Линн Мак-Таггарт

Эксперимент по намерению

Запустите сценарий счастливой жизни

Посвящается Ане, мастеру формулировать намерения

Ведущие эксперты и общественные деятели о книге «Эксперимент по намерению»

«Наши мысли и намерения помогают формировать мир, окружающий нас… «Эксперимент по намерению» показывает, почему это так». – Ларри Досси, врач, автор книги «Исцеляющие слова»

«Линн Мак-Таггарт обращает наше внимание на чудесное собрание экспериментов и событий, которые потрясают наши обычные материалистические взгляды на время, пространство и все, что есть между ними (если есть это самое между). Это настолько сногсшибательно, насколько и должно быть». – Уильям Арнтц, продюсер, сценарист, режиссер DVD фильма «Покрытое тайной» и автор книги «Кроличья Нора, или Что мы знаем о себе и Вселенной»

«Очень немногие книги способны преображать информацию во вдохновение – понятия в действия – слово в дело. И это именно то, что делает «Эксперимент по намерению». В очень увлекательной и доступной форме Мак-Таггарт напоминает нам о вечной истине, которую так часто забывают: Каждый из нас несет в себе силу вселенной. Вот что такое преображающее чтение»! – Уорд М. Пауэрс, продюсер и режиссер фильма «ОДНО: Кино»

«В «Эксперименте по намерению» Мак-Таггарт выполнила замечательную задачу по объяснению науки намерения – с ясностью и точностью. Эту книгу обязательно должен прочитать каждый, интересующийся развитием творческих способностей своего сознания». – Кэролайн Мисс, автор книги «Анатомия духа»

«Эксперимент по намерению» содержит основные свидетельства подлинного понимания истинного потенциала, которым наделен каждый из нас. Если вы истинно заинтересованы в достижении изобилия и изучении подлинной силы, которой обладаете, читайте ее сейчас же». – Джон Ассараф, предприниматель и автор книги «Руководство для ребят с улицы: как получить все»

«Замечательный синтез науки и духовности, сплавленный в мощный новый взгляд на вселенную! Благодаря своим безупречным навыкам журналиста, движимая неустанным поиском истины, Линн Мак-Таггарт пролила новый свет на истинное значение всеобщей взаимосвязанности в нашей жизни. Ее работа оказала беспрецедентное влияние на общество, изменив взгляд обычных людей на собственное место в мире. Тем самым она открыла путь мощной новой мудрости, стирающей границу между нашими вневременными духовными традициями и передовой наукой». – Грег Брэйден, автор книги «Божественная матрица»

«Линн – моя родственная душа… Мы с ней крепко связаны в каком-то резонансном поле». – Масару Эмото, автор книги «Великая тайна Вселенной. Вода»

«Цивилизация находится на пороге глубокого преображения сознания, такого существенного, что оно изменит жизнь на этой планете. И хотя мы сейчас привязаны привычками к традиционному и устаревшему взгляду на вселенную и жизнь, Линн Мак-Таггарт предлагает необычайно читабельный синтез, порождающий новые, волнующие и полные оптимизма прозрения, которые могут помочь нам осуществить наше перерождение». – Брюс Х. Липтон, доктор философии, клеточный биолог и автор книги «Биология веры. Как сила убеждения может изменить ваше тело и разум»

«Я абсолютно согласен с Линн Мак-Таггарт в том, что наши мысли излучаются, как сияние звезды, влияя на всех на нашем пути. Станьте позитивным, прекрасным, мерцающим, блаженным созданием света. Прочитайте эту книгу. Вы будете щедро одарены счастьем». – Дхарма Сингх Хальса, врач, ассоциированный исследователь Центра духовности и разума при школе медицины Пенсильванского университета

«Квантовые физики, включая и меня, предсказывали уже некоторое время назад, что наши намерения обладают силой, когда выражаются в контексте нелокального сознания. В своей книге Линн Мак-Таггарт демонстрирует это с помощью эмпирических данных. Она убедит вас в силе намерения и нелокального сознания. Очень важная книга для зарождающейся науки сознания». – Амит Госвами, заслуженный профессор физики Орегонского университета и автор книг «Самосознающая вселенная» и «Квантовый доктор»

«Эксперимент по намерению» должны прочитать все, чтобы открыть свой ум подлинной природе жизни. Исходя из личного переживания прошлой жизни и околосмертного опыта, включающего общение с умершими родственниками, пациентами и животными, и из практики, связанной со снами и рисунками моих пациентов, раскрывающих прошлое, настоящее и будущее, я знаю, что сознание нелокально. Обращаясь к сознанию и бессознательному, как это раскрывает работа Линн Мак-Таггарт, мы подлинно исследуем внутренний космос, где существуют более волнующие открытия будущего, чем во внешнем космосе». – Берни Сигел, врач, автор книг «Любовь, медицина и чудеса» и «Помоги мне исцелиться»

«Мак-Таггарт наделена ослепительной, гениальной способностью составлять передовые научные исследования в области квантовой физики в потрясающе ясную, доступную картину. Она вдохновляет нас глубоко всмотреться в тайну жизни, чтобы понять саму природу сознания и мощный эффект, который намерение оказывает на материю, материализацию и само существование. «Эксперимент по намерению» – это не просто завораживающее чтение; это волнующее приглашение к началу собственного эксперимента, который сможет дать непосредственный опыт мощного влияния намерения на вашу жизнь. С нетерпением жду результатов». – Брэндон Бэйс, автор книг «Путешествие» и «Как стать свободным»

«Пока дарвинисты пляшут вокруг хаотичности, своего «золотого тельца», Мак-Таггарт открывает дверь тем, кто «верит в невероятное». Ее вдохновляющие эксперименты и смелые идеи дают надежду на новую эволюцию человечества». – Фритц-Альберт Попп

«Эта ценная книга с далеко идущими планами сводит воедино огромный объем исследований и формулирует оригинальный способ продвижения идей «Поля» с помощью крупномасштабных экспериментов. Она показывает, что сила направленной мысли жизненно важна для нашего коллективного будущего». – Дэвид Лоример, издатель книг «Мышление за пределами мозга» и «Наука, сознание и высшая реальность»

«Потрясающе конкретный, восхитительно подробный экскурс в неуловимую, большую область взаимосвязанного сознания, человека и иного. Восторженное восклицание «Вау!» здесь совершенно уместно». – Инго Сван, исследователь сознания и автор книги «Естественная экстрасенсорика»

«Эксперимент по намерению» – это смелое, умное расследование научных ересей и повествование о визионерах, раскрывших их. Революционные идеи, как те, что содержатся в этой книге, не только дают новое определение нашему пониманию реальности, но также помогают человеческим существам создавать новую – и лучшую – реальность». – Тимоти Фрек, соавтор книги «Мистерии Иисуса» и стенд-ап философ

«У Линн Мак-Таггарт получилось одновременно синтезировать свидетельства работы сознания в новую науку и дать читателям средства раздвинуть границы науки еще дальше. Это классический пример обещания изменить мир навсегда». – Ури Геллер

«Линн снова сделала это – легко читаемый, всеобъемлющий обзор лучших исследований того, как наше намерение может влиять на жизнь и мир вокруг нас. Спасибо тебе, Линн». – Барбара Бреннан, автор книги «Руки света»

«Экстраординарная и смелая работа, «Эксперимент по намерению» сотрясает угнетающую иллюзию того, что мы ничего не контролируем. Эта книга наделяет нас силой, индивидуальной и коллективной, снова взять под контроль свою жизнь и наш мир. Она извлекает нас из мира «я не могу» и «я не должен» и бросает стремглав в новый язык возможностей; она дает нам новый взгляд и парадигму «я могу» и «я буду». Это обязательное чтение для всех, кто принимает идею того, что в нашей жизни возможно нечто экстраординарное». – Дэвид Морхауз, автор книги «Экстрасенсорный воин»

«Линн Мак-Таггарт дает очень ясно понять одну вещь: наш разум обладает силой, и нам не следует пребывать в наивности относительно ее применения. Она также показывает, что мы все время влияем на мир; это еще одна причина, чтобы пробудиться и сознательно построить мир, в котором мы хотим жить». – Ричард Мосс, врач, автор книги «Мандала бытия»

«Наилучший синтез и обзор науки, показывающий, что мы взаимосвязаны между собой, с нашей планетой и самой вселенной на глубоком и фундаментальном уровне. Мак-Таггарт ясно дает понять, что наши убеждения, эмоции и действия все время влияют на наш мир, и призывает к новому сознательному намерению, способствуя трансформации сознания, которую переживает в настоящее время планета». – Роллин МакКрэти, доктор философии, исполнительный вице-президент и руководитель научно-исследовательских работ Института математики сердца

«Я настоятельно рекомендую «Эксперимент по намерению». На страницах этой книги имеются свидетельства того, что уже давно подозревали последователи сознательного движения: что существует взаимосвязь всех объектов Творения; что наши мысли и намерения формируют мир, который мы воспринимаем коллективно; что мы волей-неволей воздействуем на людей и события в нашей жизни; и – вероятно, самая ошеломляющая мысль – что мы наделены созидательным потенциалом, дарованным нам по праву первородства самим Создателем всего сущего». – Кевин Дж. Тодеши, исполнительный директор и президент «Ассоциации научных исследований и просвещения Эдгара Кейси» / Атлантического университета

«Время от времени некая личность захватывает zeitgeist своего века, оказываясь на пороге эволюции человеческого сознания и понимания. «Эксперимент по намерению» не только объясняет научную основу наших духовных прозрений, но побуждает взять на себя ответственность за наши мысли, за само наше сознание, зная, что мы являемся подлинными творцами нашей реальности наравне с самим квантовым полем. Весьма рекомендую»! – Барбара Маркс Хаббард, президент Фонда эволюции сознания

«Эксперимент по намерению» – это волнующий панорамный компендиум наиболее выдающихся исследований последних десятилетий, проводимых передовыми учеными, который обосновывает и предлагает персональные упражнения для демонстрации того, как наши мысли могут влиять на реальность». – Эдгар Митчелл, доктор наук, основатель Института ноэтических наук; астронавт «Аполлона-14»

Предисловие

Бог в движении, магия жива…магия никогда не умирала. Леонард Коэн, «Бог жив, магия в действии»

Эта книга представляет собой дальнейшее развитие проекта, начатого мной в 2001 году, когда я опубликовала книгу «Поле». В поисках научных объяснений гомеопатии и духовного целительства я невзначай открыла для себя то, что легло в основу новой науки.

В ходе своих исследований я встречалась с группой ведущих ученых, которые в течение долгих лет занимались пересмотром положений квантовой физики и ее экстраординарных выводов. Некоторые из них возвращались к уравнениям, которые традиционная квантовая физика считает избыточными. Эти уравнения, выражающие поле нулевой точки, описывают квантовое поле, порождаемое бесконечным перемещением энергии между субатомными частицами. Существование такого поля предполагает, что вся материя во вселенной взаимосвязана на субатомном уровне благодаря непрерывному танцу взаимообмена квантовой энергии.

Имелись также свидетельства, подтверждавшие, что на самом базовом уровне каждый из нас является сгустком пульсирующей энергии, находящимся в постоянном взаимодействии с этим бескрайним энергетическим морем.

Но наиболее еретические предположения касались роли сознания. Результаты тщательно подготовленных экспериментов, проводимых этими учеными, говорят о том, что сознание представляет собой субстанцию, пребывающую вне пределов нашего тела, – энергию высокого порядка, обладающую способностью изменять физическую материю. Целенаправленная мысль, похоже, способна воздействовать на технику, живые клетки и даже на целые многоклеточные организмы, такие, как человеческое тело. И эта сила сознания, преобразующая материю, похоже, способна преодолевать время и пространство.

В книге «Поле» я попыталась собрать все идеи, следующие из этих разрозненных экспериментов, и объединить их в единую теорию. «Поле» показывает картину взаимосвязанной вселенной и предлагает научное объяснение многим загадкам, на которые человечество так долго не могло найти ответа, начиная от альтернативной медицины и духовного целительства и заканчивая экстрасенсорным восприятием и коллективным бессознательным.

«Поле» вызвало активный резонанс среди общественности. Я получила сотни писем от читателей, сообщавших, что данная книга изменила их жизнь. Одна писательница даже хотела сделать меня героиней своего романа. Кроме того, два композитора написали музыку, черпая вдохновение в моей работе, – один из них выступал на международном фестивале. По мотивам этой книги был снят фильм «Вниз по кроличьей норе». Создатели фильма впоследствии выпустили календарь с подзаголовком «Так что же мы знаем?!». А цитаты из «Поля» были напечатаны на рождественских открытках.

Испытывая благодарность за такую теплую реакцию, я чувствовала, что мое собственное путешествие к открытиям только началось. Научные свидетельства, собранные мной для «Поля», подводили к удивительному и даже пугающему выводу: направленная мысль играет ключевую роль в создании реальности.

Направленные мысли, или то, что ученые обозначают как «преднамеренность» и «интенциональность», могут изменять физическую реальность. Простая мысль, похоже, обладает силой изменять мир.

После написания «Поля» я ломала голову над границами этой силы и над бесчисленными связанными с этими вопросами. К примеру, как я могла применить то, что подтверждалось лабораторными исследованиями, в обычных обстоятельствах? Могла бы я, стоя на рельсах метро, словно Супермен, остановить поезд силой мысли? Могла бы я, задействовав направленную мысль, подняться в воздух и починить крышу дома? Могла бы я вычеркнуть из своей записной книжки номера врачей и целителей, так как теперь на страже моего здоровья стояли мои мысли? Могла бы я помочь своим детям написать контрольную по математике, просто подумав об этом? Если линейное время и трехмерное пространство не существуют, могла бы я вернуться назад и переиграть жизненные ситуации, о которых до сих пор сожалею? И может ли мой скромный мысленный вклад сделать что-то с бессчетным множеством страданий на этой планете?

Применение этих сведений на практике казалось довольно туманным. Должны ли мы постоянно отслеживать каждую мысль? Может ли пессимистичный взгляд на жизнь сделаться злым роком? Обладают ли негативные мысли, эта непрекращающаяся внутренняя болтовня из осуждений и критики, каким-либо влиянием за пределами нашей головы?

Существуют ли условия, при которых шансы положительного воплощения наших мыслей особенно высоки? Может ли мысль сработать в любое время или мы должны, как и цель нашего намерения, а может, и сама вселенная, быть в хорошем настроении? Если все влияет на все в каждый момент времени, не пересекаются ли эти влияния между собой, аннулируя друг друга?

Что происходит, когда несколько человек думают одновременно об одном и том же? Должно ли это иметь более сильный эффект, чем мысль отдельного человека? Существует ли порог, за которым мысли отдельных людей собираются в общее коллективное намерение, обладающее мощной силой воплощения? Определяется ли эффективность намерения своей «концентрацией» – чем больше группа, тем сильнее эффект?

В наше время во многих книгах – и в их числе лидирует «Думай и богатей» [1] Наполеона Хилла, пожалуй, первого гуру самореализации – активно обсуждается сила мысли. Намерение закрепилось в новейшем ньюэйджевском лексиконе. Практикующие альтернативную медицину говорят об исцелении пациентов «с намерением». Даже известная актриса Джейн Фонда пишет о воспитании детей «с намерением» [2].

Так что же именно, гадала я, подразумевается под этим «намерением»? И как можно стать эффективным «намеревателем»? Данная тема широко эксплуатируется в популярной литературе, сочиняемой с бухты-барахты – кое-что из восточной философии, фраза-другая из Дейла Карнеги – и почти никаких научных доказательств.

Чтобы найти ответы на все эти вопросы, я вновь обратилась к научной литературе, где стала искать объяснения целительства на расстоянии и других форм психокинеза или власти сознания над материей. Научное направление, описанное в «Поле», преобладало в основном в 1970-е годы, так что я изучала более современные открытия квантовой физики для дальнейшего развития этой темы.

Кроме того, мне пришлось обратиться к людям, которые научились использовать силу намерения в своих целях и обладали экстраординарными способностями: духовным целителям, буддистским монахам, мастерам цигун, шаманам. Мне хотелось понять преобразующие процессы, через которые они прошли, прежде чем смогли эффективно применять свои мысли. Я открыла бессчетные способы использования намерения в реальной жизни – к примеру, в спорте, а также в такой практике целительства, как биологическая обратная связь. Я изучала, как туземные племена применяли направленную мысль в своих повседневных ритуалах.

Затем мне требовалось найти подтверждения того, что совокупность намерений дает больший эффект по сравнению с индивидуальными усилиями. Выводы, полученные в основном посредством Трансцендентальной Медитации, были многообещающими. Они указывали, что совокупность одинаково настроенных мыслей порождает некий порядок в рандомном поле нулевой точки.

И вот тогда я вышла за пределы «проторенного пути», и передо мной открылись, как я могла понять, совершенно неисследованные территории.

Однажды вечером мой муж, Брайан, настоящий генератор идей, высказал нечто на первый взгляд совершенно невообразимое: «Почему бы тебе самой не провести парочку групповых экспериментов?»

Я не физик. Я не ученый. Последний свой эксперимент я проводила в школьной лаборатории, в десятом классе.

Однако у меня было нечто, что доступно очень немногим ученым – огромное количество потенциальных добровольцев. Эксперименты с групповым намерением трудно проводить в обычной лаборатории. Исследователю нужны тысячи участников. Как ему их найти? Как заставить их думать об одном и том же одновременно?

Читатели книги являются идеальной самопроизвольно собравшейся группой единомышленников, которые могли бы захотеть принять участие в эксперименте для проверки некой идеи. Действительно, у меня уже была обширная читательская аудитория, с которой я поддерживала связь через Интернет и различные мероприятия, благодаря «Полю».

Для начала я обсудила идею проведения моего собственного эксперимента с почетным деканом инженерного факультета Принстонского университета Робертом Жаном и его коллегой, психологом Брендой Данн, руководителем Принстонского научно-практического объединения по исследованию аномалий (PEAR), с которыми я познакомилась во время своей работы над «Полем». Жан и Данн почти 30 лет скрупулезно собирали доказательства влияния направленного намерения на технику. Они ярые сторонники научного метода – без причуд и строго по протоколу. Роберт Жан относится к тем редким людям, которые разговаривают идеально составленными, законченными предложениями. А Бренду Данн отличает перфекционизм как в проведении экспериментов, так и в их описании. Их участие в моих экспериментах оградило бы меня от многих сложностей.

К тому же они были знакомы с большим количеством ученых, что также оказалось бы нелишним. Они возглавляют Международную лабораторию по изучению сознания, в которой состоят немало признанных научных деятелей, занимающихся изучением сознания по всему миру. Данн также руководит PEARTree – группой молодых ученых, заинтересованных изучением сознания.

Жан и Данн сразу прониклись интересом к моей идее. Мы встречались множество раз, обсуждая всяческие возможности. В итоге мне посоветовали привлечь Фрица-Альберта Поппа, помощника директора Международного института биофизики в городе Нойсе, в Германии, для проведения первых экспериментов по намерению. Я уже была знакома с Поппом благодаря своей работе над «Полем». Он первым открыл, что все живые существа испускают крохотное количество света. Этот выдающийся немецкий физик, чьи открытия принесли ему международное признание, так же как Жан и Данн, твердо верен научному методу.

Другие ученые, такие как психолог Гэри Шварц, работающий в Центре биополя при Аризонском университете, Мэрилин Шлиц, вице-президент по исследовательской и учебной работе Института ноэтических наук (IONS), Дин Радин, старший специалист IONSа, и психолог Роджер Нельсон, задействованный в проекте «Глобальное сознание», также выразили желание участвовать в моих экспериментах.

У меня не имеется никаких тайных спонсоров для этого проекта. Наш веб-сайт, как и все эксперименты, будет финансироваться из средств, полученных от продажи данной книги, или из грантов, как в настоящем, так и в будущем.

Ученые, занятые научными исследованиями, часто не могут рисковать, выходя за рамки своей компетенции, пытаясь учесть все возможные последствия своих открытий. Понимая это, я старалась при объединении уже имеющихся свидетельств силы намерения учитывать более общие последствия данной работы и синтезировать все эти отдельные открытия в единую теорию. Чтобы выразить в словах концепции, которые традиционно записываются в виде математических уравнений, мне пришлось прибегнуть к метафорическим выражениям истины. Временами, при содействии ученых, вовлеченных в проект, мне также приходилось заниматься построением догадок. Важно понимать, что все заключения, к которым я пришла в этой книге, являются плодами передовой науки. Эти идеи все еще разрабатываются. Несомненно, появятся новые свидетельства, которые разовьют и уточнят эти первоначальные заключения.

Участие в научных исследованиях ученых, находящихся на самом рубеже науки, снова дало мне весьма поучительный опыт. В своих лабораториях эти мужчины и женщины, которым никто не поет дифирамбов, занимаются деятельностью, которую иначе как героической не назовешь. Они рискуют своими грантами, академическими должностями и, по сути, всей своей карьерой, пробираясь на ощупь в темноте. И большинство из них нуждаются в грантах, чтобы иметь возможность продолжать научную работу.

Все прорывы в науке в какой-то мере еретичны, и всякое важное открытие частично, если не полностью, опровергает общепринятые взгляды. Быть истинным пионером науки, следовать путем непредвзято, чистого научного исследования – это значит не бояться предполагать немыслимое и доказывать, что ваши друзья и коллеги заблуждаются, а научные парадигмы – ошибочны. За осторожным, нейтральным языком экспериментальных данных и математических уравнений скрывается не что иное, как фундамент нового мира, постепенно, эксперимент за экспериментом, обретающего очертания, различимые для всех нас. Линн Мак-Таггарт

Введение

«Эксперимент по намерению» – не обычная книга, а вы – не обычный читатель. У этой книги нет окончания, поскольку я надеюсь, что закончить ее мне поможете вы. Вы являетесь не только читателями этой книги, вы – ее герои, первые участники передового научного исследования. Проще говоря, вы на пороге участия в самом масштабном мировом эксперименте, демонстрирующем власть сознания над материей.

«Эксперимент по намерению» – первая «живая» книга в трех измерениях. Сама она является, по сути, вступлением, а ее содержание продолжит разворачиваться и после того, как вы перевернете последнюю страницу. В этой книге вы найдете научные доказательства силы ваших собственных мыслей, после чего сможете проверить свои возможности, приняв участие в масштабном международном групповом эксперименте под руководством наиболее уважаемых ученых с мировым именем, работающих в области исследования сознания.

С помощью веб-сайта книги «Эксперимент по намерению» (www.theintentionexperiment.com) вы и все прочие читатели сможете, безотносительно любых расстояний, участвовать в экспериментах, результаты которых будут представлены на том же сайте. Каждый из вас сможет стать ученым и поучаствовать в самых дерзких исследованиях сознания из всех, что когда-либо проводились.

«Эксперимент по намерению» основывается на необычайной предпосылке: мысль воздействует на физическую реальность. Внушительный объем исследований природы сознания, проводившихся на протяжении более 30 лет в престижных научных институтах по всему миру, подтверждает, что мысли могут воздействовать на все что угодно – от простейших механизмов и до наиболее высокоразвитых живых существ [3]. Это предполагает, что человеческие мысли и намерения являются чем-то реальным, физически ощутимым и обладающим поразительной способностью менять наш мир. Каждая мысль представляет собой вполне осязаемую энергию преображения. Мысль – это не просто некое явление, это явление, воздействующее на другие явления.

Эта центральная идея того, что сознание воздействует на материю, лежит в самой сердцевине непримиримого разногласия между мировоззрением, предлагаемым классической физикой – наукой большого, видимого мира, и квантовой физикой – наукой о наимельчайших составляющих мироздания. Это разногласие касается самой природы материи и тех способов, которыми можно воздействовать на нее и изменять.

Вся классическая физика, как и научное знание в целом, основана на законах движения и гравитации, описанных Исааком Ньютоном в его труде «Начала», опубликованном в 1687 году [4]. Законы Ньютона дали описание вселенной, в которой все объекты движутся в трехмерном геометрическом пространстве и во времени, согласно определенным законам движения. Материя рассматривалась как нечто неколебимое и закрытое, обладающее собственными четкими границами. Воздействие любого рода подразумевало некое физическое действие, производимое с каким-либо объектом – посредством некой силы или столкновения. Чтобы что-то основательно изменить, требовалось применить к нему одно из следующих действий: нагреть, сжечь, заморозить, уронить или дать хорошего пинка.

Законы Ньютона – главные «правила игры» науки, как однажды их назвал знаменитый физик Ричард Фейнман [5] – подразумевают главным образом, что объекты существуют независимо друг от друга, подводя фундамент под нашу натурфилософию. Мы верим, что жизнь во всех ее проявлениях существует независимо от нас. Мы спокойно засыпаем по ночам в своих кроватях, уверенные, что вселенная не исчезает, стоит только нам закрыть глаза.

Тем не менее этому упорядоченному взгляду на вселенную как на коллекцию изолированных, подчиняющихся определенным законам объектов был нанесен сокрушительный удар в начале XX века, когда пионеры квантовой физики начали ближе подбираться к сердцевине материи. Наимельчайшие составляющие вселенной, те самые частицы, из которых состоит большой объективный мир, вели себя в полном несоответствии с какими-либо законами, известными этим ученым.

Такое необычайное поведение этих частиц породило совокупность идей, вошедших в историю под общим названием «Копенгагенской интерпретации». Именно в Копенгагене датский физик Нильс Бор и его блестящий протеже, немец Вернер Гейзенберг сформулировали выводы своих поразительных математических открытий. Бор и Гейзенберг поняли, что атомы – это не маленькие солнечные системы вроде бильярдных шаров, а нечто гораздо более хаотичное: крохотные облачка вероятностей. Каждая субатомная частица отнюдь не является чем-то твердым и стабильным, а существует просто как потенциал любой из своих будущих сущностей, называемый физиками суперпозицией, или суммой всех вероятностей – нечто напоминающее человека, смотрящего на свое отражение в зеркальном коридоре.

Одно из заключений, к которым пришли Бор и Гейзенберг, касалось идеи «неопределенности»: невозможно знать все о субатомной частице в один момент времени. Если вы, к примеру, получите информацию о том, где находится частица, вы не сможете в то же время выяснить, куда именно она движется и с какой скоростью. Бор и Гейзенберг рассматривали квантовую частицу одновременно и как частицу, то есть плотный, устойчивый объект, и как волну – большой размытый участок пространства и времени, в любой точке которого может находиться частица. Как если бы некий человек мог одновременно занимать всю улицу, на которой он живет.

Ученые сделали вывод, что на самом элементарном уровне физическая материя не твердая и стабильная – на нем ее, по сути, вообще нет. Субатомная реальность оказалась отнюдь не твердым и надежным состоянием бытия, как ее показывала нам классическая наука, а эфемерной бесконечностью возможностей. Мельчайшие крупицы реальности казались настолько непостоянными, что первым квантовым физикам приходилось оперировать грубыми символическими обозначениями истины – математическими рядами вероятностей.

На квантовом уровне реальность напоминает еще не застывшее желе.

Квантовые теории, которые развивали Бор, Гейзенберг и другие ученые, подрывали основы ньютоновского взгляда на материю как на нечто дискретное и автономное. Они предполагали, что материя на самом фундаментальном уровне не может быть разделена на отдельно существующие единицы и, по сути, вообще не может быть точно описана. По отдельности объекты не имеют смысла и обретают его только в виде сети динамических взаимоотношений.

Пионеры квантовой науки открыли также поразительную способность квантовых частиц влиять друг на друга несмотря на отсутствие всего того, что, как считают физики, способно оказывать влияние – взаимообмена сил, происходящего при движении с конечной скоростью.

Единожды вступив в контакт, эти частицы сохраняют непостижимую связь друг с другом на расстоянии. Действия – к примеру, магнитная ориентация – одной субатомной частицы мгновенно оказывают влияние на другую, вне зависимости от того, какое расстояние их разделяет.

На субатомном уровне изменения также происходят благодаря динамическим перемещениям энергии. Крошечные скопления вибрирующей энергии пребывают в постоянном энергетическом взаимообмене через «виртуальные частицы», напоминая игру в баскетбол – бесконечный процесс перебрасывания, порождающий непостижимо огромный базовый уровень энергии во вселенной [6].

Субатомная материя, как оказалось, вовлечена в непрерывный процесс информационного обмена, вызывающего непрерывное обновление и тонкие изменения. Вселенная – это не склад статичных отдельных объектов, а единый организм взаимосвязанных энергетических полей в непрерывном состоянии становления. На своем бесконечно малом уровне наш мир похож на обширную квантовую информационную сеть, все составляющие части которой всегда находятся «на проводе».

Единственное, что способно придать определенность этим маленьким облачкам вероятностей, – это присутствие наблюдателя. Когда ученые решили присмотреться получше к субатомной частице и стали проводить измерения, эта субатомная сущность, существовавшая в виде чистого потенциала, вдруг «схлопывалась» в одно определенное состояние.

Эти ранние экспериментальные открытия подразумевали невероятные выводы: живое сознание каким-то образом оказывает воздействие, превращающее возможность чего-то во что-то реальное. Когда мы смотрим на электрон или проводим измерения, мы, как оказывается, помогаем определить его конечное состояние. Из этого следовало, что самым первостепенным компонентом в создании нашей вселенной является сознание, наблюдающее за ней. Некоторые наиболее авторитетные представители квантовой науки утверждали, что вселенная представляет собой «демократичное и коллегиальное» предприятие – результат совместных усилий наблюдателя и наблюдаемого [7].

Эффект наблюдателя в квантовых экспериментах также свидетельствует в пользу еретической идеи о том, что живое сознание играет ключевую роль в процессе превращения неупорядоченного квантового мира в нечто напоминающее повседневную реальность. Это говорит не только о том, что наблюдатель вызывает наблюдаемое к жизни, но и о том, что ничто во вселенной не существует как реальная «вещь» безотносительно нашего восприятия.

Получается, что наблюдение – само участие сознания – заставляет бесформенное «желе» принять некую форму.

Это предполагает, что реальность не статична, а текуча и переменчива, а потому, вероятно, открыта влиянию.

Мысль, что сознание создает физическую вселенную и, возможно, влияет на нее, противоречит современному научному взгляду, развившемуся из теорий Рене Декарта, философа, жившего в XVII веке, согласно которому сознание существует отдельно и отличным образом от материи – постепенно такие представления свелись к идее того, что сознание производится мозгом и заключено в черепной коробке.

Большинство современных физиков разводят руками перед главной загадкой нашего века: крупные объекты существуют по отдельности, но крошечные структурные элементы, из которых они состоят, находятся в процессе непрестанной и постоянной коммуникации друг с другом. На протяжении полувека физики принимали как должное, словно в этом есть непогрешимая логика, что как только электрон, ведущий себя определенным образом на субатомном уровне, «понимает», что он является частью большого целого, он тут же перестраивается в соответствии с законами классической (то есть ньютоновской) физики.

В целом ученые перестали заниматься доставляющими беспокойство вопросами квантовой физики, на которые первые исследователи не нашли ответа. Квантовая теория работает математически и предлагает весьма удачную концепцию устройства субатомного мира. Она помогла создать атомные бомбы и лазеры, а также расшифровать природу солнечного излучения. Но современные физики забыли об эффекте наблюдателя. Они занимаются стройными уравнениями и ожидают появления объединенной Теории Всего или открытия новых измерений, отличных от тех, что доступны обычному человеческому восприятию. Ученые верят, что такая теория поможет каким-то образом собрать все противоречивые открытия в единое целое.

Тридцать лет назад, пока все научное сообщество механически следовало привычным путем, небольшая группа передовых ученых из престижных мировых университетов занялась философскими вопросами Копенгагенской интерпретации и эффекта наблюдателя [8]. Если материя изменчива, а сознание заставляет ее принимать определенное состояние, то получалось, что сознание может задавать всему то или иное направление.

Их исследования сводились к простому вопросу: если направленное внимание оказывает влияние на физическую материю, то каково влияние намерения – целенаправленной попытки что-либо изменить? Участвуя в качестве наблюдателей квантового мира, мы можем не только создавать, но и оказывать влияние [9].

Ученые стали планировать и проводить эксперименты, проверяя то, что они неуклюже обозначили как «направленное удаленное психическое воздействие», или «психокинез», или, если совсем коротко, «намерение» или «интенциональность». Словарное определение «намерения» следующее: «Продуманный план выполнения некоего действия, которое приведет к желаемому результату» [10]. Это отличается от желания, означающего просто фокусировку на результате без продуманного плана по его достижению. Мэрилин Шлиц, вице-президент по исследовательской и учебной работе Института ноэтических наук и один из тех ученых, кто занимался первыми исследованиями дистанционного влияния, определила намерение как «целенаправленное и эффективное проецирование сознания на определенный объект или результат» [11]. Предполагалось, что для оказания воздействия на физическую материю мысль должна быть сильно мотивированной и целенаправленной.

В ряде примечательных экспериментов ученые получили подтверждение влияния определенных направленных мыслей на собственное тело, неодушевленные объекты и тела практически всех живых существ – от одноклеточного организма до человека. Двумя главными фигурами в этой небольшой исследовательской группе являлись бывший декан инженерного факультета Роберт Жан из лаборатории научно-технического объединения по исследованию аномалий (PEAR) в Принстонском университете и его коллега Бренда Данн. Вместе они создали сложную научно-исследовательскую программу, всецело основанную на научных принципах. На протяжении 25 лет Жан и Данн возглавляли то, что переросло впоследствии в масштабное международное движение по изучению «микропсихокинеза» – влияния сознания на генераторы случайных событий (ГСС), представляющие собой современный электронный вариант подбрасывания монетки.

Работа этих машин (выдающих электронные аналоги «орлов» и «решек») контролировалась рандомно изменяемой частотой положительных и отрицательных импульсов. Так как их активность была абсолютно случайной, они выдавали «орлы» и «решки» точно по 50 процентов, согласно закону вероятности. Типичный вариант эксперимента с ГСС представлял собой случайное чередование двух заданных изображений на экране компьютера – скажем, ковбоев и индейцев. Участники исследований находились напротив компьютеров и получали задание повлиять на машину, чтобы та показывала больше изображений одного определенного типа, к примеру, ковбоев, после чего им нужно было сфокусироваться на изображениях индейцев, а после этого никак не пытаться влиять на машину.

Жан и Данн собрали более 2,5 миллиона результатов таких опытов и убедительно доказали, что человеческое намерение может оказывать определенное влияние на электронные приборы [12]. Подобные результаты также получили независимым путем 68 других ученых [13].

В то время как исследователи из объединения PEAR изучали влияние сознания на неодушевленные объекты и процессы, многие другие ученые проводили эксперименты с воздействием намерения на живых существ. Многие исследователи продемонстрировали, что человеческое намерение может влиять на всевозможные живые системы: бактерии, дрожжи, водоросли, вшей, кур, мышей, песчанок, крыс, кошек и собак [14]. Некоторые эксперименты были проведены и на людях, благодаря чему были получены доказательства воздействия намерения на многие биологические процессы организма, включая как внешнюю моторику, так и работу сердца, глаз, мозга и дыхательной системы.

Кроме того, было доказано, что животные также способны концентрироваться на своем желании. Так, Рене Пеош, работающий в Фонде «ODIER» в Нанте, во Франции, провел интересное исследование. Он поместил робота, передвигавшегося по принципу генератора случайных событий, вблизи только что вылупившихся цыплят, тем самым отведя ему роль мамы-курицы. Робот свободно передвигался рядом с клеткой, и его передвижения отслеживались и записывались. В итоге оказалось, что он приближался к клетке с цыплятами в два с половиной раза чаще, чем предполагала случайная вероятность; «намерение» цыплят – их желание быть ближе к матери – влияло на робота, притягивая его к клетке. Более чем в 80 подобных исследований в подвижной ГСС помещалась свеча, и цыплята, находившиеся в темноте и нуждавшиеся в свете, могли заставить робота дольше находиться вблизи их клетки [15].

Наиболее объемную и убедительную исследовательскую работу провел в недавнее время Уильям Брод, психолог и руководитель научных исследований Фонда наук о разуме в Сан-Антонио, в Техасе, а позднее Института трансперсональной психологии. Брод с коллегами продемонстрировали, как человеческие мысли могут влиять на траекторию движения рыб и других животных, таких как песчанки, а также на размножение клеток в лаборатории [16].

Брод также провел одни из первых тщательно контролируемых исследований психического воздействия на людей. В одном из групповых экспериментов Брод продемонстрировал, что один человек может влиять на автономную нервную систему другого (реакция «борьба или бегство») [17]. Электрическая активность кожи (ЭАК) – это степень кожного сопротивления, показывающая уровень стресса индивида. ЭАК обычно изменяется, когда человек находится в состоянии стресса или испытывает какие-либо неудобства [18]. Главное исследование Брода касалось влияния на ЭАК направленного взгляда – одного из простейших способов изолированного дистанционного воздействия на человека. Ему удалось неоднократно продемонстрировать, что люди подсознательно пробуждаются, когда на них смотрят [19].

Возможно, самой изученной сферой дистанционного воздействия является целительство. В общей сложности было проведено порядка 150 таких исследований различной степени научной достоверности [20], и одним из наиболее значительных можно считать эксперимент доктора Элизабет Тарг. В самый разгар эпидемии СПИДа в 1980-е она провела оригинальное контролируемое исследование, в котором 40 целителей, находящихся вдали от своих пациентов, сумели улучшить состояние больных ВИЧ в терминальной стадии, притом что никогда не встречались и не контактировали с ними [21].

Даже самые простые эксперименты, связанные с влиянием разума на материю, дают поразительные результаты. Одно из первых таких исследований представляло собой попытку повлиять на бросаемые кости. На сегодняшний день известно 73 поразительно успешных эксперимента с участием 2,5 тысячи людей, совершивших в общей сложности более 2,5 миллиона бросков костей. После подсчета результатов с учетом возможных погрешностей выяснилось, что шансы случайности равнялись 10⁷⁶ (1 с 76 нулями) к 1 [22].

Был также собран провокационный материал о согнутых ложках – «бородатом» трюке, получившем известность благодаря экстрасенсу Ури Геллеру. Джон Хастед, профессор колледжа Биркбека при Лондонском университете, исследовал этот феномен в оригинальном эксперименте с участием детей. Хастед подвесил к потолку амбарные ключи и расположил под ними детей на расстоянии от 1 до 3 метров, так, чтобы участники не могли их коснуться. К каждому ключу был подведен датчик напряжения, улавливавший и передававший на ленточный самописец любые изменения в состоянии объекта. Затем Хастед попросил детей попытаться согнуть подвешенный металл. Во время этих исследований наблюдалось не только качание ключей и даже появление микротрещин, но и внезапные высокие скачки напряжения до 10 В. Более того, когда детей просили направлять свое намерение на несколько отдельно висящих ключей одновременно, индивидуальные датчики напряжения регистрировали одновременные сигналы, как будто ключи отзывались на согласованное воздействие [23].

Удивительно, что во многих исследованиях в области психокинеза психическое воздействие любого вида производило измеряемые эффекты вне зависимости от дистанции, разделяющей воздействующего и объект воздействия, или от времени осуществления намерения. Согласно экспериментальным свидетельствам, сила мысли преодолевает и время, и пространство.

Когда эти визионеры от науки завершили свои исследования, привычные теории оказались разорваны в клочья и развеяны по ветру.

Получалось, что сознание каким-то образом взаимосвязано с материей и способно изменять ее. На физическую материю можно влиять, даже бесповоротно изменять ее, не только путем применения силы, но и просто сформулировав мысль.

Тем не менее доказательства, полученные ведущими учеными, оставили без ответа три фундаментальных вопроса. Какие физические механизмы участвуют в процессе воздействия мысли на реальность? На момент написания данной книги некоторые широко разрекламированные исследования массовых молений не дали никакого результата. Являются ли определенные состояния сознания и методы его настройки более действенными, чем другие? Насколько могущественна мысль? Насколько может мысль в действительности изменить нашу жизнь?

Первоначальные открытия в области сознания были сделаны более 30 лет назад. Недавние открытия в передовой квантовой физике, проведенные в лабораториях по всему миру, предлагают ответы на некоторые из этих вопросов. Они дают свидетельства, что наш мир очень податлив и всегда открыт влиянию. Последние исследования показывают, что живые существа являются передатчиками и получателями поддающейся измерению энергии. Новые модели сознания представляют его как сущность, способную преодолевать физические границы любого вида. Намерение оказывается подобным камертону, заставляющему другие камертоны во вселенной резонировать на той же частоте.

Последние исследования влияния сознания на материю показывают, что намерение может оказывать разнообразные эффекты в зависимости от состояния направляющей и принимающей стороны, а также времени и места возникновения намерения. Силу намерения уже используют во многих частях света для лечения различных заболеваний, изменения физических процессов и влияния на события.

Это не особый дар, а наработанный навык, которому можно научиться. В действительности мы все используем намерение во многих сферах своей повседневной жизни.

Результаты множества исследований также указывают, что сила намерения увеличивается в зависимости от количества человек, одновременно думающих об одном и том же [24].

Книга «Эксперимент по намерению» состоит из трех частей. В основной части (главы 1–12) предпринята попытка объединить все существующие экспериментальные данные в единую научную теорию того, как работает намерение, как его можно использовать в жизни и какие условия способствуют улучшению результата.

Вторая часть книги (глава 13) предлагает схему эффективного использования намерения в нашей жизни, включающую упражнения и рекомендации для лучшего «разогрева». Данная часть также основана на новейшем научном материале. Я не являюсь экспертом в области человеческого потенциала, поэтому это не руководство по саморазвитию, а путешествие к новым открытиям – как для вас, так и для меня. Моя методика основана на научных свидетельствах, полученных в ходе наиболее успешных психокинетических лабораторных экспериментов. Мы точно знаем, что настоящие методики давали положительные результаты в контролируемых лабораторных условиях, но я не могу гарантировать, что они будут работать в вашей жизни. Используя их, вы, по сути, включитесь в непрерывный личный эксперимент.

Последняя часть книги включает в себя набор групповых и личных экспериментов. В главе 14 содержатся рекомендации по использованию намерения в вашей жизни, которые вы можете выполнять индивидуально. Эти «мини-эксперименты» также являются частью исследования. У вас будет возможность опубликовать свои результаты на сайте данной книги и поделиться ими с другими читателями.

Помимо индивидуальных экспериментов, я запланировала серии больших групповых исследований, предназначенных для читателей (глава 15). Наша опытная команда «Эксперимента по намерению» будет периодически определять, оказывает ли направленное намерение читателей воздействие на объекты, состояние которых впоследствии можно будет измерить научными методами.

Все, что для этого необходимо, – прочитать книгу, усвоить ее содержание, зайти на сайт (www.theintentionexperiment.com) и, следуя инструкциям, посылать определенные мысли в определенное время, обозначенное на сайте. Первые такие исследования проведут немецкий физик Фриц-Альберт Попп, вице-президент Международного института биофизики в городе Нойсе в Германии (www.lifescientists.de), и его команда, состоящая из семи человек, а также доктор Гэри Шварц и его коллеги в Аризонском университете в городе Таксоне, Мэрилин Шлиц и Дин Радин из Института ноэтических наук.

Эксперты в области создания сайтов в сотрудничестве с нашей научной командой разработали протоколы, позволяющие нам определить, какие характеристики группы или аспекты их мыслей дают наилучшие результаты. Для каждого эксперимента с намерением будет выбрана своя «мишень» – определенное живое существо или популяция. Любое влияние, вызванное групповым намерением, будет измерено. Мы начали с водорослей (см. главу 12) и с каждым экспериментом будем использовать все более сложные живые организмы.

Наши планы амбициозны: постепенно победить различные заболевания. К примеру, объектами могут стать поранившиеся люди. Известно, что раны заживают с определенной скоростью по достаточно общей схеме [25]. Любое отклонение от нормы может быть точно измерено и соотнесено с экспериментом. В настоящий момент наша цель в том, чтобы определить, сможет ли направленное групповое намерение заставить раны заживать быстрее, чем обычно.

Естественно, вы не обязаны участвовать в наших исследованиях. Если вы этого не хотите, то можете просто прочитать об экспериментах по намерению, проведенных другими, и использовать что-то из этого в своей жизни.

Но у меня к вам просьба не относиться к этому исследованию легкомысленно. Для качественного проведения эксперимента вы должны полностью прочитать книгу. Экспериментальные данные свидетельствуют, что наибольшего эффекта достигают те, кто тренировал свое сознание, как атлеты тренируют мышцы, тем самым повышая шансы на успех.

Чтобы застраховаться от праздных любопытствующих, сайт «Эксперимента по намерению» защищен сложным паролем, состоящим из нескольких слов или идей из книги (которые будут слегка изменяться каждые несколько месяцев). Если вы хотите стать частью эксперимента, для этого нужно зайти на сайт, используя пароль, но прежде необходимо прочитать и усвоить книгу.

На сайте (www.thcintentionexperiment.com) есть часы, настроенные по восточному времени США и гринвичскому времени. В определенный момент времени, указанный на сайте, вас попросят направить конкретное четко сформулированное намерение.

После окончания экспериментов полученные результаты будут проанализированы нашей научной командой, оценены независимым специалистом по статистике и опубликованы на сайте и в последующих изданиях этой книги. Сайт, таким образом, станет живым продолжением книги, которую вы держите в руках. Вам будет необходимо периодически обращаться к сайту, чтобы узнать дату следующего эксперимента.

Сотни отлично подготовленных исследований групповых намерений и дистанционного психического воздействия дали статистически значимые результаты. Тем не менее может оказаться и так, что наши эксперименты поначалу, а может, и совсем никогда не будут вызывать измеряемых эффектов. Как ответственные ученые и объективные исследователи мы обязаны сообщать о полученных нами данных. Как и в любой науке, провал поучителен и помогает нам совершенствовать методику исследования, а также делать новые предположения.

При чтении книги помните: перед вами результаты передовых научных открытий. Наука – это непрерывный процесс самокоррекции. Предположения, изначально считавшиеся неопровержимыми фактами, часто приходится отметать. Многие, даже большая часть заключений, представленных в данной книге, подвергнутся в будущем изменениям или уточнениям.

Читая и участвуя в экспериментах, вы можете сделать свой вклад в мировое знание и, возможно, совершить новый перелом в нашем понимании того, как устроен мир. В сущности, сила массового намерения может оказаться той силой, которая направит развитие планеты в сторону исцеления и обновления. Ваш отдельный голос – едва слышимый звук, объединенный с сотнями тысяч других, может стать частью оглушительной симфонии.

При написании «Эксперимента по намерению» мной двигало желание заявить об удивительной природе и силе сознания. Возможно, эта книга докажет, что отдельная направленная мысль способна изменить мир.

Часть I

Наука намерения

Человек – это часть целого, которое мы называем вселенной, часть, ограниченная во времени и пространстве. Он переживает себя, свои мысли и чувства как нечто отдельное от всего остального мира, что является своего рода оптической иллюзией его сознания. АЛЬБЕРТ ЭЙНШТЕЙН

Глава 1

Непостоянная материя

Немногие части галактики так же холодны, как пространство внутри холодильной установки в лаборатории Тома Розенбаума. Температура в установке – круглом аппарате размером с комнату, оснащенном цилиндрами, – может опускаться до отметки лишь на несколько тысячных градуса выше абсолютного нуля. Это почти -459 градусов по Фаренгейту – в три тысячи раз холоднее, чем в самых отдаленных глубинах космоса. В течение двух дней жидкий азот и гелий циркулируют в холодильной установке, а затем три помпы, постоянно выдувающие газообразный гелий, опускают температуру до возможного предела. В отсутствие какого бы то ни было тепла атомы материи замедляют свое движение. При такой низкой температуре Вселенная бы остановилась. Такая установка – искусственный вариант ледяного ада.

Абсолютный нуль – наиболее «предпочтительная» температура для таких физиков, как Том Розенбаум. В свои 47 лет, будучи выдающимся профессором физики в Чикагском университете, а в прошлом главой института Джеймса Франка, Розенбаум входил в группу ведущих специалистов, занимавшихся исследованием пределов неупорядоченности в физике конденсированного состояния вещества – науке о внутренних процессах в жидкостях и твердых веществах, возникающих при нарушении их структуры [26]. В физике, если вы хотите узнать, как нечто себя ведет, проще всего поместить это нечто в неподходящие условия и посмотреть, что из этого получится. Нарушение структуры обычно достигается с помощью нагревания или воздействия магнитным полем, что позволяет увидеть, как интересующая нас субстанция будет реагировать, а также определить, какое направление вращения, или магнитной ориентации, выберут атомы.

Большинство коллег Розенбаума в сфере физики конденсированного состояния вещества занимаются симметричными системами, такими как кристаллические твердые вещества. Атомы таких веществ расположены в определенном порядке, как яйца в коробке. Но Розенбаума интересовали странные системы, изначально неупорядоченные – о них квантовые физики более традиционных взглядов презрительно отзывались как о «грязи». Розенбаум был убежден, что в «грязи» сокрыты тайны квантовой вселенной, неисследованной территории, по которой он увлеченно прокладывал курс. Ему нравилось раскрывать секреты спинового стекла – странных гибридов кристаллов, обладающих магнитными свойствами и технически относящихся к медленно движущимся жидкостям. В отличие от кристалла, чьи атомы движутся в одном направлении, атомы спинового стекла непредсказуемы и застывают в беспорядке.

Использование крайне низких температур позволило Розенбауму настолько замедлить атомы этих странных субстанций, что стало возможным детальное наблюдение и выявление их квантово-механической сущности. При температуре, близкой к абсолютному нулю, когда атомы практически неподвижны, вещества начинают приобретать новые общие свойства. Розенбаум пришел в восторг от недавнего открытия, что неупорядоченные при комнатной температуре системы демонстрируют постоянство, подвергшись охлаждению. Разрозненные атомы неожиданно начинают действовать согласованно.

Исследования группового взаимодействия молекул в различных обстоятельствах позволяют многое узнать о внутренней природе материи. Лаборатория Розенбаума показалась мне самым подходящим местом для начала моего собственного путешествия к открытиям. Там, при самых низких температурах, где все происходит в замедленном темпе, может открыться истинная природа базовых составляющих вселенной. Меня интересовало, как компоненты нашей физической вселенной, которые мы считаем абсолютно стабильными, могут подвергаться фундаментальным изменениям. Я также хотела узнать, возможно ли показать, что квантовые явления, такие как эффект наблюдателя, имеют место за пределами субатомного мира, в мире повседневном. Открытия Розенбаума, сделанные им с помощью холодильной установки, могли многое прояснить в отношении того, как всякий объект или организм в физическом мире, который считается в классической физике неизменным и окончательным, подверженным только воздействиям грубых ньютоновских сил, может быть изменен энергией мысли.

Согласно второму закону термодинамики, все физические процессы во вселенной происходят лишь по пути убывания энергии. Мы бросаем камень в воду, и круги, вызванные им на поверхности, постепенно исчезают.

Чашка горячего кофе, оставленная на столе, постепенно остывает. Все неумолимо распадается, все движется в единственном направлении – от упорядоченности к неупорядоченности.

Но Розенбаум полагал, что этот процесс может быть обратимым. Последние открытия, касающиеся неупорядоченных систем, свидетельствуют о том, что определенные материалы при особых обстоятельствах могут не подчиняться законам энтропии и воссоединяться вместо того, чтобы распадаться. Возможно ли движение материи в противоположном направлении – от неупорядоченности к упорядоченности?

На протяжении 10 лет Розенбаум и его студенты из Института Джеймса Франка пытались ответить на этот вопрос с помощью кусочка фтористо-гольмиево-литиевой соли. Внутри холодильной установки Розенбаума лежал розовый кристалл, завернутый в два слоя меди. По размеру он не превышал и кончика карандаша. За много лет работы со спиновым стеклом Розенбаум очень увлекся этими блестящими маленькими структурами, являющимися одними из наиболее мощных магнитов на Земле. Эта характеристика давала отличную возможность для изучения неупорядоченности. Но сначала нужно было изменить до неузнаваемости сам кристалл, превратив его в неупорядоченное вещество.

Розенбаум распорядился, чтобы в лаборатории, где выращивались кристаллы, соединили гольмий, фтор и литий, первый металл в Периодической таблице. Получившаяся фтористо-гольмиево-литиевая соль была податливой и предсказуемой – высоко упорядоченная структура, чьи атомы вели себя подобно морю микроскопических компасов, показывающих на Север. И тогда Розенбаум при содействии своих сотрудников вывернул структуру соли наизнанку: он извлекал один за другим атомы гольмия и заменял их иттрием – серебристым металлом, не обладающим магнитными свойствами – пока в итоге не получился странный гибрид первоначальной структуры соли под названием литиево-гольмиево-иттриевый тетрафторид.

Убрав все магнитные свойства из этой структуры, Розенбаум породил «спиновую анархию» – атомы этого «Франкенштейна» были ориентированы во всех существующих направлениях. Возможность манипулировать основными свойствами элементов, подобных гольмию, с такой легкостью, порождая странные новые структуры, имела привкус безграничной власти над самой материей. Вооруженный новыми спиновыми стеклами, Розенбаум мог изменять свойства вещества по своему желанию: заставить атомы принять одно направление или заморозить их в каком-либо случайном расположении.

Тем не менее его всемогущество имело пределы. Гольмиевые смеси Розенбаума упрямо вели себя по-своему в некоторых отношениях. Он никак не мог заставить их подчиняться законам температуры. Вне зависимости от того, насколько низкой была температура в холодильной установке, атомы противостояли всякой упорядоченности, словно отряд солдат, отказывающихся маршировать в ногу. Если Розенбаум был «Богом» своих спиновых стекол, то кристалл был «Адамом», упрямо не желавшим подчиняться его наиглавнейшему закону.

Интерес Розенбаума к странным свойствам кристаллического вещества разделяла и Саянтани Гош, одна из его многообещающих аспиранток. Сай, как ее зовут друзья, родилась в Индии и, окончив Кембридж с отличием, в 1999 году выбрала для аспирантуры лабораторию Тома. Практически сразу она отличилась тем, что получила награду Грегора Вентцеля, которую Чикагский университет присуждает лучшему аспиранту первого года, ведущему занятия. Худенькая 23-летняя девушка, производившая поначалу впечатление скромницы, словно прятавшей лицо за копной черных волос, вскоре поразила как ровесников, так и преподавателей своей энергичностью и самоуверенностью, столь редко встречающейся среди студентов-естественников, а также способностью переводить сложные идеи на уровень, доступный любому студенту. Сай стала второй женщиной, удостоившейся заветной награды Вентцеля за все 25 лет ее существования.

Согласно законам классической физики, применение магнитного поля должно разрушать магнитную согласованность атомов вещества. Степень повреждений структуры называется «магнитной восприимчивостью». Обычно неупорядоченные вещества реагируют на магнитное поле, а затем успокаиваются, когда температура падает или магнитное поле достигает точки магнитной насыщенности. Атомы больше не могут двигаться в том же направлении, что и магнитное поле, и поэтому начинают замедляться.

В первых экспериментах Сай атомы фтористо-гольмиево-литиевой соли начинали «сходить с ума» при воздействии на них магнитного поля. Но затем, когда Сай увеличивала мощность поля, начинало происходить что-то странное. Чем больше она увеличивала частоту, тем быстрее сновали атомы. Более того, все атомы, находившиеся в состоянии неупорядоченности, ориентировались в одном направлении и действовали как единое целое. Затем небольшие группы, примерно из 260 атомов, выстраивались в линию и образовывали осцилляторы [27], вместе поворачиваясь в ту или иную сторону. Вне зависимости от того, насколько интенсивным было магнитное поле, применяемое Сай, атомы упрямо оставались соединенными друг с другом, действуя вместе. Такая самоорганизация сохранялась 10 секунд.

Сначала Сай и Розенбаум думали, что подобное явление может быть связано со странными эффектами сохранившихся атомов гольмия. Это один из немногих известных элементов, обладающих настолько «долгоживущими» внутренними силами, что в некоторых источниках они были описаны как нечто существующее в ином измерении, что получило и математическое выражение [28]. Хотя ученые и не понимали данный феномен, они все же опубликовали свои результаты в журнале «Наука» в 2002 году [29].

Розенбаум решил провести другой эксперимент и попытаться выявить свойство кристалла, позволяющее ему выдерживать настолько сильные внешние воздействия. Он поручил разработку исследования своей молодой талантливой аспирантке, посоветовав ей создать компьютерную трехмерную модель эксперимента, который она намеревалась провести. В исследованиях такого рода физикам приходится полагаться на компьютерные модели для математического подтверждения реакций, которые они наблюдают.

Сай на протяжении нескольких месяцев разрабатывала компьютерный код и создавала свою модель. Она намеревалась выяснить как можно больше о магнитных свойствах соли с помощью воздействия на нее как высокими температурами, так и сильным магнитным полем.

Она подготовила препарат, поместив его на небольшую, 2,5 на 5 см, медную подставку, после чего обернула кристалл двумя кольцами: первое было градиометром для измерения магнитной восприимчивости и направления вращения отдельных атомов, а второе было необходимо, чтобы отделить любые случайные потоки, оказывающие внешнее воздействие на атомы.

Подключив это устройство к компьютеру, она смогла регулировать напряжение, магнитное поле или температуру и записывать любые изменения даже при совсем незначительных отклонениях переменных.

Она начала понижать температуру по доле градуса шкалы Кельвина, а после применила сильное магнитное поле. К ее изумлению, атомы продолжали выстраиваться в линию. Тогда она подняла температуру, но атомы снова упорядочились. Что бы она ни делала, атомы каждый раз игнорировали внешнее воздействие. Хотя они с Томом изъяли большую часть магнитных компонентов вещества, оно продолжало становиться все более сильным магнитом.

Сай решила, что это очень странно. Возможно, следовало собрать больше данных, просто чтобы удостовериться, что они не внесли ничего лишнего в систему.

Она повторяла свой эксперимент на протяжении шести месяцев, и весной 2002 года ее компьютерная модель была наконец завершена. Однажды вечером она изобразила результаты компьютерной модели в виде графика, а затем наложила сверху результаты своего реального эксперимента. Они идеально совпали. На экране компьютера была точная копия графика, составленного на основании практических данных. То, что она наблюдала в маленьком кристалле, не было случайным искажением, это было реальностью, которую ей удалось воспроизвести с помощью компьютера. Она даже обозначила места на графике, где должны были располагаться атомы, если бы они подчинялись обычным законам физики. Но атомы выстраивались в линию – так, как им хотелось.

В тот же вечер она написала Розенбауму защищенное паролем сообщение: «Я хочу показать вам кое-что интересное утром». На следующий день они рассмотрели график. Картина была однозначной, они оба это понимали – атомы игнорировали внешние воздействия, подчиняясь вместо этого соседним атомам. Вне зависимости от того, воздействовала ли Сай на кристалл сильным магнитным полем или повышала температуру, атомы преодолевали внешние воздействия.

Единственным объяснением было то, что атомы в таком кристалле были внутренне организованы и вели себя так, как будто они были единым гигантским атомом. Ученые внезапно осознали: все атомы должны быть взаимосвязаны.

Одним из наиболее странных аспектов квантовой физики является феномен нелокальности, которую также образно называют «квантовой запутанностью» или сцепленностью. Датский физик Нильс Бор открыл, что после контакта электронов и протонов эти субатомные частицы навсегда сохраняют «знание» друг о друге и оказывают моментальное взаимное влияние, какое бы расстояние их ни разделяло, несмотря на отсутствие того, что физики считают ответственным за всякое воздействие – взаимообмена силой или энергией. Когда частицы сцеплены, любое состояние одной из них, например магнитная ориентация, всегда будет влиять на состояние другой, вне зависимости от того, насколько далеко они находятся друг от друга. Эрвин Шрёдингер, еще один разработчик квантовой теории, был убежден, что открытие нелокальности является определяющим моментом квантовой теории, ее ключевым свойством и предпосылкой.

Активность сцепленных частиц аналогична поведению близнецов, разделенных при рождении, но навсегда сохраняющих одинаковые интересы и телепатическую связь. Один из близнецов живет в Колорадо, другой – в Лондоне. Хотя они никогда больше не встретятся, оба предпочитают синий цвет, оба работают инженерами, оба любят кататься на лыжах; более того, когда один из них падает и ломает правую ногу на горнолыжном курорте в Колорадо, второй в тот же самый момент также ломает правую ногу, хотя находится на расстоянии шести с половиной тысяч километров и попивает латте в «Старбаксе» [30]. Альберт Эйнштейн отказывался признавать нелокальность, презрительно называя ее Spukhafte Fernwirkungen («жуткое дальнодействие»). Он говорил, что для такой мгновенной связи необходимо, чтобы информация перемещалась быстрее скорости света, следуя известному мысленному эксперименту. Это нарушает положения его собственной теории относительности [31], так как в теории Эйнштейна скорость света (300 000 километров в секунду) применялась для вычисления абсолютного предельного фактора скорости, с которой один объект может влиять на другой. Объекты не должны быть в состоянии влиять на другие объекты быстрее, чем один объект мог бы достичь другого со скоростью света.

Тем не менее современные физики, такие как Алан Аспект и его коллеги в Париже, убедительно продемонстрировали, что скорость света не является абсолютным внешним пределом субатомного мира. Эксперимент Аспекта по вычленению двух протонов из одного атома показал: измерения одного протона мгновенно воздействовали на позицию другого [32], так что тот принимал ту же или, как выразился ЭВМ-физик Чарльз Н. Беннет, «противоположную судьбу» [33] – то есть направление вращения или позицию.

Два протона продолжают взаимодействовать друг с другом – что бы ни случилось с одним, с другим происходит то же самое либо абсолютно противоположное. В настоящее время даже самые консервативные физики принимают нелокальность как некое странное свойство субатомной реальности [34].

Большая часть квантовых экспериментов включает в себя неравенство Белла. Известный в квантовой физике эксперимент был проведен Джоном Беллом, ирландским физиком, разработавшим практический инструментарий для исследования того, как на самом деле ведут себя квантовые частицы [35]. В этом простом тесте необходимо найти две квантовые частицы, которые когда-то контактировали между собой, затем разъединить их и провести измерения. Это можно уподобить человеческой паре, скажем, Дафне и Теду, которые были вместе, а потом разошлись. Дафна может пойти в любом из двух возможных направлений, так же как и Тед. Здравый смысл говорит нам, что выбор Дафны никак не будет зависеть от Теда.

Когда Белл проводил свой эксперимент, он ожидал обнаружить, что данные измерений каждой частицы будут отличаться, и это продемонстрирует их «неравенство». Однако при сравнении результаты оказались одинаковыми, а неравенство – нарушенным. Какая-то невидимая нить связывала частицы в пространстве и заставляла их следовать друг за другом. С тех пор физики поняли: когда происходит нарушение неравенства Белла, это значит, что частицы сцеплены.

Неравенство Белла заставило нас многое пересмотреть в нашем понимании вселенной. Принимая нелокальность как факт природы, мы признаем, что два основания, на которых строилось наше мировоззрение, неверны: влияние не происходит посредством времени и расстояния, а частицы (такие как Дафна и Тед), как и все состоящее из них, не существуют независимо друг от друга.

Хотя современные физики принимают нелокальность как данность квантового мира, они успокаивают себя тем, что это странное, противоречащее здравому смыслу свойство субатомной вселенной не применимо к чему-либо более крупному, чем фотон или электрон. Когда дело доходит до уровня атомов и молекул, которые считаются в мире физики «большими», вселенная снова начинает вести себя в соответствии с предсказуемыми, измеримыми законами Ньютона.

При помощи одного кристалла, размером с ноготь, Розенбаум и его аспирантка опровергли это представление. Они доказали: большие объекты, такие как атомы, имеют нелокальную связь, даже в материи настолько большой, что ее можно подержать в руке. Никогда прежде квантовая нелокальность не проявлялась в таком масштабе. Хотя объектом эксперимента был всего лишь маленький кусочек соли, в атомном масштабе это было целое государство, в котором жили миллиард миллиардов (1000 000 000 000 000, или 10¹⁸) атомов. Розенбаум, обычно не желавший рассуждать о том, чего он пока не мог объяснить, понимал: они обнаружили нечто экстраординарное во вселенной. И тогда я поняла, что они открыли механизм намерения: они показали, что атомы, непосредственные составляющие материи, могут испытывать влияние нелокальности. Большие объекты, такие как кристаллы, играли не по правилам большого мира, а по анархическим правилам квантовой вселенной, сохраняя невидимую взаимосвязь при отсутствии видимой причины.

В 2002 году Сай описала эти открытия в статье, а Розенбаум откорректировал ее и послал в журнал «Природа», известный своим консерватизмом и тщательностью при отборе материала. После четырех месяцев переписки с рецензентами статья Гош была напечатана в главном мировом научном журнале – весьма значительное достижение для 26-летней аспирантки [36].

Один из рецензентов, Влатко Ведрал, отнесся к этому эксперименту со смесью интереса и досады [37]. Югослав по происхождению, он учился в Королевском колледже в Лондоне, пока его страна была погружена в гражданскую войну, приведшую к распаду государства. Ведрал отлично показал себя на своей новой родине и был назначен ведущим специалистом по квантовой информатике в университете Лидса. Высокий и представительный, Ведрал входил в малую исследовательскую группу во Вьенне, работавшую в области передовой квантовой физики, занимаясь в том числе и квантовой сцепленностью.

Ведрал первым теоретически предсказал эффект, с которым Гош и Розенбаум случайно столкнулись три года спустя. Он отправил статью в «Природу» в 2001 году, но журнал, предпочитавший экспериментальный формат теоретическому, не принял ее. В конце концов Ведрал опубликовал свою статью в «Обозрении физических исследований», основном журнале физиков [38]. Но после того как журнал «Природа» решил опубликовать исследование Гош, его издатели сделали шаг к примирению, предложив Ведралу быть рецензентом ее статьи. Кроме того, ему выделили полосу в том же выпуске, чтобы он высказал свое мнение об этих открытиях.

В своей статье Ведрал позволил себе некоторые домыслы. «Квантовая физика признается наиболее точной наукой для описания того, как атомы объединяются в молекулы, и, поскольку молекулярные отношения составляют основу всей химии, а химия – это основа биологии, эта удивительная взаимосвязь может являться ключом к разгадке тайны жизни», – писал он [39].

Ведрал и некоторые другие его коллеги не верили, что описанный эффект имеет место только для гольмия. Основную проблему в раскрытии квантовой сцепленности представляет примитивное состояние наших технологий. Изолирование и наблюдение этого эффекта возможно в настоящее время лишь с помощью замедления атомов при сверхнизких температурах, когда они едва движутся. Тем не менее некоторые физики наблюдали сцепленность в материи при температуре в 200 градусов Кельвина, или -100 градусов по Фаренгейту. Такую температуру можно найти в самых холодных местах на Земле.

Другие исследователи доказали математически, что везде, даже внутри нашего тела, между атомами и молекулами происходит постоянный обмен информацией. Томас Дарт из Университета Врие в Брюсселе при помощи стройных математических формул показал, что практически все квантовые взаимодействия порождают сцепленность, вне зависимости от внешних условий. Даже протоны, мельчайшие частицы света, излучаемые звездами, сцеплены с каждым атомом, встречаемым ими на пути к Земле [40]. Сцепленность при нормальных температурах оказывается естественным состоянием вселенной, даже наших тел. Любое взаимодействие между каждой парой электронов внутри нас порождает сцепленность. Согласно Бенни Резнику, физику-теоретику из университета Тель-Авива в Израиле, даже пустое пространство вокруг нас наполнено сцепленными частицами [41].

Английский математик Пол Дирак, один из создателей теории квантового поля, первым выявил, что не существует такого состояния, как «ничто», или пустого пространства. Даже если убрать всю материю и энергию из вселенной и исследовать «пустое» пространство между звездами, вы увидите, что мир наполнен субатомной активностью.

В мире классической физики поле – это область влияния, в которой две или более точек связаны определенной силой, такой как гравитация или электромагнетизм. Однако в мире квантовых частиц поля порождаются вследствие обмена энергией. Согласно принципу неопределенности Гейзенберга, одной из причин непознаваемости квантовых частиц является то, что их энергия постоянно перенаправляется. Хотя нередко частицы представляются нам крошечными «бильярдными шарами», они больше похожи на маленькие скопления вибрирующих волн, перебрасывающихся энергией, как при игре в баскетбол. Все элементарные частицы взаимодействуют друг с другом, обмениваясь энергией с помощью временных или виртуальных квантовых частиц. Считается, будто они возникают из ниоткуда, объединяясь и аннулируя друг друга менее чем за мгновение, вызывая случайные флуктуации энергии без видимой причины. Виртуальные частицы, или состояния негативной энергии, не принимают физическую форму, поэтому мы не можем наблюдать их. Даже «реальные» частицы являются не более чем маленькими сгустками энергии, возникающими на короткое время и затем исчезающими в энергетическом поле.

Эти перебрасывания энергией, которые так и не достигают какого-то базового энергетического состояния, известны под названием поля нулевой точки. Поле называется «нулевым», потому что даже при температуре, равной абсолютному нулю, когда вся материя теоретически должна остановиться, эти флуктуации остаются различимыми. Даже в самом холодном уголке вселенной субатомная материя никогда не останавливается, а продолжает свое энергетическое «танго» [42].

Энергия, производимая с каждым информационным обменом между частицами, невообразимо мала – около половины энергии одного протона. Однако если сложить все энергетические обмены между всеми субатомными частицами во вселенной, то получится чудовищное количество энергии, превосходящее всю энергию в материи [43] на 10⁴⁰, то есть 1 с 40 нулями. Ричард Фейнман однажды отметил, что энергии одного кубического метра пространства достаточно, чтобы вскипятить все океаны мира [44].

После открытия Гейзенбергом энергии нулевой точки большинство традиционных физиков убрали символы, обозначающие такую энергию, из своих уравнений. Они полагали, что, поскольку нулевое поле всегда присутствует в материи, ничего не меняя, его можно и не учитывать. Однако в 1973 году, пытаясь вывести альтернативу ископаемому топливу во время нефтяного кризиса, американский физик Хал Патофф, вдохновленный русским ученым Андреем Сахаровым, начал выяснять, как применить избыточную энергию пустого пространства для перемещения по Земле и путешествий к отдаленным галактикам. Патофф провел более 30 лет, исследуя поле нулевой точки. Со своими коллегами он доказал, что постоянный энергообмен между всей субатомной материей и полем нулевой точки отвечает за стабильность атомов водорода и, следовательно, за стабильность всей материи [45]. Уберите нулевое поле – и вся материя схлопнется сама в себя. Он также показал, что энергия нулевого поля может отвечать и за два основных свойства массы – инерцию и гравитацию [46]. Патофф также работал над миллионным проектом, финансировавшимся корпорацией «Локхид Мартин» [47] и различными американскими университетами, направленным на применение энергии поля нулевой точки в космических путешествиях. Данная программа была опубликована в 2006 году.

Многие странные свойства квантового мира, такие как неопределенность или сцепленность, могут быть объяснены, если учитывать постоянные взаимодействия всех квантовых частиц с полем нулевой точки. Патофф отмечал, что понимание наукой сцепленности аналогично примеру с двумя палками, воткнутыми в песок, на которые вот-вот должна накатить большая волна. Если обе палки будут смыты, а вы ничего не будете знать о воздействии на них волны, то вы сможете подумать, что одна палка оказала влияние на другую, и называть это нелокальностью. Постоянное взаимодействие квантовых частиц с полем нулевой точки может являться механизмом нелокальных эффектов, происходящих между частицами, позволяющим одной частице находиться в контакте с другой в любой момент времени [48].

Работа Бенни Резника с полем нулевой точки и квантовой сцепленностью началась, выражаясь математически, с ключевого вопроса: что произойдет с двумя гипотетическими образцами, взаимодействующими с полем нулевой точки? Согласно его подсчетам, после того как образцы вступят во взаимодействие с данным полем, они начнут сообщаться друг с другом и в итоге образуют сцепленность [49].

Если все частицы взаимодействуют с нулевым полем, это, по сути, означает, что вся материя во всем космосе взаимосвязана и потенциально сцеплена с помощью квантовых волн [50]. И если между нами и всем пустым пространством имеется сцепленность, мы должны быть способны устанавливать связь с тем, что находится на расстоянии от нас. Признание существования поля нулевой точки и сцепленности дает нам готовый механизм, при помощи которого сигналы, порождаемые силой мысли, могут быть получены кем-то, находящимся за много миль.

Сай Гош установила, что нелокальность существует в больших блоках материи, составляющих определенный объект, а другие ученые доказали, что вся материя во вселенной является, по сути, спутником центрального энергетического поля. Но как материя может испытывать влияние этой связи? Основная предпосылка классической физики состоит в том, что все материальные объекты во вселенной являются своего рода свершившимися фактами. Как они могут изменяться?

Ведралу представилась возможность изучить этот вопрос, когда он был приглашен к сотрудничеству с известным квантовым физиком Антоном Цайлингером. Лаборатория Цайлингера в Институте экспериментальной физики при Венском университете проводила самые передовые и весьма необычные исследования природы квантовых частиц. Цайлингер был глубоко недоволен современными научными объяснениями квантовых свойств и передал свое недовольство и стремление к поиску новых объяснений студентам.

В порыве вдохновения Цайлингер и его команда сцепили пару протонов, взятых со дна Дуная. Они создали квантовый канал с помощью стеклянной трубки и протянули его через русло реки. Эти отдельные протоны Цайлингер называл Бобом и Эллис, а иногда, когда был необходим третий протон, обозначал его как Кэрол или Чарли. Эллис и Боб были разделены шестьюстами метрами реки, никак друг с другом не соприкасаясь, и тем не менее они сохраняли нелокальную взаимосвязь [51].

Цайлингера особенно интересовали суперпозиция и следствия Копенгагенской интерпретации – то, что субатомные частицы существуют только в состоянии потенциала. Ему хотелось понять: могут ли объекты, а не просто субатомные частицы, входящие в их состав, существовать в таком состоянии «зеркального коридора»? Чтобы ответить на этот вопрос, Цайлингер применил интерферометр Тальбота-Лоу – аппарат, разработанный его коллегами из Массачусетского технологического института, – основываясь на вариации известного эксперимента с двойной прорезью, проведенного Томасом Юнгом, британским физиком XIX века. В эксперименте Юнга поток чистого света посылался через отверстие, или прорезь, на кусок картона, проходя затем сквозь второй экран с двумя отверстиями и, наконец, попадая на третий, пустой экран.

Когда две волны действуют синфазно (то есть поднимаются и опускаются одновременно) и сталкиваются друг с другом – что называется «интерференцией», – объединенная интенсивность волн превосходит индивидуальную амплитуду каждой из них. Сигнал усиливается. Происходит запечатление или обмен информацией, что называется «конструктивной интерференцией». Если же одна волна поднимается в то время, когда другая опускается, то они аннулируют друг друга, что называется «деструктивной интерференцией». При конструктивной интерференции, когда волны синхронны, свет усиливается; деструктивная интерференция уничтожает свет и приводит к полной темноте.

В эксперименте свет проходил через две прорези, образуя чередующиеся черные и белые полоски на последнем экране. Если бы свет был просто потоком частиц, тогда две самые яркие полоски были бы расположены сразу за двумя прорезями на втором экране. Однако самым ярким оказался участок посередине между двумя прорезями, созданный волнами, которые в наибольшей степени взаимодействовали друг с другом. Таким образом, Юнг первым понял, что свет, пробивающийся сквозь две прорези, распространяется в виде перекрывающих друг друга волн.

В современной версии этого эксперимента через двойную прорезь проходят отдельные фотоны. Они также отображают полоски на экране, показывая, что даже отдельные единицы света перемещаются в виде размытой волны, обладающей значительной сферой влияния.

Физики XX века проводили эксперимент Юнга с другими отдельными квантовыми частицами, тем самым доказав, что квантовая физика имеет свойства «зазеркалья»: частицы ведут себя как волны и проходят через обе прорези сразу. Направьте поток электронов через три экрана – и вы получите интерференцию: чередующиеся светлые и темные полосы, что уже наблюдалось в случае частиц света.

Поскольку для создания интерференции такого вида необходимы как минимум две волны, на основании данного эксперимента можно сделать вывод, что фотон каким-то образом умудряется проходить через две прорези одновременно и интерферировать с самим собой.

В эксперименте с двойной прорезью содержится основная загадка квантовой физики – идея того, что субатомная частица не находится в каком-то определенном месте, а представляет собой целый «стадион». Этот опыт также демонстрирует принцип, согласно которому все электроны, существующие в герметическом квантовом состоянии, абсолютно непознаваемы. Вы ничего не можете узнать о квантовой сущности, пока не остановите ее – только после этого она примет определенное состояние.

В варианте эксперимента, проведенного Цайлингером, интерферометр, использующий вместо субатомных частиц молекулы, имел набор прорезей на первом экране и решетку из идентичных параллельных разрезов на втором, предназначавшихся для задержания или отклонения проходящих через них молекул. Третья решетка, развернутая перпендикулярно потоку молекул, играла роль сканирующей «маски», способной вычислять размер волн любой проходящей молекулы с помощью высокочувствительного лазерного детектора. Это делалось для того, чтобы определить позиции молекул и схемы их интерференции.

Для первого эксперимента Цайлингер и его команда тщательно выбрали молекулы фуллерена, состоящие из 60 атомов углерода. Размером в один нанометр каждая, они являются гигантами молекулярного мира. Фуллерен был выбран не только за свой размер, но и за четкую структуру, напоминающую симметричный футбольный мяч.

Это была тонкая операция. Группе Цайлингера необходимо было работать с четко установленной температурой. Даже самый незначительный перегрев молекулы вызвал бы ее распад. Цайлингер нагревал молекулы фуллерена, так называемые бакиболлы, до 900 градусов Кельвина, чтобы они могли создать интенсивный молекулярный поток. Далее он «проводил» их через первый экран, затем они проходили через второй экран, а на третьем образовывали рисунок. Результаты были однозначными: каждая молекула продемонстрировала способность к интерференции с самой собой. Некоторые наиболее крупные единицы физической материи не «локализовались» в окончательном состоянии. Как и субатомные частицы, эти гигантские молекулы не застыли во что-то определенное.

Венская команда провела исследования с некоторыми другими молекулами, которые были в два раза крупнее и имели неправильную форму, чтобы проверить, будут ли геометрически асимметричные молекулы демонстрировать такие же «волшебные» свойства. Они остановили свой выбор на гигантских молекулах фторированного углерода в форме футбольного мяча, состоящих из 70 атомов углерода и напоминающих по форме оладьи молекулах тетрафенилпорфирина. Состоящие из более чем 100 атомов, эти молекулы являются одними из самых больших на планете. И снова каждая из них интерферировала сама с собой.

Группа Цайлингера неоднократно демонстрировала, что молекулы могут находиться в двух местах одновременно, оставаясь в состоянии суперпозиции даже в таком большом масштабе [52]. Ученые доказали невообразимое: самые большие компоненты физической материи и живых существ существуют в неопределенном состоянии [53].

Сай Гош не слишком задумывалась о выводах из своего открытия. Она была вполне довольна тем, что по материалам ее эксперимента получилась хорошая статья. Это могло помочь ей сделать карьеру доцента, ассистента профессора, занимающегося исследованиями в области миниатюризации, направления, в котором, как она полагала, двигалась квантовая физика. Время от времени она позволяла себе порассуждать о том, что ее кристалл мог доказывать что-то важное для понимания природы вселенной. Но она была всего лишь студенткой, недавно окончившей аспирантуру. Что она в конце концов могла знать о том, как устроен мир?

Но для меня исследование Гош и эксперимент с двойной прорезью Цайлингера являются определяющими моментами в современной физике. Эксперименты Гош показывают, что между фундаментальными элементами материи существует невидимая взаимосвязь. И эта связь часто является настолько сильной, что может преодолевать такие «классические» формы воздействия, как нагревание или толкание. Работа Цайлингера продемонстрировала нечто еще более поразительное. Крупная материя не является твердой и стабильной и вовсе не обязательно ведет себя согласно законам Ньютона. Для того чтобы прийти в завершенное состояние бытия, молекулам необходимо дополнительное воздействие.

Это были первые свидетельства того, что специфические особенности квантовой физики наблюдаются не только на субатомном уровне, но и в мире видимой материи. Молекулы также существуют в состоянии чистого потенциала, а не одной окончательной данности. При определенных обстоятельствах они преступают ньютоновские законы и демонстрируют нелокальные квантовые эффекты. Тот факт, что нечто настолько большое, как молекула, способно устанавливать сцепленность, указывает на существование не двух «сводов законов» – физики большого мира и физики мира малого, а единого свода законов для всего живого.

Два описанных эксперимента содержат также ключ к науке намерения – как мысли могут воздействовать на твердую материю. Они говорят о том, что эффект наблюдателя имеет место не только в мире квантовых частиц, но и в повседневной жизни. Ничто не существует в изоляции, а пребывает, подобно квантовой частице, во взаимосвязи со всем. Сотворчество и взаимное влияние могут быть основными, глубинными свойствами жизни. Наше наблюдение за каждым элементом мира может определять его окончательное состояние, из чего следует, что мы, по-видимому, влияем на все, что находится вокруг нас. Когда мы входим в комнату, полную людей, когда общаемся с супругами и детьми, когда смотрим на небо, мы можем создавать и влиять в каждый момент времени. Мы пока не можем продемонстрировать этого при нормальных температурах – современное оборудование еще недостаточно совершенно. Но мы уже обладаем предварительными доказательствами того, что физический мир – сама материя – податлив и доступен внешнему влиянию.

Глава 2

Человеческая антенна

В 1951 году Гэри Шварц в семилетнем возрасте сделал удивительное открытие, когда пытался настроить дома телевизор. Недавно приобретенный черно-белый «Магнавокс», стоящий напротив дверей на деревянной подставке, завораживал его: удивляли не столько движущиеся картинки с людьми, сколько то, как они появлялись в его гостиной. Принцип действия нового изобретения все еще оставался загадкой даже для большинства взрослых. Телевизор, как и любой другой электронный прибор, манил не по годам развитого ребенка, желавшего разобрать устройство и понять, как оно работает. Эта страсть уже проявлялась в отношении старых радиоприемников, которые мальчику давал его дед. Игнац Шварц продавал сменные трубки для телевизоров и радиоприемников в своем магазине в Грейт-Нек, на Лонг-Айленде, и те, которые не подлежали починке, доставались его внуку. В углу спальни Гэри лежала гора деталей: сваленных в кучу трубок, резисторов и каркасов, которые он позаимствовал у своего деда, – первые признаки увлечения электроникой, продолжавшегося всю жизнь.

Гэри знал: расположение антенны на телевизоре определяет качество картинки. Его отец объяснял, что телевизоры питаются какой-то невидимой энергией, подобной радиоволнам, перемещающейся в воздухе и каким-то образом становящейся изображением. Гэри даже проводил примитивные эксперименты. Когда вы стоите где-нибудь между антенной и телевизором, картинка может исказиться. Когда вы прикасаетесь к антенне определенным образом, изображение становится лучше.

Однажды, поддавшись порыву, Гэри отсоединил антенну и поместил в гнездо для кабеля свой палец. То, что раньше было массой помех и статичного шума, внезапно стало отличным изображением. Даже в столь юном возрасте он понял, что стал свидетелем чего-то неординарного: его тело действовало как телевизионная антенна, получатель этой невидимой информации. Он провел тот же эксперимент с радио, вставив палец вместо антенны, и произошло то же самое. Нечто в человеке действовало подобно антенне, помогающей создать изображение в телевизоре. Мальчик понял, что он тоже был приемником невидимой информации, способным улавливать сигналы, передаваемые через время и пространство.

Однако до 15 лет Гэри не знал, из чего состоят эти сигналы. Научившись играть на электрогитаре, он часто удивлялся тому, что невидимые потоки позволяют инструменту создавать различные звуки. Исполняя одну ноту, он мог заставить ее звучать более прерывисто или низко, в зависимости от того, как поворачивал ручку. Как могла одна-единственная нота звучать настолько по-разному? Для научного эксперимента он сделал записи своей музыки и нашел компанию в Нью-Йорке, в паре сотен миль от его дома в Западном Вавилоне, у которой было оборудование для анализа звуковых частот. Когда Шварц прослушал свои записи на этом оборудовании, он быстро смог разобрать мелодии до основания. Каждая нота выглядела как набор помех на экране электронно-лучевого монитора напротив него – сложный набор сотен частот, представляющий смесь обертонов, меняющихся, когда он поворачивал ручку колебания или басов. Он знал, что эти частоты являются волнами, представленными на мониторе синусоидой, напоминающей лежащую на боку букву S или прогнувшуюся скакалку, которую держат с двух сторон. Волны обладают периодическими колебаниями, или флуктуациями, – как на логотипе «Радио Лонг-Айленда». Шварц знал, что каждый раз, как он что-то говорил, он производил сходные частоты с помощью своего голоса. Он вспомнил свои ранние эксперименты с телевидением и задумался, было ли энергетическое поле, пульсирующее внутри него, родственным звуковым волнам [54].

Детские эксперименты Шварца могли быть примитивными, но он уже приблизился к центральным механизмам намерения: некое качество наших мыслей осуществляет постоянную передачу подобно телевизионной станции.

Уже будучи взрослым, Шварц, все так же полный энтузиазма, стал заниматься психофизиологией и изучением влияния сознания на тело. Он занял пост в Аризонском университете, известном исследовательской свободой, царившей среди ученых. Шварц увлекся биологической обратной связью и тем, каким образом сознание может управлять кровяным давлением и, соответственно, множеством болезней, а также изучением мощного физического эффекта от мыслей различного типа [55].

Однажды в 1994 году, на конференции, посвященной взаимосвязи любви и энергии, он слушал лекцию физика Элмера Грина, одного из пионеров биологической обратной связи. Грин, как и Шварц, заинтересовался энергией, передаваемой сознанием. Чтобы исследовать эту проблему, он решил изучить целителей, работающих на расстоянии, и определить, посылают ли они больше электрической энергии, чем обычно, в процессе лечения.

Грин рассказал на своей лекции, что он оборудовал помещение, стены и потолок которого были целиком обшиты медью и соединялись с микровольтовыми усилителями электроэнцефалографа (ЭЭГ) – прибора, используемого для измерения электрической активности мозга. Обычно усилитель ЭЭГ присоединяется к специальной шапочке с электродами, каждый из которых записывает отдельные электрические сигналы от разных зон мозга. Шапочка надевается на голову человека, и электрическая активность, записанная по различным каналам, отображается усилителем. Усилители ЭЭГ чрезвычайно чувствительны и способны улавливать самые незначительные сигналы, даже в одну миллионную вольта электричества.

В случае целительства на расстоянии Грин предполагал, что производимый сигнал является электрическим и исходит от рук целителя. Вместо шапочки для ЭЭГ он прикрепил усилители ЭЭГ к медной стене. Медная стена действовала как гигантская антенна, усиливающая способность обнаруживать электричество, исходящее от целителей, и позволяющая Грину находить его во всех пяти направлениях.

Он обнаружил, что, когда целитель занимался лечением, усилитель ЭЭГ часто записывал этот процесс в виде гигантского всплеска электричества, подобного тому, что появляется после того, как вы потрете ноги о новый ковер, а затем коснетесь металлической дверной ручки [56].

В первых экспериментах с медными стенами Грин столкнулся с серьезной проблемой. Если целитель просто шевелил пальцем, усилитель ЭЭГ записывал определенную волну. Грину было необходимо найти способ отделить подлинные эффекты целительства от электрических шумов. Единственный выход он видел в полной неподвижности целителей, когда они посылают свою энергию.

Шварц слушал лекцию с все возрастающим восторгом. Он решил, что Грин не обратил внимания на самую интересную сторону данных: шумы одного человека были сигналами другого. Может ли движение или даже простое дыхание порождать достаточно мощный электромагнитный сигнал, чтобы он отражался на медной стене? Может ли быть так, что люди являются и получателями, и излучателями?

Мы излучаем энергию, и это кажется абсолютно логичным. Существует много доказательств того, что все живые ткани имеют электрический заряд. Помещение заряда в трехмерное пространство создает электромагнитное поле, перемещающееся со скоростью света.

Механизмы передачи энергии были понятны. Неясным было то, в какой степени мы порождаем электромагнитные поля с помощью обычных движений и получают ли нашу энергию другие живые существа.

Шварцу не терпелось самостоятельно выяснить это. После конференции он связался с Грином, чтобы попросить совета и построить собственную медную стену. Затем он поспешил на строительный склад. Медных листов там не оказалось, но были алюминиевые, которые тоже могли служить примитивной антенной. Шварц купил несколько листов размером четыре на два и поместил их на подставки, чтобы изолировать от земли, создав таким образом «стену». Соединив ее с усилителем ЭЭГ, он начал исследовать воздействия своей руки, перемещая ее над коробкой. Как он и предполагал, усилитель фиксировал его движения. Движения руки порождали сигналы [57].

Шварц начал показывать эти эффекты своим студентам в университетском кабинете, используя бюст Эйнштейна для более драматического эффекта. В своих экспериментах он применял шапочку ЭЭГ с сотнями электродов. В отсутствие мозговых сигналов шапочка регистрировала лишь шумы усилителя.

Во время экспериментов Шварц надевал шапочку на бюст Эйнштейна и включал лишь один электрод в самом центре. Затем он проводил рукой над головой Эйнштейна – и, словно великого человека внезапно посещало озарение, усилитель вдруг оживал и фиксировал электромагнитную волну. Но этот сигнал, как объяснял своим студентам Шварц, был не внезапной мозговой волной, порожденной безжизненной статуей, а электромагнитным полем, производимым движением его руки. Это казалось неоспоримым: его тело посылало сигналы с помощью каждого колебания руки.

Шварц стал более творчески подходить к своим экспериментам. Когда он использовал тот же жест, но на расстоянии трех метров, сигнал уменьшался. Затем он поместил бюст в клетку Фарадея, состоящую из плотной медной сетки, не пропускающей никаких электромагнитных полей. Все эффекты исчезали. Эта странная энергия, порождаемая движениями, имела все признаки электричества: она понижалась вместе с увеличением расстояния и блокировалась электромагнитными щитами.

В какой-то момент ученый попросил одного из своих студентов встать так, чтобы его левая рука находилась над головой Эйнштейна, а правая была направлена в сторону самого Шварца, сидевшего на стуле на расстоянии метра. Шварц двигал рукой вверх и вниз. К удивлению студентов, движения Шварца были зафиксированы усилителем. Сигнал проходил через тело Шварца и далее перемещался сквозь тело студента. Шварц опять «излучал сигналы», но в данном случае «антенной» стал студент, получавший сигналы и передававший их усилителю, действовавшему как другая антенна [58].

Шварц понял, что достиг самой важной точки исследования. Простое движение порождало электрический заряд, но, что более важно – создавало связь. В каждый момент мы посылаем сигналы, которые могут ощущаться людьми вокруг нас. Выводы были ошеломляющими. Что, если бы он предостерегал студента? Каким был бы физический эффект, если бы он наставил палец на студента, крича при этом: «Не делай этого!»? Студент мог бы почувствовать, как будто в него стреляют волной энергии. Некоторые люди могут даже обладать более мощными позитивными или негативными зарядами, чем другие. Так, в эксперименте Элмера Грина все оборудование сбивалось в присутствии Розалин Брюйер, известной целительницы.

Шварц наткнулся на нечто фундаментальное, касающееся энергии, излучаемой человеком. Может ли энергия мысли оказывать тот же эффект, что и физическая энергия, за пределами тела мыслящего человека? Устанавливают ли наши мысли связи с окружающими нас людьми? Каждое намерение по отношению к кому-либо может иметь свою физическую аналогию, которая будет воспринята получателем как физический эффект.

Я, как и Шварц, подозревала, что энергия, генерируемая мыслями, ведет себя не так, как энергия, генерируемая движениями. В конце концов, сигнал, вызванный движением, снижает свою интенсивность по мере возрастания дистанции так же, как и обычное электричество. Но в случае целительства расстояние, казалось, не имело значения. Энергия намерения, если она существует, должна быть более фундаментальной, чем обычный электромагнетизм, и, вполне возможно, принадлежать миру квантовой физики. Как я могла проверить энергетические эффекты намерения? Целители, которые, похоже, посылают больше энергии, чем обычно, во время процесса целительства, были отличной стартовой точкой.

Элмер Грин показал в своих исследованиях, что в процессе целительства возникает огромная волна электростатической энергии. Когда человек находится в неподвижном состоянии, его дыхание и сердцебиение производят, как показывают усилители ЭЭГ, электростатическую энергию в 10–15 милливольт. Во время деятельности, требующей сосредоточения внимания, как при медитации, энергия подскакивает вверх до 3 В. Однако участники Грина во время процесса целительства производили волны напряжением до 190 В. Один целитель произвел 15 таких волн, превышавших обычную величину в 100 000 раз и сопровождавшихся небольшой пульсацией в 1–5 В на каждой из четырех медных стен. В ходе поиска источника этой энергии Грин выяснил, что пульсация исходила из живота целителя, точки, называемой дань-тянь в китайских боевых искусствах и считающейся центральным хранилищем внутренней энергии тела.

Физик Уильям Тиллер из Стэнфорда сконструировал хитроумное приспособление, чтобы измерять энергию, излучаемую целителями. Оборудование испускало насыщенный поток газа и записывало точное количество электронов, пульсирующих в потоке. Любое повышение напряжения отмечалось счетчиком пульсаций.

В своем эксперименте Тиллер просил обычных добровольцев держать руки примерно в 15 сантиметрах от его устройства и мысленно стараться увеличить цифру, показываемую счетчиком пульсаций. В большей части подобных экспериментов, которых было более тысячи, Тиллер выяснил: при появлении намерения количество записанных пульсаций возрастало на 50 тысяч и оставалось на таком уровне в течение 5 минут. Эти подъемы происходили, даже если участник не находился рядом с измерительной машиной, а просто удерживал свое намерение. Тиллер заключил, что направленные мысли производят физическую энергию даже на расстоянии [59].

Я нашла еще два исследования, в которых проводились измерения электрических частот, испускаемых людьми при проявлении намерения. В одном исследовании измерялась целительная энергия, в другом – энергия, производимая китайским мастером цигун, когда тот излучал внешнее ци – китайское название энергии, или жизненной силы [60]. В обоих случаях измерения дали одинаковые результаты: целители излучали частоты уровня 2–30 Гц.

Эта энергия также, казалось, изменяла молекулярную природу материи. Я обнаружила массу научных исследований, описывающих химические изменения, вызываемые намерением. Бернар Град, кандидат биологических наук в Университете Макгилла в Монреале, исследовал влияние энергии целителя на воду, использовавшуюся для поливки растений. После того как группа целителей направила свою энергию на образцы воды, Град провел химический анализ путем инфракрасной спектроскопии. Он обнаружил, что в воде, подвергшейся воздействию целителей, произошли значительные изменения в молекулярных связях кислорода и водорода. Водородные связи между молекулами ослабли так же, как это происходит, когда на воду воздействует магнит [61]. Несколько других ученых подтвердили открытие Града: в исследовании, проведенном в России, было выявлено, что кислородно-водородные связи в молекулах воды меняют свою кристаллическую микроструктуру во время целительства [62].

Изменения такого типа могут происходить и во время простого акта намерения. В одном исследовании опытные медитаторы направляли свое намерение с целью повлиять на молекулярную структуру образцов воды, которые они держали во время медитации. При последующем обследовании воды путем инфракрасной спектроскопии было выявлено, что многие ее основные свойства, в частности, поглотительная способность – количество света, поглощаемого водой при определенной длине волны, – подверглись значительным изменениям [63].

Когда человек удерживает мысль, полностью сосредоточившись на ней, он может изменять саму молекулярную структуру объекта своего намерения.

В своем исследовании Гэри Шварц хотел выяснить, проявляется ли намерение лишь в виде электростатической энергии. Возможно, там присутствовала и магнитная энергия. Магнитные поля, естественно, мощнее, ощутимее. Магнетизм кажется более сильной и универсальной энергией: сама Земля испытывает влияние собственной легкой геомагнитной пульсации. Шварц помнил об исследовании, проведенном Уильямом Тиллером, в котором экстрасенсы помещались в разнообразные устройства, блокирующие различные формы энергии. Экстрасенсы действовали лучше, чем обычно в клетке Фарадея, блокирующей только электрическую энергию, но когда их помещали в защищенное от магнетизма помещение, их способности ухудшались [64].

На основании этих ранних исследований Шварц сделал два важных вывода: процесс целительства может порождать первоначальный всплеск электричества, но настоящие механизмы передачи должны быть магнитными. Действительно, на экстрасенсорные феномены и психокинез можно влиять выборочно, просто с помощью экранирования различного вида. Электрические сигналы могут оказывать влияние, в то время как магнитные сигналы усиливают процесс.

Чтобы проверить последнее предположение, Шварц объединился со своей коллегой, профессором Мелиндой Коннор, которая интересовалась целительством. Первое затруднение было связано с разработкой точных инструментов для обнаружения магнитных сигналов. Измерение слабых низкочастотных магнитных полей – задача не из легких. Для этого требуется дорогой и очень чувствительный аппарат – SQUID, или сверхпроводящее устройство квантовой интерференции. SQUID, стоимость которого может составлять порядка четырех миллионов долларов, обычно помещается в комнате, изолированной от магнитных воздействий, во избежание внешних шумов.

Лучшее, что смогли позволить себе Шварц и Коннор с их ограниченным бюджетом, – это SQUID «для бедных» – маленький, ручной, работающий на батарейках, трехкоординатный цифровой измеритель магнитной индукции, или гауссметр, изначально предназначенный для измерения характеристик магнитного поля и обнаружения сверхнизкочастотных (СНЧ) магнитных полей. Гауссметр был достаточно чувствителен, чтобы уловить одну тысячную гаусса, легчайшую пульсацию магнитного поля. Шварц считал, что такого уровня чувствительности было более чем достаточно для их исследования.

Коннор сообразила, что изменения в низкочастотном магнитном поле можно измерить путем подсчета числа отклонений в показаниях прибора за определенный период времени. При записи внешнего стабильного магнитного поля прибор фиксировал лишь незначительные отклонения – менее чем на 1/10 гаусса. Однако в присутствии магнитного поля с периодическими изменениями частоты показания могли колебаться, к примеру, от 0,6 к 0,7 и 0,8, а затем обратно к 0,6. Чем больше и чаще были изменения, тем казалось вероятнее, что магнитное поле подвергается воздействию источника направленной энергии.

Коннор и Шварц собрали группу людей, практикующих рейки, искусство целительства, возникшее около века назад в Японии. Ученые провели измерения пространства около руки каждого из целителей, когда те излучали энергию и когда отдыхали, закрыв глаза. Затем исследователи собрали группу мастеров-целителей с богатой историей успешных исцелений. Снова Коннор и Шварц провели измерения магнитного поля около руки каждого, когда мастера излучали энергию и когда отдыхали. Далее они сравнили измерения целителей рейки с измерениями, полученными от людей, которые не занимались целительством.

После анализа данных Шварц и Коннор выяснили, что обе группы целителей продемонстрировали значительные флуктуации на очень низких частотах магнитного поля, исходящие из обеих рук. Огромный скачок колебаний в магнитном поле происходил каждый раз, когда целитель начинал излучать энергию. Контрольная группа людей, которые не были целителями, не дала подобных результатов.

Затем Шварц сравнил данные группы рейки с данными мастеров-целителей и нашел другое значительное различие. Средние показатели изменений в магнитном поле в минуту воздействия мастеров-целителей были в три раза выше, чем у целителей рейки [65].

Результаты казались очевидными.

Шварц и Коннор получили доказательство того, что направленное намерение проявляется в виде и электростатической, и магнитной энергии. Но они также открыли, что намерение подобно игре на пианино: этому необходимо учиться, и у некоторых людей «игра» получается лучше, чем у других.

Интерпретируя полученные данные, Гэри Шварц вспомнил о фразе, часто произносимой врачами, особенно в самых ответственных ситуациях: «Когда слышите стук копыт, не думайте о зебрах». Другими словами, когда вы пытаетесь поставить диагноз, вначале отметьте все наиболее вероятные причины, а затем уже рассматривайте более экзотичные варианты. Он подходил к науке с такой же позиции и подвергал сомнению собственные открытия: может ли повышение колебаний магнитного поля во время процесса целительства быть просто результатом определенных периферических биофизических изменений? Сжатие мускулов порождает магнитное поле, то же происходит благодаря изменениям в кровотоке, расширению или сужению кровеносных сосудов, изменению объема жидкости в организме или даже потоку электролитов. Кожа, потовые железы, изменения температуры, индукция нейронов – все генерирует магнитные поля. Шварц полагал, что целительство происходит благодаря суммированию множества биологических процессов, которые поддерживаются на магнитном уровне.

Но возможность того, что исцеление может быть магнитным эффектом, не объясняла целительства на расстоянии. В некоторых случаях целители посылали свою энергию за тысячи километров – и эффект не снижался с расстоянием. В одном успешном исследовании дистанционное целительство помогло улучшить состояние пациентов, больных СПИДом. В этом исследовании 40 целителей, находившихся в разных частях США, посылали целительную энергию пациентам в Сан-Франциско [66]. Как и электрические, магнитные поля ослабевают по мере увеличения расстояния. Магнитные и электрические эффекты, вероятнее всего, являются некими аспектами процесса воздействия, но отнюдь не центральным. Это ближе к квантовому полю и, возможно, напоминает поведение света.

Шварц начал рассматривать возможность того, что механизм, создававший намерение, брал свое начало в крошечных частицах света, излучаемых всеми людьми. В середине 1970-х годов немецкий физик Фриц-Альберт Попп столкнулся с тем фактом, что все живые существа, от примитивных одноклеточных растений до самых сложных организмов, таких как человек, непрерывно излучают небольшое количество фотонов – маленьких частиц света [67]. Попп назвал это «биофотонным излучением». Физик решил, что он открыл основной канал коммуникации живых организмов: они используют свет как сигнал для себя и окружающего мира.

Более 30 лет Попп считал, что это слабое излучение, а вовсе не биохимия, является истинной силой, координирующей все клеточные процессы в организме. Световые волны представляют собой отличную систему коммуникации, способную передавать информацию практически мгновенно по всему организму. Мысль, что именно волны, а не химические вещества, являются механизмами коммуникации, решила бы и основную проблему генетики – как мы растем и развиваемся из одной-единственной клетки. Это также могло объяснить то, как мы одновременно используем различные части тела для выполнения определенных задач. Попп предположил, что этот свет должен быть главным «камертоном», определяющим частоты, которые затем поддерживаются другими молекулами в теле [68].

Некоторые ученые, такие как немецкий биофизик Герберт Фрёлих, предполагали, что существуют определенные коллективные вибрации, заставляющие белки и клетки координировать свою активность. Тем не менее все подобные теории игнорировались до тех пор, пока Попп не совершил свои открытия, в основном по причине отсутствия оборудования, чувствительного настолько, чтобы можно было доказать их обоснованность.

С помощью одного из своих студентов Попп сконструировал первый прибор такого типа – фотоусилитель, который фиксировал свет и считал фотоны. Физик провел многолетние безукоризненные исследования, показавшие, что эти частоты в основном излучались из ДНК клеток. Интенсивность света в организме стабильна: несколько сотен фотонов в секунду на квадратный сантиметр поверхности тела живого существа. Но если организм болен, отмечается резкое повышение или снижение интенсивности излучения. Эти сигналы содержат ценную информацию о состоянии здоровья организма и эффектах любой определенной терапии. Раковые больные, например, испускают меньше фотонов, словно их свет уходит.

Первоначально эту теорию Поппа не воспринимали всерьез, однако постепенно значение его работы признало правительство Германии, а затем и международное научное сообщество. Он основал Международный институт биофизики (МИБ), в котором стали работать 15 групп ученых из международных центров по всему миру, включая такие престижные университеты, как Европейский центр ядерных исследований (CERN) в Швейцарии, Северо-Восточный университет США, Институт биофизики Академии наук в Пекине, в Китае, и Московский государственный университет в России. К началу XXI века МИБ насчитывал по крайней мере 40 выдающихся ученых со всего света.

Итак, могли ли данные частоты объяснить феномен целительства? Шварц понимал: если он собирается провести исследования биофотонных выделений, сначала ему необходимо выяснить, как улавливать эти маленькие порции света. В своей лаборатории Попп создал компьютерный механизм, присоединенный к коробке, в которую можно поместить что-то живое, например растение. Устройство могло считать фотоны и чертить график, показывающий количество излучаемого света. Но оно могло обнаруживать фотоны только в абсолютной темноте. До того момента ученые не могли наблюдать свечение живых организмов в подобных условиях.

Пока Шварц раздумывал над оборудованием, которое позволило бы ему видеть даже самый слабый свет, он вспомнил о современных сверхохлаждаемых приборах с зарядовой связью (ПЗС) для камер на телескопах. Это исключительно чувствительное оборудование, используемое для фотографирования удаленных галактик в космосе, улавливает около 70 процентов любого света, вне зависимости от его интенсивности. ПЗС используются и в приборах ночного видения. Если ПЗС-камера способна обнаружить свет, идущий от самых далеких звезд, она может засечь также и слабый свет, исходящий от живых существ. Однако такое оборудование стоит сотни тысяч долларов и обычно должно охлаждаться до температуры, превышающей абсолютный нуль всего на 100 градусов, чтобы исключить любое внешнее излучение, существующее при комнатной температуре. Охлаждение камеры помогает также улучшить ее чувствительность к слабому свету. Каким же образом Шварц мог воспользоваться таким сложным оборудованием?

Идею подала Кэти Крис, профессор оптических наук, разделявшая увлечение Шварца живым светом и его возможным значением в целительстве. Как оказалось, Крис знала, что отделение радиологии Национального научного фонда (NSF) в Тусоне владело низкосветовой ПЗС-камерой. Сотрудники организации использовали ее для измерения света, излучаемого лабораторными крысами, после того как им делали инъекцию фосфоресцирующих веществ. Низкочастотная высокоэффективная ПЗС-камера на 1300 В VersArray находилась в темной комнате внутри черного ящика над охлаждающей системой, понижающей температуру до – 150 градусов по Фаренгейту. Изображение выводилось на компьютерный экран. Это было именно то, что они искали. После того как Крис поговорила с директором NSF, тот великодушно разрешил им пользоваться камерой, когда она не требуется его сотрудникам.

Во время первого теста Шварц и Крис поместили лист герани на черную поверхность. Через пять часов они сделали несколько флуоресцентных фотографий. Когда компьютер показал последнюю фотографию, исследователи были поражены: они увидели отличное изображение листа в окружении света, словно тень наоборот, с мельчайшими деталями. Виднелись даже тончайшие прожилки. Лист окружали маленькие белые точки, словно сверкающая пыльца фей – свидетельство высокоэнергетических космических лучей. При следующем снимке Шварц использовал специальный фильтр, чтобы избавиться от внешнего излучения. Теперь изображение листа было идеальным.

Разглядывая последнюю фотографию на экране компьютера, Шварц и Крис поняли: они творят историю. Впервые ученый смог получить изображение света, излучаемого живой материей [69].

Теперь, когда в распоряжении Шварца имелось необходимое оборудование, он мог наконец проверить, излучало ли свет целительное намерение. Крис связалась с несколькими целителями и попросила их поместить руки на платформу под камерой на 10 минут. Первые фотографии, полученные Шварцем, показали интенсивное сияние, но были слишком размыты, чтобы можно было их анализировать. Тогда он попробовал помещать руки целителей на белый фон (который отражал свет) вместо черного (который поглощал свет). Изображения получились захватывающе четкими: от рук целителей струился поток света, словно источаемый их пальцами.

Шварц теперь знал природу сознательной мысли: целительное намерение создает световые волны – одни из самых «организованных» волн в природе.

Теория относительности была не единственным достижением Эйнштейна. В 1924 году он пришел к другому поразительному заключению после переписки с талантливым индийским физиком Шатьендранатом Бозе. Последний высказывал новую идею: свет состоит из крошечных вибрирующих частиц, называемых протонами. Бозе вывел, что при определенных обстоятельствах фотоны должны считаться тождественными частицами. В то время никто не верил ему. Никто, кроме Эйнштейна, после того как Бозе прислал ему свои вычисления.

Эйнштейн нашел эти доказательства убедительными и использовал свое влияние, чтобы теория Бозе была опубликована. Эйнштейна также заинтересовал вопрос, будут ли атомы газа, вибрирующие неупорядоченно, при определенных обстоятельствах или температурах действовать синхронно, как фотоны Бозе. Эйнштейн начал работать над собственной формулой, определяя, при каких условиях такой феномен был бы возможным. Когда он взглянул на результаты, то подумал, что допустил ошибку в вычислениях. Согласно полученным данным, при определенных сверхнизких температурах, всего в несколько градусов Кельвина выше абсолютного нуля, начинало происходить нечто по-настоящему странное. Атомы, изначально двигавшиеся с различной скоростью, замедлялись до одинаковых уровней энергии. В таком состоянии атомы теряли свою индивидуальность и начинали выглядеть и вести себя как один гигантский атом. Ничто в его математических вычислениях не могло опровергнуть данного факта. Если это правда, решил Эйнштейн, значит, он наткнулся на абсолютно новое состояние материи, свойства которой полностью отличаются от всего остального во вселенной.

Эйнштейн опубликовал результаты исследований [70] и дал свое имя этому феномену, назвав его конденсатом Бозе – Эйнштейна. Хотя он никогда не был полностью уверен в своей правоте. Как не были уверены и другие физики на протяжении еще 70 с лишним лет, до 5 июня 1995 года. Тогда Эрик Корнелл и Карл Вьеман из Объединенного института лабораторной астрофизики (JILA), участвовавшие в исследовательской программе при поддержке Национального института стандартов и технологии и университета Колорадо в Боулдере, смогли охладить небольшое количество атомов рубидия до 170 миллиардных градуса выше абсолютного нуля [71]. Это было нелегкой задачей, требующей наблюдения за атомами при помощи лазерной сетки, а затем – магнитных полей. В определенный момент группа примерно из 2000 атомов, вместе составляющих примерно 20 микрон, приблизительно 1/5 толщины листа бумаги, начала вести себя не так, как облако атомов вокруг них. Хотя атомы оставались частью газа, они вели себя как атомы твердого вещества.

Четыре месяца спустя Вольфганг Кеттерле из Массачусетского технологического института повторил их эксперимент, но с натрием; за эту работу он, как и Корнелл с Виманом, получил Нобелевскую премию в 2001 году [72]. Несколькими годами позже Кеттерле и другие смогли повторить данное исследование уже с молекулами [73].

Ученые были убеждены, что теория Бозе и Эйнштейна могла объяснить некоторые странные особенности субатомного мира: сверхтекучесть, состояние, в котором некоторые жидкости могут течь, не теряя энергии, или даже спонтанно покидать свои контейнеры; или сверхпроводимость (подобное качество можно наблюдать у электронов в цепи). При сверхтекучих и сверхпроводимых состояниях жидкость и электричество теоретически могут двигаться вечно.

Кеттерле открыл еще одну удивительную особенность атомов и молекул в этом состоянии. Все атомы вибрируют в полной гармонии, как фотоны в лазере, которые ведут себя как один большой фотон, двигаясь с идеальной ритмичностью.

Такая организация способствует максимально эффективному использованию энергии: вместо того чтобы посылать свет на 3 метра, лазер посылает волну в 300 миллионов раз дальше.

Ученые убедились, что конденсат Бозе – Эйнштейна является особым свойством атомов и молекул, замедлившихся почти до полной остановки при температуре лишь немногим выше самой холодной температуры во вселенной. Но затем Фриц-Альберт Попп и ученые, работавшие с ним, сделали поразительное открытие: подобные свойства существуют даже в слабом свете, излучаемом организмами. Более того, биофотоны, замеренные у растений, животных и человека, отличались высокой согласованностью и вели себя как одна мощная частота. Данный феномен получил название «сверхсветимости». Немецкий биофизик Герберт Фрёлих первым описал модель, в которой присутствовала упорядоченность такого типа; она играла центральную роль в биологических системах. Его модель показала, что в сложных динамических системах, таких как человек, внутренняя энергия создает разнообразные тонкие взаимосвязи, благодаря чему системы преодолевают рассогласованность [74]. Живая энергия способна организовываться в одно гигантское согласованное состояние, являющееся высшей формой квантовой упорядоченности в природе. Когда субатомные частицы «когерентны», или «упорядочены», они становятся тесно связанными с помощью общих электромагнитных полей и резонируют как множество камертонов, настроенных на одну частоту. Частицы перестают вести себя как «анархические элементы» и начинают действовать слаженно, как военный оркестр.

Как сказал один ученый, когерентность подобна сравнению фотонов одной лампочки в 60 Вт с Солнцем. Обычно свет чрезвычайно малоэффективен. Интенсивность света одной лампочки составляет всего 1 Вт на квадратный сантиметр, потому что многие волны разрушительно интерферируют и аннулируют друг друга. Свет, испускаемый квадратным сантиметром Солнца, примерно в 6000 раз сильнее. Но если бы вы смогли заставить все фотоны одной лампочки вести себя согласованно и резонировать в гармонии друг с другом, то ее энергетическая насыщенность стала бы в тысячи, а то и миллионы раз выше, чем энергетическая насыщенность поверхности Солнца [75].

После того как Попп сделал свое открытие о когерентном свете живых организмов, другие ученые заявили, что ментальные процессы также порождают конденсаты Бозе – Эйнштейна. Британский физик Роджер Пенроуз и его коллега американский анестезиолог Стюарт Хамерофф из Аризонского университета относятся к тем прогрессивным ученым, которые считают, что микротрубочки, представляющие собой белковые внутриклеточные структуры, являются «световодами», в которых неупорядоченные волновые сигналы трансформируются в высококогерентные фотоны и посылаются в другие части тела [76].

Гэри Шварц видел, как именно такой поток когерентных фотонов исходит от рук целителей. После знакомства с работами таких ученых, как Попп и Хамерофф, Шварц наконец получил ответ на свой вопрос об источнике целительства: если мысли проявляются в виде частот, тогда целительное намерение – это высокоупорядоченный свет.

Оригинальные эксперименты Гэри Шварца открыли для меня нечто фундаментальное о квантовой природе мыслей и намерений. Он и его коллеги нашли подтверждение тому, что человеческие существа являются одновременно и получателями, и передатчиками квантовых сигналов. Направленное намерение проявляет себя и как электрическая, и как магнитная энергия и производит упорядоченный поток фотонов, видимых и доступных измерению при помощи чувствительного оборудования. Возможно, наши намерения также действуют как высококогерентные частоты, изменяющие саму молекулярную структуру и связи материи. Как любая другая форма когерентности в субатомном мире, направленная мысль может быть подобна лазерному лучу, светящему и не теряющему при этом своей силы.

Мне вспоминается удивительный случай, произошедший однажды со Шварцем в Ванкувере. Он остановился в пентхаусе одного отеля в центре города. Проснувшись в два часа ночи, что случалось с ним достаточно часто, Гэри вышел на балкон, чтобы насладиться открывающимся великолепным видом на восточную часть города, окаймленную горами. Его очень удивило количество домов на полуострове, расстилавшемся под ним, в которых все еще горел свет. Он пожалел, что у него не было бинокля, чтобы посмотреть, чем заняты эти люди. Но, с другой стороны, если у кого-нибудь из них был бинокль, то они могли видеть его стоящим на балконе голышом. И тогда у него возник странный образ его самого, влетающего голым в каждое окно. Хотя, возможно, подобная идея и не была такой уж фантастичной. В конце концов, он излучал постоянный поток биофотонов, перемещающийся со скоростью света. Каждый фотон способен преодолеть 299 338 километров за секунду и 598 676 километров за две секунды.

Его свет не отличался от фотонов видимого света, излучаемых звездами на небе. Значительная часть света отдаленных звезд путешествует миллионы лет. Звездный свет содержит индивидуальную историю звезды. Даже если звезда умерла задолго до того, как ее свет достиг Земли, ее информация сохраняется как неизгладимый след на небе.

Затем Шварц внезапно представил себя в виде шара энергетических полей, этакой звездочки, окруженной стремительным потоком, состоящим из всех фотонов, которые его тело произвело за более чем 50 лет. Вся информация, посылаемая им еще с тех пор, когда он был маленьким мальчиком на Лонг-Айленде, все его мысли до последней все еще присутствовали там, сияя звездным светом. Слушая эту историю, я подумала, что намерение тоже подобно звезде.

Однажды созданная, мысль излучает свет, подобный звездному, воздействуя на каждого, кто встречается ей на пути.

Глава 3

Улица с двусторонним движением

Клив Бакстер был одним из первых ученых, предположивших, что растения подвержены влиянию со стороны человеческого сознания – идея, считавшаяся настолько абсурдной, что над ней потешались в течение 40 лет. Бакстер получил печальную известность благодаря серии экспериментов, целью которых было продемонстрировать, что живые организмы читают мысли человека и отвечают на них.

Растительная телепатия интересовала меня меньше, чем сопутствовавшее ей открытие Бакстера, затерявшееся среди жестокой критики: свидетельство существования постоянного двустороннего потока информации между всеми живыми существами. Каждый организм – от бактерии и до человека – находится в процессе постоянной квантовой коммуникации. Такое непрерывное общение предлагает готовый механизм, с помощью которого мысли могут давать физический эффект.

Это открытие было сделано благодаря незначительному отвлечению в 1966 году; Бакстер, в то время высокий и жилистый человек, стриженный бобриком и полный детского энтузиазма, легко отвлекался. Он часто оставался на работе подолгу после того, как все остальные сотрудники уходили домой. Когда его не отвлекали коллеги и шум Таймс-Сквер [77], проходившей четырьмя этажами ниже, он мог наконец сосредоточиться [78].

Бакстер считался ведущим в стране экспертом по детектору лжи. Во время Второй мировой войны он заинтересовался психологией лжи и применением гипноза и «сыворотки правды» в контрразведке, и в итоге скрестил эти два увлечения, чтобы превратить тест на детекторе лжи в психологическое искусство. Он запустил свою первую программу с ЦРУ для контрразведки через несколько лет после войны, а затем основал школу детекции лжи Бакстера. Его школа до сих пор остается лидером в своей области: в ней преподают методики работы с детектором лжи на протяжении вот уже более 50 лет.

Однажды февральским утром, в 7 часов, после ночной работы, Бакстер пил кофе. Вдруг он подумал, что было бы неплохо полить драконово дерево и фикус в офисе. Наполняя лейку, он размышлял: а можно ли замерить время, которое потребуется воде, чтобы пройти путь от корней к листьям, особенно в драконовом дереве – тростниковом растении с очень длинным стеблем. Бакстер решил, что сможет проверить это, присоединив драконово дерево к одному из своих полиграфов, то есть детекторов лжи: когда вода достигнет пространства между электродами, влага попадет в электрическую цепь и будет зарегистрирована в виде спада напряжения.

Детектор лжи чувствителен к малейшим изменениям в электропроводимости кожи, вызываемым возрастанием активности потовых желез, которая, в свою очередь, управляется симпатической нервной системой. Часть теста, связанная с кожной гальванической реакцией (КГР), показывает степень электрического сопротивления кожи, во многом подобно тому, как омметр показывает сопротивление внутри электрической цепи. Детектор лжи также отслеживает изменения в кровяном давлении, дыхании и силе и частоте пульса. Низкие уровни электрической проводимости говорят о незначительном уровне стресса и состоянии покоя. Высокая электродермальная активность (ЭДА) свидетельствует о том, что симпатическая нервная система, которая чувствительна к стрессу и определенным эмоциональным состояниям, активизирована, что происходит, когда человек лжет. Детектор лжи может подтвердить состояние стресса при активации симпатической нервной системы даже до того, как испытуемый решит солгать.

В 1966 году детектор состоял из набора электродов, которые присоединялись к двум пальцам испытуемого и передавали небольшой постоянный ток. Малейшие колебания в электрическом сопротивлении кожи отмечались электродами и записывались на бумажном графике. Таким образом получалась непрерывная зубчатая линия. Когда некто лгал или испытывал прилив эмоций (таких как восторг или страх), размер зигзага значительно увеличивался, и линия смещалась кверху графика.

Бакстер поместил один из длинных листьев драконова дерева между двумя сенсорными электродами детектора лжи и связал их резиновой лентой. После поливки растения он ожидал увидеть на графике возрастающую линию, показывающую снижение электрической сопротивляемости вместе с увеличением количества влаги. Но произошло прямо противоположное. Вначале линия пошла вниз, а потом на ней появился один резкий зигзаг – подобное происходит, когда человек испытывает кратковременный страх.

В то время Бакстер думал, что стал свидетелем реакции «человеческого типа», однако позже он выяснил: вещество между клетками растения вызывает высвобождение электричества, которое повторяет человеческую реакцию стресса на детекторе лжи. Он решил, что, если растение действительно показывало эмоциональную реакцию, ему стоит применить некоторые сильные эмоциональные стимулы, чтобы усилить это состояние.

Когда человек проходит тест на детекторе лжи, лучший способ узнать, не лжет ли он, – задать прямой вопрос. Любой не являющийся истиной ответ вызовет немедленную сильную реакцию в симпатической нервной системе: «Это ты всадил две пули в Джо Смита?»

Чтобы вызвать равноценную тревогу у растения, Бакстеру необходимо было что-то, угрожающее благополучию драконова дерева. Он опустил лист растения в чашку с кофе, но это не вызвало никакой интересной реакции. Линия графика продолжала стремиться вниз. Если бы график относился к человеку, Бакстер заключил бы: исследуемый человек устал или ему скучно. Было очевидно, что необходимо применить настоящую угрозу. Бакстер решил, что возьмет спичку и подожжет лист, к которому присоединены электроды.

В тот самый момент, когда он подумал об этом, пишущий грифель подскочил кверху графика, едва не выпрыгнув за край. Он не поджег растение, он только подумал об этом. Реакция полиграфа показывала: растение восприняло мысль как прямую угрозу и впало в ужасную тревогу. Бакстер побежал в другую комнату за спичками. Когда он вернулся, растение по-прежнему подавало сигналы тревоги на полиграфе. Бакстер зажег спичку и поднес ее под один из листьев. Грифель продолжал выписывать дикие зигзаги. Затем Бакстер вернул спички на стол секретаря. Скачки прекратились, и график начал выравниваться.

Бакстер не знал, с какой стороны подойти к своему открытию. Его давно привлекали гипноз и идеи о силе мысли и природе сознания. Он даже провел несколько экспериментов с гипнозом во время своей работы с ЦРУ. Это было частью кампании, спланированной для того, чтобы засечь использование техник гипноза русской разведкой.

Но в этом эксперименте Бакстера было нечто даже более ошеломляющее. Растение, казалось, читало его мысли. Притом что про него нельзя было сказать, что он испытывал к растениям особую симпатию. Это могло произойти, только если растение обладало способностью к сложному восприятию. Оно каким-то образом должно было «осознавать» свою среду обитания и воспринимать гораздо больше, чем просто сенсорную информацию от воды или света.

Бакстер переделал свое оборудование так, чтобы оно усиливало электрические сигналы и стало еще более чувствительным к самым незначительным электрическим изменениям в растениях. Он и его коллега Боб Хенсон решили повторить первоначальный эксперимент. Бакстер в течение полутора лет наблюдал реакции других растений в офисе на окружающую среду и обнаружил некоторые закономерности. Растения привыкали к распорядку дня человека, который о них заботился. Они поддерживали своего рода «территориальность» и не реагировали на события, происходящие в других офисах около лаборатории Бакстера. Они даже, казалось, привыкли к Питу, доберману Бакстера, который целыми днями находился в офисе.

Но самым интригующим из всего этого был постоянный двусторонний поток информации между растениями и другими живыми существами в их среде. Однажды Бакстер вскипятил чайник, чтобы сделать кофе, и обнаружил, что налил слишком много воды. Но, когда он вылил остаток в раковину, то заметил: растения остро отреагировали.

Раковина не была особенно гигиеничной; на самом деле ее не чистили уже несколько месяцев. Бакстер решил взять из раковины несколько соскобов и изучить их под микроскопом. Обнаружились бактерии, живущие обычно в трубах под раковиной. Послали ли бактерии под угрозой кипящей воды сигнал SOS, который был пойман растениями?

Бакстер, понимавший, что его засмеют, если он представит научному сообществу подобные открытия, обратился с просьбой к множеству химиков, биологов, психиатров, психологов и физиков помочь ему подготовить эксперимент. В своих ранних экспериментах Бакстер использовал человеческие мысли и эмоции как механизм запуска реакции растений. Ученые отговорили его использовать намерение в качестве стимула в эксперименте, поскольку оно не отвечало строгим научным критериям.

Каким образом можно осуществить контроль над человеческой мыслью, скажем, над намерением нанести вред? Ортодоксальное научное сообщество с легкостью найдет неувязки в таком исследовании. Для этого было необходимо создать лабораторию, свободную от всех живых существ, кроме растений, чтобы обеспечить отсутствие помех для представителей флоры.

Достичь этого можно было лишь путем автоматизации всего эксперимента. Но кроме того, Бакстеру были необходимы мощные стимулы. Он старался придумать действие, которое вызовет наиболее яркую реакцию у растений, нечто являющееся эквивалентом ужаса для них. Было ясно, что единственный способ получить недвусмысленные результаты – это создать ситуацию наподобие «массового геноцида». Но над кем он мог совершить такое массовое убийство, чтобы не вызвать ярости противников вивисекции и не попасть под суд? Понятно, что подопытным не мог быть человек или большое животное любого вида. Он не хотел убивать даже представителей обычной экспериментальной популяции, таких как крысы или морские свинки. Очевидным кандидатом была лишь морская креветка. Единственное их предназначение, насколько он мог судить, состояло в том, чтобы служить кормом тропическим рыбам. Морским креветкам предначертано быть убитыми. На это мог возразить только самый ярый противник вивисекции.

Бакстер и Хенсон сконструировали устройство, которое произвольно выбирало один из шести возможных моментов, когда небольшая емкость с морскими креветками переворачивалась и высыпала свое содержимое в непрерывно кипящую воду. Это устройство было установлено в дальнем помещении офиса из шести комнат, а три растения были присоединены к детектору в трех разных комнатах на другом конце лаборатории. Четвертый детектор, контрольный, был присоединен к резистору, чтобы удостовериться в отсутствии внезапного скачка напряжения.

Этот эксперимент проводился в конце 60-х годов, и изобретение микрокомпьютеров было еще впереди. Для выполнения своей задачи он создал инновационную механическую программу, действующую как переключатель. Таким образом, каждый опыт был автоматизирован. После запуска переключателя Бакстер и Хенсон покидали лабораторию, чтобы их мысли не влияли на результаты. Необходимо было исключить вариант, что растения больше настроены на него и его коллегу, чем на убийство креветок, происходящее дальше по коридору.

Бакстер и Хенсон проводили свой эксперимент множество раз. Результаты были однозначными: электроды, присоединенные к растениям, фиксировали значительное количество скачков как раз в тот момент, когда креветки падали в воду. Многие годы спустя после этого открытия, когда Бакстер стал большим поклонником «Звездных войн», он пришел к заключению, что в тот момент его растения чувствовали изменения в Силе и он открыл способ измерять это [79]. Если растения могли чувствовать смерть организмов за тремя дверьми, значит, все формы жизни точно настроены друг на друга.

Живые организмы регистрируют и передают телепатическую информацию во всех направлениях в каждый отдельный момент, особенно в минуты угрозы или смерти.

Бакстер опубликовал результаты своего эксперимента в нескольких авторитетных журналах о физических исследованиях и провел презентацию перед членами Парапсихологической ассоциации на десятой ежегодной конференции [80]. Парапсихологи признали вклад Бакстера и повторили его эксперимент в нескольких независимых лабораториях. Одной из них была лаборатория Александра Дуброва, российского биофизика, доктора биологических наук [81]. Этот ученый был даже увековечен в книге-бестселлере «Тайная жизнь растений» [82]. Но в большинстве своем научное сообщество пренебрегло исследованием Бакстера, сочтя его нелепым, в основном потому, что он не был ученым-традиционалистом, и фраза «эффект Бакстера» приобрела ироничный оттенок. В 1975 году журнал «Эсквайр» даже вручил ему одну из своих 100 наград за сомнительные достижения: «Ученый утверждает, что йогурт разговаривает сам с собой» [83].

Тем не менее на протяжении следующих 30 лет Бакстер игнорировал критиков, упорно продолжая свои эксперименты с детектором лжи, полиграфом. Постепенно его рабочие шкафы наполнялись свидетельствами того, что сам Бакстер называл «первичным восприятием». У разнообразных живых систем, присоединенных к полиграфу, отмечались реакции на человеческие эмоциональные подъемы и спады. Особенно остро воспринимали угрозы и другие формы негативных намерений парамеция, плесень, яйца и, представьте себе, йогурт [84]. Бакстер даже показал, что жидкости тела, такие как кровь и сперма, взятые у него самого и у его коллег, демонстрировали реакции, отражающие эмоциональное состояние своих хозяев. Так, кровяные клетки молодого лаборанта отреагировали чрезвычайно бурно в тот момент, когда он открыл «Плейбой» на развороте и увидел обнаженную Бо Дерек [85].

Реакции не зависели от расстояния; любая живая система, присоединенная к детектору, реагировала схожим образом на мысли человека безотносительно того, находился ли он в той же комнате или за несколько миль. Как и домашние питомцы, эти организмы настраивались на своих «владельцев». Они не просто регистрировали мысли, они телепатически общались со всеми живыми существами вокруг. Живые бактерии в йогурте продемонстрировали реакцию на гибель других бактерий, более того, йогурт даже «выразил желание» подпитаться собственными полезными бактериями. Яйца демонстрировали всплеск тревоги, а затем смирение, когда одно из них помещалось в кипящую воду. Растения реагировали в реальном времени на каждое изменение, связанное с живыми существами в их окружающей среде. Они реагировали даже в тот момент, когда заботившиеся о них люди, покинувшие офис некоторое время назад, решали вернуться [86].

Основная трудность состояла в том, чтобы придумать эксперимент, который продемонстрировал бы данный эффект научно. Лабораторные эксперименты Бакстера не были автоматизированы полностью, и, когда он покидал лабораторию, растения оставались настроенными на него, вне зависимости от того, какое расстояние их разделяло. Если Бакстер и его коллега находились в баре в соседнем квартале во время эксперимента, оказывалось, что растения реагировали не на креветок, а на подъемы и спады оживления в разговоре ученых. Стало настолько трудно изолировать реакции на определенные события, что Бакстеру пришлось планировать эксперименты, которые проводились бы незнакомыми людьми в другой лаборатории.

Еще одной большой проблемой была повторяемость. Все тесты требовали спонтанности и действительного намерения. Бакстер выяснил это, когда известный провидец Инго Сван посетил его лабораторию в октябре 1971 года. Сван хотел повторить первый эксперимент Бакстера с драконовым деревом. Как и ожидалось, детектор, прикрепленный к растению, начал рисовать пики, когда Сван представил, что поджигает растение. Он попробовал снова, и растение ярко отреагировало, а затем успокоилось.

– Что это значит? – спросил Сван.

Бакстер пожал плечами:

– Сам подумай.

Мысль, пришедшая в голову Свану, была настолько невероятной, что он даже не решался произнести ее вслух.

– То есть ты хочешь сказать, – проговорил он, – растение усвоило, что я на самом деле не собираюсь поджигать его? И потому не стоит тревожиться?

– Ты это сказал, не я, – ответил Бакстер. – Попытайся применить другую мысль.

Сван подумал о том, как помещает кислоту в горшок цветка. Грифель детектора опять начал выписывать размашистые зигзаги. Но по мере того как растение понимало, что Сван не серьезен в своем намерении, линия детектора выравнивалась.

Сван, большой любитель растений, знал и ранее, что они могут чувствовать. Тем не менее он был шокирован мыслью, что растения могут научиться различать истинное и притворное человеческое намерение, как показывала кривая обучаемости растений [87].

Определенные вопросы о нетрадиционных исследовательских методах Бакстера остаются открытыми. Однако большое количество доказательств, полученных им, говорят о своего рода способности к восприятию, о «настроенности» или даже предчувствии всех организмов, вне зависимости от их примитивности. Но для моих целей реальным вкладом Бакстера было открытие телепатической коммуникации, протекающей между живыми существами и их окружающей средой. Каким-то образом существует непрерывный поток сообщений, которые посылаются и получаются.

Бакстеру пришлось ждать несколько лет, прежде чем механизм этой коммуникации был открыт. Физик Фриц-Альберт Попп открыл биофотоны, крошечные частицы света, излучаемые всеми живыми существами [88]. Поначалу Попп считал, что живой организм излучает биофотоны исключительно с целью мгновенной нелокальной передачи информации из одной части тела в другую. Это могла быть информация об общем состоянии здоровья или, скажем, об эффектах определенного вида лечения. Но затем Попп заинтересовался самым удивительным эффектом из всех: свет, казалось, являлся системой непрерывной коммуникации между живыми существами [89]. В своих экспериментах с водяными блохами, дафниями, он выяснил, что женские особи впитывали свет, излучаемый друг другом, и посылали обратно интерферирующие волны. Как будто они получили свет, отправленный им, и обогатили его новой информацией. Попп пришел к заключению, что эта активность может быть механизмом, позволяющим дафниям оставаться вместе, – беззвучной коммуникацией, объединяющей их, словно невидимая сеть [90].

Он решил исследовать световые излучения между динофлагеллятами, люминесцентными морскими растениями, вызывающими свечение морской воды. Эти одноклеточные организмы стоят на шкале эволюции где-то между растениями и животными. Хотя они классифицируются как растения, своей подвижностью весьма напоминают примитивное животное. Попп открыл, что свет каждой динофлагелляты координируется со светом ее соседей, как будто каждая особь несет сигнальный фонарик [91]. Китайские коллеги Поппа, которые помещали водоросли так, что те могли «видеть» друг друга сквозь разделяющую их преграду, тоже выяснили: излучение света в каждой группе было синхронным. Исследователи пришли к выводу, что они стали свидетелями сложного способа коммуникации. Не было сомнения: две группы динофлагеллятов посылали друг другу сигналы [92].

Эти организмы также улавливали свет и от других существ, хотя данный процесс лучше проявляется между членами одного вида [93]. Когда световые волны одного организма поглощены другим организмом, происходит синхронный обмен информацией [94]. Живые существа, как оказалось, обмениваются информацией и с окружающей средой. Бактерии принимают сигналы от своей питательной среды. Чем больше бактерий присутствовало в определенном месте, выяснил Попп, тем больше света там поглощалось [95]. Даже белок и желток яйца «общаются» со скорлупой [96].

Обмен информацией продолжается, даже если организм разрезан на кусочки. Гэри Шварц разрезал несколько бобов, поместил их на расстоянии от 1 до 10 миллиметров друг от друга, а затем использовал ПЗС-камеру из лаборатории NSF, взятую на время, чтобы сделать снимки кусочков бобов. Применив специальную программу для усиления света между бобами, он обнаружил столько света, что казалось, словно каждый боб был целым. Хотя бобы были разрезаны, отдельные части продолжали свою коммуникацию с остальными частями растения [97]. Этот механизм может объяснять ощущения людей с ампутированными конечностями, «чувствующих» части тела, которых больше нет. Свет тела все еще продолжает коммуникацию с энергетическим «отпечатком» ампутированной конечности.

Как и Бакстер, Попп открыл, что все живые существа точно «настроены» на свою среду с помощью световых излучений. Один из коллег Поппа, профессор Вольфганг Климек, глава министерства научных исследований правительства Германии, провел оригинальный эксперимент. Он хотел проверить, знают ли такие существа, как водоросли, о нарушениях, происходивших ранее в их среде. Климек подготовил два контейнера морской воды и встряхнул один из них. Через 10 минут, когда вода в контейнере успокоилась, он поместил в обе емкости группы динофлагеллятов. Водоросли, помещенные во взболтанную воду, внезапно увеличили свои фотонные излучения – признак стресса. Оказалось, что водоросль знает о малейших изменениях в своей среде, даже произошедших в прошлом, и посылает сигналы тревоги [98].

Еще один коллега Поппа, Эдуард Ван Вейк, датский психолог, изучал, насколько далеко простирается это влияние.

Регистрирует ли живое существо информацию из всей окружающей среды, а не только от какого-то одного организма? Например, когда целитель посылает целительное намерение, как широко простирается поле его влияния? Влияет ли он только на свою цель или же его намерение действует по принципу дробовика, задевая все живые организмы, находящиеся вокруг самой цели?

Ван Вейк поместил вблизи целителя и его пациента емкость с ацетабулярией, другим видом простых водорослей, после чего измерил фотонные излучения водоросли во время сеансов целительства и между ними. После анализа данных он обнаружил значительные изменения в количестве фотонов, излучаемых водорослью. Во время сеансов излучение значительно изменялось, как будто водоросль подвергалась «бомбардировке» светом. Имелись также изменения в ритме излучения, словно водоросль приспосабливалась к более сильному источнику света.

Во время своего первоначального исследования Попп обнаружил странную реакцию живых существ на свет. Если он направлял на организм яркий свет, то после определенной задержки организм сам начинал светиться более ярко, излучая дополнительное количество фотонов, как будто избавляясь от «лишнего». Попп назвал этот феномен «задержанным свечением» и заключил, что это является корректирующим механизмом, помогающим организму поддерживать свой уровень света в точном равновесии. В эксперименте Ван Вейка фотонные излучения водоросли показали на графике значительные отклонения от нормы. Так Ван Вейк получил одно из первых свидетельств того, что целительный свет может влиять на все, что встречается на его пути [99].

Мелинда Коннор, ассистент Гэри Шварца, показала позднее, что намерение оказывает непосредственное влияние на этот свет. Для своего исследования она срезала листья герани, объединив их в пары по размеру, состоянию здоровья, местоположению на растении, доступу к свету и сходству фотонного излучения. Она попросила каждого из 20 мастеров-целителей направлять намерение на одну из пар листьев. Сначала с целью понизить излучение, а затем – чтобы повысить его. В 29 из 38 сеансов на понижение излучения свет был значительно уменьшен, а в 22 из 38 сеансов на повышение света целители вызвали значительно более интенсивное свечение [100].

Иногда физические повреждения организма служат средством, вызывающим шок осознания. В случае физика Константина Короткова озарение пришло к нему после падения с крыши. Зимой 1976-го Коротков, которому было в то время 24 года, отмечал свой день рождения с друзьями. Ему нравилось праздновать на свежем воздухе, вне зависимости от погоды. Они с друзьями пили водку на крыше. Коротков был склонен к ярким поступкам и в разгар веселья спрыгнул с крыши в большой сугроб, который должен был смягчить падение. Но под снегом скрывался камень. Коротков сломал левую ногу и пролежал в больнице несколько месяцев [101].

В течение долгого периода выздоровления Коротков, преподаватель квантовой физики в Санкт-Петербургском государственном политехническом университете в России, размышлял над лекцией об эффекте Кирлиана и целительстве, на которой он побывал в том году. Коротков был весьма заинтригован услышанным и раздумывал, сможет ли улучшить работу Кирлиана – фиксирование на пленке жизненной энергии живых существ.

Семен Давидович Кирлиан был инженером. В 1939 году он обнаружил на фотографиях живых существ, которые были подвергнуты действию пульсирующего электромагнитного поля, изображение того, что многие называют человеческой «аурой». Когда любой проводящий объект (такой как живая ткань) помещается на изолирующую поверхность, например стекло, и подвергается воздействию высокого напряжения, появляется коронирующее излучение, ореол цветного света вокруг объекта, которое можно запечатлеть на пленке. Кирлиан утверждал, что аура отражает здоровье человека; изменения в ней свидетельствуют о болезни или умственном расстройстве.

Советская наука игнорировала его открытие до 1960-х годов, когда в прессе стали появляться статьи о биоэлектрографии, как назвали это явление, и тогда Кирлиана провозгласили великим изобретателем. К фотографиям Кирлиана внезапно стали относиться серьезно, особенно в области космических исследований, в том числе многие ученые Запада. Публикация первого исследования Кирлиана в 1964 году вызвала еще больший интерес научного сообщества [102].

Проведя несколько месяцев в постели, Коротков пришел к выводу, что если он собирается выяснить, как можно усовершенствовать отображение этого загадочного света, которому Кирлиан придавал такое значение для определения здоровья, ему придется отказаться от своей дневной занятости. Коротков понимал, что участие такого состоявшегося квантового физика, как он сам, гарантирует соответствие научным нормам и правилам, а его технические возможности будут способствовать улучшению этой технологии. Возможно, он даже сумеет разработать способы отображения этого света в реальном времени.

После своего выздоровления Коротков много месяцев посвятил созданию механизма – который он назвал устройством газоразрядной визуализации (ГРВ), – состоявшего из новейшей оптики, цифровых телематриц и мощного компьютера.

В обычных условиях живое существо излучает слабую пульсацию фотонов, которую может обнаружить лишь самое чувствительное оборудование в условиях абсолютной темноты. Коротков решил, что лучшим способом уловить этот свет будет «взболтать» фотоны, приведя в возбужденное состояние и тем самым усилив их сияние в миллионы раз.

Его оборудование сочетало в себе несколько техник: фотографию, измерение интенсивности света и компьютерное распознавание образов. Камера Короткова делала снимки поля вокруг каждого из десяти пальцев по отдельности. Затем компьютерная программа складывала из этих данных картину «биополя», окружающего организм, в реальном времени и делала вывод о состоянии его здоровья.

Коротков написал пять книг о биоэнергетическом поле человека [103]. Со временем он смог убедить российское Министерство здравоохранения в важности своего изобретения для медицинских технологий, диагностики и лечения. Его оборудование изначально применялось для прогнозирования определенных клинических ситуаций, таких как восстановление людей после операции [104]. Вскоре оно стало широко использоваться в России для диагностики множества болезней, в том числе рака[105], а кроме того для оценки спортивного потенциала – чтобы прогнозировать психофизиологический резерв спортсменов, готовящихся к Олимпийским играм, и вероятность их победы или истощения от перенапряжения [106]. Постепенно эту технологию стали применять 3000 врачей, практиков и исследователей во всем мире. Национальные институты здравоохранения США заинтересовались данной темой и начали спонсировать исследования «биополя», в которых использовалось оборудование Короткова [107].

Официально исследуя вопросы практического применения подобных открытий, Коротков продолжал проводить собственные эксперименты в области того, что по-настоящему завладело его воображением, – связи между биополями и сознанием [108]. С помощью ГРВ он получил снимки энергетических полей целителей и мастеров цигун в тот момент, когда они направляли энергию, и обнаружил значительные изменения в их коронирующем свечении. Тогда Коротков исследовал влияние мыслей человека на тех, кто его окружает. Он попросил несколько пар «посылать» разнообразные мысли своим партнерам, пока те стоят внутри плотного кольца.

Каждая сильная эмоция – любовь, ненависть или гнев – вызывала активное световое излучение у тех, на кого она направлялась [109].

Примерно 40 лег спустя после того, как Бакстер впервые применил свой несовершенный детектор для обнаружения эффектов мысли, Коротков подтвердил те ранние открытия на современном оборудовании. Он присоединил растение в горшке к своему ГРВ-оборудованию и попросил коллег думать о вещах, вызывающих различные эмоции – гнев, грусть, радость, – а затем испытывать позитивные и негативные намерения в отношении растения. Когда участник мысленно угрожал растению, энергетическое поле последнего уменьшалось. Противоположное происходило, если люди подходили к растению с водой и окружали его любовью.

Поскольку у Бакстера не было научных званий, его вклад так и не признали. Однако он получил первое свидетельство того, что живые существа непрерывно обмениваются информацией и распознают нюансы человеческих мыслей. Требовались более продвинутые знания физиков Фрица Поппа и Константина Короткова, чтобы обнаружить настоящий механизм данного явления. Их исследования квантового света, излучаемого живыми организмами, внезапно придали смысл открытиям Бакстера. Если мысли являются еще одним потоком фотонов, то совершенно логично, что растение может получать сигналы и реагировать на них.

Работы Бакстера, Поппа и Короткова свидетельствуют о глубине влияния намерения. Каждая мысль без исключения увеличивает или уменьшает свет кого-то другого.

Глава 4

Когда сердца бьются в такт

Никто из ученых, занимавшихся «Исследованием любви», уже точно не помнит, откуда взялось это название. Вероятно, оно могло возникнуть из шутки доктора Элизабет Тарг в адрес исследования, в котором принимали участие пары, находившиеся в разных комнатах, разделенных коридором, тремя дверьми, восемью стенами и несколькими сантиметрами нержавеющей стали [110].

Название также было «благодарственным поклоном» главному спонсору исследования, институту изучения Безграничной любви при университете Кейс Вестерн резерв. Исследование также стало «посмертным посланием любви» для Тарг, у которой диагностировали опухоль мозга как раз перед тем, как исследователям был выдан грант. «Исследование любви» стало данью памяти Тарг и первой научной демонстрацией физического воздействия намерения на определенный объект, и такое название превосходно описывало данный процесс.

Когда вы посылаете намерение, каждая значительная физиологическая система вашего тела «отражается» в теле получателя. Намерение – это идеальное проявление любви. Два тела становятся одним.

Тарг начала свою карьеру как традиционный психиатр. Она получила известность в 1999 году благодаря двум выдающимся исследованиям в Калифорнийском тихоокеанском медицинском центре (CPMC) в Сан-Франциско. Она проверяла возможность лечения на расстоянии пациентов с ВИЧ на поздних стадиях. Тарг планировала исследование многие месяцы. Они вдвоем с ее партнером – психологом и бывшим администратором больницы Фредом Зихером – набрали группу пациентов с ВИЧ на одинаковой стадии заболевания, с определенным количеством сохранившихся Т-лимфоцитов, а также с одним «набором» вторичных заболеваний. Поскольку исследователи хотели проверить эффект исцеления на расстоянии и не собирались ограничиваться одним определенным видом целительства, они решили обратиться к опытным «мастерам», использовавшим разнообразные подходы.

Тарг и Зихер собрали разнородную группу целителей со всей Америки – от православных христиан до индейских шаманов – и попросили их направлять целительные мысли группе пациентов с ВИЧ в строго контролируемых условиях. Все лечение проводилось дистанционно, чтобы ни присутствие целителей, ни даже их прикосновения не могли повлиять на результаты. План эксперимента был следующим: каждый целитель получал запечатанные пакеты с информацией о пациентах, которых нужно было лечить, включая их имена, фотографии и уровни Т-лимфоцитов. Каждую неделю целители получали новых пациентов и задание посылать им намерение о здоровье и процветании по часу шесть дней в неделю, отдыхая в седьмой день. Таким образом, постепенно каждый пациент в целительской группе получал лечение от каждого целителя по очереди.

В конце первого исследования почти 40 процентов пациентов контрольной группы умерли, а все 10 пациентов в целительской группе были не только живы, но и гораздо более здоровы во всех отношениях.

Тарг и Зихер повторили исследование, но в этот раз удвоили количество испытуемых и еще больше усложнили правила. Они также расширили список намеченных результатов, которые нужно будет измерить. Во втором исследовании те пациенты, с которыми работали целители, опять оказались более здоровыми по всем параметрам: значительно более низкий уровень связанных с ВИЧ болезней, высокий уровень Т-лимфоцитов, меньше госпитализаций, меньше визитов к врачу, меньше новых болезней, меньшая тяжесть заболеваний и большее психологическое благополучие. Различия были убедительны: например в группе, с которой работали целители, было в шесть раз меньше связанных с ВИЧ болезней и в четыре раза меньше госпитализаций в конце исследования, чем в контрольной группе [111].

В первоначальных экспериментах Тарг целительство осуществлялось наиболее опытными и успешными целителями, выбранными за их особый дар. После завершения исследований Тарг заинтересовал вопрос: можно ли обучить обычного человека эффективно использовать намерение?

Для «Исследования любви» Тарг объединила свои силы с Мэрилин Шлиц, вице-президентом по вопросам исследований и образования в Институте ноэтических наук (IONS). Энергичная блондинка была широко известна по всей Америке благодаря своим скрупулезно выверенным парапсихологическим исследованиям и их впечатляющим результатам. Ее работа привлекла внимание старших коллег в области исследований сознания, а также «Нью-Йорк Таймс». В ходе длительного сотрудничества с психологом Уильямом Бродом Шлиц провела тщательное исследование того, что получило известность в сообществе экстрасенсов как направленное ментальное взаимодействие с живыми системами (DMILS), а проще говоря, способность человеческой мысли влиять на живой мир вокруг [112]. На протяжении всей своей карьеры парапсихолога Шлиц интересовалась дистанционным воздействием. Она была одной из первых среди тех, кто изучал воздействие намерения в целительстве, и создала обширную базу данных исследований в области целительства для IONS.

Для «Исследования любви» Шлиц объединилась с Дином Радином, своим старшим сотрудником в IONS, опытным исследователем и одним из ведущих парапсихологов Америки. Радин должен был подготовить исследование и часть оборудования для него; его инженерное и психологическое образование гарантировало самый ответственный подход как к протоколу исследования, так и к технической стороне. Тарг также привлекла к работе Джерома Стоуна, медицинского работника и практикующего буддиста, который уже сотрудничал с ней в исследовании больных СПИДом. В задачи Стоуна входило планирование программы и подготовка пациентов.

В 2002 году, когда Тарг умерла, Шлиц и другие дали слово продолжать исследование и привлекли к работе Эллен Левин, одну из коллег Тарг по Калифорнийскому тихоокеанскому медицинскому центру. Левин должна была занять место Тарг и работать вместе со Стоуном в качестве ведущих исследователей.

«Исследование любви» было решено проводить по «излюбленному» образцу исследователей сознания: изучение ощущения взгляда, направленного на человека [113]. В таких исследованиях два человека находятся изолированно друг от друга, в двух отдельных помещениях, видеокамера направлена на получающего намерение, к которому присоединено устройство, отслеживающее уровень электропроводности кожи, наподобие полиграфа, обнаруживающего обман и фиксирующего активацию автономной нервной системы, деятельность которой обеспечивает реакцию по типу «борьба или бегство». В случайно выбранные моменты посылающий смотрит в монитор на второго испытуемого, а получающий старается расслабиться и думать о чем-то отвлеченном. Последующий сравнительный анализ определяет, реагирует ли автономная нервная система получающего в те моменты, когда на него смотрят. Это позволяет определить, может ли внимание посылающего быть подсознательно обнаружено самыми автоматическими системами тела получающего.

Данные Шлиц и Брода о взгляде на расстоянии, собранные за более чем 10 лет, ясно указывают на существование такого эффекта. Все исследования были объединены в обзор, опубликованный солидным психологическим журналом. В обзоре содержится вывод, что эффекты были небольшими, но значимыми [114].

При «Исследовании любви» ученые опирались на результаты основных экспериментов с DMILS, проводившихся с 1963 года и демонстрировавших, что в различных обстоятельствах электрические сигналы мозга людей синхронизируются [115]. Частота, амплитуда и фазы мозговых волн указывают на работу в тандеме.

Хотя проведенные исследования были спланированы по-разному, все они пытались ответить на один и тот же вопрос: может ли стимуляция одного человека ощущаться центральной нервной системой другого? Или, как выражался Радин, если ущипнуть посылающего, почувствует ли это получающий? [116]

Два человека, подключенных к разнообразной аппаратуре для отслеживания физиологического состояния, такой как ЭЭГ, находились изолированно друг от друга в разных комнатах. На одного из них воздействовали с помощью изображения, света или легкого электрошока. Затем исследователи изучали две ЭЭГ, чтобы определить, похожи ли мозговые волны получающего на волны посылающего во время осуществления стимуляции.

Примечания