Мышонку, Медвежонку, Лисенку и другим моим друзьям
Косточка блестящая, камешек искристый,
Ты родился дважды в этот мир, малыш,
И в него ты выйдешь заврочеловеком
Из гнезда, в котором спрятавшись сидишь.
Косточка блестящая, камешек искристый,
Навсегда запомни, заврочеловек:
Как звезда двойная в предрассветном небе —
Жизнь твоя одна, но вдвое долог век.
Косточка блестящая, камешек искристый,
Два желтка яичных в скорлупе одной.
От гнезда родного до ступеней храма
Поведет по жизни путь тебя земной.
Косточка блестящая, камешек искристый,
Два кусочка ткани крепко сшила нить.
Встретишь ты судьбу свою под священным древом
И на зов ее ты должен поспешить.
Косточка блестящая, камешек искристый,
Вдвое стань сильнее в жизни и в бою.
Знай, что хорошо, не делай то, что плохо,
И храни на сердце песенку мою.
«Слова мудрой женщины» (Старинная народная песенка с прихлопами)[1]
1
Грейс и Франклин
~ Картер, ее чудесный сыночек ~
Кото Ламу, Вокам, острова Ару, провинция Малуку в Восточной Индонезии, 1921
Грейс Кингсли проснулась от испуга и убрала с лица прядь влажных волос. Ей показалось, что хижину сильно тряхнуло. И в самом деле, в тонкую стену, сложенную из пальмовых стволов и досок, снова кто-то ударил. Грейс села на жесткой кровати и протерла глаза. Ребенок мирно посапывал рядом, его маленькая грудь ритмично вздымалась.
Хижина была наполнена сырым, тяжелым воздухом, который медленно колыхался после каждого налета муссона. Сквозь щели в стенах виднелось вечернее темно-оранжевое небо.
– Грейс, ты проснулась? – спросила с порога Яра, зажигая фонарь.
– Вроде да. – Грейс медленно подвернула под себя ноги и ласково погладила нежную щечку Картера, ее чудесного сыночка. – Франклин вернулся?
– Пока нет. Ты голодна? У меня есть тушеная рыба, – предложила Яра.
– Спасибо, Яра, позже. Знаешь, я подумала, что началось землетрясение.
– Нет-нет, все спокойно. Это проказничают Джанти и другие килосы. Негодники выбрались из загона и вздумали устроиться под хижиной. Сегодня завров так и тянет играть. Пока ты спала, сюда влетели три риптуса – мне пришлось отгонять их от малыша.
Завернутый в пеленку младенец пошевелился, выныривая из глубокого сна, и заморгал.
– Ну, покорми своего сыночка. – Яра улыбнулась и ушла.
Вскоре оранжевые полосы солнечных лучей потускнели. Возле хижины послышались голоса. Грейс напрягла слух, пытаясь угадать их обладателей, но люди щебетали на местном языке. Потом один басовитый голос перешел на английский:
– Они снова сбежали! Я хорошо помню, что запер ворота, когда пригнал их с пастбища в загон. Что они вытворяют?!
– Они залезли под хижину. Наверное, услышали детский плач и захотели поглядеть на ребеночка, – пошутила Яра.
– Не говори глупости – мальчуган еще ни разу не заплакал. Я даже сомневаюсь, что килосы или наши соседи догадываются о его существовании. Завров всю ночь что-то пугало. Знаешь, когда я шел в Новый город, я видел на краю джунглей тенезавров – они никогда еще не подходили так близко к Старому городу.
– Я посадила короткорогих тритопсов в загон к килосам. Но ты все-таки почаще проверяй их, а то они снова сбегут, – сказала Яра. – Франклин не с тобой?
– Я посоветовал ему остаться в городе, хорошо провести вечер и выспаться в гостевом доме. Когда я уходил, он разговорился с еще одним белым. Они вроде бы подружились и выпили в честь новорожденного.
Хижина внезапно пошатнулась, подвешенная к потолку лампа заходила ходуном, по стенам заплясали тени. Билло, ругаясь, выскочил на улицу в сгущавшиеся сумерки.
– Хватит тереться о стену, неуклюжий чурбан! – Остальные слова он произнес на местном диалекте.
Внимание Грейс снова вернулось к Картеру, ее маленькому сыночку, который теперь высвободил ручонки и потянулся, сытый и довольный, не обращая внимания на шум и крики. Грейс взяла его ладошки в свои, похлопала ими и запела старинную песенку:
Косточка блестящая, камешек искристый,
Ты родился дважды в этот мир, малыш,
И в него ты выйдешь заврочеловеком
Из гнезда, в котором спрятавшись сидишь.
* * *
Новый город, казалось, уже привык видеть у себя пеструю толпу моряков и ловцов удачи. Франклин, сидя с кружкой пива у барной стойки, мало-помалу разговорился с единственным европейцем, который случайно оказался рядом. Возле окна шумела и перекрикивалась на разных языках компания картежников.
– А сам ты откуда, Лампрехт? – поинтересовался он у своего собеседника.
– Из Кёнигсберга, Пруссия. И пожалуйста, зови меня Ламберт, так гораздо проще.
– И не походит на немецкое имя? Думаю, многие хотят забыть войну. У меня есть хороший друг Тео – так он мысленно до сих пор еще воюет.
– Да – и это тоже. Но мне вообще никогда не нравилось имя Лампрехт. Оно нелепое. А вот Картер – дело другое, чудесное имя. Я уверен, мальчика ждет интересная жизнь путешественника и исследователя. – Ламберт поднял кружку. – Ну, выпьем за Картера!
Франклин просиял и чокнулся с Ламбертом.
– За Картера! Ламберт, у тебя есть дети? – поинтересовался он, ставя кружку на стойку.
– Нет. – Ламберт покачал головой.
– Тебе это неинтересно или, может, ты еще не встретил хорошую женщину? – допытывался Франклин. За последние сутки он испытал невероятные эмоции. Впервые подержав на руках новорожденного сына, он чувствовал такое воодушевление, что не мог думать о правилах вежливой беседы. И сейчас, разговаривая с незнакомцем, он даже забыл про осторожность, что было ему несвойственно.
Его собеседник тяжело вздохнул:
– Нет. Я женат и очень счастлив. Но у нас нет детей, и нас это устраивает. Мой родной отец был… далек от совершенства, мягко говоря.
Франклин явно заинтересовался.
– Расскажи, – попросил он, откидываясь на спинку стула.
Ламберт немного помолчал, подыскивая слова.
– У меня было пятеро братьев – один из них мой близнец, – и все были более рослыми, сильнее и умнее меня – другими словами, любимцами отца. Я рос болезненным, и детские годы были для меня не самым хорошим временем. Меня отправляли одного дышать чистым альпийским воздухом.
Погрузившись в воспоминания, Ламберт отхлебнул пива из кружки.
– Мой брат-близнец погиб в семилетнем возрасте, – продолжил он. – Из-за ужасного несчастного случая. Мать умерла вскоре после него. Охваченный горем отец обвинил меня в смерти матери и отправил в пансионат в Англию. – Ламберт замолчал и долго глядел в свою кружку. – Домой я вернулся уже юношей и оказался для всех в семье совершенно чужим.
Франклин не знал, что и сказать. Он понимал, что ему не стоит копаться в трагическом прошлом нового знакомого. Смерть брата-близнеца, вероятно, окрасила мрачными красками всю его жизнь.
– Отец даже не пытался сблизиться со мной, – произнес Ламберт, выпрямляясь. – Он предоставил мне возможность идти своим путем, хотя братьям всячески помогал – они занимали важные места в его фирме. Братья пошли на войну, а я пропустил призыв. Когда они с триумфом вернулись домой, отец приблизил их к себе – всех, кроме меня.
Ламберт со слабой улыбкой посмотрел на внимательно слушающего Франклина.
– Потом на глазах отца, к несчастью, один за другим умерли все, кто был ему дорог. Все мои братья ушли из жизни раньше срока. Всем им не повезло. В конце концов отцу пришлось заметить меня, ведь я остался единственным из его сыновей. Он был суров ко мне. Он говорил всем, что я ни на что не гожусь и ничего не добьюсь в жизни, хотя у меня к тому времени уже были кое-какие достижения. Он не выпускал из рук семейный бизнес даже в старости и немощи. Но однажды все переменилось.
Ламберт достал из кармана портсигар и предложил сигару Франклину. Тот отказался.
– Дом моего отца сгорел вместе с ним самим, – сказал Ламберт и, щелкнув зажигалкой, посмотрел на язычок голубого пламени. Он закурил. – Мне досталось все, – тихо проговорил он и выдохнул колечко дыма. – Я был шестым сыном и не мог даже надеяться, что унаследую отцовский титул виконта. Но я пережил всех. Хоть и был от рождения самым слабым.
Ламберт плеснул в кружку остатки пива. Его глаза проследили за пушинкой, взмывшей вверх, под потолочные балки.
– Как все это ужасно, – пробормотал Франклин. Конечно, его удивил рассказ Ламберта. Он с благодарностью вспоминал собственное детство, любящих родителей, которые поддерживали его мечты. Ему не терпелось показать Банти и Сиднею их нового внука! Его сердце защемило при мысли о малышке Би, по которой он ужасно скучал, хотя и знал, что она в надежных руках.
Ламберт посмотрел на него и улыбнулся.
– Да, для них все закончилось печально, – сказал он, подмигнув, – а для меня не так уж и плохо. Давай выпьем за рождение и смерть. – Они чокнулись кружками. – Рождение и смерть.
– Ты наверняка скучал по брату-близнецу? – спросил Франклин, когда хмурая атмосфера слегка рассеялась.
– Не могу сказать, чтобы я скучал по кому-нибудь из семьи, – заявил Ламберт с бесстрастным лицом.
– У моего брата родились девочки-близнецы, – сказал Франклин. – Похожи как две капли воды. А у меня в Англии осталась двухлетняя дочка Беатрис.
– Значит, у тебя двое детей. Больше и не надо. – Ламберт подмигнул. – За двумя еще можно уследить.
Франклин, желая ответить на эту личную и горькую историю чем-то таким же откровенным, да еще после разговора о близнецах, расстегнул ворот рубашки и снял с шеи потертый тонкий кожаный шнурок.
– Вот, гляди, – сказал он.
Странный темный камень, висящий на шнурке, резко сверкнул при тусклом свете. Франклин положил его на стойку перед Ламбертом, и тот с удивлением стал разглядывать восхитительные переливы на его поверхности.
– Я нашел этот камень в Америке. Он парный. Это были странные, абсолютно одинаковые подвески. Смотри, на самом деле это небольшая кость!
Ламберт осторожно взял камень и поднес его к лампе. Ее свет проник глубоко внутрь, и камень вспыхнул многоцветьем. Там была и чернота, и яркость розовых и лиловых оттенков, смешанных с проблесками бирюзы и жадеита.
– Боже мой, как он сверкает! – восхищенно проговорил он.
– Да-да, – улыбнулся Франклин. – На второй подвеске другая половинка этой кости. Вместе они составляют одно целое. Две в одном, понимаешь?
Франклин кивнул бармену, чтобы тот налил им еще пива. Ламберт, словно под гипнозом, глядел на игру цвета в камне. Потом резко оторвал от него взгляд:
– Извини, я не совсем тебя понял. Почему у тебя только одна из подвесок? Ведь они должны быть вместе?
– Мне трудно объяснить, почему я взял только одну, – ответил Франклин. – Что-то привлекло меня к ней, мне был нужен именно этот камень.
Ламберт удивленно посмотрел на него:
– Так ты украл его?
Франклин засмеялся:
– Пожалуй, можно сказать и так. Правда, прежним владельцам, двум близнецам, они все равно были уже без надобности. Те давно умерли. Я говорил тебе, что я исследователь, охотник за сокровищами. Даже великого Говарда Картера… – При имени своего кумира он поднял кружку.
В ответ Ламберт поднял свою:
– За Картера!
Они выпили до дна и со стуком поставили кружки на стойку.
– Даже этого великого человека, который обнаружил гробницу фараона Тутанхамона, называли разорителем могил, – продолжал Франклин. – А я просто пытаюсь разгадать секрет этой кости и те тайны, которые стоят за ней.
Ламберт еще пристальнее взглянул на странный камень:
– Пожалуй, в нем чувствуется какая-то магия. Так что же это все-таки – камень или кость?
– Вот видишь – ты тоже заворожен! Мой новый друг, это не просто камень или кость – это то и другое.
– Разве так бывает? – удивился Ламберт, когда Франклин взял из его рук подвеску и повернул камень так, что последние лучи угасающего дня упали на его поверхность и выпустили из нее ослепительный букет искр.
– Этот полудрагоценный камень называется опал, – пояснил Франклин. – Месторождение таких вот опалов недавно нашли в Австралии, на ее так называемых грозовых полях. Я побывал там.
– Значит, все-таки камень, – заключил Ламберт.
Франклин кивнул:
– Да, а также опализированная кость динозавра.
Ламберт озадаченно нахмурился:
– Как кость могла превратиться в опал?
– Именно это я и хочу выяснить, – вздохнул Франклин, радуясь возможности поговорить с кем-то о своем увлечении. – И вот еще одна загадка: почему эти крайне редкие опализированные кости разбросаны по всему миру? И как этот камень – точнее, его часть – оказался в Америке сотни или даже тысячи лет назад?
– Чувствую, ты хочешь рассказать мне об этом. Нам надо еще выпить, – сказал Ламберт и сделал знак бармену. Тот наполнил кружки, и Франклин продолжил:
– Оказывается, этот камень магический. Его еще называют ключ-камнем заврочеловека. В некоторых старинных текстах он упоминается как «ключ-кость». Ну, камень или кость – не важно.
– Могу я спросить, что такое ключ-кость или ключ-камень? – поинтересовался Ламберт.
– Вообще-то нет. – Франклин нагнулся и прошептал: – Это строго охраняемый секрет. Лишь немногие люди на Земле знают, что он принадлежал заврочеловеку. – Франклин подмигнул и хотел постучать пальцем по носу, но промахнулся – с местными напитками лучше не шутить.
– Продолжай. – Ламберт явно был заинтригован.
– От Империи завролюдей мало что осталось. Она простиралась по всему миру, но исчезла тысячи лет назад. Ее вобрали в себя другие культуры и религии, и она постепенно превратилась в миф. Но некоторые ее осколки уцелели до сих пор. Их хранит и поддерживает тайный орден завролюдей.
– Потрясающе! – вполголоса пробормотал Ламберт. – А что именно делает этот ключ-камень?
У Франклина горели глаза, он уже не мог остановиться:
– Камень обладает странной, необычной силой. Думаю, все зависит от его владельца. Те, кто столкнулся с этой тайной, рассказывают разное, но сходятся в одном: завролюди, которые их носили, жили очень и очень долго. Когда-нибудь я передам камень моему сыну Картеру.
Ламберт затянулся сигарой.
– Все это очень интересно, – произнес он и медленно выдохнул дым.
2
Вонючая рыба
~ полусъеденная почта всегда опаздывает ~
Имение Браунли, Оксфордшир, Англия, 1933
Птицы беззаботно щебетали на ветках, когда почтальон с опаской посмотрел через железные прутья больших ворот. Потом взглянул на часы – 5.50 утра. Сегодня он приступил к работе немного раньше обычного. Ему предстояло доставить целую пачку писем, которые накопились на почте за некоторое время. Увидев новое письмо с пометкой «срочно», почтмейстер потребовал, чтобы все письма были доставлены немедленно, и точка. Жребий пал на этого почтальона. Бедняга уже бывал в этом доме, и ему не хотелось снова пережить прошлые приключения. Впрочем, на этот раз он подготовился и экипировался.
Берег озера был пуст, поэтому почтальон аккуратно прислонил велосипед к каменному столбу и поставил почтовую сумку на землю. Достав из нагрудного кармана масленку, он осторожно нажал на нее, чтобы на петли ворот попало больше густого черного масла. Еще он вспомнил про скрипучую щеколду, и ее тоже обильно смазал. Сегодня ворота не заскрипят. Почтальон еще раз проверил ходовую часть своего велосипеда, затем раскрыл большое отделение почтовой сумки, вытащил вместо писем щитки для крикета и привязал их к ногам двойными узлами. Присел, чтобы убедиться, что он все-таки может сгибать в них ноги, и достал из сумки толстую куртку и кожаный шлем для регби. Наконец он натянул на руки перчатки для крикета и ощупал себя с ног до головы. Он вдвое увеличился в размерах. Теперь ему было трудновато надеть на плечо почтовую сумку, пришлось снять перчатки. Еще раз убедившись, что ворота тщательно смазаны, он с тяжелым вздохом поднял щеколду и распахнул створку.
Благополучно войдя в ворота, он сел на велосипед и осторожно поехал по дорожке, огибавшей озеро, и по обсаженной роскошными дубами дороге к большому дому. Утреннее солнце золотило верхушки деревьев и сверкало на водной глади. Одинокая утка закрякала, расправила крылья и захлопала ими. Краем глаза почтальон уловил какое-то движение и нервно поглядел через плечо. Утка, крякая, плыла по гладкому, как стекло, озеру. Довольный, что его никто не заметил, почтальон спокойно и бесшумно крутил педали.
Внезапно кто-то стремительно утянул утку под воду.
Черный тиранн высунул голову из озера и облизнулся. После этого он в несколько прыжков добрался до берега и стряхнул воду с тяжелых черных перьев. Капли полетели в разные стороны, в них на мгновение зажглась радуга. А Бастер пошел на солнышко – обсохнуть. Тут-то он и заметил почтальона.
* * *
– Иду! – крикнул Теодор. Он снял цепочку и собирался вставить ключ в замочную скважину, но уронил его на пол. – Перестань барабанить – что за срочное дело?! – заорал он в ответ на громкий стук, вставил ключ в замок и повернул. Дверь распахнулась, и Теодор увидел почтальона. Гигантский тиранн прижимал его ко второй, закрытой, створке и облизывал с ног до головы.
– Сегодня ты рано, – заметил Теодор, когда почтальон, тяжело дыша ворвался в дом и пополз по полу через вестибюль. Бастер просунул голову в дверь и издал крик, который те, кто его любит, называют игривым; для всех остальных это ужасный, леденящий кровь рев. От страха почтальон чуть не потерял сознание.
– Бастер, хороший мальчик. – Теодор похлопал тиранна по носу.
Бастер широко раскрыл пасть и отрыгнул почтовую сумку и половину ее содержимого. Потом он рыгнул второй раз, и на порог в лужу слюны упали еще несколько писем и утиные перья.
– Спасибо, Бастер, – пробормотал Теодор, и ногой подпихнул сумку и письма в дом.
Почтальон дрожал всем телом и пытался встать на ноги, но ему мешали пожеванные щитки для крикета, зацепившиеся друг за друга.
– Дай-ка я тебе помогу. – Теодор поднял почтальона. – Он любит рыбу, и чем она вонючее, тем лучше.
– Что?
– Рыбу. Наш тиранн сожрал в озере всю форель. Я уверен, если ты захватишь с собой вонючую рыбу и бросишь ему, он оставит тебя в покое, а возможно, и полюбит на всю жизнь. – Теодор улыбнулся. – Я догадался, что ты почтальон. Вот только одежда у тебя какая-то необычная.
– Да, я ваш почтальон, – подтвердил бедолага, вставая и снимая испорченные щитки.
– Ты к нам не часто заходишь, – заметил Теодор, пододвигая ногами письма из лужи слюны.
– Все из-за этого тиранна, которого вы держите, – проворчал почтальон. – Раз в две недели мы бросаем жребий, кому к вам идти.
– А-а… теперь понятно, почему полусъеденная почта всегда опаздывает. – Теодор улыбнулся. – Не обращай внимания на Бастера. Кухня вон там справа, чай в чайнике. Отдохни, а я скажу Картеру, чтобы он загнал Бастера в сарай.
Би спустилась по лестнице, поправляя на себе школьную форму. Она несла поднос, на котором лежала горка подгоревшего хлеба.
– Опять особенные тосты? – саркастически спросила она.
– Если они тебе не нравятся, иди в кладовую, там много другой еды, и больше не проси меня сделать тебе тосты, – проворчал Теодор. – Ты видела Картера?
– Нет. Ой, что это у двери?
– То, что осталось от почты.
– Ясно. А мой комикс принесли?
– Половину. Остальное требуй у Бастера, он за порогом. Ты можешь загнать его в сарай? Почтальону нужно возвращаться на службу.
Би нахмурилась. Без Банти им было трудно налаживать жизнь. Теперь всем распоряжался Теодор, а они не всегда смотрели на вещи одинаково. Девочка догадывалась, что ему нелегко выступать в роли родителя, но он старался изо всех сил и делал то, что считал правильным.
Теодор обтер оставшуюся почту, которую Бастер доставил к порогу дома столь необычным способом. Там было четыре письма. На двух еще виднелся американский штемпель – одно было в роскошном серебристом конверте, а другое, бледно-голубое, оказалось наполовину съедено. Теодор прекрасно знал, откуда они, поэтому все внимание направил на остатки изрядно пострадавшего коричневого конверта и четвертого письма, с крупными буквами «СРОЧНО». Теодор вскрыл этот конверт первым, пробежал глазами по официальному бланку – и у него тут же сжалось сердце. Дальнейшее чтение письма не улучшило его настроения. Он сунул письмо в задний карман и взялся за письма из Америки – может, в них будут новости получше. Но на всякий случай он решил перед этим выпить чашку чая. Он всегда заваривал его в те минуты, когда день казался безнадежно испорченным.
Почтальон сидел на кухне. Он уже перестал дрожать и допивал чай. Разорванную одежду он снял и теперь больше походил на почтальона.
– Спасибо за чай и за совет, – поблагодарил он. – Значит, чем вонючее, тем лучше, правильно?
– Точно, – ответил Теодор. – Тиранна заперли в сарае, так что теперь возвращаться безопасно.
Почтальон кивнул, вышел на улицу и поскорее уехал прочь. Теодор налил себе чаю и посмотрел на голубой конверт. На нем был обратный адрес: «Ранчо Кингсли» – место, куда Теодору так хотелось вернуться уже много лет.
На кухню вошли Би с Картером. На мальчике была школьная форма – вернее, ее верхняя часть. Вместо брюк он надел домашние шорты, подпоясанные не ремешком, а галстуком. В его волосах запуталась соломинка.
– Он опять спал в сарае, – сообщила Би. Она налила себе чаю и заметила в руке Теодора голубой конверт. – Письмо от дяди Кэша?! – с восторгом воскликнула она. – Он снова зовет нас к себе?
– Откуда ты знаешь? Я еще не открыл конверт, – буркнул Теодор. – К тому же…
– Что «к тому же»? – Би скрестила руки на груди, давая понять крестному, что она не намерена слушать возражения.
– …к тому же, – продолжал Теодор, вынимая из заднего кармана еще один конверт, – сейчас меня заботит другое. – Он показал письмо, и Би увидела на конверте штемпель их школы.
Ее лицо сразу помрачнело.
– Я вижу, что вы оба надели школьную форму, – ровным голосом проговорил Теодор. – Но в этом письме говорится, что вы оба исключены из нее. Вас выгнали еще на прошлой неделе. И куда же вы ходили каждое утро?
Би опустила руки.
– Я гуляла с Картером по окрестностям, – ответила она. – Он гораздо быстрее учится всему у меня, чем в школе.
– Замечательно. Ну, а кто учит тебя, Беатрис? – хмуро поинтересовался Теодор. – Директор пишет, что вы затеяли драку. Мне интересно, когда вы собирались рассказать мне об этом? Через год? Или все-таки раньше?
– Они первые начали! – возмущенно воскликнула Би. – Старшие мальчишки задирали Картера.
– Надо было сообщить об этом учителю, а не драться. – Теодор вздохнул. – Би, ты всегда была отличницей – и вдруг тебя выгнали из школы! К тому же Картер может и сам постоять за себя!
Тяжелое молчание рассеялось, когда Теодор и Би стали обсуждать, что им делать дальше. Картер молча смотрел на них.
– Мы можем поехать к дяде Кэшу, – предложила Би, пожав плечами. – Это будет интересное приключение.
Впервые за долгое время Теодор услышал прежнюю Би, искреннюю и разумную, а не ту новую, которая постоянно на него злится. Он вздохнул, зная по опыту, что новая Би сразу отпрыгнет от него, как только он выскажет свое мнение.
– Это исключено, юная леди, ты останешься здесь и разберешься со своими проблемами, – строго сказал он.
– С моими проблемами?! – воскликнула она. – А как быть с твоими проблемами? С тех пор как мы вернулись из Африки, в этом доме нет ничего, кроме проблем! Давай уедем в Америку и оставим все проблемы позади!
Картер перевел взгляд с Теодора на Би и спокойно спросил:
– Мы больше не пойдем в школу?
– Хватит! Больше никаких приключений! – рявкнул Теодор. – И в Америку мы точно не поедем!
С этими словами он со стуком положил на стол бледно-голубой конверт. Чашки звякнули словно фаянсовые колокольчики, возвещавшие о чем-то тревожном.
3
Удивительный Дикий Запад
~ как в старые добрые времена ~
Калифорния, Северная Америка, 1933
Би смотрела в окно на унылые желто-бурые равнины, страдавшие от нехватки воды, на скудный ландшафт – и улыбалась.
– В последний раз я была у дяди Кэша и тетушки Бонни четыре года назад. С тех пор столько всего случилось – мне не терпится рассказать обо всем кузинам!
– Теперь уже недолго ждать, – сказал Теодор.
Не без труда, но Би все-таки сумела убедить Теодора, что семья важнее всего. И поскольку Картер считал Бастера членом семьи, его тоже взяли с собой. К тому же Картер не доверил бы никому так долго заботиться о своем тиранне.
Внезапно с протяжным и резким скрежетом металла о металл поезд затормозил и дернулся так резко, что пассажиры сорвались с мест и попадали на пол. На них с верхних полок градом посыпался багаж. К счастью, Би с Картером молниеносно сообразили, что надо нырнуть под столик. Через пару минут поезд остановился. Скрежет тормозов перестал терзать слух.
Теодор встал на ноги и оглядел возникший хаос, пытаясь определить, нет ли серьезно пострадавших. Пассажиры поднимались с пола, отряхивались и садились на свои места, некоторые побледнели от испуга.
Дверь распахнулась, и появился кондуктор.
– Все целы? – с беспокойством спросил он.
– Вроде все, – ответил Теодор. – Что случилось? Мы во что-то врезались?
– Чуть не врезались, – ответил кондуктор. – За крутым поворотом на путях стоит вагон. Он горит!
– Горит?! Надо пойти и проверить, как там Бастер – он может испугаться и что-нибудь натворить.
Теодор, Би и Картер направились к вагону для перевозки животных и вскоре увидели впереди на рельсах горящий вагон. Его металлический каркас был цел, но разрушенная деревянная крыша и обшивка ярко полыхали.
– Вы ступайте к тиранну, – сказал Теодор ребятам, – а я погляжу, не требуется ли там кому-нибудь помощь.
Теодор спрыгнул с подножки и хотел подойти к горящему вагону, но его остановили машинист и кочегар.
– Простите, сэр, – сказал машинист. – На вашем месте я бы не стал подходить слишком близко.
– Судя по всему, нам придется постоять здесь какое-то время. Хорошо еще, что никто не пострадал.
Через пару минут Теодор сообщил эту новость ребятам.
– В общем, нам придется тут задержаться, – заключил он.
– Давайте прокатимся на Бастере, – с жаром предложил Картер. – Дадим ему немного размяться, раз уж мы застряли.
Теодор хотел было сказать «нет», но заметил ничейную, брошенную возле путей старую четырехколесную повозку, и его осенило. Она была не в лучшем состоянии, но все-таки могла довезти их до ранчо. И вот уже вскоре поезд пропал за мерцающим от жары горизонтом, а Бастер весело тащил повозку по удивительному Дикому Западу.
С лица Теодора не сходила широкая улыбка.
– Совсем как в старые добрые времена! Мы едем на завре по бескрайним равнинам! – радовался он. – Ах, как я скучал по этим краям!
* * *
Би первая увидела ранчо Кингсли. Здесь ничего не изменилось; все было таким, как она помнила: большой двухэтажный дом, обшитый белыми досками, красная крыша из деревянного гонта, забор из штакетника. Вокруг дома загоны с тритопсами разных пород. Маленький прудик был почти пустой, в иле валялись четыре хадрозавра; стайка птиц, устроившись на их спинах и боках, выклевывала насекомых.
– Господи, такого больше нигде не увидишь! – завизжала Би от восторга. – Апато, смотрите, какие огромные!
Теодор показал на головы завров, торчавшие над крышами нескольких больших амбаров. Чем ближе они подъезжали к ранчо, тем сильнее поражались величине апатозавров. Картер с восторженной улыбкой повернулся к сестре и Теодору. Его переполняла радость, он подгонял Бастера и в конце концов пустил тиранна галопом, вцепившись в его густые, черные как смоль перья, и резко остановил его лишь перед дядей Кэшем. Повозку занесло в сторону, колеса заскребли по земле, вздымая пыль. Одно колесо соскочило с оси и после пируэта врезалось в штакетник.
– Вот это торжественное появление, ничего не скажешь! – радостно заревел Кэш. Теодор спрыгнул на дорогу и стал отряхивать с себя пыль, а Би бросилась обнимать дядю.
– Беги к дому и устрой сюрприз кузинам, а я пока познакомлюсь с твоим братом! – улыбнулся Кэш и шагнул к Картеру, который выпрягал Бастера из тележки.
– Значит, ты мой племянник Картер? – Кэш, присев на корточки, заглянул в голубые глаза мальчика и вздохнул. – А ты знаешь, кто я такой?
Картер покачал головой.
– Я твой самый близкий родственник со стороны отца, – сообщил он. – Даже не верится, что я вижу тебя спустя столько лет! Сейчас я обниму тебя покрепче, за все одиннадцать лет, мой мальчик! – И с этими словами он крепко обнял племянника.
Картер нерешительно улыбнулся.
– Почему бы тебе не отвести твоего друга вон в тот сарай, пока он не растоптал тут все живое?
Картер щелкнул пальцами, и тиранн примчался к нему. Мальчик вскочил на него и направил его за дом к одному из амбаров.
Кэш восхищенно тряхнул головой.
К нему подошел Теодор и радостно обнял старого друга.
– Чудеса, я никогда не видел ничего подобного, – удивленно проговорил Кэш. – Чтобы мальчишка и тиранн так понимали друг друга!
– Да, такое не часто встретишь, – согласился Тео. – Это редкий дар Картера.
– Вы по-прежнему говорите всем, что нашли его в Австралии? – поинтересовался Кэш.
– Да. В основном потому, что правде все равно никто не поверит, – ответил Теодор.
Кэш улыбнулся:
– Вижу, с парнем все в порядке. Теперь у него есть семья.
Би визжала от восторга, обнимаясь со своими кузинами Вайолет и Мэй, сестрами-близнецами. Они были старше ее на год, похожи между собой как две капли воды и одинаково одеты.
– Вайолет и Мэй, познакомьтесь с вашим кузеном Картером. – Би с гордостью подтолкнула к ним брата.
Картер вытер с лица пот, смешанный с пылью, обтер ладонь о шорты и протянул ее кузинам. Девочки хихикнули и в один голос проговорили:
– Приятно познакомиться, Картер!
Мальчик переводил взгляд с Вайолет на Мэй, с Мэй на Вайолет, широко разинув рот и пытаясь найти нужные слова.
– Кто есть кто? – все, что он сумел сказать.
Все три девочки рассмеялись. Би сообразила, что Картер никогда не видел близнецов. Надо бы ему все объяснить.
– Думаю, в ближайшие дни вам лучше носить платья разного цвета, – сказала она кузинам.
Тут распахнулась дверь дома, затянутая москитной сеткой, и на пороге появилась улыбающаяся Бонни.
– Господи, Би, как ты подросла! – воскликнула она. – Я запомнила тебя маленькой девочкой, а теперь передо мной, честное слово, юная леди! – Би с радостью бросилась к ней в объятья, о которых так давно мечтала. – Ну-ка, Картер, иди ко мне! – позвала племянника Бонни. – Иди сюда, дай-ка на тебя посмотреть. – Она ласково взяла его за плечи.
Картер начинал осваиваться. Что касается Би, то она уже не помнила, где в последний раз чувствовала себя как дома. Теперь, видя, как охотно и без принуждения улыбался ее младший брат, она подумала, что ее любимая бабушка Банти порадовалась бы, видя их всех вместе, и у нее поднялось настроение.
Чуть погодя Бонни позвонила в колокольчик, приглашая всех на ланч.
На длинном столе в тени большого дерева стояло обильное угощение для проголодавшихся путников.
– Ого, у меня глаза разбегаются! – воскликнул Теодор, садясь за стол. Тем временем Кэш достал нож Боуи[3] и нарезал курицу на большие сочные соблазнительные куски.
– Картер, по-моему, ты любишь куриные окорочка, – сказал Кэш и положил сочную ножку на тарелку, которую Би уже наполнила для брата картофельным салатом и кукурузой.
Картер взял ножку и вцепился в нее зубами. Мэй и Вайолет не отрывали от него глаз.
– Ты в самом деле вырос в джунглях? – спросила Мэй.
– У рапторов? – подхватила Вайолет.
– Угу, – промычал Картер с набитым ртом.
– Не торопись, Картер, – одернул его Теодор.
– Ничего, пусть мальчик ест, – улыбнулась Бонни. – Ешь, Картер, ешь, ты ведь проголодался! – Она направила на Теодора строгий взгляд.
– И там вообще не было других людей? – не унималась Мэй.
– Не-а, – ответил Картер, проглотив кусок курятины. – На острове жили люди, но мы держались от них подальше, потому что считали их опасными.
– Мы?
– Я и рапторы, которые меня вырастили. Так что я никогда не общался с людьми, пока не появились Би, Теодор и Банти.
– Ух ты! – изумилась Вайолет и радостно улыбнулась. – Теперь нам все будут завидовать. Наш кузен – настоящий раптор!
– Кэш, как я рад снова видеть тебя и твою семью! – Теодор похлопал приятеля по спине, когда они поели. – По-моему, твое хозяйство значительно увеличилось. Я вижу два новых амбара. А еще, если не ошибаюсь, у тебя в загоне ходят апато. Я думал, что эти гиганты почти вымерли.
– Спасибо, – ответил Кэш, вытягивая ноги. – Мы добились определенных успехов в разведении апато, но им требуется много места. Сейчас у нас в округе возникли неприятности, поэтому теперь я держу завров возле дома и запираю на ночь в сарае.
– Что за неприятности? – насторожился Тео.
– Засуха. Общая беда. В последние несколько лет было мало дождей, и сейчас уровень воды в почве очень низкий. Недавно дожди вернулись, но реки все еще не такие полноводные, как прежде. Кроме того, кто-то часто нападает на завров.
Теодор удивленно посмотрел на Кэша:
– Как это – кто-то?
– Давай не будем обсуждать это за столом, Тео. Мне тут надо съездить в Джексон, купить кое-что для хозяйства. Составь мне компанию, а я по дороге расскажу тебе обо всем, что у нас творится. В городе мы выпьем с тобой в баре, как в старые времена.
– Да, как в старые добрые времена, – улыбнулся Теодор, но тут же помрачнел. – Вот только грустно, что теперь с нами нет ни Франклина, ни Грейс. – За столом засмеялись дети. Теодор нервно покосился на них и нахмурился.
Кэш задумчиво кивнул.
– Ты тоже поделись со мной тем, что тебя тревожит, Тео, – добавил он. – У тебя озабоченный вид. По-моему, ты еще больше меня нуждаешься в хорошей компании.
4
Проклятие старого Пибоди
~ бар на Главной улице ~
После ланча Кэш починил старую повозку, запряг в нее одного из своих хадрозавров и махнул рукой Теодору. Тот сидел в тени раскидистого дерева и слушал, как дети с азартом рассказывали Бонни и кузинам о своих приключениях на Ару и в Кении.
– Кэш, дружище, твои девочки так подросли, стали совсем большими, – сказал Теодор, залезая на повозку и устраиваясь рядом с приятелем.
– Я рад, что вы решили приехать. – Кэш тронул повозку. – И вы вовремя – как раз подгадали к ярмарке.
– Они все еще проходят? – удивился Теодор.
– Их не устраивали несколько лет – из-за депрессии[4]. У многих местных фермеров не было ни денег, ни настроения для праздника. Теперь, похоже, мы выползаем из ямы. Этот год обещает стать неплохим, вот и ярмарка пройдет так же, как в былые времена: с фермерскими продуктами, хорошей едой и выступлениями местных талантов – и, конечно, с родео. Помнится, когда-то ты ловко держался на необъезженных тритопсах.
– Но мне было далеко до Франклина, – усмехнулся Теодор. – Вот он был настоящим ковбоем.
Кэш тяжело вздохнул:
– Мы столько лет терзались догадками и теперь, наконец, узнали, что случилось. Он и Грейс были убиты в джунглях Ару.
Теодор покачал головой:
– Кэш, мне все-таки в это не верится. Что-то мне подсказывает, что на самом деле все было не так, и… и…
– И что? – перебил его Кэш.
– …и мы обязаны выяснить правду – обязаны перед ними.
Кэш задумался и после долгой паузы произнес:
– Значит, этот виконт, твой приятель и крестный Картера, – ты хочешь сказать, что он ошибся и все было не так? Он часто мне пишет и даже хочет поговорить о бизнесе.
– В самом деле? – Теодор удивленно поднял брови. – Да, вообще-то он просил дать твой адрес. Присылал подарки Би и Картеру – просто засыпал ими детей.
– Знаешь, я не удивлен: ему вообще-то много чего надо исправить, – сердито буркнул Кэш. – Человек с нечистой совестью, он сбежал и бросил в джунглях ребенка на растерзание свирепым рапторам.
– Он был ранен и не справился бы с большой стаей, – возразил Теодор. – Ему еще повезло, что он выбрался живым из этой передряги.
– Допустим. Но он даже не потрудился найти родственников Франклина и Грейс, сообщить им… сообщить нам о случившемся несчастье. Вроде бы он не беден, денег у него достаточно. Мог бы на худой конец нанять человека, который разыскал бы нас. Черт побери, он в долгу перед нами! Его лень обошлась нам в одиннадцать лет тревожного ожидания! – Кэш раздражался все сильнее.
– Согласен. Я бы на его месте непременно нашел ближайших родственников и сообщил им все, но… – Теодор пытался подобрать нужные слова в защиту Ламберта. – Он был с нами в лодже, когда случился пожар и мы потеряли Банти. Он спас мне жизнь, вытащил меня из огня. Если бы не он, эти дети остались бы совсем одни.
– Хорошо, Тео, допустим, ты прав, но лично я ничем ему не обязан, мою жизнь он не спасал. Поэтому, если ты не возражаешь, я выскажу ему все, что думаю, когда он появится.
Теодор даже подскочил на месте:
– Как появится?! Когда?!
– Почему ты так удивлен? Ведь я писал тебе об этом. Неужели ты не помнишь?
Теодор покачал головой.
– Я упомянул об этом в том самом письме, в котором пригласил вас приехать сюда, – пояснил Кэш.
Теодор вздохнул:
– У нас были проблемы с почтой. Бастер обычно съедал все письма. Нам еще повезло, что мы смогли спасти половину твоего письма.
– Если честно, я вообще был против приезда этого виконта, – признался Кэш. – Но Бонни убедила меня, что мы должны быть гостеприимными. Так что он все-таки явится к нам.
Так они и ехали, обмениваясь новостями. Обычно они лишь изредка посылали друг другу письма и телеграммы, но Банти всегда держала всех близких в курсе семейных событий. И теперь приспособиться к жизни без нее было непросто.
На обочине мужчины увидели машину местного шерифа, а сам он стоял в нескольких сотнях ярдов[5] от дороги. Вероятно, совсем недавно здесь случилось какое-то происшествие. Они подъехали ближе. Кэш свернул на обочину и соскочил с повозки, чтобы узнать, не требуется ли его помощь. Шериф уже возвращался к своей машине, обмахивая лицо шляпой.
– Привет, Кэш, – крикнул он. – Я вот решил приехать и увидеть все собственными глазами – ведь это случилось так близко от Джексона. – Он вытер пот со лба и надел шляпу. – Ужасно неприятно!
Кэш повернулся к Теодору:
– Ты спрашивал меня, что у нас тут творится, а теперь сам можешь посмотреть на это.
Они обогнули скалу, и их взорам открылось жуткое зрелище.
Камни были покрыты запекшейся под жарким солнцем кровью. Всюду валялись части туш тритопсов – головы, ноги. Тела трех завров были растерзаны в клочья, плоть была рассечена мощными ударами. Судя по всему, изувеченные туши валялись тут больше суток.
Мужчины удрученно молчали, отдавая дань уважения убитым заврам. Наконец Теодор нарушил тишину:
– Может ли стая волков устроить такое с тритопсами?
Кэш молча покачал головой.
– А медведь? Я знаю, что голодный гризли может натворить много всего.
– Тео, если бы я не знал наши окрестности так хорошо, я бы решил, что это сделал литронакс, – без особой уверенности сказал Кэш. – Горный тиранн.
– Один тиранн? – удивился Теодор. – Но ведь тут убито не меньше трех тритопсов. Тиранн смог бы одолеть только одного из них. И почему тогда не убежали остальные? Здесь должна была орудовать минимум пара литронаксов, а то и больше.
– Согласен, – кивнул Кэш. – Но в наших краях уже лет пятьдесят никто не видел следов горных тираннов. Иногда попадаются бурые тиранны, но они не охотятся стаями в отличие от литронаксов. Да и живем мы довольно далеко от гор.
Теодор задумался:
– Когда-то горные тиранны водились к северу от Джексона, в заповеднике Уошоу. Могли они незаметно наведаться сюда?
Кэш пожал плечами:
– Это вряд ли. Тогда местные видели бы, как они роются в падали, или хотя бы изредка натыкались на их следы.
Друзья обошли место гибели тритопсов, внимательно разглядывая землю, но не обнаружили никаких следов и вообще ничего необычного. Они вернулись к повозке, и всю оставшуюся до города дорогу у них в голове крутился единственный вопрос: что за хищник разорвал на куски тритопсов и после этого просто бесследно исчез?
* * *
Бар на Главной улице ничуть не изменился.
– Приветствую! – поздоровался бармен и, уставившись на Теодора, потер подбородок. – Постой-ка, я тебя знаю, – пробормотал он, но не успел толком ничего вспомнить, как рядом раздался громкий голос:
– Будь я проклят, если это не Тео Логан, лондонский ковбой собственной персоной!
К ним подошел мужчина в широкополой ковбойской шляпе и с не менее широкой улыбкой на загорелом обветренном лице. Он выглядел словно призрак из прошлого – как настоящий ковбой, который отказался приспосабливаться к двадцатому столетию.
Теодор шагнул к нему, они обменялись крепким рукопожатием.
– Коди, рад тебя видеть! Выпьем?
– Кто ж против? – просиял Коди. – Ну и ну, старина, где ж тебя носило все эти годы?
– Во время войны мне пришлось вернуться домой в Англию.
– Да, ты герой! Но, Логан, война ведь давно закончилась. Где ты пропадал остальное время?
– Я выписался из госпиталя, а потом объехал чуть ли не весь свет. Я искал Франклина и Грейс.
– Да, я слыхал от Кэша, что случилось с ними в джунглях, – сказал Коди. Он деликатно помолчал в знак соболезнования и продолжил: – И мне было очень грустно, когда я узнал о кончине Банти. Вот уж была железная леди. Она и Сидней вывели в свое время превосходных аллозавров. Слушай, Кэш, ты знаешь о новом нападении?
– Мы только что проехали мимо того места, где это случилось. Видели там нашего шерифа – он тоже приезжал посмотреть, – ответил Кэш.
– Толку-то, что он приезжал! Наш шериф слишком суеверный, чтобы что-то предпринять. Только и знает, что бубнит всем про проклятие старого Пибоди и про то, что это плохо отразится на бизнесе. – Коди одним махом покончил с пивом и жестом велел бармену налить еще.
– Что за проклятие Пибоди? – заинтересовался Теодор.
– Некоторое время назад продавалась часть земли старика Пибоди. Один наш местный богач отхватил ее и построил новую бойню. Это было чертовски хорошо для бизнеса и означало, что тритопсам больше не придется мучиться в набитых до предела железнодорожных вагонах. У меня сердце разрывалось при виде их страданий. А поезда с той поры уже развозили по стране мороженые туши. Однако вода, которая прежде приносила золото и богатство, теперь сделалась красной, как и было предсказано в том проклятии.
– Коди, не тяни кота за хвост, расскажи ему все, – поторопил его Кэш.
– Виноват. Ну, короче, когда-то давным-давно вода была чистая, как хрусталь, и Пибоди – первый старатель, явившийся сюда, – нашел в реке большой золотой самородок. Вот такой. – Коди сжал руку в кулак и выставил перед собой. – Да, точно такой, не вру, люди рассказывали. Ну, и после этого началась золотая лихорадка. Сюда поднаперли сотни парней, чтобы искать счастье в здешних горах. Но больше никому из них не везло так, как Пибоди. Наоборот, все потеряли последнее, что у них было. Тогда разъяренная толпа убила Пибоди, бросила его тело в реку, и та покраснела от крови. С тех пор народ говорит, что старик Пибоди вернется, когда река снова покраснеет.
– Вернется для чего? – не понял Теодор.
– Я не знаю – может, чтобы отомстить или типа того, – неуверенно ответил Коди, пожав плечами.
– А почему сейчас вода покраснела?
– Кто знает? Но месяц назад закрылась бойня. Там, как и везде, нужна вода, а ее запасы кончились. Буквально нечем было смывать кровь. А теперь кровь проливают еще и эти неведомые хищники. И вообще – мы даже не можем продать наш скот и тритопсов. Когда я в последний раз был на базаре в Сакраменто, люди говорили, что проклятие Пибоди сбывается. Все показывали на меня пальцем, и никто не покупал у меня мясо – из страха.
5
Кузины Кингсли – ловкие наездницы
~ постоянный страх Бонни ~
Следующий день начался рано, хотя накануне девочки болтали до полуночи, рассказывая друг другу, как они жили в последние годы. Но утром близнецы собирались тренироваться, и ничто не могло их остановить.
– Неужели для них это так важно? – поинтересовался Теодор у Бонни, наливая себе кофе.
– Только не задавай этот вопрос при наездницах Кингсли. Вольтижировка – единственное, что сейчас у них на уме, – ответила она. – Девочки целыми днями тренируются перед ярмаркой.
Теодор с кружкой кофе вышел на крыльцо и увидел, что в воротах конюшни появились Картер, Би и близнецы. Мэй и Вайолет ехали на почти одинаковых аллозаврах. Дорожка, огибавшая цистерну с водой, была достаточно широкой, и девочки резво промчались по ней. Повернувшись на ходу, каждая из них медленно подняла левую ногу и перекинула ее через седло, соединив с правой, а потом снова вернулась в начальную позу. Движения сестер были абсолютно синхронными. Это было завораживающее зрелище!
Би ахнула, Картер громко захлопал в ладоши, а Теодор удивленно поднял брови.
– Прекрасная езда и поразительное мастерство, – с уважением проговорил он.
Каждая из наездниц протянула руки вперед, соскользнула вниз по длинной шее аллозавра и, схватившись за его лопатки, повисла под ней. Все это близнецы сделали четко и одновременно.
Би с восторгом повернулась к брату, но мальчик исчез. Она огляделась вокруг – его нигде не было. Но исчезновение брата занимало ее сейчас меньше, чем тренировка кузин.
Оказалось, это только начало. Близнецы пустили аллозавров резвой рысью, и теперь те бежали бок о бок, а девочки перепрыгивали с одного на другого – сначала поодиночке, потом вдвоем.
– Эта часть для нас самая сложная, – крикнула Вайолет.
– Тут нам нельзя торопиться, надо проработать все детали, – добавила Мэй.
Аллозавры немного разошлись в стороны. Девочки с трудом дотягивались, но все еще держались за руки. Когда расстояние между ними увеличилось еще больше, они соскользнули вниз и образовали мостик между аллозаврами.
– На эту часть я просто не могу спокойно смотреть, – вздохнула Бонни. Она взяла у Теодора пустую кружку и удалилась на кухню, чтобы налить гостю еще кофе.
Би восхищенно прижала пальцы к губам: теперь девочки держались за аллозавров ногами, но не отпускали руки друг друга. Если аллозавры хоть чуточку разойдутся, наездницы разомкнут руки, а если сблизятся, девочки столкнутся и упадут на землю. Важно было каждое движение. Описав три полных круга, близнецы сделали энергичный взмах корпусом, спрыгнули с аллозавров и грациозно встали на ноги.
Теодор захлопал с такой силой, что едва не отбил ладони.
– Потрясающе! Просто фантастика! – аплодировал он.
Би бросилась к кузинам.
– Я никогда в жизни не видела ничего подобного! – воскликнула она.
– Спасибо, – в один голос сказали сестры. – Хочешь попробовать?
Би застыла от неожиданности:
– У меня никогда не получится так, как у вас!
– У тебя все получится! – крикнул позади них Картер. Он сидел на спине тиранна. – Бастер тоже хочет попробовать.
Бонни, вернувшаяся с кофе, с облегчением выдохнула:
– Ох, как хорошо, что все закончилось! Уж лучше бы они сбежали из дома и выступали в цирке. Тогда мне не пришлось бы без конца наблюдать, как они выполняют смертельные трюки. Ни одна мать не выдержит такое. А я постоянно смотрю, как мои дочки падают и получают опасные травмы.
– На мой взгляд, они все делают великолепно, – заметил Теодор и, благодарно кивнув, взял у нее из рук вторую кружку. – Спасибо, отличный кофе!
– Эти девчонки очень выносливы. Похоже, Би им ничуть не уступает, – улыбнулась Бонни, показывая на цистерну.
Теодор посмотрел туда – и чуть не поперхнулся кофе. Пока он разговаривал с Бонни, Би уже села на Бастера, а Картер громко хлопал в ладоши.
* * *
Тренировки продолжились в новом составе, уже как «Кузины Кингсли – ловкие наездницы». Через несколько дней Теодор стал полностью разделять постоянный страх Бонни. Каждый раз, вновь и вновь оттачивая трюки, девочки ужасно рисковали. Но им было все нипочем – они решили стать лучшими наездницами на ярмарке.
Конечно, когда Банти составляла завещание и назначала Теодора опекуном Беатрис, она еще не знала о существовании Картера. К роли отца двух детей Тео оказался совершенно не готов. Ответственность за жизнь не только Би, но и Картера была для него тяжелым бременем, особенно в такие моменты, как эти, когда они подвергали себя серьезной опасности. От тревоги за них у него перехватывало дух.
Стоило ему на секунду отвернуться, чтобы немного успокоиться, как Би упала. Он в панике бросился к ней.
– Я в порядке! – поспешно закричала девочка.
– А вот и нет – ты расшибла коленку, гляди! – воскликнул Теодор.
Би поджала губы и сердито посмотрела на него:
– Я В ПОРЯДКЕ!
– Ваши тренировки очень опасные. – Теодор поднял палец. – Очень! Я категорически запрещаю тебе выполнять такие трюки! Завтра никаких тренировок!
– Ты не имеешь права ничего мне запрещать, ты мне не отец! – закричала Би. Ее беспокоили не травмы, а то, что ей читают нотации на глазах у кузин.
– А тебе, Картер, я вот что скажу… – Теодор повернулся к мальчику. – Я никогда бы не позволил тебе взять с собой Бастера, если бы знал, что ты будешь вытворять с ним такое!
Картер вздрогнул и вцепился в перья тиранна.
Бонни, подбежавшая к ним со смоченной в воде тряпкой, с тревогой посмотрела на Теодора и ласково обратилась к племяннице:
– Иди сюда, Би. Сейчас мы промоем твою рану.
* * *
Когда пыль рассеялась, Теодор нашел Картера на дереве. Мальчик удивленно смотрел на апатозавров. Теодор уже жалел, что напугал его, тем более что он не был ни в чем виноват.
Картер показал Тео на облако пыли вдалеке, клубившееся за громоздким автомобилем, сверкавшим стеклами на солнце.
– Что это? – спросил он.
– Вероятно, какая-то большая машина, – ответил Теодор, прищурившись.
– Чья она?
Кэш, заметив, что что-то привлекло их внимание, встал рядом с ними.
– Если я не ошибаюсь, это автобус «Пиквик Найт Коуч», – удивленно проговорил он. – Обычно такие автобусы работают на междугородных рейсах – в них есть спальные места. Но, похоже, этот переделан в шикарный двухэтажный дом на колесах.
– Кажется, к тебе едут гости, – сказал Теодор.
– Среди моих знакомых нет никого, кто ездил бы на «Пиквике», – засомневался Кэш. – И кто был бы настолько богат, чтобы купить его.
– Ошибаешься. Одного такого человека ты знаешь, – возразил Теодор. – Советую тебе надеть визитку и расстелить у крыльца красную дорожку, потому что к тебе едет Лампрехт Кнутр, или Ламберт – как зовут его друзья.
– Тогда я буду звать его Хламберт, – недобро хмурясь, процедил Кэш сквозь зубы.
6
Кнутры
~ дом на колесах ~
Вскоре «Пиквик Найт Коуч» подъехал к дому. Из нижнего окна Ламберт и помахал всем рукой. Дети с восторгом смотрели на него, словно к ним приехал на быстрых санках Санта-Клаус собственной персоной. Би уже рассказала кузинам о щедрых подарках, которые Ламберт присылал им в Англию.
Дети не были разочарованы и на этот раз.
Шофер остановил «Пиквик» возле дома и открыл боковую дверь. В ней появилась бледная, изысканная женщина, одетая во все черное. Она остановилась и с бесстрастным лицом стала ждать мужа. Ламберт высунул голову из двери и увидел обращенные к нему лица.
– Как я рад вас видеть! – воскликнул он. Девочки соскочили с аллозавров и вместе с Картером побежали к нему. – Это моя супруга, Аня Стиц, – представил он. На губах у женщины в черном появилась тень улыбки.
Кэш изо всех сил изображал любезность и демонстрировал хорошие манеры. Но даже Мэй и Вайолет видели, что их отец то ли слишком старается, то ли просто притворяется.
– Смею ли я помочь вам, Лампворт, взойти по ступеням нашего скромного жилища? – церемонно проговорил он.
– Ламберт, рад снова повидаться с тобой, дружище! Кения кажется теперь такой далекой! – воскликнул Теодор, пожимая Ламберту руку.
– Да-да, она осталась на другой стороне земного шарика, – в тон ему ответил виконт. – Как поживаешь? – Казалось, он был рад возможности наконец выбраться из роскошного дома на колесах и размять ноги.
Гостеприимная Бонни принесла гостям лимонад, но Аня, сделав глоток, заявила, что он недостаточно холодный.
– Наверное, вы привыкли пить лимонад со льдом, – с напряженной улыбкой проговорила Бонни. – У нас его нет, но я постараюсь что-нибудь придумать.
Ламберт велел шоферу открыть заднюю дверцу и принести подарки. Но тут между ним и детьми встал Теодор:
– Ламберт, мы очень рады, что ты приехал! Но к чему все эти подарки? Не нужно! Ох, ты даже близнецам что-то привез? Ну, это уже лишнее!
– Они тоже Кингсли, дружище, – возразил виконт. – Франклин бы меня поддержал.
– Так приятно познакомиться с твоей супругой, – улыбнулся Теодор. – Аня, да? Я правильно расслышал? Прости, что спрашиваю, но почему она Стиц, а не Кнутр?
– Она предпочла оставить девичью фамилию, не захотела быть Кнутр, – пояснил Ламберт. – Наотрез отказалась.
Теодор удивленно заморгал.
– Ничего страшного, – отмахнулся Ламберт. – В конце концов, я ведь тоже предпочитаю быть Ламбертом, а не Лампрехтом. По-моему, каждый имеет право выбора.
– Абсолютно согласна с этими словами, – заявила Би, направив сердитый взгляд на Теодора. – Ты тоже так считаешь, Картер?
Кэш нарушил напряженное молчание:
– Вы останетесь у нас, Лампстед? На ранчо есть гостевая комната.
– Зовите меня Ламберт, – сказал виконт. – Спасибо за предложение. К счастью, в нашем «Пиквике» есть все необходимое: спальня, душевая, даже уборная. Это настоящий дом на колесах!
Аня, ответив на расспросы девочек, с вежливой улыбкой упорхнула от них и подошла к мужу.
– Дорогой, – промурлыкала она, – я хочу напомнить тебе об особенном подарке для Беатрис.
Ламберт улыбнулся и жестом фокусника извлек из-за пазухи толстую тетрадь в потертом переплете.
– Би, это дневник твоего отца с островов Ару, – объявил он.
– Ох, как чудесно! – Би засияла от восторга.
Она протянула руку за дневником, но, к ее удивлению, Теодор, опередив ее, выхватил тетрадь из рук Ламберта.
– Думаю, я должен посмотреть его первым, – заявил он.
Би даже вытаращила глаза от удивления:
– Теодор, отдай мне дневник! Зачем ты его взял?!
– Би, я должен прочесть его и убедиться, что он… годится для тебя, – твердо сказал Теодор.
– Я уже прочитала другой дневник с Ару и все остальные дневники в папиной библиотеке! Почему я не могу прочесть и этот?! – сердито спросила она.
– Теодор, я прочел этот дневник, – вмешался Ламберт. – В нем нет ничего, что могло бы напугать Беатрис.
– Спасибо, Ламберт, – сухо ответил Теодор, – но я ее опекун и сам должен убедиться в этом. – Он повернулся к девочке: – Ты получишь дневник, как только я его прочту. Пойми, я забочусь о твоем же благе. – Теодор старался говорить убедительно, но по лицу Би было видно, что она и не думает с ним соглашаться.
– Банти никогда бы так не поступила! – с горечью бросила она, злясь все сильнее.
– Вот поэтому, юная леди, вы и ведете себя так своенравно, – строго сказал Теодор.
После этой перепалки вновь наступило неловкое молчание. В воздухе повисло напряжение. Аня посмотрела на Ламберта, и уголки ее губ чуть заметно дрогнули.
– Отдай дневник! Он принадлежит мне! – не унималась Би.
– Я всего лишь беспокоюсь о тебе, – повторил Теодор, – и хочу проверить, нет ли там ничего такого, что может тебя напугать или огорчить.
– Это мое дело, а не твое! – огрызнулась Би. – Это дневник моего отца!
– Би, ты пережила много трудностей… – начал Теодор, но Би перебила его:
– Я сыта по горло твоими нравоучениями! Вечно ты бубнишь мне, что можно, а что нельзя! Ты мне не отец!
С этими словами она резко повернулась и убежала. Теодор растерянно глядел ей вслед, держа дневник в руке.
– Эй, послушайте, – вмешался Кэш, стараясь разрядить обстановку. – Давайте устроим экскурсию по автомобилю Лампебрахта? Неужели там есть даже туалет?
Аня покачала головой, но этого никто не заметил.
– Да, пожалуйста! Мы хотим посмотреть! – в один голос воскликнули Картер, Мэй и Вайолет.
– Отлично! Пойдемте, дети, чего мы ждем? – закричал Кэш.
– Замечательно, – кивнул Ламберт и постарался улыбнуться Ане, но ее ледяной взгляд стер улыбку с его лица.
Картер и девочки оживленно болтали, радуясь возможности осмотреть роскошный дом на колесах и узнать, что там внутри. Они пробежали мимо Би, молча сидевшей на крыльце.
– Пойдем с нами, Би! – позвала Вайолет. – У нас экскурсия в «Пиквик»!
– Би, – ласково пробормотал Теодор, подойдя к ней. – Извини.
Но девочка отвернулась от него и бросилась вдогонку за кузинами.
Заметив огорчение на лице Теодора, Ламберт сказал:
– Уверяю тебя, друг мой, в дневнике нет ничего, кроме всякой бессмыслицы Франклина о завролюдях.
Услышав его слова, Теодор застыл, не сразу найдя в себе силы продолжить беседу.
– Эта бессмыслица – последние слова, которые отец Би написал перед смертью. Они в самом деле могут огорчить ее, – возразил он. Потом посмотрел на дневник и спросил: – Как он у тебя оказался, Ламберт? Ведь когда тенезавры убили Грейс и Франклина, ты был в таком состоянии, что еле выбрался из джунглей.
Ламберт кивнул:
– Да, но тогда, не помня себя, я схватил чужую сумку, приняв ее за свою. Только в деревне я обнаружил, что это сумка Франклина. Что стало с моей, я так и не узнал. – Он ткнул пальцем в потертый переплет тетради, которую держал в руке Теодор. – Вообще-то мне стало любопытно, – добавил он, – ты говорил и о других дневниках Франклина?
– Франклин всегда вел дневники. Читаешь их – и не понимаешь, то ли это дневник, то ли фантастическая сказка. Иногда он записывал буквально все до мелочей, но были дни и даже недели, в течение которых он не оставил ни строчки. Все его записи носят фрагментарный характер. Они остались в Англии.
– Надеюсь, ты не против, что я прочел этот дневник? – спросил виконт. – После всего, что произошло на Ару, меня мучило любопытство. К тому же я никогда не думал, что встречусь с родными Франклина.
Они оба посмотрели на «Пиквик». Дети с радостными лицами высовывались из верхних окон автомобиля, а Кэш, заглянув под капот, разглядывал мотор.
– Кажется, я ему не понравился, – с сожалением проговорил Ламберт.
– Кэш переменит мнение о тебе, – заверил его Теодор. – Он… просто он считает, что за эти одиннадцать лет… понимаешь… ты мог бы найти нас и сообщить о гибели Франклина и Грейс.
– Конечно, он прав. Крыть мне нечем, – вздохнул Ламберт. – Я часто страдаю от последствий своих ошибок. От них никуда не денешься. В своей жизни я совершил слишком много поступков, о которых теперь жалею. Но ничего уже не исправишь. Вот и Франклин мог бы сейчас быть здесь, со своими близкими. И то, что он не с нами, тоже моя вина.
Теодор похлопал виконта по спине.
– Не терзай себя, дружище. Мы все совершали ошибки. Лучше пойдем выпьем чаю, – добродушно предложил он.
* * *
Бонни выставила угощение в столовой. Все уселись вокруг большого стола. Такое случалось на ранчо лишь изредка, по какому-то особому поводу, чаще всего пятничными вечерами, когда Кэш с приятелями играл в покер.
– Миссис Кингсли, спасибо за угощение, – поблагодарил Ламберт хозяйку. – Я много лет не ел такой превосходной домашней еды. У вас определенно кулинарный талант.
Бонни зарделась от смущения:
– Что вы, не стоит благодарности. Я рада, что вам понравилось. Не забудьте, завтра нужно встать очень рано. Мы не должны опоздать на ярмарку.
– С нетерпением жду этой поездки. Еще раз благодарю вас за превосходный ужин. Спокойной ночи!
Когда виконт вышел из столовой, Теодор отправился на кухню следом за Бонни.
– Бонни, это было… – начал он, но Бонни перебила его.
– Перестань! – Она хлестнула его полотенцем. – Ты сам знаешь, что должен сейчас сделать.
– Но ведь… – пробормотал Теодор.
– Никаких «но». Ступай к Би. Вам необходимо помириться, нельзя ложиться спать с камнем на душе.
– Но… – снова затянул Тео.
– Ступай! Немедленно! – приказала Бонни, показав на дверь.
Би сидела одна на крыльце и смотрела, как меркнет день, уступая место ночной тьме. Теодор подошел и сел рядом с ней.
– Извини, что я помешал тебе тренироваться, – тихо пробормотал он. – И прости, что отобрал у тебя дневник Фрэнка.
Девочка упрямо молчала.
– Слушай, – продолжал Теодор, – мы уже говорили с тобой об этом. Банти поручила мне заботиться о тебе и Картере.
– Ей нужно было поручить мне заботиться о вас обоих! – с горечью воскликнула Би. – Согласись, я делала бы это гораздо лучше.
Оба они понимали, что Би права. Она всегда умела найти убедительный ответ.
– Тогда я скажу по-другому, – вздохнул Теодор. – Банти хотела, чтобы я оберегал вас от неприятностей.
Но у Би нашелся ответ и на это.
– Верховая езда и чтение папиного дневника едва ли грозили мне неприятностями, – с обидой проговорила она.
– Ладно, Банти хотела, чтобы я оберегал вас от опасностей.
– Езда на Бастере – какая в этом опасность? Ты просто боишься сам. Я не видела, чтобы ты когда-нибудь выполнял вольтижировку на заврах, – огрызнулась Би.
– Постойте, юная леди! – Теодор вскочил и помахал пальцем перед ее носом. – Во-первых, Бастер тиранн, и советую никогда об этом не забывать. Кристиан Хейтер, тот негодяй, научил его делать ужасные вещи. Это тебе не ручной аллозавр. – Теодор вспомнил о совете Бони и попытался сдержать гнев. – Во-вторых, я ездил на самых разных заврах и уж меньше всего боюсь смирных тритопсов. В свое время я участвовал в родео.
– Еще не известно, было ли это на самом деле или ты просто хвастаешься. – Би скрестила руки на груди. – И чем опасно чтение? Мои родители объехали весь мир в поисках чего-то важного, чего-то, во что верили. И они наверняка говорили с тобой об этом! Я читала все их дневники, кроме этого. Возможно, в нем названа причина, побудившая их поехать на Ару. Неужели ты не понимаешь? Мы с Картером имеем право знать правду!
Теодор был застигнут врасплох.
– Ладно, хватит с меня этих дурацких разговоров, – отрезал он. – Завтра ты можешь выступить на ярмарке. Делай что хочешь, но только, пожалуйста, будь очень осторожной с Бастером… И ты можешь прочесть дневник после меня. Но давай будем честными в одном: Франклин и Грейс оставили любимую семью и друзей, чтобы найти что-то, чего скорее всего вообще не существует, и погибли из-за этого ужасной смертью.
Би всхлипнула.
– Так и начались наши проблемы. В результате Банти погибла от рук подлого негодяя, с которым мы встретились на Ару, – добавил Теодор.
Глаза девочки наполнились слезами.
– Но зато мы нашли Картера, – напомнила она.
Теодор посмотрел на небо и вздохнул.
– Давай мы попросим друг у друга прощения и забудем про нашу размолвку, – тепло сказал он и обнял Би за плечи. – Завтра у тебя будет интересный день. Мне хочется, чтобы ты показала всем, на что способна. Сделай это в память о Банти.
Би не могла долго злиться на Теодора – он так огорчился и так беспокоился за нее! Возможно, он был прав, и то, о чем писал ее отец в своих дневниках, было лишь плодом его фантазии и ничего не значило. Но ей хотелось верить, что ее родители погибли не напрасно, не в погоне за неосуществимой мечтой.
7
Окружная ярмарка
~ очень странное чувство ~
Следующий день, как и планировалось, начался на ранчо очень рано. Кэш с Теодором вывели фургон с аллозаврами и разбудили Картера, который опять спал в амбаре возле Бастера. Тиранну предстояло бежать рядом с фургоном, потому что внутри места хватило только для аллозавров. Девочки-близнецы и Би ночевали в одной спальне. Когда Бонни позвала их к завтраку, они давно уже поднялись с постели и надевали наряды.
– Может, стоит разбудить наших гостей? – спросила Бонни, глядя в окно на «Пиквик», на окнах которого все еще были задернуты занавески. Шофер спал возле автомобиля в маленькой брезентовой палатке, из которой торчали его ноги. – Как это я не догадалась вынести какую-нибудь кровать для этого бедняги, – посетовала Бонни. – Я думала, что для него тоже нашлась комнатка в «Пиквике».
– Они наверняка в нем все переделали. Обычно там могут спать шестнадцать человек, а теперь только двое, – сказала Би. – Дай мне поднос, я отнесу его в «Пиквик».
– И скажи им, что мы не можем их ждать и уезжаем через десять минут. Пускай разыскивают нас уже на ярмарке, – добавила Бонни.
* * *
После приезда на ярмарку близнецы схватили Би за руку и побежали выяснять, на какое время назначено их выступление. Картер восседал на спине Бастера и с этой удобной позиции вбирал в себя новые впечатления. На окружной ярмарке было много загонов с коровами; тритопсов оказалось еще больше, и все с разными рогами и костяными воротниками. Был там и загон с разными хадрозаврами; лишенные привычного утреннего купания в пруду или реке, бедняги страдали от жары, и какой-то мальчишка поливал их из шланга. Мимузавры и другие двуногие завры странного вида делили загон с несколькими килозаврами.
– Простите, сэр. – К Теодору подошел парень в ковбойской шляпе и показал на Бастера. – Что это за завр?
– Красавец, правда? – с гордостью отозвался Теодор. – Это черный карликовый тиранн.
– Почему он не в загоне и не на цепи? – нервно спросил парень.
– Ему этого не требуется, – заверил его Теодор. – Он ручной.
Парень снял шляпу и утер рукавом лоб:
– Тираннов невозможно приручить – они дикие!
– Я уверяю вас, что он…
– Вы должны посадить его на цепь, сэр, – перебил незнакомец. – Ярмарка семейный праздник, тут мои дети! – И, надев шляпу, он удалился.
– Грубиян, – побормотал Теодор.
Соскочив со спины Бастера, Картер дернул Тео за рубашку.
– Зачем клетки? – Мальчик показал на длинный ряд металлических клеток, от больших, в которых мог поместиться человек, до маленьких, размером с обувную коробку, где сидели разные мелкие существа. Картеру это не понравилось – он вспомнил часы, которые провел в клетке на острове Ару, когда попал в лапы Кристиана Хейтера.
– Они только для перевозки, – успокоил его Теодор, – вроде как трейлер для аллозавров у Кэша. Этих завров привезли для участия в состязаниях – видишь, у них ухоженный вид. Потом их снова выпустят на волю.
Кэш и Бонни, которые ходили здороваться с друзьями и знакомыми, вернулись с озабоченными лицами.
– Здесь много пострадавших фермеров, – сообщил Кэш, качая головой.
– Похоже, мы одни счастливчики. Мы загоняли наших завров в амбары, и это, вероятно, спасло нас. Те, кто не смог этого сделать, пережили несколько нападений, – пояснила Бонни.
– Никто так и не знает, кто покалечил завров? – спросил Теодор.
– Вот это самое странное – все рассказывают по-разному. Некоторые фермеры даже слышали странные звуки и видели огни, сверкавшие ночью на горизонте, – озадаченно ответил Кэш.
Их разговор прервали Мэй, Вайолет и Би. Девочки прибежали с известием об их предстоящем выступлении.
– Хорошая новость! Наши главные соперники, «Парни Кроссли», выбыли из игры! – с восторгом сообщила Мэй.
– Вчера двое из них попали под ноги заврам во время тренировки, – добавила Вайолет и лишь потом сообразила, что Би машет ей за спиной Теодора и одними губами говорит «нет, нет, нет». – Они… не пострадали, ничего серьезного… просто синяки…
Мэй, не видевшая беззвучных предупреждений кузины, поправила сестру:
– И сломанная нога.
Теодор поморщился и с тревогой посмотрел на Би.
– Ты можешь выступить на родео, – язвительно предложила она. – Там еще есть свободные места.
Это был вызов, и Теодор принял его.
– Я подумаю, юная леди, – ответил он.
* * *
На ярмарке было многолюдно. Фермеры съехались со всей округи, чтобы поглазеть на разные развлечения и конкурсы, на выступления наездников и на родео, присмотреть себе новых завров, купить обновки. Кэш повел Теодора, Ламберта и Аню на экскурсию вдоль рядов с новой фермерской техникой, ждущей заинтересованных клиентов. Но все только ходили и смотрели. Никто ничего не покупал.
– Ситуация по-прежнему тяжелая, – пояснил Кэш. – У людей нет сбережений, а банки перестали выдавать кредиты. Ты говорил, Ланкборт, что у тебя тут какие-то деловые интересы? – добавил он. – В чем они состоят?
– Я подыскиваю что-то вроде фабрики, чтобы купить ее и расширить собственный бизнес, – небрежно ответил Ламберт.
Кэш кивнул, а про себя удивился, о какой фабрике может идти речь, но уточнять не стал.
Картер внимательно разглядывал животных. На площадке для экзотических существ один гордый владелец ранчо показывал прибывших из Австралии страусов.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказал Картеру тот фермер. – Это не завры, а птицы!
Картер ничего не понимал. Яйца были точно такими же, как у мимусов.
Здесь был одинокий ститопс, но не красный, каких он видел в Африке; этот был бурый, с бледными пятнами и коротким воротником. Один мужчина демонстрировал соколиную охоту, но сокол улетел и не вернулся, и на лице Картера появилась улыбка.
Гвоздем программы ярмарки были выступления местных талантов и родео. И то и другое должно было проходить на главной арене. Арена представляла собой овал, огороженный высоким белым деревянным забором, украшенным красными, белыми и синими гирляндами и флагами. За забором стояли два яруса скамеек – «отбеливателей», как их прозвали, потому что сидевшие на них люди пеклись на солнце, а их одежда выгорала – и большая закрытая трибуна для важных гостей. Рядом с ней находилась кабина, из которой звучали объявления и комментарии ведущего. На щите были написаны названия мероприятий, а рядом их время и имена участников.
Арена уже была набита зрителями, и Картер вскарабкался на телеграфный столб, чтобы лучше видеть выступления. Счастливчики ухитрились заранее захватить места на скамейках, а остальные были рады, если могли пробраться к белым доскам забора и смотреть на выступления сквозь большие открытые секции или сесть на тюк соломы.
– Леди и джентльмены, – загремел голос из репродуктора, – начинаются синхронные выступления.
Из широких деревянных ворот на арену выехали Би, Мэй и Вайолет. Зрители приветствовали их бурными аплодисментами.
– Как вам известно, мы не считаем эти выступления состязаниями, но я знаю, что все талантливые молодые люди относятся к ним очень серьезно. В этом году мы решили оценивать все выступления по вашим аплодисментам. Те участники, кому достанутся самые бурные аплодисменты, поедут домой с призом «Народный выбор».
Би и близнецы подмигнули друг другу.
– Три юные леди, не ведающие страха, это «Кузины Кингсли». И да, леди и джентльмены, этот большой черный завр не аллозавр – это… Постой, Боб, ты ничего не путаешь?.. – Комментатор порылся в своих бумагах и нашел подтверждение написанному. – Да-да, совершенно точно… Леди и джентльмены, впервые на нашей ярмарке появился тиранн: черный карликовый тиранн с острова Флорес.
Зрители ахнули, Би нервно огляделась по сторонам. Мэй и Вайолет уже подняли правую руку и изобразили на лице обязательную для выступлений широкую улыбку. Би торопливо присоединилась к ним.
– Раз, два, три, начали! – тихо скомандовала Мэй.
Все шло по плану. Девочки промчались во весь опор по арене, описав безупречный круг, встали ногами на спины завров и соскользнули вниз по их шеям. Зрители напряглись, когда было объявлено, что на арене тиранн. Охи и ахи становились громче с каждым новым трюком, которые делались все более опасными.
Девочкам требовалась невероятная концентрация, чтобы удерживать равновесие, соблюдать синхронность и четко выполнять каждое движение.
Тройной обмен заврами – самый сложный маневр – прошел с балетной легкостью. Толпа ревела от восторга.
Картер присоединился к общему ликованию и громко свистел, когда все взоры были обращены на триумфальное выступление. Но вдруг его охватило очень странное чувство. Несмотря на дневную жару, по его спине пробежал неприятный холодок, а на загривке волосы встали дыбом. Он втянул носом воздух, пытаясь определить опасность, но в ноздри ему ударила смесь запахов хот-догов и сахарной ваты. Он огляделся по сторонам, но не заметил ничего необычного даже с высоты своей позиции.
И тут толпа ахнула. Картер в испуге взглянул на арену и увидел, что Мэй и Вайолет снова скачут вокруг арены, а Бастера и Би охватило большое облако пыли.
8
Свирепый тираннозавр
~ незабываемое представление ~
Неожиданно Бастер замер на месте, а потом – ко всеобщему ужасу – рухнул на арену. Би сумела удержаться на нем, но ее подбросило вверх, и она отчаянно вцепилась в черные перья на шее тиранна. Картер съехал вниз со столба и выбежал на арену.
Бастер яростно пытался сбросить с себя Би. Мэй и Вайолет отъехали от него подальше и замедлили бег. На их аллозаврах были шоры, и девочки старались, чтобы их питомцы не увидели выкрутасов тиранна.
– Уж этого точно не было в их программе! – воскликнула Бонни. Охнув, она закрыла лицо руками и посмотрела сквозь пальцы. Сидевшая рядом с ней Аня взирала на арену без всяких эмоций и обмахивалась кружевным веером, отгоняя от себя ярмарочные запахи. Остальные зрители разделяли тревогу Бонни и ахали при каждом резком движении хвоста Бастера.
Его громадная голова моталась из стороны в сторону с такой силой, что концы ремней, проходящих по его морде и под подбородком, хлестали по девочке. Би понимала: если она сейчас разожмет руки, то за этим последует долгое падение. Скорее всего она сломает кости – и это еще будет не худший вариант. Поэтому ей ничего не оставалось, как держаться до последнего, пока Бастер не успокоится. Когда тиранн немного устал и рывки стали не такими частыми, Би ухитрилась снова вернуться на свое место – за его лопатками. Она видела, как Картер неистово махал руками, безуспешно пытаясь завладеть вниманием Бастера. Тео был прав, неохотно призналась она себе.
Картер был в отчаянии. Бастер вел себя необычно. Мальчик догадывался, что его тиранн был напуган тем же, что почувствовал он сам. Он снова попытался привлечь внимание Бастера, но тот был слишком возбужден, чтобы заметить его.
Шериф посмотрел на своих помощников; те подбежали к нему и теперь стояли возле кабины комментатора.
– Парни, если девочка не сможет взять контроль над тиранном, вам придется стрелять. Понятно?
Помощники кивнули.
– Нельзя было приводить сюда тиранна, этого опасного, дикого завра! Где Кэш?
Кто-то из помощников показал на трибуну для важных гостей.
– Направьте винтовки на этого монстра! – прорычал шериф. – Ждите моей команды.
* * *
Бастер пригнул голову, а потом внезапно подпрыгнул с такой силой, что Би выпустила поводья. Девочку швырнуло вперед, и она судорожно вцепилась в перья тиранна. После нового рывка она соскользнула и почти повисла на его шее. Пытаясь остановить падение, она сильно дернула за перья, и Бастер неожиданно замер. Би воспользовалась этим и подтянулась кверху; при этом она так сильно вцепилась в пучок перьев, что Бастер взвизгнул от боли. Этого оказалось достаточно, чтобы вывести его из состояния безумия.
– Тише, тише, – прошептала Би. – Успокойся, все уже позади.
* * *
Шериф подошел к Кэшу, сидящему рядом с Ламбертом на защищенной от солнца трибуне для важных персон.
– У нас семейное мероприятие, Кэш! – сердито заявил он. – О чем ты думал, когда решил привести сюда дикого тиранна?! Этого монстра невозможно держать под контролем!
Шериф повернулся лицом к арене. Однако, к его немалому удивлению, Би уже снова сидела на спине Бастера и ласково похлопывала его по черным перьям.
– Я не понимаю, шериф, о чем ты говоришь, – ответил Кэш.
– В чем дело? Ведь это просто часть задуманной программы. Никакой опасности для зрителей нет, – вежливо вмешался Ламберт.
* * *
Огромная волна облегчения захлестнула Би. Но неприятная ситуация пока еще не разрешилась. Кузины галопировали вокруг нее, а зрители не отрывали глаз от арены. Девочки, увидев, что Бастер опомнился и снова стал послушным, приблизились к Би, продолжая номер.
Теперь они держались по обе стороны от Бастера и решили закончить выступление, чтобы уложиться в отведенное время.
– Раз, два, три – руки в стороны; раз, два, три – руки вверх.
Би даже не стала подстраиваться, она просто крепко держала поводья и стиснула коленками бока Бастера.
Когда они выехали с арены, парни с ранчо забрали аллозавров, а Теодор с Картером схватили Бастера. Зрители были слишком ошеломлены и могли только аплодировать и перешептываться, делясь впечатлениями. Сначала это было потрясающее выступление, потом самое страшное зрелище, какое они видели в жизни, – и внезапно все закончилось.
– Би, ты держалась великолепно, – с облегчением сказал Теодор.
– Ты злишься на меня, я знаю, – вздохнула она.
Кузины похлопали ее по плечу.
– Би, мы думали, ты упадешь с Бастера! – воскликнула Мэй.
– Ты держалась в седле лучше, чем парни с родео! – восхитилась Вайолет.
Однако Би была слишком огорчена, чтобы обрадоваться их комплиментам.
– Послушайте зрителей! – со слезами воскликнула она. – Они все видели и все поняли. Полный провал. Простите меня. Не нужно мне было портить ваше блестящее выступление.
Подбежавшая к ним Бонни немедленно заключила Би в теплые объятья:
– Иди ко мне, моя милая девочка! Слава богу, ты жива! Ты показала себя чертовски ловкой наездницей!
Кэш похлопал племянницу по спине:
– Твой отец мог бы гордиться тем, как ты справилась с Бастером и вернула контроль над ним. Да, он точно бы гордился тобой.
Но даже дядины слова не утешили Би. Она ругала себя за собственную глупость и за то, что не послушалась совета Теодора.
Ламберт и Аня присоединились к общей компании.
– Картер, твоя сестра заслужила медаль за храбрость. Она с честью выдержала это нелегкое испытание, – восхитился Ламберт.
Теодор заметил, какие взгляды бросали на них многие зрители: они не предвещали ничего хорошего. Поэтому он сказал Ламберту, что увидится с ним позже, а сейчас они с Картером уведут Бастера.
