книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Глава 1. Практика


– Вы слышали о Проклятом Капитане? – спрашивает Архиепископ, склонившись ко мне.

– Проклятый Капитан? – призадумываюсь я. – Персонаж какой-то морской легенды. А какое это имеет отношение к экзамену?

Архиепископ слегка нахмуривается, вокруг его глаз образовывается сеть из морщинок.

– Значит, вас не пугает встреча с ним?

– Существуй он – может, и пугала бы. А раз его нет – не пугает, – спокойно отвечаю я. – Вы хотите, чтобы я отрабатывала практику в музее фольклора?

Архиепископ медленно подходит к окну, открывает его и душный кабинет наполняется приятным, прохладным воздухом. После всей нервотрепки с экзаменом – то, что надо.

Темно-синие атласные шторы с вышитой на них эмблемой академии начинают легонько трепетать. В комнату влетает пожелтевший листик и, мягко качаясь, опускается на начищенный до блеска паркет. Я смотрю на Его Святейшество. Ну пожалуйста, быстрее…

Он стоит какое-то время опершись о подоконник, а у меня лишь одна мысль "только не Северный порт".

Архиепископ церкви Безымянного бога, а заодно и самый сильный чародей из ныне живущих, смотрит на меня добродушным взглядом. В его пожилой внешности есть что-то, из-за чего он кажется почти родным. У меня он всегда ассоциировался с добрым дедушкой, который читает сказки своим внучатам перед сном.

Он поворачивается, приглаживает давно поседевшие до белизны волосы, смотрит меня, уголки его рта слегка поднимаются. Кажется, он вот-вот вытащит из кармана сладость и протянет мне.

Только бы эта сладость мне понравилась!

– С ветром как управляешься? – спрашивает он.

– На отлично, – отвечаю я.

– А ментальное взаимодействие с животным миром?

– Выше среднего, – Мне немного стыдно. Могла тоже иметь "отлично", но прогуливала скучные лекции.

– В Проклятого Капитана, говоришь, не веришь…

Да что он заладил со своим капитаном?

– Нет. Не верю, – коротко отвечаю я.

– Что же, тогда я знаю, куда отправлю тебя на практику, – улыбаясь, архиепископ подходит к массивному, дубовому столу, достает из его ящика конверт, протягивает мне с улыбкой, будто действительно угощает сладостью. – Завтра в девять утра отправишься в Северный порт. У пятого склада, рядом с рынком, днайдешь мистера Люциуса Молте. Он тебя узнает по знаку академии и будет твоим руководителем. Все документы с печатями здесь.

Так и знала. Северный порт! Самое грязное и вонючее место в городе. Теперь мне полгода привлекать чарами рыбу и вонять этой самой рыбой так, что люди будут меня десятой дорогой обходить. Ну почему? Я же не была самой плохой студенткой на курсе, хоть и самой лучшей тоже.

Еле сдерживаюсь, чтобы не заплакать.

– Спасибо, – поднимаюсь, покорно кланяюсь, хоть в душе полыхает грусть злоба. Но все-таки он Архиепископ. Он общается с Высшими духами. Ему виднее.

– Ты разверни и глянь, – усмехается он, разглаживает длинную сине-белую мантию и садится в огромное, обитое синим бархатом кресло.

А то я не знаю что там. Но раз он просит…

Вскрываю конверт, вытаскиваю оттуда желтоватую бумагу с официальной печатью церкви.

Мисс Анесиенна Кордисьери направляется на корабль "Южная Звезда"…

– Вы… Наверное с кем-то меня перепутали? – удивляюсь я.

– Ничуть, – отвечает Архиепископ. – Чародей с "Южной звезды" стар. Решил завязать с морем. Капитан просил меня подыскать ему нового мага. Молодого, несуеверного, хорошо управляющегося с ветром, умеющего чувствовать чудовищ. Практика на корабле длится всего месяц. За месяц решишь, подходит тебе море или нет. Если нет – работа на суше всегда найдется.

Архиепископ усмехается, а я застываю в ступоре. То есть выходит, что вместо полгода практики у меня будет всего месяц? Да еще и на корабле, где хорошо платят и есть возможность увидеть новые земли!

Безымянный Бог, да о таком только мечтать можно! Ведь на корабль обычно принимают людей постарше и поопытнее, а женщин – так и вовсе в исключительных случаях. Моряцкие суеверия хоть в законах и не прописаны, но работают на всю катушку.

– Принимаете назначение? – спрашивает Архиепископ. – Если не хотите – у меня есть еще вакансии в военной части и в библиотеке…

– Конечно, принимаю! – я аж подпрыгиваю от радости с желанием расцеловать Архиепископа с ног до головы.

– Тогда приятного плаванья. Завтра в девять утра в Северном порту корабль будет вас ждать. Не опаздывайте.

Я пулей вылетаю из кабинета, мчусь мимо других выпускников. Кто-то из них томится в предвкушении, кто-то уже обговаривает назначение. Меня сопровождают взглядами исподлобья, но мне плевать.

Плаванье! Настоящее плаванье!

Вприпрыжку поднимаюсь по винтовой лестнице на верхний этаж академии, где располагаются комнаты студенток. Влетаю в свою малюсенькую, зато одноместную обитель, к которой за три года я успела привыкнуть. Тут лишь узенькая кровать, небольшой шкаф да столик с разбросанными по нему бумагами для подготовки к экзамену. Ну и мой портрет на стене, который мне когда-то нарисовал уличный художник.

Принимаюсь собирать вещи. Их немного. Нижнее белье, темно-фиолетовое платье на особый случай, несколько заколок, косметика…

Зачем это все мне? Я что, всерьез буду ходить на корабле в платье?

Вряд ли. Но вот когда прибуду в Киренаку, куда и лежит мой путь судя из приложенной к рекомендательному письму карты…

Всяко, лучше взять, чем жалеть. Простой тренировочный костюм, в котором я ходила на занятия по фехтованию и активным магическим дисциплинам еле помещается. Синий сюртук академии надену на себя, как и черные брюки от него. А вот зеркало не влезает… Нужна еще одна сумка. Надо сбегать на рынок, купить.

Слышу стук в дверь. Кого там еще принесло? Подруг у меня нет, поздравлять некому…

Открываю и вижу Ника.

Мой уже бывший одногруппник Ник предстает передо мной в своем естественном виде – немного рассеян, в помятом пиджаке, с пятном на рубашке. Он милый, но совсем несимпатичный. Рыжие, как всегда торчащие в разные стороны волосы, выглядывающие из-под них большие уши, россыпь веснушек на лице. Ну почему в меня влюбился именно он, а не кто-то из тех парней, которые нравились мне?

– Анесс, я тут слышал, что тебя отправили на корабль, – говорит он с легкой грустью в тоне. – Поздравляю.

– Спасибо, – отвечаю я, не прекращая сборы я. – А ты? Куда тебя отправили?

– Северный порт, – он опускает взгляд.

– Говорила тебе, лучше учиться надо.

Жалко парня. Даже не из-за практики в порту, а потому, что обычно туда на практику направляют самых неумелых, ленивых и недисциплинированных выпускников. Если у тебя в документах значится это место – это знак, что на хорошую работу такого чародея брать не стоит.

– Так куда плывешь? – спрашивает он.

– В Киренаку, – отвечаю я и тыкаю ему приложенную к документам карту.

Он внимательно смотрит на неё. Хмурится.

– Туда обычно плывут прямым путем. В архипелаг Зари не заходят.

– И что?

– А то, что только за последний месяц там пропало три торговых корабля.

– Отговорить меня пытаешься? – ухмыляюсь я.

Конечно же, он попытается сделать так, чтобы я никуда не делась и приложит к этому все силы. Сейчас и чудищами пугать начнет, и еще не пойми чем.

– Вот тут, – он с видом знатока смотрит на карту, – так называемые мертвые воды. Там множество раз видели корабль с красными парусами…

О Безымянный Бог! Как же вы достали.

– Да нет никакого Проклятого Капитана, – я вырываю из рук Ника карту. – Это сказка! Торговые суда и вешают красные паруса, чтобы отпугнуть пиратов, пираты – чтобы навеять ужаса на своих жертв, а кто-то просто дурачится.

– А исчезновения кораблей как объяснишь? Слышала о том, что недавно пытались убить Архиепископа? Тот, кто хотел это сделать, сказал, что был на корабле-призраке. И что там он узнал…

– Обычный сумасшедший, – прерываю я, выхватывая из его рук карту. – Вот смотри, тут водятся кракены. Одного или нескольких из них могло занести сюда, к островам. И это они виноваты в пропаже кораблей, а никакой не какой-то корабль-призрак с проклятым капитаном.

– Думаешь, в пасть кракена попасть лучше…

– Уймись ты уже! – выкрикиваю я. – Понимаю, что ты с первого курса ко мне небезразличен. А сейчас прилагаешь все силы чтобы не дать мне отплыть. Учился бы лучше – может, сам попал бы на корабль.

Ник опускает взгляд и краснеет, становясь похожим на ушастую свеклу.

– Удачи тебе в плавании, – выпаливает он и быстро покидает мою комнату.

Ну и пусть идет. Мне он не помешает. Парень сам виноват в том, что остается здесь. То прогуливал, то приходил на экзамен ничего не зная, то неправильно смешал зелья, из-за чего чуть не спалил кабинет алхимии. А еще как-то случайно призвал духа плотских утех и вселил его в нашу толстушку Букки. Ох, что тогда творилось…

В документах вижу, что с собой можно взять только одну среднюю сумку. Зараза! И как мне все запихнуть?

Придется оставить платье, косметику и все остальное, что не особо нужно в плавании. Жалко, конечно, но вернусь – заберу. А с первого же жалования куплю в Киренаке новое. Мне всегда нравились их цветастые фасоны, жалко, что у нас такое не найти.

Выглядываю в окно, под которым располагается просторный и почти пустой двор Академии. Ковер из опавшей желтой листвы покрывает узкие мощенные камнем аллейки, лавочки, на которых собирались студенты после занятий, треугольное поле для спортивно-магических состязаний. Начинается легонький, моросящий дождик. Лишь Древо Духов выделяется из осеннего пейзажа.

Оно не отбрасывает тени. В его полупрозрачной листве отражается две спиральные радуги из мира, принадлежащего не нам. Листья двигаются сами по себе, не повинуясь ветру. Иногда в них можно увидеть что-то совсем чуждое. Созданий из того мира, сюрреалистические пейзажи обратной стороны мира, и даже будущее. Когда-то давно я видела там человека. Высокого, темноволосого красавца, стоявшего на палубе корабля. Не знаю, кем он был, но я чувствовала, что мы с ним близки. Он показался всего на минуту, а потом исчез. Надеюсь, это было будущее. Может, завтра в порту или на корабле я увижу его?

Становится немного холодно, и я закрываю окно.

Если повезет, буду находиться в теплых водах, когда пойдет первый снег.


***


Северный порт – грязное и неприветливое место. Везде сплошная серость, уныние и вонь. Покрытая слизью серая брусчатка блестит под ногами. От впивающегося иглами в кожу ветра меня всю трясет. Прикрываясь воротником от запахов и ветра, нахожу нужное мне место. К счастью, не опоздала.

Рядом сидит тощий, словно скелет, бездомный и просил милостыню. С невысоких зданий складов несет рыбой и отходами от чего хочется перестать дышать.

– Крабы! Свежие крабы! – бледная, как вампир, неухоженная женщина, одетая в грязное серое платье пытается перекричать ветер.

– Заморские сувениры! – подпевает ей худой мужчина с обветренным лицом.

– Дер-р-ржи во-о-ора! Он украл мои ча-а-асы! – распинается толстяк в темно-коричневом пальто, пока ребенок непонятного пола, обхватив позолоченную добычу, мчится в направлении города.

Воришка проскальзывает мимо чародея с длинной, черной бородой, проверяющего каждого входящего сюда и выходящего отсюда на чуму, от чего возле выхода скопилась внушительная очередь. Рядом с ним инквизитор с красным моноклем на глазу ищет в толпе практиков запрещенных видов магии.

– Он заражен! – вскликивает маг. – На карантин его.

– Чего? – отвечает невысокий мужчина в темном и грязном, как и все здесь, камзоле. – Я нормально себя чувствую.

– Заберите его!

– Что? Меня жена и дочь ждут…

Пара солдат с почти одинаковыми лицами, стоявших по обе руки от чародея, хватают зараженного и куда-то уволакивают. Тот громко кричит, сопротивлялся, роняет саквояж, из которого лицом в грязь выпадает искусно сделанная фарфоровая кукла. Не получит сегодня его дочь подарок, как и отца не дождется. С карантином в городе строго. Любого, кто хоть немного похож на зараженного, мигом отвозят куда-то за город. Оттуда никто не возвращается.

– Пустите меня! Я не заражен. Отпустите!

Но солдаты с каменными лицами, не обращая ни малейшего внимания на вопли, волокут его куда-то за склад.

Мне хочется вмешаться. Жаль человека. Хотя бы проверить его ауру самостоятельно, чтоб удостовериться в его болезни. Но если влезу – могу прозевать Люциуса Молте. Тем более проверяющему чародею, судя по виду, опыта не занимать.

К счастью, ко мне с проверками не приставали. Маги не подвержены заражению.

Отворачиваюсь, боясь поддаться желанию вмешаться.

Вижу пару десятков одетых в лохмотья грузчиков. Громко матерясь, они таскают мешки и ящики на склад. Один из них поскальзывается, падает, громко взывает от боли. Ящик ломается и из него сыплются контрастирующие со всем вокруг ярко-оранжевые апельсины.

Кто-то сразу же бежит собирать фрукты. Высокий, широченный мужик подходит к упавшему грузчику, смотрит на него свысока.

– Ты уволен! – говорит он.

Лицо грузчика выглядит так, будто ему только что вынесли смертный приговор.

– Мне семью кормить…

– Больше чтоб я тебя тут не видел.

Как бы не старался Архиепископ и Церковь Безымянного Бога, но разрухи, насилия, несправедливости и страданий все больше и больше. Их сил недостаточно чтобы справляться с этим. Как же от этого больно – принеся клятву бороться со всем этим, видеть подобную картину.

Мое внимание привлекает пронесшаяся перед носом летающая рыба. Она левитирует через весь порт и с плеском падает в воду.

– Сколько раз говорил, проверяй мертвы ли они! – орет торговец на своего помощника – мальчика лет десяти в большой, натянутой на глаза клетчатой кепке. – Иди выдрай склад. Чтоб к вечеру был чист…

Такие картины тут происходят ежедневно. Одна сменяется второй, вторая третьей. Не могу на это спокойно смотреть. Прикрывая нос платком, спасаясь от удушливой вони, смотрю на расположенную неподалеку часовую башню. Часы показывают десять минут десятого.

Опаздывает этот Люциус Молте. Не удивлюсь, если в последний момент меня заменили кем-то другим, а в академии меня ждет другое назначение.

– Мисс Анесьенна, – слышу низкий, хриплый голос и поворачиваюсь, встретившись взглядом с Люциусом Молте.

Сразу же понимаю, что это он. Совсем не похож на окружавших нас людей. Одет в новый зелёный сюртук с манжетами, а не в рванье. Голову венчает широкополая шляпа с пером, купленная явно не в наших краях. Из-под неё виднеются завязанные в хвост русые волосы.

На вид ему было лет сорок-сорок пять. Крепкий, высокий, с густой бородой. Нет, не тот это человек, которого я видела в листе Древа Духов.

– Анесс, если можно, – отвечаю я и кланяюсь. – А вы капитан Молте?

– Собственной персоной. И лучше без поклонов. В море нет места этикету, – усмехается он. Идемте.

Я хватаю свой стоявший рядом саквояж, который непонятно как успел испачкаться грязью и слизью, и направляюсь вслед за ним.

– Дайте понесу, – он берет из моих рук саквояж, смотрит мне в глаза и спрашивает: – Знаете, что входит в обязанности корабельного чародея? Объяснять не придется?

– Направлять ветер, чувствовать чудовищ, предвещать штормы, развеивать туман, обнаруживать блуждающие острова и рифы…

– Небольшой экзамен, – говорит он. – Кто такой синебрюх?

– Летающий ящер, водящийся в районе архипелага. Обычно питается рыбой, но не откажется полакомиться и матросом, – отчеканиваю я.

– Почувствуете такого? Из-за окраски его трудно заметить.

– Да, конечно.

– И что сделаете, когда почувствуете?

– Навею ему иллюзию прыгучей акулы. Синебрюхи страшно их боятся.

– А если почувствуете прыгучую акулу. Что тогда?

– Ничего. Они не едят людей и если подплывают близко к кораблям, то лишь ради интереса. К тому же моряки считают хорошим знаком её прыжок через корабль.

– Что-то вы знаете, – вздыхает он. – Чему-то научитесь на практике. Если будете хорошо справляться, понравитесь мне и команде, получите постоянную работу на моем корабле. Единственное что…

– Да, знаю. Женщина на корабле – к беде, – вздыхаю я. Ненавижу подобные предрассудки.

– Да, старая моряцкая байка, – отвечает Молте. – Которую уже давно следует развенчать. Но у вас будет отдельная каюта. Я велел установить закрывающийся изнутри замок, так что по поводу матросов не беспокойтесь. К тому же это не оборванцы какие-то, а люди чести.

Кажется, мне начинает нравится руководитель моей практики. Джентльмен, аристократ с хорошими манерами. Был бы он хоть лет на десять младше – вряд ли какая девушка отказалась бы от знакомства с ним.

Но еще большей симпатией я пропитываюсь, когда моему взору предстает его корабль.

Галеон "Южная звезда" выделялся среди серой унылости порта, как пришелец из другого мира. Над корпусом из светло-кофейного дерева высятся три мачты с висящими на них светло-синими парусами. Благодаря таким корабль в море заметят далеко не сразу. Сверху трепыхается желто-зеленый флаг торговой федерации. Нос корабля украшает огромная фигура Сахелис – дочери Безымянного бога, покровительницы путешественников. Одной рукой она держится за борт, а вторую тянет вперед, будто указывая куда плыть.

По приставленному к кораблю мостику матросы закатывают на палубу бочки и заносят ящики с провизией.

– Давайте быстрее, через полчаса отплываем, – командует Молте. – В районе острова Башни шторм, придется обходить.

Матросы шевелятся, капитан же поворачивается ко мне.

– Эликсиры от морской болезни взяли?

– Да, – киваю я, пожалев об оставленных ради них и магических гримуаров платьях.

– Тогда прошу на борт, – мистер Молте жестом приказывает матросам на мгновенье остановиться, подал мне руку. Один из моряков так и пялится на меня своими узкими глазами, указывающими на восточное происхождение. От его взгляда мне слегка не по себе.

Отвернувшись, поднимаюсь на корабль, и чувствую, как он качается на волнах. Слегка кружится голова. Похоже, мне уже нужно принять эликсир от морской болезни.

– Вон там место корабельного чародея, – капитан указывает на огороженное заборчиком место справа от штурвала и открывает кормовую дверь. – А тут, справа – каюта корабельного чародея. Прежний маг оставил кое-какие книги, заметки, записи. Советую с ними ознакомиться. Как-никак он проработал в море больше тридцати лет.

Я согласно киваю.

– Здесь – моя каюта. Если что – стучись, – капитан показывает на дверь в дальней части, а затем открывает передо мной мою обитель и протягивает саквояж. – Милости прошу. Располагайся. Когда выйдем из порта, зайду к тебе. На ночь лучше закрывайся. В команде несколько новых матросов, они еще не привыкли к дисциплине.

– Спасибо, – киваю я и провожаю взглядом удаляющегося Молте.

Каютка совсем небольшая, но уютная. Чем-то она напоминает мою комнату в академии. На прибитой к стене полке стоит десяток книг. Под ней находится маленький столик, по которому разбросаны записи и чертежи. Над узкой кроватью висит испещренная метками морская карта. Но больше всего мне нравится выходящее на море окно. За толстым стеклом виднеются белогривые волны, то и дело накатывающие на корпус галеона. Вдали, словно цветок, развевается белый парус рыбацкой шлюпки. Неподалеку из воды выпрыгивает стая летающих рыб, проносится над морем и уходит в воду прямо рядом с торчащей из воды вершиной Древа Духов.

Таких деревьев много, они есть по всему миру и все связаны одним корнем. Благодаря им и возможна магия.

Какое-то время всматриваюсь в Древо, а оно, кажется, всматривается в меня. Оно чувствует магов и всегда смотрит на нас.

Насмотревшись, распаковываю саквояж, сразу же принимаю немного эликсира, собираю разбросанные по столу бумаги.

Ничего важного. Стандартные для корабельного мага заметки о движении штормов, терявшие актуальность со временем, начерканные корявым почерком личные записки, пара неизвестных мне магических формул. Это оставлю, потом разберусь.

Последний лист оказывается рисунком. На нем рассекает волны трехмачтовый фрегат с кроваво-красными парусами и надписью на борту "Вендетта".

Мифический корабль Проклятого Капитана. Рисунок довольно талантливый. Судно на нем прямо оживает, бьется о волны, трепещут подобные крыльям летучей мыши красные паруса. Его автор явно долго трудился над ним. Решаю его оставить. Прицеплю на стену рядом со своим портретом, который я все-таки не забыла. Пусть будет украшение.

В этот момент в каюту врывается легкий ветерок. Он вырывает рисунок из моих рук и плавно опускает на кровать тыльной стороной кверху. Там большими буквами написано всего два слова "Он существует".

Глава 2. Безбилетный пассажир


Северный порт исчез за горизонтом. Серые склады, часовая башня, исполинский маяк все это осталось позади и, надеюсь, в прошлом. Здесь лишь волны, скрип досок корабля и мягкое покачивание, крики чаек и голоса моряков.

Я стою опершись на кормовое ограждение и смотрю как в горизонте растворяется моя прошлая жизнь. Мне её ни капли не жаль. На сердце приходит радость.

– Поднять марселя, брамселя, трюмселя! Идем полным ходом! Бурген, ты сегодня за дозорного, полезай на мачту, – кричит капитан.

– По правому борту рыбацкий шлюп! – отвечает кто-то.

Вокруг сколько хватает взгляда простирается бесконечное море. Немного страшно осознавать, что лишь конструкция из досок отделяет меня от безжалостной природы.

Ничего, привыкну.

– Пора приступать к работе, – Молте хлопает меня по плечу, заставляя подпрыгнуть от испуга.

– Да, конечно.

Встаю на свое рабочее место, усиливаю ветер и, закрыв глаза, соединяюсь с корнями Древа Духов. Перед глазами темнеет, звуки прекращаются, палуба исчезает.

Я словно вишу в пустоте, где нет ни света, ни тьмы, ни верха, ни низа. Плыву в бесконечных волнах пустоты, чувствуя лишь духовные сущности всего, что меня окружает. Вижу магическим взором две пересекающиеся друг с дружкой спиральные радуги и миллионы снующих вокруг душ. Больших, маленьких, ярких, тусклых. Одни из них похожи на людей, другие на животных, третьи на птиц, четвертые постоянно меняются, принимая все новые причудливые формы.

У всего живого есть духовная частица, начиная с человека и заканчивая мелкой рыбешкой. Кусочек Безымянного бога, живущий во всем, кроме созданий бездны. По ним-то мне и предстоит находить все, что так или иначе могло угрожать кораблю.

Слева от нас что-то действительно было. Что-то большое, раза в три крупнее корабля.

– Кажется, кобинер в миле справа, – говорю я, вынырнув в реальность.

Эти исполинские животные на суда не нападают, но нечаянное столкновение с громадиной вполне может перевернуть корабль.

– Лево руля! – командует Молте, уходя от нежеланной встречи подальше.

Я снова проваливаюсь в Изнанку – измерение душ. Чувствую, как колышутся водоросли на дне, как мимо проплывает стайка небольших рыбешек, как команда "Южной звезды" натягивает канаты и поднимает паруса, как крутится штурвал.

Мир меняется на глазах. Корабль становится похожим на летящее в пустоте крылатое животное с пятью ламами, двумя головами и единственным, расположенным между ними глазом. Море испаряется на глазах. На мили вокруг сияет желто-золотая пустыня. А над ней, прямо в воздухе, текут реки, висят деревья и трава, на стеблях которой резвятся насекомые. Облака же превращаются в бушующий исполинскими белогривыми волнами океан. Среди них мелькает огромный рыбий хвост, бушует черной, как смола, воронкой, ураган…

Изнанка – опасное место. Здесь легко потерять ориентацию в пространстве и времени. Забыться. Остаться тут навсегда.

Маги долго учаться находиться здесь без последствий.

На мгновенье мне кажется, что я что-то чувствую вдали. Что-то…

…пустое. Будто из мира духов вырвали часть, оставив открытую рану. Но наваждение исчезает и я возвращаюсь в реальность.

– Путь чист, – говорю я.

– Хорошо. Молодец, – благодарит капитан. – Хорис, возьми штурвал.

Молодой высокий помощник занял место рулевого, Люциус Молт же подходит к кормовой ограде, опирается на неё и жестом подзывает меня к себе.

– Тебя что-то беспокоит? – спрашивает он.

Я вынимаю из кармана сюртука рисунок, который нашла в трюме, протягиваю ему.

– Прежний чародей сошел с ума?

Капитан всматривается в лист бумаги, вертит его, усмехается.

– Две недели назад плыли с Герсона, везли груз тамошней стали и напоролись на скалу. Пробоину быстро залатали, ничего страшного, но потеряли часть запасов пресной воды. Неподалеку был небольшой остров, решили поискать воду там. Торбен, наш прошлый чародей, отправился с нами. Мы разбились на пары пошли искать. Нашли быстро, но Торбена все не было. Ждали весь день. Ходили, звали его, но он не отвечал. И тут он примчался. Весь грязный, побитый, будто войну пережил. Сказал, что на противоположной стороне острова увидел корабль с красными парусами. И тут же перестал улавливать ход времени. Сидел в кустах, считая, что прошло несколько минут, хоть на самом деле пролетел день. Матрос, который с ним пошел, направился посмотреть поближе, и не вернулся. А Торбен… Я решил, что он тронулся рассудком. У вас ведь есть болячка, когда вы перестаете различать Изнанку и наш мир?

– Да, синдром погружения, – отвечаю я. – Но я не слышала, чтобы кому-то с таким виделись целые корабли.

– Корабль там и в самом деле мог быть. Из-за дурацкой легенды много кто вешает красные паруса, делает их похожими на крылья летучей мыши. Думаю, Торбен что-то сделал с тем матросом. Может, он действительно тронулся рассудком, а может они поссорились, маг воспользовался этими вашими трюками и приказал ему пойти и утопиться. А потом придумал все это. Всяко, прибыв в порт, я первым делом обратился к церкви, подал рапорт о Торбене и запросил нового чародея.

А мне архиепископ другие причины ухода предшественника называл..

– Это я виноват, – буркнул Люциус Молт. – Я знал, что чародеям не рекомендуется работать на кораблях больше пятнадцати лет. А Торбен отработал все тридцать. Последние пять он был нелюдимым, даже на берег в портах не сходил, но работал хорошо, потому я закрывал на это глаза. Из-за меня чародей сошел с ума, а матрос погиб.

Я не нахожу что ответить, но на мгновение становится страшно. Что, если тот корабль действительно существует? Есть ведь множество магических аномалий, почему одной из них не быть сводящим с ума кораблем-призраком?

Нет, надо гнать от себя эти дурацкие мысли. Так и самой до сумасшествия недолго.

– Можешь отдохнуть, – говорит капитан. – Проверяй на опасности раз в два часа. Раз в час в районах фенрских островов.

Я киваю, окидываю взглядом палубу, на которой работают матросы. Они подвязывают к мачтам какие-то веревки, при этом грязно матерясь.

К счастью, на меня никто не обращает ни малейшего внимания. Я спускаюсь в каюту и только открываю дверь, решаю, что у меня началась морская болезнь и появились галлюцинации.

На моей кровати сидит Ник. Он смотрит в окно и даже не замечает, как я вошла.

– Ты откуда здесь взялся?

Лишь после этих слов он оборачивается, смотрит на меня и прищуривается, будто удостоверяется, я ли это.

– Не хотел работать в порту…

– И?

– И пробрался на корабль, когда никто не видел. Сидел в трюме, пока не отплыли.

– И на что ты надеешься?

– Надеюсь добраться до Киренаки. А там посмотрим. Все же не работа в порту, – усмехается он.

Ох Ник-Ник! Всегда у тебя всякие глупости на уме. И что мне теперь с ним делать? Пойти к капитану, сказать, что на борту объявился заяц? Ну не велит же Люциус Молт выбросить парня за борт. Наверняка найдет ему какую-то работу. Если Ника найдут, а его точно рано или поздно кто-то обнаружит, то решат, что это я его привела…

– Пойду к капитану, – строго говорю я. – Пусть он решает, что с тобой делать.

– Не надо! – вскликивает он. – Сам к нему схожу. Так и думал – как выплывем в открытое море, и возвращаться будет поздно – объявлюсь.

Он поднимается, медленно идет ко мне, смотрит невинным взглядом.

Ох, чует мое сердце, что он решился на это ради меня. Ладно, спрошу прямо.

– Ник, ты ведь затеял все это чтоб быть со мной рядом. Да?

– Ну, – он морщится, – Отчасти. А от второй части – в порту канючить полгода, еще и зимой – то еще удовольствие.

– Пойми ты, что мы с тобой не пара…

– А вдруг это не навсегда…

– Навсегда. И перестань питать несбыточные надежды. У нас с тобой ничего нет и быть не может.

– Я тебе не ровня?

– Нет. Просто ты не в моем вкусе, – он понемногу начинает меня злить.

– Вкусы иногда меняются.

– Не в этом случае! – почти кричу я, чувствуя желание приложить Ника чем-нибудь тяжелым.

– Ты такая упертая. Мне это нравится, – усмехается он.

– Иди уже! – почти крикнула я.

– А ты говорила, что проклятого капитана и корабля с красными парусами не существует, – говорит Ник.

– Что ты несешь? Иди уже к капитану!

– Я уже дважды его видел, – усмехается бывший студент. – Плывет параллельным курсом. Появится ненадолго и снова исчезнет за горизонтом. Вот, смотрю. Вдруг опять появится.

– Не выводи меня из себя! – рявкаю я – Если не пойдешь к капитану сейчас же, скажу, что не знаю тебя. Молте решит, что ты бегущий от правосудия преступник и остаток путешествия ты проведешь взаперти.

Ник не реагирует на провокацию. Молча смотрит в окно, как завороженный. А потом резко хватает меня за руку, что я аж подпрыгиваю.

– Смотри.

Вот же дурачок, попугать решил. Но я все же наклоняюсь, смотрю вдаль и вижу там корабль с кроваво-красными парусами. Отсюда его не разглядеть. Не видно ни флага, ничего. Это ведь может быть кто угодно.

– Ну корабль. Подумаешь. Тут их много, – говорю я.

– Загляни в мир духов, не отрывая взгляда от таинственного судна, говорит Ник.

Я закрываю глаза и словно проваливаюсь вниз. Очертания каюты тают, исчезают, открывая вид на спиральную радугу. Вижу внизу землю, которая словно живая, и небо странного, зеленого цвета. Все размыто, словно рисунок акварелью. Вокруг множество духов. Они проплывают перед глазами, снуют то вверх, то вниз. А на горизонте виднеется рваная рана. Сплошная пустота. Полное ничего. Дыра в пространстве Изнанки, которой нет, да и быть не может.

Я пугаюсь, чувствую, как сжимаются мои зубы, как покрывается потом кожа. Горло сжимается в спазме. чувствую удар. выныриваю, и снова оказываюсь на полу в каюте. мгновенно поднимаюсь. несусь на палубу. Сердце разрывается от испуга. На пути чуть не сбиваю с ног какого-то матроса.

Бегу к Люциусу Молте, выхватываю подзорную трубу из его рук, и смотрю туда, где только что видела корабль. Но его уже нет. вокруг – лишь синее бесконечное море.

– Что ты там пытаешься разглядеть? – спрашивает Молт. В его взгляде скользит недовольство.

– Корабль с красными парусами, – отвечаю я, возвращая трубу, и тут же понимаю, что зря сказала правду. Могла отовраться чем угодно. Сказать, что чувствую там редкое животное или магическую аномалию. Но почему-то ляпнула правду.

– Если ты веришь в подобный бред – на островах подыщем тебе корабль обратно, – строго говорит он.

Пару минут назад я и не верила. И ладно, если бы это просто корабль. Но нет. В мире духов что-то происходило. Будто его покалечили.

– У тебя, похоже, морская болезнь,– говорит Молте. – Сходи к корабельному врачу, пусть проверит тебя.

Я его видела! И чувствовала!

Но, конечно же, признаться – значит, получить плохую оценку за практику. Впрочем, я уже и сама не уверена, был ли тот разрыв. У неопытных магов в мире духов часто начинаются галлюцинации. Кому-то кажутся несуществующие животные и люди, кому-то видятся картины прошлого. Возможно, и мне так же привиделось. Смена обстановки и все такое. Вот только у меня есть свидетель.

– Я тоже его видел, – говорит поднявшийся на палубу Ник.

– Ты кто такой? – спрашивает удивленный Молте. Его лицо выражает недоумение.

– Бывший сокурсник Анесс. Меня Ник зовут. Она меня не приводила, я сам пробрался.

Капитан хмурится, злится, хоть и старается этого не показывать.

– Маг, значит, – говорит он, скрипя зубами.

Ник в ответ только кивает.

– Сойдешь в Архипелаге. А пока что поработаешь её сменщиком.

Ник кивает.

– Я тоже видел тот корабль…

– С красными парусами? Безымянный Бог, да кто угодно мог их нацепить! Еще одно слово об этом – оставлю вас голодными. Обоих.

Я не понимаю, действительно он решил не кормить нас или пугает. Но Ник продолжает настаивать.

– Вы не маг. Вам не…

– Заткнись! – Молте переходит на крик. – Ты без спроса пролез на мой корабль. Другой капитан просто швырнул бы тебя за борт. Я не настолько жесток, но еще одно слово об этом – до конца нашего пути будешь драить палубу. И ты тоже.

Он переводит взгляд на меня, смотрит в глаза, будто пытается разглядеть там согласие.

– Спать будешь с матросами, – говорит он Нику. – Свободны. Оба.


***


Я молча стою на корме и выполняю свою работу. Направляю ветер, прочесываю измерение духов в поисках какой-либо опасности, но попадаются лишь мелкие рыбешки и рачки. Приятный, теплый южный ветер дует в лицо, да и вообще холод и промозглость родных краев понемногу сменяются красочными пейзажами с вечно зелёными островами, кристально-чистым небом и изредка проплывающими белыми облачками.

Ник на носу корабля помогает матросам с заменой паруса на серо-голубой, почти невидимый на расстоянии. Нейтральные воды как-никак, пиратов и прочих желающих полакомиться чужим имуществом тут полно.

Я даже рада, что Ник пробрался на корабль. Не будь его – приходилось бы подниматься с кровати раз в пару часов. А так работаем посменно и вполне высыпаемся.

Люциус Молте даже задумывается над тем, чтобы оставить его в команде.

Корабль с красными парусами еще раз появился и исчез. Больше ни я, ни Ник его не видели. Наверняка и вправду кто-то дурачился, а мы с моим бывшим сокурсником понапридумывали себе не пойми чего и получили галлюцинацию.

До архипелага остается не так много. К вечеру, максимум к ночи будем там. Появится возможность наконец-то сойти на твердую землю.

– Судно по правому борту! – кричит дозорный на мачте, а я сразу же ныряю в Мир Духов.

Нужно проверить кто там. Конечно, на их корабле может быть более сильный маг, который закроется от просмотра, но по инструкции проверять нужно всегда.

Я будто проваливаюсь сквозь палубу. На мгновенье кажется, что нахожусь под водой, вижу проплывающих мимо рыбок, поднимающиеся со дна пузыри, пускающего их морского скунса…

А потом резко взлетаю и вижу уже привычную спиральную радугу. Наше судно здесь кажется размытым и нечетким. Людей на нем нет, только плавающие туда-сюда огоньки душ. А под кораблем простирается не море, а луг с высоченной травой, которая мягко колышется, будто танцует.

Смотрю туда, где видела корабль, и снова вижу полную черноту. Дыру в мироздании, из которой смотрит полнейшее ничто.

Мне больно. Кажется, что эта рана где-то на мне. Зубы начинают скрежетать, тело трястись. Не в состоянии выдержать, возвращаюсь в твердый мир. Качаюсь от головокружения, почти падаю, но удерживаюсь, облокотившись на перила.

– Что там? – спрашивает Люциус Молте. – Тебе плохо?

– Не знаю, – отвечаю я. – Может, там сильный чародей. Или они перевозят каклй-нибудь артефакт…

Перед глазами темнеет. Начинает тошнить. Стук волн о борт кажется громом.

– Идет на нас! – кричит дозорный.

– Право руля! – командует капитан, и потом тихо добавляет, – уйдем от него…

– Не хочу пугать, но у него красные паруса, похожие на крылья летучей мыши, – слышится чей-то голос.

– Отставить панику! – Молте сам становится за штурвал.

Я поднимаюсь, встаю на свое место. Сердце трепещет, как загнанная в сеть птица. Не из-за страха, а из-за того, что я видела в Мире Духов.

– Ник, помоги мне направить ветер!

Он вмиг оказывается рядом. Вкладываю все силы в перенаправление и усиление, корабль значительно ускоряется.

– Отрываемся от него! – кричит дозорный.

Фух!

Магическая энергия, почерпнутая из Древа, струится сквозь меня. Чувствую пульсацию в висках. Кажется, что вот-вот упаду, но все же продолжаю.

– Ты побледнела, – говорит Ник.

– Заткнись и делай свою работу, – отвечаю ему…

– Сто-о-оп! – орет капитан.

Я останавливаюсь, поднимаю взгляд и вижу прямо перед нами красные паруса в виде крыльев летучей мыши. Как он там оказался? Мгновенно переместиться с места на место? А потом доходит – иллюзия. Чародей на их судне настолько силен, что смог навеять мне иллюзию, и я даже не заметила подвоха! Зараза!

– Право руля-я-я!

– Свистать всех наверх!

– Пушки к бою!

Я всматриваюсь в таинственный корабль, который уже однажды видела – на рисунке.

Те же странного вида паруса, фигура на носу, которую теперь можно разглядеть. Фигура архиепископа, из груди которой торчит меч.

Застыв в ступоре, вижу как судно поворачивалось к нам боком, как с него на наш корабль летит гарпун. Что-то грохает. В ушах пищит

Поворачиваюсь, замечаю поднимающегося с колен пирата с неестественно бледной кожей и изогнутой саблей в руке. Я не боюсь. Почему-то сейчас мне не страшно.

На палубу приземляется еще один пират, и еще. Они что, с неба падают?

Рядом раздается оглушительный грохот выстрела, от которого я чуть не глохну. Пираты один за другим появляются на палубе из ниоткуда. Телепортация? Но как? Нельзя так точно высчитать направление перенесения…

Поворачиваюсь к Нику и нахожу его в толпе. Он изо всех сил удерживает магией шедшего на него огромного, похожего на скалу, разбойника.

Собираю все силы и ударяю его направленным ветром. Толчок получается даже сильнее, чем ожидала – громадный пират вмиг улетает за борт.

Краем глаза вижу нацеленный на меня ствол пистолета. Все, конец! Магов всегда убивают в первую очередь…

Грохот, крик.

Всем еще стою на ногах. Открываю глаза и вижу, как один из матросов отрубает пирату руку. Но в тот же миг сам гибнет от подошедшего сзади противника. Что-то вспыхивает. Вокруг крики, звон металла, выстрелы..

Несколько моряков горят и почти одновременно прыгают за борт. Хватаю немного огня, посылаю его в одного из нападающих, потом во второго… Не знаю, работает ли. Мое тело и разум действуют будто в отрыве от меня.

Слышу громкий стук.

В глазах резко мрачнеет, все двоится двоиться. Лишь теперь понимаю, что стук был по моей голове и чем-то тяжелым. Лица расплываются, а звон сабель превращается в монотонный протяжный гул. Где-то рядом зазвенит колокол. Слышится пушечный залп.

Палуба дрожит и трещит. Ощущаю как каменею от внезапно нахлынувшего холода. Что-то рычит. Совсем рядом. Нужно больше сил! Нужно встать! Необходимо встать! Хоть немного энергии!

Ныряю в мир духов.

Все вокруг мрачнеет, выцветает, перестает существовать. Исчезают звуки и запахи. Остаются лишь ауры. Своих, чужих, я не разбираю. Инстинктивно тяну силы со всех без разбору.

Мне хочется остановиться. Может, именно из-за меня мы проиграем бой. Но не могу. Инстинкты помноженные на магическую силу берут свое. Чувствую, что иссушила кого-то до нуля.

Вижу как ауры исчезают одна за другой. Живых становится все меньше. Еще! Еще немного…

Нет!

Огромная дыра здесь. Дыра в тонком мире делает свое. Она тоже поглощает энергию, как и я. Только куда быстрее. Она тоже не различает своих и чужих, увеличивается с каждым поглощенным духом.

Открываю глаза и вижу огромную тварь. Она похожа то ли на огромного волка без шерсти, то ли на лишенную крыльев летучую мышь. Единственный глаз твари светится красным. Расположенные в несколько рядов зубы блестят. А из них торчат чьи-то ноги.

Рядом валяется окровавленный матрос. Он тянет ко мне руки, просит помощи, но я застываю как парализованная. Спустя секунду тварь единым движением лишает матроса жизни и оказывается рядом со мной.

Ощущаю ужасающую вонь, слышу рев из пасти, но не могу пошевелиться. Тварь открывает рот, а я надеюсь, что это будет быстро.

Грохот.

Ужасный грохот, от которого я почти глохну. Открываю глаза. Тварь лежит передо мной. У неё отсутствует половина головы.

– Беги! Прыгай в воду! Она сейчас восстановится! – кричит кто-то.

Тварь шевелится. Может, это конвульсия? Никто не живет без половины головы!

Но когда загорается единственный глаз, понимаю, что кое-кто или кое-что все-таки живет.

Вскакиваю на ноги. Краем глаза вижу корабль с красными парусами, растерзанных в клочья своих и чужих, сломанную мачту…

Что-то словно хватает меня и несет вперед. Тело двигается само по себе. Быстро преодолевает ограду и прыгает в воду. От сильного удара на миг кажется, что мой дух отделяется от тела.

Холодная, колючая вода впивается в меня хищными когтями. Тьма обступает со всех сторон. Все исчезает. Тварь, корабль, моряки. Наступает полное ничто.

А спустя миг я прихожу в себя и чувствую твердую поверхность под собой. Еще через секунду понимаю, что нахожусь на корабле и даже на мгновение верю, что все произошедшее – лишь жуткий кошмар.

А потом вижу сложенные красные паруса над головой и ощущаю веревки на запястьях. Я на "Вендетте"! В плену. И что-то блокирует мою магическую энергию. Изнанки будто вовсе не существует.

– Расправить паруса! – слышу голос и алые полотна вмиг натягиваются. Они действительно напоминают перепончатые, подертые на краях крылья.

А потом вижу капитана

Проклятого капитана.

Он стоит за штурвалом подобно богу мореплаванья из древних языческих картин. Высокий, в ярко красной повязке на голове, из-под которой выглядывают черные, достающие до плеч волосы. Его лицо покрыто густой щетиной. Тело скрывает просторная темная рубаха.

Проклятого Капитана в байках описывают по-разному. Ожившим скелетом, получеловеком-полурыбой, созданием с тремя головами.

А этот – точно не он. Это тот самый человек, которого я когда-то видела в листве Древа Духов.

Глава 3. Предложение


По правую руку от проклятого капитана стоит полностью лысый чародей с желтым цветом кожи, узкими глазами и татуировкой на лице. Явно выходец из восточных земель с их странной артефактной магией.

По левую опрятный господин с усиками в коричневом костюме, который ассоциируется с чиновником, адвокатом, ученым, кем угодно, но только не с пиратом.

– Они нас догоняют! – слышится чей-то голос.

– Можешь ускорить? – спрашивает капитан у своего мага.

Я все еще не могу поверить, что видела именно этого человека в листве Древа. Может, ошиблась? Может, кто-то просто похожий…

– Выжимаю что могу, – холодно отвечает чародей с явным фикинским акцентом.

– Не уйдем, – слышится еще чей-то голос.

Я слегка приподнимаюсь, чтобы увидеть преследующий нас корабль. Это же "Непокорный"! Флагман королевского флота. Громадный четырехмачтовый водный монстр, против которого это судно точно не устоит. Наверняка кто-то подал "сос" а этот корабль оказался рядом. Сейчас пиратам придет крышка.

– Потопим его, – говорит капитан и резко крутит штурвал. Я падаю, ударяюсь рукой о палубу.

– Ты с ума сошел? У него пушек раз в пять больше, чем у нас! – препятствует кто-то.

– Молчать, – отвечает капитан. – Полный ход на него. Айсен, твоя система смещения тяжести работает?

– Еще не тестировал, – говорит "аристократ".

– Сейчас узнаем, – капитан кивает и твердо смотрит вперед.

Он что, собирается идти на таран? Да этот корабль мигом развалится. Он псих?

– По моей команде усиль гравитацию и сделай воздушный пузырь, – обращается он к чародею. – А вы берите всплывающие ядра. Бросайте за борт, когда скажу.

Я снова подползаю к борту, выглядываю. Расстояние между кораблями сокращалось с каждой секундой. Уже вижу стоящих на борту "Непокорного" солдат с мушкетами в руках, готовых добить уцелевших после тарана пиратов.

Только бы меня не приняли за одну из них…

Но до этого может и не дойти, если окажусь в воде со связанными руками и не смогу плыть. Ерзаю, пытаясь ослабить веревки, но ничего не выходит. Корабль с каждой секундой набирает ход. Ничего не получится…

Спаси меня, Безымянный Бог…

Шепчу заученную в детстве молитву, а сердце с каждым мигом колотится все сильнее, словно часы, отсчитывающие секунды до рокового столкновения.

– Гравитацию! – кричит капитан. Восточный чародей взмахивает руками, и я намертво прирастаю к палубе. Ощущение такое, что вешу я как целый слон.

– Айсен, давай!

Аристократического вида человечек ухватывается за рычаг, дергает на себя, и в тот же момент капитан резко крутит штурвал.

Корабль разворачивается почти мгновенно, на месте. Никогда не видела, чтоб судно поворачивало настолько быстро. Нос "Непокорного" оказывается прямо передо мной. Огромный военный корабль готов въехать в меня своим тараном.

Закрываю глаза. Слышу лишь собственный крик. Чувствую только холод и приходящую от своих же смерть.

Мир переворачивается. Умерла? Открываю глаза. Вижу закрытые тучами небеса, едва проглядывающее между облаков солнце, носящихся по небу птиц.

Затем начинает литься вода. Мы переворачиваемся!

Вода обнимает меня. Вижу проплывшую рядом стайку небольших рыбешек, на миг показывается всплывающая с морского дна бутылка, сверху щелкает пастью что-то большое.

Корабль перевернулся, но по воле пиратского чародея я не только удерживаюсь на палубе, но и дышу. Вокруг меня словно бы вырос воздушный пузырь, не ропускающий воду. Что это за магия?

Выглядываю за борт и вижу днище Непокорного. Мы под ним!

Чернокожий пират возникает рядом и сбрасывает в воду пару ядер, которые взмывают к днищу военного корабля. звучит приглушенный взрыв.

Все это длится пару секунд, кажущихся мне вечностью. А потом корабль снова переворачивается. Всплывают облака, небеса и "Непокорный", который находится уже по другому борту кормой ко мне.

– Залп! – кричит капитан.

От грохота пушек закладывает уши. Корма флагмана королевского флота разлетается в щепки. С его палубы в воду прыгают солдаты. Кто-то пытается стрелять в нашу сторону, но этого мало.

Покоренный "Непокорный" идет ко дну..

Я смотрю на капитана, который усмехается, радуясь победе. Аристократа, у которого если и есть эмоции, то они прячутся внутри. И лежащего на трибуне чародея, из которого по доскам течет кровь.

– Кен Ло! – капитан тоже это замечает. Бросается к магу, зажимает рану. – Айсен, бери штурвал и выводи нас отсюда! Врача сюда! Срочно!

Звенит колокол. Корабль вприпрыжку несет по волнам. Краем глаза замечаю Ника, который лежит на палубе со связанными за спиной руками. Веревка на его запястьях блестит, а значит, её пропитали противомагическим зельем. Значит, никакой магии.

Безымянный Бог! Что со мной теперь будет? Пираты обычно продают пленных в рабство или сразу бросают за борт. И если в случае Ника или любого другого мужчины, тем более с магическими способностями, стать рабом – не худший вариант – может, удастся сбежать или попасть у хозяина на пост чародея, то для женщины лучше смерть.

– Чародей есть? Нужен чародей! – кричит рыжеволосая женщина, стоящая на коленях рядом с раненым магом.

Капитан быстро подходит ко мне, хватает за запястья, поднимает и единым движением перерезает мою веревку. А вскрикиваю от боли.

– Помоги ей. Что-то выкинешь – брошу за борт, – твердым, механическим голосом говорит он.

Подбегаю к распластавшемуся на досках пиратскому магу. Может, если помогу его спасти, меня отпустят?

– Не дай его духу уйти в Изнанку, – говорит женщина-врач, перевязывая рану.

Я киваю и ныряю в измерение духов. Мир выцветает. Растворяются цвета, за ними исчезают предметы. Остаются лишь пятна. Большие, маленькие, тусклые, светящиеся.

На мгновенье замечаю душу капитана.

Точнее её отсутствие. Только аура, души нет. Но это невозможно!

– Быстрее! – слышу чей-то крик и оборачиваюсь к падшему чародею.

Пытаюсь найти его душу. Лишь спустя какое-то время нащупываю небольшой осколок, который с каждой секундой становился все меньше.

Реанимационная магия никогда не была моим коньком. Общий курс проходила, но углубленно её изучают только на факультете лечебного колдовства. Да и никогда не думала, что мне придется кого-то реанимировать.

Душа пиратского мага все время ускользает. Она считает, что тело умерло, и спешит как можно скорее покинуть его и слиться с миром духов. Она проскальзывает между моих магических сетей, хаотично двигается, резко меняет направление.

Мир духов меняется в готовности принять в себя нового обитателя. Играет красками, блестит. Сейчас лежащему передо мной магу кажется, что он направляется в прекрасное место, где его жизнь пройдет без забот. Наверняка он не осознает, что это смерть. Он вырывается, сопротивляется, выскальзывает.

Душа мелькает последний раз и исчезает, растворяясь в мире духов. А я выхожу в реальность. Вся мокрая от пота, тело болит, во рту образовывается пустыня. Не могу понять холодно мне или жарко. Голова неистово кружится.

– Он умер, – говорит женщина-врач.


***


От запаха гнили слезятся глаза. По коже маленькими шажками бродит холод, от которого все внутри замерзает. В трюм, куда меня бросили как мешок с картошкой, постоянно прибывает. Я её не вижу, лишь чувствую. Вокруг сплошная тьма, лишь одинокий желтый фонарь вдали выглядит как свет в конце туннеля. Свет, до которого не добраться, потому что вокруг металлические прутья. Я в клетке. В одной из тех, которые используются для перевозки магических животных, чтобы те по дороге не выкинули какой фокус. Магии нет, будто её никогда и не было. Словно она была лишь в далеком, почти забытом сне. В реальности же остается лишь жгучий холод и мокрая камера.

Кто из команды кроме меня попал в плен? А кто погиб? что стало с Ником? Я не знаю. Мысли обрывочны и хаотичны. Стоит закрыть глаза, представляю, что нахожусь не тут. Где угодно, но не тут.

То я кружу в танце на выпускном балу в Академии, то летаю на аэроплане, то упражняюсь в магии. В моих видениях я – не я. У меня другое имя, другая внешность. Это все возникает в сознании словно ширма, пытаясь скрыть ужасающую реальность.

Но долго это не продолжается.

Стоит открыть глаза и голову словно пронзает колом. Она в муках рождает мысли одну страшнее другой. Рабство, развлечение для команды. смерть от холода и голода…

Вот и закончилась моя практика. То, чему я так радовалась, обернулось полным крахом. Зараза! Это действовует мне на нервы еще больше, чем холодная решетка, постоянно прибывающая вода и пронизывающий холод.

Будьте прокляты, пираты! Будь проклят, красавчик-капитан, решивший посадить меня сюда.

– Здесь есть кто? – спрашиваю я у пустоты. Мой голос неистово дрожит и кажется мне чужим.

Отвечает лишь море, легонько качнув корабль на волнах, и тихий еле заметный скрип досок.

– Есть кто? – спрашиваю уже громче.

– Анес, ты? – слышится откуда-то из темноты голос. Сперва не узнаю его. Кажется, что это еще одна причуда, порожденная на свет моим разумом.

– Анесс, – слышу его снова, и теперь он кажется мне родным. Пахнущим чем-то домашним.

– Ник? – бросаюсь в темноту и натыкаюсь на холодные прутья. – Ник, как ты?

– Голова раскалывается. Кажется, меня по ней чем-то огрели, – отвечает он, стараясь подавить нервозность в голосе, но она все равно ощущается.

Я всматриваюсь во тьму, стараясь рассмотреть Ника, но в свете фонаря замечаю только стоящие у стены ящики.

– Надо выбираться, – говорит он.

Надо бы. Только куда? Ну получится выйти из клетки. А что дальше? Вокруг на сотни миль лишь море.

– У пиратов нет чародея, – добавляет мой бывший одногруппник. – И если выйти отсюда и воспользоваться магией – может, получится привлечь сюда монстра покрупнее, например.

– И что тогда? Утонем вместе с разбойниками? – отвечаю я. – Попытаться сбежать лучше когда прибудем к какой-нибудь земле.

– Если не умрем тут от какой-нибудь болячки или не захлебнемся, – отвечает Ник. Слышится удар по чему-то металлическому, от чего по трюму расходится режущий слух звук.

– Чего тут шумите? – рявкает кто-то сверху, а спустя мгновение рядом с фонарем возникает фигура. Здоровенный, широкоплечий мужик, который одним движением мог бы убить что меня, что Ника.

От одного его громкого, хриплого голоса становится еще холоднее. Он берет фонарь и в его свете проявляется лицо. Уродливое, неприятное, чем-то напоминающее бычью морду. Пара небольших глаз, крупный сломанный нос, уродливый шрам на щеке, подобный корабельной корме квадратный подбородок. Если представить себе воплощение уродства, то оно должно быть именно таким.

Краем глаза замечаю и Ника. Он сидит в такой же, как и я, клетке для перевоза магических животных. Уставший, побледневший, в разодранной рубашке, но, кажется, с ним все в порядке.

– Не трогай её! – кричит он, надвигающемуся на меня громиле.

Тот не обращает на это никакого внимания. Громким шагом ступает вперед, прищуривается, разглядывая меня. От одного его взгляда становится не по себе. Сердце учащает бой.

– Альметукийские ханы за тебя хорошо накинут, – кряхтит громила. – Но чего бы мне не устроить себе эту… как его? Дегустацию!

До меня не сразу доходит, что он имеет в виду. Лишь когда делает еще шаг, достает ключ, начинает вертеть им в замке, внутри меня что-то передергивает. Сердце сжимается, дыхание почти исчезает. Я пячусь назад, цепляюсь за что-то, слышу треск рвущейся одежды, падаю на пол, почти не почувствовав удара. Ползу в угол, пока холодные прутья не врезаются в кожу.

– Может, давай без этого? – говорит он, одновременно расстегивая штаны. – Быстрее начнем, быстрее закончим.

Ник долбит чем-то по решетке, пытался отвлечь нависшую надо мной огромную, вонючую тушу. Но та не обращает на него внимания. Сгибается, забирается ко мне.

– Тут магические фокусы тебе не помогут, – хрипит он.

Мои пальцы до боли впиваются в ладони. В нос проникает вонь чеснока, идущая от громилы. Нога устремляется прямо в уродливую морду. Но он, кажется, не чувствует удара. Лишь кисло усмехается и тянет хищные лапищи ко мне.

Я начинаю задыхаться и плакать. Хочу оказаться где-то, кем-то, но не тут и не собой. Пусть это всего лишь фантазии. Но разум не хочет давать мне желанного. Лишь смешивает все в один ужасный шипящий клубок. Сопение тянущегося ко мне "монстра", крики Ника, стук волн о корпус корабля, скрип досок.

Хочется отдать все, чтобы вернуть время назад и отказаться от злосчастной практики.

Горло сжимается тисками. А может, это делает громила? Не знаю, но дышать труднее. Сердце стучит где-то в области горла. По щекам текут горячие слезы – единственное, что сохраняет тепло в этом промозглом и колючем мире.

– Рихрат! – слышится чей-то голос. Громкий, уверенный.

– Что? – монотонно отвечает громила.

Я приоткрываю глаз и вижу, что он смотрит во тьму, где виднеется другой силуэт. Высокий, статный. Зажигается фонарь, и я вижу покрытое щетиной лицо проклятого капитана. На его плече что-то сидит. Какой-то зверек, отдаленно напоминающий кота.

– Одень штаны и убирайся отсюда, – спокойно говорит он.

– Я лишь хотел попробовать. Мы ведь все равно продадим её, – недовольно отвечает громила. Его голос мгновенно притихает. Он боится. Может, капитан решил оставить меня себе?

– Вали отсюда! – медленно и четко говорит капитан. – Застану еще раз за подобным – отрежу твои яйца и выброшу их в море.

– Но раньше…

– Мне плевать, что тебе разрешал твой прежний командир. На моем корабле этого не будет. Вон, – абсолютно спокойно говорит проклятый капитан.

Рихрат бросает разочарованный взгляд на меня. Чудовище боится. Я вижу это по его глазам, из которых в момент испаряется весь ужас. Теперь это взгляд загнанного зверя, на шее которого вот-вот сомкнутся зубы хищника.

Он быстро застегивает брюки и удалился. Капитан же смотрит на Ника, потом на меня. Я сижу как вкопанная и только наблюдаю за тем, как он ставит фонарь на бочку, подходит к клетке и протягивает мне руку.

– Идем, – говорит он мне, и от его взгляда по коже ползут мурашки.

Не говоря ничего, даже не думая, я протягиваю ему руку.

– Не трогай! Не смей! – кричит Ник из своей клетки, но капитан не обращает на него ни малейшего внимания. Он молча ведет меня к ведущим на палубу ступенькам. Отходит в сторону, позволяя мне пройти первой.

Наверху царит звездная ночь. Звезд настолько много, что видно как днем. На какой-то момент я зажмуриваюсь, привыкая к свету. А потом вижу тихое, гладкое как ледяная корка, море, поскрипывающие под ногами доски, дыру, явно пробитую пушечным ядром.

Палуба почти пустая. Лишь несколько матросов, громко крича и матерясь, играют в карты на носу корабля.

На мгновенье кажется, что капитан сейчас бросит меня за борт. Там я и узнаю всю смертельную опасность этой глади. Настоящее чудище не тот человек, который минуту назад пытался меня изнасиловать. Настоящее чудовище стоит рядом и слегка прищурившись, смотрит на меня. Словно бы изучает.

Я помнила то, что видела в его ауре. Точнее чего я там не видела…

– Ты маг, – констатирует он.

– Да, – киваю я.

– Так уж случилось, что на моем корабле сейчас нет чародея, – продолжает он. – А в бою нам хорошо досталось. Можем не дотянуть до места починки. Нам нужен маг. Поможешь быстро прийти в порт – будешь жить. И получишь свободу.

Я не знаю чем ему ответить. Страх сковывает мое тело. Перед глазами снова и снова возникает его аура. Сущность, в которой нет самого главного – души. По магическим законам это невозможно. Такого просто не может быть в природе. Даже у вампиров были души, пусть и мерзкие. По логике вещей он не может жить.

Но он живет. Смотрит на меня безразличным взглядом, упершись руками в пояс. Зверек на его плече тихо пищит.

– Да, я забыл представиться. Простите меня за мои манеры, – его холодный, лишенный эмоций голос скребет слух. – Я Чевинфорд. Просто Чевинфорд. А это мой корабль.

Он поднимает руку, показывая вокруг, и в этот момент его зверек спрыгивает с плеча капитана и вмиг оказывается на моей руке. Он тихо пищит, легонько кусает меня за кончик указательного пальца.

– Ты нравишься Миш, – усмехается капитан. – Это хорошо. Мало кто нравится моему питомцу. Не обижай его. Когда-то это создание спасло мне жизнь. С тех пор оно всегда со мной. Однажды, когда на корабле не было провизии, несколько матросов попытались съесть Миш. И в итоге остались без голов.

Миш, не знаю, он это или она, смотрит на меня большими, доброжелательными глазами. Таких зверьков я никогда доселе не видела. Даже не читала о них. Создание похоже на пушистый комочек с огромными глазами и длинным хвостом.

Я глажу его по шерстке, и то начинает мурчать, как кошка. А насладившись, перебирается обратно к своему хозяину. Тот улыбается. На мгновенье с него спадает маска серьезности и хладнокровия.

– Так ты согласна? – спрашивает он.

– При одном условии. Вы выпустите Ника. Он тоже чародей и может помочь мне.

Глава 4. Жертва


– А еще расскажете мне, кто еще из моего корабля выжил, – настаиваю я, всматриваясь в глаза проклятого капитана. Он смотрит в меня с легкой улыбкой. Будто насмехается.

– Понятия не имею. Подобрали лишь вас двоих. Впрочем, недалеко есть остров, так что вы не единственные. Но пока что я провожу тебя туда, где ты сможешь переодеться.

– Сперва выпустите Ника, – настаиваю я.

– Гунар, – зовет капитан. Один из игравших в карты матросов лениво поднимается, бредет к нам. – Выпусти второго чародея. Но присматривай за ним, чтоб ничего не натворил.

– Хорошо, будет сделано, – отвечает Гунар и направляется в трюм.

– Идем, – зовет капитан и спускается на нижнюю палубу.

С опаской следую за ним. На мгновенье дотягиваюсь до Древа, падаю в мир духов. Мир выцветает, исчезает. Чувствую лишь пульсации множества душ. Рыбок, проплывающих под днищем, маленького, только родившегося на свет крабика, парящей в небе птицы, играющих в карты пьяных пиратов, Рихрата, который по-настоящему испугался, от чего душа его уменьшилась вдвое, зверька Миш, по-настоящему любящего своего хозяина…

Только у хозяина души нет. Лишь пустая оболочка. Словно красивая подарочная упаковка, внутри которой нет ничего. Значит, мне не показалось.

Выныриваю обратно и с ужасом смотрю на уставившегося в пол капитана.

– Я знаю, что тебя интересует, – он смотрит на меня глазами, от которых невозможно оторваться, будто бы в них есть какая-то магия. – Любой чародей заинтересовался бы. И я бы рассказал, если бы сам знал ответ.

На нижней палубе светло. Фонарей тут куда больше, чем в трюме – штук десять. Откуда-то доносится громкий храп. Кто-то со звоном острит оружие.

– Тебе сюда, – капитан открывает передо мной дверь, за которой стоит около десятка сундуков. – В прошлый раз захватили перевозивший одежду корабль. Подбери себе что-то поудобнее. Ходить в мокром и грязном тряпье – не лучшая идея.

Он снимает со стены один из фонарей, протягивает его мне. Я осторожно беру, а заодно и смотрю на свой сюртук академии, который и вправду тряпье тряпьем.

– Как оденешься – жду на палубе. Надеюсь, ты сможешь воспользоваться артефактами прошлого чародея?

– Смогу, – киваю я, хоть и не уверена. Каждый чародей делает артефакты под себя, и только он знает их возможности. Другой маг или вовсе не может, пробудить артефакт, или не рассчитывает его силу. Постараюсь разобраться.

Капитан молча разворачивается и уходит, оставляя меня в одиночестве.

Мне страшно. По коже все еще бродит изморозь. Голова раскалывается, будто сквозь неё просовывают металлическую иглу. Кажется, что глаза вот-вот вылезут.

Я закрываю за собой дверь, но ни на секунду не исчезает чувство, что за мной наблюдают. И не кто-нибудь, а проклятый капитан, человек без души. Теперь я уверена, что это не просто легенда, а корабль – та самая "Вендетта", а не подражательство.

Может, я бы и подумала иначе. Может, решила бы, что это обычные морские разбойники, которыми кишит любой торговый путь, которые ради запугивания жертв нацепили красные паруса и сменили название корабля. Но тот трюк, что они проделали с боевым судном, капитан без души, пришедшая неведомо откуда тварь…

Я видела её! Видела собственными глазами огромную пасть, которая рвала людей в клочья, голову, которая мгновенно регенерировала.

С трудом открываю стоящий передо мной массивный сундук. Вижу в нем дорогие шелка, обшитые драгоценными камнями камзолы, платья, которым могла бы позавидовать сама королева. Когда-то я бы все отдала за такой наряд. Но сейчас закрыла сундук и перешла к следующему.

Вижу вполне обычные темно-коричневые брюки, белая свободная мужская рубаха, темная жилетка. Все приблизительно моего размера. Я быстро переодеваюсь, стараясь прикрывать интимные места. От чувства, что кто-то постоянно за мной наблюдает, нет покоя.

Штаны оказываются немного широковатыми в поясе, но благо в сундуке находится пояс. А еще тут обнаруживается старая треуголка, под которую подбираю волосы, чтоб не мешали.

Зеркала тут нет, да впрочем и плевать, как я выгляжу. Беру фонарь, медленно выхожу из каюты, вслушиваясь в скрип досок под ногами. Этот скрип кажется воем живого существа. Будто бы каждая щепка на "Вендетте" наполнена жизнью.

Медленно направляюсь к ступенькам, поднимаюсь на палубу и вижу там Ника. Он стоит облокотившись о борт судна и смотрит на меня. Рядом с ним высокий, худощавый матрос с воткнутым за пояс пистолетом.

Как только он видит меня, сразу же бросается вперед.

– С тобой все в порядке? Они ничего с тобой не сделали?

– Все хорошо, – отвечаю я, смотря ему в глаза.

– Точно?

– Точно.

– Я что-то придумаю, – шепчет он и в тот же миг долговязый жилистый пират со шрамом через все лицо кладет ему на плечо свою руку.

– Пошли.

– Куда вы его ведете? – спрашиваю я у пирата, но тот не отвечает.

Ник еще какое-то время смотрит на меня, будто взглядом обещает, что спасет нас отсюда. Его самоотверженности можно позавидовать. Всю жизнь он хотел выглядеть рыцарем, героем, опорой и надеждой. Ник никогда не сдавался. Но в то же время у него мало что выходило. То неправильно смешает алхимические зелья и устроит пожар в академии, то превратит одногруппника в осла, то изменит цвет своей кожи на зеленый.

Даже жаль его. Им всегда пользовались все кому не лень. Кто-то из девушек ему подыгрывал, чтоб он помог с добычей редких ингредиентов. Кто-то даже смеялся над ним, писал любовные записки будто бы от первой красавицы академии.

Но почему-то его глаз упал на меня и он всегда вертелся рядом. Постоянно предлагал помощь, постоянно старался выручить. Я сразу дала ему понять, что мы с ним – не пара. что мне не нравятся ни его торчащие волосы, ни рыжие волосы, ни россыпь веснушек, ни рыцарские замашки. Но ему всегда было плевать. Он не отступал.

Это моя вина что оказался тут…

– Иди сюда, – зовет капитан. – Я выполнил свою часть уговора. Он сможет уйти вместе с тобой. Теперь ты выполни свою.

Капитан демонстрирует мне небольшой деревянный чемоданчик, открывает его, показывает мне содержимое. Внутри в ряд лежат десятки артефактов. Все в виде полупрозрачных камешков с разными оттенками. Кажется, киренакские. Подобные артефакты делают там.

– Разберешься с этим?

– Попытаюсь, – беру чемоданчик, прохожу на рабочее место мага, ставлю его на столик.

Постараться – постараюсь. Только в этих артефактах сам морской дьявол ногу сломит. Учитывая, что тот чародей явно был с востока, а у них культура магии немного отличается, это может оказаться еще сложнее.

Я всматриваюсь в артефакты, пытаясь понять что заключено в них. Вот этот, кажется, может вызвать ветер. Только какой силы? Какого направления? Пытаться понять это – то же, что пытаться читать текст на языке, который видишь впервые.

– А если я сделаю что-то не то? – спрашиваю капитана.

– Я не чародей, но магические принципы знаю и понимаю, что разобраться в чужих артефактах непросто. Но выбора у нас нет. Или ты приведешь нас в порт, или мы все вместе с кораблем уйдем на дно.

Я киваю и ступаю в мир духов. Камешек в моей руке сразу же увеличивается в десятки раз. Он блестит, белеет, излучает настолько яркое сияние, что смотри я на него глазами – ослепла бы в тот же миг. Но я смотрю не глазами. Я смотрю душой. И понимаю, что в камне, скорее всего, заключен Игнатариус. Дух, который может создавать воздушные потоки. То, что надо.

Подчинить его не так-то просто. Но выхода нет.

Легким магическим касанием выпускаю дух из артефакта. Он силен, мгновенно бросается на меня, пытаясь выбросить в мой мир. Он понимает, что меня тут быть не должно. Изнанка не создана для живых.

Мир меняется. Небеса выцветают, корабль растворяется. Вижу только Древо Духов. Огромное настолько, что закрывает весь взор. Его кора трещит. Древо словно стонет. А потом в его стволе открывается огромный, желтый глаз.

Заключенная в артефакте сущность здесь. Она смотрит на меня. Ветви Древа шевелятся, тянутся вперед.

Начинаю чувствовать то жар, то холод. Мне некомфортно. Дух обволакивает меня со всех сторон. Начинает душить, жалить, кусать мою душу. Я защищаюсь как могу, в то же время стараюсь воздействовать на Игнатариуса.

– Мы не враги, – шепчу ему на древним, магическом языке, созданном для общения с сущностями из мира духов. – Я не причиню тебе вреда.

Он не слушается. Старается расправиться со мной. Нажимает все сильнее. Чувствую, что корабль начинает усилено качаться. Кто-то что-то кричит. Слышится громкий стук.

– Ты не тот, кто заключил со мной договор, – шепчет дух.

Его Голос настолько силен, что я падаю в реальности, больно ударяюсь о доски, почти улетаю в мир живых, но все же удерживаюсь.

– Я не тот. Тот, кто договаривался с тобой, воссоединился с твоим миром. Он не сможет исполнить свою часть договора. Смогу лишь я. Расскажи мне о вашей сделке, и я смогу помочь.

Игнатариус атакует меня все сильнее. Ветки дерева опоясывают меня, до боли сжимают руки и ноги. Еле сдерживаюсь, чтоб не закричать. Желтый глаз становится все больше. Он уже занимает все пространство передо мной. Его зрачок сужается. Что не так с этим духом?

Голова кружится. Меня начинает тошнить. В мою душу впиваются тысячи духовных осколков. Вся моя защита трещит по швам. Не знаю, сколько еще я выдержу.

– Что тебе нужно, дух? – спрашиваю из последних сил, в готовности совершить ритуал изгнания.

– Нужна жертва. Нужен тот, кто дополнит меня. Нужна душа человека.

Вот почему этот дух настолько силен! Тот маг давал ему питаться душами людей! Превратил Игнатариуса в демона, зависимого от поглощенных человеческих душ. Наркомана, страдающего без очередной дозы.

– Я не могу тебе это позволить! – отвечаю ему и чувствую, как корабль начинает ходить из стороны в сторону. Как же жаль, что на языке духов невозможно соврать.

– Тогда ты умрешь…

Слышу скрип досок, как что-то ломается, на мгновенье вижу реальность. Волны за бортом почти достигают неба. По палубе проносится волна. Мачта грозится переломится пополам.

– Соглашайся, – кричит капитан.

А я не могу. Отдать ему кого-то – значит не только то, что человек умрет. Это значит, что после смерти его душа станет частью Игнатариуса. То есть никогда не будет свободной.

– Нет, уходи.

Начинаю бормотать формулу изгнания.

– Тогда я возьму сам.

Вижу, как душа одного из пиратов тает на глазах, будто снежинка посреди лета. Она кричит, стонет, пытается удержаться в мире. Стараюсь помешать, все громче шепчу формулу изгнания. Но я слишком слаба, измученная, не в том настроении, а перекормленный душами Игнатариус слишком силен.

Он просто берет свое, а где-то на палубе умирает человек.

– Теперь я готов служить, – говорит дух.

– Нет, – говорю я. – Ты свободен. Я разрываю сделку.

Дух тает, сливается с Древом, я же оказываюсь на мокрой палубе корабля. Надо мной стоит капитан.

– У тебя не вышло, – говорит он. За его спиной лицом вниз лежит долговязый пират, чью душу поглотил Игнатариус.

– Я не пойду на это. Не так. Можешь бросить меня за борт, но на гоэтию я не согласна, – отвечаю я, поднимаюсь, хватаю чемодан с артефактами прошлого мага и бросаю его в море. – Или буду работать по-своему, или я вам не помощник.


***


Чевинфорд смотрит куда-то сквозь меня. Его взгляд пылает злобой. Вот-вот прозвучит приказ "за борт её". Он берет со своего плеча Миш, поглаживает зверька. Как же не сочетается это милое создание с холодным взглядом его хозяина. Взглядом, от которого меня бросает в дрожь, от которого ноги начинают подкашиваться, а зубы скрежетать.

– Можно, мы ею, ну… Воспользуемся, перед тем как отдать морю? – спрашивает подошедший к капитану сзади грязный пират с косматой, торчащей в разные стороны бородой. От его оценивающего взгляда и кривой ухмылки хочется самой броситься в объятья волн.

– Еще раз подобное скажешь – сам там окажешься, – не поворачиваясь к своему подчиненному, говорит капитан и кладет одну руку на рукоять выглядывающего из-за пояса пистолета.

Пират сразу все понимает. Его взгляд упирается в пол, он разворачивается и молча уходит. Чевинфорд же продолжает смотреть на меня, одновременно поглаживая Миш.

– Ты сможешь вызвать ветер иначе? – спрашивает он.

Молча киваю, хоть не уверена. Мои артефакты на дне вместе с "Южной звездой", а поймать духа в открытом море – не просто.

Древо здесь почти пустое. Лишь мелкие осколки снуют туда-сюда. Лишь изредка попадаются души людей из погибших тут кораблей.

– Пусть Ник мне поможет, – настаиваю я. Вдвоем что-то придумаем.

– Приведите его.

Спустя минуту мой бывший сокурсник выходит на корму и присоединяется ко мне.

Работать в паре хоть и быстрее, но я не очень к этому привычна, да и он тоже. Мы не понимаем друг друга с полуслова, но все же пытаемся нащупать духа, способного вызвать ветер.

В итоге он находит одного из Инкантов, способных на подобное. Он не слишком силен, но на безрыбье и рак рыба. Призываю его. Вхожу в контакт.

Чувствую, что дух хочет увидеть реальный мир моими глазами. Конечно, мне после такого долго будет не по себе, но нужно соглашаться. Другого выхода нет.

– Я даю тебе свое тело, дух, – встревает Ник.

Я едва понимаю его. У нас разные тембры магической речи.

– Возьми мое тело и сделай что она просит, – просит он. – Половину суток в моем теле.

– Согласен, – отвечает дух.

Я выпадаю в реальность. Вижу Ника, который мгновенно бледнеет, его взгляд становится чужим. Безымянный бог! слишком многим он жертвует. Половину суток – за это время дух может повредить душу настолько, что Ник на всю жизнь останется психически больным или впадет в кому…

Надо было хоть давать меньше.

Ник поднимается, обшаривает каюту, словно слепой котенок, не знающий куда идти. Дух дут впервые. Он старается получше узнать мир людей, изучить его, понять. Для него это новые ощущения. А может, забытые старые, если этот Инкант когда-либо был человеком.

Я вскакиваю, поднимаюсь на палубу и чувствую ветер, бьющий в лицо, вижу поднимающиеся над поверхностью моря белогривые волны, твердеющие под порывами стихии паруса.. Теперь важно направлять ветер. Становлюсь на место мага.

– Присмотрите за Ником. Он отдал свое тело духу на половину суток, – говорю капитану.

Тот кивает, дает указание кому-то из команды.

Над морем потихоньку зажигается рассвет. Вижу как светится горизонт, красит небо в синие и красные оттенки. Как из волн выпрыгивают летающие рыбы, несутся над волнами какое-то время и ныряют в пучину. Матросы бегают по палубе, выполняя приказы капитана. похожие на крылья летучей мыши паруса трепещут на ветру.

– Курс на остров Дайтона. Марки, смотри внимательно. Встреча с кем-либо нам сейчас ни к чему, – кричит капитан, а потом переводит взгляд на меня. – В другой ситуации я бы выбросил тебя за борт, – говорит он. – Но все же ты помогла нам. Спасибо.

– Твой прошлый маг превращал духов в демонов, – отвечаю я. – Это ужасно! Чьими душами он их кормил? Чьими?!

Чувствую, что кричу на него, хоть понимаю, что одного слова капитана достаточно, чтобы я оказалась в холодной воде обреченная на погибель. Но не могу просто так смотреть на то, как он позволял своему чародею делать самое ужасное из всего, на что способен маг. Как он буквально калечил дерево душ, создавая монстров.

– Всегда есть и будут жертвы, – отвечает Чевинфорд. Абсолютно хладнокровно. Для него убить человека ничего не стоит.

– И зачем? Ведь с духом всегда можно договориться без подобных жертв.

– Демоны сильнее, – отвечает он.

Он не маг. Сколько бы он не прочитал книг о контактах с духами, не соединившись с древом, он никогда не поймет, как то, что делал его маг, влияет на то, что происходит там. Но дело было даже не в этом. Он жертвовал людьми. Отдавал их на корм демонам. Уничтожал не только их плоть, а и души.

У капитана действительно нет души. Это видно по его поступкам.

Перед моими глазами проходит Ник. Его взгляд все так же затуманен. он вертится на месте, потом подходит к борту, перегибается через него, и почти падает, но его вовремя удерживает следующий за ним по пятам матрос. Затем мой бывший сокурскик встает на руки, кувыркается…

Духу в нем охота испробовать все и даже больше.

Жалко его. Мало ли что он может натворить под влиянием Инканта.

На палубе появляется тот самый человек с видом аристократа, которого я видела во время нападения. Он подходит к капитану, они еле слышно о чем-то говорят. Джентльмен улыбается.

Безымянный бог! Готова поклясться, я где-то видела лицо этого человека. Только где? Может, в газете, а может, на столбе в объявлении "разыскивается". Лицо у него выразительное, контрастирующее со всеми, кто находится на этом судне. Слишком уж оно не пиратское. Аккуратная стрижка, аккуратные усики, аккуратный костюм.

Что он здесь делает?

– Капитан говорит, ты спасла нас? – спрашивает он, усмехаясь.

– Значит, так и есть, – отвечаю я.

– Айсен фон Манлингер, – представляется он.

Фон Манлингер…

Фамилия знакома. Не тот ли это Фон Манлингер…

Нет, не может быть. Скорее уж родственник. Может, брат. Тот Манлингер, которого я знаю, никогда не стал бы пиратом. Тот, которого я знала – ученый, инженер, изобретатель. Он пользуется уважением короля и Архиепископа.

Или пользовался? Не так давно этот корабль смог совершить вираж, который считался невозможным. А перед тем подплыл к нам настолько незаметно, что никто не видел его, пока пираты не пошли на абордаж. Но что должно случиться, чтобы такой человек, как фон Манлингер стал пиратом? Может, он не по своей воле здесь? Вдруг он такой же пленник, как и я? Хоть по тому, как он общается с капитаном, и не скажешь.

– Долго будем чиниться? – спрашивает его капитан.

– Может, день. Может, чуть больше, – отвечает фон Манлингер.

– Долго задерживаться там не можем. Кто-то нас узнает. А до других портов не дотянем.

– Я посмотрю что можно сделать с системой малозаметности, – говорит фон Манлингер, окидывает взглядом палубу. – Дай пару матросов в помощь.

– Вы двое, помогите Айсену, – командует капитан болтавшим опершись на борт матросам. – А ты, Лючи, встань за штурвал.

Лючи быстро подбегает к Чевинфорду, кивает. Своим ростом он едва достает мне до талии. По его лицу сразу видно – он побывал не в одной передряге. Все оно исписано шрамами, на руке виднеется татуировка с надписью на неизвестном мне языке, а на руке не хватает пары пальцев.

Капитан передает штурвал карлику, сам же смотрит на меня все тем же мертвым взглядом, контрастирующим с живым, озорным взглядом его питомца.

– Идем.

Чевинфорд смотрит мне в глаза, давая понять, что отказаться я не могу. По моей коже проносится холодок. Что он задумал?

Глава 5. Оковы сломаны


Трясясь от страха, следую за ним в капитанскую каюту под кормой. Скрипят зубы, дрожат пальцы, но я стараюсь держаться уверенно.

Капитан открывает передо мной дверь и жестом приглашает внутрь. Здесь нет никакой пышности, ярких цветов, дорогих предметов. Старый стол, кресло с потрескавшейся обшивкой, шкаф с десятком пожелтевших книг. На стене висит изогнутая блестящая сабля. Но мое внимание привлекает находящийся напротив неё портрет. Из всего, что тут есть, он самый ухоженный и чистый.

Смотрящая с него девушка счастлива. Она улыбается, смотрит на художника игривым взглядом. Судя по длинному бордовому платью, она аристократка. За ней виднеются белеющие цветом яблони, птицы в чистых, голубых небесах, изумрудная трава.

Девушка с портрета очень похожа на меня. Такие же русые, слегка кудрявые волосы, такие же зелёные глаза, аккуратный нос, маленький подбородок. Кто-то впервые увидев меня действительно мог бы подумать, что на потрете я. Меня даже посещает мысль, что этот портрет нарисовал прорицатель, изобразив меня в недалеком будущем.

Но приглядевшись, понимаю, что это другой человек.

– Вы похожи, – констатирует капитан.

– Кто она? – спрашиваю у него.

– Элени. Моя жена, – отвечает он.

– Она здесь? – удивляюсь я.

– В какой-то мере. Она – часть Древа, – с грустью в голосе говорит он.

– Она умерла?

Капитан не отвечает. Лишь смотрит в пустоту грустным взглядом, но тут же снова надевает маску безразличности. Миш спрыгивает с его плеча, прыгает на полку небольшого, старого шкафа, где стоит перевернутый черный цилиндр. Зверек забирается в шляпу, издает похожий на писк звук.

Чевинфорд резко поворачивается, замирает, смотрит на меня. На какой-то миг кажется, что он замер навечно. На его лице не шевелится ни один мускул. А потом он так же внезапно делает еще шаг ко мне.

– Когда я впервые тебя увидел, подумал, что ты – это она, – еле слышно шепчет он. – Что Элени каким-то образом выжила. Что, может, ей стерли память или наложили какое-то заклятие.

– Я не она. Извини, – отвечаю я и чувствую, как мой голос дрожит от страха. Я не хочу видеть в стоящем передо мной человеке бандита, разбойника, убийцу. Вижу, что он не всегда был таким. Что то, к чему он пришел, результат обстоятельств. Становится его жаль.

– Но ты похожа на неё. Не только внешне, – отвечает Чевинфорд. – Она тоже была магом. Она считала, что нельзя чего-то требовать от духов, навязывая им свою волю. Что их нельзя приручить насилием. Что нужно договариваться. Она выступала на магических конвенциях с требованиями внести поправки в магические кодексы и утвердить права духов и правила отношения с ними. Иногда мне казалось, что она сама послана самим Древом. А потом её у меня забрали.

– Кто? – спрашиваю я.

– Архиепископ, – коротко отвечает Чевинфорд и в его глазах проносится тень злобы.

– Я не верю, – шепчу я сама себе.

Он не мог такого сделать! Точно не архиепископ. Может, кто-то воспользовался его обликом, или капитан ошибся. Но это точно не он!

Архиепископ олицетворяет добро, которое несет церковь Безымянного Бога. Он сам отрекся от своего имени и прошлого ради того, чтобы служить природе, древу духов, магии. Чтобы помогать обездоленным, находить решения человеческих проблем, быть представителем мира и не допускать войны.

– Элени тоже не верила, что он – не то, чем кажется. Да и мне было трудно это осознать. Но это правда. Архиепископ – не тот, кем кажется. Он – даже не человек. Я убью его. Не знаю когда и как, но эта тварь сдохнет!

В его взгляде полыхает ненависть.

– Зачем вы мне это говорите? – спрашиваю я, и слышу, что мой голос дрожит еще больше. Мертвый, словно чем-то одержимый взгляд проклятого капитана проникает прямо в мое сердце, заставляя его биться сильнее. На мгновенье становится холодно, и сразу же приходит невыносимая жара.

– Чтобы предупредить, – отвечает он. – Я сдержу обещание. Когда прибудем в порт, отпущу и тебя, и Ника. Но если вернешься к Архиепископу – не думай, что он тебя пожалеет. Даже если ты не поверишь мне – он убьет тебя только потому, что ты выжила, говорила со мной, и можешь знать правду о нем.

– Я не верю…

Чевинфорд указывает на небольшой ящик, стоящий в углу каюты. На нем виднеется архиепископская печать.

– Это с твоего корабля, верно? – спрашивает он.

– Кажется. Я не уверена, – шепчу, чувствуя, как по спине струится холодный пот, как мои ногти впиваются в ладонь, как дрожит мой голос.

– Мы выловили этот ящик в море. Он точно с "Южной звезды". Похоже, капитан сам не знал, что везет.

– Медикаменты, – отвечаю я, на что Чевинфорд берет со стола нож.

Как одержимая смотрю на лезвие, в котором виднеется мое побледневшее отражение. Инстинктивно делаю шаг назад. Проклятый капитан же засовывает нож под крышку ящика, печать ломается, крышка отходит.

– Посмотри. Это ваш груз. Подойди и полюбуйся.

Он откладывает нож и делает шаг в сторону, будто приглашает меня к ящику. Я шагаю вперед и наблюдаю самый обычный песок. Трогаю его руками, сжимаю в ладони, пытаясь почувствовать иллюзию или какой-то другой трюк. Но трюка нет – коробка и в самом деле до краев забита песком.

– Зачем?

– Затем, что вы были приманкой, – отвечает капитан. – Архиепископ прекрасно знал, что нам нужны лекарства. Пустил слух, подписал все декларации и отправил вас погибать. Он знает, что на берегу есть мои люди. И что информация попадет куда надо. А следом пустил боевой корабль. Он меня недооценивает. Иначе отправил бы минимум три.

Я все еще не верю, что архиепископ на такое способен. Как и его ближайшие подданные. Все еще чувствую подвох. Но печать действительно принадлежит Церкви. От неё веет магией. Обычный человек не почувствует, а вот чародей сразу заметит, что это не подделка.

– У тебя три варианта, – продолжает Чевинфорд. – Первый – пойти к нему и умереть. Второй – стать невидимкой. В порту, куда мы идем, королевской власти почти нет. Формально он колония Серентийского Ханства. Но на деле там царит анархия. Туда заходят пираты, наемники, контрабандисты. Как только сойдешь на берег, иди в таверну, скажи, что ты колдунья, ищешь работу. Маги там редкость, они за тебя драться будут. Но никогда и никому не говори кто ты и откуда. Назовись выдуманным именем. Обрежь волосы. Сделай татуировку на лице. Для всех ты погибла в море. У Архиепископа везде есть уши, и если будешь много болтать – рано или поздно умрешь. Если повезет и попадешь к хорошему капитану – будешь жить. То же самое советую сделать и твоему другу.

– А третий? – шепчу я.

– Остаться в моей команде.

Проклятый капитан, человек без души, делает шаг ко мне. Протягивает руку и кладет ладонь на мою щеку. Она теплая, гладкая. Но я боюсь, что эта рука может в единое мгновенье оказаться на моей шее.

Колючий комок подкатывает к горлу. Чувствую себя так, будто проваливаюсь в бездну. В бездну его темных глаз.

– Я могу поклясться, что это правда, – говорит он. – Поклясться на Древе. Только это бессмысленно. Ведь оно не сможет забрать мою душу, если я вру. Тебе остается лишь верить мне или нет.

Он берет меня за подбородок, поворачивает мою голову в сторону, осматривает. А я не спускаю с него взгляд. Не знаю, врет ли он. Зачем ему врать? Неужели ему так хочется получить в свою команду неопытную, совсем зеленую чародейку?

– Ты так похожа на неё, – тихо шепчет он.

От каждого слова у меня внутри что-то вздрагивает.

– Но я не она…

Он обнимает меня. Совсем не грубо. Скорее нежно. Вижу, как меняется его лицо. Оно больше не напоминает каменное изваяние. Глаза поблескивают в свете фонаря. Уста растягиваются в улыбке. Словно в нем что-то просыпается. Нечто, давно дремавшее. Забытое.

Не знаю почему, но не сопротивляюсь. Стою как вкопанная. Чевинфорд мягко касается моей руки, смотрит в глаза, начинает снимать с меня сюртук.

Безымянный Бог, что на меня нашло? Почему я не двигаюсь? Почему ничего не могу сделать? Почему мне и не хочется ничего делать? Только провожаю взглядом свою одежду, которая беззвучно падает на пол капитанской каюты.

– Если не хочешь – я не буду, – твердо и ровно говорит человек без души. – Я остановлюсь, если попросишь.

Но я не прошу. Не могу испустить ни звука, будто у меня отобрали голос. Даже не дышу. Лишь смотрю в черные глаза и тону в них.

Возможно, сейчас он представляет на моем месте другую – ту. что смотрит с портрета за моей спиной. Но мне плевать. Сильные пальцы Чевинфорда вмиг расстегивают мою рубаху, обнажая тело.

Мои руки сами тянутся к нему. Расстегивают его пояс, отправляют его в компанию к моему сюртуку.

– Не бойся, – говорит он, поглаживая меня пальцами по груди.

С каждым его касанием страх испаряется. Бежит прочь, опустив голову. Я расслабляюсь. Голова слегка покруживается. Чувствую себя не тут и не сейчас. Не хочу думать о будущем. Не хочу выбирать что делать дальше. Не сейчас.

По моей коже гуляет легкий холодок, то ли от нервов, то ли потому, что каюту продувает ветер. Проклятый капитан берет меня за талию, резко прижимает к себе. На мгновенье мне становится страшно. Сильные мужские руки сжимают как тиски. Но мне нравится это чувство. Как после прогулки по морозной улице лечь в теплую ванну.

Он с легкостью поднимает меня над полом. На его лице не дрожит ни один мускул.

Укладывает на кровать, единым движением разрывает мои брюки. Я прикасаюсь к его гладкой, полностью лишенной волос груди. Она кажется мне неестественно горячей. Ощущаю бой его сердца. Может, у него и нет души, но сердце точно на месте.

А потом в одно мгновенье ощущаю себя так, будто была одержимой демоном, и наконец мне удалось избавиться от него. Словно исчезли сковывавшие меня всю жизнь оковы.

Я впиваюсь ногтями в его плечи. Притягиваю Чевинфорда к себе. Он касается мокрыми губами к моей груди, от чего ощущаю приятное напряжение по всему телу. Голова слегка кружится, как от вина. Каждый поцелуй в мою грудь, а затем живот будто бы что-то открывает во мне. Его губы блуждают где-то в районе моей талии. Его пальцы сжимают мои бедра. Каждое их касание вызывает импульс.

На какое-то мгновенье ощущаю себя парализованной. Могу лишь сжимать его плечи и стонать от внезапно нахлынувшей волны удовольствия. Мое тело само становится подобно морю. Оно бушует, желая выплеснуться. Раз за разом по нему проходят волны. Начинается шторм.

Чевинфорд резко припадает к моим губам. Наши языки соприкасаются. У него странный вкус, приятный вкус. Он кружит голову и будто бы снимает с меня последние оковы.

Охватываю проклятого капитана руками и ногами. Стараюсь насладиться каждым мгновением, каждым прикосновением. Мы сливаемся в одно целое.

Встречаюсь с ним взглядом. Тону в его глазах. В какой-то миг понимаю его чувства. Облегчение. Корабль, команда, все остальное где-то там, вдалеке, может, даже в другом мире. Тут только он и я.

Его пальцы отпускают мое запястье, плавно, как кисть художника, перемещаются к груди, сжимают её. Я вскрикиваю, ощущая сиюминутную боль.

Отрываюсь от кровати, распрямляюсь, будто выстрелившая пружина. На мгновенье кажется, что мое тело парит в воздухе. Хватаю проклятого капитана за предплечья, поворачиваю. Он не сопротивляется. Ложится на кровать, уступая мне место сверху.

Пространство вокруг исчезает. Стены каюты становятся прозрачными, а за ними виднеется спиральная радуга.

Я увлекла его в мир духов. Но как? Ведь чародей может взять туда с собой лишь близкого ему человека…

Не важно.

Сейчас мне точно не до магической теории.

Ветер бьет по моему обнаженному телу со всех сторон одновременно. Мы парим в месте, где небо не только над головой, но и под ногами, и только спиральная радуга указывает путь.

Чевинфорд легонько покусывает меня за мочку уха, касается языком щеки, спускается вниз, к подбородку, а потом к шее. Он будто бы слизывает с меня остатки страха.

Целую его в горячий лоб. Затем единым движением срываю кроваво-алую повязку, чувствую терпкий, непередаваемо сладкий запах его волос. Ощущаю, как капитан раз за разом проникает в меня. Как сжимает мои руки. Как боль становится приятной.

Сквозь нас плывут белые, пушистые облака. То вижу лицо Чевинфорда, то оно растворяется в дымке. Лишь чувствую тепло его тела, нескончаемый жар, силу, мощь в каждом движении.

А потом взрываюсь, подобно вулкану. Картинка перед глазами тает, покрывается искрами. Все вспыхивает, начинает гореть. Вокруг тянущиеся к небесам столбы огня.

Проклятый капитан отпускает меня. Держит лишь за руку. Мы плывем сквозь бесконечные небеса.

Секунда, и начинаю падать. Проваливаться в бездну. Спустя миг выныриваю из темных глаз Чевинфорда. Он смотрит на меня, но теперь уже не улыбается. Его лицо снова обращается в камень. Лишь глаза выражают грусть.

– Это было ошибкой, – шепчет он. – Когда прибудем – я помогу тебе устроиться на другой корабль. Который точно не поплывет во владения Архиепископа.

Я еле его слышу. В ушах все еще что-то стучит. Расслабляюсь на кровати, а потом резко вскакиваю.

– Безымянный Бог, прости, – шепчу себе под нос.

Почему я не контролирую себя? Почему и тогда, когда я тянула жизнь из всего подряд, и сейчас, рядом с бездушным существом, мне не хватает воли противиться? Может, мне не место среди чародеев, служителей Церкви? Как я могла хоть на миг усомниться в праведности Архиепископа?

Тот, кто сейчас рядом со мной – разбойник и убийца! Он, несомненно, воспользовался чем-то, чтобы воздействовать на меня. Алхимией или магией. Как мне вообще удалось переместить его в Мир Духов, если он не чародей?

Нужно убегать отсюда…

Я смотрю в окно капитанской каюты. День идет к вечеру. Небеса красятся в багряные и фиолетовые оттенки, Солнце перед сном осматривает свои владения, из-за горизонта посматривает серп луны и будто осуждает меня.

– Ты ведь маг, правда? Это ты был той тварью, которая чуть не растерзала меня во время боя? – спрашиваю я.

Мне больше не хочется смотреть в лицо проклятого капитана. Каким бы он не был красавцем – от его взгляда холодит душа, а сердце вырывается из груди.

– Я не маг и уж тем более не анимант, – слышу голос из-за спины. – Тварью был не я. Тебе пора заниматься делами.

Чувствую легкое касание его пальцев на своей спине и резко подрываюсь с места. Собираю одежду, стараясь прикрыться. Чевинфорд смотрит на меня и улыбается, будто любуется.

Надеваю рубаху, порванные брюки.

– Загляни в шкаф. Там должны быть целые штаны, – спокойно говорит проклятый капитан.

В этот момент хвостатый пушистик Миш прыгает на кровать, а Чевинфорд начинает гладить его. Проклятый капитан на ощупь находит на полу свои брюки, достает из кармана конфету, избавляет её от обертки и дает своему питомцу. Тот начинает грызть лакомство.

– Что там была за тварь? – спрашиваю я, смотря на питомца капитана. Вдруг у этого зверька есть другая форма…

Чевинфорд в ответ смеется.

– Нет, Миш не умеет превращаться. Это создание когда-то спасло мне жизнь, – говорит капитан. – А я даже не знаю, к какому виду оно принадлежит. Не подскажешь?

– Понятия не имею, – сквозь зубы процеживаю я. И вправду не знаю что это за зверек. В книге по животным Семи Морей множество разных видов, но таких существ я не помню.

Мои брюки носке больше не подлежат, потому все-таки заглядываю в шкаф. Нахожу там парусиновые штаны со шнурком для регулировки размера, одеваюсь.

– Ты ведь не веришь мне? Насчет Архиепископа? – спрашивает он. – Вижу, что не веришь.

А чему бы мне верить? Сколько я живу, знаю, что ГЛАВА Церкви – воплощение благодетели. Это скажет каждый ребенок. Знаю, что будь в его душе хоть капля зла – он не прошел бы магического испытания, не предстал бы перед Безымянным Богом, и не взошел бы на свою должность.

Но тут какой-то разбойник пытается убедить меня, что это не так. Что все вокруг лгут или ошибаются, а Безымянный бог выбрал своим наместником не того. Этого быть не может. Чевинфорд же просто манипулирует мной, не исключено, что при помощи магии.

– Как у тебя с мнемоникой? – спрашивает он.

– Зачем это?

– Так как? Ты сможешь прочитать воспоминание? – он поднимается с кровати, надевает брюки. Какое-то мгновение я любуюсь его телосложением, изгибами тела, в меру мускулистыми руками, а затем резко отворачиваюсь.

Что же я делаю?

– Только если мы с тем, у кого нужно прочитать, вместе окажемся в Тонком Мире. Я не нейромант, не смогу сделать это в нашем мире.

– У нас ведь раз получилось. Ты сможешь прочесть мое воспоминание?

– Если ты сам захочешь мне его показать, – отвечаю я, и тут же застреваю в ступоре.

Он хочет, чтобы я залезла в его память? Но ведь это некультурно. Противоречит нормам магической этики. Считывание воспоминаний не возбраняется разве что в суде, чтоб доказать свою невиновность.

– Я покажу тебе свою память, – говорит Чевинфорд. – Момент, когда я сам работал на Архиепископа и так же, как и ты, был уверен в его святости и непогрешимости. Я был его телохранителем. Считал, что это великая честь. А потом случилось то, что ты увидишь.

Лезть в его память мне не хочется. Процедура сама по себе неприятная, как для мага, так и для того, чью память читают. Но зато у неё есть один огромный плюс – при чтении памяти невозможно соврать. Я смогу увидеть то, что находится в голове бездушного.

– Хорошо, – говорю я.

– Тогда приступай, – кивает он, садится на стул, указывает мне место напротив.

Я сажусь, смотрю в его глаза, кладу пальцы на его волосы.

– Я никогда и никому это не показывал, – говорит он, а я уже вижу спиральную радугу. Теперь небеса Тонкого Мира рассекают молнии. Гремит гром. Он сам словно бы против такой процедуры.

Мне становится то холодно, то жарко. Кажется, что я вот-вот вывалюсь в реальность. Начинает тошнить. Хорошо, что ничего не ела. Гглаза лезут на лоб. сердце колотится как бешенное.

Вижу человеческие фигуры. Множество человеческих фигур. Они полностью черны и касаются головами небес. Духам не нравится наш ритуал. Они шепчут мне, велят убраться. В один момент мне кажется, что моя кожа мала для меня, в другой что я разваливаюсь на части.

Начинаю чувствовать воспоминания Чевинфорда. Вижу там любовь, боль, сомнения, отчаянье, страх. Тысячи чужих чувств накрывают меня с головой. Они колючи, будто ежи. Но все же я заглядываю в них. Преодолеваю последний рубеж. Оказываюсь в памяти проклятого капитана.

Глава 6. Воспоминания бездушного


Дождь лил как из ведра. Будто бы само море не хотело, чтобы мы продолжали плаванье. Грузные тяжелые капли барабанили по доскам корабля не давая уснуть. Я битый час пялился в какую-то книжечку из тех, что любила Элени.

В книжке была говорящая свинья по имени Малефарус – все, что мне удалось запомнить. Устал как собака. В итоге мне надоело листать, к тому же сильно захотелось пить. Я поднялся, взял графин. Тот оказался пуст. Зараза! Придется сходить за водой.

Посмотрел на Элени. Она видела десятый сон. Как ни странно, ей не мешал дождь.

Все-таки её не готовили в телохранители Архиепископа. Не учили быть настороже даже во сне, слышать шуршание мыши в норе и мгновенно отбрасывать сон в случае чего.

Спящей она была прекрасна. Я мог часами любоваться на то, как она спит. Чтоб его, думал, так влюбляются только подростки.

Я склонился, поцеловал её в щеку. Та повернула голову, усмехнулась сквозь сон, повернулась на другой бок и продолжила спать. Я же медленно вышел из каюты, стараясь ступать помягче и не скрипеть прошел возле двери в покои Архиепископа, инстинктивно прислушавшись к окружению.

Кажется, его Святейшеству тоже не спалось. Из каюты доносились голоса. С кем там он беседует посреди ночи?

Я взглянул на дверь напротив, увидел, что та слегка приоткрыта, а свет внутри не горит. Та каюта принадлежала первому министру. Он, как и Архиепископ, решил плыть в Монтенерию, чтобы не дать там вспыхнуть гражданской войне.

Их политические беседы – не моего ума дело. Я прошел мимо, зашел в небольшое темное помещение, где стояла бочка с водой, отпил немного, принялся наполнять графин.

Голоса из каюты Архиепископа отсюда слышались куда лучше. Кто-то то ли из матросов, то ли из грузчиков, случайно пробил в доске небольшую дыру, которую из-за спешки не успели заделать, лишь завесили полотнищем.

– Я не стану этого делать! – сердитым, злобным тоном рявкнул министр. – Если вы шутите, прошу прекратить.

– Подумайте сами, Генрих, если король Монтенерии умрет, то на его место станет вице-король Абельмут. Вы видели его? Гора мышц и ни капли мозгов. Он хороший солдат, но правитель из него неважный. Он за год доведет свою страну до голода. Тем более в неурожайный год. А потом явимся мы. Поможем. Тамошние жители будут полностью на нашей стороне. Они сами скинут Абельмута и сами захотят стать нашим вассальным государством.

Я узнал голос Архиепископа. Но не верил, что это он. Не может святой человек планировать убийство, к тому же не кого-нибудь, а короля дружественного государства.

– На приеме вы будете сидеть рядом с королем, – говорил он. – И сможете подсыпать это в его бокал.

Маг! Кто-то из перевертышей подменил Архиепископа! Как я не заметил! Досматривал всех, кто входит и выходит из его покоев, сам проверял каждого, кто поднимался на корабль.

Я поставил графин, аккуратно снял полотнище, через маленькую дырочку заглянул внутрь.

Его Святейшество стоял боком ко мне, и я мог разглядеть его лицо, пусть и не полностью. У меня всегда хорошо получалось опознавать перевертышей. Некоторые из них могли обмануть даже близких друзей и родственников того, кем притворялись, но годы тренировок не прошли для меня зря. Всегда есть изгибы морщин, лицевые тики, мимические особенности, которые ни один чародей не сможет повторить.

– При мне этого не будет, – твердо заявил министр. – А ты с этого момента лишился титула. Когда вернемся, направлю в церковь официальное письмо о назначении нового Архиепископа. Спокойной ночи.

Он повернулся, а Архиепископ вытянул руку вперед. Магии не было. По крайней мере я её не чувствовал. Ладонь его светлости просто отвалилась и упала на пол. Брызнула кровь. Капля даже попала мне в мой глаз, заставив меня его протереть. Когда я сделал это, увидел, что ладонь Архиепископа висит на лице министра. Буквально душит его. Каким-то образом на куске плоти вырос большой глаз без зрачка. Эта тварь чавкала, хрустела, а Его Светлость лишь улыбнулся.

Он вел себя так, будто ничего не происходило. подошел к столу, перелистнул страницу своей записной книжки, макнул перо в чернильницу, что-то записал.

Теперь я четко видел – это он. Не двойник, не перевертыш…

Или же я недостаточно хорош в своем деле.

На короткий миг я испугался. Рука пожирала министра и сама одновременно менялась. Она увеличивалась, обрастала волосами, на её коже росли и лопались волдыри. Подавив страх, я понял, что происходит. Рука сама превращалась в министра. На ней начал проглядываться нос, на котором еще не было ноздрей, закрытые тонкой пленкой глаза, вырисовывались раковины ушей.

Безымянный бог, я в жизни не видел такой магии и не слышал про неё! Минуту или две я смотрел то на медленно пожираемого и возрождаемого вновь министра, то на архиепископа, который не обращал на происходящее никакого внимания, спокойно разбирал постель, готовясь отойти ко сну.

Я не знал, поможет ли мне в борьбе с этим колдовством мой противомагический амулет, сабля, зачарованная на противодействие чародеям и остальное снаряжение. Чары, которыми пользовался тот, кто занял место Архиепископа, происходили не из Древа.

То, что было министром теперь напоминало человека, обернутого какой-то пленкой, словно куколка собравшегося вот-вот вылупиться насекомого. от одного его вида к горлу подступала тошнота.

И он вылупился. Сперва задергались руки, потом ноги, открылся рот. Кокон порвался, и на свет показалось покрытое чем-то липким, полностью голое тело.

Двойник министра повернулся к Архиепископу, посмотрел на него тупым, лишенным любых чувств взглядом. Взяло со стола пузырек с ядом.

Его святейшество поднял голову, осмотрел порожденное им на свет чудовище.

– Вымойся и иди спать. Ты знаешь что делать.

То, что выглядело как министр, покинуло каюту. Я услышал щелчок замка его двери. А Архиепископ продолжил что-то черкать в своей записной книжке.

Нужно было действовать. Только как? Если я сейчас проломлю стену и попытаюсь скрутить его, не факт, что со мной не произойдет то же, что с министром.

Разум рисовал картину, от которой мурашки плясали на коже. Я превращаюсь в то, чем на моих глазах только что стал министр. Я все еще где-то там, но не управляю собой. И это идет к Элени…

Нужно рассказать ей. Они мне поверит. Тем более она маг, может, знает, что это такое и в чем здесь дело.

А Архиепископ тем временем поднял голову и посмотрел на меня. Хищно улыбнулся, и я увидел у него во рту пару торчащих клыков. Как у тигра или льва. Он зашипел, словно змея. В его глазах блеснуло что-то нечеловеческое, звериное. Его вены вздулись, кожа побледнела.

А затем в единый момент он снова стал тем самым добродушным старичком, который нес мир всему миру, и которого я поклялся защищать.

Аккуратно, стараясь не издавать шума, словно кот на охоте, я взял графин и направился в нашу с Элени каюту. Разбудил её.

– Что такое, милый? – она протерла глаза, зевнула.

– Архиепископ! Он…

– Он подождет до завтра. Иногда мне кажется, что ты любишь его больше, чем меня, – Элени усмехнулась, поцеловала меня в губы. Поцелуй был мягким, нежным, от которого по всему телу пробегали волны приятного тепла.

Я не знал, что это был последний наш поцелуй.

– Не в том дело, – начал я и пересказал ей все, что видел. Разговор Его Святейшества с первым министром, странную и страшную магию, сути которой я не понимал, то, как изменилось лицо Архиепископа.

– Тебе точно не приснилось? – спросила Элени.

– Клянусь. Видел это своими глазами.

Мне всякое приходилось видеть, но вспоминая ту картину я ощущал как по коже проносится холодок.

– Я не знаю что это, – ответила любимая.

Она была чародейкой, многое знала о магии, общалась с представителями альтернативных магических школ, писала трактаты на тему колдовства, но по её глазам я понял – она не понимает, с чем имеет дело.

– Может, что-то из магических практик самуанцев, – принялась вспоминать она. – У них есть обряд перерождения, чем-то похожий на то, что ты описал. Они подвергают ему преступников. Но там используются специальные алхимические смеси. Или обращение у оборотней. Только оно длится дольше, человек превращается в зверя, да и сами оборотни давно вымерли. Ты уверен, что в бочку с водой никто не добавил снежной плесени? От неё и не такие видения бывают…

– Я трезв! И знаю, что видел! – почти что выкрикнул я, испугавшись, что кто-то мог услышать.

– И что ты хочешь делать? – спросила Элени.

К счастью, она мне верила. Расскажи я это кому другому – решили бы, что я или пьян, или подвергся действию чар, или сошел с ума.

– Утром Архиепископ молится, а затем завтракает в кают-компании. Мы проберемся в его каюту, обыщем её, и узнаем что это такое.


***


Казалось. что утро никогда не наступит. Дождь лил не переставая, солнце словно забыло про время, да и я сам когда поглядывал на часы, считая, что прошел час, оказывалось, что на деле миновало лишь десять-пятнадцать минут. Казалось, что за мной кто-то наблюдает, шепчет за дверью, бродит по палубе. Но когда я открывал, дверь не видел никого.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.