Читать онлайн книгу «Преломление» автора Питер Клайнс

Моей маме Салли, которая читала весь написанный мною вздор до тех пор, пока он в конце концов не переставал быть вздором

Нынешние ученые подменяют математику экспериментом, они бредут от тождества к тождеству, пока в конце концов не выстраивают структуру, не имеющую никакого отношения к реальности. Никола Тесла

Дверь Альбукерке

Один

– Я просто не считаю, что он так уж хорош, – сказала Дениз, – по мне он никакой.

Бекки чуть улыбнулась в ответ, хотя по телефону увидеть это было невозможно. В последние два месяца этот разговор происходил между ними чуть ли не каждую неделю, но все равно неплохо развлекал и помогал заполнить время, оставшееся до возвращения Бена домой.

Ее всегда немного тревожило отсутствие Бена. Он руководил проектами под грифом «совершенно секретно». В основном они касались оружия и зачастую развертывались в зонах высокого риска.

Честно говоря, нынешняя рабочая поездка была в числе наименее рискованных. Всего четыре дня в Сан-Диего. И никакого оружия.

– В смысле, Марти все это действительно нравится, – продолжала Дениз, – но, по мне, там нет ничего – только сиськи, снег да кровища. И всякие замороженные зомбаки. Я всего этого просто не понимаю. Такое впечатление, что на самом деле ничего не происходит, знаешь? Пять лет, а они всё о зиме талдычут.

Бекки подобрала с пола спальни разбросанные носки, белье, две футболки, юбку и лифчик. Оставаясь дома в одиночестве, она превращалась в ужасную неряху. Хуже, чем была в колледже. И непонятно почему.

– Эх. Марти нравится. Он не признается, но я думаю, причина в сиськах. А вы как, смотрите еще?

Бекки пошла в ванную и сунула охапку одежды в корзину с грязным бельем. Там тоже был беспорядок. Ее костюм для йоги, куча трусов. Как она ухитрилась сносить столько нижнего белья всего за четыре дня?

– Пару серий пропустили, но смотрим, – сказала она. – Думаю, ему тоже сиськи нравятся. И драконы.

Бекки сунула ногу в ведро и придавила кучку мусора – ровно настолько, чтоб то не выглядело переполненным.

– Мы говорили о том, чтобы в выходные поваляться перед телевизором, устроить сериальный марафон. Чтоб он мог немного отдохнуть после поездки.

– Самолет недавно сел, – отозвалась Бекки. – Он прислал мне эсэмэску, что должен заехать в офис и быстренько отчитаться шефу. Наверно, вот-вот будет дома.

– Звякни мне на той неделе, – сказала Дениз. – Может, пообедаем все вместе в этом новом японском ресторане.

Бекки нажала кнопку отбоя, швырнула телефон на кровать и осмотрелась по сторонам – не пропустила ли чего-нибудь, что может стать поводом для насмешек Бена. На тумбочке стояли бокал из-под вина и тарелка с крошками чизкейка. И еще один бокал на туалетном столике. Боже, какая она неряха. И пьяница.

Эта мысль мелькнула у нее в мозгу, а следом за ней – другая: что она должна постараться стать хорошей женой. Из тех, что держат дом в чистоте и ждут возвращения мужа с горячим обедом. Когда они познакомились на вечеринке в честь Хеллоуина, на ней как раз был костюм домохозяйки пятидесятых годов (в комплектацию входил бокал мартини, фартук и старый экземпляр «Хорошей домохозяйки» с перечнем обязанностей женщины, роль которой она играла). Он рассмеялся, сказал, что она не выглядит как одна из женщин, что сидят дома, поджидая муженька, и купил ей выпить. Они закончили вечер Хеллоуина кое-какими действиями, которые не освещались в «Хорошей домохозяйке». А четырнадцать месяцев спустя поженились.

Бекки собрала посуду. Можно было бы заскочить еще в студию: возле компьютера наверняка стоит оставшаяся после обеда тарелка и, возможно, вчерашний вечерний бокал. Может, она успеет ополоснуть все в раковине.

Когда она добралась до студии, из передней части дома донесся слабый металлический скрежет. Ключ в замке. Щелчок, а потом – визг петель. Они годами пытались привести эту чертову дверь в порядок.

– Привет, дорогой, – крикнула она, ставя посуду на стол. – Как долетел?

Ладно, тарелки в студии Бен сразу не заметит. Да и можно подумать, он до сих пор не знает, кто такая его жена. Она сделала несколько шагов в сторону холла, но потом решила пройти по задней лестнице. Та была ближе, и они с Беном, вероятно, встретятся на кухне.

Когда Бекки поставила ногу на первую ступеньку, она забеспокоилась. Чего-то не хватало. Привычная цепочка звуков, которую она слышала каждый раз, когда Бен приходил домой, разорвалась. Не скрипнули еще раз петли, не хлопнула закрывшаяся дверь. Не брякнули ключи, брошенные на столик в передней.

Бекки сняла ногу со ступеньки и поспешила обратно в холл. Оттуда, сверху, она увидела парадную дверь, приоткрытую почти на фут. До Бекки доносился запах газона и шум окружной автострады.

Бена дома не было. Она не видела ключей на столике, а под ним отсутствовал дипломат. Бен всегда запихивал его туда.

Бекки спустилась на несколько ступенек. Перегнулась через перила посмотреть, не притаился ли Бен в передней. Он уже как-то выскакивал оттуда, решив ее напугать.

Она пошла по лестнице к парадной двери. Пусть и открытая, та казалась совершенно обычной и нестрашной. Точно такой же, когда Бекки выходила за почтой или чтобы рявкнуть на живущую по соседству Пат, если та позволяла своему псу гадить на их газон.

Может, она оставила дверь незапертой, когда выходила за газетами? Может, ту открыло порывом ветра? А звук ключа ей просто померещился? Бен вот-вот должен прийти домой. Она могла услышать скрип петель, а мозг додумал все остальное.

Она высунулась в дверной проем. Было прохладно. День клонился к вечеру, и на фасаде дома лежала тень.

Машина Бена стояла на подъездной дорожке. Точно на том же месте, где всегда, напротив ближайшей гаражной двери. Над капотом висело легкое марево горячего воздуха.

Бекки толкнула дверь, закрывая ее. Петли завизжали. Щелкнул замок.

Затрещали половицы. В доме возникло движение воздуха. В кухне кто-то был. Она опознала скрип кафеля возле посудомоечной машины.

– Бен? – Эхо разнесло его имя по дому. Бекки сделала несколько шажков вглубь. – Где ты?

Тишина заставила ее сбавить темп, а потом и вообще остановиться.

– Если ты хочешь меня насмешить, то мне не смешно.

Она прикинула возможные варианты. Все еще оставалась вероятность, что это розыгрыш. Тупая шуточка. Бен выскочит откуда-нибудь, она взвизгнет, стукнет его чем-нибудь, а потом уж поприветствует и поздравит с возвращением.

Но происходящее не казалось розыгрышем. В доме было что-то не так. Может, на подъездной дорожке и стояла машина Бена, но по дому ходил кто-то чужой.

У них есть пушка. «Глок-17», или 19, или что-то в этом роде. Она когда-то взяла четыре урока стрельбы и три раза тренировалась на стрельбище. Ствол был крутой, прямо как оружие секретных агентов. Так сказал Бен. Вероятно, пистолет никогда им не понадобится, но лучше иметь такую вещь без всякой надобности, чем не иметь, если надобность возникнет…

«Глок» лежал наверху. В спальне. В тумбочке. Она может сделать шесть больших шагов назад и оказаться на главной лестнице.

Или сделать три шага вперед и увидеть, что происходит в кухне.

Дипломат Бена и сумка, с которой он путешествовал, стояли в передней. Спортивная сумка, видавшая виды, была из тех вещей, которыми Бен пользовался годами. Он все еще не отказался от нее, туда влезало столько одежды, что хватало дня на три-четыре, и при этом сумка попадала в категорию ручной клади, сокращая путешествие на полчаса, которые иначе ушли бы на ожидание багажа.

– Милый, Богом клянусь, через две минуты я копов вызову. – Голос Бекки разнесся по дому. – Это не смешно.

Сверху послышался скрип. Звук старого паркета. Это в ее студии, где-то возле двери. Есть там такая половица, на которую они целый год не наступали, потому что иначе выходило чертовски громко.

Она подняла взгляд к потолку. Прошло три секунды, заскрипела другая половица. Бекки чуть ли не видела сквозь штукатурку. Кто-то кружил по дому. Прошел насквозь кухню, поднялся по задней лестнице, откуда она унесла ноги лишь пять минут назад, и теперь двигался по коридору второго этажа. Возле спальни.

Господи, почему же она не взяла пушку, как только начались странности?

Но откуда в доме багаж Бена? Почему его автомобиль на подъездной дороге? Может, мужа схватили в аэропорту? Угнали его машину?

По идее, она должна была позвонить. Существовал специальный «тревожный» номер, который следовало набрать, если с Беном что-то случится или если кто-нибудь попытается достать его через нее. Бен дал ей этот телефон, но она даже не забила его себе в трубку.

Он лежал на рабочем столе ее студии. Конечно же.

Бекки зашла в кухню и взяла со стола свой мобильный телефон. Потом схватила с большой колоды нож – из свадебного подарка старых, еще с колледжа, друзей Бена. Потрясающий набор. Лезвие мясницкого ножа было почти четырнадцать дюймов длиной и чертовски острое. И рукоять удобно ложилась ей в руку.

Все посмеялись, вспомнив, что дарить на свадьбу ножи не к добру.

Она провела пальцем по экрану телефона и набрала 911, но нажимать кнопку вызова не стала. Все еще оставалась вероятность, что это дурная шутка. Идиотский план, чтобы она то ли закричала, то засмеялась, то ли даже возбудилась, или еще чего. Теперь-то уж Бен точно ничего не получит.

Она прошла в гостиную. Там на полу лежал толстый ковер, и она могла двигаться почти бесшумно. Просто пройти через дом, дать Бену последнюю возможность признать, какой он дурак, а потом – прочь, за дверь. И со двора позвонить 911.

Бекки уже была на полпути через гостиную, когда услышала, как металл скользит по металлу. Быстрый такой звук с жестким щелчком в конце. Она не раз слышала подобные на стрельбище. В том числе когда сама передергивала затвор.

И посмотрела на свой телефон. Сможет ли она говорить достаточно громко, чтобы ее услышали? Знают ли те, наверху, что она в доме? Что делают службы спасения, когда им молчат в трубку? Отслеживают источник и посылают машину? Сбрасывают звонок?

Парадная дверь ближе, но отлично простреливается – как неудачно слово-то в голову пришло, – отлично просматривается сверху. Она находилась почти на одной линии с дверью их спальни.

Задняя дверь дальше, зато путь к ней извилистый, и, чтобы увидеть Бекки, придется гораздо ближе к ней подобраться. У нее будет шанс позвонить. Но на заднем дворе изгородь, окружавшая еще не наполненный на лето бассейн. Придется бежать вокруг нее к боковой калитке. И никто не сможет ее увидеть. А может, и услышать из-за шума со стройки – в квартале от них строили новый дом.

У неизвестных будет масса времени и возможностей схватить ее и затащить обратно в дом. Так что пусть будет парадная дверь.

Бекки сжала нож, убедилась, что ее палец по-прежнему возле кнопки вызова, и сделала три больших шага по гостиной. Ковер заглушил их звук, но она слышала, как скрипит ткань джинсов, и ощущала движение воздуха.

Нога ступила в холл, когда наверху заскрипела ступенька. Бекки застыла. Они уже на лестнице. Они видели, как она идет к парадной двери.

Нужно было уходить. Она все еще могла это сделать, но следовало поторапливаться. Они наверняка ее услышат.

Бекки подбежала к двери. За ее спиной на лестнице раздались шаги. Она схватилась за дверную ручку.

Бен стоял на лестнице, не дойдя всего четыре ступеньки до конца. Одна его нога до сих пор наступала на пятую. На нем был темно-серый костюм с брусничной рубашкой, и все это очень ему шло. В одной руке он держал нацеленный на нее «глок», в другой – собственный мобильник.

Плечи Бекки ссутулились, и она швырнула нож на стол. Тот проехался по столешнице и остановился как раз там, где обычно лежали Беновы ключи.

– Ты меня перепугал, идиот! Я думала, в доме кто-то чужой.

Он спустился еще на ступеньку. Пистолет не опускал. Она навидалась достаточно стволов, чтобы понять, что дуло смотрит прямо на нее.

– Я вызвал полицию, – прошипел он. – Они сейчас на линии.

Бекки бегло осмотрела лестницу за его спиной, потом ее глаза вернулись к пистолету. Они что, оба играют в догонялки с вторгшимся в дом чужаком?

– Хорошо, – сказала она, – остынь и целься куда-нибудь в другую сторону.

Бен, не сводя с нее глаз, спустился еще на две ступеньки. Пистолет не дрогнул. Взгляд его широко раскрытых глаз метнулся к ножу, потом к парадной двери за спиной Бекки, а затем переместился в гостиную.

– Милый, – сказала Бекки, глядя на пистолет, – я психую оттого, что ты…

Эхо разнесло его голос по холлу. Застекленное дверное окошко за спиной Бекки задрожало.

Она вскрикнула и на миг почувствовала себя обескураженной.

Бен сошел с лестницы и злобно смотрел на нее, не опуская пистолет. Ствол выглядел как черная дыра, обрамленная квадратом. Бен целился прямо ей между глаз.

– Что ты с ней сделала? Чего ты от нас хочешь? – Он сделал к ней один шаг, потом другой.

Бекки не могла понять, зол он или опечален. Черная дыра притягивала взгляд и не давала смотреть ему в лицо. Их разделяло лишь несколько футов. Она видела, как слегка дрожат его руки, сжимающие пистолет.

– Кто ты? – завопил он. – И где, черт подери, моя жена?

Два

– Ладно, ребята, – сказал Лиланд «Майк» Эриксон. Обозрел класс, всмотрелся в каждое лицо, на мгновение встретившись с ответным взглядом каждой пары глаз. – Всего на пять минут сделайте вид, что контролируете свои гормоны. У вас впереди все лето на подростковые забавы.

Способов привлечь их внимание было много, способов удержать его, когда на горизонте маячили каникулы, – несколько меньше. Он вперил в учеников Взгляд. Один из выученных им секретов хорошего учителя заключался в том, чтобы не злоупотреблять Взглядом. Раз в неделю максимум, и всё.

К счастью, у него было подходящее для Взгляда лицо. Темные волосы, темные глаза, узкий овал, острый подбородок, верхнюю часть туловища в лучшем случае можно назвать жилистой, но вернее все же – костлявой. В первый год его работы в старших классах ученики говорили ему, что он выглядит как молодой Северус Снейп.

Под Взглядом большинство утихомирились. Тайлер нашептывал что-то зеленоглазой отличнице Эмили, за которой он на свой нескладный манер ухлестывал с самой Пасхи. Майк не стал их прерывать. На то, чтобы добиться успеха, у мальчонки оставалось всего три с половиной минуты учебного года.

– Что-нибудь одно из того, что вы узнали за год. – Он оглядел юные лица. – Оливия.

Она барабанила тоненькими пальцами по учебнику.

– «Падение дома Ашеров». Там про парня, который сошел с ума, потому что его сестра-близняшка умерла.

– Ну, он думал, что умерла, а на самом деле похоронил ее заживо.

– Хорошо, – сказал Майк. – В смысле – хороший ответ. Не в смысле, что вы все должны закапывать своих братьев и сестер.

Половина класса загоготала. Один парень прокашлялся:

– В последний день будет кое-что новенькое, Зак. В конце учебного года прозвонят в большой колокол. Чему ты научился?

– Отлично, я скажу миссис де Ней, чтобы она на будущий год ждала тебя на французском. Итан?

Итан был высоким парнем. Даже выше шестифутового Майка. Он был одним из компьютерных ботанов, пока в качестве новичка не побил три школьных рекорда по легкой атлетике. Сейчас в учительской поговаривали о том, чтобы на будущий год сманить его в баскетбольную команду.

– А конкретнее? – сказал Майк. – Ты говоришь о его собаке?

– Нет, я имею в виду, что он не сидел в неведомой глуши. Он жил вроде как в миле от города.

Брюнетистая чирлидерша подняла глаза, оторвав взгляд от эсэмэсок на телефоне:

– Об этом ты услышала всего две минуты назад. Расскажи, что ты еще знаешь.

– Ну-у… – Она покосилась на сидящих вокруг учеников и уставилась на свой стол. – Ой, подождите, когда обмазывают смолой и обваливают в перьях – это реально больно, и от этого можно умереть.

– Из новеллы Готорна. Майор Молли что-то там.

– «Мой родич, майор Молинью». – Он кивнул в ее сторону. – Очень хорошо, Ханна. Я не знал, что в тот день ты уделила внимание уроку. Остался один. Джастин?

– У мистера Эриксона в натуре фотографическая память.

– Прелестно. А узнал ли ты что-нибудь связанное с ранней американской литературой?

Боковым зрением он заметил, что дверь распахнулась, пропуская скользнувшую в класс лысую фигуру в сером костюме. Майк быстро посмотрел в ее сторону и опознал Реджи Магнуса. Тот улыбнулся и прислонился к стене у доски. Майк снова сосредоточился на ученике.

– Не хочу давить на тебя, Джастин, – сказал Майк, – но никто не выйдет отсюда, пока ты не ответишь.

По классу разнесся стон, а парень обеими руками вцепился в волосы.

Майк вытащил из-за уха авторучку. Не глядя, бросил ее за спину, попав в большую кофейную чашку «Нерд Херд», стоявшую на краю стола в девяти дюймах от него. Раздался звон.

– Ну же, – сказал он. – Тридцать секунд, и мы разойдемся по домам на все лето. Один факт. Просто сообщи мне один факт, который узнал в этом году.

– Икабод Крейн из «Легенды о Сонной лощине» на самом деле вовсе не герой.

– Ну он, типа, просто британец. Вы говорили это, когда речь шла о том, что недостаточно посмотреть сериал, чтобы понять этот рассказ. Вы сказали, что иногда плохой парень прямо тут, у нас перед носом.

Майк улыбнулся, зазвонил колокол, и ученики похватали свои полупустые сумки и рюкзаки.

– Всем хорошего лета, – сказал Майк. – Увидимся через три месяца. А с некоторыми всего через две недели на летней школе. – Он ткнул пальцем в Джастина: – Джастин, два очка тебе.

Румянец на лице подростка боролся с ухмылкой.

– Тебе спасибо, Джастин. Учить вас было удовольствием. А теперь убирайтесь отсюда к чертям.

Последние тела вывалились из класса, и Майк переключился на друга. Реджи уже перебрался в конец класса. Недавно он сидел на диете, но маятник качнулся в обратную сторону, и теперь старый ремень и свободная рубашка были призваны скрыть лишние фунты, набранные за последние месяцы. Поверх рубашки Реджи надел темный блейзер, значит, нынешний визит имел деловой оттенок. Реджи не мог говорить о делах, не напялив пиджак или что-то в этом роде.

– Неплохо, совсем неплохо. – Черный череп Реджи блеснул в луче солнца от окна. Он начал бриться так еще в колледже, когда его волосы стали жиже, задолго до того, как лысые вошли в моду. – А как ты?

– Ты знаешь, что проникновение на территорию школы незаконно, верно?

– И это ты мне говоришь? – Реджи провел пальцем по стопке нортоновских антологий[1].– Думаю, после того как я пожертвовал школе оборудование для двух компьютерных классов, я могу считаться одним из штата.

– Из коллектива. И потом, это так не работает.

– В нашем районе действует непоколебимое правило трех компьютерных классов, – сказал Майк, закрывая ноутбук. – Плюс я почти уверен, что оборудование пожертвовало DARPA[2], а не ты.

– Большинству этого народца известно, что DARPA – это я.

Реджи тряхнул головой, шагнул вперед и обнял Майка:

Майк подобрал тряпку и стал водить ею взад-вперед по доске. Надпись «Последняя неожиданная проверка года» пошла полосами, а потом и вовсе исчезла.

– Ну, – сказал он, – думаю, я убедил трех ребят не бросать школу, а остаться еще на год. Другую троицу уговорил поучаствовать в AП-тестах[3]. К тому же руковожу постановкой осеннего мюзикла в драмкружке.

– Надеюсь, «Король и я»[4], но, возможно, это будет «Малютка Мэри Саншайн»[5].

– Это о том, как девочка путешествовала со своей семьей?

Майк бросил тряпку туда, где ей полагалось быть.

– Чтобы доставить тебе удовольствие, мы сейчас быстренько притворимся, что не обсуждали все это уже раз десять, и тогда ты снова сможешь высказаться. – За ноутбуком последовали две методички, которые он не открывал уже восемь лет.

– Ты знаешь, что сейчас делают три умнейших человека Америки?

– Один из них в шестнадцать лет начал работать на НАСА, – сказал Реджи. – Второй, самоучка, проводит свободное время в попытках решить проблему перебора[6]. А третий прячется от собственного потенциала, преподавая старшеклассникам английский в маленьком занюханном городишке в жопе штата Мэн. – Взяв со стола ярко-красный степлер, он перебрасывал его из руки в руку. – Мы оба знаем, что твое место не здесь. Ты достоин лучшего. Ты можешь гораздо больше.

– В твоем заявлении, – отозвался Майк, – заложены три базовые ошибки.

– Вполне может существовать множество более умных людей, которые никогда не проходили тест на IQ или не превратили его результаты в достояние общественности. Также есть группы людей, завышающих или занижающих результаты теста. Ты делаешь предположение на основании очень ограниченных и несколько искаженных данных.

– Существует огромный диапазон возможных результатов тестов на IQ в зависимости от самого теста и от субъекта, который его проходит. Ты предполагаешь, что у меня высокий IQ, только потому, что я девятнадцать лет назад хорошо заполнил один тест. Я могу быть величайшим в мире идиотом, который просто удачно расставил галочки.

– Не думаю, что учить старшеклассников – значит терять даром время или потенциал.

Два пальца по краям согнулись, разогнутым остался один.

– Думаю, еще в колледже стало ясно, что в твоем вкусе только женщины, хотя даже это пару раз ставилось под сомнение.

– Последний школьный день только что закончился. Уже вроде как каникулы. В учительской сейчас выпивают. А потом продолжат в Оганквите[7].

– К тебе приехал старый друг. Они поймут. Особенно если учесть, что старый друг подарил школе оборудование для двух компьютерных классов. Возможно, они даже будут настаивать, чтобы ты пошел со мной.

– Да. Это прописано в моей должностной инструкции. Параграф шесть, пункт два.

Майк вздохнул и убрал в стол то, что на нем еще оставалось. Теперь все выглядело довольно чисто.

– Я, – сказал Реджи. – Я в служебной командировке.

– Ага, за счет налогоплательщиков, – кивнул Майк. – Значит, на самом деле плачу я.

– Давай я кое с кем попрощаюсь и, может, пивка выпью, а потом уж смогу отсюда выбраться.

– А скажи, где поблизости мы сможем заказать хороший стейк?

– «Хороший» – понятие относительное. Небось все эти деньги от Минобороны тебя испортили.

Три

Стены заведения «Хижина капитана Тернера: стейки и лобстеры» были украшены пластмассовыми омарами, пыльными буйками, древними капканами и обрывками канатов, ломкими от старости. Каждый стол покрывала скатерть в красно-белую клетку, прижатая к столешнице набором солонок с приправами и большой свечой в красном сосуде. На лежащих под приборами салфетках красовалась пошаговая инструкция, как разделывать и есть лобстеров.

Хозяйка приветствовала Майка, назвав по имени, и искренне улыбнулась ему. Кроме них, в ресторане была всего горстка людей, но Реджи настоял на том, чтобы они сели возле стены, подальше от бара. Они заказали выпивку молодой официантке, которая, подавая меню Реджи, поздоровалась с Майком, назвав его «мистер Эриксон». Она принесла напитки и ответила на вопросы Реджи о жарком из мяса и морепродуктов. Перед тем как уйти, она снова улыбнулась Майку.

– Так не будь занозой в заднице. Вытащи аккумулятор, и мы сможем поговорить.

Майк вытащил свой смартфон из чехла и достал аккумулятор.

– Мой лучше твоего. У него шесть отдельных защитных систем.

– Спорим, я мог бы с ними справиться? – сказал Майк, выкладывая разобранный телефон на середину стола.

– Мог бы, я и спорить не буду, – отозвался Реджи. – Потому я и здесь. Хочу предложить тебе работенку.

– Ты работаешь лет тринадцать на DARPA, а всего мы знакомы уже девятнадцать лет.

– Знаешь, шикарно, что ты по-прежнему навещаешь меня со своими предложениями, и я могу отказать тебе лично. Опять какие-то криптографические штучки?

– Робототехника? У вас же там четыре или пять проектов, связанных с роботизацией, верно?

– Ты так жаждешь узнать, от чего отказываешься? – Реджи осмотрелся по сторонам. – Как думаешь, нам принесут каких-нибудь булочек или чего-то в этом духе, пока готовится основное блюдо?

– Обычно тут подают хлебную корзину. Так это робототехника?

Реджи покачал головой. Появилась официантка с обещанной хлебной корзиной и маленькой мисочкой с шариками сливочного масла. Реджи улыбался, однако держал рот на замке, пока она не удалилась. Он взял с краю кусочек хлеба и оторвал зубами корочку.

– На этот раз ты всерьез играешь по правилам плаща и кинжала.

– На это раз оно того стоит. – Реджи намазал маслом второй кусочек хлеба. – Предложение такое. Этим летом ты работаешь на агентство в качестве фрилансера. Три месяца. Начнешь как специальный консультант, потом, может, выше поднимешься, смотря как пойдет. Как минимум после выплаты налогов увезешь домой сорок тысяч.

– Пожалуй, да, если ты захочешь взяться за это.

– Я серьезно, – сказал Реджи. – Это большое дело. Ты мне нужен.

Майк ткнул ножом в масляный шарик, раздавив его тупым лезвием.

– Два часа назад я был одним из самых умных парней Америки. А сейчас я даже не знаю, что происходит в моей собственной голове.

Реджи снова сделал глоток. Осмотрел ресторан, потом перевел взгляд на разобранный смартфон на столе. Подался вперед и понизил голос:

– Мы финансировали один проект в Сан-Диего. Знаешь, кто такой Артур Кросс?

– Физик? – Майк кивнул. – В прошлом году на Рождество ты подарил мне экземпляр его «Истории, что мы знаем», помнишь? Так он в этом участвует?

– Да. А иначе где я взял бы книжку с его автографом?

– Почему ты подарил книжку человеку, который не больно-то увлекается чтением?

– Потому что это бестселлер от «Нью-Йорк таймс», который все читают, а у меня была возможность добыть для тебя экземпляр с автографом.

– Кросс возглавляет проект «Дверь Альбукерке», – сказал Реджи. – Но проект по нескольким причинам под угрозой закрытия. Я хочу, чтобы ты аттестовал его и доказал, что он безопасный и перспективный, и я мог бы выбить финансирование еще на год.

– Ой, ладно уже, – сказал Майк. – Я разобрал телефон и все такое.

– Извини. Приезжай на той неделе в Вашингтон.

– Приедешь, посидишь со мной на одном заседании. Ни стресса, ни пресса. Сможешь познакомиться с Артуром и его командой и услышать все прямо от них.

– Почему я не могу услышать все прямо от тебя?

– Я не могу так просто сорваться. У меня работа.

– Мне и летом работать надо. Ты знаешь, что делают учителя?

– Знаю, – заверил Реджи. – А еще знаю, что летом ты чинишь аттракционы в парке. И знаю, что предлагаю тебе примерно в пять раз больше денег при в три раза меньшей загрузке.

– Если я возьмусь за эту работу, – сказал Майк.

– А не получится так, что я приеду и обнаружу, что это очередные боевые доспехи или мантия-невидимка?

– Правильно говорить «оптический камуфляж». Но нет, это другое. Ты едешь в Вашингтон или нет?

Реджи открыл рот и снова закрыл, потому что официантка подошла узнать, не нужно ли им еще налить. Она заверила, что их заказ будет готов с минуты на минуту, и упорхнула в сторону бара.

– Шивон. Она представилась, когда принимала заказ на напитки.

Реджи поднял указательный палец и ткнул им вслед официантке:

– Я отвечаю на твой вопрос и превращаю твое «может быть» в «да». Что еще ты о ней знаешь?

Майк вздохнул. В его мозгу уже зашевелились муравьишки. Они тащили воспоминания о звуках и картинках, словно кусочки разноцветных листьев.

– Шивон Эмили Ричмонд, – сказал он. – Родилась двадцать девятого декабря, окончила школу в две тысячи одиннадцатом году. Училась у меня в две тысячи девятом – две тысячи десятом учебном году, итоговая оценка – четыре с плюсом, потому что напутала в тесте о писателях начала двадцатого века. Совсем не любила «Над пропастью во ржи». В старших классах у нее было три бойфренда, в выпускном классе она вернулась к первому из них. Полтора года провела в университете, но ей пришлось бросить учебу, когда ее отец Джеймс погиб в автокатастрофе. Любит Кэти Перри и зеленый цвет, фанатеет по сериалу «Сверхъестественное», водит «Хонду Цивик» две тысячи седьмого года – тоже зеленую, – которую купила у какой-то женщины в Киттери[8]. Ее младшая сестра Сирша будет в моем классе через два года. Хватит тебе?

– От кого-то другого получить столько информации было бы вроде как жутковато.

– Потому что ты такие штуки проделываешь так же легко, как другие дышат. – Реджи ткнул пальцем в столешницу. – Серьезно, это как собрать самый крутой в мире суперкомпьютер, а потом играть на нем в Angry Birds. Ты тут зря пропадаешь.

– Отлично. Если ты решишь этим летом на меня поработать, получишь кучу денег и будешь еще счастливее.

– Да. За мои гроши. Я авансом заплачу тебе косарь за консультацию, просто чтобы ты приехал. Поселю тебя во взаправдашнем отеле, хоть мы оба знаем, как ты любишь мой диван. Получится оплачиваемый отпуск.

– Но если нет, тогда так. – Это было условие, а не вопрос. – Я вернусь домой, и ты не будешь давить на мое чувство вины, не будешь устраивать налоговых проверок, вообще ничего не будешь делать.

– Если после заседания ты сможешь, глядя мне в глаза, сказать, что не заинтересовался, я отправлю тебя домой первым классом. И даже подкину сто баксов на выпивку в аэропорту.

Балансируя с подносом на одной руке, появилась Шивон Эмили Ричмонд. Майк сдвинул части своего телефона на край стола, и она расставила тарелки. Снова проверила, как обстоят у них дела с напитками, спросила, не нужно ли еще хлеба, и отбыла восвояси.

Реджи положил на язык кусочек стейка. Закрыл глаза, сделал четыре жевательных движения, и по его лицу разлилось блаженство. Глотнув, он посмотрел на Майка и сказал:

Майк при помощи вилки разделывался с морским гребешком. Подцепив его на зубцы, он вздохнул:

– Не знаю. Пара дней понадобится, чтобы покончить со школьными делами. Как насчет семнадцатого?

– Прекрасно. Встретимся в Вашингтоне, посетишь заседание, а потом я отправлю тебя в Сан-Диего.

Четыре

Спустя восемь дней, три проверки в аэропорту и один перелет Майк оказался в городе Вашингтон, округ Колумбия, причем надел свой лучший костюм. Впрочем, тот на фоне других гостей все равно был самым дешевым. Увидев два синтетических галстука, которые Майк привез из дома, Реджи одолжил ему свой шелковый. Майк поправил узел у горла, довольный, что на этот раз предпочел виндзор своему обычному полувиндзору.

Комната без окон была почти вдвое больше класса Майка в Южном Бервике. Пять человек перемещались, переговаривались и занимали места за поставленными в ряд столами в передней части помещения, стараясь не задеть находящуюся за их спинами стойку с флагами. В десяти футах перед ними зеркальным отражением тянулся второй ряд столов, за ним в четыре ряда выстроились еще два десятка кресел. Еще два повернутых к двери стола стояли у дальней стены. Несмотря на стены, выкрашенные в теплые цвета, вокруг стояла строгая казенная атмосфера.

Обстановка очень напоминала зал суда. Судьи за главным столом. Напротив них – защита и обвинение. Сбоку присяжные. Майк был уверен, что это сделано умышленно.

Пятеро за главным столом – трое мужчин и две женщины – уселись в свои кресла. Майк посмотрел на каждого из них. Мужчина в мундире ВВС с серебряными орлами на плечах и орденскими планками в семь рядов на груди. Другой мужчина, помоложе, с темными волосами и в очках. Пожилая женщина с приколотым к воротничку флажком, в которой обитающие в голове у Майка муравьишки опознали сенатора. Азиат с белой полоской на пальце на месте отсутствующего кольца. Темноглазая женщина с длинными волосами и телом атлета. Семь человек расположились в комнате, делая в одинаковых блокнотах пометки одинаковыми ручками.

Реджи провел Майка к столу «присяжных». Тут всем полагалась по два новеньких разлинованных блокнота с водяным знаком Министерства обороны вверху каждой страницы. Такой же логотип красовался и на обложке блокнотов, возле которых лежала синяя папка-регистратор.

– И куда ты меня привел? – спросил Майк и оправил пиджак, чтобы позаимствованный галстук стал лучше виден.

– Комиссия по бюджету, – пробормотал Реджи. Он открыл дипломат и извлек оттуда тонкий блокнотик. – Стандартная процедура. «Дверь Альбукерке» – все еще вотчина DARPA, но проектом заинтересовалось множество департаментов. Все эти ребята имеют право голоса относительно того, что будет дальше. Некоторые из них связаны с нашей конторой, кое-кто – непосредственно из Минобороны. Видишь полковника ВВС? Он такие штуки обожает.

Майк глянул на простоватого мужчину с квадратной челюстью и похожими на щетину волосами, сидящего среди полудюжины членов комиссии.

– О да! Забудь все, что ты когда-либо читал в газетах о морской пехоте и армии. Больше всех высокие технологии любят в авиации.

– Значит, речь о высоких технологиях, но все пользуются блокнотами и шариковыми ручками?

– А помнишь, как тебе пришлось свой телефон по столу разложить?

– Никаких ноутбуков и планшетов на таких мероприятиях не полагается. Секретность.

– Да, можешь, – вздохнул Реджи. – Это обойдется налогоплательщикам в семнадцать долларов. Можешь и мою забрать, так и быть.

– Не жадничай. – Он кивнул в сторону двери. – Хорошо, обрати внимание, это твои новые лучшие друзья.

Вошли двое мужчин и женщина. Главный, пожилой афроамериканец с подстриженной эспаньолкой и седыми волосами, окинул взглядом комнату и членов комиссии. В правой руке у него была темная трость с серебряным набалдашником в стиле дерби. Очки в серебряной оправе притягивали внимание к его глазам. Он почти не изменился по сравнению с фотографией на обложке его книги.

– Артур Кросс, – сказал Реджи, проследив за взглядом Майка. – Возможно, он лучше всех понимает, как этот проект работает, хоть они там и говорят, что одному человеку это не по силам, будь он хоть трижды гений. Вот почему ты здесь.

Кросс посмотрел через всю комнату на Реджи и вежливо кивнул ему. Вошедшая с ним женщина стрельнула в Майка и Реджи взглядом, который почти без натяжки можно было назвать свирепым. Она, Кросс и третий мужчина уселись напротив «судей».

– Блондинка – Джейми Паркер, – сказал Реджи. – Главный программист. Она сегодня тут, потому что другой их физик подхватил грипп.

Глаза у нее были карими, как у Майка, только гораздо у`же. Волосы достигали бы плеч, не будь они связаны в практичный хвостик. Черная водолазка, отчасти прикрытая серым блейзером, туго обтягивала не менее тугое тело.

Майк понял, что пялится на нее, потому что она ответила ему пристальным взглядом. Он потер висок и загнал нескольких муравьев обратно за стену.

– На дворе двадцать первый век, – сказал Реджи. – Не думаю, что под моим началом есть проекты, в которых не задействована хотя бы парочка программистов. – Он кивнул в сторону женщины. – Паркер была хакером, еще когда училась в Массачусетском технологическом, и имела неприятности с федералами, но они не смогли ничего доказать. Когда она закончила институт, федералы попытались нанять ее, но она только что не плюнула им в лицо. Потом пропала на пару лет, а после Артур нашел ее в хакерской шайке и завербовал. Ей вечно нужно демонстрировать, что она всех умней.

Майк перевел взгляд на второго мужчину с длинным обветренным лицом и маленькими глазками. Его выкрашенные черным волосы были зализаны назад, и он выглядел дряблым и расслабленным, причем каким-то образом казалось, что причиной тому практика, а не генетика. Худые конечности, прекрасная осанка. Он производил впечатление высокого человека, хотя был всего на дюйм выше Паркер. Его костюм сидел дурно и почти наверняка был куплен в магазине, а не пошит на заказ, и Майк почувствовал себя лучше. Он кивнул на мужчину.

– Слушай, все вопросы к его родителям. Он партнер Артура. Дважды доктор наук – физика и математика. Ас по работе с цифрами и статистикой. Почти лишен воображения и чувства юмора. Ты с ним точно не уживешься.

– Кто-то говорил ему, что он выглядит точь-в-точь как Хамфри Богарт[9]?

– Я пытался, – сказал Реджи. – Он не понял, о ком я.

– Заткнись и поиграй своей авторучкой. Они сейчас начнут.

Начала темноглазая, спортивная с виду женщина. Голос ее звучал приятно:

– Итак, доктор Кросс, возможно, вы кратко опишете нам ваш проект и то, на какой стадии он сейчас находится?

– Ну, как и говорится в нашем отчете, «Дверь Альбукерке» начиналась как проект «СЕТ». Это была попытка создать эффективный метод энергетической передачи материи. Долгосрочная цель заключалась в том, чтобы собрать применимую на практике МПМ-систему.

– Доктор? – поднял руку азиат. – Можно простыми словами, пожалуйста?

– МПМ, – сказал Артур. – Мгновенная передача материи. Мы пытались создать проектирующую материю систему, которая…

– Телепортация? – снова перебил азиат. – Вы хотели сделать что-то вроде телепортера, как в «Звездных войнах»?

– Вообще-то, – заявила Джейми Паркер, – там они назывались телепорты.

Над столами прокатилась волна слабых смешков.

– Я думал, ты притащил меня сюда для чего-то серьезного, – прошептал он.

– И каких же успехов вы добились со своей… системой передачи материи? – спросил азиат.

– Ну, – сказал Артур, – учитывая обстоятельства, весьма неплохих… сэр. Есть несколько способов разложить что-то до атомарного уровня, используя существующие технологии. Основная проблема, конечно, в восстановлении целостности. – Он сделал паузу, чтобы поправить очки: – Даже такая мелкая форма жизни, как мышь, состоит из миллиарда клеток, каждая из которых содержит сотни миллионов молекул, а каждая из них сделана, возможно, из миллионов атомов. Разложить их относительно легко, а вот собрать обратно… ну…

– Полагаю, в предыдущих бюджетах это было учтено? – спросил полковник ВВС. Его ясный голос разнесся по всей комнате. – Здесь сказано, что вы собрали себе суперкомпьютер.

– Изготовить компьютер, который сумеет идентифицировать и отслеживать все эти частицы в реальном времени, практически невозможно, – сказала Джейми. – Такое за пределами даже теоретических возможностей современных инженеров. Ближе всего к этому подошли китайцы со своим суперкомпьютером «Тяньхэ-2»[10], но и он обладает только несколькими процентами расчетной мощности, необходимой нам для одного-единственного прыжка. Мы пытались разработать программу, работающую на основе идеи, аналогичной концепции квантовой запутанности[11], которую Эйнштейн назвал «жутким дальнодействием». Нам незачем знать, где находится каждая частица, до тех пор пока мы знаем, где находится большинство из них.

Члены комиссии переглянулись и уставились на файлы в папке.

– И это работает? – спросила спортивная женщина.

– Я еще даже не начал вникать в тему, но уже могу назвать полдюжины причин, почему из этого ничего не выйдет.

– Я знаю как минимум десяток физиков, которые этим забавлялись, но перешли на всякую фигню попроще, вроде антигравитации и теории великого объединения[12].

– Мистер Магнус, – сказала спортивная женщина, – у вас есть комментарии?

– Нет, мэм, – ответил Реджи. – Просто объясняю коллеге самую суть.

Взгляд женщины скользнул по Майку, а потом вернулся к Артуру.

– У нас были и успехи, – продолжил Артур, – и ряд неудач. Первые несколько объектов подверглись ШБ и не дали нам ничего, но через некоторое время…

– Простите, – перебила его сенатор, – что за ШБ?

– О, это… э-э-э… – Артур принялся разглядывать стол. – Ну, это неофициальный термин, придуманный нами для объектов, которые разбираются на атомы лучше, чем собираются обратно.

– А что он значит? – прозвучал вопрос от человека в очках.

– Ну-у, это значит… – Артур покосился на Джейми.

– Шалтай-Болтай, – пробормотал Олаф Йохансон.

Мысли Майка понеслись вперед и нашли в памяти книжку детских потешек. Майк разом просмотрел сразу все шесть страниц и положил «под рукой», рядом с предметом обсуждения. Он поморщился.

– Шалтай-Болтай, – повторил похожий на Богарта ученый. Он говорил с легким акцентом, и голос не сочетался с лицом. – Знаете, «вся королевская конница, вся королевская рать»…

– Зато подходит идеально, – возразил Олаф. Он сказал это почти с издевкой.

– Да, и все же, – уточнил полковник ВВС, – какие у вас успехи?

– В первые три года нам удалось телепортировать два тест-блока и подопытное животное, – сообщил Артур. – Оба тест-блока рассыпались в пыль через несколько мгновений после восстановления. Микроскопический анализ выявил фундаментальное изменение их структуры на молекулярном уровне.

Артур бросил взгляд на Джейми. Блондинка рассматривала пустой блокнот.

– Мы почти не сомневаемся, что на момент восстановления оно было мертво.

– Вскрытие ничего не прояснило, – пожал плечами Олаф. – Может, животное и было живым одну или две секунды, не больше.

Майк взял ручку и написал в блокноте: «А что я говорил?!» Сунул блокнот Реджи. Тот не обратил на это никакого внимания.

Азиат барабанил пальцами по папке с отчетом.

– Эксперименты на животных не были санкционированы, не так ли?

– Да, сэр, – сказал Артур. – И в отчете для этого слушания есть заключения этической комиссии и Общества защиты животных. Они должны быть у вас в папках. Мы… нам всем в проекте «Дверь Альбукерке» стыдно, что мы это допустили. Что мы это сделали. Я могу заверить вас, что это абсолютно точно никогда не повторится.

– Как я и сказал, – снова заговорил Артур, – вторая часть экспериментов заставила нас признать правоту существующих теорий. При нынешнем уровне технологий физическая телепортация невозможна. Точнее, возможна, но не в этой жизни, как неоднократно говорили теоретики квантовой физики.

Негромкий ропот прокатился из конца в конец «судейского» стола.

– Не могу поверить, что ты финансировал кого-то, кто пообещал тебе построить телепорт, – шепнул Майк.

– Вовсе нет, – сказал Реджи, – я финансировал Кросса, потому что он это сделал.

– Тем не менее, – продолжал Артур, – во время перерыва в экспериментах у нас с доктором Йохансоном появилась идея, что секрет мгновенного перемещения может заключаться не в манипуляциях с перемещаемым объектом, а в манипуляциях с расстояниями перемещения.

Муравьи Майка прервали свой бесконечный бег. Всего на миг.

Пять

Спортивная женщина сделала вид, будто пролистывает отчет и что-то уточняет.

– И как же вы манипулируете расстояниями, доктор Кросс?

– Расстояние – фактор относительный, – сказал Артур. – Когда начинаешь применять тезис о дополнительных измерениях, манипулировать расстояниями становится легко.

Реджи откашлялся, чтобы привлечь к себе внимание. Майк, ученые и члены комиссии повернулись к нему.

– Гм… Исключительно для протокола, – проговорил Реджи, – и чтобы далеким от науки участникам заседания стало понятнее, не могли бы вы разъяснить немного подробнее?

– Конечно, – кивнул Артур. Проигнорировав лежащую перед ним авторучку, он вытащил из кармана пиджака собственную. Поставил на противоположных углах блокнота две здоровенные точки и встал (как заметил Майк, не использовав при этом трость). – Предположим, что эти точки существуют в двухмерной вселенной листа бумаги, – сказал он преподавательским тоном, к которому прибегают на лекциях педагоги всего мира, и продемонстрировал блокнот присутствующим. – Довольно просто, так?

– Мистер Магнус, раз уж вы все это предложили, как далеко, по-вашему, отстоят друг от друга эти точки?

– Насколько я помню геометрию, дюймов на четырнадцать, верно?

– Довольно верно, – кивнув, подтвердил Артур, демонстративно вырвал лист из блокнота и сложил пополам. – А сейчас?

– Но при этом, – сказал Артур, – для любого обитателя двухмерного мира ничего не поменялось. Его вселенная осталась неизменной, и точки по-прежнему разделяют четырнадцать дюймов. Но если бы у него был способ воспринять наше трехмерное пространство, переместиться по нему и вернуться в собственное измерение, он мог бы проделать путь из Точки А в Точку Б одним-единственным шагом. Аналогичным образом мы в нашем проекте манипулируем расстояниями, создавая пути через другое измерение, или, если угодно, альтернативное квантовое состояние, в котором можно преломить наше собственное измерение. Где Точка А находится в шаге от Точки Б.

– Так он мне все в первый раз растолковывал, когда я попросил разъяснений. Хорошая визуализация для нас, простых парней.

Полковник постучал ручкой по своей папке, оборвав гул голосов в комнате.

– Так вы нашли измерение, которое позволяет это сделать?

– Это изюминка нашего проекта, – сказал Олаф. (Майка изумило, сколько завуалированной снисходительности способен вложить в голос этот человек.) – Искать не надо. Мы просто говорим нашему оборудованию, что уже всё нашли, и система работает в соответствии с данными.

– На данный момент, – закашлявшись, произнес Артур, – мы провели больше четырехсот испытаний без побочных эффектов или каких-либо последствий. Сто шестьдесят семь раз объектами были люди. И сбоев в системе за все время ни разу не произошло.

Когда Артур повторил это слово, пожилой «судья» сел. Олаф и Джейми одновременно скрестили руки на груди.

Майк нахмурился и посмотрел на Реджи. Тот быстро покачал головой в ответ. Майк схватил ручку и нацарапал в блокноте: «Если ни разу, зачем я?»

– Ну и насколько это безопасно? – спросил полковник.

Небольшая стайка муравьев потащила картинки и звуки. Тридцать два месяца назад Майк был в Вашингтоне. Реджи представил ему свеженазначенного заместителя директора, с которым они повстречались в холле. Тот был низеньким, но широкоплечим, с квадратной челюстью и золотисто-белобрысыми волосами. На зажиме для галстука красовался серебряный с красным щит Капитана Америки. Его кабинет был через три двери от офиса Реджи, слева.

По рядам пронеслось невнятное бормотание. Несколько человек взглянули на Реджи. Олаф и Джейми заерзали в своих креслах. Полковник и сенатор подались вперед. Артур жестко на них взглянул.

«Бен?» – написал Майкл. Реджи опять покачал головой.

– То, что произошло с мистером Майлсом, конечно, весьма прискорбно, – ответил Артур. – Мы все полюбили его за время короткого визита в Сан-Диего. Но нет никакой связи между случившимся и Дверью Альбукерке.

– Но он имел дело с вашим оборудованием, – заявил азиат, и это не было вопросом. – Семь недель назад. И сразу после произошел первый приступ.

– Первый приступ произошел также сразу после того, как он вернулся в Вашингтон рейсом «Вирджин Америка», – сказал Артур. – Вы беседовали с Ричардом Брэнсоном[13]?

Майк снова посмотрел на Реджи, но лицо друга ничего не выражало.

– Вы не задали вопроса, – парировал Артур, – а выстроили ошибочную причинно-следственную связь между Дверью и состоянием мистера Майлса. Я могу с уверенностью утверждать, что Дверь тут ни при чем.

– Потому что Дверь никак не воздействует на путешественников. До сих пор есть вероятность, что человек может пострадать от неправильного использования оборудования, но это не имеет никакого отношения к самому путешествию.

– То есть процедура в какой-то мере опасна, – констатировал полковник.

– Это все равно что спросить, опасны ли автострады, – сказал Олаф. – Хотя автострада – всего лишь длинная проезжая часть. И сама по себе она безвредна. Но возможность получить травмы, совершив какую-нибудь глупость, остается все равно.

Полковник обдумал сказанное и сделал пометку в блокноте.

Спортивная женщина, которая открыла собрание, снова пролистала свою папку.

– Доктор Кросс, – сказала она, – тут нет последних спецификаций по вашему проекту.

– Нет, – ответил он. – Часть нашего соглашения заключается в том, что мы никому не разглашаем результатов наших исследований и не передаем сведения о технологиях до тех пор, пока проект не будет готов стать достоянием общественности.

Настало мгновение, когда ученые и члены комиссии начали переглядываться между собой. Реджи придвинулся к Майку.

– Доктор, – заявил человек в очках, – чтобы мы стали обсуждать продление вашего финансирования на следующий год, нам потребуется ознакомиться с вашими исследованиями.

– Как я только что объяснил, – сказал Артур, – никто не увидит нашу работу, пока Дверь Альбукерке не будет готова к выходу на рынок. Ни одной формулы, ни одной строки кода, ни единого чертежа. Это было условие, которое мы специально оговорили с мистером Мангусом, когда перевелись к нему из «СЕТ».

Несколько голов повернулись в сторону Реджи. Тот и бровью не повел.

– Потому что не читаете свою электронную почту, – сказал Олаф. – Этому соглашению уже почти два года.

– Тогда, похоже, мы закончили, – решила сенатор, бросив на Реджи испытующий взгляд. – Если вы не можете продемонстрировать нам никаких свежих наработок, мы едва ли станем и дальше вас финансировать.

– Напротив, – сказал Артур, – мы можем продемонстрировать вам тот единственный результат, который на самом деле имеет значение. Как я уже говорил, Дверь Альбукерке работает.

– На базе, но мы ничего не позволяем выносить из наших лабораторий.

Майк взялся за ручку, но Реджи опустил ладонь ему на запястье, заставив положить ее обратно.

– Прошу прощения, – сказал Артур, – но с самого начала было решено, что все сведения по этому проекту будут предоставляться строго по принципу минимальной осведомленности.

– Ну, думаю, за те деньги, о которых вы нас просите, – произнес человек в очках, – мы можем претендовать на информацию.

– Зачем? – спросила Джейми. – Среди вас нет физиков. Вы не инженеры. Не программисты. Вы все равно не поняли бы ничего из того, что мы могли бы вам показать.

– Но у нас есть люди, которые поняли бы, – сказала спортивная женщина.

– И поэтому, – подхватил Артур, – мы ни с кем не делимся сведениями.

Всеобщее внимание сосредоточилось на нем. Джейми и Олаф выпрямились, словно прикрывая босса с флангов. Артур в поисках поддержки поглядел на Реджи, и тот слегка кивнул. Одно короткое мгновение ученый собирался с мыслями, а потом заявил:

– Дверь Альбукерке – величайшее достижение человечества со времен полета на Луну. Возможно, даже с момента изобретения парового двигателя. Не будет преувеличением сказать, что этот проект все изменит. Транспорт, связь, торговлю, энергетику, космические исследования, вообще все. Жизнь каждого человеческого существа на планете изменится, если реализовать эту технологию. А до тех пор мы не можем рисковать, допуская утечку кусочков и фрагментов. Вы покажете их консультантам, они поделятся с помощниками, те – с ассистентами и коллегами. Некоторые, может, даже расскажут друзьям и членам семьи. Это сотни людей после всего лишь одного заседания, а чем больше народу имеет доступ к информации, тем больше шансов, что она просочится наружу. Проще говоря, – он сделал движение рукой в сторону Олафа и Джейми, – это дело нашей жизни, и мы хотим, чтобы стервятники разорвали его на части прежде, чем мы разрешим заявить о нем публично.

– То есть все дело в общественном признании, – уточнил полковник.

– Конечно, да, – отозвался Олаф. – Вы разве не слушали? Мы собираемся взять все Нобелевские премии ближайшего десятилетия. Даже в области экономики, физиологии и литературы. Мы намереваемся получить их за одну только основную идею.

– Могу понять вашу озабоченность, – сказал азиат, – но речь не о том, чтобы вручить курсовую старому профессору, который не умеет пользоваться электронной почтой. Мы говорим о федеральном правительстве.

– Вы даже собственные секреты не храните, – подхватил Олаф, – и хотите убедить нас, что сумеете сохранить наш?

Реджи прочистил горло, и спортивная женщина посмотрела на него:

– Я понимаю, все это кажется очень необычным, но на самом деле совсем не отличается от целого ряда уже реализованных в прошлом программ DARPA с высоким уровнем секретности. И официально, и неофициально.

Сенатор что-то проворчала своей папке и переключила внимание на Реджи:

– То есть DARPA ожидает, что мы вбахаем еще триста миллионов долларов в проект, основываясь на… на чем? Ни объяснений, ни отчетов… ничего.

– Основываясь на том факте, что он работает, – сказал Олаф.

Артур остановил его жестом. Олаф откинулся в кресле и скрестил руки на груди. Реджи показал на него пальцем:

– Этот человек дело говорит. По сути, только это и имеет значение. Дверь Альбукерке работает. Я видел это собственными глазами. Речь идет не о том, чтобы дать проекту еще год и посмотреть, будут ли результаты, а о том, чтобы за этот год команда Двери могла завершить тестирование и предоставить несокрушимую документацию, к которой не будет никаких вопросов.

– Нам известно, что они делают, – перебил сенатора Реджи. – Они строят систему, которая позволит вам попасть из Нью-Йорка в Лондон, совершив всего один шаг. Они собираются делать именно то, что сказали.

– Несмотря на то что никто из нас не знает, как это работает.

– Никто из вас не знает, как это работает, – подчеркнул Артур.

Реджи поднял два пальца, и спортивная женщина снова назвала его фамилию.

– Когда мы нанимаем лучшего в мире повара приготовить обед, – сказал он, – мы не ждем, чтобы тот поделился своими рецептами. Предполагается, что он просто подаст блюда, которые мы заказали в полном убеждении, что получим именно то, что хотим. Именно это сделали доктор Кросс и его команда. Они дают нам отведать вкус замечательного блюда, причем ясно, что в дальнейшем в нашем распоряжении будет еще больше – в том числе и рецепт, – когда все окажется доведено до совершенства.

Атлетка потянулась к азиату и что-то зашептала. Тот кивнул и посмотрел на сенатора. Полковник ВВС явно хотел взглядом прожечь в Олафе дыру.

– Вдобавок, – продолжил Реджи, снова подаваясь вперед, – я посылаю одного из своих лучших людей, чтобы он на месте провел полное освидетельствование проекта. Он вернется и представит на ваше рассмотрение детальный отчет. – И он сделал жест в сторону Майка.

Взгляды всех присутствующих последовали за его рукой. Взгляды членов комиссии. Ученых. Семеро сделали пометки. Майк кожей чувствовал чужое внимание. Артур Кросс выпрямился. Глаза Джейми сузились. Олаф набычился.

– Слишком поздно отказываться, – пробормотал Реджи.

– Ну, – сказала спортивная женщина, – в сложившихся обстоятельствах представляется, что запланированную на вторую половину дня сессию вопросов и ответов проводить бессмысленно. – Она закрыла папку и обменялась взглядами с остальными членами комиссии. – Думаю, на этом всё. Доктор Кросс, мы очень благодарны вам и вашей команде за то, что вы сюда приехали. Вы дали нам пищу для размышлений.

– Мистер Магнус, – продолжила женщина, – судя по всему, после ленча нам с вами все равно придется поговорить.

Члены комиссии поднялись, присоединились к своим помощникам и разбились на группы по два-три человека. Ученые сгрудились в кучу и негромко перешептывались, бросая взгляды то на Реджи, то на Майка.

– То, что ты сделал, – сообщил Майк, – это полный отстой.

Шесть

– Не надувал я тебя, – ответил Реджи, усаживаясь к себе за стол, – я просто тебя знаю.

Майк окинул взглядом кабинет. Муравьи уже тащили картинки с предыдущего визита. На столе стоял новый монитор. Еще две черные покерные фишки с логотипами двух разных казино Лас-Вегаса присоединились к тем трем, что лежали у подставки монитора в прошлый раз. Стены из чисто белых стали желтоватыми и матовыми. На полках появилось девятнадцать новых книг, а пятнадцать старых куда-то исчезли. Среди книг было два экземпляра «Истории того, что мы знаем» Артура Кросса: один в твердой обложке и один – в мягкой. Корешок той, что в мягкой, выглядел гладким и нетронутым.

– Как только ты здесь оказался, – продолжил Реджи, – и услышал, что представляет собой проект, я понял, что ты согласишься.

Майк пробежал взглядом по остальным предметам на полке. Сертификат в рамочке. Заводной робот. Пара памятных наградных табличек: одна латунная, одна серебряная. Фото улыбающегося Реджи в неофициальной одежде с молодой азиаткой. Открытка с видом «Страны Будущего» в Диснейленде. Муравьи внесли каждый предмет в одну из десятка рубрик.

– Тебе следовало объяснить мне заранее, – возразил он.

Майк плюхнулся в одно из кресел по другую сторону стола.

– Ты мне необходим. Я не могу допустить, чтобы ты сказал «нет», так что… может, я смухлевал. Загнал тебя в такое положение, когда отказать очень сложно. – Реджи ладонями отбил по столешнице дробь. – Прости.

– Ты же знаешь, что штуки вроде этой могут сделать со мной. С моей жизнью.

– Ничего нового ты мне не сказал. Хочешь вернуться домой?

– Да, конечно. Если тебе правда неинтересно, если ты считаешь, что не справишься… я пойму.

Майк сосчитал до пяти. Эту привычку он приобрел еще в юности. Стоит ответить слишком быстро, и все сразу решают, что ты ляпнул, не подумав.

– Меньше чем через час я должен буду снова встретиться с комиссией, – сказал Реджи. – Ты должен пойти со мной. Как тебе сегодняшнее утро?

Муравьишки забегали активнее. Они несли кусочки звуков и изображений, первых впечатлений и реакций.

– Это все всерьез? Кросс сделал настоящий телепорт? Машину, которая переносит материю с места на место?

– Ну да. Ты же их слышал. Но это, скорее, дверной проем.

– Не ляпни такого при Артуре или Олафе. Они ненавидят это сравнение.

– Три года в «Двери Альбукерке». И до этого два года в «СЕТ».

– Я думал, DARPA предоставляет только годовые гранты.

– Обычно да, но мы не прерываем действительно многообещающие работы только потому, что прошло двенадцать месяцев.

– Вопрос, насколько все реально, не стоит? Это не может быть каким-то фокусом?

– Я все своими глазами видел, – сказал Реджи. – Три раза. В последний раз они предложили нам с Келли поучаствовать.

Муравьи мимолетно показали изображение миниатюрной помощницы Реджи. Ее волосы были рыжими, если не считать пары миллиметров каштанового цвета у корней.

– Значит, она, ты и кто-то третий? Или ты два раза видел, как оно работает, а один раз вы вместе поучаствовали?

Муравьишки принялись сооружать картинку, прежде чем Реджи набрал в грудь воздуха для ответа.

– Это же открытая дверь. В качестве испытания они кидали через нее туда-сюда мяч. Во второй раз перемещали шимпанзе. А третий раз был девять недель назад. Келли и я переместились друг за другом. Вначале я, потом она.

– Никак, – ответил Реджи. – Все равно что из комнаты в комнату перейти.

– Название «Дверь Альбукерке» – это отсылка к Багзу Банни?

– Да. Артур любит старые мультики. Ты – первый человек, которому не пришлось объяснять его смысл.

– Ладно, пойми меня правильно, – сказал он, – но, если Кросс добился успеха, зачем тебе я? Не понимаю, почему у вас возникают проблемы с финансированием. Черт, я не понимаю, почему ты не объявил обо всем.

– По нескольким причинам. – Реджи убрал руки со стола и сложил пальцы. – Первая заключается в том, что, как ты мог заметить, у Артура и Олафа пунктик на секретности, а у них в команде настоящий культ личности.

– В Вашингтоне не любят, когда у кого-то есть от них секреты. Все дело в статусе. Видел же, как сенатор и полковник напряглись при замечании, что им «незачем знать».

– В этом городе это не просто оскорбление, а настоящая пощечина. Так что эта парочка хочет прикрыть работы Артура, чтобы потешить свое эго.

– Во-вторых, по стандартам DARPA это очень долгий проект. Если бы им занимался кто угодно, кроме Артура Кросса, его бы, вероятно, давным-давно закрыли. Но на сегодняшний день Артур не то третий, не то четвертый по известности среди живых ученых, сразу после Стивена Хокинга[14] и Нила Деграсса Тайсона[15].

– Конечно. Итак, я дважды продлил финансирование Артура, он показал весьма впечатляющие результаты, и я профинансировал его в третий раз.

– Я до сих пор не понимаю, зачем я так тебе понадобился.

Реджи разъединил пальцы и взял одну из черных покерных фишек. Положил ее поперек костяшек и принялся крутить, с волшебной ловкостью пропуская между пальцами.

– Кто-то обзавелся при перемещении головой гигантской мухи?

– Дверь работает по-другому. И проблема не в технике. – Реджи прокатил фишку по тыльной стороне ладони и пожал плечами. – Ладно, может, и в технике. Не знаю. На бумаге все выглядит, если можно так сказать, фантастически, но что-то там неладно.

– Там какая-то плохая атмосфера. Они все на взводе. Отзываются друг о друге странно. Часто сидят на больничных.

– Как тот физик, который не приехал сегодня, хотя должен был?

– Возможно. Трудно сказать точно. В том смысле, что они – кучка анахоретов, и я, конечно, для них в определенной степени чужак. Я часто имею дело с подобными людьми, уже привык. Но за последние шесть или семь месяцев обстановка вроде как… ухудшилась.

– Почему мне кажется, что к этому-то ты и вел?

– Возможно. Два месяца назад, сразу после моего последнего визита, я послал туда Бена Майлса. Он был одним из моих…

– Я в прошлый раз с ним познакомился, – Майк поднял палец. – Ты использовал прошедшее время. Что с ним стряслось?

– Он отправился в Сан-Диего провести официальную проверку. Когда он вернулся, мы немного поговорили, и он в целом отозвался обо всем положительно. И о проекте, и о людях. Меня он упорно называл «приятелем», и, помню, я тогда подумал, что это как-то странно, но решил, что он подхватил словечко в командировке. Бен сказал, что через пару дней предоставит полный отчет. А потом поехал домой и позвонил оттуда в девять-один-один. Сказал, что кто-то похитил его жену и подменил посторонней женщиной.

Муравьи приволокли образ Бена, протягивающего Майку ладонь для пожатия. На другой руке было золотое обручальное кольцо.

– Он работал с несколькими проектами, имеющими отношение к госбезопасности, поэтому пришлось привлечь ФБР. Бекки, его жена, малость офигела, но прошла все проверки. Бен по-прежнему ее не признавал. Обвинил меня в том, что я участвовал в подмене. – Фишка в руке Реджи снова закрутилась. Сделала полный оборот вокруг костяшек его пальцев. Потом второй. И третий. – Он в больнице Бельмонт в Филадельфии. Пробыл там уже почти шесть недель. Вначале думали, что у него синдром Капгра, что мозг совершает какую-то ошибку при вводе-выводе данных, но тесты этого не подтвердили. Теперь предварительно ставят параноидную шизофрению.

– А раньше у него не проявлялось признаков душевных заболеваний? Он не говорил о тайных заговорах или о чем-то еще в таком духе?

– Даже не пил почти. И раз в год проходил полный медосмотр.

– Артур говорит, у них ничего особенного не происходило. Все время, пока Бен был там, он казался нормальным. С чересчур большим рвением составлял свой рапорт, но ученые это понимали, хоть, может, и не одобряли.

– Ты не поедешь туда без подготовки. И мы оба знаем, что ты куда наблюдательнее Бена.

– Факты – это не лесть. Ты отправишься туда, они примут тебя в свой круг, ты разузнаешь все возможное о том, что там происходит, и предоставишь мне блистательный отчет. И готово дело. Еще до Дня независимости вернешься чинить автомобильчики в парке аттракционов. С изрядно подросшим банковским счетом.

– Можешь что-нибудь еще рассказать? – спросил он. – Что ты видел? Или слышал?

– Знаешь ощущение, когда в спешке надеваешь футболку задом наперед? И на ней даже ярлычка нет, но сразу понимаешь, что ошибся, даже не посмотрев в зеркало. Просто чувствуешь.

– Там просто что-то неправильно, – ответил Реджи, пожав плечами. – Больше я ничего сказать не могу. Настолько неправильно, что даже в воздухе лаборатории это чувствуешь. И знаешь, что самое странное?

Левый поворот

Семь

В первый раз Майк проехал мимо нужного здания в Сан-Диего, хоть и пользовался голосовыми инструкциями системы «ОнСтар». Забор территории был из старой сетки-рабицы, вывеска отсутствовала. Будка поста охраны нуждалась в покраске. Когда Майк приблизился, одинокий охранник спросил, кто он такой, и махнул рукой: заезжай, мол. Вдоль забора тянулась хорошо заметная дорожка с множеством свежих следов, и Майк решил, что это говорит о наличии еще одного или двух прохаживающихся по периметру охранников.

С улицы было видно только одно строение: бетонное, серое, с несколькими окнами на дальнем краю – склад, подвергшийся некоему архитектурному вмешательству. Здание лепилось к большому участку, заросшему сорняками, которые с тем же успехом можно было назвать маленькими деревцами.

Небольшая стоянка с чертовой дюжиной парковочных мест и высокими деревьями в кадках. Восемь мест оказались заняты, четыре помечены табличкой «ЗАРЕЗЕРВИРОВАНО», и еще одно – табличкой «ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ». Майк припарковал машину на самом дальнем от входа.

Поднявшись по бетонным ступеням, он вошел в здание. На стенах маленького холла красовался странный набор взятых в рамки изображений размером с журнальный постер. Эйнштейн. Тесла. Годдард. История автомобилестроения. Высадка на Луну. Майк не мог отделаться от ощущения, что они были похищены из книжного магазина при университете.

Женщина с высокими скулами воззрилась на него большими темными глазами из-за стойки ресепшен. Прямые черные волосы спускались ниже плеч и исчезали из виду. Губы изогнулись в вежливой, ничего не значащей улыбке, знакомой Майку по бесчисленным родительским собраниям.

– Лиланд Эриксон, – представился он. – Мне нужен Артур Кросс.

Мгновение она пристально смотрела на него. Майк услышал, как она стучит по клавишам, а потом ее взгляд переместился на монитор.

– Я не подозревал, что есть какое-то определенное время, – ответил Майк.

Женщина снова улыбнулась, на этот раз искренне.

– Вовсе нет. Доктор Кросс? – позвала она по внутренней связи. – К вам мистер Эриксон из DARPA. – Пару секунд она смотрела в пространство. – Конечно. – Вежливая улыбка вернулась. – Он сейчас будет.

– Думаю, на несколько недель. А может, и на месяц.

– Я Энн, – протягивая руку, сказала она после мгновенной паузы. – Приятно познакомиться.

– Взаимно. – Они обменялись рукопожатием. – Зовите меня Майк.

На миг на ее дрогнувшем лице снова появилась искренняя улыбка.

Послышался стук трости, и из коридора показался Артур Кросс. Он был без пиджака, но при галстуке и с пластиковой идентификационной карточкой на шнурке.

– Очень хорошо, – сказал он и сделал жест в сторону стойки администратора. – Мы не разрешаем проносить мобильники дальше этого места.

Майк вытащил из кармана телефон, который дал Реджи, и положил его в протянутую руку Энн. Она выдвинула амальгамированный ящик и убрала трубку.

Майк последовал за Артуром по коридору, из которого тот появился, мимо лестницы и снова по коридору, пока они не уперлись в большую, почти квадратную дверь. Майк уставился на горящую в стене красную лампочку, а Артур провел по сканеру идентификационной карточкой.

– Предупредительный маячок, – сказал он. – Чтобы каждому снаружи было видно, работаем мы или нет.

– Реджи… мистер Магнус снабдил меня всеми отчетами, которые вы на сегодняшний день ему представили.

Артур повел его мимо лабораторных приборов, а позади тем временем с глухим стуком закрылась дверь.

В нескольких ярдах от Майка из массивной опоры вырастала пара двенадцатифутовых серовато-белых колец, которые выглядели скорее футуристической инсталляцией, чем экспериментальным оборудованием. В этом помещении размером со спортивный зал они притягивали взгляд моментально.

Майк посмотрел на Артура. Пожилой ученый кивнул:

Поверхность колец была скорее округлая, чем плоская, их покрывал сделанный из толстого пластика кожух цвета слоновой кости. Они были около двух футов толщиной, установлены параллельно друг другу, их разделяли дюймов тринадцать, – во всяком случае, муравьишки, произведя мысленные замеры, сообщили Майку именно такие цифры. От ряда столов на колесиках и компьютеров поднимался, превращаясь в платформу, стальной пандус. Платформа проходила сквозь кольца и обрывалась в воздухе, на фут выступая за пределы самого дальнего. От каждого кольца тянулось по четыре пучка проводов, исчезавших среди нагромождения приборов.

Белые линии почти в фут толщиной окружали агрегат, образуя дорожку за пандусом. Майк заметил, что почти все оборудование находится за этой линией. Столы и вовсе стояли в добрых десяти футах от нее.

За одним сидели двое знакомых по заседанию – блондинистая Джейми и богартоподобный Олаф. За их спинами маячил большой плоский экран, а возле локтя Олафа стоял человек помоложе. Ему натренированный в школе глаз Майка дал максимум двадцать шесть лет. Взъерошенные блестящие рыжие волосы незнакомца создавали впечатление, будто их хозяин проводит массу времени, стараясь придать им совершенно неухоженный вид.

У стены в ряд стояли шесть покрытых изоляционным слоем цилиндров размером с бойлер. Мужчина и женщина в толстых перчатках переключали шланг от одного из цилиндров к следующему в ряду. Шланг тянулся от пучка кабелей и исчезал под скобами и ножками, поддерживающими кольца.

Жидкая белокурая бородка мужчины из-за цвета казалась совсем жалкой. На нем были поношенные джинсы и рубашка с закатанными до локтей рукавами. Он бы сошел за местного в любом провинциальном городе.

Глаза и волосы женщины были такими же темными, как у Майка, хотя в ее лице и теле и близко не просматривалось ничего угловатого. На красной футболке красовалась эмблема «Скотти: мастерская ремонта звездолетов» и список предоставляемых услуг. Майк решил, что она на пару лет старше него. Держа шланг, который ее напарник присоединял к фланцу, женщина через всю комнату воззрилась на Майка. Взгляд был из серии: «Ты тот самый учитель, что поставил трояк моему маленькому ангелочку».

Артур подошел к трио за столом и махнул рукой в сторону Майка:

– Знакомьтесь, это Лиланд Эриксон. Приехал по поручению мистера Магнуса. Он некоторое время пробудет здесь и понаблюдает, как у нас все устроено.

– «Некоторое время» – это сколько? – нахмурился Олаф.

– Думаю, Магнус был счастлив, – сказал рыжеволосый.

– Джейми и Олафа вы уже знаете, – заметил он. – А это Боб Хичкок, наш младший физик.

– Я перепроверяю все математические данные, – сказал с улыбкой тот.

– Вон тот господин – Нил Уарри, главный инженер и руководитель по эксплуатации. Рядом с ним Саша Престич, наш второй инженер и фанат «Звездного пути».

Майк посмотрел на каждого, Уарри и Престич что-то буркнули в ответ. Боб пожал ему руку. Нил лишь помахал, не отрываясь от работы, а Саша смерила его высокомерным взглядом и снова занялась шлангом.

– Что ж, тогда, – сказал Артур, – думаю, начнем демонстрацию.

– У нас ничего не запланировано, – возразил Олаф. – Нилу нужно сделать несколько звонков.

– Пусть звонит. Кто сегодня хочет пройти в Дверь?

– Дайте только с этим закончить, – сказал он, похлопывая по шлангу.

– Господи, Боб, – покачала головой Джейми, – ты сколько раз уже ходил?

– Восемьдесят четыре раза. Я путешествовал больше всех в мире.

– Да пока всего-то девять человек путешествовали, – издевательски усмехнулся Олаф.

– Нет, девять человек, двести шестнадцать крыс, шесть кошек и шимпанзе, – уточнил Боб. – Наша группа растет, а я ее возглавляю.

– Я пойду, – решил Олаф, – дайте только тут закончить. У меня в три конференц-связь. – И он, повернувшись ко всем спиной, принялся стучать по клавиатуре.

Джейми прошла мимо Майка в коридор, Саша последовала за ней, отставая на ярд.

Клапан газового баллона открылся, послышалось негромкое шипение. Пол завибрировал, и в дальнем конце громадной комнаты загорелись две красные лампочки. Артур показал на наклонные окна в четырнадцати футах над полом.

– Давайте поднимемся в диспетчерскую, – предложил он.

– Дружелюбная у вас тут компания, – сказал Майк, когда они снова прошли в квадратную дверь.

– Не принимайте близко к сердцу, – ответил Артур, – но все тут вроде как считают вас врагом.

– И как я могу не принять такое близко к сердцу?

– Вы здесь – представитель правительства. Тот, кто решает, невзирая на достигнутые нами результаты, продолжим мы работу или нет. – Артур жестом пригласил Майка проследовать за ним по узкой лестнице. – И их это возмущает. Меня тоже, если честно.

– Знаете, я ведь ничего не решаю. Я должен лишь сказать Реджи, что думаю о вашей работе.

– Мы очень давно знакомы. Он знает, на что я способен.

Артур остановился на верху лестницы и обернулся, посмотрев на Майка:

– А вот этот вопрос мы так и не прояснили в Вашингтоне. Что вы делаете для Магнуса? Что у вас за должность?

– Гм… Ну, если честно, сомневаюсь, что она у меня есть.

– Да, именно так. – Он сложил обе руки на набалдашнике трости. – Одна из маленьких привилегий начальства. Я могу себе позволить заставлять людей ждать.

– Нет, учитель старших классов, – уточнил Майк. – Общеобразовательная школа Южного Бервика, штат Мэн.

Артур мгновение смотрел на него, потом скрестил руки на груди.

– Магнус полагает, что учитель общеобразовательной школы идеально подходит, чтобы оценить нашу работу?

Майк глубоко вздохнул и заговорил, взвешивая каждое слово:

– У меня есть кое-какие способности, благодаря которым я могу быть ценным наблюдателем и теоретиком. Реджи почти десять лет пытается заполучить меня в свой штат. Но из всего, о чем он рассказывал, меня заинтересовал лишь ваш проект.

– На совещании он тоже говорил нечто подобное. Можно поконкретнее?

– Когда я единственный раз в жизни заполнял тест на IQ, в нем не хватило баллов, чтобы меня оценить. Женщина, которая проводила его, дала мне дополнительные задания, а потом сказала, что мой IQ выше ста восьмидесяти. Я был тогда моложе рекомендованного возраста и проходил старый тест Стэнфорда-Бине, не «Титан-тест» и не «Мегу», так что показатель не абсолютно точный, но я потом сам все перепроверил. Вдобавок у меня эйдетическая память. Я могу мгновенно и во всех подробностях вспомнить все, что когда-либо видел и слышал.

– Я считал, что эйдетическую память выдумали авторы научно-фантастических романов.

– Есть несколько подтвержденных случаев, хотя и трудно доказать чью-то абсолютную память, не имея тех же самых воспоминаний.

– Продемонстрируйте свои способности. Убедите меня.

– Когда я приехал, на стоянке было четыре машины, припаркованные ближе к фасаду вашей конторы. Желтый «фольксваген-жук» с калифорнийским номером 2GKD627. Синяя «хонда» с орегонским номером СК96669, на багажнике со стороны пассажира – рыба Дарвина[17]. Черный «Додж-Дюранго», номера калифорнийские – 4ОСE815.

– Нет, – сказал Артур, – но мне много раз говорили, что это знаменитый сериал.

– А последний автомобиль – синий «мини-купер», который надо срочно помыть, с калифорнийским номером 3FKM864. На номерном знаке две восьмиконечные звезды и надпись «КХАРН НИКОГДА НЕ ПРОПАДЕТ». Это отсылка к персонажу из «Вархаммера 40000», легион Пожирателей Миров[19]. А еще на боковом стекле наклейки с изображением Плута, персонажа интернет-мультиков.

– Впечатляет, но откуда мне знать, что вы не…

– Когда мы встретились в Вашингтоне, на вас был шелковый галстук с фрактальными узорами. Функция Ляпунова[20]. Галстук из рождественского каталога американского «Би-би-си» 2009 года. В кармане рубашки доктора Йохансона торчала серебряная авторучка, и я знаю, что на нем был пристегивающийся галстук, потому что слева из-под воротничка вылезла пластмассовая застежка. Мисс Паркер держала сумочку, подделку под Луи Виттон[21]. Ее выдает несовпадающий на шве рисунок. Я работаю с одной женщиной, так вот у нее такая настоящая, ей на Рождество три года назад подарили. Кстати, вы все трое – правши. Как и все, кого я тут встретил, кроме мистера Хичкока и Энн, администратора.

Артур еще несколько секунд не сводил с него глаз, а потом медленно закрыл рот.

– Простите, – сказал Майк, – я мог бы говорить часами. Стараюсь так не делать. На самом деле, стоит мне начать, появляется какой-то азарт.

– Не извиняйтесь. Думаю, я понял, почему мистер Магнус так жаждет вас заполучить.

– Здорово. Как думаете, сможете объяснить ему, почему я хочу быть школьным учителем?

– Посмотрю, что тут можно сделать. – На лице Артура появилась самая настоящая улыбка. – Ну-с, мистер Эриксон, вы показали, на что способны. Теперь позвольте показать, на что способен я.

Восемь

Диспетчерская находилась почти на одном уровне с верхней частью колец. Из расположенных в ряд наклонных окон открывался прекрасный вид на лабораторию. Тут было оборудовано полдюжины рабочих мест с гудящими системными блоками, мониторами и плоскими экранами. Джейми перемещалась в своем кресле от стола к столу, проверяя готовность и периодически останавливаясь, вводя какие-то команды.

Майк наблюдал, как внизу снуют Нил, Олаф и Боб. Сверху была хорошо видна широкая белая линия, обозначающая путь к кольцам.

– Чтобы совершить переход, нужно так много людей?

– Так много людей нужно, чтобы все отследить. Управлением системой занимаются только Олаф и Джейми, но даже Джейми, большей частью, наблюдает за процессом, а не управляет им.

– Скажете тоже, – фыркнула женщина. – Попробуйте-ка запустить переход без меня.

– Тут еще дело в соображениях безопасности, – добавил Кросс. – Когда Дверь Альбукерке работает, требуется присутствие как минимум двух человек. Один тут, второй – с другой стороны.

– Потому что мы так всё организовали, – сказала Джейми и потянулась к микрофону. – Готовность через четыре минуты.

– Нет, я имею в виду, зачем вообще понадобилась такая система безопасности?

Губы Артура непривычно искривились. Майк понял, что ученый так улыбается.

– Чтобы пресечь авантюры, – ответил он. Прислонил к себе трость, снял очки и протер их галстуком. – Как только мы установили, что Дверь безопасна, немало членов нашей команды решили ее опробовать. – Он бросил недвусмысленный взгляд на Джейми.

– Всего-то раз, – сказала та. – Не задирайте нос. Вы и сами так делали.

Внизу в лаборатории над каждой дверью загорелись красные лампочки. Одна была прямо под окном. Мужчины отступили, освобождая пространство вокруг колец. Щелкнуло несколько переключателей, и раздался гул, по-видимому говоривший о том, что устройство активировано.

Олаф внизу ткнул пальцем в дисплей. Из динамиков раздался его голос:

– На той стороне Саша. Мощность достаточная. Насыщенность потока устойчивая.

Мимо проехало кресло: блондинка отправилась к очередному монитору.

– Готовность через три минуты, – объявила она в гарнитуру. Схватила со стола ручку, дважды крутанула ее в руке, сунула за ухо, потом быстро ввела какие-то команды на клавиатуре и придвинула микрофон на волос ближе ко рту.

– Это Джейми Паркер, сегодня 22 июня 2015 года, и это прогон один-шесть-восемь. Путешественник, для разнообразия, Олаф Йохансон. – Она вытащила ручку из-за уха и что-то быстро набросала в блокноте.

Снизу послышалось шипение пара, быстро превратившееся в тяжелый, вибрирующий гул, тяжелые шланги покрылись инеем. Майк ждал, что кольца сейчас засветятся или закрутятся, или произойдет еще что-то столь же впечатляющее.

– У нас до сих пор иногда бывают перепады напряжения, – сказала Джейми, на миг обратив на него внимание. – Когда Дверь открыта, они не влияют на нее, а гробят, к чертовой матери, электронику, особенно тут, наверху. Каждый всплеск обходится нам в четыре дня работы и где-то в пятьдесят тысяч долларов на замену запчастей. Готовность через две минуты.

Майк уставился на кольца. Пространство между ними, казалось, шло рябью и вибрировало, как воздух над горячим асфальтом. Он шагнул влево и убедился, что такое происходило только внутри колец.

– И это односторонний эффект. Отсюда вы видите формирование Двери, но с другой стороны колец вы бы ничего не заметили. Там она совершенно прозрачна.

Муравьишки систематизировали все происходящее вместе с быстрыми пометками и первыми впечатлениями.

Изображения на мониторе компьютера напротив Джейми перестали беспрерывно сменяться, теперь там мелькали строки чисел.

– Решение получено. Готовность через одну минуту.

– Напряжение в норме, – отозвался снизу Олаф. – Плотность потока в норме. Открываем Дверь.

По кольцам со слабым потрескиванием пробежали вспышки света, похожие на огни святого Эльма. Раздалось громкое шипение, напомнившее Майку, как пузырится в стакане содовая, и звук газирования. Потом искры исчезли, а рябь между сероватыми кольцами успокоилась.

– Установлена целостность поля, – сказала Джейми. – Дверь открыта.

На мониторе перед ней появилось два таймера. Каждый из них отсчитывал сотые доли секунды, поэтому мелькание цифр сливалось в размытое пятно. Один вел прямой отсчет от нуля, второй – обратный, от девяноста трех секунд.

Ничего не происходило. Майк вглядывался в лабораторию внизу, ожидая вспышки, треска или звона. Кольца казались такими же лишенными всякой активности, как и в тот миг, когда он впервые их увидел.

Олаф поднялся (Боб скользнул на его место), пошел к наклонному пандусу между двумя белыми линиями и коротко кивнул в сторону аппаратной. Пошел, отправился вверх, сквозь кольца…

– Уже три года, а я все так же люблю на это смотреть. – Набрав внутренний номер телефона, он под конец нажал кнопку громкой связи. – Саша, он добрался?

– Конечно, – донеслось из трубки хмыканье Олафа.

– Да, – произнес Сашин голос, – все как по маслу.

– Он в Точке Б, на дальнем краю нашей территории. Можете посмотреть.

Майк склонился к экрану. На переднем плане он увидел Сашу около рабочего стола, чуть подальше стоял Олаф возле таких же колец…

Но нет, вместо двух там их было три. За спиной Олафа Майк сквозь открытую Дверь видел Нила и Боба, находящихся в главном павильоне.

Майк взглянул на них в окно. Ему также были хорошо видны два кольца на подставке, но, вытянув шею и посмотрев сквозь них, он четко различил третье кольцо. Взлянул на Артура:

– Ниоткуда, – сказал Артур. – На каждой базе по два кольца. Вы видите точку, где соединяются обе стороны Двери.

– Примерно в четверти мили отсюда. Кольца разделяет шестьсот три фута.

– Можете поговорить с ними по громкой связи, если хотите. Вас услышат в обеих лабораториях.

Олаф на экране пробормотал нечто, что не смогли уловить микрофоны, и раздосадованно вскинул руку на высоту плеча в подобии салюта. Саша хихикнула, и ее дребезжащий смешок разнесся по диспетчерской.

Рыжий поднял глаза к диспетчерской и отодвинул стул от стола. На мониторе Майк увидел сквозь кольца, как он поднимается, пока его не загородило тело Олафа.

– Олаф, вы не могли бы чуть-чуть отойти влево?

Боб в лаборатории вытянул руки и изобразил короткий танец, вращая плечами и указывая на диспетчерскую, потом на Дверь, а затем обратно. На экране отдаленный Боб за кольцами делал те же движения, но его, по большей части, загораживал Олаф.

– Осталось сорок пять секунд, – сказала Джейми.

Пространство между кольцами слабо зарябило, и Олаф вновь возник на платформе, сошел по пандусу и вернулся к своей рабочей станции.

– Погодите, – сказал Майк, – можно еще раз? Он может вернуться?

– Давай, – сказал в гарнитуру Джейми, – побудь паинькой для гостя.

– Это смехотворно! – гаркнул Олаф в сторону диспетчерской. – Мне есть чем заняться.

– Олаф, пожалуйста, – настаивал Артур, – вернись в Точку Б.

Ученый бросил сердитый взгляд на диспетчерскую и снова прошел сквозь Дверь. Монитор показал, как он рявкнул Саше какое-то распоряжение и рубанул себя по горлу ребром ладони. Щелкнул, отключаясь, интерком, и Олаф принялся беззвучно спускать пар. Саша разглядывала свое оборудование и сделала два или три жеста, выражающих согласие.

– На то, чтобы вернуться, у него уйдет десять минут, – сказал Артур. – Если вы видели достаточно, пойдемте в мой кабинет, побеседуем.

Майк оглянулся к мониторам, впитывая каждую деталь. Он кивнул, а Артур переадресовал кивок Джейми. Пальцы той пробежали по клавиатуре, снова раздался звук, похожий на треск лопающихся пузырьков, и все стихло. В павильоне внизу погасли красные лампочки.

Девять

Почти весь кабинет Артура заполонили книжные полки. Две трети стоящих на них книг были старыми научными трудами по астрономии, физике и биологии. Корешки у многих отсутствовали, а переплеты потрескались. Майк опознал одиннадцать авторов, в том числе Герберта Уэллса, чье имя было вытеснено на четырех томах «Науки о жизни»[22] в черных переплетах.

На полке слева от стола стояли двадцать экземпляров «Истории, что мы знаем». Десять томов в твердой обложке, десять – в бумажной. Как-никак, десять недель в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс». Все учителя, коллеги Майка, прочли эту книгу и пели ей дифирамбы.

Оставшееся место занимали папки, какие-то электронные схемы и несколько фотографий в рамочках. На свободной стене красовался большой плакат с Багзом Банни, Даффи Даком, Хитрым Койотом и другими героями мультфильмов «Уорнер Бразерз». Сшитый из какой-то гладкой материи игрушечный Багз Банни сидел на книжной полке слева от плаката.

Ноутбуку на рабочем столе было минимум года три. Рядом с ним лежали сложенные стопкой темно-коричневые папки. Кроме этого, на столе стояла только фотография Артура, обнимающего женщину со светлыми рыжеватыми волосами.

Напротив стола висел выполненный в КАДе[23] чертеж двойного кольца Двери Альбукерке, снабженный пометками и врезками с диаграммами.

– Когда мне было десять, я стал видеть муравьев, которые отовсюду тащат мне в голову картинки, словно кадры из фильма. Это все равно что иметь мгновенный доступ к DVD, где с привязкой ко времени сохранено все, что я когда-либо видел. Я могу воспроизвести фильм, перемотать вперед, замедлить, остановить кадр. Если я действительно что-то видел, то могу это вспомнить, а если нет, то нет. Больше никаких ограничений.

– В четвертом классе наш учитель естествознания, мистер Толл, показал нам фильм о насекомых. Там была война между двумя муравейниками, и я подумал: «Это точь-в-точь как в моей голове». Мысли и воспоминания сливаются в общую бурлящую массу.

– Ну да. И я не могу от нее избавиться, потому что не могу забыть. У Одина были вороны, а у меня – муравьишки. – Тут он увидел, что Артур смотрит на чертеж. – Простите. Вас же не особо заботят мои сравнения, верно?

– Я тут не для того, чтобы красть секреты или учиться вашим методам, – сказал Майк. – Я мог бы сидеть тихо, наблюдал бы, а вы бы думали, что я идиот. Но у меня другая задача. Реджи нужен человек, способный понять, как тут все устроено. А я могу сделать это быстрее и полнее, чем любой в его штате.

Они еще несколько секунд постояли друг напротив друга. Майк взглянул на фотографию у ноутбука:

Майк мигом взвесил все варианты и выпустил муравьишек на волю.

– Вайолет. Вы поженились в 1998 году, когда оба после защиты докторских занимались научной работой в Массачусетском технологическом институте. Вы тогда уже были довольно знамениты в научных кругах.

– Реджи дал мне просмотреть досье и копии всех ваших материалов. Ну, в смысле тех, что вы ему предоставили.

Артур пожал плечами и еле заметно улыбнулся.

– Завидую вашей памяти. В прошлом месяце я забыл о собственном юбилее. Я мог поклясться, что до него все еще неделя, и из-за этого до сих пор в немилости. – Он вытащил из ящика стола бутылку. – Скотч?

– Последние десять лет этот проект – вся моя жизнь. Четыре года работы до того, как мы начали в «СЕТ». Два года там, а потом мы с изрядным багажом переселились в «Дверь Альбукерке». С тех пор еще три года испытаний и доработок. Мягко говоря, всепоглощающее исследование.

Он вручил Майку скотч. Оба вежливо приподняли бокалы и сделали по глотку.

– Как вы думаете, чего боится Реджи? Почему он считает, что у вас тут какие-то проблемы?

Артур засмеялся, и в его бокале образовался маленький водоворот.

– Мне слишком много приходится беседовать с шестнадцатилетними. – Майк пригубил скотч. – Так почему, как вы думаете?

– Ну, может, вы и не заметили, но мы тут немного скрытные. Возьмите группу людей, поместите их в ситуацию постоянного стресса – пусть они и создают его сами, – а потом начните за ними подглядывать. К тому же до недавнего времени мы действительно не обо всем рассказывали.

– Речь о животном, которое упоминалось на слушании?

– Не много, – сказал Майк. Он подтащил поближе к столу стул. Муравьишки уже волокли семнадцать отчетов, где шла речь о происшествии, вытаскивая из них соответствующие строки и параграфы. – Во всех отчетах событие постарались сгладить, поэтому я знаю лишь голые факты.

– Полагаю, мы могли бы начать с самого плохого. – Он снова отпил из бокала. – Это все было в изначальном проекте «СЕТ», когда мы еще занимались прямым телепортом…

– Что за чертовщина? – гавкнул за спиной Майка чей-то голос.

В дверном проеме стоял Олаф, его ледяной взгляд метался туда-сюда между Майком и Артуром.

– Это очередная дебильная шуточка Боба? Где, чтоб их, мои вещи?

Артур перевел глаза с коллеги на Майка, а потом и на бокал со скотчем.

– Что вы сделали с моим компьютером? И со всеми материалами? Богом клянусь, если этот идиот хоть что-то напутал, я ему башку разобью.

– Давайте без снисходительности! Вы участвуете в этой дичи, Артур? – Он смерил Майка холодным взглядом. – Я думал, мы тут должны быть паиньками.

Артур на миг встретился глазами с Майком, а потом следом за Олафом прошел к двери на противоположной стороне коридора.

– Подменять кабинеты – это нормально? Что за черт! Тут что, общага первокурсников?

– Успокойся, – сказал Артур, возвращаясь в свой кабинет. – Боб знает правила, и если он их нарушил, то подвергнется дисциплинарному взысканию.

– Ты знаешь, где находятся аттестационные формы, Олаф.

– Я упоминал, что у меня телеконференция? У меня нет времени на все это подростковое дерьмо!

– Занимайся своими делами. Если что-то сломано, сообщи. Я поговорю с Бобом.

Олаф протопал через коридор и захлопнул дверь.

Артур снова уселся за стол и сделал долгий глоток.

– Он та еще заноза в заднице, но при этом один из величайших аналитических умов планеты. Я бы поставил его в один ряд с Хокингом. Мы тут под сильным давлением и порой можем взорваться от какой-нибудь мелкой ошибки. Олаф просто психует чаще остальных.

– Нет, справляется. Именно таким способом. Прибегает и на всех жалуется. Мы завели аттестационные формы, по большей части, из-за Олафа.

– Реджи сильно наседает на вас, требуя результатов?

– Не слишком, но мы и сами себе спуску не даем. То, что мы тут делаем, навсегда изменит мир. Так говорят многие, но… это действительно так. И мы об этом знаем.

– Точно. Там мы пытались осуществить чистую телепортацию. У нас был ряд прорывов. Несколько огромных интуитивных скачков. Мы тогда работали гораздо быстрее, чем сейчас, и хорошо продвинулись. Прошло недели три, и мы решили, что со всем справились и создали настоящую МПМ-систему.

– Мы не могли ждать. Честно, не могли. Мы три недели шли семимильными шагами, и сама мысль о том, что из-за какого-то разрешения придется ждать несколько месяцев, казалась нелепой. В конце концов, мы же знали, что все сработает.

– Бродягу мы подобрали на улице, пес все время ошивался возле наших трейлеров. Мы вроде бы как всей командой его усыновили. Кормили его, иногда с ним играли. Он нам доверял. И мы поставили его на платформу, включили аппарат… и убили его.

– Он выглядел так, будто… будто его сбила машина. Хрящи и шерсть, и все это размазано по платформе. Мы все были… были настолько уверены в своей правоте, что даже не подумали, какой опасностью может грозить ошибка. – Он прервался, выпил. Его бокал почти опустел. – Ужасная смерть. Для кого угодно.

Артур одним глотком расправился со скотчем.

– И вы попытались скрыть этот случай, – сказал Майк.

– Вначале да. – Артур потянулся через стол, налил себе еще с полдюйма. – Всем было ясно, что с «СЕТ» ничего не выйдет, так что мы не тревожились о гипотетических серьезных проверках. Но потом, когда дошло до теорий, из которых родилась Дверь Альбукерке, мы поняли, что должны выложить все начистоту, иначе зоозащитники устроят настоящий скандал.

– Из-за того, что мы его утаили. Слишком много людей стало бы думать: «Кто знает, что там еще скрыто, сколько животных погибло страшной смертью?» – Он тряхнул головой. – Мы хотели, чтобы с Дверью все было настолько прозрачно, насколько это возможно, и во всем признались. Олаф и Нил настояли на том, чтобы это сделать, прежде чем мы двинемся дальше.

– Я знаю, поначалу он не производит хорошего впечатления, но в душе он славный человек. Я думаю, все вокруг тревожит его больше, чем любого из нас. У нас был долгий разговор с Реджинальдом Магнусом, мы заплатили большие штрафы, и каждый из нас сделал щедрое пожертвование в Общество защиты животных. Понятно, почему Магнус все еще беспокоится. Что, в свою очередь, порождает сопротивление и давление уже с нашей стороны.

Некоторое время они просто сидели и смотрели друг на друга.

– Вы кажетесь порядочным человеком, – сказал Артур. – Я буду изо всех сил стараться не откусить вам голову, когда вы начнете спрашивать. И всех остальных об этом попрошу.

– Но мы не собираемся разглашать техническую информацию. Ни одной формулы, ни одной строки кода, ни одного чертежа.

– Вы уже говорили это на комиссии. Слово в слово.

– Для нас это своего рода мантра. И честно говоря, все будут держаться настороже еще больше, когда узнают о вашей… – И он постучал двумя пальцами по виску.

– Не волнуйтесь, я прекрасно это понимаю. Опять же, я не собираюсь нарушать вашу с Реджи договоренность, а только хочу провести оценку того, что у вас происходит.

Майк повернул голову, чтобы посмотреть на небольшую диораму на другой книжной полке. Миниатюрный Хитрый Койот с пропеллером и парусом за спиной катился вниз по пластмассовому холму к ожидавшему своего часа набору столового серебра.

– Судя по всему, вы также большой поклонник Багза Банни?

Артур улыбнулся. Это опять была настоящая улыбка.

– Почти любую концепцию или идею в этом мире можно выразить через классические мультфильмы студии «Уорнер Бразерз».

Майк махнул рукой, показывая, что ему интересно.

– Помните Фогхорна Легхорна? – поинтересовался Артур.

– Сами подумайте, кого вы об этом спрашиваете.

– В одном из моих любимых мультфильмов Фогхорн нянчился с крохотным птенчиком, чтобы произвести впечатление на вдову Присси, хозяйку миленького домика. Знаете этот мультик?

– Вдова Присси была в нескольких. Ее птенца звали Яйцеголовый-младший. Первый мультфильм, где они все появляются, «Малыш Бу», вышел в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году.

– Простите. Раздражающая привычка, я знаю. – Он отпил скотч. – Так что вы говорили?

– Я хотел сказать, что в одной серии Фогхорн с птенцом играют в прятки. Фогхорн прячется в дровяном ящике. Яйцеголовый несколько секунд озирается по сторонам, исписывает листок какими-то математическими вычислениями и втыкает лопату в землю где-то в десяти футах от ящика. Фогхорн выскакивает. Он пытается доказать, что сейчас произошло невозможное, а птенец показывает ему страничку с расчетами.

– И это то, чем мы заняты, – подтвердил Артур. – Мы берем шестьсот страниц вычислений и принудительно скармливаем их мирозданию посредством электромагнитной воронки. Мы говорим ему: «Нам нет дела, что ты там думаешь. Я отрываю ногу от земли здесь и ставлю ее на землю там».

Десять

– Держите. – Энн вручила Майку карту на шнурке. – Вот ваше удостоверение. Доктор Кросс дал вам полный доступ, так что вы сможете открыть почти все двери на нашей территории.

– Чтобы открыть некоторые шкафчики с токсичными веществами, требуется две карты, – сказала она. – Если вам нужен доступ к ним, я могу поговорить с доктором Кроссом, и вы получите дополнительные права.

– Простите, я к вам еще не привыкла. Но я постараюсь.

– Ведите себя как вам удобнее. Я просто не хочу, чтобы вы считали, что со мной следует общаться именно так.

– Господи! – воскликнул кто-то. – Вы тут всего три часа и уже увиваетесь вокруг моей женщины?

Обернувшись, Майк увидел в дверях коридора улыбающегося рыжего физика. Энн закатила глаза. Это было превосходное, идеальное выверенное движение, в котором смешались скука и флирт, приправленные изрядной долей веселья.

– Вовсе нет, – сказала Энн, поворачиваясь к своему столу.

– И снова отказ, – констатировал Боб. – Знаешь, еще тридцать или сорок, но больше я не вынесу.

– Тебе повезло, ведь у тебя есть девушка, к которой можно обратиться в случае нужды. – Энн взглянула на него так, что стало ясно: на сегодня с шуточками покончено. У нее были очень выразительные глаза.

– Артур поручил мне быть сегодня вашим гидом. Готовы увидеть свой новый дом вдалеке от дома?

– А мы сможем вернуться и посмотреть на нее? На Дверь?

– Конечно. Если пройдем через лабораторию, то срежем путь к стоянке трейлеров.

Майк, прощаясь, помахал Энн, но та уже вернулась к работе, потом вместе Бобом побрел по коридору. Испытал новое удостоверение, и квадратная дверь, щелкнув, открылась.

Воздух в главном павильоне был на пять или шесть градусов холоднее, чем в других местах. В огромном помещении оказалось пусто и тихо. Контур Двери Альбукерке маячил в центре. Когда они вошли, Майк принялся внимательно изучать кольца.

– Что чувствуешь, когда проходишь сквозь них?

– Совсем? Никаких визуальных эффектов? Головокружений? Или там покалывания от электромагнитных полей?

– Неа. Только одна штука, но она к чувствам не относится.

– Приходилось входить в жару в большой магазин, где кондиционер прямо над дверью и направлен вниз? – Он изобразил руками арку. – Когда заходишь – и температура на мгновение резко меняется. А потом идешь дальше и все опять как было?

– При кроссе, типа, похожее ощущение возникает, только температура не меняется. Просто такое неожиданное у-у-у-ух – и тебе ясно, что ты уже в другом месте. Даже если глаза закрыть, почувствуешь, когда перешел.

– Ага. Типа кросс-переход, никаких каламбуров, просто боссу термин нравится.

Они прошли вдоль выстроившейся в ряд электроники и панелей питания, миновали пару дверей и добрались до пожарного выхода. Боб нажал на ручку «антипаника»[24], и в лабораторию ворвался ослепительный солнечный свет.

– Мы рубанули всю сигнализацию еще несколько месяцев назад, – объяснил он, кивнув на красно-белые наклейки на дверях. – Когда возвращаешься домой, это каждый вечер экономит несколько минут.

За зданием оказался гравийный карьер. Вдоль него выстроились двумя рядами восемь трейлеров. Они были серыми и безликими с маленькими окошками, завешанными шторами и простынями. В нескольких сотнях ярдов от трейлеров стояло какое-то индустриального вида сооружение, помесь склада и ангара, выглядящая новее главного здания. В глаза сразу бросалась семифутовая буква «Б», нарисованная кем-то на стене.

– Это тут находится вторая половина устройства? – спросил Майк.

– Да. Это Точка Б. У нас есть парочка великов и гольф-мобилей, чтобы мотаться туда-сюда, если дело спешное. С вашей картой туда тоже можно войти. А вот наши трейлеры, – и он махнул рукой на два ряда фургончиков. – Дом вдали от дома для тех, кто работает над Дверью Альбукерке.

– Вроде того. Вообще-то это были бытовки типа складов, ну для тех, кто реально заработается допоздна и не хочет ехать домой. А потом два года назад Олаф застолбил один фургончик и переехал с концами. Так он выиграл три лишних часа в день и к концу месяца так продвинулся вперед, что остальные тоже перебрались сюда.

– Четыре года, – сказал Боб (они тем временем хрустели по гравию). – Я присоединился к нему где-то за год до того, как свернули «СЕТ», сразу после учебы.

– Ну, я-то реально переехал меньше года назад. Отказался от квартиры в Пасифик-Бич и все сюда перевез. Трейлер свободен, и он больше моей старой берлоги. А Артур с женой живет в Ла-Хойя, в большом особняке, под завязку забитом наличкой.

– Нет, но это настоящий дом, расположенный в Ла-Хойя, так что он точно недешев.

Кто-то раскатал между рядами трейлеров рулоны искусственной пластиковой травы, и она шуршала под ботинками. Приятный контраст с гравием.

– Да. Думаю, это Саша где-то раздобыла. Если пойдет дождь, будьте осторожны. Эта фигня дешевая, и когда намокает, становится скользкой, а под ней все тот же гравий.

– Дважды, – подтвердил Боб и показал на стоявший перед ними трейлер. – Вот этот Нила, но у него в Орегоне жена с детишками, так что он тут не «живет», так скажем. – Его палец скользнул дальше. – А вон тот, сразу за ним, мой. Дальше Олафа. А два в самом конце – это Саши и Джейми, чтобы им никто не мешал.

– О, – протянул Майк, – я не понял, что они пара.

– Нет, они не пара, извините. Ну то есть у Саши кое-кто есть, но не Джейми. Джейми просто… она немного… жесткая, понимаете? Саша с того края, а Джейми… – Он замолчал и тряхнул головой. – Черт, нет. Джейми с того края, а Саша тут, слева.

– Уборщики специально для вас прибрались в том, что возле Олафа. Мои поздравления, вы – буфер.

– Все не так плохо, если он не слушает оперу.

– Оперы и бега, но, клянусь, оперу он слушает, чтобы всех доставать. – Рыжий отпер дверь трейлера. – Я так понимаю, вы тут ненадолго?

– В теории – на несколько недель. Может, на месяц или на два. Там увидим.

– Думаю, он хотел, чтобы я находился поближе.

Внутри было серо. Серый ковер переходил в серые стены, у которых красовались серые шкафы. Сложенная раскладушка с растянутыми пружинами приткнулась в дальнем углу. В ближайшем на полу стоял серый офисный телефон. Единственным контрастным пятном была большая черная ловушка для тараканов, стоявшая у одной из стен ровно посередине.

– Тут только самое основное, – объяснил Боб. – Если хотите маленький холодильник или побольше мебели, мы, возможно, что-нибудь для вас найдем. На Клэрмонт-Меса есть несколько комиссионок, а на Бальбоа – «Тагерт»[25].

– Реально, здесь совсем неплохо для бесплатного жилья. С Олафом все ясно, остальные ребята довольно тихие, а меня по выходным нет.

– Да, я – настоящий гик, – ухмыльнулся Боб. С честными улыбками тут напряженка, понял Майк. – Кто вам сказал?

В мозгу Майка несколько рыжих муравьишек пробрались в колонию черных собратьев.

– Под ногтями правой руки у вас краска, но вы левша, – проговорил он. – Значит, вы раскрашивали какой-то предмет, держа его в руке. Две разные краски, но обе – оттенки красного, что подразумевает кропотливую мелкую работу. Я уже знал, что кто-то тут играет в «Вархаммер», видел номера на «мини», так что додумать осталось не так уж много.

– Да-да, конечно, мистер Холмс, – сказал Боб. – Хотите, чтоб я помог вам с сумками и другим барахлом?

– Вы играете в «сороковник»? – спросил Боб, пока они шли обратно.

– Некоторые из моих учеников играют. Я просмотрел парочку книг, так что могу заверить родителей, что геймеры, которые собираются после школы, – не секта и не подобие «Бойцовского клуба». А еще занятно смотреть, как танки движутся по точной модели города.

Рыжеволосый засмеялся и повел его по искусственной траве и дальше, вдоль дома.

– С этой стороны дверь в комплекс открывается с трудом, – объяснил он. – А этот путь ведет к главному входу и на парковку.

Боб проследил за его взглядом. Сразу за свободным трейлером в земле был маленький деревянный крест, а перед ним – несколько каменных плиток.

– Да, – кивнув, подтвердил рыжий. – Даже быстрее, если это возможно. Мы просто хотели сделать что-то в его память.

– Вы всегда так поступаете с подопытными животными?

– Лайка тоже была просто подопытным животным, если задуматься, – сказал Боб. – Люди пишут о ней книги, а она всего лишь улетела на орбиту. А Бродяга пронзил ткань реальности и вышел на другой стороне.

Майк приблизился к могиле. На светлом дереве маркером кто-то написал слово «Бродяга». Почва была рыхлой, будто кто-то выполол там всю сорную траву.

Рыжий сделал еще несколько шагов по тропке и оглянулся.

– Это был провал, но, если бы пес не погиб, мы бы никогда не пошли по другому пути. И сейчас у нас не было бы Двери Альбукерке.

Майк почувствовал, как отчаянно Боб хочет сменить тему.

– Так что, весь этот комплекс построили для вас, ребята?

– Черт возьми, нет. – Боб тряхнул головой и махнул рукой в сторону бетонного строения. – Только Точку Б. В семидесятые тут был перерабатывающий завод «Чертика из табакерки»[26], но потом они переехали в здание побольше, и, наверное, тут какое-то время находились склады. Правительство прибрало комплекс сразу после одиннадцатого сентября и передало «СЕТ»… Думаю, ближе к концу 2008 года.

Майк бросил быстрый взгляд на здание, когда они шли к парковке:

– Ага. Наша диспетчерская была частью их маркетингового офиса или вроде того. А в главном павильоне обрабатывали мясо.

Одиннадцать

Майк сначала подумал оставить вещи в сумках, но потом решил, что произведет лучшее впечатление, если распакует их. На то, чтобы развесить одежду в шкафу и расставить у раковины бритву и зубную щетку с мылом, ушло полчаса. Заслышав снаружи шаги и голоса, он увидел Нила и Сашу. Они не обращали внимания на его трейлер и шли к своим.

Желудок напомнил, что Майк ничего не ел с самого аэропорта Логан в Бостоне. По пути сюда он проехал одиннадцать ресторанов и франшиз, но ближайший из них был почти в двух милях. Он подумал не воспользоваться ли новым смартфоном, которым снабдил его Реджи, и найти что-нибудь поближе, но полагаться на гаджет не хотелось. Так недолго и зависимым стать. Десять минут ушло на то, чтобы обнаружить в двух улицах от комплекса «Венди»[27]. Майк щедро посолил и поперчил картошку фри и съел жареного цыпленка, в одиночестве восседая за столом.

Потом вернулся в серый трейлер. С одной стороны, Майку хотелось снова покопаться в отчетах и сравнить их с уже увиденным. Муравьишки в голове вызывали зуд. Они жаждали все перемешать, свалить все компоненты в один котел и посмотреть, как он забурлит.

С другой – Майк уже заскучал по дому, по маленькой квартирке в Мэне. По летней работе на ремонте аттракционов в Йорке, в парке развлечений «Дикое королевство». По вечерам, когда просто смотришь на Атлантику, а вокруг ходят туристы.

Потом на подушке зазвонил планшет. Майк присел на край раскладушки, коснулся пальцем экрана, и там возникло изображение лица Реджи на фоне его кабинета.

– Некоторые из нас должны зарабатывать себе на хлеб. Долетел хорошо?

– Нормально. Наконец-то последнего «Хоббита» посмотрел. Прочитал кое-что из того, что ты мне дал.

– Хватит скрытничать. Я именно поэтому на тебя рассчитываю.

– Угу, я знаю, – сказал Майк. Он думал о своем тихом классе почти в трех тысячах милях отсюда, забитом книгами, которые он годами не читал. – Пытаюсь подавить дурную привычку длиной в жизнь.

– Долетел нормально, машину взял, дорогу нашел. Сейчас на месте.

– О, люди тут потрясающие. Все как один. – Майк без помощи рук сбросил ботинки. – Жду, что попозже вечером мне в окошко прилетит первый кирпич.

– Думаю, что Боб Хичкок хочет вышвырнуть меня отсюда, лишь слегка поколотив предварительно, так что он пока мой самый большой фанат.

– Ты всегда такой пессимист, когда меня нет рядом?

– Ну, я сижу в монохромном трейлере без всякой бытовой техники на единственной раскладушке, и больше мебели тут нет. От такого настроение малость портится.

Рядом с кроватью стоял дипломат, который Майку дал Реджи. Именно там изначально лежали смартфон, планшет и прочее барахло. Муравьишки предоставили полную опись содержимого.

– Это предоплаченная карта, – сказал Реджи. – На ней пятнадцать тысяч долларов на ближайшие три месяца. Если хочешь спустить в «Тагерте» пару сотен на книжные полки и микроволновку – вперед. Только чеки сохрани.

– Пока не достанешь меня, и я ее не сломаю. Если не хватит, дай мне знать.

– Считай это приятным бонусом. Кстати, о работе, еще что-нибудь расскажешь?

– Я тут всего несколько часов, еще только начинаю вникать. Они знают, что ты о них тревожишься, и у них имеются вполне рациональные объяснения твоего беспокойства.

– Я пока маловато знаю о том, что они делают. – Майк поставил планшет на кровать, подперев подушкой. – Можно кое-что у тебя спросить?

– Ты говорил, что впервые увидел переход почти три года назад, так?

– Олаф Йохансон. Я наблюдал из диспетчерской.

– Так зачем нужны дополнительные испытания? У них все уже полтора года как работает. Сегодня был прогон под номером сто шестьдесят восемь, и это только с участием человека. Никаких побочных эффектов, никаких опасных технических сбоев. Я бы сказал, что все работает.

– А Кросс и его команда говорят, что нужно продолжать испытания.

– Но почему? В смысле, я полагаю, у них есть всего одна проблема – ограничение во времени, и что с того?

– После того как они устроили переход мне, я спрашивал об этом Артура раз десять. Он настаивает на том, что проект рано предавать гласности.

Майк почувствовал, как же муравьям не терпится накинуться на столь лакомый кусок информации.

– Они же не дураки. Я бы все сделал на следующий же день после того, как впервые увидел переход, но Артур настаивал на продолжении испытаний. – Реджи всегда был не из тех, кто ходит вокруг да около, отчего был не раз и не два бит в колледже.

– Ничего себе! – сказал Реджи. – Я так рад платить сумасшедшие деньги за твое участие в разгадке этой маленькой головоломки.

– Я пытался уклониться от этого так долго, как только мог.

– Я знаю. Я очень ценю, что ты делаешь это для меня.

– Если ты пока толком ничего не видел, еще не поздно отыграть назад. Я могу быстро перебросить тебя в Мэн, ты даже успеешь полюбоваться восходом южного солнца.

– Есть, сэр, господин начальник, хозяин, сэр!

– Тебе ведь известно, что, когда ты разговариваешь с черным, такие слова в три раза оскорбительнее?

– Я этого и добивался. Если ты не против, я бы лег на мою единственную мебелину, посмотрел бы кинишко и уснул.

– На обратном пути хуже будет. Не уснешь до двух ночи.

– Я позвоню тебе через пару дней, дам знать, как идут дела.

– Хорошо. – Реджи помолчал. – Я рад, что ты там. Правда. Спасибо тебе.

– Это сейчас ты благодаришь. Подожди, вот увидишь мои счета…

– Какие счета? Я просто дал тебе новый планшет.

– О, это мне напомнило… – Майк провел пальцем по экрану и прервал разговор. Швырнул планшет в изножье кровати, потом передумал и сунул его в выдвижной ящик шкафа. Реджи, вероятно, может включать его дистанционно. Завтра нужно будет поковыряться в системе, посмотреть, какие там есть дополнительные опции.

Майк стащил рубашку и растянулся на раскладушке. Та скрипела и покачивалась под хлипким матрасом. Минуту спустя Майк свернул тонкую подушку в цилиндр и сунул под шею.

Он закрыл глаза, отсекая веками серый потолок трейлера. Перебрав в мозгу все фильмы, которые ему когда-либо доводилось смотреть, он снова остановился на «Зимнем солдате». В темноте под веками возник логотип компании «Марвел».

Расслабившись на пружинящей раскладушке, Майк погрузился в приключения Стива Роджерса, замедляя изображение, когда в кадре появлялась Скарлетт Йоханссон, и ища в ней какое-то сходство с Олафом.

Двенадцать

В главном здании Майк обнаружил небольшую кухоньку и кое-что для завтрака. Ассортимент тут был получше, чем в учительской у него в школе, но похуже, чем в кафетерии. Открывая коробку с пончиками, булочками и прочей печеной снедью, женщина, доставившая все это, невнятно пробормотала:

Майк поднял глаза от тарелки с хлопьями и принялся изучать ассортимент выпечки. Он пожирал взглядом черничный кекс с сахарной корочкой, когда мимо него протиснулась Джейми, чтобы наполнить кофе кружку, в которой мог бы поместиться софтбольный мяч. На поверхности кружки красовалась сделанная псевдоцифровым шрифтом надпись: «Машины всё видят».

– Черничный кекс, он Сашин. Вы же не хотите встать между женщиной и ее завтраком?

– Нет, старомодную булочку не берите. Она для Боба.

– Мой, – сказала она, вынимая его из контейнера и пристраивая на свою кружку.

Майк удержался от того, чтобы выхватить у нее пирожок, и заглянул в контейнер.

– А там есть что-нибудь, чего никто не захочет?

Она посмотрела внутрь и разорвала над своей кружкой три пакетика с сахаром.

– Думаю, на пончик с вареньем никто не претендует.

– Ненавижу пончики с вареньем. Больше ничего нет?

– Нет. – Держа крулер и салфетку в одной руке, а кружку с кофе – в другой, она махнула Майку, чтобы тот отошел. – Думаю, вам следовало бы появиться пораньше.

– Я имела в виду начало проекта, – откликнулась она уже из коридора.

Майк прикончил свои хлопья, подумал, не съесть ли пончик, и решил, что не стоит. Двинулся по коридору, размышляя над тем, когда ученые начинают свой день. Он не был уверен, существует ли здесь хоть какой-то режим. Надо бы спросить об этом Артура.

Диспетчерская оказалась запертой, и пропуск не сработал. Об этом тоже придется спросить Артура.

Майк побрел вниз, в главный павильон, и оказался перед двойным кольцом Двери Альбукерке. Стояла тишина, лишь еле слышно потрескивал жидкий азот в баках. Туда-сюда сновали тараканы.

Он вернулся в кухню. Коробка с пончиками и кексами исчезла. Кофейник опустел, но кофемашина булькала, трудясь над следующей порцией.

Майк отправился на ресепшен. Администратор Энн беседовала с кем-то по телефону. Она улыбнулась Майку, подняла палец, закончила разговор и сказала:

– Доброе утро! Ну как, устроились вчера на новом месте?

– Учитывая обстоятельства, да. – Он оглядел холл. – Наверно, вы не в курсе, где все?

– Думаю, в комнате совещаний. Они всегда там по средам с утра.

Она повела Майка по коридору. Он понял, что ее волосы закрывают всю спину целиком. Они были гладкими и прямыми, будто шелковый шарф или шаль. Среди его учениц парочка девушек пытались превратить свои волосы в естественный аксессуар, но ни одна из них не преуспела настолько. В сочетании с глазами волосы Энн заставляли ее джинсы и рубашку с воротничком смотреться элегантно.

Она остановилась возле двери, напротив которой была кухонька, дважды постучала, и изнутри донесся голос Артура, приглашавший войти. Девушка быстро улыбнулась Майку и поспешила назад, а Майк открыл дверь.

Господствующее положение в комнате совещаний занимал длинный стол, его дополняли несколько офисных кресел. Возле дверей висел плоский экран, а на противоположной стене виднелись два окна, редкое зрелище для этого здания.

Вся команда сидела вокруг стола, и все кресла, кроме одного, у дальнего конца стола, оказались заняты. Майк окинул всех взглядом и остановился на Артуре, восседавшем во главе.

Ученые переглянулись. Боб сделал долгий, медленный глоток воды, а Нил, казалось, полностью сосредоточился на двух строчках, которые записал в своем блокноте. Артур откашлялся:

– Это наше еженедельное собрание и мозговой штурм.

– О, – только и сказал Майк. Снова повисла пауза. – Предполагается, что по каким-то причинам я не должен здесь находиться?

– Прошу прощения, – проговорил Артур, – это просто вылетело у меня из головы. Мы не привыкли к тому, чтобы кто-то заглядывал нам через плечо.

Олаф раскашлялся, а Джейми черкала что-то в углу своего блокнота.

– Ладно. Кто-то готов поделиться со мной своими заметками?

За столом переглянулись снова, с еще большей неловкостью. Майк вздохнул:

– Слушайте, я знаю, что никто из вас этому не верит, но я на вашей стороне. Реджи Магнус не хочет, чтобы вы прекратили работу. Ему нужно основанное на фактах мнение, вот и все. Но если мне не станут ничего рассказывать, я буду вынужден вернуться и сообщить ему, что не услышал ничего обнадеживающего.

– Вы видели Дверь, – сказал Олаф. – Она работает. Чего вам еще?

– Я хочу узнать историю. Может, кое-какие расчеты. И немного теории.

– Кое-что мы можем вам продемонстрировать. Нил покажет вам нашу технику. – Артур посмотрел на бородатого инженера, ожидая согласия.

– Без проблем, – сказал тот, отшвырнул свои записи и откатился в кресле от стола.

– Это было бы замечательно, – согласился Майк.

– Джейми, – продолжал Артур, – можешь показать ему Джонни.

– А как насчет записей всех кроссов? Могу я их получить?

Артур снова посмотрел на Джейми. Та кивнула и сказала:

– Если вам еще что-нибудь понадобится, я буду у себя в кабинете. Все остальные пусть следуют своим графикам.

Кресла откатились от стола и закрутились, когда все встали. Майк перехватил злобный взгляд Олафа, обернулся и увидел, что бородатый инженер стоит у дверей.

– Угу. Сожалею, что вчера с вами не поговорил.

Они пожали друг другу руки и вышли из конференц-зала.

– Ничего страшного. Я стараюсь облегчить себе вхождение в суть дела, как вы, наверно, заметили.

– Слышал что-то такое. Вы ведь работали в Нью-Мехико над Z-машиной[28], верно?

– Да, с Джерри Йонасом. А вы немало успели узнать, мистер Эриксон.

– Просто Майк. Среди тех немногих вещей, что я успел прочесть, пока сюда летел, были биографии каждого из вас, в том числе и послужные списки.

– Угу. Боб никак не заткнется, все трещит про вас.

– Так вы, ребята, болтаете обо мне у меня за спиной? Как это мило.

Главный инженер провел карточкой по считывателю и открыл тяжелую дверь.

– Тут неподалеку есть бар, куда кое-кто из нас иногда заглядывает после работы. Вчера вы были главной темой вечера.

– Остались какие-то детали, которые я мог бы прояснить?

– Да, правда. Я посмотрел всего две серии «Игры престолов» и не видел ни «Во все тяжкие», ни «Настоящую кровь».

– Наверно, это тоже правда, но, поверьте, и вполовину не так интересно.

Они замолчали, и сразу за стойкой с электроникой Майк увидел кольца. Пока Боб подкатывал к ним ящик с инструментами, Саша гаечным ключом снимала крепление одной из сероватых панелей. Сегодня на ней была футболка с гордой золотой надписью, возвещавшей о том, что она – лучший курсант месяца в Академии Звездного флота.[29]

– В детстве я читал книгу про парня с фотографической памятью. Он описывал ее как огромное собрание энциклопедий, каждую из которых можно в любой момент пролистать.

– Я слышал и такое описание. Это просто… память. Как вы что-то запоминаете?

– Верно, – сказал Майк. – Но, когда вы уже запомнили то, что нужно, вам приходится делать что-то особенное? Прямо сейчас в сознании у вас этого нет, но, если я спрошу, когда ваш день рождения, вы же будете это знать, так?

– Точно так же и у меня. Я просто вытаскиваю из памяти. Разница в том, что я могу вытащить оттуда все, что когда-либо видел и слышал.

– А можете сказать, кто выиграл чемпионат по бейсболу в 1955 году?

Майк вздохнул, и стайка черных муравьев пробежала по его сознанию.

– Потому что для начала мне нужно это узнать, а я не фанат спорта и не провожу свободное время, стараясь прочесть каждую статью в Википедии.

– Нет, – сказал Майк, – не делали бы, уж поверьте.

– Ладно тогда. Как насчет школьной программы? Кто был вице-президентом Закари Тейлора[30]?

– Миллард Филлмор[31]. Когда Тейлор умер на посту, он занял его место, и поэтому у него самого никогда не было вице-президента.

– «Гамлет». Первая строка четвертой сцены третьего акта.

– «Комната королевы, – сказал Майк. – Входят королева и Полоний. Полоний: „Он к вам идет. К стене его прижмите, пусть обуздает выходки свои“»[32].

– Библия? «Книга судей», глава двадцать третья?

– Вопрос с подвохом? Библия не входит в школьную программу, а в «Книге судей» всего двадцать одна глава.

– Честно говоря, я просто брал цифры с потолка. Готовы к экскурсии?

Прямо перед ними маячили кольца. Боб и Саша успели снять несколько секций пластмассового кожуха и теперь развинчивали большую соединительную муфту. Возле них на металлической дорожке поблескивали в дневном свете детали на замену.

– Конечно. У вас же нет кардиостимулятора или чего-то в таком духе?

– Класс. Этот агрегат даже в отключенном виде испускает достаточно сильное магнитное поле – где-то три с половиной тесла. Ощущения от него малость странноватые.

– Тогда два поля начинают бороться между собой. Помните ту сцену в «Людях Икс», где Магнето выкачивает все железо из крови охранника?

– Ого! – Майк подавил инстинктивный порыв поправить Нила, указав ему, что это сцена из «Люди Икс-2». Начинается на тридцать седьмой минуте фильма.

– Вот именно. – Нил махнул в сторону полосы краски на полу. – Не то чтобы это было совсем уж фатально, но, если Дверь будет включена, а вы переступите эту белую черту, тогда все поймете. Нам приходится постоянно менять детали, потому что поля их разрушают.

– Что вы можете рассказать мне о конструкции Двери?

– Не могу особенно много рассказать о том, как она работает, – только об устройстве. Хотя о многом придется только упомянуть вскользь, это из-за нашей договоренности…

– Знаю, – махнул рукой Майк. – Просто расскажите, что можете.

– Сердцевина каждого кольца состоит из обедненного урана. Она очень плотная. Не то чтобы это относилось к моей зоне ответственности, просто факт очень важный. На четыре кольца пошла почти тонна материала. Больше ничего особенного об этом рассказать не могу.

– Класс. Сердцевина заключена в оболочку из свинца, это основной материал наших сверхпроводников. Видите вон те и те серебряные трубочки? По ним циркулирует жидкий азот. – Нил указал туда, где Боб и Саша возились возле снятой панели. – А на следующий слой вы можете посмотреть вон там, сразу под кожухом. Медная проволока. Бескислородная медь, чистота – девяносто девять целых и девяносто семь сотых процента, однорядная, диаметр – четыре миллиметра. Ее приходится специально заказывать, на каждые уста ушло почти по шесть миль, и это позволяет…

– Эти два кольца – наши уста. Вторые уста, два идентичных кольца, находятся в Точке Б. Надо отметить, что кольца Точки А и Точки Б расположены почти перпендикулярно друг к другу, но это не имеет никакого отношения к тому, как формируется мост между ними. Дело просто в планировке зданий.

– Ясно, – кивнул Майк. – Почему вы зовете их устами?

– Похоже на устье тоннеля. И на рот. Вы сами не догадались?

– Как я говорил, почти шесть миль медной проволоки на каждые уста позволяют им генерировать постоянное электромагнитное поле напряженностью в сорок шесть тесла, примерно в тринадцать раз выше, чем у стандартного аппарата МРТ.

– Сопоставимо только с магнитами Национальной полевой лаборатории высокого магнитного поля. Гибриды немного слабее в смысле мощности, но зато работают постоянно. Максимум, который мы можем выжать из нашего оборудования, недотягивает и до двух минут. Всего девяносто три секунды. Когда эта крошка включается, она за эти девяносто три секунды съедает 1,4 мегаватт-часов энергии.

– Ага. Если верить Олафу, когда открывается Дверь Альбукерке, она за одну минуту потребляет столько же электричества, сколько остров Манхэттен. Хотя я думаю, он слегка преувеличивает.

– Не слишком экономичный способ путешествия.

– Внедорожники тоже неэкономичны, но это никого не останавливает. Кроме того, если Артур и Олаф правы, величина используемой энергии постоянна и не зависит от дальности путешествия.

– То есть без разницы, куда надо переместиться, в Точку Б или в Токио, энергии уйдет поровну?

– Ага. Хоть на Луну лети. Или в галактику Андромеды. Единственное, что нас реально ограничивает, – то, как долго мы можем держать кольца охлажденными. Если все выйдет с финансированием, мы попробуем смонтировать еще одно устье в Вашингтоне.

– Джейми упоминала, что тут бывают скачки напряжения.

– Бывали, пока я не собрал вот это. – И Нил указал на три массивных ящика размером с небольшой холодильник каждый. – Они хорошо предохраняют от перепадов. Хотите верьте, хотите нет, но это просто здоровенные резисторы. Пришлось специально собрать их, чтобы свести к минимуму индукцию и помехи.

– Внутренний диаметр колец чуть больше семи футов, так?

– Двести двадцать один с половиной сантиметр, – выкрикнула Саша.

– Точно, – сказал Майк. – Но почему не триста или не пятьсот? Почему не изготовить большие кольца, сквозь которые мог бы проехать грузовик?

– Олаф делал вычисления для Двери побольше, – вмешался Нил. – Этот размер эффективнее всего для нашей работы. Оптимальное соотношение потребляемой мощности для электромагнитов и размера поля, которое они создают.

– Пока у нас есть сто шестьдесят восемь испытаний и ни одной неприятности.

– Все. Мы обнулили счетчик, когда начали перебрасывать людей.

– Тогда сколько тестов вы провели в общей сложности?

– Около четырехсот с людьми и животными, – сказал Нил. – Было еще некоторое количество прогонов с предметами и вхолостую. Олаф или Боб скажут точнее.

– Вначале да. А потом мы немного расширили круг допущенных к переходам.

– Вчера Олаф сказал, что перебрасывали девятерых.

– Угу, – Нил разглядывал пол. – Жаль, что с ним такое приключилось.

Майк ответил не сразу, так что слова повисли в воздухе.

– Есть шансы, что это случилось с ним из-за перехода?

– Нет. Исключается. Это совершенно безопасно. После каждого кросса всех подвергают всестороннему обследованию.

– Врач местный, – пояснил Нил. – Принимает прямо под нашим холмом. Он не знает, чем мы заняты, но все равно подписал целую кипу бумаг о неразглашении.

– Я возил его к доктору, факт. Он хороший парень. И результаты его осмотра были хорошие. В Вашингтоне он опять прошел полное обследование сразу после… – Нил искал подходящее слово, – после срыва?

– Его обследовали и прислали нам все результаты. И за то время, пока он находился… в больнице, его осмотрели еще дважды. Как я понял, там все в порядке. Чисто.

– Дополнительные осмотры провели в связи с инцидентом. Обычно обследования делают через шесть часов после кросса, потом еще два раза осматривают в течение ближайших двух недель и еще раз – через два месяца. Вначале каждого держали под наблюдением сорок восемь часов, но Артур отменил это, когда у нас набралась сотня переходов без побочных эффектов. – Нил многозначительно посмотрел на Майка. – Думаю, после этого решения мы сэкономили тысяч четыреста.

– Как я понимаю, – сказал Майк, – размер бюджета – не тот вопрос, который решают сейчас в Вашингтоне.

Майк улыбнулся. Они шли в обход устройства к Бобу и Саше. Те отсоединили один из тянущихся от баков шлангов и теперь, используя реверсивный ключ, возились с разъемом.

Майк указал на деталь, которую Саша держала в руках.

– Вот этот разъем. Присоединитель. Неважно, как вы его называете. Зачем вы его меняете?

Саша, вздохнув, шагнула в сторону, чтобы взять свою папку. Пролистала несколько страниц и пожала плечами:

– Графа «причина» пустая. Вероятно, он стал протекать.

– Все изнашивается, – пожал плечами Боб. – Наверно, возникла течь.

– Без обид, – сказала Саша, – но вам-то откуда знать?

– Потому что я видел, как вчера вы его подключали. Не было там ничего.

– Вы могли не заметить, – возразил Нил. – Вы же находились наверху, в диспетчерской.

Боб опустил взгляд на муфту, которую держал. Саша переступила с ноги на ногу и скрестила руки на груди. Нил ссутулил плечи, и все они обменялись взглядами.

Майк еще с минуту смотрел на муфту. Муравьишки в мозгу кишели, сбиваясь в рой, но он разгонял их в разные стороны.

– Да, простите, – проговорил он. – Извините. Вы, ребята, знаете свое хозяйство куда лучше меня.

Тринадцать

Джейми отперла замок ключом, потом провела по считывателю пропуском. Дверь щелкнула, и Джейми распахнула ее. Вырвавшаяся струя прохладного воздуха ударила по ногам Майка холодом.

– Познакомьтесь с Джонни, – сказала Джейми.

Комнатушка была восемь футов в длину. Вдоль стен тянулись стеллажи родом из магазина вроде «Хоум Депот»[33], наводящие на мысль о детском конструкторе. На всех полках стояли системные блоки, и к каждому тянулись провода. Воздух дрожал от непрерывного жужжания вентиляторов и гудения кондиционера.

– Шесть блоков на каждой полке, – произнесла Джейми, – а полок всего двенадцать. Все блоки разогнаны, поэтому мы эффективно работаем на скорости десять триллионов операций в секунду.

– «Джонни-мнемоник», – ответила она. – Старое доброе кино с Киану Ривзом, я его еще старшеклассницей смотрела. Совсем ему не подходит, но мне нравится это имя.

– Студия «ТриСтар пикчерз», 1995 год. По мотивам рассказа Уильяма Гибсона. Не имел успеха ни в прокате, ни у критиков, но, думаю, Дина Мейер там ух как горяча.

– Неважно. Так или иначе, система была рассчитана на мощность восемьсот терафлопс, но в последние три года я поиграла с настройками, и, думаю, на самом деле мы близки к одному петафлопсу[34]. Я думала представить его для тестирования на рейтинг «Линпак Бенчмарк Топ-500»[35], просто чтобы получить основательную оценку, но Артур не захотел огласки.

– Должно быть, это несколько вас разочаровало.

– Он указал на то, что однажды мы выйдем на публику, и тогда Джонни все равно наверняка станет самым известным компьютером на Земле.

Майк осмотрелся. Большинство системных блоков были стандартными, белыми, однако тут и там виднелось несколько коричневых и черных. Он с трудом подавил желание найти закономерность в их расположении. Вместо этого спросил об этом у Джейми.

– Надо было сделать задешево, – ответила она. – Это просто корпуса, которые я смогла раздобыть. – И тут она посмотрела ему в глаза: – Вы все это запоминаете?

– Я не могу включать и выключать память. Просто так работает мой мозг.

– Так вы ничего не можете поделать и вынуждены за нами шпионить?

– Они обеспечивают всю работу Двери Альбукерке?

– Нет, только делают необходимые вычисления для каждого кросса.

– В программе Двери больше двух миллионов строк кода. Одно только уравнение преломления пространства, если его распечатать, займет более тысячи листов. Свыше пятисот тысяч строк цифр, большинство из которых зависит от количества переменных в системе.

– Если вы сможете запомнить наш код длиной в несколько страниц, значит, вполне заслужили право нас надуть.

– Вызнать наши секреты, – сказала она. – Украсть нашу технологию. Как угодно, так и назовите.

Джейми махнула рукой в сторону выхода. Они вернулись в коридор, и Джейми заперла дверь на замок.

– Для чего тут дополнительный механический замок, если уже есть электронный?

– Чтобы остановить наших друзей из правительства, если им зайдет фантазия взглянуть на наш код, – сказала она. – А также потому, что Боб у нас слишком часто устраивает розыгрыши и это ему самому не на пользу. Пока он не может добраться до Джонни, мне незачем избивать его до смерти.

– Каково решение уравнения, – сказал он. – Сорок два? Четыре-восемь-пятнадцать-шестнадцать-двадцать…

– Мы никогда не видим ответа. А даже если и видим, это всего лишь очередная формула в сотню листов длиной, которую мы скармливаем Двери.

Она мгновение смотрела на него, а потом сказала:

– Говоря простым обывательским языком, это математическое выражение – изложение альтернативного квантового состояния, или «измерение», которое соответствует нашим требованиям.

– Вам надо спросить Артура или Олафа. Я всего-навсего компьютерная чика. – Она отвернулась и пошла по коридору. Майк быстро, чтобы нагнать ее, двинулся следом.

– Если вы никогда не видели ответа, – спросил он, – откуда вам знать, что уравнение решено?

– Потому что Дверь открывается. Вы всегда такой занудный?

– Только когда пытаюсь найти ответы, – пожал плечами Майк.

– От меня вы больше ничего не узнаете, – заявила Джейми.

– На самом деле, Артур говорил, что у вас есть копии отчетов об испытаниях.

– Правда? – И Джейми свернула в боковой коридор, не приглашая Майка и не посмотрев, следует ли он за ней.

Они прошли к выходу из главного здания и двинулись к стоянке трейлеров.

– А как, – сказал Майк в спину Джейми, – вы сюда попали?

– В «Дверь Альбукерке». Вас взяли по объявлению, или через знакомых, или как-то еще?

– Меня нанял Артур. И вам это известно из моего досье.

– Вы, как правило, перекусываете вместе или…

Джейми остановилась и развернулась к Майку. Тот покачнулся, но восстановил равновесие, не успев на нее налететь.

– Все эти вопросы, ответы на которые вы уже знаете.

– Вы что, стараетесь заставить меня опорочить Артура или типа того, потому что я не…

– Я просто пытаюсь поддерживать светскую беседу, – сказал Майк и устремил на нее Взгляд, который чуть не дал сбой, когда он осознал, что применяет учительскую тактику к женщине, которая всего тремя годами моложе его.

Джейми посопротивлялась Взгляду, но тот все же задел ее за живое. Продолжая кипеть, она пошла на попятную и сказала: «Простите», хотя, судя по тону, ни о чем не сожалела.

– Ничего страшного, – ответил Майк, – это я должен просить прощения, если натолкнул вас на мысль, будто подвергаю сомнению вашу лояльность или вроде того. Я всего лишь старался быть дружелюбным. И найти место для ленча. Вот и всё.

– Мы не делаем ничего плохого, – сказала Джейми.

Майк рассмотрел несколько возможных ответов. Взвесил их, сопоставляя с тем, что до сих пор знал об этой женщине. Банальность, конечно, но лучшее, что он смог ответить, было:

– Я на вашей стороне, помните? Я тут, чтобы вы наверняка получили финансирование.

– Тогда донесите до комиссии, что наш проект все изменит, – сказала она. – Мы знаем это, Магнус знает. Вы знаете. Поэтому все должно быть прекрасно.

Джейми развернулась и продолжила путь по дорожке мимо могилы Трэмпа. Под ногами сперва хрустел гравий, потом шуршала искусственная трава, а затем они вышли к трейлеру Джейми.

– Опять замок, – сказал Майк, пока Джейми отпирала дверь.

– Нет, я имел в виду… – Он помолчал. – Я понимаю, что в лаборатории нужны меры предосторожности, но тут-то зачем запирать?

– Ну, у себя в Нью-Гемпшире вы, возможно, ничего не запираете, но тут все-таки город.

– В Мэне. И тут не совсем город. Это охраняемый правительственный комплекс. Вряд ли сюда случайно забредут хулиганы или воры.

– Это мой дом, – сказала Джейми. – Почему бы мне его не запереть?

Она повернулась к нему спиной и исчезла в трейлере. Он счел открытую дверь приглашением.

Небольшое помещение оказалось под завязку забито документацией и техникой. Блокноты, записки и отчеты большими грудами громоздились на рабочем столе, были пришпилены к двум прикрывавшим стену пробковым щитам и лежали небольшими кучками на полу. Чтобы отделить кровать от остальной комнаты, Джейми повесила занавески, но Майк видел, что и за ними тоже разбросаны бумаги. Фанерные книжные полки располагались как попало, лишь с легким намеком на упорядоченность. Всевозможные книги были заложены какими-то бумажными листами. Экземпляр «Истории, что мы знаем» в твердом переплете стоял между «Текучими концепциями и творческими аналогиями» Дугласа Хофштадтера[36] и графическим романом «Человек-машина» в выгоревшей обложке. Над ними на полку была втиснута старая книга в кожаном переплете с золотым тиснением на корешке – «Электрические токи, их выработка и использование».

Майк поглядел на два полуразобранных системных блока на кухонном столе. На одном из них лежал пакетик чипсов, защепленный зажимом для бумаг. На стуле возвышалась стопка материнских плат в антистатических пакетах.

– Я вижу, уборщица ушла в отпуск, – сказал Майк.

– Ага. Сбежала с парнем, который выдумывает для вас шутки.

– Где-то тут была от них открытка. Хотите, поищу?

На полке наверху что-то вздрогнуло и потянулось. Показалась белая лапа, растопырив полный комплект острых нестриженых когтей.

– Сбой, – сказала Джейми, проследив за взглядом Майка. – Он уже был здесь, когда я переехала, и после первой банки тунца решил, что я могу остаться.

– На второй день нашей совместной жизни он проскакал по клавиатуре и уничтожил сорок две строки кода.

Кот минуту щурил на него свои ярко-зеленые глаза, а потом снова уснул.

Джейми взяла со стола десяток листочков, потом прихватила еще несколько с пробковых щитов. Пролистала их, отошла к кровати, присела на корточки и начала рыться в лежащих на ней бумагах. Джинсы сползли на несколько дюймов, явив взору плотно прилегающие синие велосипедные шортики с высокой посадкой. Ее зад был не чем иным, как глянцевитым синим спандексом.

– Опыты с животными и предметами вам тоже нужны?

Он пожал плечами, стараясь не смотреть на ее зад.

Джейми встала и вернулась к нему с двумя пачками бумаг со словарь толщиной, добавив их к тому, что нашла раньше.

– Думаю, тут все, кроме вчерашнего перехода Олафа. Отчет о нем еще в лаборатории или в кабинете Артура. – И она полувпихнула-полууронила бумаги в руки Майка.

– Спасибо. – Он постоял еще мгновение, пока муравьишки разложили все файлы по местам. – Удивительно, что у вас тут так много документов. В смысле, – он взвесил в руках свою стопку, – бумажных документов.

– Это вопрос безопасности, – сказала Джейми, – бумажную папку никто не хакнет.

– Нет, я понимаю, это просто кажется немного… не знаю… нерациональным? Особенно с вашим объемом работ.

– Все так, как оно есть. Вам еще что-нибудь надо?

– Хорошо, теперь можете идти. – И ее рука указала в сторону двери.

– Я знаю, это ваша работа, и уверена, что вы хороший парень…

– …Да только нам сейчас этого не надо. Мы такого не заслуживаем. Мы не сделали ничего плохого. Дверь работает. Нам просто нужно время для испытаний.

Четырнадцать

Майк зашел в трейлер и понял, что ему некуда положить охапку отчетов. Раньше он думал, что сможет перекантоваться несколько недель в спартанских условиях, но, видимо, это было неосуществимо. По крайней мере его спина не вынесет больше двух или трех ночей на раскладушке.

Положив кипу документов на тонкий матрас, он быстро прикинул в уме список вещей. Стол. Два кресла. Маленькая книжная полка. Маленький холодильник. Тостер. Микроволновка. Маленькая кровать или, может быть, футон, который заодно выступит в роли дивана. Простыни и, вероятно, одеяло. Кое-что из этого он мог бы привезти в своей арендованной машине, но не всё. Поэтому оставалось только надеяться на доставку.

Майк снова переключился на документы. В голове закопошились красные и черные муравьишки. Они скреблись там с самого Вашингтона, с тех пор как услышали первые теории и идеи. Вид машины и чертежей только взбудоражил их еще сильнее.

Но это могло подождать. Следовало найти магазин, поужинать, а вечером обустроить свой временный дом. А в документы зарыться с утра.

Майк вышел и направился к стоянке. Боб упоминал о том, что поблизости есть какие-то магазины, да и по пути из аэропорта попалось несколько. Наверняка удастся что-то найти.

Боб стоял перед воротами и разговаривал с охранниками. Он вяло махнул Майку рукой, закончил беседу с людьми в униформе и не спеша двинулся навстречу.

– Я до сих пор не разговаривал с ним один на один.

– На самом деле это все из-за вас, – сказал Майк. – Вы были правы. Если я собираюсь провести здесь несколько недель, мне понадобится кое-какая мебель.

– Не-а. Мне просто нравится спрашивать людей, не нужна ли им помощь, а потом наблюдать крушение их надежд.

– Да шучу я, шучу, – сказал Боб. – Хотите обзавестись чем-то большим, вроде дивана или кровати? Могу подогнать пикап, на котором мы возим всякое барахло между главным зданием и Точкой Б.

– Не стоит. Я просто подлизываюсь, чтоб вы дали мне работу Олафа, когда всех поувольняете.

– Я распишусь за пикап и подгоню его сюда. Встретимся… через десять минут?

Двенадцать минут спустя они уже громыхали по дороге. Пикап оказался здоровенной ржавой зверюгой, реликтом тех времен, когда никто еще не слышал о топливном КПД. Если верить Бобу, его приобрели меньше чем за тысячу долларов, и Майку нетрудно было в это поверить.

– Так я должен спросить, – начал Боб, – вы часто слышите в свой адрес что-то вроде «вылитый молодой Алан Рикман»?

– Довольно часто, – ответил Майк, – только подростки обычно говорят «молодой Северус Снейп»[37].

– Слава богу, не так часто, как в старших классах. – Он тряхнул головой. – Я в юности побрился налысо, лет за пять до того, как это вошло в моду. Исключительно плохой ход для парня, претендовавшего на награду за второе место по успеваемости в классе. – Боб включил поворотник и свернул в очередной проулок. – Шесть месяцев все кому не лень звали меня Лекс Лютор.

Примечания

1

Антология английской литературы нью-йоркского издательства W. W. Norton & Company. Впервые изданная в 1962 году, выдержала девять переизданий. В 2006 году общий тираж антологии достиг восьми миллионов экземпляров.

2

DAPRA – Defence Advanced Research Project Agency, Агентство передовых исследовательских оборонных проектов Министерства обороны США, занимается разработкой новых военных технологий.

3

Экзамены, которые сдают после прохождения углубленного курса какой-нибудь дисциплины. Хорошие результаты таких экзаменов дают дополнительные бонусы при поступлении в вуз и экономят деньги, потому что углубленный школьный курс значительно дешевле аналогичного университетского.

4

Мюзикл композитора Ричарда Роджерса и либреттиста Оскара Хаммерстайна. Его основой послужили мемуары Анны Леонуэнс, которая в 1860-х годах была учительницей детей сиамского короля Монгкута. Премьера мюзикла состоялась в 1951 году.

5

Музыкальные пародии Рика Бесояна на старомодные оперетты и мюзиклы. Первое представление было дано в Нью-Йорке в 1959 году.

6

Иначе – вопрос о равенстве классов сложности P и NP. Одна из центральных открытых проблем теории алгоритмов, за решение которой Математический институт Клэя назначил премию в миллион долларов США.

7

Город в штате Мэн.

8

Городок в штате Мэн.

9

Прославленный американский актер, 1899–1957.

10

«Млечный Путь-2» (кит.). Суперкомпьютер, спроектированный Оборонным научно-техническим университетом Народно-освободительной армии Китайской Народной Республики и компанией Inspur.

11

Квантово-механическое явление, при котором квантовые состояния двух или большего числа объектов оказываются взаимозависимыми.

12

Созданная Устином Чащихиным теория, описывающая единым образом сильное, слабое и электромагнитное взаимодействия. Промежуточный этап на пути к созданию единой теории поля.

13

Предприниматель из Великобритании, основатель конгломерата компаний Virgin Group, в числе прочего занимающегося авиаперевозками.

14

Стивен Уильям Хокинг (1942–2018) – британский физик-теоретик.

15

Нил Деграсс Тайсон (род. 1958) – американский астрофизик, доктор физических наук, писатель, популяризатор науки.

16

Уильям Сэнфорд Най (род. 1955) – американский инженер, актер и телеведущий научно-популярных программ.

17

Пародия на ихтис, древнехристианский символ в виде рыбки, который часто изображают на автомобилях. У рыбы Дарвина четыре ножки, намекающие на эволюционную теорию, и слово «Дарвин» на тельце.

18

В российском прокате этот сериал назывался «Остаться в живых». Его действие начинается с катастрофы самолета Oceanic Flight 815, поэтому Майк заподозрил в Артуре поклонника этой истории.

19

Настольная стратегическая игра, действие которой происходит в вымышленной вселенной. По мотивам Warhammer 40 000 создано множество других настольных и компьютерных игр, книг, комиксов и т. п.

20

Ляпунов Александр Михайлович (1857–1918) – русский математик и механик.

21

Французский модный дом.

22

Авторами этого труда об основных аспектах биологии, вышедшего в 1929 году, являются, помимо Герберта Уэллса, также Джулиан Хаксли и Джордж Филипп Уэллс, но фамилию Уэллса, естественно, печатали шрифтом крупнее.

23

CAD (или САПР) – системы, предназначенные для автоматизации процесса программирования.

24

Ручка, позволяющая за считаные секунды отпереть дверь даже с занятыми руками. Срабатывает, если нажать на нее любой частью тела.

25

Сеть супермаркетов розничной торговли, где продается все, от продуктов до мебели.

26

Jack in the Box – сеть ресторанов быстрого питания.

27

Wendy’s – сеть ресторанов быстрого питания.

28

Экспериментальная установка, предназначенная для исследования свойств веществ в условиях экстремальных температур и давлений.

29

Отсылка к сериалу «Звездный путь».

30

Закари Тейлор (1784–1850) – двенадцатый президент США.

31

Миллард Филлмор (1800–1874) – тринадцатый президент США.

32

Пер. Б. Пастернака.

33

Home Depot – сеть строительно-хозяйственных магазинов.

34

Флопс – внесистемная единица измерения производительности компьютеров. Терафлопс равен десяти в двенадцатой степени флопсов, петафлопс – десяти в пятнадцатой степени.

35

Linpack Benchmark Top-500 – рейтинг вычислительной мощности компьютеров.

36

Дуглас Хофштадтер (род. 1945) – американский физик и информатик. Прославился благодаря книге «Гедель, Эшер, Бах. Эта бесконечная гирлянда», получившей в 1980 году Пулитцеровскую премию в категории «Нон-фикшен».

37

Британский актер Алан Рикман сыграл роль профессора Северуса Снейпа в фильмах о Гарри Поттере.

«Преломление» » Питер Клайнс » Боевая фантастика

Питер Клайнс Преломление