчиков. На землю рухнул генерал, стоявший рядом с Тони, и его шапка и сигара легли на дороге, а он бездыханно застыл, сраженный шрапнелью от выстрела из гранатомета. Из грузовика высыпались наземные мины, но не взорвались – «Часовые Старка» и не должны были срабатывать сами по себе. Они требовали предварительной установки.
Потом снова летели пули. Откуда? У Тони не было времени разобраться; во время полевых испытаний ему не удалось изучить эффект попадания пуль в мины на предохранителе. Глядя на то, как взрываются мины, он успел подумать только о том, какие они наносят повреждения, об огне, клубах пыли, боли и теплой крови, которая разливалась по его груди.
– Сейчас все в порядке, – вернувшись в настоящий момент из воспоминаний, Тони ответил на тот вопрос, который ему обычно задавали о том инциденте в Афганистане. Но Беллингэм об этом не спрашивал.
– Это случилось до или после того, как вы продали супероружие одной из стран Персидского залива?
– Извините, это засекреченные сведения.
– И все же, вы ведь создали орудие с полукилометровым стволом, чтобы отбрасывать ядерные установки на расстояние шестисот пятидесяти километров?
У Тони было разрешение на ознакомление с секретными документами, а вот у будущих зрителей этого фильма – нет.
– Мне бы очень хотелось обсудить эту тему, но, боюсь, не имею на это права.
– Понятно, – сказал Беллингэм. – И сколько подобных устройств потребовалось, чтобы навести вас на мысль создать костюм Железного Человека?
А, ну вот теперь Тони понял, к чему клонит режиссер. Все это интервью сводилось к Железному Человеку. К тому, чтобы очернить его самое выдающееся изобретение.
– Все орудия имеют разрушительный потенциал. – С этими словами Тони взял ручку и блокнот и начал непринужденно набрасывать рисунок брони Железного Человека. Он пометил новую идею: если приладить к груди лазерную матрицу, можно будет ловить звуки при помощи оконного стекла. Он поднял взгляд. – Репульсор делает возможным дешевые космические запуски без химических реакций. – Он уже размышлял об этом, но компания резко лишилась финансирования со стороны оборонного сектора, и возможностей для исследований поубавилось.
– Понятно. Вы над этим сейчас работаете?
– Пока нет. – Тони прекратил рисовать и почесал подбородок. Он твердо решил посвятить себя новой миссии «Старк Энтерпрайзес». Но усилий его выдающегося ума никак не хватало на то, чтобы придумать способ сделать производство для мирных целей выгоднее, чем для военных.
– Железный Человек – это ведь еще одно изобретение для оборонного сектора, не так ли? И используется эта броня для таких задач восстановления спокойствия, как Мстители. И это всего лишь оборонная мера в частных руках. В итоге из ваших рук снова вышло некое изобретение для обороны?
– Я вот что имею в виду. Я не пытаюсь с вами спорить, Джон, но вы совсем не хотите признавать, что на средства военных мы создали немало хорошего. Так вот, Джон, я пытаюсь донести следующее: наши революционные достижения в области микроэлектроники нашли применение и в социальных технологиях, хотя изначально их разработку спонсировала армия.
Тони со злостью подался вперед.
– И нет, я не думал с самого начала, что уменьшение микрочипов до наномасштабов пригодится в бомбах. Но именно на них мы заработали деньги и смогли проводить больше исследований, а деньги от стручковых бомб пошли на развитие биометрии в медицине и внутренние болеутоляющие помпы. Я больше не занимаюсь созданием нового оружия. Но раньше да, занимался. Я каждый день спрашиваю себя, правильно ли поступал и компенсируют ли медицинские достижения все те бомбы, которые мы произвели.
Беллингэм откинулся на спинку кресла и скрестил руки.
– Как думаете, в Ираке есть эти ваши обезболивающие аппараты? И радует ли хоть немного костюм Железного Человека какого-нибудь мальчишку в Афганистане, которому взрывом оторвало руки?
Тони ненадолго погрузился в размышления. Он неделями думал и никак не мог решить: один раненый ребенок – это допустимо или все же слишком большая жертва?
– Я никогда не говорил, что идеален, – тихо проговорил Тони. – Да, на моих руках есть кровь. Но я пытаюсь искупить… Железный Человек – это будущее. Я стараюсь сделать этот мир лучше.
– Сделать мир лучше. Разумеется. Спасибо, что уделили нам время.
Беллингэм встал. Гэри нажал на паузу, затем на «Стоп». Сложил штатив.
Режиссер снова обратился к Тони.
– Честно говоря, мне любопытно. Если вы знакомы с моей работой – само собой, я не собирался давать вам спуску, – почему же вы согласились на интервью?
– Нет, сначала я спрошу, – сказал Тони. – Почему вы записали меня в призраки двадцатого века?
– Потому что ваши прошлые изобретения до сих пор живут в бедных и раздираемых войнами регионах, где их применяли.
– А я просто хотел с вами встретиться, – объяснил Тони. – Вы ведь снимаете фильмы уже сколько? Лет двадцать? И вот я хотел спросить: за это время что-нибудь изменилось? Вы два десятка лет находили сюжеты о пугающих явлениях по всему миру. Так вот, вам удалось что-нибудь изменить?
Беллингэм молчал. Он привык задавать сложные вопросы, а не отвечать на них.
– Вы очень много работаете. Но большинство людей даже не слышали о вас. Интеллектуалы, критики, активисты внимательно следят за вашими документальными работами. Но в целом в обществе вы почти невидимы, мистер Беллингэм.
Тони стоял вплотную к режиссеру.
– Вам удалось что-нибудь изменить?
Беллингэм еще немного помолчал, а потом честно признался:
– Я не знаю.
– Я тоже, – сказал Тони. – Для меня большая честь познакомиться с вами, мистер Беллингэм. – Тут Тони не лукавил. Беллингэм устроил ему непростое интервью, но восхищал отчаянной решимостью изменить мир.
– Да, спасибо еще раз, что согласились на встречу, мистер Старк.
Беллингэм и оператор ушли. Тони задумался, а не пойти ли снова спать… Но нет, он нужен миру, хоть и без своего оружия. Он повернулся спиной к двери и взял телефон.
– Открой шторы.
Свет снова залил кабинет, открылся роскошный вид на Кони-Айленд и Атлантику. Кони-Айленд начал новую жизнь с того момента, как Белый дом занял Улисс С. Гранд. Тони мог сделать нечто подобное: подарить новое дыхание «Старк Энтерпрайзес» и построить лучший мир.
Он мог стать испытателем будущего.
Маллен больше не чувствовал ни липкую влагу собственной крови на полу скотобойни, ни холодный пот. Осталась только пульсирующая боль в голове, слабая тошнота и едва ощутимое покалывание в окаменевших недвижимых руках и ногах. Он лежал там же, куда упал после инъекции, и не видел ничего, кроме своих опухших щек и правой руки. Он весь был покрыт маслянистыми рубцами медного цвета, напоминающими кожу инопланетян. Картина перед его глазами была в красноватом тумане, будто глаза ему заливает пурпур.
Маллен то приходил в себя, то снова проваливался в небытие: минуту осознавал, что вот он, лежит на полу, а уже в следующую галлюцинировал. То ему виделся первый из приемных отцов – воспоминания смешались с ночным кошмаром. Тот лежал, не двигаясь, на полу трейлера среди пустых бутылок от виски. То он вдруг спрашивал у соцработницы, уставшей женщины с толстым слоем теней и тонального крема, почему его приемный отец так часто лежит мертвый, и, кажется, только тогда эта женщина его замечала.
Еще он вспоминал добрую пожилую пару. Память о них – это блинчики на обед и качели на веранде. А потом кого-то из этих двоих навсегда увезли на скорой. Затем возвращалась красная пелена, он чувствовал боль пережитых побоев и спазмы в органах растущего тельца. Его били старшие ребята и учителя, разъяренные приемные отцы, когда он с ними ругался… когда воровал… когда отказывался вежливо себя вести с гостями. Когда Маллен подрос, он начал давать сдачи, особенно если наказание грозило кому-то помладше. Его отправляли в приют, но и там он тоже ввязывался в драки. Потом была военная школа, откуда его быстро выгнали и вернули в приют: он разбил раковину в ванной какого-то мальчика средневековой булавой, купленной в интернет-магазине с репликами старинного оружия.
Маллену нравилась идея пойти в военную школу, стать кем-то, но оружие ему бы в руки не дали. А ему и нужен был всего-то обрез, такой же, с каким отец каждый год водил его стрелять индюшек у пункта сбора пожарных-добровольцев.
Маллен по цели никогда не попадал, не говоря уж о том, чтобы что-нибудь выиграть. Зато побеждал его отец, и он выигрывал не только индюшку, но и другие призы: бекон, охотничьи ножи, сидр. Мать Маллена тоже одерживала победы. Она указывала ему цель и всегда обращала внимание на то, насколько она близка. Сначала он не понимал. Зачем стрелять по мишени, если есть индюшки?
Ногу свело судорогой, но пошевелиться Маллен не мог. Иногда отец брал его с собой охотиться на оленей, и ему приходилось часами сидеть молча и не шуметь. Но сейчас… сейчас счет шел не на часы. Сколько он уже тут? Несколько дней?
Он был в плену собственного тела, которое теперь стало не узнать – оно превратилось в биометаллический кокон. Шел инкубационный процесс. Трансформация. Но во что?
3 глава
Железный Человек спасает жизни.
Спускаясь в лифте из кабинета, Тони размышлял об интервью с Беллингэмом. Теперь он строит бизнес, который помогает всему миру, а не вредит.
Так ведь?
Зазвонил телефон. Миссис Ренни, как обычно. Тони смотрел, как устройство разрывается от звуков, и следил за тем, чтобы эта картина была видна при помощи камеры наблюдения на потолке. На пятом звонке он все же ответил.
– Как ваши тренировки к конкурсу едоков в «Хот-догах Нэйтана»? – спросил он.
– Этим вполне могут заняться ваши фанаты, мистер Старк. Я ем только тот фаст-фуд, который подают на палочке. – Миссис Ренни выдержала паузу и сменила тему: – Я предупредила управляющий состав, что с вами можно встретиться для совещания. Раз уж вы выбрались из того мерзкого гаража.
– Никаких встреч, миссис Ренни. Меня ждет настоящая работа.
– Управление «Старк Энтерпрайзес» – это часть вашей работы, мистер Старк, и раз уж вы поручили заботу и кормление ваших страстных поклонников мне…
– Потом, миссис Ренни. Позже, – прервал ее Тони. Он выключил телефон. Ей следовало уделить больше внимания продавцу билетов на Колесо чудес, а не читать ему бессмысленные лекции. Свои обязанности в качестве исполнительного директора «Старк Энтерпрайзес» он хорошо знал.
«Джон Беллингэм решил, что костюм Железного Человека – это военная разработка, – думал он. – Я объяснил ему, что он неправ. Железный Человек используется в случае нестандартных ситуаций для спасения и обеспечения безопасности. Чтобы помогать людям. Ведь так?
А что, если я врал?»
Снова зазвонил телефон. На экране засветилось имя: Джефф Питерсон. Это был один из членов совета директоров, унылый бюрократ, которого Тони повысил из числа бухгалтеров. Неуклюж с женщинами, но виртуозен, когда дело доходит до деталей и цифр. Тони приходил в ужас от мысли о встрече с ним. Нужно собрать волю в кулак и покончить с этим.
– Джефф, как там у тебя делишки? Вот скажи, Железный Человек ведь спасает людей?
– Тони, что у тебя выудил на камеру Беллингэм?
– Ничего, кроме правды. Прошло неплохо. Потом об этом поговорим.
– Миссис Ренни организовала совещание управляющего состава в четыре часа. Нам нужно ввести тебя в курс дела по поводу…
– Что? Джефф, я в лифте, связь прерывается. Переключись лучше на Старкфоны, мы захватим этот рынок. Сигнал наших спутников проникает повсюду. Вот видишь, не слышу ничего – миру срочно нужен Старкфон. – Давясь от смеха, он отключил телефон. Лифт опустился на первый этаж, и Тони направился к входу для персонала.
Войдя в гараж, он швырнул телефон на верстак. Ослабил галстук, снял деловой костюм и заговорил.
– Голосовой лог Старка. Запись. Дата.
– Железный Человек олицетворяет будущее. Я не продал армии ни единой детали от костюма.
Тони стоял в темноте без одежды перед костюмом Железного Человека. Свет сейчас исходил только от его груди – точнее, от дугового реактора, который спасал ему жизнь и питал энергией броню. Красный с золотым костюм Железного Человека был огромной мощи, размеров и объема. Раньше переносная версия костюма вмещалась в портфель, но из-за модификаций он со временем стал слишком большим. Как сделать его и мощным, и удобным, Тони пока не придумал.
Он достал полимерный контурный комбинезон, который полностью закрывал тело. Это был набор микроскопических датчиков физиологических процессов, расположенный на гибкой пленке, который, по задумке разработчиков, при помощи крошечных сенсоров взаимодействовал с беспроводной сетью зоны тела, или БСЗТ. Металлическая броня должна была работать не хуже, чем его собственные конечности, и так же быстро реагировать на команды мозга. Любой другой вариант повлек бы за собой риски.
– Взрыв той наземной мины оставил осколки в двух сантиметрах от моего сердца, – продолжал наговаривать Тони. – Любое движение могло загнать их еще глубже. Пришлось разработать такую систему, которая не позволит осколкам погружаться глубже в тело, а затем встроить ее как элемент самозащиты, который позже позволил мне сбежать из плена.
– Тогда я впервые изобрел что-то для спасения жизни.
Тони влез в броню и начал застегивать на себе ее фрагменты, один за другим: щитки на голени, ботинки, перчатки. Каждый компонент методично щелкал замком в определенном порядке. Тони больше нравился автоматизированный процесс, который он ввел в корпоративном центре в Мидтауне и штаб-квартире корпорации на Западном берегу, но тут, на Кони-Айленде, приходилось справляться вручную.
– Это была лишь временная мера, которая позволила мне вернуться домой. С тех пор я доработал систему; я долго над ней трудился. Сначала я сам не знал, зачем, только знал, что дело не в каком-то там абстрактном будущем, а в моем будущем. Эта броня позволяет мне притвориться, что я не просто человек, разработавший наземные мины. Реактор, броня – они помогают мне выжить. Я не пленник костюма. Я человек, которому он подарил свободу.
Он надел на голову шлем. Теперь Тони Старк с ног до головы облачился в новейшие технологии, которые обгоняли весь остальной мир на десятки лет. Он опустил визор, который придавал ему механический – не человеческий – вид.
– Включить систему управления Железным Человеком. Старт.
Дуговой реактор на груди и глаза Железного Человека загорелись белым. Внутри костюма Тони посмотрел на голографический дисплей, расположенный в шлеме. Появилось слово Загрузка.
– Корневой каталог / Экспериментальная система / Регистратор движения глаз для контроля бокового обзора. Старт.
Уровень готовности двигателя и репульсора стабильно поднялись до нужной мощности.
– Пуск.
Двигатели в ботинках Железного Человека выпустили огненную струю, толкнув его вверх сквозь дымку нетоксичных выбросов. Он медленно поднялся и набрал скорость. Бросив взгляд на крышу гаража, Тони заметил прицельную метку. Хорошо, что линза прицела функционирует, но вот вылетать с такой скоростью было совсем не обязательно.
– Отключить систему выбора цели, – скомандовал Тони; стальные двери, судя по сенсорам движения, раздвинулись, открывая портал из гаража во внешний мир.
После нескольких недель затворничества Железный Человек вдруг взмыл в голубое небо яркого бруклинского полудня. Десятки лиц внизу повернулись в его сторону в едином порыве. Железный Человек и шоумен в глубине души – наверное, пошел в отца, Говарда Старка, – сделал мертвую петлю, на секунду потерял равновесие, а затем оживленно помахал рукой собравшейся на улицах толпе. Он послал своим фанатам воздушный поцелуй.
– Джарвис, перенастрой контроль движения, – сказал Тони усовершенствованному искусственному интеллекту, на котором держалась вся работа костюма Железного Человека. Тони решил присмотреться к интерфейсу визуально контролируемого полета – HUD[2], который проецировал в виде голограммы данные в пределах видимости.
– Включи автоматический режим стабилизатора на две минуты. Я оставлю контроль.
– Как скажете, сэр. – Тони запрограммировал ИИ таким образом, чтобы суперкомпьютер воспроизводил манеры его бывшего дворецкого, Эдвина Джарвиса, нанятого еще его отцом, а ныне отвечающего за службу поддержки Мстителей. Как и Джарвис, искусственный интеллект обычно хорошо справлялся со своими обязанностями – но, в отличие от своего живого прототипа, не всегда понимал подтекст и тонкие подковырки.
Железный Человек летел низко, настолько, что видел, как шокированные его появлением зеваки выговаривают: «Железный Человек!» или «Какой же он крутецкий!», когда он пролетал прямо над их головами по пути к пляжу, оставляя за собой тонкие полоски пара, до самой Атлантики. Затем он резко рванул вверх, преодолел звуковой барьер, набрал высоту и завис в воздухе, проверяя показатели. Все работало.
– А-ха-ха-ха-ха! – Тони пробыл в добровольном заточении слишком долго. Интервью с Беллингэмом придало ему веры в новую миссию и убедило в правильности решения сменить профиль «Старк Энтерпрайзес». Сейчас он летал, потому что мог, потому что хотел поверить в себя. Он добился этого сам благодаря инженерному таланту, убежденности, что мир ждет лучшее будущее, и выдающемуся уму.
– Джарвис, запусти анализ плазмы. Подтверди, что кибернетика и системы охлаждения работают на все сто процентов. Проведи полную проверку. Костюм весь нафталиновыми шариками пропах.
В ожидании отчета о проверке систем Тони смотрел на мир при ярком свете дня: рокочущие воды, живое прошлое, экосистемы, которые живут уже миллиарды лет. Затем он перевел взгляд на суету дня сегодняшнего и надежду на завтрашний день, чудеса человеческих технологий и инноваций, мост Веррацано и аттракционы Кони-Айленда.
До него доносились крики любителей адреналина на американских горках, летящих в кабинках вдоль треков «Циклона», таких же, какими они были в 1927 году. Крики пытался заглушить грохот колонок у «Полярного экспресса», где проходит дискотека, и удары бейсбольной биты в парке, который помог оживить этот район спустя годы взлетов и падений, снова направив его в лучшее будущее.
Тони прислушался, не доносится ли крик со стороны Колеса чудес. «Тихо», – подумал он. Должно быть, что-то стряслось.
Колесо чудес в Луна-парке стояло без движения. Электричество отключили. Такого никогда не случалось. Только если на большой территории прекращалась подача энергии или вдоль всего побережья сильно штормило.
– Установить связь с миссис Ренни, – сказал Тони.
Спустя минуту ее голос заполнил шлем Железного Человека:
– Мистер Старк, помогите. Какой-то неразумный подросток вылез из кабины Колеса чудес на полном ходу. И еще мне на туфли стошнило ребенка.
– Отмени проверку, Джарвис.
– Система охлаждения отключена для проверки. Минимальная пауза до повторного запуска – восемнадцать секунд. Не рекомендуется использовать систему репульсора при отключении системы охлаждения.
– Восемнадцать секунд – это слишком долго. Продолжи охлаждение в офлайн-режиме. Я полетел.
Железный Человек подождал, пока операция отменится, и ринулся в сторону Кони-Айленда.
Как и почему подросток выбрался из кабины Колеса чудес? На спор? Решил покончить с собой? Выполнял условие вступления в братство? Случайно заковыристый замок дверцы на высоте 15 метров не откроешь. Но на раздумья времени не было. Железный Человек пролетел над пляжем, тротуаром, игровой площадкой для малышни и опустился рядом с колесом обозрения. Тони в уме просчитал, по какой траектории полетит мальчик, если сорвется.
– Джарвис, насколько я разогрелся? – Тони похвалил себя за то, что не наделил искусственный интеллект чувством юмора своего дворецкого.
– В разрешенных пределах. До обильного потоотделения осталось десять секунд. Через две минуты появится риск обезвоживания. Испытывать дальнейшие пределы не рекомендуется. Композитный сплав костюма Железного Человека не проходил тестирование на пригодность в ситуации запекания.
– Отправь Хэппи сообщение. Пусть подходит и ждет меня у Колеса чудес со смузи. И отметь где-нибудь, чтобы я когда-нибудь проверил, можно ли испечь в этой штуке пирожное.
Приблизившись к колесу обозрения, Тони увидел подростка, который едва держался за открытую дверцу кабины. Парню не повезло – он сел в одну из скользящих кабинок, которая беспорядочно катается вдоль реек по мере оборота колеса. Любое движение толкает кабину в сторону, и мальца сносит туда же.
Железный Человек завис прямо под кабиной.
– Так, парень, пойдем-ка отсюда. Отпускай планку. Я тебя поймаю и посажу обратно в кабину.
– Только не в кабину! – Подросток широко раскрыл глаза и выглядел жутко испуганным.
– Хм, ну ладно, не в кабину. Опустимся на землю. – Тони включил репульсор на самую низкую мощность и плавно поднялся на уровень, где висел паренек. Костюм начинал поджаривать его изнутри и грозил перегреться. Действовать нужно было быстро.
– Не-е-е-ет! – Подросток не собирался облегчать задачу.
– Слушай, дружок, можешь висеть тут хоть до скончания века. Рано или поздно ты проголодаешься. Тебе нужно ходить в школу. И в туалет. Может, как-нибудь решишься отпустить дверцу, а там уж я тебе помогу? Ты ведь сам контролируешь свои мышцы. Я понимаю, что ситуация не совсем привычная, но ты ведь достаточно крут, чтобы показать этим мышцам, кто тут хозяин?
– Нет, я… не могу…
– Хорошо, понимаю. Вот смотри, я в этой всей броне выгляжу тем еще здоровяком, но в твоем возрасте я однажды отправился нырять с аквалангом, недалеко от Сан-Диего с моим… ну, в общем, с пилотом, который работал на моего отца. Я бы хотел, чтобы папа со мной поехал, но он был занят, так что мы поехали с пилотом. Ему почти нечего было делать, если моему отцу не приходилось никуда летать. А я понятия не имел, на что подписываюсь, – у меня не было специального разрешения, да и нырять я не умел. Но иногда, если у тебя много денег, никаких бумажек с официальными разрешениями у тебя не спрашивают. Что еще хуже, ты принимаешь глупые решения. Со мной приключилась одна неприятность, и я схватился за якорный канат и торчал, как буек, качался вверх-вниз на волнах. Я думал, меня выбросит в океан или морж какой съест. Вот поэтому мне пришлось отпустить канат, потому что никто бы меня иначе не вытащил на судно.
– Ты просто… отпустил?
– Да, разжал руку, и все. Но только после того, как капитан нагнулся ко мне и сказал, – как я тебе сейчас, – что иначе он не сможет мне помочь. А если я брошу канат, добавил он, то волны отнесут меня к носу лодки, а там он меня поймает. И попросил меня довериться ему.
Мальчик понемногу успокаивался.
– Я попробую.
Вдруг из кабины выглянула девочка-подросток.
– Ой, не думала, что он так остро отреагирует. Подождите-ка… Это вы Тони Старк в железном костюме? Привлекательный миллиардер? Ой, а может пойдем потом пиццы поедим? – Она улыбнулась и хохотнула.
– Я бы тоже попытался сбежать, если бы попал в кабинку с кем-нибудь таким же назойливым, – шепнул Железный Человек мальчику.
Девочка сдвинулась и вытянула руку так, чтобы сфотографировать Железного Человека на телефон.
– Подлетите повыше, я тоже хочу попасть на фото, – скомандовала она.
– Тихо, не шевелись!
Было уже поздно. Под весом девочки кабина поползла вниз. Мальчик старался удержаться за движущуюся кабину, но его хватка слабела.
Подросток сорвался. От земли его отделяли больше тридцати метров стальных соединений колеса обозрения.
– Джарвис, повысь передачу!
Железный Человек почти мгновенно поймал падающего подростка, подхватив его за пояс и грудную клетку, и улетел подальше от Колеса, едва уклонившись от столкновения с механизмом.
Опускаясь, Тони постепенно замедлялся, крепко держа подростка в руках. Приземление оказалось более жестким, чем он рассчитывал, – отвлекал пот, заливающий глаза.
– Джарвис, подключи снова систему охлаждения, – попросил Тони. – И побыстрее. У меня такое ощущение, как будто глаза горят, и вижу плохо.
– Согласно базе данных, в таких случаях рекомендуется осушающая повязка.
– Спасибо, Джарвис, очень ценный совет. – Тони стянул с головы шлем и попытался проморгаться.
– Мистер Железный Человек?
Тони едва рассмотрел фигуру подростка, которого только что спас. Тот протягивал ему бутылку воды.
– Спасибо. Вылей мне на голову, пожалуйста. – Тони наклонился, а подросток окатил его лицо водой. Тони хотел уберечь от воды пленку с датчиками, которая и без того пропиталась потом.
– Ты как, дружок? Знаешь, это был не очень разумный поступок. А из-за нее вообще не стоило на такое идти. Как тебя зовут?
– Так вот, Оуэн, ты пока еще молод. Когда-нибудь ты вспомнишь этот случай и…
Речь Тони прервал резкий вскрик весьма внушительного голоса. Колесо чудес снова привели в движение, и когда одна из кабин опустилась к земле, из нее вылезла миссис Ренни.
Оуэн сделал широкий шаг назад. Он понимал, что попал в передрягу: на него решительно надвигалась миниатюрная, но весьма строгая пожилая дама.
– Оуэн, меня зовут миссис Ренни. Нам с тобой нужно поговорить. Будь добр, объясни, о чем ты думаешь, когда во всю мощь легких зовешь свою мамочку?
Тони невольно ухмыльнулся и поскорее отвернулся, чтобы Оуэн этого не заметил.
– Сэр? – Хэппи шел к ним, протягивая Тони смузи. Тот с радостью потянулся за напитком, сорвал крышку и принялся пить его большими глотками. М-м-м, манго с йогуртом. Он услышал щелчки фотоаппаратов, посмотрел, что за фирма производит смузи, который он пьет, и подумал, заявит ли «Манго Мёрмейд», что их напиток оценил сам Железный Человек. А, точно, у юристов другие дела, а «Старк Энтерпрайзес» теперь поддерживает малый бизнес. Он допил смузи, улыбнулся для фото, надел шлем и бросил стакан Хэппи.
– Удачи тебе, Оуэн, – сказал Железный Человек, запустил репульсоры и с ревом поднялся в небо, чтобы еще немного полетать над водами Атлантического океана.
– Джарвис, продолжай диагностику. Пока ты работаешь, я просто поплаваю в воздухе. Позвони Пеппер.
– Телефон мисс Поттс отключен.
– Тогда через спутниковый сервер. Она вне зоны доступа высоток мобильной связи.
Пеппер, когда она ответила, будто не хватало воздуха.
– Тони, не могу сейчас говорить. Бегу на обед с потенциальным партнером.
– Обед? Партнер? – Тони не нравилось, когда у Пеппер появлялись планы, о которых он не знал. – И как его зовут? Это он назначил встречу или ты? Он женат?
– Это она, а не он. Знаешь, я думаю, мне все-таки можно есть. Тут есть хорошие зацепки для твоего нового проекта.
– Я пришлю тебе… подожди, я забыл. День был нелегкий. Ты в какой сейчас стране?
– В такой, для которой виза заняла целую страницу паспорта. Уже на втором за восемь месяцев почти не осталось места.
– В следующий раз оформлю тебе паспорт размера три икс эль. У меня есть связи, знаешь ли.
– Ты просто прелесть. Знаешь, что нужно сказать девушке. Если честно, в следующий раз…
Разговор прервал Дарвис:
– Входящий звонок от миссис Ренни.
– У меня тут важный разговор. Передай, чтобы подождала.
– Мистер Старк, я так не делаю. У меня не очень хорошее терпение. Добрый вечер, мисс Поттс. Желаю вам успехов в вашей поездке.
Тони понял, что над настройками приватности в этом костюме придется поработать.
– Мистер Старк, на линии мисс Майя Хансен. Она очень просит, чтобы вы ответили вне зависимости от того, какими летательными приключениями заняты. По ее словам, вы ей что-то пообещали. В баре. За выпивкой.
Пеппер кашлянула и отключилась. Тони глубоко вздохнул, а миссис Ренни злорадно захихикала. Она отомстила ему за все устроенное поутру веселье. Как нельзя лучше.
«Один ноль в пользу миссис Ренни», – подумал он.
– Соедините, – скомандовал Тони.
4 глава
– Тони?
– Майя! Рад тебя слышать. Как дела? Давно не общались.
– Несколько лет. Я видела тебя в новостях. Кажется, ты весь в делах. Похоже, что таки добился чего-то в миниатюризации репульсоров. Помнишь наш договор на Техуэсте? Мы тогда пообещали всегда отвечать друг другу на звонки и сообщения. Всегда.
– Это в том странном баре под воздействием пива, которое, по твоим словам, кто-то уже переварил, а потом его подали нам?
– Да, дважды. Я понимаю, что звонок неожиданный, но мне надо с тобой поговорить. Здесь кое-что произошло, и, как по мне, это последняя капля.
– Майя, а здесь – это где?
– У моего рабочего стола во «Фьючерфарме». В основной лаборатории. В пригороде Остина.
– И при чем тут я? Есть работенка для Железного Человека?
– Это засекреченная информация о биомедицинской инженерии, Тони. У тебя есть доступ к ней, да и больше никто не разберет, в чем дело.
– Есть еще Сэл.
– Он мотается где-то в округе Сонома. Я знаю, что он гений биотехнологий, зато у тебя есть телефон. Это очень срочно, Тони. И нужен именно ты.
Тони просмотрел данные о костюме и глянул на офисное здание на Кони-Айленде, которое осталось позади. Бросить гараж и полетать было здорово. Будь его воля, он бы так и летал. Путешествие в Техас как раз дало бы ему такую возможность. Но вообще-то ему нужно было управлять компанией, а участвовать в собраниях совета директоров «Старк Энтерпрайзес» из костюма Железного Человека совсем не хотелось. Решил он быстро.
– Увидимся через пару часов. Я захвачу самолет.
– Разве самолет – не ты сам? – послышался смех Майи, который почти сразу перешел в кашель – или всхлип? Тони помнил Майю как кокетливую девушку и великолепного ученого, но, судя по разговору, на уме у нее сейчас было куда больше, чем просто флирт.
– Может быть, заглянем в пару винных погребов. Или перехватим по сэндвичу?
– Я слышала, ты больше не пьешь. Но почему бы и нет. Привози свой самолет. И еще, Тони… – Она выдержала паузу, от которой ему стало неловко. – Я буду рада снова тебя увидеть.
– Я тоже, Майя. Скоро буду.
Тони завершил звонок и снова подключился к прямой линии миссис Ренни.
– Пусть подготовят все необходимое вместе с новым самолетом в аэропорту Кеннеди. Сейчас загружу маршрут. На всякий случай возьму с собой костюм Железного Человека, но лечу как Тони Старк.
– Само собой, иначе вы бы полетели своим ходом и сэкономили нам деньги. Вы не забыли о сегодняшней встрече руководящего состава?
– Организуйте телеконференцию, поговорю из самолета. Отправьте Хэппи в мой гараж, пусть захватит комплект вещей на двухдневную поездку и замечательный костюм, который вы мне подобрали. Передайте ему все, что мне на ознакомление пытался отдать Джефф. И еще кое-что.
– Я слушаю, мистер Старк.
– Спасибо, что помогли сегодня мальцу, миссис Ренни.
– Не за что, но вам больше не стоит отправлять меня туда, где будет фанел-кейк. Я терпеть не могу жареную пищу.
– Если только она не на палочке.
– Именно так, – согласилась миссис Ренни. Она рассмеялась, что происходило с ней не так часто и потому удивило Тони. – А теперь расскажите, кто такая эта Майя Хансен?
– Позвольте дать непрошеный совет, мистер Старк. Когда я только пришла устраиваться к вам на работу, вы спросили, смотрю я в будущее или тащу за собой груз прошлого, как защитную броню. Я дала правильный ответ, потому что очень хотела получить работу, а что вы хотите услышать, было очевидно. Теперь ваша очередь. Не забудьте оставить прошлое там, где ему самое место. Может, вы спешите на помощь другу, но мне тон Майи Хансен не показался исключительно деловым. Я отчетливо слышала, что она с вами заигрывает. Мне стоит спросить мисс Поттс, что она думает по этому поводу?
