Крис Коламбус, Нед Виззини, Крис Райландер

Дом секретов. Столкновение миров

Посвящается Неду

1

Брендан Уолкер знал: счастливого конца у этой истории не будет.

Со своими сестрами Корделией и Элеонорой он стоял на берегу возле их дома на Си-Клифф-авеню и смотрел на залив Сан-Франциско. Не на весь залив, а на определенное место, где они только что видели своего друга, великана по имени Жирный Джаггер.

На мосту «Золотые ворота» останавливались автомобили, несколько человек смотрели с него, не в силах поверить, что всего несколько мгновений назад посередине залива Сан-Франциско видели грузную фигуру Мика Джаггера высотой с пятидесятиэтажный небоскреб. Мик выл на луну.

Такого не могло быть. Жирный Джаггер был нереален или реален, но не так, как Брендан и его сестры. Жирный Джаггер – всего лишь герой старого романа Денвера Кристоффа. Или так раньше думал Брендан. В последние месяцы дети-Уолкеры насмотрелись «невозможных» вещей и убедились, что возможно буквально все.

Другие дети, увидев поднимающегося из океана великана в набедренной повязке, вероятно, с криками побежали бы прочь. Или, в самом крайнем случае, позвонили бы 911. И уж, конечно же, не попытались бы приманить великана поближе. Но Брендан, Элеонора и Корделия были не то, что другие дети. По крайней мере, с того времени, как переехали в Дом Кристоффа и оказались в магическом мире его книг – в кажущейся бесконечной борьбе со злой Ведьмой Ветра, ледяными чудовищами, нацистскими киборгами, кровожадными пиратами и множеством других ужасных порождений воображения их автора.

– Итак, что дальше? – спросил Брендан. – Можно было бы позвать мою учительницу английского, миссис Крамсли. Может, она его приманит. Она по-прежнему одинока, а размером – почти как Жирный Джаггер. Симпатичная получилась бы пара.

Младшая сестра Брендана, Элеонора, шлепнула брата по руке.

– Брен! – возмутилась она. – Жирный Джаггер – наш друг! Он заслуживает лучшей участи. Ведь он несколько раз спасал нам жизнь. Миссис Крамсли слишком гадкая. Я бы и худшим врагам не пожелала иметь с нею дело.

– Да, верно, Нелл, – сказал Брендан. – Наверно, я просто хочу сказать, что у нас нет хорошего плана.

– С каких это пор отсутствие плана мешает тебе действовать? – спросила Корделия.

Из троих детей Уолкеров она была старшей, но в свои неполные шестнадцать лет говорила и действовала так, как будто ей в два раза больше.

– Эй, иногда и я могу строить планы и быть лидером, – запротестовал Брендан. Сестры посмотрели на него. Они-то знали, что это так, но гораздо лучше их брату удаются шутки.

Трое детей стояли на берегу залива прямо под утесом, на котором примостился трехэтажный в викторианском стиле Дом Кристоффов, тот самый дом, который должен был дать им кров еще на одну ночь. Потому что, едва в очередной раз выбравшись из мира фантастической книжки, они вернулись в реальность, в которой их отец ухитрился спустить в азартные игры десятимиллионное состояние. Поэтому на следующее утро им предстояло переезжать в тесную квартиру рядом с Рыбачьей пристанью.

– Давайте, – сказала Корделия, запахивая пальто (дул холодный бриз), – по крайней мере, попробуем подойти поближе к мосту, к тому месту, где он показался на поверхности. Стоя на месте, уж точно ничего не добьешься.

Брендан и Элеонора пошли вслед за Корделией по берегу к мосту. Никаких признаков Жирного Джаггера по-прежнему не было видно.

Идя берегом, Уолкеры миновали бездомного с длинной седой бородой. Сидя в кустарнике у подножия утеса, он проводил детей взглядом, но ничего не сказал. Лунный свет отражался у него в глазах, и от этого они сверкали в темноте, как бриллианты. Брендан подумал, что это Король Бури – так называл себя Денвер Кристофф с тех пор, как несколько лет назад «Книга Судьбы и Желаний» развратила его душу.

Но теперь эта книга исчезла. Элеонора, используя свою магию, уничтожила ее навсегда. Уничтожила она и Короля Бури, погибшего на глазах у детей Уолкеров под колесами городского автобуса возле Богемского Клуба в центре Сан-Франциско. Король Бури был убит не кем-нибудь, а собственной дочерью, Делией Кристофф, также известной как Ведьма Ветра. Несмотря на то что в одной статье, размещенной в интернете, утверждалось, что тело Короля Бури похоронили под чужим именем в мавзолее неподалеку, Брендан не был вполне уверен, что сгорбленный старый колдун действительно умер.

– Жирный Джаггер! – крикнула Элеонора, возвращая Брендана к окружающей действительности.

На мгновение Брендану показалось, что великан появляется снова. Но Элеонора снова прокричала его имя над заливом, как будто звала потерявшуюся собаку.

– Жирный Джаггер, выходи, мы можем помочь тебе! – кричала Элеонора.

Корделия, сложив ладони рупором, стала звать вместе с сестрой.

– Жирный Джаггер, мы здесь!

– Выходи, Жирный Джаггер! Это мы, Уолкеры, – кричала Элеонора, растягивая звук «р» в своей фамилии так, как это делал он.

– Дайте-ка попробую изобразить Жирного Джаггера, – сказал Брендан, осмотрев берег.

Он подошел к воде и запел:

– Если меня завести, если меня завести, я никогда не остановлюсь.

– Ты был рок-звездой во время нашего путешествия в Древний Рим, но это не значит, что ты великий певец в реальном мире, – сказала Элеонора.

– Ты просто завидуешь моим серебряным дудкам, Нелл.

Элеонора не потрудилась ответить.

По берегу бежала трусцой молодая супружеская пара. Супруги настороженно посмотрели на детей и, пробегая мимо, взяли немного в сторону, чтобы оставаться на безопасном расстоянии.

Дети продолжали кричать. Вода ласково плескалась у их ног, но никаких признаков Жирного Джаггера по-прежнему не было. Несколько человек, гулявших вечером по берегу, в замешательстве смотрели на детей с любопытством.

– Слушайте, давайте поосторожней с криками. Люди примут нас за дураков, которым не досталось спагетти на ужин, – сказал Брендан, повторяя одну из неудачных шуток своего отца.

Сначала, слыша ее, Брендан охал. Но за долгое время на праздниках и днях рождения привык к ней и полюбил ее. Тогда все было проще. Тогда семья Уолкеров еще не пережила финансового краха, не связалась с черной магией и тайнами, окружавшими Дом Кристоффа. Тогда еще дети-Уолкеры не проводили вечера на берегу, пытаясь выманить великана по имени Жирный Джаггер из залива Сан-Франциско.

– Что будем делать? – спросила Корделия. – Почему Жирный Джаггер не всплывает?

– Может, он нас не слышит? – предположила Элеонора, стараясь не заплакать. – Он же под водой.

– Может, мы его даже не видели? – сказал Брендан. – Может, мы его только вообразили?

– Это ни к чему не ведет, – сердито сказала Корделия. – Мы все знаем, что видели. Пусть даже один из нас и вообразил его, но не все же трое. Три человека одновременно не могут видеть одну и ту же галлюцинацию.

Брендан вздохнул. Сестра была права.

– Что ж, – сказал он. – Известно, что Джаггер может задерживать дыхание очень надолго. Поэтому, скорее всего, он не утонет.

– Это верно, – сказала Корделия, оборачиваясь к испуганной Элеоноре. – Помнишь? В первый раз, когда нас послали в книги Кристоффа, Жирный Джаггер пересек огромное море к Тинцу… чтобы спасти нас.

Элеонора кивнула и несколько раз глубоко вздохнула. Ей все еще хотелось заплакать. Она не знала толком, что связывает ее так сильно с Жирным Джаггером, но относилась к нему как к одному из лучших своих друзей, несмотря на то что все разговоры между ними сводились к одному-двум словам.

– Я хочу сказать, можно ловить его на приманку, – предложил Брендан полушутя. – В качестве наживки можно было бы использовать одну из кошек миссис Дигл.

– Это отвратительно, – закричала Элеонора.

– Но у нее чуть не двадцать семь кошек, – сказал Брендан. – Одна исчезнет – она и не заметит.

– Не смешно, Брен, – пропела Корделия.

– Прошу прощения, шутить – мое прирожденное свойство. Я не могу его просто выключить.

– Я бы не назвала это шуткой, – пробормотала Корделия.

Элеонора, задумавшись, не слушала пререканий старших брата и сестры. Вдруг она нашла способ выманить Жирного Джаггера из залива.

– Есть идея, – сказала Элеонора, – мне надо всего лишь попасть в универмаг «Сейфвэй».

– Нелл, поесть можно и позже, – сказал Брендан, но затем приложил руку к животу. – Хотя, если подумать… раз уж ты предложила, я бы, пожалуй, съел пару ланчабалз.

Корделия и Элеонора не успели на это ответить, потому что сзади раздался голос их матери.

– Дети, вот вы где! – кричала она. – Не убегайте так. Я вас везде искала. Идемте домой. Планы изменились.

– Мы еще не можем, – сказала Элеонора. – Мы… гм… еще не закончили прощание с соседом.

Элеонора понимала, что на воплощение в жизнь ее плана потребуется много времени. План состоял в том, чтобы выманить Жирного Джаггера из города и увести на побережье к северу от Сан-Франциско, там он будет менее заметен. Она видела достаточно фильмов и знала, что великану, оказавшемуся в Сан-Франциско, уготован печальный конец. Элеонора уже представляла Жирного Джаггера в цепях на представлении какого-нибудь странствующего цирка. Или даже хуже: что он сбивает руками пикирующие на него военные самолеты.

– Извини, дорогая, нет времени, – сказала миссис Уолкер, разрушив надежды Элеоноры. – Все изменилось, нам надо сегодня переехать на другую квартиру. Грузовик уже ждет нас. Уезжаем прямо сейчас.

2

Дети переглянулись.

– Что же теперь делать? – взглядами спрашивали они друг друга. – Как сможет Жирный Джаггер скрываться весь вечер? Господи, я бы сейчас не отказался от ланча.

Но у них не было выбора. Миссис Уолкер не допустила бы никаких споров о том, уйти с берега или остаться, она очень спешила. Поэтому дети медленно пошли за матерью вверх по склону в сторону своей улицы, Си-Клиф-авеню. Или, точнее, в сторону своей бывшей улицы.

Они плелись по крутому склону. Элеонора напоследок посмотрела на залив и у середины моста увидела волнение на воде. Издалека казалось, что это небольшая зыбь, может быть, водоворот в течении, проходившем в заливе, тюлень или дельфин. Но Элеонора знала, что это такое. Эти волны напоминали ей две огромные губы, выступившие из воды. Жирный Джаггер, вероятно, должен был сделать вдох.

По дороге к Дому Кристоффа дети немного отстали от миссис Уолкер. Брендан и Корделия с удивлением заметили, что Элеонора улыбается.

– Я только что видела, как Жирный Джаггер выставил из воды губы, чтобы сделать вдох, – прошептала Элеонора. – По-моему, он понимает, что должен скрываться. Только бы он не привлекал к себе внимания до завтрашнего утра! Тогда бы я знала, как выманить его из воды.

– Но что мы будем делать, когда он окажется на берегу? – с сомнением в голосе спросил Брендан. – Пригласить его на вечеринку и потом оставить у нас ночевать? Сыграем в «Твистер», приготовим попкорн в микроволновке и потом будем делиться самыми сокровенными тайнами?

– Мы могли бы взять его в школу! – воскликнула Элеонора, совершенно не замечая сарказма в словах брата.

Брендан представил себе, как Жирный Джаггер покатает между подушечками большого и указательного пальцев школьного задиру, Скотта Калурио, и затем швырнет его о стену школьного здания.

– Это было бы круто, – признал Брендан. – К тому же Жирному Джаггеру не было бы равных в лакроссе[1].

Корделия посмотрела на Элеонору и Брендана, но, прежде чем они успели что-то сказать, разговор прервала их мама.

– Дети, я должна вам еще кое-что сказать, – с тревожным видом сказала миссис Уолкер. – Нам придется нелегко, но это к лучшему. Именно поэтому нам надо переехать на новое место именно сегодня, а не завтра.

Дети остановились и с нетерпением ждали, что еще скажет их мама.

– Я знаю, вам будет тяжело. Мне уже тяжело, – медленно проговорила усталая миссис Уолкер и обвела детей покрасневшими глазами. – Завтра утром папа уедет на несколько дней или даже недель лечиться от пристрастия к азартным играм.

– Подожди, а что, отец пристрастился к азартным играм? – спросила Корделия и сразу же почувствовала себя виноватой: первая ее мысль была о том, как эта новость коснется ее – что подумают окружающие? Узнают ли в престижных колледжах, куда она собиралась поступать, что ее отец лечился от игровой зависимости? Корделия всегда думала о будущем, делала все «правильно» и пыталась быть лучшей. И теперь после того, что сказала мама, ее будущее оказалось под угрозой. Попадают ли дети, отцы которых страдают от игровой зависимости, в такие университеты, как Гарвардский, Йельский или Стэнфордский?

– Папа уезжает? – спросила Элеонора прерывающимся голосом. Мысль о возможности потерять в один вечер и Жирного Джаггера, и отца казалась ей невыносимой.

– Не волнуйся, малыш, – сказала миссис Уолкер, обнимая Элеонору и пытаясь улыбнуться. – Это ненадолго, и мы сможем поехать к нему в выходные. И когда он вернется, все станет гораздо лучше. Обещаю. Вы, дети, сильные и независимые. Вы всегда были такими. Знаю, вы… вместе мы пройдем через это.

– Но чем мы будем зарабатывать деньги? – спросил Брендан.

– Брендан! – воскликнула миссис Уолкер, осуждающе глядя на сына. – Это и все, о чем ты сейчас думаешь?

Брендан растерялся, но отрицательно покачал головой, устыдившись, что больше думает о финансовом положении семьи, чем о душевном здоровье своего отца.

Разумеется, оставалась добытая в книжном мире карта, на которой красным крестиком было помечено место, где хранились нацистские сокровища. Место это находилось в Европе, которая, как в последний раз выяснил Брендан, располагалась далеко от Сан-Франциско. К тому же дети не знали, существуют ли эти сокровища и в реальном мире, а не только в одной из книг Денвера Кристоффа.

– В настоящее время я вполне способна позаботиться о нашей семье, – продолжала миссис Уолкер, стараясь говорить уверенно. – Именно поэтому завтра я выхожу на работу в отдел обуви в одном из универсальных магазинов сети «Мейси».

Еще несколько недель назад семья Уолкеров жила в красивом доме, выстроенном в викторианском стиле, выходившем окнами на мост «Золотые ворота», и имела на счету в банке десять миллионов долларов. Теперь они переезжали в крошечную квартирку, не имея ничего, если не считать стыда за доктора Уолкера, за четыре месяца потерявшего медицинскую лицензию и проигравшего все деньги. Стыд у семьи по-прежнему оставался.

Брендан вдруг ужаснулся, представив себе, как тяжело придется маме с деньгами. Ее вины в том не было. Во всех прошлых и нынешних бедах семьи Уолкеров, если она и была виновата, то в наименьшей степени.

– Что ж, – сказал Брендан, – вот тебе и первый покупатель. У меня скопились деньги, подаренные на дни рождения. Интересно, как я буду выглядеть в туфлях на красных каблуках.

Несмотря на мрачное настроение, в котором пребывали Уолкеры, все засмеялись. От их смеха над Си-Клиф-авеню, казалось, стало немного светлее, как будто луна засветила ярче.

– Я бы заплатила, чтобы посмотреть на Брендана на красных каблуках, – сказала миссис Уолкер, обнимая детей. – Люблю вас, ребята, вы это знаете? Как бы тяжело нам ни приходилось, вы всегда находите способ заставить меня улыбнуться. Как бы то ни было, завтра тебе не придется тратить время на покупку обуви.

– Почему? – спросила Корделия.

И тут миссис Уолкер сообщила новость, которая Брендану и Корделии показалась самой плохой за весь вечер.

– Потому что завтра утром каждый из вас пойдет в свою прежнюю школу.

3

В тот же вечер Элеонора металась в крошечной кровати, стоявшей в крошечной комнатке, которую она делила с Корделией, в крошечной квартирке, куда они только что переехали. Ей снились кошмары. О Жирном Джаггере, сражавшемся с огромными белыми акулами в темных водах залива Сан-Франциско. Кошмары о тонувшем Жирном Джаггере, попавшемся в рыболовные сети. Кошмары о Жирном Джаггере, которого обнаружили китобои и теперь преследовали с огромными гарпунами. И во всех этих кошмарах Элеонора никак не могла помочь Жирному Джаггеру.

Брендан даже не пытался заснуть.

Он сидел за небольшим письменным столом у себя в комнате, обхватив голову руками, и думал о том, что ему предстоит вернуться в прежнюю школу, увидеть старых друзей и учителей. Все будут спрашивать о причинах его перехода из частной школы в прежнюю, государственную. И ему придется сказать правду: что отец проиграл в азартные игры все деньги семьи, которую выставили из ее прежнего дома. Встретить старых знакомых теперь было особенно тяжело из-за того, как Брендан уходил из старой школы, – теперь он понимал, что слишком кичился переходом в новую частную школу «из этой помойки».

Реальность этого мира пугала Брендана гораздо сильнее, чем самые безумные приключения, в которых он участвовал в книгах. Оказалось, что гораздо проще оказаться лицом к лицу со смертью, чем пережить унижение. Это открытие оказалось неожиданным и отрезвляющим.

Брендан включил телевизор с пятидесятипятидюймовым экраном из пещеры на чердаке Дома Кристоффа. Судебные приставы могли лишить его спальни на чердаке, его прежней школы, денег и даже личного шофера (этот атрибут прежней жизни Брендан, наверно, ценил больше всего). Но никто не пытался лишить его телевизора, приобретенного на часть денег, которые Элеонора пожелала за использование «Книги Судьбы и Желаний». Вместе с этим телевизором Брендан прошел уже через многое, включая недавнюю победу великанов в Мировых сериях. В финале он так разошелся, что бросил недопитую банку содовой в прекрасный, без единой царапины, экран.

Брендан переключал каналы в поисках повторного показа «Гриффинов» или «Южного парка», которые обычно шли поздно вечером. Он уже решил было остановиться на И-Эс-Пи-Эн[2] и утешиться им, как вдруг его внимание привлек заголовок новостного канала. Ему показалось, что он смотрит пародию на новости, потому что такого заголовка быть не могло.

Но его показывал канал Си-Эн-Эн, и новость, на которую наткнулся Брендан, была вполне реальна. Услышав ее, Брендан буквально свалился со стула и с глухим стуком ударился о пол.

4

В другой комнате квартиры Уолкеров Корделия видела самый странный сон. Ей он казался не сном, а, скорее, реальностью: она слышала звуки, чувствовала запахи и осязала предметы. И если бы не то обстоятельство, что происходившее во сне было невозможно, она бы считала, что все это происходит в реальности.

Корделия вернулась в книжный мир. Она твердо знала это, хоть и не понимала, откуда это стало ей известно. Вероятно, отчасти дело было в слишком ярком солнечном свете, лившемся через узкие окна, расположенные в ряд в каменных стенах огромного дворца. Она двигалась по длинному коридору, и солнечные лучи освещали ее ступни.

Правда, ступни выглядели чужими. Они казались… больше, чем ее ступни, но также и почему-то легче. Как будто они способны плыть. Но это были ее ступни, они должны были быть ее, поскольку через подошвы странных туфель из тонкой кожи Корделия чувствовала холод каменного пола.

Она вошла в большой зал, которым заканчивался длинный коридор, и сразу узнала гобелены на стенах и шторы на больших окнах.

Самой красноречивой подсказкой оказался красный шелковый ковер, начинавшийся от украшенного аметистами массивного трона из кости.

Корделия вернулась во дворец замка Корроуэй из книги Денвера Кристоффа «Дикие воители» и оказалась в тронном зале злой королевы Дафны. Королевская стража преклонила перед нею колена, но Корделия понимала, что этого не может быть. Тем не менее так было. Каким-то образом Корделия оказалась королевой.

Она продолжала двигаться вперед, как будто что-то подталкивало ее помимо ее воли. Корделия подошла к трону, как будто была у себя дома, села и осмотрела зал. По-видимому, в нем собрались гости. Но это, конечно, были не обычные гости.

Перед троном Корделии, помимо людей, стояли самые странные создания, вряд ли когда-либо собиравшиеся во дворце, будь он вымышленный или реальный. Тут был Кром из первого приключения детей-Уолкеров, сейчас он возглавлял отряд Диких Воителей, которые выполняли самые жестокие приказы королевы Дафны. Рядом с Кромом стоял один из знакомых немецких генералов, как две капли воды похожий на единственного другого немецкого генерала, с которым встречалась Корделия, – нацистского киборга Генриха Фольнхейма, генерал-лейтенанта танковой гренадерской дивизии из книги Кристоффа «Вторжение нацистских киборгов». Но это не мог быть Фольнхейм – Корделия сама видела, как его разорвало в клочья танковым снарядом на снежном горном склоне. Все генералы-киборги должны были выглядеть совершенно одинаково.

Рядом с нацистским киборгом стоял типичный вампир с прилизанными черными волосами, мысок которых был хорошо заметен над серединой лба, бледной кожей, в черной пелерине с высоким воротником и выступающими окровавленными клыками. Были тут также Ангил, раб-гладиатор из римского Колизея императора Оципуса; немецкие летчики, скорее всего, из приключенческого романа «Отважный летчик», действие которого происходит в годы Первой мировой войны; банда гангстеров времен «сухого закона» в США, офицеры – участники всех крупных войн, несколько отвратительных пурпурных инопланетян со щупальцами и множество других существ и персонажей, которых Корделия не узнала.

Они, как будто чего-то ожидая, смотрели на нее. Поэтому Корделия заговорила и сама удивилась уверенности своей речи.

– Добро пожаловать, – сказала она. – Спасибо, что собрались в этом зале. Как вы знаете, я нахожусь здесь в ловушке уже несколько месяцев. Но срок подходит. Миры готовы сойтись. Пока мы с вами говорим, наши друзья ищут способы прорваться, проскользнуть через барьеры, отделяющие нас от внешнего мира, от места, которое воистину наше. И когда мы наконец прорвемся, ничто не сможет нас остановить.

Присутствовавшие разразились приветственными криками. Изо рта Корделии вылилось, почти по своей воле, еще несколько слов. Она понимала, что говорит, хотя каждое из произнесенных слов ужасало ее. Как будто она говорила с кем-то по телефону и слышала эхо своего голоса.

– Единственный, кто мог нас остановить, теперь мертв! – объявила Корделия собравшимся. Она подозревала, что под ее обликом скрывается кто-то другой, и вдруг с ужасом осознала, что прекрасно понимает, что происходит. – Волшебные чары старика разрушены, они разлагаются, как его труп в холодной земле. Пришло время действовать. В соответствии с этим мы должны строить свои планы и готовиться к тому моменту, когда…

Вдруг Корделию жестоко вырвали из сна. Ее трясли, грубые голоса шептали ей в ухо.

– Корделия, проснись, – шептал голос. – Они прошли! Они убьют нас всех!

5

Услышав голос Брендана, Корделия Уолкер рывком села и ударилась головой о металлическую раму двухъярусной кровати. Она вскрикнула от боли и едва не выругалась вслух.

– Ух! Да что с тобой такое, Брен? – сказала Корделия и потерла ушибленный лоб.

– Извини, – сказал Брендан. – Я, может быть, слишком разволновался, но, клянусь, дело чрезвычайно важное. Вы обе захотите это увидеть прямо сейчас.

Корделия привыкла жить в отдельной комнате и спать на двуспальной кровати. Теперь квартира Уолкеров у Рыбачьего причала состояла только из двух небольших спален и гостиной. Поэтому Элеонора и Корделия спали в общей комнате. В тот вечер их старые кровати доставили сюда, на новую квартиру, из хранилища.

– Как ты, Дел? – прошептала Элеонора.

– Нормально, крови нет, – сказала Корделия. Она по-прежнему держалась за ушибленный лоб и старалась не сорвать зло на сестре. Корделия знала: Элеонора не виновата, что им приходится спать на старых двухъярусных кроватях.

Элеонора спустилась по лесенке с верхней кровати, Корделия в это время, охая, поднялась с нижней.

– Надеюсь, на этот раз ты покажешь не коллекцию состриженных ногтей, Брен, – сказала Корделия. – Это было не смешно даже и в первый раз.

– Нет, на этот раз не пожалеете, – сказал Брендан. – И, кстати… тогда было весело.

Несколько лет назад Брендан сказал Корделии, что хочет срочно показать ей нечто потрясающее. Ему удалось так заинтересовать сестру, что она заплатила доллар за право войти к нему в комнату. Тогда Брендан гордо показал ей коллекцию состриженных ногтей, которыми на письменном столе выложил слова «Корделия = Зануда».

– Потребовалось два года, чтобы собрать такую коллекцию, – сказал Брендан, ухмыляясь при воспоминании об этом случае.

– Фу, Брен! Давай лучше посмотрим, что ты хочешь показать, – сказала Корделия, состроив гримасу.

Вслед за Бренданом сестры вышли в темный коридор квартиры. Дверь в комнату родителей была закрыта, и света там не было. Тишина нарушалась только поскрипыванием пола под ногами детей, шедших к комнате Брендана, которая находилась в передней части квартиры и была вовсе не спальней, а гостиной, которую превратили для него в спальню.

Корделия, затаив дыхание, толкнула дверь. Скрипнули петли, и дверь открылась. В комнате было темно, и только поперек кровати, как это бывает в фильмах ужасов, лежала бледно-голубая полоска света.

Через несколько секунд глаза Корделии привыкли к полумраку, и она ахнула от ужаса. Она, молча, смотрела на экран телевизора. Рот у нее открылся, она почти забыла только что снившийся сон. Брендан протиснулся мимо нее и сел на край кровати.

– С ума сойти, верно? – сказал он.

Элеонора обошла Корделию, чтобы лучше видеть экран телевизора. Опять ей, младшей и самой маленькой ростом, все загораживают и не дают посмотреть!

Она вышла на середину комнаты и наконец смогла увидеть экран. Элеонора ахнула, так же, как незадолго до этого Корделия.

Как такое могло быть?

Элеонора стояла, качая головой, как будто от этого то, что она видела, могло исчезнуть. Выходило, что не только Жирный Джаггер смог перейти в реальный мир из мира книг Денвера Кристоффа.

Внизу телевизионного экрана бегущей строкой выводился заголовок Си-Эн-Эн: «Настоящий снежный человек убит в Санта-Роза, штат Калифорния».

Элеонора быстро поняла, что убитое животное, показанное по телевизору, – не просто снежный человек. Это было одно из тех беспощадных ледяных чудовищ, с которыми она и гладиатор Феликс сражались в мире книг Кристоффа плечом к плечу с Вангчуком и его монашеским орденом. Одно из уцелевших чудовищ не только сумело попасть в реальный мир. Оно добралось до Калифорнии!

6

Несколько минут дети смотрели телевизор в молчании. Крупнозернистое видео, снятое на сотовый телефон, показывало троих местных шерифов возле убитого животного. Один из них пригнулся к его косматой груди, держа в руке автоматическую винтовку. Видеозапись была низкокачественная, но даже и на ней было хорошо видно отверстие, оставленное пулей на голове животного в родничке между лобной и теменными костями, в единственном уязвимом месте ледяных чудовищ.

За новостными видеосюжетами последовало интервью с одним из шерифов.

– Сначала никак не удавалось его свалить, – сказал молодой помощник шерифа, глядя в камеру и стараясь не улыбаться. – Но мы продолжали стрелять, пока чудовище не упало на колени. Тогда я подошел, всадил ему пулю прямо в голову, и он упал замертво. Вот так.

Брендан, нажав на кнопку, отключил у телевизора звук.

– Что происходит? – сказал он. – Теперь покажут, как нацистские киборги штурмуют Белый дом? Или как гигантские стрекозы срывают собак с поводков в Центральном парке?

– Нет! – почти закричала Элеонора при мысли о бедных собаках, пожираемых гигантскими насекомыми. Она прижала ладони ко рту, испугавшись, что своим возгласом разбудила маму.

– То, что я видела во сне, был вовсе не сон, – тихо сказала сама себе Корделия. – Это было… на самом деле.

Смущенные Элеонора и Брендан переглянулись и повернулись к старшей сестре. Корделия покачала головой и широко раскрыла глаза. Ее охватили страх и отвращение. Такое же выражение было у нее на лице, когда она обнаружила, что все они были прямыми потомками Ведьмы Ветра.

– Какой сон? – спросила Элеонора.

– Мой сон, но в нем все было реально, – повторила Корделия, как будто в забытьи. – Получается, что все это происходит на самом деле. И дальше будет только хуже. Ведьма Ветра знает, как этого добиться.

– Ну-ну, Дел, – сказал Брендан, помахивая ладонью перед лицом Корделии. – Объясни нам, пожалуйста, о чем ты говоришь!

Корделия посмотрела в глаза Брендану и бросила взгляд в сторону Элеоноры, словно сомневалась, что младшая сестра способна понять то, что только сейчас поняла она сама.

– Может, мы с Бреном поговорим, а ты пока пойдешь к себе в спальню? – мягко предложила Корделия.

Элеонора в негодовании вскинула голову и нахмурилась.

– Я не ребенок, – сказала она. – Вам не надо меня защищать. Все, что может услышать Брен, могу услышать и я.

Корделия посмотрела на Брендана, но тот только пожал плечами. Вероятно, младшая сестра была права. Пора было перестать относиться к Элеоноре как к беспомощному малышу, который только учится ходить. Особенно в виду всего того, через что им пришлось пройти.

– Когда ты меня разбудил… мне снился этот сон, – начала Корделия. – Только он был не такой, как другие сны, которые я видела до него. Как будто я нахожусь в чужом сознании. И, по-моему, так на самом деле и было!

Она указала рукой на экран телевизора, где все еще показывали репортажи об убитом ледяном чудовище.

– Может, ты слишком сильно ударилась головой, когда проснулась? – сказал Брендан и выставил у нее перед лицом два пальца. – Может, у тебя сотрясение мозга. Сколько пальцев я показываю?

– Два, – сказала Корделия, шлепнула Брендана по руке, и он убрал пальцы. – Это было на самом деле! Я навечно подключена к какой-то другой женщине, помните? И во сне я каким-то образом стала ею, я видела и говорила то же, что и она. Я тогда стала другим человеком.

– Кем же? – спросила Элеонора, хотя и она, и Брендан опасались, что знали ответ на этот вопрос.

– Ведьмой Ветра, – сказала Корделия. – Я была Ведьмой Ветра.

7

– Но как же такое может быть? – удивился Брендан.

– Помните, как я читала дневник нашей прапрабабушки? – сказала Корделия. – Ведьма Ветра каким-то образом смогла читать его моими глазами. Иногда она видит то, что вижу я, но бывает и наоборот – я вижу то, что видит она.

– Великолепно, – пробормотал Брендан, – моя сестра подключилась к злой дьяволице, как к сверхъестественной сети вай-фай.

Корделия посмотрела на него так, что, будь на месте Брендана мальчик менее здоровый, ее взгляд убил бы его.

– А что было в том сне? – спросила Элеонора.

Элеонора и Брендан, молча, выслушали рассказ о том, что в ту ночь Корделия видела во сне персонажей из разных книг Денвера, собравшихся в одном месте, во Дворце Корроуэй.

– Трудно вспомнить всех, кто там был, – сказала Корделия, хмурясь. – Казалось, что это наяву, но сейчас я не могу вспомнить мелких подробностей, как будто это был сон.

– Похоже на собрание Темных Мстителей, – сказал Брендан. – Вроде сборной команды злодеев.

– Да, забавно было бы увидеть Дракулу сидящим между нацистским киборгом и Кромом, если бы они не замышляли что-нибудь ужасное, – сказала Корделия. – Я сказала… я хочу сказать, что, по словам Ведьмы Ветра, хоть им и кажется, что они заперты в книжном мире, как в ловушке… на самом деле это не так. Она говорила, что у них есть способ выбраться оттуда и попасть в реальный мир. Что швы между двумя мирами непрочны и с каждым днем делаются все менее надежными. Еще что-то о том, что магические чары теряют силу. И наконец прямо перед моим пробуждением она сказала, что единственный человек, который мог бы остановить ее, мертв.

– Денвер Кристофф, – еле слышно произнес Брендан. – Этот старый мешок гниющих козьих потрохов.

Корделия кивнула.

– Все становится на свои места. После его смерти мы смогли доставить предметы из его книг в Сан-Франциско.

– Нацистскую карту, на которой указано, где хранятся сокровища, – сказал Брендан.

– И потом Жирный Джаггер каким-то образом смог перейти границу миров, – сказала Элеонора.

– А теперь и ледяное чудовище, – добавил Брендан.

– И другие персонажи смогут сделать то же самое, теперь это только вопрос времени, – согласилась Корделия. – Если Ведьма Ветра сумеет воплотить свои замыслы, все они попадут в реальный мир.

– Что это такое, по-вашему? – спросила Элеонора.

– Я точно не знаю, – призналась Корделия. – Как бы то ни было, а это позволит всему, что есть в книжном мире, попасть в мир реальный. Мне кажется, Ведьма Ветра собирает армию злых персонажей из книг для вторжения в реальный мир.

– Вторжение в наш мир? – спросила Элеонора.

Корделия кивнула.

– Признайся, а ведь было бы круто увидеть тирекса, топающего по центру Сан-Франциско, – сказал Брендан. – Или тролля мостов, удирающего с Алькатраса[3].

Корделия и Элеонора закатили глаза.

– Это серьезно, Брендан, – сердито сказала Корделия. – Ведь погибнут тысячи людей.

– Знаю, – согласился Брендан. – Просто не знаю, что нам с этим делать. Как бы мы могли помешать этому? Для этого нужны армия, флот, авиация, вся городская полиция… и, может быть, всего этого окажется недостаточно.

– Первым делом надо добраться до Жирного Джаггера, – сказала Элеонора, у которой перед глазами так и стояла картина убитого снежного человека, и она никак не могла от нее избавиться. Она представила себе на телевизионном экране изрешеченное пулями тело Жирного Джаггера. – Он наш друг, и сначала мы должны помочь ему. Надо дать ему понять, что он должен скрываться подальше от города, пока мы не решим, что делать.

– Так и сделаем, Нелл, – заверила ее Корделия.

Но она также понимала, что это будет лечением одного из симптомов заболевания, а не избавлением от самого заболевания. Когда Корделии было десять лет, она провела с доктором Уолкером день в больнице, и он объяснил ей теорию лечения болезней.

– Ключ к исцелению человека от болезни, – объяснял тогда доктор Уолкер, – так же прост, как просто сосредоточиться на причине, вызывающей болезнь. Не пытайся избавить больного от проявлений болезни, устрани причину, которая их вызывает. Иногда причина и симптомы кажутся несвязанными друг с другом. Так, если у тебя все время болит нога, ты не можешь просто до конца жизни принимать каждый день аспирин. Но надо понять, что вызывает боль, и устранить эту причину. Боль в ноге может быть вызвана несколькими причинами, в том числе и действующими вовсе не в ноге, например, нарушениями в спине или неврологическими заболеваниями. Вот почему мы стараемся лечить причину заболевания, а не его симптомы.

Важно было уберечь Жирного Джаггера, но Корделия понимала, что нельзя просто попросить его скрываться в океане, пока он жив. Необходимо со временем найти способ вернуть его обратно в родной для него мир. Корделия понимала, что рассчитывать на чью-либо помощь не приходится. Единственным человеком, знавшим о существовании книжного мира, была Ведьма Ветра, а это означало, что спасти реальный мир предстояло троим детям-Уолкерам.

– Если б только мы могли разговаривать с мертвыми, – думала вслух Корделия.

– О чем ты говоришь? – сказал Брендан, поднимая у нее перед лицом три пальца. – У тебя точно не было сотрясения мозга?

– Я говорю о Денвере Кристоффе, – сказала Корделия, отталкивая руку брата. – Будь он жив, он бы сказал нам, что делать и как выйти из положения.

– Это старое чудовище не помогло бы нам, даже если бы мы смогли каким-то образом вступить в контакт с его духом, – сказал Брендан. – Он, вероятно, был бы рад, если бы порождения его фантазии существовали в реальной жизни. Да и какой писатель на его месте этому бы не порадовался?

– Ты в этом уверен? – сказала Корделия, указывая на телевизионный экран, где до сих пор показывали мертвого снежного человека. – Я хочу сказать, что многие порождения его фантазии, оказавшись в нашем мире, вероятно, будут убиты. Люди сначала стреляют, а уже потом задают вопросы. Неужели Кристоффу действительно хотелось бы увидеть бойню его персонажей? Или чтобы был разрушен его любимый город?

– Нелепый у нас разговор, – сказал Брендан. – Кристофф мертв. Если у тебя нет спиритической доски и экстрасенсорных способностей, мы от этого покойника ни слова не добьемся!

– Вот оно! – воскликнула Корделия. – Ты гений, Брен!

– Теперь называешь меня гением? – сказал Брендан. – По-моему, тебе надо сделать компьютерную томографию мозга.

– Нет, вспомни, как на наших глазах в Богемском Клубе Олдрич Хейс и Денвер с помощью простого заклинания вызывали духов мертвых Хранителей Знания.

Брендан кивнул, хотя то, к чему клонила Корделия, ему не нравилось.

– Не понимаю, почему нельзя вызвать духов Олдрича Хейса и Денвера, – сказала Корделия.

– Что ты говоришь? – сказала Элеонора.

– Мы воскресим Короля Бури!

8

– Но надо сначала помочь Жирному Джаггеру! – почти закричала Элеонора. – У меня уже есть план и все такое.

– Мы поможем ему, Нелл, обещаю, – заверила ее Корделия. – Но мы также должны найти способ сделать границу между мирами непроницаемой. Вероятно, только Денвер Кристофф может сказать нам, как этого добиться. Брендан, ты все еще помнишь то заклинание?

У Брендана была великолепная память, и он мог годами помнить то, что представляло для него интерес: спортивную статистику или тайные заклинания, с помощью которых можно было вызывать настоящих призраков.

Брендан неохотно кивнул, он слишком хорошо помнил ужас пережитого.

– Хорошо. Твоя задача – вызвать дух Короля Бури, – сказала Корделия. – А мы с Нелл попробуем помочь Жирному Джаггеру.

– Из этого ничего не выйдет, – сказал Брендан.

– Надо же попробовать хоть что-то, – сказала Корделия.

– В последний раз в Богемском клубе нас чуть не убили, – сказал Брендан. – Так где провести этот спиритический сеанс? В нашей гостиной? Может, на каком-нибудь перекрестке? Например, улиц Ларкин и Бей? Названия как будто магические…

– Начни с кладбища, – предложила Корделия, не обращая внимания на сарказм брата, – где похоронен это старый пердун. Напряги мозги, Брен. Не могу же я вечно подбрасывать тебе идеи!

У Брендана не было сильного желания в одиночку вызывать духов мертвецов на кладбище. Среди белого дня он мог бы с этим справиться. К тому же ему не хотелось выглядеть размазней перед сестрами. Поэтому Брендан кивнул с таким видом, будто поручение казалось ему не слишком сложным.

– Да, отлично, – сказал он и выставил подбородок, чтобы придать себе уверенный вид. – Но когда же мы будем это делать? Завтра в школу. Позвоним и скажем, что заболели, или тогда уж после уроков?

– Так долго ждать нельзя, – покачав головой, сказала Корделия. – Пока мы тут говорим, другие создания из книг Денвера могут устремиться в реальный мир! Надо сделать это сейчас.

– Сейчас? – переспросил Брендан прерывающимся голосом.

– Да! – сказала Элеонора, и ее глаза заблестели. – Бедному Жирному Джаггеру уже, наверно, надоело скрываться под водой. Он там совсем один и напуган!

– Совсем один и напуган? – переспросил Брендан, отбрасывая напускную храбрость. – А как же я, ваш брат? Я один отправляюсь на кладбище посереди ночи! А там полно всяких подонков из Сан-Франциско…

– Ты видал кое-что пострашнее, чем ночное кладбище, – сказала Корделия. – Ты можешь это сделать, Брен.

Она, ободряя, положила руку на плечо брата и улыбнулась. Брендан повернулся к Элеоноре. Младшая сестра кивнула ему, и в ее взгляде он прочел неподдельное восхищение.

– Мы верим в тебя, Брен, – сказала Элеонора.

Теперь Брендан не мог отступить. Иногда Корделия и Элеонора могли сделать жизнь невыносимой, но в такие мгновения, как сейчас, когда ему требовались силы и уверенность в себе, сестры все это ему давали.

Он улыбнулся и кивнул.

– Ладно, – сказал Брендан. – Сделаем.

9

Любому постороннему Корделия и Элеонора Уолкер показались бы совершенно ненормальными. В конце концов, трудно представить себе, зачем девяти- и пятнадцатилетней девочкам в два часа ночи сваливать в огромную кучу куски сырого мяса на берегу залива Сан-Франциско. Они сложили целую башню из фарша для гамбургеров, вырезки, свиных плеч и куриных окорочков. Высота получившейся кучи равнялась росту Элеоноры плюс рост Корделии.

Чтобы заплатить за такое впечатляющее количество мяса, потребовались почти все их сбережения, накопленные из денег, выдававшихся на карманные расходы, денежных подарков к праздникам и дням рождения. Но Элеонора беспокоилась, что мяса окажется недостаточно: им можно было накормить целую армию людей, но для Жирного Джаггера это было все равно что маленький ломтик вяленой говядины.

В ту ночь дети тайком выбрались из квартиры и на ночном автобусе добрались до работавшего круглые сутки магазина «Сейфвэй», где и купили мясо. Брендан помог дотащить его до пристани «Торпедо», а затем отправился на кладбище «Фернвуд», где под вымышленным именем был похоронен Денвер Кристофф.

В три часа ночи было холодно, сыро и почти совсем темно. Сестры Уолкер прибыли на пристань «Торпедо», разрезали упаковки и на краю бетонного пирса сложили мясо в огромную кучу. Оставалось ждать, и они стояли, зябко поеживаясь.

– И что теперь? – спросила Корделия у своей младшей сестры. – Мы тут ждем уже почти двадцать минут.

– Не знаю, – сказала Элеонора. – Кучу из мяса мы сложили, этим мой план исчерпан. Я просто думала, что Жирный Джаггер проголодается, учует мясо и выйдет.

Запах от мяса был определенно силен. Корделия поднесла к носу ладонь, чтобы не чувствовать вонь. Но, может быть, одного запаха недостаточно? Ветер дул с залива, унося с собой запахи суши от того места, где скрывался Жирный Джаггер. Под водой ему было трудно, если вообще возможно что-либо учуять. Надо было что-то сделать, чтобы усилить запах.

От этих мыслей Корделию отвлек пронзительный крик. Белая чайка бросилась на вершину кучи мяса стоимостью в четыреста долларов и жадно проглотила несколько кусков.

– Кыш! – закричала Корделия, замахав на нее руками.

Чайка взмахнула крыльями, взлетела, несколько секунд повисела в воздухе над кучей и села на нее в другом месте. Несколько других белых птиц, взявшихся неведомо откуда, крича, набросились на мясо.

– Нелл, мне нужна помощь, – сказала Корделия и стала снимать куртку.

Она стала размахивать ею возле растущей стаи чаек, пирующих на куче мяса. Когда куртка приближалась к ним, они быстро отскакивали или взлетали. Но всякий раз, когда куртка удалялась, они снова набрасывались на кучу и продолжали пировать.

– Убирайтесь! – кричала Элеонора, размахивая курткой. – Это для Жирного Джаггера!

Должно быть, птицы чувствовали ее бешеную энергию, они взлетали, но затем, описав круг, одна за другой возвращались.

Корделия с отчаянием посмотрела на Элеонору.

– Надо срочно что-то предпринять, – сказала она младшей сестре. – Или скоро тут совсем ничего не останется.

10

Между тем в семи милях от сестер за мостом «Золотые ворота» Брендан заплатил водителю такси и вышел из машины в темную ночь. Он не представлял себе, как вернется домой. Автобус номер сорок перестал ходить в восемь часов вечера, и Брендану пришлось потратить все оставшиеся деньги на такси. К счастью, водитель плохо говорил по-английски и даже не потрудился спросить двенадцатилетнего мальчика, зачем тот едет на кладбище в полтретьего ночи, когда наутро надо идти в школу. Брендан решил, что это одно из преимуществ жизни в таком большом городе, как Сан-Франциско. Здесь ничто не казалось странным.

Брендан, к своему удивлению, обнаружил, что кладбище «Фернвуд» не огорожено. Он почти не сомневался, что придется перелезать через забор из заостренных металлических прутьев высотой в три с лишним метра, но огромное, окруженное лесом кладбище, расположенное на довольно пологом склоне холма, казалось, дружелюбно встречало ночных посетителей.

Если не считать света нескольких уличных фонарей и звезд на черном небе, было темно.

Брендан несколько раз глубоко вздохнул, глядя в черноту кладбища, и попытался убедить себя, что противостояние Диким Воинам, кровожадным пиратам, римским гладиаторам, голодным львам и злобному волку размером с лошадь было гораздо страшнее, чем войти ночью на кладбище. Брендан пытался убедить себя в том, что у него не было причин бояться.

Он вспомнил, как в девять лет пробрался ночью в гостиную, чтобы в системе «По требованию»[4] посмотреть «Ночь живых мертвецов». С таким же успехом вкусным мозгом, лежащим на блюде, мог бы быть и он сам. Брендан посмеялся бы над изображением своего мозга, аккуратно положенного на серебряное блюдо рядом с тушеной капустой и картофельным пюре, если бы не так окаменел от страха.

Он старался не обращать внимания на страх и сосредоточиться на том, что ему предстояло сделать. Сначала – главное: надо было как-то найти могилу Денвера Кристоффа.

Брендан включил фонарик сотового телефона и пошел по кладбищу, обходя могилы. Чтобы найти могилу Денвера Кристоффа на огромном кладбище, потребовалось гораздо меньше времени, чем предполагал Брендан. Он стал искать среди самых крупных, дорогих и недавно возведенных гробниц, и не пожалел об этом. Пробежав трусцой мимо четырех или пяти таких, он оказался возле мавзолея с надписью Хьюстон, в которой покоился Марлтон Хьюстон – это вымышленное имя упоминалось в новостях после того, как Денвер Кристофф и Олдрич Хейс попали под городской автобус в центре Сан-Франциско.

Мавзолей Кристоффа представлял собой величественное сооружение. Размером он был с большой сарай, но на этом сходство с сараем и заканчивалось. Он был сооружен из белого мрамора. Лестница из трех ступеней вела к двойным бронзовым дверям с замысловатой резьбой, изображавшей фигуры в капюшонах и мифических животных. Справа и слева от дверей стояло по мраморной колонне, над дверями на фронтоне портика был вырезан символ, который Брендан не узнал.

Стоя перед ступенями, Брендан сделал несколько глубоких вдохов, прочистил горло и стал вспоминать, как в Богемском клубе Денвер и Олдрич с помощью простых заклинаний вызывали духов Хранителей Знания.

– Диабло тан-тун-ка, – тихо начал Брендан. – Диабло тан-тун-ка, – повторял он нараспев все громче. – Диабло ТАН-тун-ка! Диабло тан-тун-КА!

Но, насколько он мог видеть, ничего не происходило. Брендан вспоминал слова, которые произносили двое Хранителей Знания, но он плохо помнил интонации.

– Диабло ТАН-тун-ка, дух моего … гм, прапра-прадедушки, гм, так я думаю, – сказал Брендан. – Вызываю тебя! Желаю говорить с ушедшим от нас по имени Денвер Кристофф!

Брендан поднял руки к небу, как будто буквально пытался поднять мертвый дух Короля Бури с места его покоя. Брендан остановился с поднятыми вверх руками, как будто показывал тачдаун[5].

Вокруг стояла тишина. Брендан опустил руки. Смешно было думать, что он мог поднять дух мертвого Хранителя Знания да и вообще кого бы то ни было.

Лицом и шеей он почувствовал дуновение ветра, и холодок пробежал у него по позвоночнику.

Затем за спиной хрустнула ветка.

Брендан повернулся и посветил фонариком. Сердце словно застряло у него в горле.

Он вскрикнул так громко, что мог бы разбудить и мертвых.

11

Но вернемся на пристань «Торпедо». Элеонора поняла, что Корделия была права. Срочно требовалось что-то предпринять, в противном случае становившаяся все более многочисленной стая чаек съела бы всю приманку, предназначенную Жирному Джаггеру.

Элеонора в отчаянии оглянулась по сторонам. Ее взгляд упал на стоявший неподалеку мусорный бак из металлической сетки, полный газет, пластиковых бутылок и кофейных стаканчиков из пенопласта. Рядом с баком спал, храпя, бездомный бродяга в рваной одежде. Было видно, что он заснул только что – между пальцами у него была зажата еще дымившаяся сигарета.

Элеонора взглянула на Корделию, которая все еще пыталась отогнать от кучи мяса кружившихся чаек. Крики все новых и новых птиц сливались с криками Корделии. Элеонора понимала, что времени терять нельзя. Ей не всегда требовались одобрение и руководство старшей сестры. Корделия была не единственной умницей в семье.

Элеонора преодолела страх, подошла прямо к бездомному, опустилась рядом с ним на колени, осторожно взяла сигарету из его пальцев и поднялась на ноги. Триумфальная улыбка играла у нее на лице.

В это время ее схватили за ноги.

– Отдай мою сигарету, – проворчал бездомный.

Элеонора стряхнула руку бездомного со своей ноги и подбежала к другому краю мусорного бака.

– Вернись, дрянь такая! – закричал бездомный, пытаясь подняться на ноги. Он закачался, стоять ему было трудно.

– Что ты делаешь, Нелл? – закричала Корделия, отбиваясь от чаек, которые пикировали на нее, по-видимому, не желая, чтобы она и дальше била их своей курткой. – Перестань мучить беднягу и помоги мне!

Элеонора не ответила. Она осторожно держала окурок между сложенными в чашечку ладонями, чтобы он не погас. Она знала, что дым и теплый воздух поднимаются вверх. Так говорил пожарный, выступавший перед ее классом с рассказом о правилах пожарной безопасности. Она села на корточки у сетчатого мусорного бака.

– Вернись, детка! – кричал бездомный. Он наконец сумел подняться на ноги и, спотыкаясь, пошел к Элеоноре.

– Нелл, отдай ему эту гадость! Что ты делаешь? – прокричала Корделия, ударив курткой по очередной чайке.

– Сейчас увидишь, – сказала Элеонора, прикасаясь тлеющим концом сигареты к мусору на дне бака.

Она понятия не имела, чем пропитаны скомканные газеты в баке, но они воспламенились гораздо быстрее, чем она ожидала. Через считаные секунды весь бак был охвачен пламенем, языки которого поднимались на несколько футов в воздух. К ночному небу летели искры.

Бродяга схватил Элеонору за ворот и поднял с земли.

– Отдай мою сигарету! – прокричал он.

Элеонора протянула ему тлевший окурок. Бродяга схватил его и поставил Элеонору на землю.

– Спасибо, мистер, – сказала она.

– Чужую собственность надо уважать, детка, – сказал бродяга и сел на землю.

– Нелл, будь добра, объясни мне, что происходит, – прокричала Корделия.

Элеонора побежала к куче, отогнала чаек и взяла столько сырого мяса, сколько могла удержать в руках. Она задержала дыхание и напомнила себе, что делает это ради Жирного Джаггера. Она бы легла даже в ванну с дождевыми червями, если бы это потребовалось, чтобы спасти его.

Элеонора подбежала к горящему мусорному баку и бросила мясо в огонь. Пламя затрещало, жир стал вытапливаться и гореть. Тотчас запахло жареной вырезкой, запах был гораздо более сильный, чем от сырого мяса.

Элеонора снова побежала к куче мяса.

Корделия, поражаясь сообразительности Элеоноры, тоже набрала в руки мяса. В следующий раз Жирный Джаггер, поднявшись к поверхности воды, чтобы вдохнуть воздуха, почувствует запах жареного мяса. Корделия и Элеонора бегали от мясной кучи к горящему баку, бросая в огонь все новые охапки мяса.

Запах жареного мяса был так силен, что Корделия и Элеонора закрыли себе лица подолами рубашек. Они стояли возле импровизированной жаровни, глядя на темный залив. Корделия положила руку на плечи младшей сестры.

– Как думаешь, скоро он поднимется к поверхности? – спросила Элеонора.

– Надеюсь, что скоро, – ответила Корделия. – Но, как бы то ни было, я горжусь тобой. То, что ты сделала, было рискованно, но идея хорошая, Нелл.

Элеонора в ответ только прижалась головой к боку Корделии. Они ждали до тех пор, пока на месте костра не образовалась кучка золы и жареного мяса. Но даже когда пламя погасло, в воздухе все равно стоял сильный запах жареного.

Через десять минут, как раз когда Элеонора стала терять надежду, послышался низкий звук, как будто гром прокатился в темноте над заливом Сан-Франциско.

Элеонора увидела высокую приливную волну, возникшую в черноте, и улыбка надежды померкла на ее лице. Волна шла прямо на детей.

– Нелл, пригнись! – закричала Корделия, прижимая к себе сестру.

Но было поздно. Огромная волна нахлынула на них, заглушив их крики.

12

Вода сбила сестер Уолкер с ног и протащила тридцать футов от пешеходной дорожки до лужайки возле ближайшего кафе и магазина подарков. Волна разбросала жареное мясо по всей пристани.

Элеонора поднялась на ноги и посмотрела вокруг в поисках Корделии.

– Нелл! Ты цела? – проговорила Корделия, с трудом поднимаясь на ноги в нескольких ярдах от сестры.

– Кажется, да, – сказала Элеонора, ощупывая руки и ноги и удивляясь, что не чувствует боли от ушибов.

– Мы едва не … – начала Корделия.

– Жирный Джаггер! – закричала Элеонора, перебивая сестру.

Cтоя по пояс в воде, над пристанью возвышался мокрый Жирный Джаггер. Соленая океанская вода, как проливной дождь, лилась с его волосатого торса на бетонную пристань. Увидев сестер, великан ухмыльнулся.

– Уо-о-олкеры, – сказал он.

– Жирный Джаггер! – закричала Элеонора и побежала к нему.

Корделия последовала за сестрой.

Жирный Джаггер посмотрел разбросанные по пристани куски мяса, нагнулся и стал ловко собирать их большим и указательными пальцами. Собранное он закидывал в рот. На его огромном лице застыла улыбка.

– Жирный Джаггер, выслушай меня, – прокричала Корделия. – Ты должен…

Но она не договорила, потому что у нее за спиной загудела сирена полицейской машины.

13

В семи милях к северу на кладбище «Фернвуд» рядом с просторным мавзолеем мистера Марлтона Хьюстона фонарик сотового телефона Брендана светил прямо на человека, находившегося от него на расстоянии в несколько футов. Человек этот был в серой форме охранника и руку держал на рукоятке пистолета.

– Что тут происходит? – спросил охранник.

– Да ничего особенного, – сказал Брендан. – Пришел, знаете ли, проведать могилу дяди. Да. Но уж, конечно, не произносить заклинания, чтобы поднять духов усопших. Никоим образом.

Охранник вздохнул.

– Пошли, малыш, – сказал он. – Дай мне передохнуть. Я-то надеялся на спокойную ночь. Но теперь придется тебя арестовать. Посещение кладбища в неурочные часы запрещено, это здесь повсюду на вывесках говорится. Ты разве их не видел?

– Наверно, нет, – сказал Брендан, думая о том, как убежать.

Он не мог позволить себе быть арестованным.

– Где твои друзья, малыш?

– Друзья? – переспросил Брендан. – Я один.

– Шутишь? – сказал охранник. – На кладбище поодиночке не ходят. Таких дураков нет. Разве что ты со странностями…

– Вы говорите, как мои сестры.

– Слушай, – сказал охранник, – просто скажи мне, где прячутся твои друзья, и я….

Брендан отскочил назад на несколько шагов, в то время как две серые руки со следами разложения появились из тьмы и охватили шею охранника, превратив последние его слова в крик ужаса. Руки потянули охранника в тень. Послышался последний крик, и наступила тишина.

– Господин охранник, – позвал Брендан. – Это не смешно. Нехорошо разыгрывать такие шутки с детьми.

На это из темноты донесся низкий утробный стон. Судя по звуку, издавшее его существо было… голодно.

Брендан стал отступать, пока не прикоснулся икрой к холодной мраморной ступени мавзолея Кристоффа. Послышался еще один стон, на этот раз его сопровождало шарканье. Брендан пытался включить фонарик сотового телефона, в это время издававший стоны приблизился. Сердце у Брендана, казалось, перестало биться, как будто ужас отключил работу всех телесных органов.

Брендан посветил фонариком, и оказалось, что перед ним мертвец. Большая часть его плоти уже разложилась и отсутствовала. Лицо представляло собой кости черепа с несколькими натянутыми на них лоскутами кожи, прикрытыми сверху длинной шевелюрой седых волос, отчаянно нуждавшихся в мытье шампунем. Левый глаз мертвеца отсутствовал, а правую глазницу прикрывала повязка.

Зомби снова застонал и, шаркая, пошел к Брендану.

– Гм, привет, – сказал тот, похолодев от ужаса. – Мы еще не встречались. Меня… зовут Брендан. Должен сообщить, что, по словам моих сестер и охранника, которого вы только что убили, мозгов у меня на самом деле нет, так что вы, вероятно, просто попусту теряете время.

Зомби остановился и, почти как озадаченная собака, наклонил на сторону голову. Брендан подумал, что, вероятно, в первый раз чувство юмора спасло ему жизнь.

Неожиданно зомби сделал выпад и костистыми пальцами схватил Брендана за правую руку. Не успел тот и вскрикнуть, как зомби наклонился вперед и впился зубами в предплечье Брендана.

14

Патрульный полицейского департамента полиции Ник Бойс, отработав три часа двенадцатичасовой ночной смены, выпил три чашки кофе, «Ред Булл» и «эспрессо». Если бы не содержавшийся в выпитом кофеин, Ник, остановив машину на пристани «Торпедо», возможно, не поверил бы своим глазам.

Перед ним был великан. Не член трижды побеждавшей в мировом чемпионате команды «Гиганты Сан-Франциско», но настоящий великан. Как из книжки про бобовый стебель, которую Ник иногда читал своему племяннику, когда оставался за ним присматривать.

Офицер Бойс понимал, что не может задержать великана, как задержал бы любое транспортное средство, поэтому он вышел из машины и, расстегивая кожаную кобуру, сделал несколько шагов по направлению к чудовищу. Несмотря на потрясение, Ник не мог не отметить, до чего великан похож на Мика Джаггера из «Роллинг стоунз». Что ж, раз Мик Джаггер должен на четыре месяца сесть на диету из бигмаков и наггетсов, то так тому и быть.

Офицер Бойс схватил переговорное устройство, висевшее у него на плече, и включил его.

– Диспетчерская, говорит наряд четырнадцать-одиннадцать.

– Говорите, четырнадцать-одиннадцать.

– Я на пристани «Торпедо», – сказал Ник в переговорное устройство. – Немедленно требуется подкрепление. У нас тут… гм… код четыре два… нет, код… гм, тут великан, жирный Мик Джаггер. Выглядит агрессивным. Пришлите все свободные наряды. Пришлите вертолет. Пришлите наряд полицейского спецназа! Пришлите всех!

Великан, не обращая внимания на Ника, смотрел на патрульную машину, по-видимому, пораженный ее огнями. Затем Жирный Джаггер протянул массивную ладонь, которая была в два раза больше полицейской машины.

Офицер Бойс инстинктивно пригнулся, опасаясь вот-вот стать полночной закуской для великана.

Но тот, не обращая внимания на офицера, взял патрульную машину, в его огромной руке она выглядела как игрушечная машинка. Зачарованный мельканием синих и красных огней, Жирный Джаггер поднес ее поближе к лицу. На этот раз кофеин и адреналин оказали свое действие. Офицер Бойс осознал ужас своего положения. Он понимал, что смерть уже совсем рядом.

Поэтому, не обдумывая последствий того, что будет, если разозлить великана высотой с пятидесятиэтажный дом, офицер Ник Бойс поднял револьвер и выстрелил.

15

Корделия и Элеонора совсем охрипли от крика, но полицейский, по-видимому, их не слышал.

Корделия едва успела оттащить Элеонору назад, когда полицейский начал стрелять в Жирного Джаггера.

– Не-е-ет! – закричала Элеонора, когда раздались выстрелы.

– Все нормально, Нелл, – успокаивала Корделия сестру, прижавшуюся к ней. – Такими мелкими пулями Жирного Джаггера не убить. Они для него все равно что пчелиные укусы.

– Пчелы больно кусают, – сказала Элеонора, хлюпая носом.

При первых выстрелах Жирный Джаггер все еще, склонив на сторону голову, продолжал держать в руках патрульную машину. Попавшие в него пули его скорее озадачили, чем разозлили. Несколько пуль попало ему в живот, но он, по-видимому, не обратил на них внимания. Еще несколько рикошетом попали в бетон совсем рядом к тому месту, где, прижавшись друг к другу, стояли сестры Уолкер.

Элеонора вскрикнула.

Жирный Джаггер взглянул на сестер, потом на полицейского, трясущимися руками перезаряжавшего револьвер. Великан швырнул машину через плечо, и она со всплеском упала в залив Сан-Франциско, по крайней мере, в ста ярдах позади великана.

Полицейский перезарядил револьвер и наставил его на великана, но руки у него так тряслись, что он не мог бы попасть в цель и в двух футах от себя.

Сестрам Уолкер угрожала опасность. Глаза Жирного Джаггера широко раскрылись от страха. Он потянулся вниз, подхватил ладонью Элеонору и Корделию и, как изюмины, забросил себе в рот.

Полицейский закричал.

16

Офицер Бойс схватил переговорное устройство.

– Диспетчерская! – кричал он. – Где мое подкрепление? Великан… только что… о господи, это ужасно! Он только что съел двух маленьких детей! Одним глотком! Как попкорн! Пожалуйста, пришлите подкрепление!

В то же мгновение рядом с Бойсом остановились патрульные машины. Из них выскочили четыре офицера и, раскрыв рты, уставились на великана, стоящего в заливе Сан-Франциско. Вдалеке послышалось стрекотание вертолета.

– Сначала мы подумали, что это шутка, Бойс, – сказал сержант. – Но странные вещи случаются повсюду. Сначала поступили сообщения о настоящем йети, убитом в Санта-Роза. А теперь это…

– Он только что съел двух детей, – пробормотал потрясенный офицер Бойс.

Все пятеро офицеров из департамента полиции Сан-Франциско достали оружие и стали стрелять в растерявшегося и перепуганного Жирного Джаггера. Пули разрывали ему кожу, не нанося существенного вреда, но заставляя его морщиться от боли.

Жирный Джаггер замахал огромными руками у головы, как бы отгоняя рой комаров. В это время прибыл фургон полицейских с более тяжелым, чем у Бойса, вооружением. Стрекотание вертолета стало ближе.

Корделия и Элеонора копошились во рту Жирного Джаггера. Густая теплая слюна не давала сестрам ударяться о стенки рта при резких движениях, которые совершал головой великан, когда в него попадали пули. Ощущение у сестер было такое, будто они находятся в пуленепробиваемой горячей ванне, которой отчаянно не достает, чтобы в нее вылили цистерну жидкости для полоскания рта.

Довольно скоро сестры поняли, что Жирный Джаггер забросил их в рот, чтобы защитить.

– Они убивают его! – закричала Элеонора.

– Пока нет, – сказала Корделия. – Но вскоре привезут еще оружие… большего калибра… и тогда ему не уцелеть.

– Мы не можем этого допустить! – сказала Элеонора. Над головой великана послышался шум вертолета.

– Это департамент полиции Сан-Франциско! – раздался усиленный мегафоном голос. – Немедленно сдавайтесь, или мы будем использовать более тяжелое оружие и без колебаний уничтожим вас.

– Дел, это ужасно, – сказала Элеонора. Слезы текли по ее лицу. – Надо это остановить.

Элеонора была права. Корделии следовало что-то предпринять.

– Жирный Джаггер, – закричала Корделия. – Ты нас слышишь?

Обе они оказались сбитыми с ног потоками слюны, это Жирный Джаггер кивал головой. Далеко снаружи сестры услышали звук стреляющего пулемета, великан поморщился от боли, и от этого сестры снова упали на его скользкий язык.

– Нам надо добраться до Брендана! – закричала Корделия в надежде, что ее брату удалось вызвать дух Короля Бури. Только на Брендана и была сейчас вся надежда. – Он сможет помочь нам! Понимаешь?

Жирный Джаггер снова кивнул.

– Хорошо! – закричала Корделия. – Теперь вздохни глубоко и ныряй! Под водой пули тебя не достанут. Плыви вдоль огромного красного моста к другому берегу. Там я скажу тебе, как найти Брендана!

Жирный Джаггер кивнул в последний раз. Корделии и Элеоноре показалось, что они падают – это великан нырнул в залив Сан-Франциско, став, в сущности, живой подводной лодкой. Две девочки уцепились изо всех сил за его коренные зубы, а великан направился к мосту «Золотые ворота».

17

В глубине кладбища «Фернвуд» Брендан Уолкер, спотыкаясь, сделал несколько шагов от зомби, которому как-то удалось вонзить зубы в предплечье мальчика. Брендан вырвался из объятий зомби, при этом оторвав одну из его рук. Но сам он тоже пострадал.

Брендан осел на землю и посмотрел на кровоточащую рану у себя на предплечье. Вот и случилось непоправимое. Он пропал. Всякому известно правило: если зомби кусает человека, он со временем превращается в зомби.

Он клялся себе. Он всегда думал, что благополучно переживет апокалипсис зомби. Он читал руководства, у него были нанесены на карты маршруты отхода, он даже начертил план крепости на скалах Батареи Кросби. Теперь ему предстояло стать вторым зомби в мире, то есть в данной ситуации случилось буквально худшее из того, что могло быть.

Брендан посмотрел вокруг и увидел идущих к нему зомби. Некоторые из этих ходячих мертвецов выглядели более свежими, чем другие, немногие – достаточно старыми, чтобы быть участниками Первой мировой войны.

Они приближались к Брендану. Разве они не понимают, что он укушен, что он уже все равно что мертвец?

И винить в этом он должен был лишь самого себя. Он не только не поднял дух Денвера Кристоффа, но как-то случайно получилось так, что поднял мертвецов! Брендан только что случайно запустил конец света с апокалипсисом зомби.

Но это не означало, что он погибнет без борьбы. Сознание собственной обреченности избавило его от страха. Остались ярость и мужество, которых он никогда не испытывал прежде. Брендан как будто выпил снадобье, сделавшее его неустрашимым героем. Потому что таким он, в сущности, и был.

Брендан вскочил на ноги, все еще держа в руке оторванную левую руку зомби. Он сделал шаг вперед, а эту руку отвел назад, как бейсбольную биту, и ударил ближайшего зомби, как мяч. Удар пришелся по голове, и она, не переставая стонать, отлетела, по крайней мере, на пятьдесят футов.

– Хоумран[6] – закричал Брендан, развернулся и снова ударил зомби, подходившего к нему сзади.

На этот раз удар пришелся по голове зомби, она разлетелась от удара, как старая гнилая тыква. Во все стороны полетели кости, тлен и прах.

– Вот мерзость! – закричал Брендан.

Он крутился на месте, нанося удары оторванной рукой зомби так быстро, как позволяла рана. Брендан оставался возле мавзолея, защищавшего его, по крайней мере, с одной из сторон. Вокруг появлялись все новые зомби.

Брендан поднялся по ступеням мавзолея, посмотрел по сторонам и поспешно бросил руку зомби, которой пользовался как оружием. Отсюда он видел, насколько безнадежна ситуация, в которой он оказался.

Море зомби, раскинувшееся вокруг мавзолея, можно было бы сравнить со скоплением народа на рок-концерте. Если бы положение не казалось таким безнадежным, Брендан бы мог исполнить песню Брюса Спрингстина «Дни славы», которая спасла его в Колизее императора Оципуса.

Брендан привалился к изукрашенным бронзовым дверям и стал ждать, когда зомби пожрут его.

18

Жирный Джаггер пришел на кладбище «Фернвуд». С него текла океанская вода, в которой он провел последние десять часов. Его рот был открыт настолько, что позволял Корделии и Элеоноре видеть, где он находится, и направлять его движение. В соответствии с указаниями Корделии, по дороге к кладбищу Жирный Джаггер старался не разрушать дома. Но теперь, оказавшись среди могил, он убивал людей на каждом шагу.

– О нет! – ахнула Элеонора. – Он давит людей! Подожди… что все они делают на кладбище в три часа ночи?

– Это не обычные люди, Нелл, – сказала Корделия, стараясь рассмотреть их и заглядывая за нижнюю губу Жирного Джаггера. – По-моему, это… зомби!

– Но ведь зомби не существует! – сказала Элеонора. – Это невозможно.

– Так же невозможно, как великан с двумя детьми во рту, шагающий по долине Милл-Вэлли в Калифорнии, – напомнила сестре Корделия.

Элеонора уже хотела признать справедливость замечания сестры, когда ее отвлек раздавшийся внизу крик.

– Сюда! – кричал кто-то, – Джаггер, сюда!

– Это Брендан! – закричала Элеонора, указывая налево. – Жирный Джаггер, видишь внизу Брендана? Он попал в беду! Спаси его!

Брендан подпрыгивал у дверей мавзолея из белого мрамора. Вокруг него столпились сотни зомби.

Жирный Джаггер закрыл рот, чтобы из него не выпали Корделия и Элеонора, нагнулся и выдернул мавзолей из земли. Брендан отчаянно прижался к одной из мраморных колонн. Бронзовые двери мавзолея раскрылись, крыша обвалилась.

Жирный Джаггер широко раскрыл рот и потряс над ним мавзолеем, как коробкой с леденцами, сбросив кричащего Брендана себе в рот. Затем Джаггер закрыл рот и повернулся к океану.

Вдруг из-за облаков над великаном появился вертолет Департамента полиции Сан-Франциско. В нем у открытой дверцы сидел человек в форме полицейского спецназа. Он поднял пусковую ракетную установку, навел ее на Жирного Джаггера и нажал на курок.

19

Брендан упал в рот Жирного Джаггера, совершенно не понимая, почему его друг решил его съесть. Может быть, Жирный Джаггер сам стал великаном-зомби?

Несмотря на сильную боль в затылке, Брендан вскоре понял, что Жирный Джаггер не собирается его проглатывать. Это стало ясно из того, что Брендан оставался во рту великана, сидя в луже тягучей слюны на массивном языке, а также из того, что рядом, обнимая его, находились его сестры.

– Брендан, ты жив! – сказала Элеонора.

– Получилось? Тебе удалось поговорить с Денвером Кристоффом? – спросила Корделия, сразу переходя к делу.

Но прежде чем Брендан успел ответить, снаружи послышался шум вертолетного двигателя. Брендан никогда прежде не слышал разрыва настоящей управляемой ракеты, но достаточно играл в видеоигры, чтобы узнать его. Взрыв раскидал детей во рту Жирного Джаггера, как малышей на аттракционе «надувной замок» с батутом.

Жирный Джаггер взвыл от боли. В долю секунды, пока рот был открыт, Уолкеры увидели зияющую кровоточащую рану в левом плече великана.

– Они хотят убить его! – закричала Элеонора. – Джаггер, возвращайся в залив! Надо спрятаться!

Корделия тоже закричала, но совсем по другой причине: позади Брендана медленно поднимался… Король Бури!

20

Это был не дух Короля Бури, а он сам во плоти, насколько могли судить дети, которые подпрыгивали и перекатывались во рту Жирного Джаггера, бежавшего в сторону залива.

Брендан, несмотря на тряску, все же сумел перебраться к Корделии и Элеоноре.

Жирный Джаггер нырнул в воду, встряхнув своих пассажиров, как игральные кости в стаканчике. Когда великан поплыл по заливу и находившихся во рту перестало трясти, с громким стоном поднялся на ноги Король Бури.

Дети отползли от него к правым коренным зубам Жирного Джаггера. Фонарики их сотовых телефонов бросали слабый свет на истлевшее лицо Короля Бури.

– Денвер? – отважилась обратиться к нему Корделия. – Я понимаю, мы тебе не лучшие друзья и все такое… но нам нужна твоя помощь.

Никогда Король Бури не выглядел так плохо, как сейчас. Его отвратительное лицо стало еще ужасней, чем обычно. И если бы не несколько зеленоватых лоскутов истлевшей плоти, державшейся на костях, голова представляла бы собой просто череп с волосами.

– Граааанх, – простонал Король Бури, – брррааааооохххрррр!

– Гм, простите, что? – спросила Корделия.

– Ах да, я забыл сказать, что случайно вызвал апокалипсис зомби, – сказал Брендан.

– Что ты говоришь? – сказала Корделия.

– Заклинание подняло Кристоффа из мертвых, – объяснил Брендан. – Но оно же превратило его труп в зомби, равно как и другие трупы, похороненные на этом кладбище. Должно быть, я произносил заклинания с неправильными интонациями или что-то в этом роде.

– Ты шутишь? Что же нам теперь делать? – сказала Корделия. – Вся наша надежда была на Короля Бури.

– Давайте для начала убедимся, что зомби больше никого не укусили, – сказал Брендан, вставая.

Он смотрел достаточно фильмов о зомби, чтобы знать, что двигаются они довольно медленно. К тому же его уже укусили, поэтому он не побоялся бы, как это было прежде, напасть на зомби без оружия.

Брендан напал на зомби-Денвера и ударил того с размаху плечом в грудь. Брендан не знал, чего ожидать от этого удара. Ему казалось, что полуистлевший старик просто развалится на части. Но этого не случилось. Старик-зомби отлетел к коренным зубам Жирного Джаггера и ударился о них с такой силой, что это заставило Корделию и Элеонору отшатнуться.

Брендан ждал, что старик приблизится к нему снова, но тот и не пытался. Зомби-Денвер лежал, привалившись к двум огромным коренным зубам Жирного Джаггера. Брендан сделал несколько шагов к нему и тут заметил, что рука старика застряла в щели между зубами и он не может сдвинуться с места.

– Кажется, о нем можно больше не беспокоиться, – сказал Брендан, поворачиваясь к сестрам с довольной усмешкой.

– Красивая блокировка, – заметила Корделия дрожащим голосом. – Но почему ты сказал, что «больше НИКТО не укушен»?

В ответ Брендан показал свою руку с укусом зомби. Рана была заражена. Он чувствовал, как в ней пульсирует кровь.

– Я превращусь в зомби, – мрачно сказал Брендан. – Предотвратить это мы не сможем. Уже скоро я попытаюсь съесть твой огромный мозг, Дел.

21

Но вместо того, чтобы посмеяться этой шутке, Корделия чуть не зарыдала.

Элеонора между тем, по-видимому, совсем не слышала Брендана. Она сидела и смотрела, как Денвер Кристофф пытается освободить застрявшую руку. Сейчас он был больше, чем при жизни, похож на скелет.

– Поняла! – вдруг сказала Элеонора. – Я знаю, что делать.

– Что? – сказал Брендан. – Уже слишком поздно отрубить мне руку, чтобы не дать инфекции распространиться…

– Нет, и это отвратительно, Брен! – сказала Элеонора. – Я говорю о другой, более важной нашей задаче.

– Господи, Нелл, – сказал Брендан. – Неужели ты не можешь хотя бы притвориться огорченной, как Корделия? Или сказать, что будешь скучать по мне?

– Надо вернуть Жирного Джаггера обратно в его мир, – торопливо заговорила Элеонора. – Мы должны как-то поправить все это! Если мы этого не сделаем, все больше разных созданий и плохих персонажей из книжного мира попадут в наш мир и, в конце концов, все разрушат!

– Так в чем же заключается тогда твой план? – спросила Корделия у младшей сестры. Вопрос прозвучал более резко, чем Корделия хотела.

– Потом объясню, сейчас нет времени, – сказала Элеонора. – Жирный Джаггер!

В ответ плывший великан только что-то пробурчал.

– Можешь подняться к поверхности и открыть рот? – прокричала Элеонора.

Жирный Джаггер стал подниматься к поверхности, и детям заложило уши. Великан вынырнул, и они услышали плеск воды. Его нижняя челюсть медленно опустилась. Дельфин, застрявший в волосах Жирного Джаггера упал в воду и уплыл. Элеонора выглянула изо рта великана и на горизонте увидела розовый туман восхода. Великан поплыл на запад, к открытому океану.

Снова послышался шум приближающегося вертолета.

– Медленно поверни налево! – прокричала Элеонора.

Жирный Джаггер медленно стал поворачивать. Как только Элеонора увидела то, что искала, она криком велела великану остановиться.

Судя по шуму, вертолет находился где-то совсем рядом.

– Уходи в глубину и плыви вперед! – прокричала Элеонора. – Доберешься до берега, поднимись на скалу и ищи наш дом.

– Ты помнишь, как он выглядит? – прокричал Брендан. – Ты прежде уже держал наш дом, джаггууххххнн…

Брендан смутился. Он открыл рот, чтобы заговорить снова.

– Урхх, – Брендан отчаянно пытался что-то произнести. – Урггггхх?

– Что с тобой, Брендан? – спросила Элеонора.

Брендан медленно поднялся на ноги, и Элеонора ахнула. Она не знала, в слюне ли великана дело, в соленой воде или в чем-то еще, но лицо Брендана стало бледно-зеленым.

– Корделия, – бешено закричала Элеонора. – Кажется, Брендан только что превратился в зомби.

22

Корделия сразу поняла, что Элеонора права. Бледное двенадцатилетнее создание, стонавшее во рту Жирного Джаггера, больше не было их братом.

Брендан повернулся к Элеоноре и зарычал. Нижняя челюсть у него отвисла, мертвые глаза не мигали. Он, хромая, сделал несколько шагов вперед. Между зубов сочилась слюна и стекала из открытого рта. Серовато-зеленую кожу покрывали морщины и гноящиеся рубцы, как будто Брендан за несколько секунд постарел на сотню лет.

– Не может быть, – отчаянно воскликнула Корделия, – мы были так близко к дому! Мы были уже почти там!

Элеонора бросилась в объятия Корделии, и обе они наблюдали, как Брендан привалился к щеке Жирного Джаггера. Казалось, кожа на черепе Брендана натянулась. С каждой секундой он выглядел все более ужасно. Его голова повисла на сторону, а с губ сорвался утробный стон. При виде обычно веселого брата сестры упали духом – это было хуже, чем видеть его гибель. Глаза Брендана, всегда сверкавшие озорным юмором, сейчас бессмысленно смотрели по сторонам и стали серыми.

– Есть ли средство от зомбизма? – спросила Корделия. – Святая вода? Пенициллин? Аспирин?

Элеонора, посмотревшая со своим старшим братом слишком много фильмов ужасов, уныло покачала головой.

– Единственный способ остановить зомби – разрушить его мозг, – сказала, борясь со слезами, Элеонора.

– Попробую поговорить с ним, – сказала Корделия, выпуская Элеонору из объятий. – Может, если напомнить ему о нас, он снова станет человеком? Может, еще не поздно?

Брендан по-прежнему сидел, прислонившись к двум массивным зубам Жирного Джаггера. Корделия подошла к нему, и он посмотрел на нее.

– Эй, – Брен, – тихо заговорила Корделия. – Это я, Корделия… Ты все еще здесь, дружище?

Элеонора выглянула из-за коренного зуба, а Корделия подошла еще ближе к зомби, в которого превратился их брат.

– Ну же, Брендан! Ты же узнаешь меня, я знаю, – сказала Корделия, находясь теперь всего в нескольких футах от брата. – Мы не всегда ладили… но это же я, твоя сестра, Корделия. Ты можешь сказать «Корделия»?

Уголки губ Брендана медленно раздвинулись, и в глазах снова затеплилась жизнь. Возможно, это был признак того, что он узнал сестру. Губы Брендана приоткрылись, и Корделии стало ясно, что он пытается улыбнуться! Она потянулась к нему, чтобы помочь, и его улыбка стала шире.

– Хорошо, Брендан, – тихо сказала Корделия, предлагая ему свою руку в качестве опоры. – Я знала, что ты с этим справишься.

Кранч!

Зубы Брендана сомкнулись на руке Корделии, она даже не успела понять, что происходит.

– Ай! Он укусил меня! – закричала Корделия.

23

Корделия закричала, глядя на отвратительный укус у себя на руке, и подумала, что от одного его вида может потерять сознание.

Элеонора тоже закричала, и во рту у великана стало шумно, как в доме с привидениями. Корделия перевела взгляд со своей болезненной раны на Брендана. Он медленно жевал собственную руку, как будто лакомился куриной ножкой.

– Не ешь себя, болван! – закричала Корделия и ударила здоровой рукой Брендана по лицу.

Вдруг Жирный Джаггер бешено задрожал, и дети Уолкеры полетели в разные стороны.

– Что случилось? – спросила Корделия, поднимаясь на ноги и держась за укушенную руку.

Элеонора дважды ударила по нижней губе Жирного Джаггера. Он понял смысл сигнала и открыл рот настолько, что Элеонора смогла выглянуть наружу.

– Мы уже пересекли залив, – радостно закричала Элеонора.

Но ее радость тотчас сменилась ужасом. На них неслись вертолеты, полицейские катера, грузовики полицейского спецназа, патрульные машины с вооружением, достаточным для того, чтобы уничтожить целую семью Жирных Джаггеров.

24

На другом конце Сан-Франциско жители опасались, что надвигается новое Великое Землетрясение – земля тряслась, слышался грохот. Машины скрежетали, несмотря на накачанные шины, срабатывали системы защиты от воров, подавая звуковые сигналы. Лопались стекла в окнах, кричали разбуженные дети. Весь огромный город содрогался в постоянном ритме, как будто находился на огромном басовом барабане во время концерта группы «Роллинг стоунз».

Но это было не землетрясение.

Это огромный великан по имени Жирный Джаггер вприпрыжку бежал по городу. Пробегая по улицам, он сокрушал под ногами почтовые ящики, деревья, припаркованные машины.

На небольшом расстоянии от него двигались несколько вертолетов, в том числе вертолет Департамента полиции Сан-Франциско и темно-зеленый вертолет с национальными гвардейцами. Как рой растревоженных пчел, по небу проносились крупнокалиберные пули и впивались в спину великана.

Выстрелили спаренные пушки, установленные под винтом вертолета Национальной гвардии. Снаряды со свистом пронеслись по небу и попали в великана. Он вскрикнул от боли и заскрежетал зубами. Рот у него при этом закрылся.

Дети Уолкеры, находившиеся во рту, закричали, когда в щеках великана стали появляться дыры от пулеметного огня. Корделия пригнула Элеонору к языку Жирного Джаггера за рядом коренных зубов. У ног сестер образовывались лужи крови.

Сестры выглянули из-за десен и увидели своего брата-зомби. Превращение в зомби не только лишило Брендана его прежнего юного облика, но подавило и инстинкт самосохранения. Он, покачиваясь, ходил по языку великана в самый разгар стрельбы. Вокруг него жужжали пули.

– Надо помочь Брендану! – старалась перекричать оглушительную стрельбу Элеонора.

Корделия хотела что-то ответить, но было уже поздно. Вертолет Национальной гвардии выпустил еще несколько снарядов, от этого Брендан упал на язык Жирного Джаггера.

– Брендан, не-е-е-т! – закричала Элеонора.

25

Корделия быстро обняла Элеонору, закрыв ей глаза рукой. Тело Брендана с несколькими пулевыми отверстиями в груди лежало посередине языка великана.

Как такое могло случиться? Корделия уткнулась лицом в плечо Элеоноры. Она была слишком потрясена, чтобы плакать. Корделия подумала, что она никогда уже не сможет сдвинуться с места. Но затем тихий стон заставил ее быстро повернуть голову.

Брендан повернул голову, как будто просыпаясь от очень глубокого сна. Он медленно поднялся на ноги и возобновил свой поиск съестного. Его гораздо больше интересовала еда, чем полость в груди, в которой должны были быть его легкие.

– Что? – сказала Корделия.

Она только что видела, как ее брата сразила очередь, способная свалить и слона, и вот он уже расхаживает как ни в чем не бывало.

– Я тебе говорила! Зомби погибают, только если разрушен их мозг! – объяснила Элеонора. – Оставь «Гордость и предубеждение» и прочитай «Руководство по выживанию зомби».

Сестры хотели подбежать к брату и обнять его, но не сделали этого, поскольку он мог бы укусить их.

Вдруг Жирный Джаггер сильно наклонился направо, и все трое Уолкеров снова упали. Находившиеся во рту великана чувствовали попадание в него каждой пули, снаряда или ракеты, потому что он морщился и из его легких вырывалась струя горячего воздуха.

– Мне кажется, Жирный Джаггер долго не продержится, – сказала Корделия, едва не плача. – Надо добраться до Дома Кристоффа.

Жирный Джаггер застонал от боли, и от этого Элеонора только сильнее заплакала. Сквозь слезы она видела, как Брендан старается удержать равновесие на языке великана, который дергался все сильнее. Элеонора быстро наклонилась и развязала свой левый ботинок.

– Корделия, мне нужна твоя помощь, – сказала Элеонора, развязывая правый ботинок.– Отвлеки Брендана!

Корделия встала и глубоко вздохнула. Ее последнее столкновение с Бренданом закончилось не очень удачно.

– Эй ты, Рассвет мертвецов[7]! – закричала Корделия, подходя к своему брату-зомби.

Брендан наклонил голову так, чтобы видеть Корделию, и, шаркая, направился к тому, что, как он надеялся, станет его едой. После каждого шага он останавливался и стонал. Вдруг его ноги не смогли более двигаться. Он застонал и повалился. Его лодыжка была обвязана шнурком Элеоноры.

– Отлично, Нелл! – сказала Корделия.

Элеонора схватила руки Брендана и, уклоняясь его клацающих челюстей, другим шнурком связала его запястья. Хоть будущее ее брата находилось под угрозой, Элеонора почувствовала прилив уверенности в себе. Приятно было сознавать, что она помогла спасти брата и сестру. Особенно же было приятно, что план она придумала сама.

Связав Брендана, сестры перетащили его в заднюю часть рта и положили в безопасное место у великана под языком. Элеонора чуть не захихикала, представив себе зомби-Брендана, лежащего под языком великана, как сосиска в тесте. Но серьезность положения быстро стерла улыбку с ее лица.

– Надеюсь, Элеонора, каким бы ни был твой план, в Доме Кристоффа он сработает, – сказала Корделия. – Три жизни сейчас под угрозой.

– А чья третья? – спросила Элеонора.

– Моя, – сказала Корделия, поднимая свою укушенную руку. Из-за процесса зомбификации она уже чувствовала легкое головокружение. – Брендан укусил меня. Если мои расчеты верны… я начну превращаться в зомби примерно через двенадцать минут.

26

– Далеко нам еще? – прокричала Элеонора, когда Жирный Джаггер снова споткнулся.

Он открыл рот настолько, что Корделия и Элеонора смогли выглянуть наружу. В верхней части Си-Клиф-авеню они увидели Дом Кристоффа, до которого великану надо было сделать еще несколько шагов.

Пока Жирный Джаггер прошел эти несколько шагов, в спину ему попали новые ракеты. На большой лужайке возле Дома Кристоффа великан упал на колени и застонал от боли.

– Выплюни нас на чердак, Жирный Джаггер! – закричала Элеонора. По ее лицу катились слезы.

Она знала, что Жирный Джаггер умирает. Спасти его можно было, лишь воплотив в жизнь ее план. Теперь, оказавшись у Дома Кристоффа, она была менее чем когда-либо уверена в том, что план сработает. План был трудноосуществим, и она знала это.

Массивным указательным пальцем Жирный Джаггер осторожно проделал дыру в двускатной крыше Дома Кристоффа, слегка наклонился и выплюнул находившихся у него во рту на чердак. Затем он сел, скрестив ноги, как ребенок, которому вот-вот начнут рассказывать сказку. Великан обессилил, глаза у него закрывались, он тяжело дышал. Но он сделал то, что хотел. Он спас Уолкеров.

Жирный Джаггер торжествующе улыбнулся, испустил последний вздох и повалился вперед на шоссе, раздавив лицом полицейскую машину, как будто она была сделана из бумаги.

27

Трое детей-Уолкеров и Король Бури оказались на пустом чердаке Дома Кристоффа вместе с теплой и пахучей слюной Жирного Джаггера. Они заскользили по деревянному полу, как только что пойманная рыба, выложенная на причал.

Элеонора с трудом поднялась на ноги, несколько раз поскользнулась и бросилась к чердачному окну. Она видела, как Жирный Джаггер упал на шоссе.

– Он мертв! – закричала Элеонора. – Они убили Жирного Джаггера!

Чувство вины и печаль разрывали ей сердце. Она понимала, что виновата в гибели великана. Ведь именно она настояла, чтобы они звали Жирного Джаггера в тот вечер. Это была ее идея выманить его на поверхность воды в заливе Сан-Франциско. Великан был в безопасности, находясь в заливе, а теперь он мертв, и это ее вина.

Охваченная горем Элеонора почти забыла о своем плане. Она упала на колени и рыдала так, как никогда не плакала с тех пор, когда ей было два года.

Элеонора посмотрела на Корделию, ища поддержки, но увидела, что ее сестра так же потрясена смертью их друга, как была она сама. С другой стороны, Брендан казался совершенно спокойным.

Он жевал голубя.

– Брендан, сейчас же убери это изо рта, – скомандовала Корделия.

Зомби-Брендан поднял на нее взгляд, открыл рот, голубь вырвался у него из рук и улетел через дыру в крыше.

Элеонора, вероятно, плакала бы до тех пор, пока на чердаке не появились бы бойцы Национальной гвардии, в настоящее время ломавшие парадную дверь. Но ужасный крик сестры вернул Элеонору к действительности.

28

Элеонора повернулась и оказалась лицом к лицу с Королем Бури. Не разлагающимся зомби, но вполне живым Королем Бури. Оторвавшись от пола, он поднялся к крыше. Лицо снова стало серым и бесформенным, каким было в день его смерти.

Глядя на Элеонору, он тошнотворно оскалился. В лучах утреннего солнца, лившихся сейчас на чердак через большую дыру в крыше, блеснули желтые и кривые зубы.

– Здравствуй, моя дорогая, – сказал Король Бури. – Наружность Брендана определенно изменилась, и мне больше нравится его нынешний вид. Уродство порождает страх в окружающих. Страх порождает власть. Мое… скажем, уникальное лицо открыло мне многие двери.

Вместо того чтобы закричать от ужаса, как незадолго до того Корделия, или попятиться от стоявшего перед нею чудовища, Элеонора, как это ни удивительно, улыбнулась.

– Получилось, – с торжеством в голосе сказала она. – Мой план сработал!

Корделия поднялась на ноги, она была готова наброситься на Короля Бури прежде, чем он успеет причинить вред ее сестре. Но сейчас Корделия стояла, не сводя глаз с улыбающегося лица Элеоноры. Разумеется! Корделии захотелось ударить себя ногой за то, что она раньше не догадалась.

Через многочисленные щели, образовавшиеся между книжным и реальным мирами, из одного мира в другой перешла и часть волшебства, которым обладал Дом Кристоффа. Скелеты, принесенные на чердак, в книжном мире возвращались к жизни. А тело Короля Бури было ничем иным как скелетом, покрытым лохмотьями увядшей плоти.

Элеонора – гений!

– Нам нужна твоя помощь! – сказала Корделия Королю Бури. В это время по этажам дома разнесся грохот – национальные гвардейцы ломали парадную дверь.

Король Бури повернулся и широко раскрыл глаза.

– Прекрасно понимаю, что происходит, – сказал он. Как ни странно, обычной угрозы в его голосе не было слышно. – Это моя магия. Со времени моей безвременной кончины она ослабела. Мой книжный мир и реальный мир столкнулись. Начать с того, что я бы никогда не создал такого – чтобы спрятать дрянную «Книгу Судьбы и Желаний», есть места и получше. Вероятно, там, где мы ее нашли…

– У нас сейчас нет времени для этого, – сказала Корделия. – Все мы совершаем ошибки, это понятно. Но как нам исправить положение с границей между мирами?

– Жирный Джаггер мертв, – добавила Элеонора, указывая в ту сторону, где он упал. – Брендан превратился в зомби и укусил Дел, так что примерно через три минуты она тоже станет зомби. Можно сделать так, чтобы отменить эти события? Пожалуйста…

Говоря все это, Элеонора хныкала. Вновь обретенная ею уверенность в себе стала убывать. В конце концов, легко было себе представить, что Король Бури не даст никаких ответов. Смерть Жирного Джаггера, желание Брендана есть человеческую плоть, предстоящее превращение Корделии в зомби, разрушения, случайно совершенные великаном, пытавшимся доставить детей к Дому Кристоффа… думать обо всем этом было выше сил Элеоноры.

– Я могу спасти их, – сказал Король Бури, как будто читая мысли Элеоноры. – Мы всех можем спасти. Можем навсегда заделать щели между мирами и отменить нанесенный вред, как будто его и не было. Есть волшебное предохранительное устройство, которое я создал одновременно с книжным миром. Я всегда оставляю выход, способ, позволяющий отменить последствия любых заклинаний. Таково первое правило Хранителей Знания: действие волшебства не должно быть вечным.

Говоря это, Король Бури подплыл к Брендану и легко взвалил его себе на плечо. Трудно было поверить, что это по силам усохшему старцу. Брендан, клацнув зубами, попробовал укусить Короля Бури за спину.

Было слышно, как национальные гвардейцы идут по коридору второго этажа дома, обыскивая комнаты. Еще несколько минут, и они обнаружат чердак.

Король Бури отнес Брендана в дальнюю часть чердачного помещения за сложенную лестницу, прижал руку к стене и пробормотал себе под нос несколько слов.

– In nomine Domini rex aperto tempestas.

Часть стены вдруг исчезла, открыв тайный ход, который был в Доме Кристоффа. Король Бури повернулся к Корделии и Элеоноре. Его глаза сверкали, как будто в них горел огонь. Сверкание было так ярко, что обе сестры Уолкер отвернулись.

– Следуйте за мной, – сказал Король Бури, и, держа Брендана на плече, скрылся в темном ходе.

Элеонора и Корделия переглянулись и осторожно пошли за Королем Бури. Корделия посмотрела на свою правую руку. Кожа на ней от кисти до локтя стала бледно-зеленая и уже разлагалась. У Корделии в затылке болезненно стучал пульс, из-за этого ей было все труднее сосредоточить внимание на чем-либо.

Быть человеком ей оставалось уже совсем недолго.

29

Король Бури, ведший сестер Уолкер по лабиринту ходов, освещенных жутким зеленым светом, быстро заговорил:

– У нас мало времени, – сказал он. – Если вскоре мы не попадем в определенную комнату, ты и твой брат навечно останетесь зомби. Надо доставить вас в мои книги как можно скорее.

– Твои книги? – сказала Корделия. – Нам придется вернуться?

– Да, – прошипел Король Бури, спеша по бесконечным ходам с каменными стенами.

– Но почему?

– В книжном мире спрятаны три заколдованных предмета, которые называются Хранители Мира.

– А что такое Хранители Мира? – спросила Элеонора.

– Просто предметы, – сказал Король Бури. – Но такие, что если их использовать вместе, то они действуют как ключ, открывающий и закрывающий проходы между двумя мирами. Их нужно достать и доставить моему брату, Юджину, в Тинц. Он может помочь вам доставить их к Двери Путей. Если все три Хранителя Мира пройдут через Дверь Путей точно в одно и то же время, они станут запорным механизмом, который надолго запечатает миры, и проникновение из одного мира в другой станет невозможно.

– Подожди, ты сказал, что твоего брата зовут Юджин? – сказала Корделия.

Она не знала, что у Короля Бури есть брат. Сейчас он, конечно, должен быть мертв. Во всяком случае, сам Денвер оставался живым гораздо дольше положенного срока только благодаря магии.

– Да, мой брат уже несколько десятилетий находится в Тинце, – сказал Король Бури. – Сейчас нет времени объяснять подробно, но, получив Хранители Мира, вы должны принести их Юджину. И он вам поможет.

– Почему ты не можешь пойти с нами? – спросила Элеонора.

– Я больше не могу возвращаться, – сказал Король Бури. – Силы, которые держат Делию в книжном мире, не позволяют мне вернуться в него. Это почти наверняка как-то связано с моей смертью. А теперь хватит разговоров, надо двигаться!

Элеонора и Корделия переглянулись, но на дальнейшие расспросы не было времени. Они вдруг оказались в небольшой комнате. Ни одна из девочек не запомнила, что вошла в дверь. Комната, казалось, не имела ни окон, ни дверей.

– Как мы сюда попали? – спросила Корделия, оглядывая небольшую комнату.

Денвер Кристофф вместо ответа тихо произнес новое заклинание, и в комнате зажглось несколько факелов. Языки пламени были голубого цвета и казались жидкими. Комната была размером с большую спальню. Ее стены, казалось, были сделаны из камня, хотя как будто находились в старом деревянном доме, выстроенном в викторианском стиле. Вдоль стен стояли книжные полки из полированной кости, на которых в два ряда лежали сложенные стопками тома в кожаных переплетах, казавшиеся более старыми, чем гниющее лицо Денвера. У стены стоял небольшой стол, тоже сделанный из костей, но не простых, а исключительно из человеческих черепов. Их были десятки, и их теменные кости образовывали на удивление гладкую поверхность.

– Фу, – сказала Элеонора, содрогаясь от отвращения.

– Так… гротескно, – пробормотала Корделия.

– Да нет, – сказал Король Бури. – Это все сделано из черепов моих старых товарищей по братству. Не могу без слез видеть ухмыляющиеся черепа Уинстона, Чарльза, Зейвьера… и, разумеется, Генри, с этим дорогим моему сердцу недостающим передним зубом. О господи! Но сейчас не время предаваться чувствам. Надо заняться делом!

Король Бури безо всяких предосторожностей свалил Брендана на стол. Тот застонал и заскрипел зубами.

– Осторожней! – сказала Корделия.

– Он уже мертв, девочка моя! Несколько лишних синяков не причинят ему вреда – у него туловище уже просвечивает, – рявкнул Король Бури, сверкая глазами.

Корделия, не желая сердить его, замолчала. Выходило, что этот старый безумец стал их единственной надеждой.

Король Бури схватил нижнюю челюсть одного из черепов, из которых был сделан стол, и потянул ее вниз. В нижней части стола открылся небольшой ящик, сделанный исключительно из челюстей.

– Возьмите, – сказал Король Бури, повернулся и вручил Корделии тонкую книжку размером с небольшой роман с обложкой из странной светло-коричневой кожи, казавшейся хрупкой и грубой. Текстура этой кожи вызвала в Корделии на удивление сильное беспокойство. Она не знала, с какого существа она снята, но подозревала, что с человека. Вручную вытисненное название: «Журнал Магии и Технологии Денвера Кристоффа» было закрашено темно-коричневым, и краска очень напоминала засохшую кровь.

– Все объяснения найдете в «Журнале», – сказал Король Бури. – Тут подробно рассказывается о моей магии, на этих страницах задокументировано каждое изобретение. «Журнал» поможет вам найти три Хранителя Мира и принести их к Дверям Путей. Это будет непросто. Но если добьетесь успеха, то весь вред, причиненный здесь и сегодня, будет отменен, как будто ничего не было. Понимаете?

Корделия кивнула. Она боялась, нервничала и хотела задать множество вопросов. Элеонора посмотрела на умирающее тело Брендана и тоже кивнула. Ей была противна сама мысль о том, чтобы верить Королю Бури, но в данный момент у них не было иного выбора.

– Делии нельзя даже прикасаться к «Журналу» или Хранителям Мира, – продолжал Король Бури. – Она будет таиться где-то, приготовив разные уловки, и может появляться не в своем облике. Так что с особой осторожностью выбирайте тех, кому доверяете. Делия не знает, где находятся Хранители Мира, но, вне всякого сомнения, может почувствовать их силу и воспользоваться ими для нанесения большого вреда. Если она первая завладеет любым из трех Хранителей Мира, все будет потеряно. Так что берегите их и «Журнал» как зеницу ока. И держитесь подальше от Делии.

– Поверьте, нам хотелось бы оказаться как можно дальше от этого ужасного создания, – сказала Элеонора.

Корделия кивнула. Брендан несколько раз хмыкнул, щелкнул зубами и тихо простонал.

– Выбирайте выражения, – сказал Король Бури, защищая Делию. – Она сделала много ужасных вещей, но все же она моя дочь, родная плоть и кровь.

– Старой Делии больше нет, – возразила Корделия. – Только-то и осталась, что Ведьма Ветра, скрюченное бездушное чудовище, которое убьет тебя и посмеется. Как ты мог забыть это?

– Вы не родители, – сказал Король Бури, и в уголках его глаз с обвисшими желтыми веками навернулись слезы. – Вы не можете понять. Делия не всегда была такой. Когда-то это была нежная душа, полная жизни и такая добрая. Она любила природу. По крайней мере, раз в месяц в кармане своего любимого желтого платья приносила домой голубя или дрозда со сломанным крылом или ногой. Она выхаживала бедных птиц. Сколько раз мать говорила ей не приносить птиц домой, но Делия не слушалась. Она всегда поступала по-своему, но была щедра и внимательна к окружающим. Она находила прекрасное в этом мире и восхищалась им. Находила прекрасное в живых существах.

– Велика важность! – закричала Корделия. – Это пустяки по сравнению с горем, которое она причинила стольким людям.

– Я знаю, она стала чудовищем, – сказал Король Бури. – Но я уверен: в ней по-прежнему живет то, что было изначально в ее душе. Я знаю, та девочка не совсем мертва. Но довольно об этом. Я разболтался, как сентиментальный старый дурак. Вам троим пора в последний раз вернуться в книжный мир.

Корделия переглянулась с Элеонорой. Не думали они, что придется возвращаться туда. В предыдущие два раза, оказавшись там, они едва уцелели. И даже то хорошее, что случалось в книжном мире, в реальной жизни приносило им только горе. Меньше всего на свете хотелось бы им туда вернуться. Впрочем, поцеловать Короля Бури в увядшую щеку им хотелось еще меньше.

Обе они понимали, что выбора сейчас нет. Поэтому сестры кивнули. Элеонора при мысли о необходимости вернуться в книжный мир едва не заплакала. Корделия стиснула зубы и сказала себе, что сделает все, все, что угодно, чтобы спаси Брендана, Жирного Джаггера и других.

Король Бури усмехнулся, глядя на них, и произнес заклинание.

Вдруг палата закружилась. Она кружилась так быстро, что Корделия больше не могла различить стол, сделанный из черепов, и книжные полки, лица Короля Бури и Элеоноры, тело Брендана, лежавшее на столе. Она не видела ничего, кроме расплывающихся полосок голубого пламени и бетонных стен.

Затем все погрузилось во тьму, и снова вокруг нее были книги, книги вращались вместе с ней, смыкаясь вокруг нее, как своего рода гроб. Они сталкивались с ее телом и прилипали к нему, как будто были покрыты клеем.

Возникая из темноты вокруг нее, появлялись новые книги. Они, казалось, превращались в ее кожу, становились частью ее самой.

Корделия вскрикнула от боли, но беззвучно. Звуков больше не существовало, были только книги, и боль, и вращение в темноте. Это было гораздо хуже, чем то, что случалось с нею во время первых двух путешествий в мир книг Денвера. Это было мучительно. Она даже не могла вскрикнуть, так как теперь у нее больше не было рта.

Король Бури обманул их! Корделия в этом не сомневалась. Они с Элеонорой добровольно последовали за ним к собственной погибели.

Едва поняв это, Корделия оказалась полностью поглощена темнотой.

30

Первое, что осознала Корделия, – был свет. Свет настолько яркий, что проникал сквозь закрытые веки. Она закрыла лицо руками… и улыбнулась.

– Посмотри, Элеонора! – радостно закричала Корделия, открыв наконец глаза. – У меня рука зажила!

Они по-прежнему находились на чердаке Дома Кристоффа. Только зияющей дыры в крыше больше не было. В чердачные окна лился солнечный свет. Было тихо, если не считать чириканья птиц за окнами.

– Дел, мы сделали это! – сказала Элеонора, бросаясь к сестре, чтобы обнять ее. Но вдруг Элеонора остановилась. – Где Брен?

Они осмотрели чердак. В углу по-прежнему лежал связанный Брендан. Он катался по полу, пытаясь освободиться от связывавших его шнурков.

– Почему я связан шнурками? – спросил Брендан, выплевывая голубиные перья. – И как мы снова оказались в Доме Кристоффа?

Корделия подошла к Брендану и наставила на него указательный палец.

– Прежде всего я требую извинений, – сказала Корделия.

– За что?

– Ты укусил меня!

– С какой стати мне тебя кусать? – спросил Брендан.

– Ты стал зомби! Разве не помнишь?

– На самом деле нет, не помню, – сказал Брендан и задумался. – Но это так круто! А глаза у меня стали белые и жуткие? Кожа позеленела? Я был страшен? Рычал много?

– Какая разница! Ты хотел нас съесть!

Брендана едва не стошнило.

– Да, это довольно мерзко, – сказал он.

Элеонора подбежала к брату и обняла его.

– Я просто счастлива, что ты больше не зеленый, – сказала она. – Ты был действительно отвратителен.

Элеонора помогла Брендану подняться на ноги, а Корделия объяснила, что случилось после укуса зомби. Узнав из рассказа сестры, что получил три пули в грудь, Брендан поднял вверх руку со сжатым кулаком и согнул ее в локте.

– Да вы что! Ребята в школе обалдеют, когда услышат об этом, – сказал Брендан. – Так где мы? В Трансильвании? На вулкане? В какой ужасной книжке мы оказались на этот раз?

Не ожидая ответов, он подбежал к ближайшему окну, чтобы посмотреть самому. Прежний опыт заставлял его нервничать по поводу того, что он сейчас увидит. Но через несколько секунд Брендан обернулся к сестрам с широкой улыбкой на лице.

– Посмотрите, – сказал Брендан. – Мы победили. Нет больше лесов с кишащими в них Дикими Воителями, ни гигантских насекомых, ни воинственных великанов, ни кровожадных волков, ни римских Колизеев со львами и гладиаторами, вообще ничего страшного!

Элеонора и Корделия вскочили на ноги и бросились к окну. У них мелькнула одна и та же мысль: все это слишком хорошо, чтобы быть правдой!

Но на этот раз все оказалось иначе. Выглянув наружу, Корделия и Элеонора увидели одно и то же: бескрайнюю плоскую прерию под ярко-голубым небом, ковер из золотистых трав с вкраплениями желтых, голубых и пурпурных диких цветов. Сестры никогда не видели такой плоской прерии.

– С ума сойти, верно? – сказал Брендан, стоявший позади них. – Я уж думаю, не сочинил ли Денвер книжку под названием «Домик в прерии»[8] или что-нибудь в этом роде.

Корделия неохотно оторвалась от окна.

– Денвер никогда не писал о приятном, – сказала она. – Нам лучше спуститься вниз и посмотреть, какие гадости таятся за таким прекрасным пейзажем.

– Лучше расскажи, что было после того, как я превратился в зомби, – сказал Брендан, начиная спускаться по чердачной лестнице. – Почему мы снова оказались в книжном мире?

Корделия вспомнила, что Брендан не был сам собой на протяжении всего разговора с вернувшимся к жизни Королем Бури. Брендан ничего не знал о необходимости найти Хранители Мира. Поэтому, пока Уолкеры спускались в прихожую Дома Кристоффа, Корделия рассказала Брендану о том, чего он не мог знать.

– Король Бури сказал, что мы сможем спасти Жирного Джаггера? – сказал Брендан, когда они пришли в гостиную. – Что, если найдем эти Хранители Мира и пронесем их через Двери Путей… сможем отменить ужасный хаос, возникший в реальном мире из-за мира книжного? И отменить апокалипсис зомби, который я случайно вызвал?

– Да, так он и сказал, – неуверенно ответила Корделия. – По его словам, все, что нам нужно знать, находится здесь.

Она протянула брату «Журнал Магии и Технологии». Брендан уже протянул руку, чтобы взять его, но в это время Корделия спрятала журнал себе за спину. Она уже взяла на себя роль исследователя и руководителя – в этом ей не было равных. Так обычно и бывало, когда речь шла о маловажных вещах. Например, именно Корделия заказывала пиццу, когда родителей не бывало в городе. Она всегда руководила, а брат и сестра не возражали.

Брендан не стал протестовать, а только вздохнул.

– Почему ты считаешь, что Королю Бури можно доверять? – осторожно спросил он. – Этот старый мешок ослиных какашек до сих пор не очень-то нам помогал.

– Не знаю, можем ли мы ему полностью доверять, – сказала Корделия. – Но выбор у нас был и остается невелик, особенно сейчас, когда мы снова оказались здесь.

– Он сказал, что мы могли бы спасти Жирного Джаггера! – вступила в разговор Элеонора.

– Мне кажется, Денвер не заинтересован в сосуществовании двух миров, – добавила Корделия. – Да и с какой бы стати ему быть заинтересованным? Это должно привести к гибели его любимых творений.

Брендан сомневался в верности этого аргумента. Но даже если Король Бури и лгал, находиться здесь было гораздо лучше, чем в той кутерьме, которая творилась в Доме Кристоффа в реальном мире. Строго говоря, в реальном мире Брендан был убит.

– Так, давайте выйдем из дома и посмотрим, где находимся, – сказал Брендан, глубоко вздохнул и потянулся к ручке парадной двери.

Но не успел он прикоснуться к ней, как кто-то с такой силой застучал в дверь, что стук можно было принять за выстрелы. Брендан вздрогнул и широко раскрыл глаза.

– Мы знаем, что вы здесь! – кричал кто-то с парадного крыльца. Стук в дверь повторился. – Сейчас же выходите, или мы откроем огонь.

Дети-Уолкеры испуганно переглянулись, не зная, что делать.

– Я знала, что тут слишком хорошо, чтобы такое могло быть на самом деле, – пробормотала Корделия.

31

За дверью послышались щелчки взводимых затворов, и это заставило Корделию действовать. Она тихо прошла вперед и осторожно отодвинула занавеску.

На парадном крыльце стояли трое мужчин в ковбойских шляпах и со сверкающими золотыми значками на груди. Двое из них были во фланелевых рубахах и в руках держали винчестеры, а человек, стоявший в центре – в пальто из серого меха и в правой руке держал кольт с гладкой рукояткой, отделанной перламутром.

Корделия повернулась к Брендану.

– Они похожи на служителей закона, поэтому я попробую поговорить с ними, – прошептала она. – А вы с Нелл спрячьтесь в чулане возле кухни. На всякий случай.

– Нет, – запротестовал Брендан. – Ты возьми туда Нелл. Мне хорошо удаются переговоры.

– Там ковбои, – сказала Корделия. – Со Старого Запада. Люди эпохи, когда всего добивались жестокостью и угрозами. Но ковбои имели слабость – они были галантны с девушками. Они относились к ним… как к дамам. Лучше я поговорю с ними.

– Но… – начал Брендан, которому было не по себе, что его сестра играет роль героя, а сам он спрячется как трус. Какая же тут слава? Но более всего ему была нестерпима мысль, что его сестра без его участия будет разговаривать с вооруженными людьми.

– Нет времени спорить, – отрезала Корделия. – Уходите!

Брендан понимал, что сестра права. Он схватил Элеонору за руку, и они вместе направились на кухню. Едва закрыв за собой дверь чулана, Брендан услышал, как Корделия закричала незнакомым людям на крыльце.

– Я открою, – кричала она. – Не стреляйте в безоружную женщину!

Корделия медленно открыла парадную дверь и сделала несколько шагов назад. Мужчины ввалились в прихожую, держа наготове оружие. Человек в сером меховом пальто навел револьвер в лицо Корделии.

– Где он? – властно спросил он.

– Кто? – спросила Корделия, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал.

– Опасный разбойник, известный под именем Левша Пейн, – сказал человек в сером меховом пальто.

– Левша Пейн? – повторила Корделия. – Никогда не слыхала о таком.

– Он зовется левшой, потому что у него только одна рука, правая, – сказал человек в сером меховом пальто. – Но не заблуждайтесь, он в четыре раза опасней, чем большинство двуруких мужчин. Он разыскивается по обвинению в четырнадцати неспровоцированных убийствах. И мы знаем, что он скрывается здесь.

Корделия сделала все возможное, чтобы изобразить негодование, как будто этот дом в прерии был ее жилищем.

– Что ж, надеюсь, вы его поймаете, – сказала она. – Но здесь нет никого кроме меня. И, помимо того, вы не вправе вот так вламываться ко мне в дом.

– Я не вправе? – сказал человек в сером меховом пальто, как будто был Королем Прерии. – Разве ты не знаешь, кто я?

– Боюсь, что нет, – сказала Корделия.

– Шериф Бертон Абернети, – сказал человек в сером меховом пальто и расправил плечи, чтобы выглядеть более величественно.

Но на Корделию, судя по ее лицу, это не произвело ни малейшего впечатления. Шериф Абернети заметно занервничал.

– Что? – закричал он на Корделию. – Не слыхали обо мне?

Корделия отрицательно покачала головой.

– Меня зовут Волколовом, – сказал Шериф Абернети. – Вы должны знать меня под этим именем. Я голыми руками поймал более ста пятидесяти волков.

– Как же вы ловите волков голыми руками? – не удержавшись, спросила Корделия. Когда какой-то сумасшедший в меховом пальто говорит, что голыми руками поймал столько волков, его надо расспросить. Это неизбежность, такой же установленный наукой факт, как гравитация, фотосинтез, изменение климата или эволюция.

Волколов поднял правую руку, рукав пальто соскользнул вниз, открыв мускулистое предплечье, покрытое сотнями шрамов и порезов.

– Запихиваю эту руку волку в глотку! – сказал Волколов. – Поэтому они не могут меня укусить.

– Какой… ужас, – сказала Корделия, разглядывая шрамы на руке Волколова.

Хоть он и назвался шерифом, подтверждением чему был значок у него на груди, все же что-то подсказывало Корделии, что доверять ему не следует.

Шериф Абернети в первый раз осмотрелся по сторонам. Относительно скромная мебель, картины и предметы обихода, казалось, вывели его из себя. Странная обстановка дома только рассердила его и сделала более подозрительным, чем он был, когда только появился. Он снова направил дуло револьвера в лицо Корделии и буквально уперся им ей в нос.

– Не возражаешь, если мы тут немного осмотримся? – спросил он.

– Нет, я прошу вас уйти, – сказала Корделия, удивляясь смелости своих слов, обращенных к этому безумцу.

Из кухни донеслось тихое покашливание. Трое мужчин посмотрели в сторону кухни и затем снова на Корделию.

– Ты, кажется, сказала, что одна в доме, – сказал один из помощников шерифа.

– Ты хотел сказать, была одна, помощник Стерджис, – поправил шериф Абернети.

– Да, неважно, она знает, что я имею в виду, – сказал помощник Стерджис с угрожающей усмешкой.

– Знаешь, юная леди, – сказал шериф Абернети, обращаясь к Корделии, – сообщение неверных сведений представителю закона – уголовное преступление. Наказывается смертью.

Корделия почти не сомневалась, что так оно и есть. Но в то же время закон Старого Запада существенно отличался от современного тем, что окружные шерифы на территориях, еще не ставших штатами, в своей деятельности руководствовались собственными правилами. Корделия узнала об этом на уроках гражданского права в прошлом году. Были на Старом Западе и судьи, исполнявшие также должности шерифа, присяжных и палача сразу.

– Я не солгала, – сказала Корделия дрожащим голосом. – Здесь нет никого кроме меня.

– Снова лжешь, – сказал шериф Абернети и состроил зверскую гримасу. – Уже дважды переступила закон. Что означает немедленное приведение в исполнение смертного приговора с крайней жестокостью. Взять ее на прицел. Стрелять по моей команде.

32

– Мы не будем ее арестовывать? – спросил один из помощников.

– Нет, помощник Маккой, – ответил шериф Абернети, – мы не будем ее арестовывать. Нет времени. Надо срочно искать Левшу Пейна, а не то опять удерет. К тому же арест чреват бумажной работой, а вы знаете, что я ее терпеть не могу. Зарядите карабины, если надо. Стреляем на счет три.

Все трое представителей закона подняли оружие и прицелились в Корделию, которая не могла поверить, что дело так быстро дошло до расстрела. Оставалось только надеяться, что Элеонора и Брендан что-то придумали, чтобы ее спасти.

– Раз, – сказал шериф Абернети, – два…

– Погодите секунду, – сказал помощник Маккой, опуская карабин. – Стрелять в безоружного мужчину – это одно, но стрелять в безоружную женщину – другое. Сказать по правде, это неблагородно. К тому же я бы после этого чувствовал угрызения совести до конца дней своих. Мы со Стерджисом одного звания, так почему в девочку должен стрелять я?

– Он верно говорит, – сказал помощник Стерджис. – Я тоже не хочу стрелять ее…

– В нее, – поправил шериф Абернети.

– Она напоминает мне мою девчушку, – сказал Стерджис. – Но одному из нас придется выполнить эту грязную работенку. Закон есть закон и все такое, а она закон нарушила. Может, проголосуем?

– Потрясающая мысль, – сказал помощник Маккой. – Потому что нас трое, так мы понимаем, что это не кончится равным количеством голосов или еще чем-нибудь таким.

– Голосовать не будем! – закричал шериф Абернети, и оба помощника замолчали. – Неважно. Я сам это сделаю.

Он снова поднял кольт, направил его на Корделию и взвел курок. На этот раз считать он не стал. Корделия закрыла глаза и надеялась, что все закончится быстро.

– Эй, подонки! – раздался чей-то крик.

Трое представителей закона обернулись и оказались лицом к лицу с двумя детьми, мальчиком и девочкой. Младшая девочка выступила вперед. Ей было не больше восьми-девяти лет. Она махнула небольшим кухонным ножом с ярким оранжевым лезвием в сторону представителей закона.

– Бросайте оружие, – презрительно улыбаясь, потребовала она.

33

Увидев Брендана и Элеонору, Корделия улыбнулась. Они стояли плечом к плечу, грозно размахивая своим «оружием». Их возможности в его выборе были весьма ограничены, поскольку жившие в этом доме люди переехали накануне вечером на новую квартиру и забрали с собой большую часть домашней утвари.

Элеонора держала в руке небольшой оранжевый кухонный нож, который был забыт хозяевами, так как лежал в задней части теперь пустующего ящика с кухонной утварью. Брендан держал переносной пылесос. У него была большая рукоятка с включателем и длинная ярко-пурпурная трубка с насадкой для сбора пыли в углах. Брендану казалось, что все вместе напоминало своего рода лазерное ружье из научно-фантастического фильма. Пылесос выглядел странно даже на взгляд современного человека, и Брендан надеялся, что он покажется представителям закона более страшным, чем был на самом деле.

Некоторое время потрясенные представители закона, разинув рты, смотрели на Уолкеров. Черный комок клейкой табачной жвачки сорвался с нижней губы помощника Маккоя и шлепнулся на пол.

Тут шериф Абернети засмеялся, вернее, истерически захихикал. Тогда засмеялись и помощники. Все трое стояли и смеялись над Бренданом и Элеонорой.

Элеонора настолько не ожидала этого, что опустила нож, моментально забыв об опасности положения, в котором находилась. Конечно, это было лучше, чем если бы представители закона просто открыли огонь, но все же такой неприкрытый смех показался детям очень унизительным.

Представители закона так отвлеклись от своих намерений, что больше и желать было нельзя, но Брендан и Элеонора не ожидали смеха и не смогли этим воспользоваться.

Когда трое мужчин наконец пришли в себя и снова подняли оружие, было слишком поздно.

– Можешь сражаться с нами, сколько хочешь, девочка, – сказал помощник Маккой, наступая на Элеонору. Подбородок у него по-прежнему был испачкан черной слюной от выпавшей жвачки. – Но готов держать пари на пять центов, пуля из этого карабина гораздо быстрее тебя.

Он поднял винчестер и направил его на Элеонору. Она уронила нож и сделала шаг назад. Помощник шерифа слегка опустил ствол, по-видимому, сомневаясь, что у него хватит духа убить безоружную девочку.

И тут наконец Брендан воспользовался сложившимся положением. Он включил пылесос и нажал на кнопку «максимум» в задней части рукоятки.

Рев работающего пылесоса заставил помощника шерифа Маккоя удивленно ахнуть. Он выпустил из рук карабин, который с лязгом упал на пол. Шериф Абернети и помощник шерифа Стерджис инстинктивно сделали по шагу назад. Шериф Абернети зацепил ногой половик, лежавший в прихожей, и, охнув, шлепнулся на собственный зад.

Брендан бросился вперед и прижал насадку для сбора пыли в углах в щеке помощника Маккоя, тянувшегося к своему упавшему винчестеру. Насадка на удивление сильно присосалась к отекшей коже на лице Маккоя.

Он в ужасе закричал. Он никогда не слышал и не ощущал ничего подобного, и был слишком напуган, чтобы понять, что на самом деле ему не так уж и больно. Потеряв власть над собой, он кричал от страха.

Помощник Стерджис и шериф Абернети в ужасе наблюдали, как мальчик с помощью странного орудия пытки причинял невообразимую боль помощнику Маккою. Они развернулись на каблуках и, не задумываясь, выбежали из дома через парадную дверь.

Корделия набросилась на Маккоя, который не кричал. Она ударила его плечом в грудь, как это делал у нее на глазах Брендан во время бесчисленных матчей по лакроссу. Помощник Маккой повалился на пол и ударился спиной. Он схватил карабин, быстро вскочил на ноги и выбежал через парадную дверь вслед за своими товарищами.

Брендан бросился вперед, захлопнул дверь, запер ее на все три замка и затем посмотрел в окно. Трое представителей закона сели на лошадей и, будто преследуя собственные тени, галопом поскакали прочь.

Брендан обернулся и увидел, что Корделия душила Элеонору в объятиях.

– Спасибо, что спасла меня, – сказала Корделия. – Ты действовала очень смело.

Брендан покашлял, и Корделия посмотрела на него.

– Знаешь, я тоже сыграл довольно важную роль, – сказал Брендан, выпячивая грудь.

– О, Бренни, тебе кажется, что о тебе забыли? – спросила Корделия, как будто говоря с маленьким ребенком. – Иди сюда, обними сестричку!

Она раскрыла объятия и шагнула к Брендану. Он сделал шаг в сторону и улыбнулся.

– Простой благодарности будет достаточно, – сказал он. – Нечего тут нежности разводить.

– Да будет тебе, обними же сестер, – сказала Элеонора, подходя к Брендану с фланга. – Уолкер Обнимашкин!

Так Корделия играла с Бренданом, когда ему было пять лет, а ей восемь. Она преследовала его по всему дому, угрожая обнять. Он убегал, делая вид, что боится, но обычно все время смеялся. Элеонора, даже когда была так мала, что только начинала ковылять, неловко ходила за ними, чувствуя себя забытой. Став достаточно взрослой, чтобы участвовать в этой игре, она вместе с Корделией ходила за Бренданом, называя эту игру и свою роль в ней «Уолкер Обнимашкин».

Некоторое время дети-Уолкеры стояли, улыбаясь, в гостиной Дома Кристоффа посреди вымышленной прерии девятнадцатого века. Они помнили более простые и счастливые времена, когда не надо было опасаться, что их вот-вот застрелит психопат-шериф, разрежет заживо психопат – капитан пиратов или скормит львам психопат – римский император.

Все решительно изменилось в семье Уолкеров с тех времен, когда больше всего следовало бояться Уолкера Обнимашкина.

34

– Ну, и что теперь? – плюхнувшись на диван, сказал через несколько минут Брендан.

– Мне есть хочется, – сказала Элеонора, усаживаясь с ногами на стул напротив брата. – И пить.

– Мне тоже, – сказал Брендан. – Жаль, что я не поел мяса, которое мы приготовили для Жирного Джаггера.

При упоминании имени погибшего друга Элеонора посмотрела в пол и прикусила губу, чтобы не заплакать. На мгновение она забыла о голоде.

– Что ж, начну-ка я читать вот это, – сказала Корделия, открывая «Журнал Магии и Технологии Денвера Кристоффа». – Вы, может быть, забыли, что нам надо найти три Хранителя Мира. Мы сейчас понятия не имеем, что они такое, где находятся и как их найти. Или у тебя есть идея получше, Брен?

Брендан пожал плечами. Конечно, такой идеи у него не было. Не тот был он человек, которому приходят хорошие мысли. Откалывать шутки собственного сочинения и повторять старые, классику восьмидесятых? Да, это его стихия. Удачно выбрать время, чтобы пукнуть в присутствии посторонних, и затем, когда они почувствуют запах, громко обвинить в этом Корделию? Брендан и это хорошо умел. Но Корделия умела руководить и строить планы. И Брендан не собирался становиться у нее на пути.

– А, Брендан? – сказала Корделия.

– Что? – спросил он. – Я думаю. По-твоему, пылесос ничего не высосал из лица помощника шерифа?

Корделия усмехнулась, закатила глаза и стала быстро листать «Журнал» Денвера. Это оказалось занятием более трудным, чем она ожидала. Почерк у Денвера был неразборчивый и очень замысловатый. Быстро читать написанное им было почти невозможно.

Но Корделия постепенно научилась узнавать написание наиболее часто встречавшихся букв и словосочетаний. И вскоре она сделала несколько замечательных открытий. Во-первых, Денвер создал волшебный мир своих книг специально для того, чтобы спрятать «Книгу Судьбы и Желаний». Он считал, что, находясь там, «Книга Судьбы» все равно что исчезнет, но при этом он сможет в случае необходимости обращаться к ней. Более того, Денвер всегда подозревал, что частые переходы из одного мира в другой могут разрушать стоящую за всем этим магию. Денвер не предполагал, что Уолкеры, Уилл Дрейпер, Ведьма Ветра и вещи, вроде нацистской карты, на которой было отмечено положение клада, будут столько раз переходить из одного мира в другой. По-видимому, отчасти в этом и заключалась причина того, что Жирный Джаггер нашел в Сан-Франциско свою смерть.

Корделия успела прочитать лишь несколько страниц «Журнала». Из него предстояло узнать еще много такого, что могло помочь детям-Уолкерам в нынешнем тяжелом положении. Корделия как раз нашла в «Журнале» место, посвященное Хранителям Мира, когда от чтения ее оторвал испуганный крик Элеоноры.

– Дел! – закричала Элеонора.

– Не отвлекай меня, – сказала Корделия. – Я пытаюсь сосредоточиться…

– Твои глаза! – прокричала Элеонора.

Корделия подняла взгляд от «Журнала». С глазами все было как будто в порядке.

– Что такое с моими глазами? – спросила она.

Примечания