Эрин Бити

Поцелуй предателя

И для Него: Fiat voluntas tua in omnibus[1]

1

Дядюшка Уиллиам вернулся больше часа назад и все еще не вызвал ее. Сальвия[2] сидела за учительским столом и старалась не подавать виду. Джонатан постоянно дергался на ее уроках – то ли от скуки, то ли от обиды на то, что его учила девчонка всего на пару лет старше него самого. Ей было все равно, но давать ему повод насмехаться не следовало. Сейчас его голова склонилась над картой Деморы, где он подписывал названия. Он старался, только если его сестры получали такое же задание и все работы потом сравнивали. Сальвия давно это заметила и не стеснялась этим пользоваться, несмотря на недовольство своего ученика.

Она сжала руку в кулак, чтобы не начать барабанить по столу пальцами, и бросила взгляд в окно. По двору сновали слуги и работники: выбивали пыль из ковров, складывали сено в стога – готовились к приближавшейся зиме. Их движения хорошо сочетались с доносившимся с дороги мерным поскрипыванием нагруженных зерном телег. Обычно эти звуки действовали на Сальвию успокаивающе, но сегодня это не помогало. Утром лорд Бродмор неизвестно зачем отправился в Гарланд-Хилл. После полудня лошадь шагом въехала в ворота замка, дядя Сальвии сунул вожжи конюху и с самодовольным видом поглядел в окно классной комнаты. Так Сальвия поняла, что поездка была как-то связана с ней.

По тому, сколько времени дядя отсутствовал, было понятно, что в городе он провел не более часа. Это было довольно лестно: значит, кто-то сразу согласился взять Сальвию в ученицы. Может, аптекарь, или свечница, или ткачиха. Если нужно, Сальвия была готова даже подметать полы в кузнице. А деньги сможет оставлять себе. Обычно работавшие девушки должны были поддерживать монастырский приют или свою семью. Но семья Бродмор в деньгах не нуждалась, а Сальвия полностью отрабатывала свое учительское жалованье.

Она бросила взгляд туда, где за широким дубовым столом сидела Астра, сосредоточенно раскрашивая свою собственную карту. Ее глаза были прищурены, а пухлые пальчики неловко сжимали цветной карандаш. Желтый – цвет Крессеры, хлебной корзины Деморы. Сальвия прожила в этом регионе большую часть своей жизни, не отъезжая от дома дальше чем на восемьдесят километров. Пятилетняя девочка тем временем сменила желтый на зеленый, а Сальвия попыталась подсчитать в уме, сколько денег ей понадобится скопить, прежде чем она сможет уйти. Но куда направиться?

Она улыбнулась, взглянув на карту, висевшую на дальней стене. Горы, достающие вершинами до облаков. Бескрайние океаны. Города, гудящие, словно пчелиные ульи. Куда угодно. Дядюшка Уиллиам жаждал поскорее сбыть ее с рук не меньше, чем она сама жаждала уехать. Так почему же он еще не позвал ее?

Сальвии надоело ждать. Она наклонилась вперед и проглядела стопку бумаг, возвышавшуюся на ее столе. Какое расточительство – тратить столько бумаги! Но это было символом статуса, и дядя Уиллиам мог себе позволить такие траты на собственных детей. А Сальвия за четыре года так и не привыкла к этому и очень редко могла заставить себя выбросить хоть клочок. Она взяла скучный исторический труд, который за последнюю неделю даже не раскрыла, и встала, сунув книгу под мышку:

– Я сейчас вернусь.

Трое старших детей посмотрели на нее и молча вернулись к заданию. Но темно-синие глаза Астры следили за каждым ее движением. Сальвия почувствовала приступ вины. Если она станет подмастерьем в городе, ей придется оставить без присмотра любимую двоюродную сестренку. Впрочем, теперь ей уже и не нужен присмотр. Тетя Брелора полюбила девочку, как родную дочь.

Сальвия торопливо вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. У библиотеки она на секунду остановилась, чтобы пригладить волосы, выбившиеся из косы, обернутой вокруг головы, и взмолилась, чтобы они оставались в порядке хотя бы ближайшие пятнадцать минут. Затем она расправила плечи и глубоко вздохнула. От волнения она постучала в дверь сильнее, чем собиралась, и поморщилась от резкого звука.

– Входите.

Она толкнула тяжелую дверь, сделала два шага и присела в глубоком реверансе:

– Простите, что потревожила вас, дядюшка, но мне нужно вернуть эту книгу… – Она продемонстрировала том, и внезапно предлог для посещения библиотеки показался ей самой жалким и неубедительным. – И взять другую… для уроков.

Дядюшка Уиллиам поглядел на нее поверх полудюжины свитков, разбросанных по столу. На кожаном ремне, петлей накинутом на спинку стула, висел блестящий меч. Просто смешно. Дядя носил его с таким видом, словно и в самом деле защищал земли; а ведь всего-то однажды проделал двухмесячное путешествие в столицу, Теннегол, и поклялся в верности королю. Сальвия сомневалась, что дядя хотя бы раз в жизни встречался с кем-то страшнее обиженного попрошайки. А вот раздавшийся дядин живот угрожающе напирал на ремень. Сальвия стиснула зубы и оставалась в поклоне, покуда дядя не позволил ей приблизиться. Он не торопился. Как будто ей и без того мало было напоминаний о том, кто именно распоряжался ее жизнью!

– Ничего, входи, – добродушно произнес дядя. Он все еще не снял пыльной дорожной куртки, а его волосы по-прежнему были взлохмачены ветром. Что бы ни происходило, это явно требовало срочности. Сальвия выпрямилась и постаралась не глядеть на него со слишком явным ожиданием.

Он положил перо и жестом подозвал ее к себе:

– Сальвия, подойди сюда, пожалуйста.

Наконец-то. Она торопливо пересекла комнату и замерла возле дядиного стола, а он тем временем сложил одну из бумаг. Бегло взглянув на них, Сальвия сделала вывод, что это личные письма. Это ее удивило: неужели он так рад наконец от нее избавиться, что решил сообщить об этом своим друзьям? И с чего бы ему рассказывать им об этом, когда он даже не сообщил ей самой?

– Я слушаю вас, дядя.

– Весной тебе исполнилось шестнадцать лет. Настало время устроить твое будущее.

Сальвия крепко стиснула книгу и согласно кивнула. Он погладил свои черные усы и откашлялся:

– Поэтому я договорился о встрече с госпожой Дарнессой Роделл.

– Что?!

Сводничество было единственной профессией, о которой она даже не задумывалась. И которую искренне ненавидела.

– Я не хочу быть…

И вдруг она осознала, что он имеет в виду. Книга выскользнула у нее из рук и, раскрывшись, упала на пол.

– Вы хотите выдать меня замуж?

Дядюшка Уиллиам с довольным видом кивнул:

– Именно так. Госпожа Роделл, конечно, занята подготовкой к Конкордиуму в будущем году, но я сообщил ей, что на поиски человека, который согласится взять тебя в жены, может уйти несколько лет и мы это прекрасно понимаем.

Даже несмотря на шок, в котором пребывала сейчас Сальвия, это оскорбление задело ее, как физический удар, и у нее перехватило дыхание.

Дядя указал запачканной чернилами рукой на письма у себя на столе:

– Я уже начал рассылать приглашения молодым людям из знакомых семей. Если повезет, то кто-нибудь из них достаточно заинтересуется тобой, чтобы навести справки у госпожи Роделл. Конечно, окончательное решение за ней, но я не вижу беды в том, чтобы немного ей помочь.

Сальвия не могла найти слов. Самая именитая сваха региона принимала в качестве кандидатов людей либо благородных, либо очень богатых, либо выдающихся, и сама Сальвия в их число не входила.

– Но почему она согласилась принять меня?

– Потому что ты воспитываешься в моем доме. – Дядя Уиллиам с улыбкой сложил руки на столе. – Так что даже из твоего положения можно извлечь кое-какую пользу.

О великий Дух, он еще ожидает от нее благодарности! За что? За то, что ее выдадут замуж за совершенно незнакомого человека? За то, что ее родители, которые поженились по собственной воле, не могут восстать из могил, чтобы этому воспрепятствовать?

– Связей госпожи Роделл должно быть достаточно, чтобы подобрать кого-нибудь, кого устроит… полученное тобой воспитание.

Сальвия вскинула голову. Что, интересно, было не так с ее прошлой жизнью? По крайней мере, она была гораздо более счастливой.

– Это большая честь, – продолжал он. – Госпожа Роделл сейчас серьезно занята, но мне удалось ее убедить, что твои познания в науках возвышают тебя над твоим положением от рождения.

«Возвышают над положением от рождения». Он сказал это так, как будто стыдно родиться без титула. Как будто он сам не взял в жены простую женщину. Как будто быть дочерью людей, которые выбрали спутника жизни сами, – это недостойно.

Как будто его собственные подвенечные клятвы чего-то стоили. Сальвия презрительно усмехнулась, глядя на дядю сверху вниз:

– Да, это большая честь – иметь мужа столь же верного, как вы.

Тот замер на месте. Снисходительная маска слетела с его лица, и на ее месте осталось нечто гораздо менее приятное. Сальвия была этому только рада – это давало ей силы сопротивляться. Дядин голос задрожал от еле скрываемой ярости:

– Да как ты смеешь…

– Или верность требуется только от жены благородного господина?

Пусть гневается, это хорошо. Его гнев разжигает ее собственный, словно ветер – лесной пожар.

– Я не позволю ребенку читать мне нотации!

– Конечно, вы предпочитаете воспитывать других собственным примером. – Она ткнула пальцем в лежавшие на столе письма. – Думаю, ваши друзья прекрасно знают, к кому обращаться за поучениями.

Эта фраза заставила дядюшку вскочить на ноги с рыком:

– Помни свое место, Сальвия Птицеловка!

– Я его прекрасно знаю, – крикнула она в ответ. – Невозможно забыть о нем в этом доме!

Месяцами она терпела, но теперь все это выплескивалось наружу. Он дал ей надежду на независимость, на самостоятельную жизнь, а оказалось, что он, как в силки, загоняет ее в брак по расчету. Сальвия сжала кулаки и наклонилась над столом. За все время ее жизни в этом доме он ни разу ее не ударил, несмотря на ее дерзости, но такого она все-таки раньше себе не позволяла.

Когда дядя Уиллиам наконец нашел в себе силы заговорить, он цедил слова сквозь стиснутые зубы:

– Ты позоришь меня, племянница. Ты недостойна того места, которое я позволил тебе занять в моем доме. Отец и мать стыдились бы твоего поведения.

В последнем Сальвия сомневалась. Тогда они не стали бы жертвовать столь многим ради того, чтобы отстоять собственный выбор. Ногти Сальвии больно впивались в ладони, когда она бросила:

– Я не поеду.

Дядюшка, будто в противовес ее бушующим эмоциям, бесстрастно произнес:

– Поедешь. И сделаешь все, чтобы произвести хорошее впечатление. – Он царственно сел с тем снисходительным видом, который она так ненавидела, и снова взял в руки перо. Только побелевшие костяшки пальцев говорили, что его внешнее спокойствие – напускное. Другой рукой он махнул, отпуская ее: – Можешь идти. Твоя тетя поможет тебе подготовиться.

Он всегда так поступал. Просто от нее отмахивался. Сальвии захотелось перепрыгнуть через стол и наброситься на дядю с кулаками, словно это был мешок с песком, подвешенный в амбаре. Но такого поведения, пожалуй, отец бы действительно постыдился.

Забыв про реверанс, Сальвия выскочила за дверь и помчалась по коридору, расталкивая каких-то людей, тащивших мешки и корзины. Она даже не успела задаться вопросом, кто это такие и откуда все они взялись в поместье. Ее сейчас интересовало лишь одно: далеко ли она успеет уйти до заката.

2

Вбежав в спальню, Сальвия не отказала себе в удовольствии сильно хлопнуть дверью, а затем подошла к стоявшему в углу высокому шкафу с одеждой, распахнула его и принялась рыться в поисках дорожной сумки, спрятанной где-то в глубине. Наконец пальцы нащупали в темноте грубую ткань, и Сальвия сразу же узнала ее, хотя и не доставала сумку несколько лет. Сальвия вытащила ее и осмотрела. Лямки и ручки все еще были крепкими, и мыши, похоже, нигде не прогрызли дыр. Сумка все еще хранила его запах. Запах жира и хвои, из которых отец делал мазь от порезов и ссадин. Ею он лечил и Сальвию, и птиц, которых ловил и обучал. Она крепко зажмурилась. Отец бы это остановил. Нет, он просто не допустил бы, чтобы подобное случилось. Но его больше нет. Отца больше нет, а она оказалась заложницей той судьбы, от которой он обещал ее уберечь.

Дверь со скрипом открылась, испугав Сальвию, но это была всего лишь тетя Брелора. Пришла восстанавливать мир, как и всегда. Но на этот раз у нее не было шансов. Сальвия принялась запихивать в сумку одежду, первым делом – штаны, которые она надевала во время своих вылазок в лес.

– Я ухожу, – бросила она через плечо.

– Я догадалась, – ответила тетя. – Я говорила Уиллиаму, что ты вряд ли обрадуешься новостям.

Сальвия тотчас к ней обернулась:

– Так вы знали? И ничего мне не сказали?

Тетя Брелора слегка улыбнулась, отчего к вискам разбежались морщинки.

– Честно говоря, я не думала, что у него вообще что-то получится. И поэтому не стала тебе говорить, чтобы зря не расстраивать.

Даже ее тетя не думала, что кто-то захочет жениться на Сальвии! Сальвия и не собиралась выходить замуж, но это все равно звучало оскорбительно. Она снова принялась собирать вещи.

– Куда ты отправишься?

– Мне все равно.

– И ты думаешь, что у тебя получится лучше, чем в прошлый раз?

Ну конечно. Было бы странно думать, что она этого не припомнит. Сальвия со злостью сунула в сумку запасные носки – они точно пригодятся: ночи сейчас холодные.

– Это было несколько лет назад. Теперь я могу сама о себе позаботиться.

– Конечно, можешь. – Тетя была сама рассудительность. – А как ты собираешься добывать еду?

Вместо ответа Сальвия взяла кусок веревки, который скреплял стопку книг, картинно свернула его и сунула в карман юбки. Фу. Надо будет переодеться перед уходом.

– О, белки, – сказала тетя Брелора, приподняв брови. – Такие вкусные. И доступны даже зимой.

– Я найду работу.

– А если не найдешь?

– Тогда буду переезжать с места на место, пока не найду.

Должно быть, ее голос звучал серьезно, потому что тетя сменила тактику:

– Путешествовать в одиночку для девушки небезопасно.

Сальвия фыркнула, хотя в ней поднималось беспокойство. Она много странствовала вместе с отцом и хорошо представляла, чего ждать и от животных, и от людей.

– Никто не заставит меня выходить замуж за незнакомого человека.

– Неужели ты думаешь, что свахи ничего не понимают в своем деле?

– Ну конечно, для вас-то госпожа Роделл подобрала прекрасного мужа! – с сарказмом заметила Сальвия.

– Так и есть, – невозмутимо ответила тетя.

Сальвия посмотрела на нее с раскрытым ртом:

– Вы что, серьезно?

Все знали, что Астра незаконнорожденная. Ее имя – название растения – сообщало об этом всему миру. Конечно, сама девочка в этом не виновата, но Сальвия совершенно не могла понять, почему тетя Брелора простила своего мужа.

– Семья – это вовсе не легко, – заметила та. – Даже твои родители это знали, несмотря на то, что им было отведено так мало времени.

Может, это и так, но они просто любили друг друга. И это неправильно, что женитьба стала для них испытанием. Несправедливо, что из-за этого родители матери от нее отказались, а половина деревни косо смотрела на них с отцом. Но они все равно принесли все эти жертвы ради того, чтобы быть вместе.

– Чего именно ты боишься? – спросила тетя Брелора.

– Я ничего не боюсь! – резко ответила Сальвия.

– Неужели ты всерьез считаешь, что Уиллиам выдаст тебя за человека, который будет плохо с тобой обращаться?

Нет, Сальвия так не думала. Но она принялась дальше паковать сумку, не ответив на этот вопрос. Когда дядя Уиллиам узнал о смерти ее отца, он сразу же пустился в путь и ехал без отдыха день и ночь, чтобы ее забрать. А когда она через несколько месяцев сбежала, он несколько дней ее искал, пока наконец не нашел на дне оврага, слишком усталую и замерзшую, чтобы оттуда выбраться. И не сказал ей ни слова упрека – просто поднял на руки и понес обратно в замок.

Робкий голосок в голове шептал ей, что дядины попытки найти для нее жениха – это большая честь. Это дар. Это означало, что дядя считает ее членом семьи, а не просто бедной родственницей, которую вынужден содержать. И это лучшее из того, что, по его представлениям, он может для нее сделать. Было бы гораздо проще, если бы она могла его ненавидеть.

Сальвия почувствовала, как тетина рука легла ей на плечо, и замерла.

– Ему, должно быть, пришлось расстаться с кругленькой суммой, чтобы она согласилась меня взять.

– Не буду отрицать. – В голосе тети Брелоры слышалась улыбка. – Но госпожа Роделл не согласилась бы, если бы не видела в тебе потенциал. – Она отвела с лица Сальвии выбившиеся пряди волос. – Ты переживаешь, что не готова? Это не так сложно, как кажется.

– Собеседование или замужество? – Сальвия не поддавалась на уловки.

– И то и другое, – сказала тетя Брелора. – На собеседовании все дело в том, как ты себя подашь. А что касается замужества…

– Отец мне рассказывал, как получаются дети. – Сальвия покраснела.

Брелора притворилась, что не слышала ее слов:

– Если ты не заметила, я уже несколько лет обучаю тебя вести хозяйство. Прошлой весной, когда я болела, ты отлично справилась. Уиллиам был очень доволен. – Она стала поглаживать Сальвию по спине. – У тебя вполне может быть собственный уютный дом и маленькие детки. Разве это так уж плохо?

Сальвия почувствовала, как против воли поддается тетиным успокаивающим прикосновениям. Свой собственный дом. Вдалеке от этого места. Хотя, если начистоту, больше всего она ненавидела не сам замок, а воспоминания, связанные с ним.

– Госпожа Роделл найдет такого человека, которому нужна именно такая жена, как ты, – сказала Брелора. – Она лучшая из лучших в своем деле.

– Дядя Уиллиам сказал, что это может занять несколько лет.

– Может, – кивнула тетя. – И это еще одна причина не совершать необдуманных поступков прямо сейчас.

Сальвия положила сумку обратно в шкаф, чувствуя свое поражение. Тетя Брелора приподнялась на носочки и поцеловала Сальвию в щеку:

– Я все это время буду рядом с тобой, каждое мгновение. Как родная мать.

Тетя Брелора редко говорила о родной матери Сальвии, так что та собралась задать несколько вопросов, пока тетя не успела сменить тему, но тут в комнату ворвалась двенадцатилетняя Ханна, светлые локоны которой растрепались от бега. Сальвия сердито взглянула на нее:

– Тебя что, не учили стучать?

Ханна не обратила на нее ни малейшего внимания.

– Мама, это правда? Сальвия поедет к свахе? К самой главной свахе?

Тетя Брелора обняла Сальвию за пояс, будто для того, чтобы она не сбежала, и ответила:

– Да, правда.

Сальвия снова гневно посмотрела на двоюродную сестру:

– Ты пришла сказать что-то важное?

Ханна махнула на дверь:

– Портниха приехала.

Сальвия вдруг покрылась холодным по́том. Что, уже? Ханна взглянула на нее огромными голубыми глазами:

– Как ты думаешь, тебя выберут на Конкордиум?

– Ха! – Из коридора за спиной у Ханны послышался лающий смех Джонатана, ее тринадцатилетнего брата, который тащил дорожный сундук. – Хотел бы я на это посмотреть!

Сальвия почувствовала тошноту. Когда будет собеседование? Она прервала дядю Уиллиама, и он не успел сказать. Тетя Брелора незаметно продвигалась вместе с ней к двери, где стояла Ханна, подпрыгивая на носочках от возбуждения:

– Она расположилась в классной комнате.

– Когда я еду? – выдавила Сальвия.

– Завтра, солнышко, – сказала Брелора. – После обеда.

– Завтра? Но разве мне успеют так быстро сшить платье?

– Госпожа Швея подгонит для тебя что-нибудь из готового. А утром поедет с нами, чтобы еще раз все проверить на месте.

Сальвия позволила тете провести себя по коридору и стояла словно неживая, пока та расшнуровывала лиф платья, чтобы Сальвия смогла его снять. В комнате вдруг потемнело, и она даже подумала, что падает в обморок, но потом поняла, что это просто Ханна и Астра задернули шторы. Потом Астра присела на краешек стула в углу, явно надеясь, что никто ее не заметит и тогда она сможет остаться. А Ханна возбужденно кружилась, рассуждая о том, как мечтает поскорее сама поехать на собеседование, и о том, разрешит ли отец сделать это в пятнадцать, хотя замуж она сможет выйти только через год.

Кроме того, двоюродная сестра пребывала в иллюзии, что у Сальвии есть шанс попасть на Конкордиум. У нее самой таких иллюзий не было. Основной задачей главной свахи было выбрать лучших в регионе для мероприятия, которое проходило раз в пять лет, но Сальвия и сама не хотела бы в нем участвовать, даже если бы была достаточно богатой или красивой. Ей совершенно не нравилась идея ехать с караваном в Теннегол, чтобы ее практически продали с аукциона, как лучшую корову в стаде. Но в отличие от Сальвии Ханна об этом мечтала, как и все девочки в Деморе.

Тетя Брелора стянула с Сальвии платье. У нее их было несколько, и все она терпеть не могла. Все-таки жизнь так нелепо несправедлива – у нее так много вещей, которые совершенно ей не нужны! Ведь большинство девочек пошли бы на убийство ради того, чтобы просто попасть на прием к главной свахе.

Госпожа Швея рылась в большой корзине, которую водрузили на стол, но прервалась, чтобы указать Сальвии на высокий табурет:

– Вставай. У нас очень мало времени.

Тетя Брелора помогла девушке забраться на табурет и поддержала ее, когда он пошатнулся под ее ногами. Сальвия почувствовала приступ головокружения, не имевший никакого отношения к поддержанию равновесия.

– Раздевайся, – скомандовала швея, и Сальвия, морщась, сняла нижнее платье и передала его тете.

Обычно для снятия мерок не нужно было полностью раздеваться, шнур с узелками прикладывали прямо поверх нижнего платья. Сальвия сложила руки на груди, перетянутой тканью, и, вздрогнув, порадовалась, что шторы защищают комнату как от ветра, так и от чужих глаз.

Госпожа Швея обернулась и нахмурилась, глядя на белье девушки. Льняные мальчишеские шортики были единственным, что тетя Брелора позволила оставить, когда Сальвию заставили носить платья. Эти шортики были гораздо удобнее женского белья, и их все равно никто не видел. Швея поджала губы и, прищурившись, осмотрела Сальвию со всех сторон.

– Худоба – ее главный недостаток, – прокомментировала портниха. – Придется сделать ее полнее, особенно сверху.

Сальвия закатила глаза, представив, сколько подкладки и рюшечек понадобится, чтобы замаскировать ее плоскую грудь. Тетя Брелора давно сдалась и перестала украшать ее платья кружевом и бантами: их ждали катастрофические по последствиям встречи с ножницами, когда никто не видел. Холодные пальцы Швеи ощупали ее бедра.

– Изгиб неплохой, да и ширина вполне подходит для того, чтобы быть хорошей матерью. Надо это подчеркнуть.

Сальвия вспомнила лошадь, которую дядя Уиллиам купил в прошлом месяце. «Племенной кобыле нужны крепкие бедра, – сказал тогда торговец, похлопывая лошадь по боку. – Эту можно крыть еще лет десять».

Портниха приподняла руку Сальвии, чтобы лучше рассмотреть на свету.

– Кожа светлая от природы, но слишком много веснушек.

Тетя Брелора кивнула:

– Повариха уже готовит лимонный лосьон.

– Лосьона можно не жалеть, – кивнула швея. – Дитя, что это за шрамы у тебя на руках?

Сальвия вздохнула. Многие из них были настолько старыми и незаметными, что их можно было увидеть, только если искать специально.

– Ее отец занимался ловлей птиц, – сообщила тетя Брелора. – Девочка проводила много времени в лесу, до того как попала к нам.

Госпожа Швея провела костлявым пальцем вдоль красной царапины:

– А вот эти свежие. Чем ты занималась – лазила по деревьям?

Сальвия дернула плечами, и портниха опустила руку.

– Впрочем, мне грех жаловаться, – сухо добавила она. – Починка твоей одежды держит меня на плаву все эти годы.

– Рада быть полезной, – огрызнулась Сальвия, немного взбодрившись. Гнев был приятнее страха.

Швея не обратила на это никакого внимания, но взяла кончик ее косы и потерла между пальцами.

– Ни темные, ни светлые, – проворчала она. – Я не знаю, какой цвет к этому подойдет. – Она бросила взгляд на тетю Брелору. – Что вы планируете с ними сделать к встрече?

– Пока не решила. Если зачесывать назад, они всегда выбиваются. Но неплохо переносят завивку, несмотря на тонкость.

– Хм-м-м. – Швея взяла Сальвию за подбородок и дернула, чтобы заглянуть ей в глаза. Сальвии захотелось укусить ее за пальцы. – Серые. Может, синий добавит ее глазам цвета. – Она отпустила Сальвию. – Ох уж эти веснушки!

Астра удивленно наклонила голову. Ей всегда хотелось иметь веснушки. Когда ей было три, Сальвия как-то раз застала ее за тем, как она пыталась нарисовать их себе чернилами.

– Ну, значит, решено, – сказала портниха, переключая на себя внимание Сальвии, хотя обращалась, как обычно, к тете Брелоре. Потом повернулась и принялась рыться в огромном сундуке, который стоял сбоку. – У меня есть кое-что, что ей подойдет, но мне придется всю ночь это перешивать.

Наконец швея вынула из сундука гору ткани и встряхнула, чтобы расправить складки. В руках у нее оказался какой-то сине-фиолетовый ужас. Сальвия даже не могла представить, что ей придется это надеть. Вокруг рукавов шла вышивка золотой нитью, наверняка колючая, такие же узоры были на лифе. Низкий ворот был украшен складками ткани; возможно, утром их станет еще больше, чтобы создать иллюзию объема.

– Оно с открытыми плечами, – сказала портниха, пока тетя Брелора и Ханна охали и ахали. – У нее довольно красивые плечи, нужно их показать. Но это значит, что придется обойтись без повязки на грудь.

Сальвия фыркнула. Не то чтобы она была ей особенно нужна.

3

Двухэтажное белое строение выступало из октябрьского тумана. Как только фургон остановился, Сальвия из него тут же выпрыгнула. Она была так заворожена домом главной свахи, что даже не заметила огромной грязной лужи и уселась прямо в нее. Тетя Брелора вздохнула, подхватила девушку под локоть и торопливо повела в комнату для переодевания, вход в которую был со двора.

– Не переживай, – успокаивающе сказала тетя. – Именно поэтому все переодеваются уже здесь.

Госпожа Швея уже была внутри, готовая подгонять платье прямо на Сальвии, чтобы оно лучше сидело. Сальвия тут же сбросила грязную одежду и залезла в теплую ванну.

– Сполосни руки, а потом держи их подальше от воды, – предупредила тетя Брелора. – Иначе краска с ногтей сойдет.

– Но как тогда я должна мыться?

Вместо ответа тетя взяла мочалку и принялась тереть спину Сальвии. Та поморщилась, но не стала возражать. Ей просто хотелось, чтобы этот день поскорее закончился.

Когда Брелора наконец сочла племянницу достаточно чистой, Сальвия вылезла из ванны, насухо вытерлась и, дрожа, встала посреди комнаты, пока ее плечи, шею и руки натирали смягчающими кремами. Потом ее посыпали пудрой.

– Чешется, – возмутилась Сальвия.

Брелора ее легонько шлепнула:

– Не чешись, а то ногти испортишь. Этот порошок не даст тебе вспотеть.

– Пахнет ромашкой. Терпеть ее не могу.

– Не глупи. Кто вообще не любит ромашку? Ромашка успокаивает.

«Ну, вероятно, я никто», – мрачно подумала Сальвия. Она подняла руки вверх, а тетя обернула вокруг ее талии корсет. О великий Дух, какой же неудобный! Косточки больно вгрызались в бедра, пока тетя Брелора пыталась затянуть его потуже, чтобы он оставался на месте. Но когда Сальвия принялась надевать первую из трех нижних юбок, корсет все равно съехал и начал колоться в новом, неожиданном месте.

Госпожа Швея и тетя Брелора подняли платье над ее головой, и Сальвия продела замерзшие руки в длинные рукава. Затем женщины начали суетиться вокруг нее, расправляя платье и стараясь сделать так, чтобы грудь казалась больше, а потом наконец зашнуровали лиф спереди. Сальвия провела пальцами по бархату и кружеву, ниспадавшим с ее плеч. После собеседования это платье будет висеть в шкафу до того самого дня – неважно, через месяцы или годы он наступит, – когда ее представят мужчине, которого госпожа Роделл для нее выберет.

Мужчина мог обратиться к госпоже Роделл с вопросом о девушке, которая ему нравилась, но решение о том, стоит ли сводить их вместе, принимала сама сваха. Часто бывало, что молодые люди перед свадьбой не знали ничего друг о друге. Считалось, что так лучше. Сальвия разделяла отвращение своего отца к этой системе, но было похоже, что даже политически значимые пары, вроде тех, что составлялись на Конкордиуме, подбирались по темпераменту.

Браки, заключенные вне этой системы, редко бывали счастливыми или продолжительными. Впрочем, Сальвия подозревала, что к этому имел отношение остракизм, которому подвергались такие семьи. Может, она сможет убедить дядю позволить ей поближе познакомиться с человеком, которого выберут ей в мужья? В конце концов, сам дядя был знаком с тетей Брелорой много лет, прежде чем на ней женился. Эта мысль зажгла у Сальвии внутри огонек надежды.

Тетя Брелора посадила Сальвию на табурет и обернула ее платье льняным покрывалом, чтобы не запачкать, пока они будут ее красить. Папильотки, накрученные накануне вечером, сняли, и волосы, завитые в мелкие колечки, рассыпались по спине. Дамы закололи их шпильками с жемчугом, чтобы открыть лицо и плечи. Госпожа Швея с одобрением хмыкнула и передала тете Брелоре первую из множества баночек с косметикой.

– Как вы думаете, дядя Уиллиам позволит мне сначала познакомиться с назначенным мне мужчиной, прежде чем даст согласие? – спросила Сальвия, пока тетя намазывала ее щеки кремом.

Брелора удивленно взглянула на нее:

– Ну конечно.

– А что, если он мне не понравится?

Тетя Брелора отвела глаза, снова погружая пальцы в крем.

– Нам не всегда нравится то, что нам подходит, – сказала она. – Особенно поначалу.

Было любопытно, имеет ли тетя в виду свое собственное замужество, но прямо сейчас Сальвию больше интересовало другое.

– Значит, если дядя Уиллиам решит, что он мне подходит, мои слова вообще не будут ничего значить?

– Если честно, – вздохнула тетя, – мне кажется, ты просто не дашь ему ни малейшего шанса завоевать твое сердце. Ты уже так враждебно настроена против него, а ведь его еще не существует.

Сальвия погрузилась в мрачное молчание, и тетя Брелора слегка похлопала ее по щеке:

– Не дуйся. Я не могу нормально тебя накрасить, когда ты делаешь такое лицо.

Сальвия попыталась расслабить лоб, но это было практически невозможно, учитывая то, какие тяжелые мысли ее одолевали. Желание дяди поскорее сбыть ее с рук обязательно вступит в противоречие с его желанием поступить по справедливости. И скорее всего, он даст согласие первому же добропорядочному кандидату, но доброе обращение еще не гарантия семейного счастья. Девушка продолжала размышлять об этом, пока тетя наносила ей на лицо кремы и краски. Казалось, это длилось целый час. Наконец тетя поднесла зеркало, чтобы Сальвия могла полюбоваться результатом.

– Вот, гляди, – сказала тетя. – Ты выглядишь очень мило.

Сальвия с ужасом уставилась на свое отражение. Ни одна веснушка не проглядывала сквозь слой крема цвета слоновой кости. Кроваво-красные губы выделялись на бледной коже, а высокие скулы были неестественно розовыми. Фиолетовые тени на веках оттеняли глаза так, что они казались почти синими – вероятно, в этом и был замысел, но их все равно было почти не видно из-под накрашенных черным и завитых ресниц.

– Вот так каждый день должны выглядеть придворные дамы?

Тетя закатила глаза:

– Так должна выглядеть невеста благородного господина. Как тебе?

Сальвия с отвращением скривила накрашенные губы:

– Мне кажется, я знаю, почему мама сбежала.

* * *

Сальвия старалась удержаться на нелепых высоких каблуках, пока они с тетей шли из комнаты для переодевания к парадному крыльцу. На ступеньках она встала за спиной у тети, опустив глаза и сложив руки так, чтобы было видно накрашенные ногти. Жители деревни собрались у близлежащих домов и столпились у окон, чтобы посмотреть на новую кандидатку, и Сальвия покраснела. Интересно, они на нее так таращатся, потому что не узнают или наоборот?

Брелора подергала за дверной колокольчик, и звон разнесся по улицам, привлекая еще больше внимания. Сваха соизволила открыть почти через минуту, и спина у Сальвии от волнения покрылась потом. Наконец дверь распахнулась, и в проеме царственно предстала главная сваха. Дарнесса Роделл была высокого роста, под метр девяносто, ее седеющие волосы были собраны в тугой узел на затылке. В пятьдесят лет она была довольно полной, ее фигура напоминала картофельную клецку, а мясистые мягкие руки выдавали привычку к комфорту и хорошей еде, но губы женщины высокомерно кривились.

– Госпожа Роделл, повелительница человеческих сердец, – сказала тетя Брелора. Видимо, это было традиционное приветствие. – Позвольте представить мою племянницу в надежде, что ваша мудрость поможет найти для нее мужа под стать ее доброте, уму и красоте.

Сальвия приподняла юбку и, несмотря на дрожащие колени, присела так низко, как только смогла в этой чертовски неудобной обуви.

– Я дозволяю вам, леди Бродмор. – Сваха царственно повела рукой. – Пусть девушка подойдет и продемонстрирует благородство своей семьи.

Сальвия выпрямилась и сделала несколько шагов вперед. Это было словно спектакль – реплики, мизансцены, костюмы, даже зрители! Девушка вдруг ощутила тошноту. Все это было словно не по-настоящему.

– Обрести мужа – в этом ли состоит твое желание, Сальвия Бродмор?

Сальвия поморщилась из-за смены фамилии, но ответила:

– Да, госпожа.

– Войди же в мой дом, и я испытаю тебя. – Сваха отступила в сторону и позволила ей пройти.

* * *

Сальвия успела бросить взгляд на тетю Брелору, и дверь, закрывшись, отсекла тени стоявших снаружи, погрузив Сальвию и сваху в полумрак гостиной. На полу лежал огромный плетеный ковер, в центре которого стоял низкий чайный столик, а сбоку – диван с тканевой обивкой. И хотя плотные льняные шторы пропускали мало света, Сальвия была им рада, потому что они отгораживали их от посторонних глаз.

Сваха медленно обошла ее по кругу, внимательно рассматривая с ног до головы. Сальвия смотрела в пол. Тишина начинала становиться невыносимой. Может, Сальвия забыла что-то, что должна была сказать? Тело под корсетом чесалось, пот пропитывал ткань. Дурацкая, бесполезная, противная ромашковая пудра!

Наконец сваха указала на неудобный деревянный стул. Сальвия уселась на краешек, расправив юбки, и попыталась незаметно подвигать корсет, чтобы избавиться от невыносимого зуда. Не помогло. Госпожа Роделл уселась напротив нее на широкий диван и смерила девушку суровым взглядом.

– Долг жены благородного господина несложно исполнить, но ему следует отдавать все силы. Она должна завоевать его расположение своей красотой и приятным обхождением…

Формулировка не понравилась Сальвии. Неужели муж будет любить ее, только если она будет красива и в хорошем настроении? Любовь больше всего нужна людям как раз тогда, когда они не в лучшей форме. Сальвия моргнула и постаралась сосредоточиться на главной свахе, но эта мысль засела в мозгу как колючка.

А сваха все продолжала: нужно быть кроткой, послушной, доброй, во всем соглашаться с мужем. И так далее – все только о том, что нужно быть такой, какой твой муж желает тебя видеть. Потом сваха наклонилась вперед и посмотрела на Сальвию сверху вниз. Вдруг девушка сообразила, что та умолкла. Может, она о чем-то ее спросила? Сальвия сказала то, что – она надеялась – от нее хотели услышать.

– Я готова на все это и на многое другое ради своего будущего мужа.

– И все желания твоего господина…

– …станут моими собственными.

Ответы на все вопросы свахи прошлой ночью Сальвию заставили выучить наизусть. Но ей казалось странным давать такое обещание, ведь она понятия не имела, чего ее муж может пожелать! А если учесть, какое превратное впечатление это платье создает о ее фигуре, как минимум в одном он уже будет разочарован. Череда вопросов продолжилась, память Сальвии легко подсказывала ответы. На это требовалось так мало усилий, что в какой-то момент происходящее стало казаться нелепым. Эти слова не принадлежали ей – это было лишь то, что сваха хотела услышать. Каждая кандидатка говорила одно и то же. Какой в этом смысл?

– Пойдем дальше, – сказала госпожа Роделл, вырвав Сальвию от задумчивости. Губы свахи сложились в улыбку, которая не отражалась в глазах. – Поговорим о несколько более… интимных обязанностях.

Сальвия глубоко вздохнула:

– Мне объясняли, чего ожидать и как… отвечать.

Она надеялась, этих слов будет достаточно, чтобы пожилая женщина удовлетворилась.

– А если первой родится дочь, что ты скажешь, передавая ее в руки своего мужа?

Правильный ответ был «В следующий раз у меня достанет сил родить сына», но Сальвия видела, какой тяжелой иногда бывает беременность. Даже самые крепкие женщины плохо себя чувствовали поначалу и очень страдали под конец, и это еще не считая самих родов. Мысль о том, что нужно переживать все это лишь для того, чтобы потом извиняться, словно всколыхнула присыпанные пеплом угли. Тепло гнева было восхитительным, и Сальвия с радостью приняла его.

Она подняла глаза:

– Я скажу: «Разве она не прекрасна?»

На лице госпожи Роделл появилось нечто действительно похожее на улыбку, но сваха тут же посуровела и раздраженно осведомилась:

– А потом?

– Подожду, пока он ответит, что она почти столь же красива, как и я.

Снова сдавленная улыбка.

– Девочки бесполезны для благородного господина. Ты должна быть готова принести извинения.

Сальвия смяла в кулаках подол платья. Однажды она спросила отца, жалел ли он о том, что его единственный ребенок – девочка. Он посмотрел ей в глаза и сказал: «Никогда».

– Без девочек не появлялись бы мальчики.

– Не поспоришь, – резко ответила сваха. – Но, не сумев родить мужу наследника, ты подводишь семью.

Последние слова звучали так, как будто относились к происходившему в тот самый момент. Что вообще на нее нашло? Нужно было отвечать как следовало. Сальвия попыталась придумать что-то, чтобы исправить положение, но ничего одновременно и честного, и неоскорбительного не шло на ум.

– Если ты так и не сумеешь родить наследника, уступишь ли ты место той, кто сможет?

Что бы на такое ответил отец? Сальвия опустила глаза и медленно вдохнула, чтобы унять дрожь возмущения в голосе.

– Я…

Но сваха продолжила:

– Когда ты выйдешь замуж, Сальвия Бродмор, ты должна вести себя более достойно, чем до замужества.

Что-то внутри у Сальвии словно лопнуло, когда она услышала, как они опять меняют ее имя, словно ей следовало стыдиться того, кто она такая.

– Птицеловка, – сказала она. – Фамилия моего отца – Птицелов. И моя тоже.

Лицо свахи исказилось от презрения:

– Тебя никогда не примут с таким именем. Сальвия Бродмор – это имя бастарда, но Сальвия Птицеловка – незаконнорожденного простолюдина.

– Это имя, которое дали мне родители. – Сальвию трясло от негодования. – Они гордились им, значит и мне следует.

Слова главной свахи прозвучали как удар хлыста:

– Ни один благородный господин не поставит тебя выше низкородной шлюхи!

Сальвия вскочила на ноги, злость текла по ее венам. Отношение госпожи Роделл больше не было тайной. И Сальвия согласилась на это, предав все то, что пережили ее мать и отец от рук людей, подобных главной свахе!

– Лучше я буду шлюхой, чем женой такого человека. – С каждым словом ее голос становился все пронзительнее. – Ваше имя несет печать того же воспитания, и я не желаю больше участвовать в этом!

– Думаю, мы закончили.

Голос главной свахи был таким бесстрастным, что Сальвии захотелось вцепиться ей в лицо накрашенными ногтями. Но она, споткнувшись о ковер, вскочила и бросилась к двери. Тетя Брелора, напряженно ходившая кругами у фургона, замерла на полушаге. Когда она взглянула на Сальвию, то ее глаза расширились от ужаса.

Сальвия задрала юбку до колен и бегом помчалась по ступеням и на другую сторону улицы. Она мчалась так быстро, что нелепые туфли свалились и остались в грязи. Собирая глину и щебень на чулки, девушка прошла мимо своей тети, и тут за спиной у нее раздался звучный голос главной свахи, который, вне всякого сомнения, услышала вся деревня:

– Леди Бродмор, вы можете сказать мужу, что я верну плату, внесенную за его племянницу. Я не в силах ей помочь.

И пока кучер хлопотал, помогая тете Брелоре забраться в фургон, и выворачивал на дорогу, Сальвия пешком вышла из деревни, босая, ни разу ни обернувшись.

4

Ранним утром через два дня после собеседования Сальвия незаметно вошла в Гарланд-Хилл, одетая в штаны и потертую отцовскую кожаную куртку. Дядя Уиллиам был настолько шокирован результатами ее собеседования, что даже не впал в ярость и не накричал на нее, как она ожидала, а просто прогнал с глаз долой. И пока он не решился с ней разобраться, у Сальвии было немного времени, чтобы самой решить свою судьбу – найти работу. Вчерашние расспросы в деревне Бродмор ничего не принесли, и в Гарланд-Хилле Сальвию, скорее всего, ждало то же самое, но добраться пешком за один день можно было только до этих мест. Кроме того, Сальвия пришла к одному крайне неприятному умозаключению.

Ее ссора с главной свахой вполне может повлиять на матримониальные перспективы ее сестер, а Астра и без того в невыгодном положении. Сальвия всю прошлую ночь проворочалась без сна и наконец поняла, что ей нужно делать. Она должна извиниться. Так что теперь она в задумчивости смотрела на колокольчик у дома главной свахи, а деревня вокруг постепенно приходила в движение. Со стороны задней двери доносился какой-то шум. Сальвия пошла по тропинке и заметила движение в окне кухни. Глубоко вздохнув, девушка негромко постучала в заднюю дверь.

Госпожа Роделл взглянула на Сальвию одним глазом через щель, прежде чем открыть дверь полностью. Сейчас на свахе не было косметики, а седеющие волосы были заплетены в свободную косу, перекинутую через плечо и лежавшую на простом шерстяном платье.

– А, это опять ты, – хмыкнула сваха. – Что, придумала оскорбления получше?

Сальвия готовилась к тому, чтобы представиться, но это, очевидно, не требовалось.

– Вы… вы меня узнали? – заикаясь, пробормотала она.

– Ну конечно, узнала, – ухмыльнулась сваха. – Как будто я не знаю, как ты выглядишь без краски на лице и подкладок в платье. Ты думаешь, мое собеседование начинается на пороге моего дома? Чего ты хочешь?

Сальвия подняла подбородок:

– Я хочу поговорить с вами как женщина с женщиной.

Госпожа Роделл фыркнула:

– Так где же вторая женщина? Я вижу только гордую избалованную девчонку.

Но Сальвия не обратила внимания на эти слова. Сейчас она уже никак не могла ухудшить свое положение, и от этого ее охватило странное спокойствие. Так что она стояла молча, пока сваха наконец не открыла дверь шире, чтобы Сальвия могла пройти.

– Ну хорошо, – сказала госпожа Роделл. – Входи и выкладывай, зачем пришла.

Сальвия прошла мимо нее в кухню, которая оказалась неожиданно светлой. Стены были нежного желтого цвета, а деревянные полы и стол блестели от полировки. В железной печи, стоявшей в углу, весело плясал огонь, на котором кипел чайник, испускавший в воздух мощную струю пара с запахом мяты. На столе стояли две чашки. Сальвия подумала, что сваха ждет гостей. Надо было поторопиться со своим делом.

Сваха указала ей на один из деревянных стульев возле стола посреди комнаты, а сама села напротив. Сальвия несколько секунд изучала узор на дубовой древесине, а потом откашлялась:

– Госпожа, я собиралась извиниться. Мои слова и поступки были грубы и неуважительны, и я всем сердцем сожалею о них и о той боли, которую они вам причинили.

Сваха сложила полные руки на груди:

– И ты ожидаешь, что это искреннее извинение что-то изменит?

– Нет. – Сальвия сжала губы. – Не ожидаю.

– Так зачем было утруждать себя?

В душе Сальвии снова вспыхнуло пламя.

– Понимаете, это устроено так: я говорю, что мне жаль, что я сказала ужасные вещи, потом вы говорите, что вам жаль, что вы сказали ужасные вещи, мы улыбаемся и делаем вид, что друг другу поверили.

Во взгляде госпожи Роделл промелькнуло оживление, но выражение ее лица осталось мрачным.

– И ты предполагаешь, что можешь заявиться в мой дом и обучать меня манерам?

– Я ничего не предполагаю. Но я сделала то, что было необходимо, и теперь ваша очередь.

– Ты ступила на неверный путь, дитя. – Суровый тон главной свахи не вязался с ее лукавым взглядом.

Сальвия пожала плечами:

– У меня есть полное право разрушить собственную жизнь. – Она криво улыбнулась. – Некоторые считают, что именно к этому я и стремлюсь. Но мои действия характеризуют лишь меня одну, а не являются отражением семьи Бродмор. И мне хотелось бы верить, что мои сестры не пострадают из-за моей несдержанности.

– Неплохо сказано. Жаль, что несколько дней назад твои слова не были столь изысканны.

Сальвию начинало утомлять это изощренное унижение. Можно умолять каменную стену сколько угодно, она все равно не смягчится.

– Отец как-то говорил мне, что некоторых животных невозможно контролировать, – сказала она, царапая свои накрашенные ногти. – Но это не делает их плохими. Их просто нельзя приручить.

К удивлению девушки, сваха улыбнулась:

– Кажется, девочка, ты в первый раз видишь себя в истинном свете.

Сальвия подняла глаза и встретила взгляд главной свахи – пронзительный, но гораздо менее враждебный, чем раньше.

– Для учительницы ты что-то слишком упрямишься усвоению своих собственных уроков.

– Я каждый день занимаюсь! – возразила Сальвия.

– Я говорю не об истории и географии, – раздраженно отмахнулась госпожа Роделл. – Посмотри на меня. Я почти не умею писать и читать, тем не менее одним движением руки могу решить твое будущее и будущее девушек по всей Деморе. Не вся мудрость приходит из книг. Честно говоря, ее в книгах очень мало.

Сальвии было сложно принять слова главной свахи. Ей хотелось их отринуть, но именно так мог бы сказать ее отец. Главная сваха встала и повернулась к плите. Она заговорила, наливая чай в чашки:

– Так вот. Я тоже сожалею о том, что сказала. Я хотела лишь показать тебе, как сильно ты на самом деле не хочешь выходить замуж.

Сальвия удивленно посмотрела на нее, и та понимающе улыбнулась через плечо:

– Да, я тебя прекрасно понимаю. И нет, я вовсе не собиралась ни с кем тебя сводить.

– Но…

– А теперь твой дядя тоже это знает, а значит будет более расположен уступить мне в том, чего я на самом деле хочу. – Она повернулась и посмотрела Сальвии прямо в глаза. – Я хочу взять тебя в ученицы.

Сальвия оттолкнулась от стола и встала:

– Нет. Сводничество – это устаревшая и унизительная традиция. Я ее ненавижу.

Госпожа Роделл невозмутимо расставляла на столе чашки и миски, словно Сальвия не собиралась вот-вот выскочить за дверь.

– Удивит ли тебя, что я когда-то думала точно так же? – Она села обратно в кресло. – Ты не обязана занять мое место в будущем. Мне просто нужна помощница.

Сальвия обернулась, совершенно пораженная.

– Но почему я?

Главная сваха сложила руки на груди и откинулась на спинку стула, отчего дерево громко заскрипело.

– Ты умна и любознательна, хотя мудрости тебе и недостает. Миловидна, но не обладаешь той красотой, что ослепляет мужчин. В следующем году Конкордиум, и мне нужна помощь, чтобы отобрать лучших кандидаток. Наконец, ты не собираешься выходить замуж, а значит не ударишь ножом в спину.

– Как, интересно, я могла бы это сделать? – сказала Сальвия. – В смысле, ударить в спину.

– Самый простой способ добиться результата, которого я хочу, – это создать ситуацию ложного выбора. – Она щелкнула пальцами. – Я предлагаю мужчине выбрать между той девушкой, которую я для него назначила, и тобой – как приемлемой, но не настолько привлекательной альтернативой. И могу не беспокоиться, что ты начнешь вести свою игру и заберешь его для себя.

Сваха невозмутимо поднесла к губам чашку и сдула пар.

– То есть вы хотите, чтобы меня раз за разом отвергали? – Сальвия тяжело упала на стул. – Вот для чего, с вашей точки зрения, я подхожу?

Госпожа Роделл положила локти на стол и посмотрела на Сальвию поверх своей чашки:

– Не только. Работа свахи состоит преимущественно в том, чтобы изучать людей, собирать информацию, соотносить детали друг с другом, а к этому у тебя, несомненно, талант. Кстати, отказ в том, чего ты и так не хотела, нельзя считать в полной мере отказом. Можешь относиться к этому как к игре, где выигрывает тот, у кого меньше всего очков.

Сальвия поморщилась:

– Звучит как манипуляция.

– Так и есть. Кузнецы покоряют своей воле железо, а мы – людей. – Сваха сделала глоток и пожала плечами. – Мы, кстати, в этом не единственные. Актеры и сказочники тоже манипулируют своей аудиторией.

Сальвия взглянула на стоявшую перед ней чашку. Она была из фарфора высокого качества, но простая и без украшений – ровно то, что и ожидаешь увидеть в доме у состоятельного и практичного человека. Сальвия подняла чашку и вдохнула нежный запах садовой мяты – ее любимой травы. Она нравилась Сальвии гораздо больше, чем распространенные перечная мята и ромашка.

– И давно вы за мной наблюдаете? – спросила девушка.

– Большую часть твоей жизни. Но не льсти себе – я наблюдаю за всеми. Твоих родителей я тоже знала. Они считали, что выбрали друг друга сами, но часть моей работы незаметна глазу.

Сальвия отшатнулась, словно ее ударили, и рука с чашкой опустилась ниже.

– Непохоже, что это могло принести прибыль, – возразила она. – Как же вы получили плату за эту пару?

Сваха иронично приподняла брови и посмотрела на нее с улыбкой, и Сальвия с размаху поставила чашку обратно на блюдце, расплескав чай. Она тут же все поняла.

– Мамино приданое пошло как плата за поиски мужа для тети Брелоры.

Сваха кивнула:

– Это была чистая работа. Я совершенно не жалею. Твои родители были созданы друг для друга.

Сальвия только изумленно раскрыла рот. Они несколько секунд помолчали, затем сваха поднялась с места.

– Ты можешь несколько дней подумать над моим предложением, но я сомневаюсь, что кто-то еще в деревне предложит тебе место, – произнесла она. – Я ничего у тебя не отнимаю. Мы обе знаем, что тебя невозможно выдать замуж, дикая Сальвия.

Девушка тоже встала и позволила свахе проводить ее до двери. Но прежде чем она закрылась, Сальвия услышала свое имя и обернулась.

– Твоя семья сегодня ждет гостя, верно?

Сальвия кивнула. Некий молодой лорд собирался ехать на охоту с дядей Уиллиамом. Впрочем, вторичная цель этого визита – знакомство с Сальвией – больше не имела смысла.

– Считай его домашним заданием, – сказала госпожа Роделл. – Когда снова придешь со мной повидаться, расскажи мне о нем все, что сможешь узнать.

5

Капитан Александр Квинн выглянул из-за выщербленного камня, торчавшего на склоне холма, и внимательно всмотрелся в даль промеж древесных стволов. Дальше по склону была большая светлая прогалина, а здесь тень леса защищала капитана, так что заметить его было крайне сложно, но он все равно старался лишний раз не высовываться. Его черная кожаная куртка слегка скрипела, и он морщился от этого звука, хотя скрип был недостаточно громким для того, чтобы выдать капитана.

Знаки отличия он прикрепил на внутреннюю сторону воротника; они были слишком блестящими (безупречно начищены), это показывало, что Квинна повысили совсем недавно и с тех пор он почти не был в бою. Когда первоначальный восторг от получения капитанского звания за месяц до двадцать первого дня рождения прошел, этот блеск стал страшно раздражать Квинна. Но сейчас его гораздо больше беспокоило то, что блеск может выдать его врагам.

Примерно на двадцать метров правее прятались два его лейтенанта, оба в капюшонах: его старый друг и заместитель Кассек, чьи светлые волосы можно было бы заметить и в темноте, и Люк Грэмвелл, с рыжевато-каштановыми волосами. Мать Квинна была родом из самого восточного региона страны, Аристеля, и Квинн унаследовал от нее смуглую кожу и темные волосы, так что ему не было нужды в этих предосторожностях. Как и Роберту Девлину, занимавшему позицию рядом с ним. Роб упросил Квинна выбрать его прошлой осенью: недавно назначенному капитану кавалерии позволили выбрать себе офицеров, чтобы и успехи, и провалы были исключительно на его совести, но потребовалось применить все навыки ведения переговоров, чтобы генерал позволил принцу крови вступить в рядовое подразделение.

В этот момент светло-карие глаза Роба расширились от страха, лицо побледнело, а руки в перчатках были стиснуты, чтобы унять дрожь. Если не считать роста и цвета глаз (принц был немного выше, а у Квинна глаза были такими темными, что казались почти черными), они с Квинном были так похожи, что их часто путали. Квинн посмотрел на своего близнеца, задумавшись над тем, выглядел ли он сам таким же перепуганным перед первым сражением. Вероятно, существовал только один способ избавиться от этого страха, как и от блеска погон, – опыт.

Мартовские снегопады и ледяные дожди заперли армию в зимнем лагере в Тасмете, рядом с кимисарской границей. Они снова начали патрулировать только несколько недель назад, и Квинну не терпелось доказать боеспособность своего отряда. Но, как самый молодой из командиров, он должен был ждать своей очереди. И он ждал.

Наконец на прошлой неделе ему представилась возможность показать себя. Его верховые практически сразу взяли след отряда из десяти человек. Впрочем, Квинн не был уверен в том, что они пришли из-за границы. К тому же в этом году еще никто не видел всадников из Кимисары. После двух дней слежки Квинн понял, что ему нужно больше сведений, чем можно добыть наблюдением.

Когда на дороге показалась группа мужчин, шедших ровным шагом, почти маршем, каждая мышца в теле Квинна напряглась. Эти люди двигались как воины, и ему очень не понравился вид продолговатых предметов, которые они несли. Могли ли они что-то заподозрить? Роб тем временем изогнул шею, чтобы разглядеть происходившее, и побледнел еще сильнее, хотя Квинн думал, что это невозможно.

Тут на дороге показался еще один человек, легкой походкой шедший в противоположном направлении. Он сразу же замедлил шаг, как и следовало поступить одинокому путнику, внезапно встретившему десятерых. Эти десятеро поглядели на него с подозрением, но явно не почувствовали никакой угрозы. И хотя разведчик Квинна мог постоять за себя, из темноты на отряд на дороге нацелились пятеро лучников – просто на всякий случай.

Напряжение Квинна усилилось, когда они сошлись, и Вяз Возчик взмахнул рукой, дружелюбно приветствуя незнакомцев. Похоже, кто-то из отряда обменялся с ним парой слов, но выглядела вся группа при этом настороженно. Тогда Вяз повернулся и махнул рукой в том направлении, откуда пришел: наверное, объяснял дорогу или рассказывал свою историю. Вяз говорил, что в такого рода вещах секрет в том, чтобы менять как можно меньше деталей. Может, поэтому ему так хорошо удавалась разведка. Квинну пришлось бы поменять гораздо больше, начиная с самого имени.

Разговор закончился, и отряд двинулся дальше. Несколько раз они оборачивались на Вяза, но он ни разу не оглянулся. У него не было нужды: за ними и так следило больше дюжины глаз. Квинн расслабился и прислонился спиной к камню. Он никак не мог привыкнуть к тому, что приходилось подвергать опасности своих друзей. Жестами он отдал приказ двум лейтенантам справа от него, те незаметно отступили назад и ушли вверх по склону за гребень.

Через несколько минут, скатившись вниз по склону, к Квинну и принцу присоединился Вяз. Он вернулся назад за спиной у отряда, как только тот скрылся из виду.

– Они далеко ушли? – негромко спросил Вяз.

Квинн кивнул:

– А Каса и Грэма я отправил вперед наблюдать. Что ты узнал?

– Точно не местные, – сказал Вяз. – Большинство не разговаривали, но те двое, которых я слышал, говорили с кимисарским акцентом. Впрочем, такой в этих краях не редкость.

Провинция Тасмет меньше пятидесяти лет назад еще принадлежала Кимисаре, Демора присоединила ее после Великой войны в первую очередь для того, чтобы использовать как буфер для защиты от вторжения. И для многих людей здесь, на юге, кимисарский был по-прежнему основным языком. Поэтому отличить разведчиков от обычных жителей было сложно.

Принц, молчавший в последние несколько часов, что было ему несвойственно, теперь таращился в пустоту. Вяз протянул руку и легонько ткнул его в плечо:

– Не спать, лейтенант!

Роб, вынырнув из своих раздумий, ухмыльнулся своему единокровному брату:

– Осторожнее, сержант!

Вяз ухмыльнулся в ответ:

– Да, сэр.

Как и большинство офицеров в начале карьеры, Вяз служил пажом и оруженосцем, но прошлым летом отказался от повышения, не желая обогнать в военной карьере своего брата принца. Впрочем, почти все солдаты относились к нему как к старшему по званию. Он любил подшучивать, что его армейская карьера складывается так же, как его обычная жизнь незаконнорожденного сына короля: все выгоды и никакой ответственности.

– Какие-либо эмблемы? – Квинн вернул разговор в исходное русло. Кимисарцы обычно брали с собой символы своей веры, чтобы призвать благосклонность богов.

– На виду ничего не было. – Вяз помотал головой.

– Ты узнал, куда они движутся?

– Они спросили, далеко ли до перепутья. Я сказал, что до заката доберутся, и они, похоже, были рады это слышать.

– А оружие у них было?

– У некоторых – короткие мечи, внимания не привлекают, но длиннее обычных ножей. Пара луков, но это ожидаемо, если живешь вдалеке от людей и путешествуешь налегке. – Он подумал. – Но вот эти палки выглядели странно. Мне показалось, они на шарнирах.

Квинн мрачно кивнул:

– Складные пики. Мы такие уже видели.

Это было одним из доказательств того, что отряд вторгся в Демору с враждебными намерениями. Впрочем, за двенадцать лет службы он ни разу не видел жителя Кимисары, прибывшего с другими целями. Набеги особенно участились в последние несколько лет, после того как Кимисару поразила какая-то напасть, уничтожившая половину урожая. Но в Тасмете было особенно нечем поживиться: провинция была малонаселенная, а все зернохранилища располагались севернее, в Крессере.

– Они смогут отразить конную атаку, и это плохая новость, – продолжил Квинн. – Но есть и хорошая: складные пики не такие прочные, как обычные.

Вяз улыбнулся:

– А еще мы столь же хороши в пешем сражении, сколь и в конном.

– Ну тогда решено. – Квинн поднялся на ноги. – Пора.

– Что пора? – не понял Вяз.

Квинн ехидно улыбнулся, стряхивая землю со своей черной куртки:

– Пора и нам поприветствовать твоих новых друзей.

6

Они напали на кимисарцев спереди. Квинн и его бойцы использовали горную местность и поворот на дороге, чтобы произвести побольше шума и как можно сильнее запутать врагов. Те разложили свои пики и построились, чтобы отразить атаку всадников, но беспорядочно отражавшийся от скал звук не позволил им вовремя заметить вторую группу, заходившую с тыла. К тому моменту, как кимисарцы поняли, что происходит, заходящее солнце начало слепить им глаза, не давая разглядеть атаковавших с тыла. Тогда половина группы попыталась развернуться, чтобы встретить новую угрозу. И это была их первая ошибка. Два кимисарца были сражены выстрелами из лука, но еще двое лучников продолжали держать врага на прицеле: лучше угроза выстрела в любой момент, чем еще парочка дырок. Затем по обеим сторонам строя пронеслись всадники, рубя направо и налево, а потом быстро спешились, пока кимисарцы пытались перестроиться. Не давая тем времени сориентироваться, пешие воины Квинна бросились в атаку.

Сам он создал самую крупную брешь в обороне, схватив одну из пик левой рукой, взмахнув мечом и перерубив вторую прямо в месте крепления. С высоко поднятыми руками он был совершенно открыт для атаки, но Кассек немедленно воспользовался преимуществом и ударил единственного врага, который мог бы достать Квинна, кимисарец даже не успел осознать эту возможность. Капитан ухмыльнулся тому, что план удался, и тут же переключился на следующую цель.

Принц Роберт, по правую руку от него, уже воткнул свой меч в живот одного из кимисарцев, и Квинн занял позицию сбоку от него, зная по опыту, что сейчас случится. Роб отшатнулся, широко раскрыв глаза. Не отрывая взгляда от двоюродного брата, Квинн отразил несколько ударов, направленных в них обоих.

– Роб! – закричал он. – Справа!

Принц пришел в себя и вытащил меч из тела противника, однако сделал это недостаточно быстро для того, чтобы отразить летевшее в него оружие. Но Квинн уже перебросил меч в левую руку, чтобы правой вытащить кинжал, висевший на поясе. Одним движением Квинн достал его и метнул в шею нападавшему. А левой рукой отразил удар пикой, но недостаточно быстро – и, хотя самой раны он не почувствовал, было сложно не обращать внимания на кровь, заливавшую левый глаз. Квинн повернулся, чтобы обезопасить себя с менее защищенной стороны, и снова перебросил меч в правую руку, но тут кимисарец, который ранил Квинна, свалился, получив в спину копье.

Вяз Возчик наступил ногой на спину поверженного у ног Квинна врага, чтобы выдернуть копье. Тот застонал, но было очевидно, что он уже не поднимется. Квинн осмотрел поле боя одним глазом. Сражение было окончено. Вяз, приподняв бровь, посмотрел на Квинна:

– У тебя кровь.

– У тебя тоже, – парировал тот, вытирая левый глаз.

Сержант откинул испачканные кровью волосы со лба:

– Как-нибудь выживу. – Он посмотрел на брата. – Роб, ты в порядке?

Лицо принца приобрело зеленоватый оттенок.

– Нет, – произнес он.

Квинн подошел ближе и положил руку ему на плечо:

– Ты ранен?

– Нет, – выдохнул принц. – Просто… меня тошнит.

Вяз подошел с другой стороны, поддерживая его и не давая упасть.

– Пойдем-ка прогуляемся, – сказал он, отводя брата в сторону. Несмотря на то что Вяз был существенно ниже ростом, сейчас Роб тяжело повис на нем.

Квинн проводил их взглядом, а потом повернулся к груде тел. Первая битва была вовсе не столь блистательна, как принц ожидал, но это так всегда. Квинн не испытывал злорадства, только сочувствие. Лейтенант Кассек протянул ему остро пахнущую тряпку, и Квинн протер ею лицо и лоб.

– Нужно зашить рану, – сказал Касс, поморщившись.

– Позже, – отмахнулся Квинн. – Сперва я должен допросить выживших.

– По-моему, их не осталось. – Кассек покачал головой. – Они даже не пытались сопротивляться, когда поняли, сколько нас.

Квинн нахмурился:

– Объясняет, почему все так быстро кончилось.

Он подошел к тому кимисарцу, которого Вяз проткнул копьем:

– А как насчет этого? – Он достал меч и его концом приподнял подбородок лежавшего. – Зачем вы пришли? – спросил Квинн по-кимисарски.

Кимисарец приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на него, а затем с ухмылкой прошептал что-то, чего Квинн не расслышал. Капитан присел рядом с ним и проверил, нет ли у врага спрятанного оружия, а затем склонился ниже. Меч он держал у основания шеи кимисарца, направив острие вверх.

– Что ты сказал?

– Отправляйся в ад! – выплюнул кимисарец, раскидывая руки. Его подбородок вздернулся, и он со всей силы насадил свое горло на острие меча Квинна. Кровь хлынула на руку капитана, он выругался и отдернул меч, но было уже поздно.

Квинн перевернул подергивавшееся тело ногой и вытащил оружие. Он вглядывался в лицо кимисарца, словно пытаясь найти там объяснение такому нелепому поступку, но темные глаза врага слепо смотрели вверх, а на каменистой дороге расплывалась, все увеличиваясь, лужа крови. Капитан не раз видел смерть, ему часто приходилось иметь дело с мертвыми, но было что-то невыразимо жуткое в виде человека, лишившего себя жизни. Квинн вздрогнул и провел большим пальцем левой руки наискось по собственной груди, прошептав: «Защити меня, Дух», и несколько человек вокруг него повторили этот жест. Квинн, уже более осторожно обращаясь с мечом, проверил других кимисарцев в поисках признаков жизни, но больше никто не дышал, и это означало, что допрашивать было некого.

Проклятье.

7

Почва была каменистой, поэтому на погребение кимисарцев ушло много времени. Квинн настоял на том, чтобы тела предали земле, а не сожгли или бросили разлагаться. Так что в лагерь его отряд вернулся только через пять дней. К этому времени гонец уже сообщил о стычке командованию. Квинн старался не выглядеть слишком уж довольным, когда головы поворачивались им вслед и люди подходили их поприветствовать. Теперь-то уж никто не сомневался в том, что он заслужил повышение!

Квинн провел свой отряд по широкой тропе между рядами деревянных хижин, построенных для хранения припасов и ремонта оружия зимой. Через несколько недель их все разберут, и армия постепенно придет в движение, словно медведь, пробудившийся от зимней спячки. Конюшни уже наполовину разобрали из-за возобновления конных патрулей. Квинн остановил свою гнедую кобылу у стены и знаком приказал всем спешиться.

Как только ноги его коснулись земли, кто-то маленький врезался в него с воплем:

– Алекс!

Квинн сжал в объятиях своего младшего брата, радуясь, что друзья заслоняют его от чужих глаз.

– Привет, Чарли.

Паж смущенно отступил на шаг:

– Простите, сэр. Я забыл.

Он поднял руку в армейском приветствии, на которое Квинн с серьезным видом ответил. Затем он положил ладонь на затылок Чарли:

– Что-то ты оброс, дружище.

Чарли широко улыбнулся, и оказалось, что за последние две недели у него выпал еще один молочный зуб. Месяц назад ему исполнилось девять, но для Квинна он, казалось, навсегда останется малышом с широко распахнутыми глазами, который повсюду ковылял за ним, когда он приезжал погостить к родителям в Камбрию. Поскольку Квинн ушел в армию еще до его рождения, большую часть жизни он был для Чарли полумифической фигурой.

– Говорят, ты был в бою, – сказал Чарли. – Тебя ранили?

– Просто царапина. – Квинн откинул со лба свои волосы, которые уже тоже давно пора было стричь, и продемонстрировал швы над глазом. Касс отлично поработал, и отек уже сошел, но место ранения до сих пор чертовски чесалось. – Вот у Вяза – это да, куда больше впечатляет.

Чарли огляделся вокруг, разыскивая другие знакомые лица, а потом, казалось, внезапно вспомнил про свои обязанности:

– Я пришел забрать Сарри, сэр. Вас ожидают в генеральской палатке с докладом.

Квинн кивнул, стараясь не обращать внимания на волнение. Это была стандартная процедура для любого командира после возвращения из патруля, но Квинну она предстояла впервые. Он передал вожжи брату и слегка похлопал кобылу по шее, а потом достал из седельной сумки сверток и сказал:

– Отнеси вещи в мою палатку, когда закончишь чистить лошадь.

– Да, сэр.

Квинн оправил на себе форму и стряхнул дорожную пыль с кожаной куртки. Поймал взгляд Кассека, и заместитель кивнул, подтверждая, что за всем проследит, пока Квинн не вернется. Направляясь к генеральской палатке, которая возвышалась над остальными несколько поодаль, капитан старался умерить шаг. Он не хотел показаться слишком торопливым, но, с другой стороны, и заставлять командование ждать он тоже не хотел.

Часовой у входа в палатку ему отсалютовал, и Квинн наскоро вернул приветствие, торопливо нырнув внутрь. Он не опускал руку, чтобы приветствовать всех офицеров, собравшихся вокруг большого стола. Его непосредственный командир, майор Эджкомб, был здесь, как Алекс и ожидал, а рядом с ним – командир полка. Генерал, сидевший за столом, поднял голову – его коротко подстриженная седая борода и шевелюра были словно сделаны из стали. Позади него расположился штабной офицер, майор Мюррей, и кто-то еще, кого Квинн не знал.

– Капитан Александр Квинн прибыл с докладом, как было приказано, – сказал он.

– Вольно, капитан, – сказал генерал. – Докладывайте, мы вас слушаем.

И никаких похвал и поздравлений после удачной стычки с врагом! Квинн, конечно, понимал, что многого ждет, но все-таки пять суровых лиц несколько нервировали. Он откашлялся, подошел к столу, на котором была разложена карта, и кратко описал, как его отряд начал патрулирование и обнаружил следы группы лиц, двигавшихся сперва на север, а затем на восток.

– Мы следили за ними два дня. На ночь они выставляли часовых и, похоже, соблюдали субординацию. До того как напасть, я послал сержанта Возчика наперерез, чтобы установить контакт. – Квинн развернул сверток, который принес с собой, и выложил на стол несколько серебряных медальонов и свиток пергамента. – Это мы обнаружили на трупах, а это карта, но она слишком неточная, чтобы можно было сделать какие-то выводы.

Генерал поднял голову и пронзительно посмотрел на Квинна:

– Такое ощущение, что вы приняли решение об атаке еще до контакта.

– Ну, вообще так и было, сэр, – произнес Квинн. – Но я, безусловно, отменил бы ее, если бы…

– Опишите бой.

Квинн сглотнул.

– Мы устроили засаду здесь, – показал он на карте. – Мы использовали маневр «ножницы» и воспользовались преимуществом, потому что зашли против солнца…

– В котором часу это было? – перебил майор Эджкомб.

– Примерно за час до заката, сэр.

Все снова опустили глаза на карту, и у Квинна возникло ощущение, что он допустил ошибку, но он не мог понять какую. Разве что дело было в Роберте. Возможно, генерал был обеспокоен тем, что Квинн подверг принца опасности, но несколько месяцев назад, когда он выразил желание сделать двоюродного брата одним из своих офицеров, генерал согласился, что держать принца в стороне от поля битвы означает обречь его на репутацию труса. Учитывая, что зимой связь со столицей затруднена, вряд ли король Рэймонд знает о новом назначении сына, а ведь именно генералу придется отвечать перед королем и советом, если с Робертом что-то случится.

Квинн откашлялся:

– Только три человека получили ранения, и самые легкие. Принц Роберт не пострадал…

– Да, мы осведомлены, – резко бросил майор Эджкомб и перевел глаза на генерала, который мрачно поглядел на него в ответ.

Незнакомый Квинну офицер взял со стола один из медальонов и провел большим пальцем по четырехконечной звезде – гербу Кимисары:

– Вы не захватили пленников для допроса.

Это было утверждение, а не вопрос. Квинн понимал, что оправдываться нет смысла.

– Единственный выживший покончил с собой. Я никогда раньше не видел подобного. Но вы правы, это моя вина.

Все присутствующие неловко поежились. Генерал, похоже, наконец принял решение:

– Я бы хотел побеседовать с капитаном с глазу на глаз.

О пресветлый Дух, вот это плохие новости. Четверо офицеров отсалютовали и вышли. На несколько секунд установилась тишина, затем генерал откинулся в кресле и посмотрел на него:

– Это был первый кимисарский отряд за несколько месяцев. Думаю, ты понимаешь мое разочарование.

Квинн мысленно проклял того кимисарца.

– Сэр, человек, который стремится умереть, всегда найдет способ.

– Это не так важно. Твоя главная ошибка – выбор времени для атаки.

– Времени? – кровь прилила к щекам Квинна. – Мы спланировали засаду идеально.

Генерал раздраженно покачал головой:

– Да нет же, речь не о вашей тактике. С ней-то все в порядке. Вы напали слишком рано.

– Сэр, мы следили за ними четыре дня. Мы знали, кто они такие, и у них было оружие – это подтверждало, что пришли они не с миром. Мы узнали все, что было нужно.

– Ну подумайте, капитан. – Генерал наклонился и коснулся пальцем пересечения линий на карте. – Через несколько часов они были бы на перекрестке Наконечника. И мы бы узнали, идут они на север или на юг. Собираются разделиться или встречаются с кем-то. А теперь мы не знаем ничего. Потому что тебе не терпелось ринуться в бой.

Квинн покраснел от стыда и ничего не сказал в свою защиту. Генерал откинулся обратно на спинку кресла:

– Теперь ты не просто офицер, а командир. И ты больше не можешь позволить себе таких ошибок. – Его голос постепенно становился мягче. – Тебе нужно научиться видеть картину целиком. Способность действовать быстро имеет свои плюсы, но их имеет и умение выжидать. Сложно нащупать этот баланс, и даже те, кто пытается ему следовать, не всегда принимают верные решения.

Квинн смотрел в пол, изо всех сил стараясь не погрузиться слишком глубоко в собственные мысли.

– Сынок, – произнес генерал Квинн, – тебе нужно научиться терпению.

8

Глядя в глазок в стене ванной, Сальвия прищурилась. За последние пять месяцев она неплохо научилась делать выводы из увиденного, стоило лишь избавиться от чувства, словно шпионишь за кем-то.

– Ну, что скажешь? – спросила сваха.

Сальвия выпрямилась и скривила лицо:

– Мне она не нравится. Слишком избалованная, грубая и заносчивая.

Дарнесса закатила глаза:

– Да я могу на пальцах одной руки пересчитать девушек, которые тебе нравятся. Она претендентка на Конкордиум, разумеется, она избалованная кукла. Ты так ничему и не научилась?

Сальвия вздохнула и принялась перечислять:

– Изящная и уверенная, когда знает, что за ней наблюдают. Считает, что способна влюбить в себя любого мужчину, стоит ей лишь взглянуть на него своими огромными голубыми глазами. Слуги боятся ее и ненавидят. Она жестока, когда недовольна, а это бывает часто.

Дарнесса кивнула:

– Неплохо. Я вижу то же самое. Что насчет ее внешности?

– Неплохая фигура. Но слишком сильно затягивает корсет: кажется, что стоит ей наклониться, и все из него вывалится. – Сальвия едва удержалась от улыбки. – Лицо пока сохранило юношескую округлость, но через несколько лет черты заострятся. Весьма красивый цвет кожи, но она укладывает волосы так, чтобы скрыть следы от оспы на лбу. Не настоящая блондинка, но милее, чем та крашеная рыжая в прошлом месяце.

– Что еще?

– Косолапит.

Это вызвало удивление свахи:

– Серьезно?

Сальвия кивнула:

– И скрывает это с помощью особенной туфли. Полагаю, танцевать ей больно. – Она прикусила губу, задумавшись. – Возможно, поэтому делает такой акцент на грудь – использует прелести, чтобы завоевывать взгляды воздыхателей и отвлекать внимание от недостатков.

Дарнесса фыркнула со смеху и жестом приказала опустить тяжелое покрывало над глазком. Сальвия потянула гобелен вниз и обернулась:

– И так вспыльчива она, наверное, оттого, что боится, как бы кто не узнал ее секрет и не разрушил шансы на удачное замужество.

Она нахмурилась. Девушке, должно быть, всю жизнь говорили, что единственное ее предназначение – это удачное замужество. А поскольку Конкордиум устраивают раз в пять лет, у нее только один шанс туда попасть – сейчас, в девятнадцать.

Дарнесса закатила глаза:

– У тебя это получается лучше, чем ты думаешь. Сальвия пожала плечами:

– Это же про то, чтобы выявить мотивы. Иногда это бывает интересно. – Она показала пальцем на стену у себя за спиной. – Они почти закончили. Как я выгляжу? – Сальвия оправила простое, но симпатичное платье.

– Весьма мило. – Дарнесса протянула руку и поправила выбившийся локон.

Сальвия замерла, но не подалась назад, как это было в первые несколько месяцев работы.

– А теперь возвращайся туда и будь готова.

Сальвия бездельничала на кухне, пока не зазвонил колокольчик у входной двери. Затем подождала еще несколько минут и выскользнула через заднюю дверь в апрельское тепло. Младший брат девушки, которая сейчас сидела в комнате у Дарнессы, стоял у кареты и подбрасывал в воздух шляпу. Сальвия сконцентрировалась и принялась мысленно делать заметки. Меч висит на поясе слева. Правша.

Когда она подошла ближе, солнце, отражавшееся в начищенном металле, стало слепить ее. Ножны без единой царапины. Значит, оружие нечасто достают. Но, в конце концов, юноше не больше семнадцати и он из зажиточной семьи. Вряд ли он уже нашел свой жизненный путь, и ему можно это простить.

Вышитый жилет и белая льняная рубашка выглядели уж слишком аккуратными и создавали впечатление, будто их владельцу в них не совсем удобно. Начищенные, но не новые башмаки и загорелое лицо говорили о том, что молодой человек любит проводить время на воздухе. На сердце у Сальвии посветлело: по крайней мере, им будет о чем поговорить. Юноша поднял голову, когда она подошла, приосанился и поправил на золотистых кудрях берет с пером. Сальвия поприветствовала молодого человека своей лучшей улыбкой.

* * *

Дарнесса вошла на кухню, вытирая полотенцем мокрые волосы.

– Можешь записать леди Жаклин в список девушек, едущих с нами в столицу. Подыщем ей какого-нибудь богатого графа, ненавидящего танцевать.

Сальвия, не поднимая головы, делала записи в большом журнале в кожаном переплете.

– Они, похоже, тянули до последнего с ее собеседованием.

Сваха пожала плечами:

– Учитывая ее родословную, они могли особо не беспокоиться, а раз так, зачем ездить дважды. Ее семья остановится у родственников, которые живут поблизости, до следующего месяца, пока мы не уедем. Они сейчас читают контракт.

– Почему невесты едут без семей? – спросила Сальвия, ища в журнале нужную страницу. – Они, должно быть, всецело доверяют вам в этом вопросе.

Дарнесса присела на стул и вытянула ноги:

– Мы запретили семьям ездить на Конкордиум много десятилетий назад. Толпы людей и закулисные попытки подобрать пару разрушали весь замысел мероприятия. – Она разминала ступни, пытаясь унять боль от шикарных туфель, которые надевала на собеседования. – Ты уже закончила письмо генералу Квинну по поводу сопровождения?

– Еще нет, – сказала Сальвия. – Последнее подтверждение пришло лишь сегодня утром, а я хотела перечислить все места остановок. И еще ждала вашего решения по поводу Жаклин – я собиралась включить в письмо имена всех девушек. Лучше написать слишком много, чем недостаточно. – Она протянула Дарнессе через стол черновик письма на согласование. – Сестра Фэрнем ждет меня через час, так что я закончу его вечером.

– Даже не знаю, что будет делать община без тебя, – проворчала Дарнесса, пробегая глазами по странице. Сальвия знала, что сваха не против уроков, которые девушка давала для сирот в свободное время. – Как прошло с братом Жаклин?

– Весьма неплохо, – ответила Сальвия. – Мы прогулялись, и он довольно скоро начал говорить о себе. Внимательный и отзывчивый, хоть и слегка легкомысленный. Я пошутила, и он не понял шутки. – Он немножко с ней флиртовал, но она была не столь глупа, чтобы думать, будто привлекает его. Юноши стремятся впечатлить любую девушку, которая им польстит, и она научилась этим пользоваться. – В целом весьма милый молодой человек. Если бы леди Тамара уже не ехала с нами в столицу, я бы сказала, что он стал бы ей хорошей парой.

– Вовсе нет, но когда мы вернемся из Теннегола, я буду готова к его появлению у меня на пороге.

– Он сказал кое-что такое, из чего я сделала вывод, что у его родителей, возможно, кто-то есть для него на примете в Тасмете.

Дарнесса нахмурилась:

– Ты уверена? Новость такого масштаба не могла бы пройти мимо меня.

– Похоже, есть договоренность между семьями.

Для таких пар у Сальвии был отдельный раздел в дневнике. Как и Крессера, Тасмет был провинцией Деморы. Впрочем, регион все еще привыкал к этой роли. Традиция браков через свах установилась там всего сорок лет назад – неполных два поколения, но так, как аристократия в Тасмете в основном состояла из семей, переехавших из других регионов Деморы после поражения Кимисары в Великой войне, эта традиция быстро приживалась. С каждым годом все больше людей пользовались услугами свах. Еще через сорок лет Тасмет ничем не будет отличаться от всей остальной страны, где самостоятельно устраивались лишь самые бедные – или самые скандальные – браки.

– Опять? Это становится неуправляемым. – Дарнесса опустила ноги на пол и села прямо, качая головой и недовольно ворча. – Это не просто прореха в моих планах: если у них ничего не получится, могут пойти слухи, что это я их свела.

Отец всегда говорил, что те, кто наделен властью, боятся ее потерять, но гнев Дарнессы не казался Сальвии проявлением тщеславия. Если ей и удалось чему-нибудь научиться за зиму, то это тому, что у гильдии свах были высокие стандарты и железная дисциплина. Даже малейший слух о сводничестве ради личной выгоды вызывал молниеносную реакцию. И, будучи главой Крессерской гильдии, Дарнесса ответственно относилась к своим обязанностям.

– Не представляю, что за дела творятся в последнее время, – продолжала сваха. – Но я рада, что Конкордиум в этом году. Будет возможность сравнить записи и понять, закономерность ли это.

– Было непохоже, что он очень уж заинтересован в той девушке. – Это было правдой, но сказала ее Сальвия лишь для того, чтобы приободрить Дарнессу.

Та немного успокоилась.

– Будем надеяться, это признак того, что он все-таки решит обратиться ко мне. Мы найдем ему пару после возвращения. Подыщем Жаклин такого мужа, какого она хочет, и они придут ко мне снова.

Сальвия вернулась к своей работе, восхищаясь тем, как легко Дарнесса распоряжается своей огромной властью. И все же за время всех путешествий, среди сотен людей, встречавшихся ей, она так и не нашла никого для себя самой. За пять месяцев Сальвия ни разу не заметила у Дарнессы никакой горечи по этому поводу, поэтому наконец осмелилась спросить:

– Почему вы никогда не были замужем, Дарнесса?

– По той же причине, что и ты, – ответила та, заговорщицки улыбнувшись. – Мои стандарты слишком высоки.

9

В дни богослужений работу по лагерю старались свести к минимуму, чтобы дать солдатам возможность отдохнуть или сделать то, на что не хватало времени. Обычно капитан Квинн оставлял час-другой для Чарли, но в этот раз, поскольку совсем не видел брата почти три недели, он обещал ему провести с ним целых полдня. А еще Квинну хотелось спрятаться от остальных. Каждый хлопок по спине и поздравление с удачным сражением были для него как острый нож – Квинн совсем не заслуживал похвалы.

Чарли же, как обычно, хотел в чем-нибудь попрактиковаться. Он пока только начинал знакомиться с искусством фехтования, это на самом деле означало, что он год ходил в подмастерьях у кузнеца, помогая тому изготавливать и чинить оружие и ухаживать за ним. Квинн свято верил в подобный процесс обучения и отказывался раньше времени давать брату уроки фехтования, несмотря на все мольбы мальчика. В одном конце лагеря собирались устроить небольшое состязание по стрельбе из лука, так что Квинн уговорил Чарли заняться метанием ножей в противоположном конце, как можно дальше от остальных.

Для своего возраста и комплекции Чарли был уже довольно меток, так что Квинн хотел потренировать дальность броска. Поначалу паж сопротивлялся:

– Я хочу научиться бросать быстрее и ловчее, как ты! Ты почти как молния.

Но Квинн приподнял бровь, поморщившись при этом от боли. Вчера ему сняли швы, и под жарким апрельским солнцем место раны страшно чесалось.

– Как ты считаешь, что важнее в битве – попасть в цель издалека или красиво смотреться, когда промахиваешься?

Чарли грустно вздохнул и отошел от мишени на три шага дальше. Квинн подавил ухмылку. Он прекрасно помнил, как и сам был на месте брата. Они сделали несколько заходов и еще немного увеличили расстояние, но когда они в очередной раз вытаскивали свои ножи из мишени, Чарли вдруг повернулся к нему:

– Что-то не так?

– Нет, с чего ты взял?

Чарли пожал плечами, продолжая вытаскивать нож, застрявший между двумя досками:

– Ты словно думаешь о чем-то другом. И ты четырежды промахнулся. А ведь ты никогда не промахиваешься.

– Хм, вообще-то большинство людей не назвали бы это промахом. – Квинн постучал по рукоятке ножа, торчавшей в паре сантиметров от центра мишени.

– Ты бы назвал.

Они пошли обратно на исходную позицию, и тут Чарли сказал:

– Когда мы встретили капитана Харгроува, он что-то сказал, и ты сделал такое лицо…

Иногда паренек был даже чересчур наблюдателен.

– И какое же лицо я сделал?

Чарли не смотрел на него, пристраивая ножи на верхушке бочки:

– Как будто тебе стыдно.

– Ты же знаешь, я не люблю, когда разводят шум, я просто делаю свою работу.

Чарли взял нож, встал в правильную стойку и сконцентрировался на мишени:

– По-моему, не в этом дело. Ты все время такой с того дня, как вернулся.

Дело было не в том, что Чарли разболтает другим пажам, – Квинн не боялся этого, он знал, что его брат умеет хранить тайны. И не в том, что он боялся потерять восхищение брата, – Чарли и так слишком уж высоко его ставил, мальчику следовало бы увидеть, что Квинн тоже не идеален. Дело было в том, что Квинн пока не знал, как возместить ущерб. И не хотел ни с кем делиться своими переживаниями, пока не придумает способ.

И тут Чарли внезапно завопил, потому что сержант Вяз Возчик, подкравшийся сзади, схватил его в охапку и оторвал от земли. Квинну повезло, что целью сержанта оказался паж: сам Квинн настолько погрузился в свои мысли, что позорно проморгал приближение Вяза и вполне мог сам попасться.

– Дисциплинарное нарушение, солдат! – заорал Вяз, забрасывая Чарли на плечо и начиная кружиться на месте. – Ты всегда должен быть начеку!

Он поставил хохочущего Чарли обратно на землю и слегка придержал за плечи, чтобы тот не потерял равновесие.

– Пресветлый Дух, ну ты и тяжелый! Как поживаешь, дружище?

– Хорошо. Сквайр Паломар сказал, что скоро я смогу ходить в патрули! – с сияющей улыбкой сообщил Чарли.

– Да, я об этом слышал, – ответил Вяз. – Ну-ка, покажи мне, как твои успехи, – кивнул он на ножи.

Как только Чарли отвернулся и занялся делом, Вяз многозначительно взглянул на Квинна, и тот сразу понял: есть новости.

Когда Чарли метнул все шесть тренировочных ножей и свой собственный, который носил на поясе, Квинн и Вяз с готовностью одолжили ему свои, чтобы поговорить наедине несколько минут, пока Чарли вытаскивает из мишени девять ножей.

– Завтра утром нас с тобой ждут в генеральской палатке, – тихо сказал Вяз, как только Чарли отошел достаточно далеко.

Квинн сложил руки на животе – он вдруг почувствовал волну тошноты. В последние несколько дней он избегал отца и не напрашивался на новое задание.

– По какому поводу?

– Не знаю, – сказал Вяз, глядя на мишень.

– Может, он хочет все-таки сделать тебя лейтенантом?

– Может быть, хотя я сомневаюсь. Он знает, почему я к этому не стремлюсь.

Но это не означает, что это всегда будет его устраивать. Может, генерал считает, что придание большего формального авторитета Вязу усилит отряд? Или надеется, что Вяз в качестве офицера привнесет в отряд то спокойствие и умеренность, которые во всем для него характерны? Самому Квинну было, конечно же, все равно, какое звание носит его друг, главное – чтобы он всегда был рядом.

Вяз поднял глаза:

– Ты чем-то обеспокоен.

– Тебе не кажется, что у меня есть на это причины после провала на прошлой неделе?

Сержант покачал головой и снова перевел взгляд на Чарли:

– Все ошибаются, Алекс. – Хотя они дружили с детства, теперь в силу обстоятельств Вяз очень редко обращался к нему по имени, так что Квинн понял: друг пытался показать, что по-прежнему полностью доверяет ему. – Ты только недавно стал капитаном, никто не ждет от тебя безупречности.

Да, только вот не все – сыновья генералов, так что его промахи тоже весят больше. И дальше будет только хуже. Квинн глядел, как Чарли возвращается, с трудом пытаясь удержать в руках все девять ножей. Сколько еще пройдет времени, прежде чем жизнь его брата окажется в его руках? Он тяжело вздохнул:

– Когда нас ожидают?

– Через час после утреннего построения.

Квинн кивнул. Вяз забрал свой нож из кучи, принесенной Чарли, и взъерошил мальчику волосы, а затем посмотрел на Квинна:

– Не опаздывай.

На следующее утро Квинн осмотрел и еще раз вычистил и без того идеально чистую форму и затянул поверх нее ремень, на котором висел меч. Тревога усиливалась. Неужели разжалуют? Квинн никогда раньше о таком не слышал, но вчера ночью его мысли скакали в самых разных направлениях, когда он ворочался в постели после того, как почти на руках отнес Чарли в его палатку, позволив мальчику допоздна засидеться у огня с ним и с другими офицерами.

Вяз терпеливо ждал снаружи палатки, которую Квинн делил с Кассеком. И когда наконец дольше тянуть стало невозможно, Квинн вышел, и они с Вязом пошли сквозь лагерь, несколько раз срезав дорогу между рядами палаток. За последние недели разобрали еще несколько построек, это означало, что скоро армия выдвинется в поход. Впрочем, Квинну вряд ли светит какое-то самостоятельное задание в ближайшее время.

У входа в генеральскую палатку он остановился, наблюдая, как туда входят другие офицеры. Похоже, собрание будет гораздо более многолюдным, чем он думал. Внутри уже собралось около десятка командиров подразделений, офицеры обступили стол с разложенными на нем картами и отчетами. Квинн наконец понял, что это такое: совещание разведки! Отличная новость! Квинна охватило чувство облегчения.

Вяз и Квинн заняли места позади, рядом с младшими офицерами. В дальнем конце палатки капитан разглядел своего отца: тот что-то писал, сидя за столом. Его положение давало определенные привилегии: в его личных покоях была большая кровать, деревянный секретер и таз для умывания; впрочем, все это не было отгорожено от остального пространства, потому что офицер всегда был при исполнении. Квинн видел, что ту часть палатки отделяли занавесом, только когда к отцу приезжала мать.

Майор Мюррей призвал к тишине, генерал встал и подошел к столу с картами. Когда дали команду «вольно», несколько офицеров по очереди доложили о действиях своих подразделений за последнюю неделю. Был обнаружен отряд кимисарцев, перешедших границу на востоке, но их след был утерян у подножия хребта Кэтрикс. Местные жители сообщали, что видели отряды, похожие на тот, что повстречался Квинну, но они не нападали – просто растворялись на местности, как дым. О той самой стычке командир подразделения доложил сухо и без каких-либо комментариев о недостаточной выдержке капитана.

Затем все принялись выдвигать предположения о том, на что могут указывать эти события. Мнением капитана не интересовались, да он и не пытался что-либо сказать. Только внутренне морщился, когда последствия его ошибки становились все очевиднее. Если бы не он, они знали бы больше и могли бы заняться чем-то кроме пустых гаданий. Но сожалеть об этом бессмысленно, остается только сделать выводы на будущее.

Когда обсуждение завершилось, майор Мюррей взял со стола стопку бумаг и принялся раздавать приказы. Услышав свое имя, Квинн выпрямился.

– Капитан Квинн, вы возьмете трех офицеров и тридцать солдат и через два дня отправитесь в Галарик. Оттуда вы будете сопровождать невест, которые поедут из Крессеры в столицу на летний Конкордиум. Прошу подать список ваших людей сегодня до заката.

Что?

– Почетная охрана?! – вырвалось у Квинна против его воли.

Все взгляды обратились на него, а капитан по правую руку ухмыльнулся, но Квинн смотрел только на отца. Тот прямо и спокойно взглянул на него в ответ. Бумагу с приказом передали вокруг стола, и Вяз взял ее. Когда собрание закончилось и всех распустили, Квинн задержался, желая поговорить с отцом наедине.

– Жаль, что мой отец не генерал, – произнес капитан Ларсен за спиной у Квинна. – Я-то не против отираться возле красивых девушек несколько недель. – Он картинно сложил бумагу со своим собственным приказом и сунул в карман мундира. – Но мне нужно к вечеру подготовить к отъезду отряд в пятьдесят человек. Квинн, выберешь мне девчонку посимпатичнее? Я люблю блондинок. – И он прогулочным шагом вышел из палатки, пока Квинн с яростью смотрел ему вслед.

Вяз протянул ему бумаги, их было несколько, но Квинн не обратил на это внимания. Через пару секунд сержант сложил их и откашлялся:

– Пожалуй, пойду скажу нашим, куда мы отправляемся. – И он вышел, оставив Квинна стоять посреди палатки, сжимая и разжимая кулаки.

Наконец последний из офицеров закончил разговор с генералом и тоже вышел, и они остались вдвоем. Отец поглядел на него через стол, на котором все еще лежала карта:

– Я знаю, что ты недоволен заданием.

– С чего бы мне быть недовольным? – Квинн сложил руки на груди. – Свахи и избалованные девчонки максимально далеки от любой возможной опасности. Просто мечта кавалерийского офицера.

Отец пригвоздил его к месту взглядом не менее острым, чем его меч:

– Ты сейчас не в том положении, чтобы спорить с решением командования.

Через несколько секунд Квинн опустил глаза:

– Я понял. Так я научусь терпению. Это наказание. Генерал вздохнул:

– И да и нет.

Квинн посмотрел на него: слово «нет» его заинтересовало.

– На самом деле в том, что ты совершил ошибку, есть и моя вина. Раньше тебя не приглашали на эти совещания, хотя стоило бы. Но я не хотел, чтобы думали, что я оказываю тебе особое внимание. – Он откашлялся. – То, что я тебе сейчас скажу, пока секрет, и мне бы не хотелось, чтобы информация об этом расползлась по лагерю.

Теперь Алекс был весь внимание. Генерал показал на карту:

– Мне что-то подсказывает, что тот отряд, который вы перехватили, направлялся на восток. Я подозреваю, что дом д'Амиранов поддерживает связь с Кимисарой.

Это было серьезное обвинение, хотя и нельзя сказать, что полностью беспочвенное. Именно дом д'Амиранов более пятисот лет назад объединил Крессеру, Монделею, Аристель и долину Тенн в единое государство под названием Демора. Но десятилетия коррупции и разложения правящей династии привели к тому, что через триста лет после этого предки Роберта Девлина свергли их с престола. И хотя род не был уничтожен, его потомки прозябали на окраинах государства долгие годы. Все изменилось лишь сорок лет назад, после Великой войны, когда была присоединена провинция Тасмет. Там было создано новое герцогство, пожалованное генералу Фалько д'Амирану за боевые заслуги при захвате этих территорий. Но это были лишь осколки былого величия, и, учитывая историю рода, многие опасались, что д'Амираны не захотят довольствоваться объедками с королевского стола Девлинов.

– Знает ли дядя Рэймонд о твоих подозрениях? – поинтересовался Квинн.

Отец покачал головой:

– Пока нет. Зима была настолько суровой, что я не мог отправить донесение на другую сторону гор. Даже самый безопасный южный проход в ущелье Джован стал проходимым только на прошлой неделе. Так что король ничего не знает.

– То есть я должен ему сообщить о твоих опасениях.

Что ж, хоть что-то существенное.

– И не только. – Генерал снова наклонился над картой. – Маршрут каравана в столицу лежит через Теганн.

Владения герцога Морроу д'Амирана. Квинн вдруг понял, зачем Вяза тоже пригласили на совет.

– Ты хочешь, чтобы мы наблюдали за герцогом.

– Да. Незаметно.

Но Квинн все еще сомневался.

– У меня не так уж много опыта в шпионаже. Я занимался только разведкой на местности.

– Значит, считай, что это шанс научиться чему-то новому.

Квинн скривился. Он всегда стремился к новым знаниям, Кассек даже называл это одержимостью. Отец специально так это сформулировал, чтобы у Квинна не было пути для отступления. С другой стороны, генералу было достаточно просто подписать приказ. Но отец хотел, чтобы он понял и принял задание, а не слепо подчинился. Квинн промолчал, и через некоторое время отец улыбнулся:

– Кого ты возьмешь с собой?

Квинн снова сложил руки на груди:

– Я могу просто взять своих парней?

– Я много об этом размышлял, – сказал генерал. – С одной стороны, мне не хочется оставлять Роберта Девлина без присмотра. А с другой – вдалеке от границы ему, возможно, будет безопаснее.

– Я не стану передавать ему твои слова.

А генерал продолжил:

– Тридцати человек должно быть достаточно, чтобы защитить его, если что-то случится, особенно так глубоко внутри страны. Но он неизбежно будет привлекать к себе внимание. – Генерал ненадолго замолчал. – Решай сам.

Может, это и была просто подачка, призванная смягчить горечь поражения, но Квинн ее принял.

– Я не хочу терять то, что мы уже построили, так что возьму Роба с собой, но под чужим именем.

– Очень хорошо. Только держи его подальше от девушек. – Генерал взглянул на приоткрытый вход в палатку. – Кстати говоря, Чарли тоже едет с тобой.

Квинн развел руками:

– Это лишь доказывает, что ты просто отсылаешь меня прочь от любых существенных событий.

– Ничего подобного. – Генерал сел в кресло. – Тебе в любом случае нужен паж, а Чарли хорошо справляется. В качестве подарка на день рождения он попросил разрешения отправиться с тобой.

Да, Чарли отлично выполнял работу, но Квинну слишком трудно было бы обращаться с ним как с обычным пажом. Отдавать приказы друзьям уже было непросто, даже несмотря на то, что они не возражали. Квинн зажмурился и с силой потер лоб, совершенно забыв про рану. Острая боль пронзила его висок, и Квинн вздрогнул.

– Отец, прошу, пошли кого-нибудь другого. С этими невестами я уже и так чувствую себя нянькой.

– Решай сам, но Чарли уже знает, так что тебе придется самому ему сказать.

Снова в ловушке. Отец подтянул к себе какую-то бумагу и, прежде чем углубиться в ее чтение, махнул рукой:

– Тебе нужно многое подготовить, так что, думаю, самое время приступить.

Квинн воспользовался этим и вышел, пока ситуация не успела стать еще хуже.

10

Кассек и Грэмвелл уже разложили карту и помечали на ней точки, где караван невест будет останавливаться на ночлег. А Роберт и Вяз начали писать список припасов и людей, которые им понадобятся. Когда Квинн вошел в палатку, все они встрепенулись, но он махнул рукой:

– Я так понимаю, все уже в курсе?

Роб ухмыльнулся:

– Для наказания это не такой уж плохой вариант. Квинн покачал головой:

– Даже не мечтай, ты поедешь под псевдонимом. И это не просто сопровождение.

Кассек недоверчиво приподнял светлую бровь:

– И что же это?

– Неофициальная разведывательная миссия. – Квинн наклонился над картой, провел пальцем по Теганнской дороге и постучал по замку Теганн, стоявшему возле горного перевала. – Генерала крайне интересует, что творится здесь.

Роб округлил глаза:

– Д'Амиран что-то затевает?

– Возможно.

Нужно начинать миссию непредвзято, иначе, что бы они ни увидели, им везде будет мерещиться измена. Вяз снова протянул Квинну все те же бумаги:

– Я, как обычно, ведущий разведчик в этом деле?

– Да. – Квинн взял пачку листов. Здесь было письмо его отцу от главной свахи Крессеры, госпожи Роделл, в котором были изложены подробности поездки. Он наскоро проглядел написанное аккуратным почерком, восхищаясь безупречной структурой изложения информации. – Так, мы проведем три дня у барона Андервуда – это хорошо, он друг д'Амиранов.

Роберт заглянул ему через плечо:

– И лорд Фашелл в самом конце пути – тоже. Все поставки для Теганна идут через его земли.

Квинн задумчиво прикусил губу несколько раз, а затем посмотрел на Вяза:

– Что думаешь насчет того, чтобы наладить контакт в группе девушек? С какой-нибудь служанкой или вроде того? Она могла бы поставлять тебе информацию, к которой у нас самих нет доступа.

Вяз скорчил гримасу:

– А можно я на этот раз займусь нормальной разведкой, а? Чертовски утомительно столько времени работать под прикрытием.

Квинн обладал опытом только в разведке на местности, а расспрашивал людей всегда Вяз, втираясь к ним в доверие с помощью тщательно проработанной легенды.

– По-моему, ничего сложного.

– Периодически страдают люди, – пожал плечами тот.

– Страдают? Патрулирование – гораздо более опасное занятие.

– Не в физическом смысле, – возразил Вяз. – Если твой информатор узнает, что ты его используешь, это разрушит все, что ты так долго создавал. К тому же ложь есть ложь. Это всегда претит.

– Ну а что мне делать, по-твоему? – сказал Квинн. – Послать кого-то другого, без опыта?

– Я не говорил, что отказываюсь. Просто сказал, что работать под прикрытием утомительно. Но, – Вяз приободрился, – обстановка-то будет повеселее, чем обычно.

Девушки. В отличие от старших офицеров Вяз как сержант мог жениться, не дожидаясь двадцатичетырехлетия. И хотя он был незаконнорожденным – плод интрижки короля со служанкой после смерти его первой жены, – лишь немногие семьи отказались бы от шанса породниться с правящей династией.

Квинн отвел Вяза в сторону.

– Ты хочешь обратиться к свахе? – тихо спросил он.

– Может быть. – Друг смотрел в сторону. – Не думаю, что какая-нибудь девушка мной заинтересуется, если не будет знать, кто я такой.

И именно его внешняя неприметность, кстати, давала ему огромное преимущество в разведке. Вяз поглядел на брата:

– Роб говорит, что подождет следующего Конкордиума, если отец не решит иначе. А ты?

Брак родителей Квинна был, естественно, заключен по расчету. Все сложилось вполне удачно, но Квинну претило то, что его будут воспринимать как сумму того, чем он владеет, а не как личность.

– Я планирую вовсе от этого уклониться.

– Знаешь, кроме армии, существует и другая жизнь.

Квинн не хотел об этом говорить. Последние письма матери на этот счет и без того достаточно его расстроили.

– Ты работаешь под прикрытием. Придумай легенду и удостоверься, что все запомнили.

Вяз кивнул и пошел обратно к Роберту.

– Запиши меня как кучера. И я буду рядовым – это даст больше возможностей.

* * *

Через несколько дней Квинн стоял и задумчиво смотрел на остатки кострища. Любому было бы ясно, что здесь два дня назад стояла лагерем группа людей. Но наметанный глаз капитана видел и более тревожные вещи. Во-первых, путников было десять – стандартное число для кимисарского военного отряда. Во-вторых, они выставляли охрану в нескольких сотнях метров от лагеря. И в-третьих, они продвигались очень быстро. Не обремененные ни повозками, ни необходимостью пользоваться дорогами, они за день покрывали расстояние в два раза большее, чем отряд Квинна, и у него не было ресурсов, чтобы их преследовать.

Вяз подошел к нему сзади:

– Хорошо, что мы взяли с собой собак. Без них мы бы этого не нашли.

Квинн кивнул:

– Они направляются на север, в глубь Крессеры. Как считаешь, они планировали встретиться с группой, которую мы отправили на тот свет?

Вяз пожал плечами:

– Не знаю. Но тот связной сказал, что с тех пор, как мы покинули лагерь, активность вдоль границы сильно возросла.

Квинн вез с собой пачку донесений для короля и совета, к тому же отец присылал к ним связных с последними новостями и дополнениями. Первый из них прибыл вчера вечером и сообщил, что армия снялась с места и выдвинулась к границе, чтобы предотвратить возможные нападения.

Квинн пропускал все самое интересное.

– Я раньше не видел, чтобы такой маленький отряд забирался так далеко на север, – сказал Квинн. – Они всего в паре дней пути от Крессеры.

А может, и уже добрались до нее.

– Должно быть, им нужны припасы. Все зернохранилища находятся именно там.

– Пешком? Они не смогут унести на себе достаточно зерна для того, чтобы оправдать набег.

Вяз нахмурился:

– Может, собираются увести лошадей? Насколько я слышал, в Кимисаре половину своих уже съели.

– Звучит разумно, – сказал Квинн. – Кроме того, это упрощает проникновение. Но вдруг активность вдоль границы – всего лишь отвлекающий маневр, призванный отвлечь внимание от таких небольших отрядов, направляющихся в глубь страны?

Мысленно он уже писал донесение, которое вручит связному. Квинн правильно поступил, велев ему подождать.

Наконец капитан и сержант сели на коней и вернулись к дороге, где их ждал караван. Квинн нахмурился, завидев темный затылок Роберта. Если кимисарцы все еще здесь и они его увидят, то, без сомнения, придут за ним. Кимисарцы не только устраивали набеги, но и брали заложников, и, конечно, принц был для них лакомым кусочком. Пока Квинн был уверен в том, что сможет защитить Роберта, даже если противник будет превосходить их числом, но через несколько дней, когда состоится встреча с караваном невест, это будет гораздо сложнее сделать.

Раньше он не высылал вперед разведывательные пат рули, но теперь, с учетом возможной встречи с кимисарцами, это показалось ему разумным, особенно если кроме той группы были и другие. Пока Квинн пытался увязать необходимость защищать Роберта и одновременно собирать информацию, у него родилась идея. Квинн повернулся к Вязу:

– У меня есть для тебя новое задание, дружище.

11

Сальвия взгромоздила свой сундук в повозку, потом прогнулась назад и потянулась. Сваха раздраженно закатила глаза:

– Для этого я наняла носильщиков.

Сальвия спрыгнула на землю с подножки повозки:

– По-моему, глупо оставлять его лежать в грязи, пока у них дойдут руки.

– Ты едешь в это путешествие как леди, – сурово заметила Дарнесса. – Каждая остановка в пути – это возможность понаблюдать за людьми, о которых мы должны знать все, и если ты провалишь свою роль, то больше не сможешь к ним подобраться.

– Да-да, конечно, – ответила Сальвия и пригладила юбку. – Просто мне хотелось еще немного побыть собой.

Путешествие в Теннегол длиною в месяц обещало быть тяжелым, но Дарнесса заверила Сальвию, что на обратном пути ей можно будет носить штаны. Сальвия уже вжилась в роль скромной девушки из знатной семьи, когда начали прибывать другие претендентки, многие из которых видели ее впервые. Большинство – что вполне естественно – рассматривало остальных как соперниц. Сальвия представила себе мешок, полный кошек, и задумалась, какая из них выберется оттуда самой поцарапанной.

Сваха представила ее:

– Это Сальвия, моя помощница, но вы будете звать ее леди Салвесса Бродмор. Она будет путешествовать вместе с вами, а вы – слушаться ее указаний, как будто они мои собственные.

– Она похожа на ту девушку, которая вместе с птицеловом обучала ястребов моего отца, когда я была маленькой, – заметила белокурая девушка, наклонившись вперед, чтобы лучше рассмотреть Сальвию.

– Вполне возможно, что это она и есть.

Дарнесса, видимо, хотела, чтобы это прозвучало ласково, но Сальвия почувствовала в ее голосе снисходительность. Леди Жаклин скрестила руки на груди:

– Сальвия – имя простолюдинки. Или бастарда. Она первое или второе?

Все они говорили так, словно ее там не было.

– Я и сама могу ответить, – огрызнулась Сальвия.

Девушка повернула голову, смотря свысока, словно Сальвия была букашкой, которую можно запросто раздавить каблучком атласной туфельки.

– Так кто ты – простолюдинка или бастард?

– Ни то ни другое, но ты можешь побиться об заклад на свой прелестный поясок, что я заткну тебя за свой еще до приезда в столицу. – Сальвия улыбнулась и сделала реверанс. – Миледи.

Жаклин было собралась ответить на эту дерзость, но Дарнесса взмахнула рукой:

– Довольно. Это леди Салвесса Бродмор, запомните это, и, если хоть кто-то из вас проговорится, вы будете жалеть об этом до конца жизни.

Жаклин развернулась и ушла, и несколько девушек последовали за ней. Дарнесса процедила:

– Знакомство могло пройти и лучше.

Чья-то ладонь скользнула в руку Сальвии, и она с удивлением обнаружила, что это леди Клэр. Сальвия вспомнила милое личико и эти волосы – темные блестящие кудри цвета кленового сиропа, идеально ниспадавшие на плечи, ни одного выбившегося локона. Клэр смущенно улыбнулась:

– Рада познакомиться, Салвесса.

Она пожала ее руку и ушла прощаться с родителями. Сальвия смотрела ей вслед, не тронутая этим жестом. За зиму девушки, которые никогда в жизни не снисходили до разговора с Сальвией, внезапно захотели дружить с ней. Их внимание льстило до того момента, пока она не сообразила, что все это лишь для того, чтобы получить партию получше. Никто никогда не был к ней добр – только если им было от нее что-то нужно.

* * *

До Галарика было всего десять миль, и невесты прибыли вскоре после полудня. Сальвия без труда нашла библиотеку и планировала провести там остаток дня, но с удивлением обнаружила, что просто бесцельно слоняется по стенам поместья. Оно напоминало крепость с внешней и внутренней стенами и постройками для гарнизона. Но Галарик не был укреплен – он обладал величием замка, но не его мощью. Здесь, в глубине Деморы, крепости были ни к чему, особенно после того, как граница с Кимисарой переместилась еще дальше к югу.

Когда трубы возвестили о прибытии вооруженного сопровождения, любопытство привело Сальвию на небольшой выступ на внутренней стене, откуда можно было наблюдать за воинами на парадном марше. Их было около тридцати, а лошадей почти вдвое больше. Несколько охотничьих собак шли рядом, проворно уклоняясь от копыт. Всадники в черных мундирах, бриджах и сапогах слезли с лошадей и принялись разгружать повозки и расседлывать лошадей. До девушки долетали обрывки разговоров и смех, но было гораздо тише, чем она предполагала.

Дарнесса тоже рассматривала их острым взглядом, который, как Сальвия уже знала, означал, что сваха оценивает людей. Девушка подошла и встала с ней рядом.

– Это фургоны, в которых мы поедем? – Она показала на простые повозки, которые тащили лошади. – Я думала, они будут получше.

С десяток извозчиков и помощников были одеты очень просто – коричневые бриджи и жилеты поверх белых льняных рубашек.

– Завтра их украсят, – сказала Дарнесса. – Ты никогда раньше не видела солдат?

– Что-то не припомню.

Солдаты с западного дозорного поста в горах, как правило, квартировали в Тасмете и часто сражались с войсками Кимисары. Дядюшка Уиллиам мог сколько угодно присягать на верность и таскать меч на поясе, но эти люди в отличие от него жили этой клятвой. Сальвия содрогнулась, представив, что пришлось повидать этим клинкам.

– Вон там капитан, с золотом на воротнике, – указала Дарнесса на темноволосого всадника. У того было красивое лицо – по крайней мере, так казалось издалека – и горделивая походка. Сваха искоса посмотрела на Сальвию:

– Сын генерала Квинна. Неплохая партия.

Без сомнения. Генерал Квинн был женат на сестре предыдущей королевы. Этот брак, как и несколько других в то время, связал богатейшие семьи Аристеля в прочный альянс, что оказалось решающим в победе над армией Кимисары при последней попытке вторжения несколько лет назад. Чем больше Сальвия узнавала про сводничество, тем чаще она возвращалась к мысли о том, что именно благодаря ему народ Деморы сохраняет единство.

Сальвия нахмурилась, наблюдая, как молодой человек раздает указания.

– Вы думаете, отец отправил его на Конкордиум для поиска невесты? Кажется, он слишком молод.

– Не думаю. Ему еще три года нельзя жениться.

– Как-то долго для помолвки, – ответила Сальвия. – Мне стоит вносить его в журнал?

Дарнесса кивнула:

– Мы редко видим тех кандидатов, что служат в армии. Заведи по странице для каждого из офицеров.

В этот миг зазвонил колокол, приглашая к обеду. Барон Галарик предоставил дамам отдельный зал для трапез и развлечений, но Сальвии было дурно от мысли, что придется обедать со спутницами.

– Я не слишком проголодалась. Думаю, я просто перехвачу что-нибудь на кухне и съем в библиотеке, если вы не возражаете.

– Не возражаю, если ты и вправду что-нибудь съешь. А то ты слишком худая. – Дарнесса сжала руку Сальвии.

Девушка ее отдернула. Сваха всегда всех оценивала, и было сложно отличить критику от заботы. Впрочем, и то и другое заставляло Сальвию чувствовать себя неловко.

– Обязательно.

Дарнесса оставила ее одну, и девушка еще несколько минут наблюдала за военными, испытывая странную зависть. Мужчины внизу двигались и работали с ощущением цели, а Сальвия постоянно чувствовала себя какой-то потерянной. Да, сваха не давала ей бездельничать, и ей порой даже нравилась ее работа (хоть она и никогда не признала бы этого), но все же Дарнесса не слишком отличалась от дядюшки Уиллиама, ведь Сальвия теперь была в ее распоряжении. Военные тоже были в распоряжении своих командиров, но это был их собственный выбор, и все они играли важную роль в каждом задании, а может, и в судьбе всей страны.

Сальвия ритмично постукивала по деревянному поручню перед собой. Ей хорошо удавалось учить других; может быть, Дарнесса могла бы порекомендовать ее какой-нибудь богатой семье – не в этом году, конечно, но, может, на следующем Конкордиуме. К тому времени Дарнесса, возможно, уйдет на покой, а Сальвия будет достаточно взрослой, чтобы ее могли принимать всерьез. Возможно, у нее даже мог бы быть собственный дом, все будет зависеть от того, кто ее наймет.

Она согласилась на должность помощницы свахи от безысходности и часто потом сомневалась в правильности этого решения, хотя Дарнесса и говорила, что видит в ней талант. Но теперь Сальвия поняла, что это лучшее ее решение за много лет. Это был шаг к настоящей свободе.

Сальвия улыбнулась сама себе и пошла за своим журналом. Ее ждала работа.

12

Герцог Морроу д'Амиран смотрел на закат, стоя на северо-западной башне своей массивной каменной крепости, повернувшись спиной к затянутому туманом узкому ущелью Теганн. В этом году зима отступала медленно и неохотно. Только редкие скопления вечнозеленых деревьев кое-где раскрашивали склоны, возвышавшиеся за спиной у герцога, как гранитная стена.

Его водянисто-голубые глаза наблюдали за человеком. Тот уверенно прошел по подвесному мосту и остановился, ожидая, пока поднимут решетку, чтобы впустить его. Одежда кимисарца была столь же неброской, как и земли вокруг, так что заметить человека на фоне пейзажа было непросто. Поглаживая свою подкрашенную темную бороду, д'Амиран попытался разглядеть других кимисарцев – он знал, что они там. Ему показалось, будто он заметил одного, но через несколько секунд понял, что смотрит на поваленное дерево, а вовсе не на затаившегося солдата. Герцога встревожило, что кимисарцы настолько хорошо умеют прятаться, хотя теперь они были его союзниками, и ему следовало бы радоваться этому.

Этот союз был отвратителен, но отчаяние кимисарцев позволило герцогу заключить его на более выгодных для себя условиях. Сейчас им нужно было только продовольствие. Герцог был совершенно уверен, что, когда южное государство оправится от разбушевавшегося голода, оно снова начнет привычные грабежи у границ или даже вообще развяжет настоящую войну с целью вернуть территории себе. Впрочем, герцог совершенно не возражал бы против этого; единственное, что следовало бы сохранить, – медные рудники в южной части провинции. Герцогство было пожаловано его семье как награда за военную службу отца, но это было практически оскорбление. На бумагах владения были обширны, но на деле земля по большей части представляла собой сухой каменистый пустырь. Морроу расплакался, когда впервые увидел земли и замок – свой новый дом. Герцог тогда был ребенком, и детство его проходило в Монделее.

Он думал, что отец рассердится из-за этих слез, но тот лишь отвел его в сторону и сказал, что это ничто по сравнению со столетиями унижения, которые им пришлось терпеть, будучи свергнутыми с трона семьей Девлинов. И это место – всего лишь ступень на пути к возвращению того, что принадлежит им по праву. «Я вряд ли доживу до этого дня, – сказал тогда отец. – А вот ты доживешь».

По поводу первого отец оказался прав. Дух призвал его к себе всего одиннадцать лет спустя, а сам Морроу и его младший брат Ревел столкнулись с многочисленными препятствиями при попытке построить карьеру в армии. Ревелу не удалось стать даже лейтенантом. Им перешел дорогу новый любимчик короля, генерал Пендлтон Квинн, чинивший препятствия герцогу как в армии, так и в личной жизни. Но если уж герцог чему и научился за свои сорок три года, так это тому, что не все победы одерживаются на поле брани. Иногда продвижение к цели похоже на прибой, на который он часто смотрел, будучи ребенком, – кроткий и спокойный, не представляющий опасности, даже в чем-то полезный, пока однажды кусок скалы не рухнет в море.

Приливная волна скоро придет. Нужно лишь еще немного подождать. Шаги за спиной оповестили герцога о прибытии гостя. Его сопровождали двое стражников: это была первая встреча с хозяином замка. Но ни проявленное недоверие, ни величие замка, казалось, совершенно не трогали кимисарца. Он уверенно и спокойно стоял, скрестив руки на груди, и грубая ткань плаща ниспадала с его широких плеч до самого пола. Мужчина, похоже, не собирался говорить, и тогда герцог решил начать первым:

– Ты капитан Хазар, верно?

Кимисарец кивнул, не снимая капюшона, но ничего не сказал. Кожа у кимисарцев была темнее, чем у жителей Аристеля, и, даже стоя совсем рядом, он, казалось, растворялся в тени. Татуировки, обвивавшие его обнаженные предплечья, только помогали ему в этом.

– Твои люди на местах?

Хазар наконец заговорил – с сильным акцентом, усиливавшим каждую согласную:

– Да. Они прибыли, как ты хотел.

Герцог позволил себе легкую улыбку:

– Замечательно.

Хазар никак не отреагировал на похвалу. Недостаточно почтительное отношение кимисарца немного раздражало герцога, но он отбросил тревогу: все идет хорошо, и не стоит цепляться к словам человека, который, вероятно, раньше никогда не говорил со столь высокородным господином.

Д'Амиран сцепил руки в замок за спиной:

– Все отряды знают свою роль?

– Как ты и велел, только свою часть. Если кого-то схватят, что маловероятно, то они не смогут донести на остальных. Или на тебя.

– Вы не должны спугнуть группу. – Герцог слегка опустил подбородок и пронзительно посмотрел на кимисарца. – Просто перехватывайте всех курьеров. Если они будут считать, что все в порядке, то сами спокойно придут сюда.

Хазар сжал губы, словно задетый дополнительным предупреждением.

– Мои люди знают, что делать. Они не будут ничего предпринимать без необходимости. – Он помолчал. – Когда ты отдашь нам заложника?

Звонкое «ж» в устах кимисарца превратилось в шипящее «ш». Д'Амиран махнул рукой:

– Мой брат его ищет. Принц Роберт – кавалерийский офицер, рано или поздно он пойдет в патруль и удалится от основной группы. Когда твои люди уйдут с ним через ущелье Джован, большая часть армии будет вас преследовать, тогда мы и ударим. Если твои люди на юге, как и было оговорено, смогут вернуть его обратно, он твой.

13

На закате вереница слуг внесла подносы в обеденный зал для дам. Дамы не обращали на слуг внимания, пока те раскладывали приборы и наполняли вином кубки. Но как только главный распорядитель возвестил, что ужин готов, девушки чинно двинулись к длинному столу.

Губы одного из слуг скривились от отвращения, когда он заметил, как более высокородные дамы заставляют менее знатных прислуживать в разных мелочах. Когда леди завели разговор, слуга сперва насторожил уши, но через некоторое время понял, что так скоро умрет от скуки. Они говорили о своих богатствах, о женихах, которых отвергли, и о прочих подобных, но еще менее интересных вещах. Единственное, что представляло интерес, – их мнение о военных; парням будет интересно услышать эти отзывы. Принца Роберта, к большому облегчению, никто из девушек не узнал.

В письме свахи были только фамилии, а леди обращались друг к другу по именам, так что слуга поначалу чувствовал себя слегка потерянным, но потом понял, что девушки расселись вокруг стола в соответствии со своим статусом – в том же порядке, что и в письме. Он изучил каждую девушку по очереди, сопоставляя внешность с именами. Косметика и прочие украшения довольно сильно сбивали с толку. Как они вообще выносят эту краску на веках? Некоторые прически заставляли его самого морщиться от боли, а его затылок – чесаться. Он вспомнил, что и сам не стригся вот уже два месяца, а потом понял, что одной из кандидаток не хватает. Он снова их пересчитал; так и есть – только пятнадцать.

Почтительно кланяясь, он прошел во главу стола:

– Госпожа Роделл, простите великодушно, но все ли леди присутствуют? Я вижу, одно место за столом пустует.

Сваха окинула взглядом стол и вздохнула:

– Вы правы. Вероятно, она в библиотеке и не слышала, что ужин подан.

Блондинка, сидевшая от нее по левую руку, громко фыркнула. Он подумал, что здесь он вряд ли узнает что-то интересное, и был рад возможности сбежать.

– Мне сходить за ней, госпожа?

Блондинка – леди Жаклин – вмешалась в разговор:

– Уже прошло две перемены блюд. Приходить сейчас будет нарушением этикета.

Госпожа Роделл предостерегающе посмотрела на нее, а затем произнесла:

– Если вы отнесете ей немного еды, я буду вам благодарна.

Слуга поклонился, отступил назад и обошел стол, чтобы взять поднос с едой. Хлеб весь разобрали, и слуга было подумал, что отсутствовавшей леди придется обойтись без него, но девушка справа от свахи подозвала его жестом. Внутренне поморщившись, слуга подошел к ней, но, к его удивлению, она протянула ему кусок хлеба.

– Можете взять вот это. У меня еще много, – сказала леди Клэр и посмотрела слуге в глаза, первая за этот вечер. Видимо, все-таки не все благородные дамы были высокомерными зазнайками.

Слуга выскользнул из обеденного зала и пошел по полутемным коридорам, план которых уже успел вызубрить за несколько часов, что прошли с момента прибытия. Добравшись до библиотеки, он пристроил поднос на колене и исхитрился приподнять щеколду, а потом локтем отодвинуть задвижку в сторону. «Отнеси ей еду, немного поболтай, а потом возвращайся в казармы», – сказал он себе. Судя по расположению места за столом и поведению леди Жаклин, здесь, вероятнее всего, отсиживалась последняя из списка – леди Бродмор. Впрочем, узнать ее имя ему сегодня вряд ли было суждено.

Она даже не подняла головы, сидя за столом у камина, так что слуга откашлялся и подошел ближе:

– Простите за вторжение, миледи, я принес вам ужин. Другие дамы сказали, что вы к ним сегодня не присоединитесь.

Девушка подняла голову. По обе стороны от нее возвышались стопки книг.

– О, благодарю вас! – Она встала и отодвинула в сторону книги и заметки. – Я развела тут беспорядок, но можете передать управляющему, что я все уберу.

Девушка делала заметки в каком-то большом журнале. Слуга постарался незаметно подойти поближе, чтобы его рассмотреть. Он был исписан примерно наполовину и разделен на части страницами с загнутыми уголками – явно не дневник. Слуга быстро окинул взглядом разбросанные вокруг девушки листки бумаги. На каждом стояло мужское имя. Раскрытая страница содержала тот же текст, что и лежавший рядом листок. Девушка переписывала заметки. Любопытно.

Почерк леди Бродмор довольно сильно напоминал почерк из письма от главной свахи. Странное совпадение, учитывая то, какого рода заметки леди делала. Слуга попытался принять более удобную позицию, но девушка собрала несколько листков, сунула их в журнал и захлопнула его, а затем, положив сверху несколько книг, отодвинула все это в сторону. Оставшиеся листки она собрала вместе, повернулась и бросила в огонь у себя за спиной. Языки пламени взвились, и слуга смог лучше ее рассмотреть.

Она показалась ему юной, лет примерно шестнадцати, и довольно высокой, хотя, возможно, дело было в обуви. В лице не было той кукольной красоты, как у других леди, зато улыбалась девушка очень искренне. Цвет глаз нельзя было разобрать, поскольку она стояла спиной к огню. Из простой косы выбилось несколько волосков, будто ее трепал ветер. Цвет волос тоже было сложно распознать: танцевавший огонь бросал на них оранжевые и золотистые блики. А еще не то тени сыграли злую шутку, не то переносица была слегка кривой, словно когда-то была сломана.

Леди смело встретила взгляд слуги, безо всякого смущения или раздражения позволив изучать себя. А когда она в свою очередь окинула его взглядом, он спрятал пальцы за подносом, внезапно остро осознав, какие грязные у него ногти. Леди показала рукой на стол:

– Просто поставьте его куда-нибудь, где есть место. Я сама справлюсь.

Он вдруг понял, как откровенно на нее уставился, и торопливо поставил поднос, расплескав суп и звякнув приборами. Девушка снова села в кресло и наклонилась, чтобы ему помочь.

– Мне кажется, я раньше вас не видела, – отметила она.

– Нет, миледи, – сказал он, вытирая разлитый суп тряпкой. – Я приехал с сопровождением. На кухне не хватало людей, и мне было приказано найти себе дело.

– Так вы солдат? – Лицо леди засияло, и слуга кивнул. – Это очень мило с вашей стороны – вызваться помочь. А кроме того, всякий рад посмотреть на красивых леди. Вы, наверно, прощупываете почву для своего капитана?

Она говорила игривым тоном, но он помимо воли вздрогнул – и немедленно проклял себя за это, но она продолжала, словно ничего не заметила:

– Думаю, это вполне естественно, что ими все интересуются.

Она говорила о кандидатках так, словно сама не принадлежала к их числу. Или – хотя это и было странно – руководила ими.

– Как вас зовут? – спросила она.

– Вяз, – машинально ответил он, а затем вспомнил, как на самом деле следует отвечать, выпрямился и поклонился. – Вяз Возчик, миледи. Я по большей части управляю повозками.

Ее полуулыбка стала слегка мечтательной.

– Вяз – хорошее имя. Напоминает мне о лесах, где я выросла. И давно вы служите в кавалерии?

– Всю жизнь, миледи. Я служу в роте капитана Квинна с того момента, как он получил это звание, но самого его знаю с детства. – Он прикусил язык, сообразив, что рассказал больше, чем следовало.

Она склонила голову набок, как птица, и поглядела на него снизу вверх, и он почувствовал, что допустил ошибку, но не мог понять какую.

– Ну что ж, мастер Вяз, – сказала она. – Меня зовут леди Салвесса, приятно с вами познакомиться. Что же вы мне принесли?

– Холодная курица с абрикосовым соусом и овощами, миледи. А также хлеб, сыр и масло. И это блюдо от главного повара. – Он приподнял крышку. – Луковый суп.

Леди Салвесса было подалась вперед, чтобы вдохнуть пар от блюда, но отшатнулась:

– Фи! В этой части страны во все блюда кладут лук. Но я не могла даже представить, что из него можно сделать суп!

Он на мгновение замер, все еще держа в руке крыш ку.

– Если честно, миледи, я его очень люблю.

Она жестом попросила его накрыть блюдо, от которого шел пар.

– Тогда вы его и съешьте.

– Что вы, миледи! Я не смею.

– Почему? Если я отошлю его назад нетронутым, что с ним будет?

Вяз моргнул:

– Выбросят свиньям, я полагаю.

– А вам ничего не достанется.

Он помотал головой:

– Я возьму себе позже в кухне.

Салвесса издала нехарактерный для леди звук отвращения:

– Как хотите, но вам повезет, если там останутся хоть какие-нибудь объедки. А свиное жаркое, которое подадут на следующей неделе, тем временем пропитается луком.

Он подавил ухмылку. Возможно, леди Салвесса и может стать тем контактом, который им нужен в группе девушек? И еще этот ее журнал… Но Вяз решил не слишком торопиться:

– Миледи, это неприлично.

– Ну пожалуйста, – просто сказала она. – Присядьте со мной на пару минут. Я ни с кем не разговаривала весь день. А солдата вообще никогда в жизни не видела.

Он подвинул кресло на другую сторону стола, чтобы сесть напротив нее. Она подвинула в его сторону ложку, и он, смущенно улыбнувшись, взял ее.

– Не уверен, что я достойный собеседник, миледи.

– Тогда просто ешьте. – Она разломила хлеб на две части и протянула ему кусок, наклонившись над столом. Он посмотрел на нее слегка испуганно: его кусок был намного больше того, который она оставила себе. – Я не слишком проголодалась, – сказала она, заметив взгляд Вяза.

Он взял хлеб, стараясь не коснуться ее пальцев:

– Благодарю, миледи.

Она выпрямилась и жадно принялась за еду. Вяз тоже. Какое-то время стояла тишина, хотя он продолжал то и дело поглядывать на ее журнал. Зачем, интересно, он нужен?

– Вяз, – обратилась к нему леди Салвесса, когда наполовину одолела свой ужин, – где вы выросли? Неподалеку от долины Тенн?

Он не смог сразу ответить, потому что его рот был полон.

– Да, миледи. Как вы догадались?

«И зачем вам это знать?» – задумался он про себя.

– Вы очень быстро говорите. Я замечала это у людей по ту сторону гор.

Вяз почувствовал облегчение. Сам он сразу обратил внимание на ее крессерский акцент: она делала небольшую паузу в некоторых словах, которые он сам произносил на одном дыхании.

– Я уехал из дома и начал службу, когда мне было девять. Но в каком-то смысле мой дом всегда со мной.

– Вы по нему скучаете? По дому?

Вот здесь нужно было аккуратно взвешивать свои слова, говорить правду, но не всю.

– Поначалу скучал. Но нам не дают бездельничать, это помогает. Теперь армия – это моя семья.

Он вдруг подумал, что девушка, как и он сам, покинула свою семью ради новой. Но в отличие от него она никогда не вернется домой. Чувствует ли она то же самое, что и он много лет назад, отправляясь навстречу неизведанному? Радость и возбуждение, чувство долга – и в то же время ужасное одиночество и страх перед будущим? Взгляд Вяза снова упал на журнал под стопкой книг. Может быть, девушка, как и сам Вяз, пытается забыться за делом?

Вдруг в поле его зрения попала рука Салвессы – девушка взяла верхний том:

– Вас это интересует?

– Нет, миледи, – ответил он и только потом понял, что она спрашивает не про журнал.

– Вот как, – разочарованно сказала она. – Это очень любопытный обзор правления короля Паскаля Третьего. Вы знаете о нем что-нибудь?

О королях Деморы Вяз знал достаточно, но ей было незачем об этом сообщать.

– Честно говоря, нет, миледи.

Салвесса еле заметно вздохнула:

– Наверное, для службы в армии не нужно знать историю. – Она положила книгу на место и вернулась к еде. – Пожалуй, я ожидала слишком многого.

Вот, значит, что она думает. Что солдаты тупые и необразованные. С ними не о чем говорить. Он склонился к тарелке, чтобы скрыть, что к лицу прилила кровь.

– Вы вообще изучали какие-нибудь науки в армии?

Ему так и хотелось сказать: нет, нас учат только протыкать людей копьями и ходить строем. Но вместо этого он кашлянул и произнес:

– Не столь глубоко, как вы, миледи.

Нужно овладеть собой, иначе он слишком рискует. Если он выдаст себя и провалит дело, его поднимут на смех во всем подразделении.

– Я полагаю, на службе образование ценится не столь высоко, – сказала девушка.

Вяз стиснул зубы и сосредоточился на кусочке хлеба, плававшем в уже остывшем супе.

– Наверное, так проще жить, – добавила она.

– Проще, потому что я не знаю о лучшей жизни? – огрызнулся он, не сумев сдержаться.

Салвесса нахмурилась:

– Я не имела этого в виду.

– Проще быть покорным, словно ребенок? Не задавать вопросов?

Возможно, в этих обвинениях и была доля правды, но Вяз все равно счел ее слова оскорблением.

– Вовсе нет, – сказала она. – Но ведь успех армии во многом зависит от того, как солдаты исполняют приказы. Неужели вы не согласны?

– Не знал, что вы, миледи, столь осведомлены в военном искусстве.

Салвесса тяжело вздохнула:

– Все же скажите: подчиняетесь вы или нет приказам, которые вам отдают?

Если бы он не подчинялся, его бы сейчас здесь не было.

– Да, мэм.

– А вы когда-нибудь пытались возражать против приказов или не выполнять их?

– Нет, мэм. – Вяз вытер нос большим пальцем и посмотрел в сторону.

– Только это я и хотела сказать, мастер Возчик. – Она слегка расслабилась в кресле. – Я это хорошо понимаю. У нас больше общего, чем вы могли бы подумать…

– По-моему, очевидно, что у нас нет вообще ничего общего, миледи. – Он оттолкнулся от стола и встал. – С вашего позволения, я пойду.

Ждать соответствующего позволения он не стал. Закрывая дверь, он на мгновение заметил выражение ее лица – оно полыхало от гнева. Только подумать, поначалу она даже ему понравилась! Но она только выглядела скромной, а на деле оказалась такой же, что и те девицы за столом, – понимает только в моде и в книжках.

Вяз направился в казармы, не обращая внимания на тех, кто ему попадался. На полпути он сообразил, что посуду оставил в библиотеке, но решил, что леди Салвесса найдет кого-нибудь, кто все уберет. В конце концов, солдаты ведь не знают, что делать, если им не отдали приказ!

Тоненький голосок в его голове шептал, что вообще-то леди ни в чем не виновата. Женщина – особенно выросшая в сонных фермерских угодьях Крессеры – не могла ничего знать об армии. К тому же девушка ведь сказала, что никогда в жизни не встречала солдата. Если бы не нужно было играть роль кучера, то Вяз мог бы показать ей, как хорошо образован, и доказать, что лучшие военнослужащие получаются как раз из тех, кто умеет думать. Но по поводу приказов она не так уж и ошибалась. Вяз сам не заметил, как оказался у дверей комнаты капитана. В коридоре никого не было, но Вяз из предосторожности все-таки постучал в дверь условным стуком. Подождав несколько секунд и не получив ответа, Вяз вошел внутрь и сел писать доклад.

14

Дарнесса подняла глаза от вышивки, когда ученица показалась в дверях:

– Просто хотела сказать, что иду спать.

– Ты поужинала?

– Да, один из слуг принес мне ужин в библиотеку. Я так поняла, его послали вы.

Дарнесса кивнула:

– Так и есть. Все-таки не стоит так избегать общества дам.

– У меня было много работы, – нерешительно сказала Сальвия. – А вы знали, что этот слуга на самом деле один из военных?

– Неужели?

Сальвия вошла внутрь и закрыла дверь за собой, прислонившись к ней спиной:

– Он сказал, что просто хотел быть полезным, но я считаю, что на самом деле он изучал обстановку для капитана Квинна.

Дарнесса усмехнулась:

– Слышала бы ты, как восторженно девушки говорили об офицерах за ужином. Им будет очень приятно узнать, что те тоже следят за ними. – Она взглянула на Сальвию и увидела, что та задумчиво нахмурилась. – Ты удивлена?

– Ну, наверное, с военной точки зрения в этом есть смысл. – Сальвия пожала плечами. – Они же за нас отвечают.

Сальвия, похоже, совершенно не замечала, что все это довольно романтично.

– Сначала я подумала, что от этого парня можно многое узнать об офицерах, так что попыталась разговорить его, как обычно.

Негодование в ее голосе заставило Дарнессу вновь поднять взгляд:

– Что-то пошло не так?

– Именно. – Сальвия выпрямилась и развела руками. – Он, кажется, очень оскорбился! А я всего лишь спросила о его образовании.

– И конечно же, прозвучало это вовсе не высокомерно. – Дарнесса покачала головой и вновь вернулась к вышивке.

– Ну я же не виновата, что он такой необразованный!

Дарнесса вздохнула:

– Не все так любят книги, как ты, Сальвия.

– А это очень помогает мне в работе, между прочим. – Девушка скрестила руки на груди и снова прислонилась к двери.

Сваха скорчила недовольную мину:

– Так, быть может, тебе следует сосредоточиться еще кое на чем полезном? Например, на более близком знакомстве с девушками? – Она показала на дверь за спиной Сальвии. – Мы должны найти им хороших женихов.

– Но девушек-то вы уже выбрали, – возразила Сальвия. – Что еще делать до прибытия в столицу?

– Но как ты собираешься искать им пару, если совсем не знаешь их?

– Я знаю, что они обо мне думают.

– И чья же в том вина? Сегодня утром и двух минут не прошло, как ты стала извергать оскорбления.

Сальвия покраснела, но промолчала. Дарнесса пристально смотрела на нее, пока девушка не принялась сплетать и расплетать пальцы.

– Позволь поинтересоваться, ты узнала, как его зовут?

– Вяз Возчик. Управляет повозкой. – Она смотрела на огонь, потому не заметила, как Дарнесса буквально подпрыгнула на месте.

Вяз Возчик! Сваха спешно вернулась к вышивке. Многие знали, что у короля был внебрачный сын по имени Вяз – довольно распространенное имя для сыновей, рожденных вне брака. Но немногим было известно, что фамилия его матери – Возчик. Официально он носил фамилию Девлинор. Он служил под командованием генерала Квинна вместе с принцем, так что было понятно, почему он назывался фамилией матери. Если это и в самом деле он, то это невероятная удача.

Чем больше сваха об этом думала, тем больше преисполнялась уверенностью, что это и впрямь он – пользуется случаем, чтобы навестить семью и друзей в Теннеголе. Кроме того, он не офицер, так что может жениться хоть завтра. Она попыталась припомнить, как он выглядел во время ужина. Смуглый и темноволосый. И его мать, и мать наследного принца родом из Аристеля, так что все сходится. И Сальвия сможет разузнать правду, если еще не наделала дел.

– Ты говорила с ним о чем-нибудь еще?

– Ну, мы мило болтали. Мне показалось, что я даже смогла бы с ним поладить, если бы мне не надо было притворяться кандидаткой.

В ее голосе послышалось сожаление, что порадовало Дарнессу, но затем кое-что другое пришло ей в голову:

– Будем надеяться, что он не расскажет ничего другим солдатам. А то будет сложно разговорить их.

Сальвия поморщилась. И это было хорошо. Сваха знала: когда ее помощница успокоится, она поймет, что нужно извиниться. Просто надо позволить ей считать, что это ее собственное решение.

– Тебе следует отдохнуть, – наконец сказала сваха. – Завтра с самого утра много работы.

Сальвия кивнула:

– Спокойной ночи.

Дарнесса дождалась, пока дверь за девушкой закроется, и позволила себе с удовлетворением улыбнуться. «О дикорастущая Сальвия, я и тебе найду пару».

15

Когда Чарли принес обед, Квинн изучал пергамент, испещренный заметками. Судя по свече, отмерявшей время, пажу давно следовало быть в постели, но Квинн не смог заставить себя упрекнуть брата за то, что тот пытается о нем позаботиться. Впрочем, тарелка так и осталась нетронутой к тому моменту, когда офицеры один за другим принялись входить в комнату и выстраиваться в ряд. Квинн еще несколько секунд хмурился, глядя на лист, затем положил его сверху в одну из стопок рядом с собой и поднял голову:

– Простите, я задумался.

Извиняться было необязательно, но в прошлом старшие по званию часто заставляли его ждать, просто чтобы подчеркнуть свое положение, и он находил это омерзительной привычкой. Квинн взял чистый лист пергамента и обмакнул перо в чернила:

– Докладывайте.

Каждый описал, что его команда смогла узнать о зам ке, его окрестностях и о привычках его обитателей за прошедший день. К концу Квинн целиком исписал весь лист и начал новый. Наконец он отложил пергамент и принялся разминать правую руку.

– Очень хорошо. Есть пробелы, но со временем каждый из вас научится отличать важное от пустого.

Он откинулся на стуле и покусал губу, а затем продолжил:

– Слуги – лучший источник информации, так что пусть ваши люди помогают им в работе и попутно задают вопросы. Можно заигрывать со служанками, но без глупостей. И кстати… – Он наклонился в поисках конкретного листа пергамента. – Вот заметки Хорька о девушках из группы. Запомните имена и сориентируйтесь, кто есть кто.

Кассек взял лист и бегло просмотрел его, а затем нахмурился:

– Сэр, почему об этой последней так много сказано? Что-то необычное?

– Хорьку удалось поговорить с ней наедине. Она была в библиотеке, и он принес ей туда ужин.

Кассек пристально посмотрел на него поверх листа, прежде чем передать его Грэмвеллу, но Квинн сделал вид, что ничего не замечает. Роберт заглянул Грэмвеллу через плечо:

– Тут сказано, что она делает заметки о людях. Что это значит?

– Она переписывала сведения о нескольких благородных мужчинах – владения и имущество, предпочтения, антипатии и прочее. Ничего подозрительного.

– По-моему, звучит довольно подозрительно, сэр. – Кассек приподнял бровь.

– Я сперва тоже так подумал, – сказал Квинн. – Но она – последняя в списке, так что, возможно, пытается снискать расположение свахи, делая для нее работу. Госпоже Роделл скоро пятьдесят – возможно, ей становится тяжело самой вести все записи.

Грэмвелл кивнул, не поднимая глаз:

– Звучит логично.

– Это все. – Квинн опустил взгляд, показывая, что собрание окончено, хотя видел, что у Кассека еще остались вопросы.

Но его друг встал по стойке «смирно» и отсалютовал вместе со всеми. Роберт и Грэм ушли, но Касс остался и закрыл за ними дверь. Затем сел в кресло напротив Квинна и подождал, пока тот делал вид, что приводит в порядок записи. Наедине они общались без формальностей, но Кассек всегда ждал знака от Квинна. Наконец тот выпрямился на стуле:

– Ну, что такое, Касс?

Тот пожал плечами:

– Мне показалось, Хорек не завел стабильного контакта в группе. Вроде бы в этом была его цель.

– Он пока ни с кем не успел познакомиться. К чему ты ведешь?

– Может, обратить внимание на леди Бродмор?

Квинн поерзал:

– Мы планировали подружиться с кем-то из служанок.

– Мне кажется, леди Бродмор подходит больше. Ты сам говорил, она пользуется расположением свахи. Это будет полезно, если возникнут какие-то трудности.

Касс был прав. Квинн посмотрел на доклады Вяза о последних патрулях: был замечен еще один отряд кимисарцев. Нужно отослать генералу сообщение со следующим посыльным.

– Кроме того, – сказал Кассек, – здесь сказано, что она первая завела с ним разговор. Я удивлен, что Хорек не воспользовался такой возможностью.

– Разговор закончился, когда она заявила, что в армии служат одни тупицы.

– Я помню. – Кассек наклонился и положил руки на стол. – Но это очень странно, Алекс. Здесь сказано, что она держалась вполне дружелюбно и предложила разделить с ней ужин. С чего бы ей грубить? Иногда Хорек чересчур остро реагирует на некоторые вещи. Это уже не в первый раз, когда он делает поспешные выводы.

Квинн проворчал:

– Может, ты и прав. – Он провел рукой по взлохмаченным волосам и почесал спину. – Но он повел себя довольно невежливо, не думаю, что она захочет снова с ним разговаривать.

– Я, возможно, могу с этим помочь. Скажу ей, что Хорек всегда так реагирует на разговоры об образовании, потому что не умеет даже читать.

Квинн несколько секунд обдумывал это.

– Знаешь, а в этом есть смысл. Если он когда-нибудь снова принесет ей еду, она не побоится оставить свой журнал открытым, и он сможет лучше его разглядеть.

– Ты же сказал, что там нечего опасаться.

– Лишняя осторожность не повредит.

– Ну да, – ответил Кассек с еле заметной улыбкой. – Ну так что, мне поговорить с ней завтра? Попробовать сгладить ситуацию от имени Хорька?

Хорек страшно напортачил, и Квинн внутренне вздохнул.

– Ладно, попробуй. Если сработает, используем ее в качестве источника.

Примечания