Бретт Финлей, Мари-Клэр Арриета

Микробы? Мама, без паники, или Как сформировать ребенку крепкий иммунитет

за то, что вдохновили нас рассказать всем, что детям в жизни нужно больше грязи

Предисловие

Мы все желаем своим детям только лучшего. Проблема в том, что не существует какого-либо идеального учебника по их воспитанию, да и какого-то одного самого верного пути – тоже. Мы читаем книги и статьи, консультируемся с друзьями и пытаемся вспомнить (или забыть!), как нас самих растили родители. У нас обоих есть дети, и мы точно так же, как и любые другие родители, боролись с трудностями и иногда, когда не знали, как правильно поступить, тыкались наугад и находили ответ методом проб и ошибок. Кроме того, мы оба – ученые, много лет проработавшие с микробами, и мы просто не могли не думать о том, как эти вездесущие микроорганизмы влияют на развитие детей. Поначалу мы изучали болезнетворных микробов и, как и все, боялись их. Но потом мы начали обращать внимание и на всех других микробов, которые живут на нас и в нас – нашу «микробиоту», или микрофлору. Изучая человеческую микрофлору, мы пришли к выводу, что самые важные взаимодействия с микробами у нас происходят в детстве. В то же самое время современный образ жизни сделал детство намного более «чистым», чем когда-либо ранее, и это нанесло сильный удар по нашей микрофлоре – и нашему здоровью.

Эта книга родилась, когда мы поняли, что исследования нашей лаборатории – и лабораторий некоторых других ученых – доказывают, что микробы действительно влияют на здоровье детей. Больше всего нас шокировало то, насколько рано начинается это влияние: критически важны первые сто дней. Мы знали, что микробы играют роль в нашем благополучии, но даже не подозревали, как рано они начинают ее играть.

Сошлись и еще несколько факторов, убедивших нас написать эту книгу. У Клэр были маленькие дети, и все ее друзья – молодые родители – очень интересовались микробами и их возможным влиянием на детей. Когда мы рассказываем другим родителям, кем работаем, нас тут же засыпают вопросами: «Нужно каждый раз стерилизовать бутылочку? Каким лучше мылом пользоваться?» Мы увидели, что о микробах есть очень много вопросов… и очень много неправильных ответов.

Бретт женат на враче-педиатре (Джейн), специализирующейся на инфекционных заболеваниях, и она постоянно предлагала нам статьи и исследования, посвященные влиянию микробов на детей; тогда мы поняли, что поскольку отрасль такая новая, еще не существует одного надежного источника, к которому могли бы обратиться родители, желающие ознакомиться с темой подробнее. Не говоря уж о том, что научные статьи обычно пишутся сухим, сжатым и, что греха таить, ужасно скучным языком. Однако эта новая область исследований может многое дать людям, которые воспитывают детей и которые вряд ли получат эту важную информацию из сухих научных статей или исследований, часто неправильно интерпретированным прессой. Ведущие ученые мира сейчас выдают целую кучу информации, которую мы считаем очень полезной для принятия повседневных решений, связанных с воспитанием детей, так что мы решили собрать всю эту информацию в одной книге и сделать эту книгу доступной для любого родителя.

Мы начнем с небольшого рассказа о микробах, а потом рассмотрим, что происходит с телом беременной женщины с точки зрения ее микрофлоры и того, какое влияние микрофлора оказывает на жизнь ее ребенка или детей. Затем мы обсудим в той же перспективе роды, грудное вскармливание, прикорм и первые годы жизни. В середине книги мы поговорим немного и об образе жизни («Стоит ли заводить питомца? Что делать, если ребенок уронил соску?»), и об использовании антибиотиков. Следующая часть книги посвящена отдельным болезням, заболеваемость которыми в нашем обществе стремительно растет, и микробам, которые, похоже, оказывают на них воздействие. Среди этих болезней – ожирение, астма, диабет, заболевания желудочно-кишечного тракта, расстройства поведения и душевного здоровья (например, аутизм), а также целая куча других недугов, о микробной природе которых мы не догадывались буквально еще лет пять назад. Если вы считаете, что какая-либо глава вам не нужна, просто пропустите ее. Но, с другой стороны, все главы наполнены информацией о процессах, вызывающих проблемы со здоровьем. Нам кажется, что глава 14, посвященная связи кишечника и мозга, будет особенно интересна – это исследование того, как микробы влияют на мозг и умственные расстройства. Закончим мы книгу обсуждением вакцин и футуристическим взглядом на то, какие новые терапии и способы медицинского вмешательства появятся в ближайшие несколько лет. Каждая глава заканчивается несколькими пунктами «Что делать?» и «Что не делать?»; это не всеобъемлющие медицинские советы, а лишь рекомендации, основанные на современных научных данных.

За время написания этой книги мы узнали – и постараемся убедить в этом читателей, – что микробы играют огромную роль в жизни наших детей. Мы – ученые-микробиологи, но даже мы изумились, узнав, какое влияние оказывают микроскопические организмы на нормальное развитие ребенка. Несомненно, многие из этих открытий (и многие другие, которые еще только ждут нас впереди) заметно повлияют на наше отношение к воспитанию детей. Бретт Финлей и Мари-Клэр Арриета

1. Мы в большей степени микробы, чем люди

Глава 1

Дети – магниты для микробов

Микробы: убейте их всех!

Микробы – самые маленькие формы жизни на Земле. Этим термином описываются бактерии, вирусы, простейшие и некоторые другие типы организмов, которые можно увидеть только в микроскоп. Кроме того, микробы – одна из самых древних и успешных форм жизни на нашей планете: они появились задолго до растений и животных (растения и животные на самом деле произошли от бактерий). Они невидимы глазу, но играют заметную роль в жизни на Земле. На нашей планете живут 5 × 10³⁰ (это 5 с тридцатью нулями – поразительно!) бактерий: для сравнения, во всей видимой Вселенной всего 7 × 10²¹ звезд. Все вместе эти микробы весят больше, чем все растения и животные Земли. Они могут жить в самых суровых и негостеприимных условиях: от Сухих долин Антарктики до кипящих геотермальных источников на дне моря и даже в радиоактивных отходах. Все живые существа на Земле покрыты микробами и состоят с ними в сложных, но обычно гармоничных отношениях, так что гермофобия – одна из самых бесполезных фобий. Если вы не живете в стерильном пузыре, который вообще никак не контактирует с внешним миром (это возможно только относительно недолгое время – см. «Мальчик в пузыре»), то от микробов сбежать невозможно – мы живем в мире, покрытом тонкой пленкой микробов. На каждую человеческую клетку в наших телах приходится по десять бактериальных; на каждый ген в наших клетках – сто пятьдесят бактериальных генов. Возникает даже вопрос: это они живут на нас, или же все наоборот?

В утробе матери ребенок находится по большей части в стерильных условиях, но сразу после рождения получает большую «дозу» микробов, в основном от матери – драгоценный подарок на день рождения! Буквально за секунды ребенок оказывается покрыт микробами, перешедшими с первых поверхностей, которых он касается. Дети, рожденные обычным способом, получают вагинальные и фекальные микробы, а рожденные при помощи кесарева сечения – микробы с кожи матери. Дети, рожденные дома, получают совсем не такие микробы, как в роддоме, а в разных домах (и в разных роддомах) микробы тоже разные.

Почему все это важно? До относительно недавнего времени никто не считал, что это важно. Еще совсем недавно, думая о микробах – особенно в связи с детьми, – мы относились к ним исключительно как к потенциальной угрозе и старались сделать все, чтобы от них избавиться, и это совершенно неудивительно. В прошлом веке мы все воспользовались плодами медицинских достижений, благодаря которым снизилось и количество, и тяжесть инфекционных заболеваний, которыми мы страдаем в течение жизни. Среди этих достижений – антибиотики, противовирусные лекарства, прививки, хлорированная вода, пастеризация, стерилизация, беспатогенная пища, даже старое доброе мытье рук. В течение всего прошлого столетия мы вели настоящий крестовый поход против микробов; тогда в ходу была поговорка «хороший микроб – мертвый микроб».

Эта стратегия сработала на удивление хорошо: сейчас смерть от микробной инфекции – довольно редкое явление в развитых странах, тогда как всего сто лет назад 75 миллионов человек во всем мире за два года умерли от вируса гриппа H1N1 («испанки»). Мы так эффективно научились избегать инфекций, что появление опасного штамма Escherichia coli (она же E. coli) в партии говядины или Listeria monocytogenes в шпинате тут же приводит к масштабным отзывам, запретам на экспорт и истерикам в СМИ. Микробы пугают всех нас, и вполне заслуженно: некоторые из них действительно очень опасны. Так что, за несколькими редкими исключениями вроде йогуртов или пива, мы считаем, что присутствие микробов в чем бы то ни было делает это непригодным для использования людьми. Слово «антимикробный» используется в рекламе мыла, лосьонов для кожи, моющих средств, пищевых консервантов, пластиков, даже тканей. Однако лишь около сотни видов микробов вызывают у людей болезни; подавляющее большинство из тысяч видов, населяющих наше тело, не вызывают никаких проблем, а часто бывают даже полезны.

На первый взгляд наша война с микробами (вкупе с другими медицинскими достижениями) оправдала себя. В 1915 году средняя продолжительность жизни в США равнялась 52 годам – почти на тридцать лет меньше, чем сейчас. К худшему это или к лучшему, но сейчас на Земле живет почти вчетверо больше людей, чем всего сто лет назад, так что развитие человечества совершило резкий скачок вперед. С эволюционной точки зрения мы выиграли джекпот. Но какой ценой?

Месть микробов

Господство инфекционных заболеваний практически сошло на нет после появления антибиотиков, вакцин и методов стерилизации. Однако в развитых странах после этого начался взрывной рост хронических неинфекционных заболеваний и расстройств. Мы постоянно слышим об этом в новостях: эти болезни очень распространены в промышленных странах, где важную роль в их развитии играет наша изменившаяся иммунная система. Среди них – диабет, аллергии, астма, воспалительные заболевания кишечника (ВЗК), аутоиммунные заболевания, аутизм, некоторые виды рака и даже ожирение. Распространение некоторых из этих болезней удваивается каждые десять лет, и они начинают развиваться все раньше – даже в детстве. Это наша новая эпидемия, современная бубонная чума. (Напротив, в развивающихся странах эти болезни остаются на сравнительно низком уровне, но там по-прежнему страдают от инфекционных заболеваний и детской смертности.) У большинства из нас хотя бы один знакомый страдает от одной из этих хронических болезней; из-за такой распространенности ученые сосредоточили свое внимание на причинах, которые их вызывают. Сейчас мы знаем, что, хотя у всех этих болезней есть генетический компонент, их растущее распространение нельзя объяснить только генетикой. Наши гены не могли так измениться всего за два поколения – а вот наша окружающая среда изменилась заметно.

Около двадцати пяти лет назад немало внимания привлекла короткая научная статья, опубликованная одним лондонским эпидемиологом. Доктор Дэвид Страхан предположил, что недостаток контактов с бактериями и паразитами, особенно в детстве, может быть причиной большого прироста в аллергических заболеваниях, потому что не дает нормально развиться иммунной системе. Позже эта концепция получила название «гигиенической гипотезы», и привела к проверке того, нельзя ли этой гипотезой объяснить развитие и других заболеваний, не только аллергий. Этой теме оказалось посвящено немало исследований. Сейчас уже набралось достаточно солидных доказательств (мы рассмотрим их далее) в пользу того, что предположение доктора Страхана в целом верно. Менее ясным остается то, какие именно факторы вызывают этот самый недостаток контактов с микробами. В своем исследовании аллергий доктор Страхан пришел к выводу, что к недостатку контактов привели «уменьшение количества людей в семье, улучшение домашних удобств и повышение стандартов личной гигиены». Возможно, это правда, но есть и много других перемен в современной жизни, которые даже еще сильнее сократили наши контакты с микробами.

Одна из этих перемен – использование, часто избыточное, и даже злоупотребление антибиотиками – химическими веществам, которые без разбора убивают бактерии. Антибиотики – это, безусловно, одно из величайших, если не самое величайшее открытие XX века; вся история медицины оказалась разделена на «до» и «после» антибиотиков. До появления антибиотиков 90 % детей, заболевших бактериальным менингитом, умирали; сейчас же при раннем обнаружении и лечении почти все пациенты выздоравливают. Когда-то простая ушная инфекция могла дать осложнение на мозг, что приводило к серьезным повреждениям или даже смерти, а большинство современных операций были просто невозможны. Однако применение антибиотиков стало слишком массовым. С 2000 по 2010 годы потребление антибиотиков в мире выросло на 36 %; этот феномен коррелирует с траекторией экономического роста в России, Бразилии, Индии и Китае. Больше всего в этих цифрах беспокоит то, что применение антибиотиков выходит на пик во время эпидемий гриппа, хотя они совершенно неэффективны против вирусных инфекций (они убивают бактерии, а не вирусы).

Кроме того, антибиотики применяют в сельском хозяйстве в качестве стимуляторов роста. Давая коровам, свиньям и другому скоту небольшие дозы антибиотиков, фермеры стимулируют значительную прибавку в весе – и, соответственно, растет и количество мяса, получаемого с одного животного. В Европе эту практику уже запретили, а вот в Северной Америке – пока нет. Похоже, избыточное применение антибиотиков у людей, особенно у детей, приводит к тому же результату, что и у животных – избыточному набору веса. Недавнее исследование 65 000 детей в США показало, что 70 % из них получали хотя бы один курс антибиотиков до двух лет, а к пяти годам – в среднем одиннадцать курсов. Что особенно пугает, у детей, получивших не менее четырех курсов антибиотиков в первые два года жизни, на 10 % возрастает риск ожирения. В другом исследовании эпидемиологи из Центров по контролю и профилактике заболеваний США (CDC) обнаружили, что в штатах, где чаще всего применяют антибиотики, от ожирения страдает больший процент населения.

Эти исследования, конечно, не доказали, что антибиотики непосредственно приводят к ожирению, но постоянство корреляций (в том числе и в домашнем скоте) заставило ученых присмотреться к явлению внимательнее. И они обнаружили поразительную вещь. Простая пересадка кишечных бактерий от мышей, страдающих ожирением, стерильным («безмикробным») мышам вызвала ожирение и у этих мышей! Мы уже давно знаем, что ожирение вызывается многими факторами: генетикой, рационом со слишком высоким содержанием жиров и углеводов, малоподвижным образом жизни, и так далее. Но бактерии… вы что, серьезно? Это открытие вызвало скептическое отношение даже самых больших фанатиков микробиологии, тех из нас, для кого бактерии – центр вселенной. Однако, эти эксперименты были повторены несколькими разными способами, и доказательства вполне убедительны: присутствие или отсутствие определенных бактерий на начальном этапе жизни влияет на ваш вес во взрослом возрасте. Еще более пугающими оказались другие исследования, которые показали, что изменение состава бактериального сообщества, населяющего наш организм, влияет не только на набор веса и ожирение, но и на множество других хронических заболеваний, о микробной природе причин которых мы раньше даже и не догадывались.

Существует прямая зависимость веса во взрослом возрасте от присутствия или отсутствия определенных бактерий на начальном этапе жизни.

Давайте возьмем в качестве примера астму и аллергии. Мы все – живые свидетели того, как быстро растет число детей, страдающих от этих связанных друг с другом заболеваний. Всего поколение назад видеть ребенка с ингалятором в школе было очень необычно. Сейчас же 13 % детей в Канаде, 10 % – в США и 21 % – в Австралии страдают от астмы. Аллергия на арахис? Она тоже была невероятно редкой, но сейчас так распространилась, что приходится даже устраивать специальные «безарахисовые» школы и самолеты. Как и в случае с ожирением, нашлись убедительные доказательства того, что прием антибиотиков в детстве связан с повышенным риском астмы и аллергии.

Наша лаборатория из Университета Британской Колумбии очень заинтересовалась этой идеей, и мы решили провести простой эксперимент. Как и у людей, применение антибиотиков на мышатах сделало их более подверженными астме, но следующее наблюдение изумило нас. Когда мы давали антибиотики мышатам, которых уже отлучили от матери, никакого влияния на астму это не оказывало. Мы обнаружили некое критическое «окно» на раннем этапе жизни, в котором антибиотики влияли на развитие астмы. При пероральном приеме антибиотик ванкомицин, который мы давали мышатам, убивает только кишечные бактерии, не попадая ни в кровь, ни в легкие, ни в другие органы. Это открытие показало, что изменения в составе кишечных бактерий приводят к тому, что астма – легочное заболевание – становится тяжелее! Этот эксперимент, а также другие эксперименты нескольких разных лабораторий, привел ученых к следующему выводу: изменение состава микробов, живущих в нас в младенчестве, может оказать заметное пагубное влияние на здоровье в дальнейшей жизни. Обнаружив, что этот ранний период в жизни так важен и так уязвим, мы поняли, что нужно обязательно идентифицировать факторы окружающей среды, которые влияют на микробную популяцию детского организма.

Один из этих факторов мы наблюдали, сравнивая детей, выросших на фермах в сельской местности, с детьми, выросшими в городах. Несколько исследований показали, что у детей, поживших на ферме, астма развивается с меньшей вероятностью – даже у детей из семей, страдавших астмой, – и ученые сейчас начали понимать, почему. Дети с ферм больше времени проводят на улице и больше контактируют с животными, грязью и фекалиями – все это стимулирует иммунную систему. Важнейшая часть подготовки и развития иммунной системы проходит в первые годы жизни. Астма, характеризующаяся гиперактивной иммунной системой, похоже, с большей вероятностью развивается у детей, у которых контакты со стимуляторами иммунитета ограничены, потому что из-за этого иммунная система лишается важных инструментов нормального развития. «Зачищая» окружающую среду детей, мы мешаем их иммунным системам созревать так, как они до этого делали миллионы лет: с помощью множества контактов с микробами. Наши предки контактировали с микробами из окружающей среды, еды, воды, фекалий и многих других разнообразных источников. Сравните это с нашим современным образом жизни: мясо мы покупаем в стерильных пенопластовых поддонах, запакованное в полиэтилен, а воду обрабатывают, очищая ее практически от всех микробов.

Дети – всегда дети

Наша подруга Джулия переехала на небольшую ферму, где выращивали свиней и кур, когда ее первый ребенок ходил в детский сад. Она своими глазами увидела, как по-разному растут дети в городе и в деревне. Она всегда любила гулять, так что даже в городе часто выпускала старшего сына Джедда на улицу. Они ходили в парки и на детские площадки, и там Джулия не запрещала Джедду ни пачкаться, ни играть в песочницах и грязных лужах, ни даже совать в рот небольшие предметы вроде камушков и листьев. Она считала, что ее любовь к прогулкам поможет им легче адаптироваться к сельской жизни – во многом так и произошло. Тем не менее она оказалась совершенно не готова к тому, чем ее дети станут заниматься на ферме. Родив второго сына, она каждое утро сажала его себе на спину и ходила в курятник за яйцами. Джедд поначалу побаивался животных, но потом стал гоняться за курами, кататься на них верхом, пробовать корм и трогать свежие яйца. Пару раз Джулия даже видела, как он жевал что-то, что поднял с земли. Любой, кто когда-либо был в курятнике, знает, что там обычно лежит на земле, так что она совершенно уверена, что Джедд хотя бы пару раз, да попробовал куриный помет. Джулия, естественно, сначала пришла в ужас, но помешать пятилетнему мальчику испачкаться, когда ты занята работой и уходом за младенцем, практически нереально. Поняв, что Джедд ничем не заболел после этих «дегустаций», Джулия немного успокоилась. Сейчас Джедду уже восемь лет, и он каждое утро собирает яйца. Только что снесенные яйца часто грязные, а перчатки он не носит. Он, конечно, потом моет руки, но чтобы маленькие частички всей этой грязи вообще не попали ему в рот, – это невероятно.

Второй сын Джулии, Джейкоб, родился и вырос на ферме, и, как и старший брат, он никогда не боялся перепачкаться. Однажды его нашли по колено в выгребной яме со свиными помоями. В возрасте 14 месяцев он съел целую горсть свежего куриного помета – Джулия не успела его остановить. Поначалу она боялась, что дети подхватят какую-нибудь болезнь из этой грязи, но беспокойство постепенно ушло, когда они остались здоровыми.

Сейчас, нося на себе третьего ребенка, она даже не содрогается, видя, как два старших сына занимаются тем же, чем и все деревенские дети – жутко пачкаются. Каждый день они приходят домой с налипшей на кожу и одежду грязью, перьями, пометом и бог знает чем еще. Они, конечно, стараются ходить в сапогах только по улице, но иногда забываются и заходят в них на ковер, лежащий в гостиной. Джулия заставляет их обязательно мыть руки перед едой и каждый день мыться в ванне (цвет воды в ванне постоянно напоминает о том, почему ежедневная помывка у них в доме обязательна).

Даже много играя на улице, большинство городских детей никогда не пачкается так сильно, как дети Джулии практически каждый день. С этой точки зрения деревенский ребенок (и его микробы) очень отличается от городского. Нет, мы, конечно, не говорим о том, что нужно разрешать всем детям играть с пометом животных и помоями – от этого действительно можно заболеть. Но на фермах и в крестьянских домах среда очень богата микробами, полезными для развития иммунной системы; именно так мы все жили на протяжении практически всей истории, за исключением нескольких последних поколений.

Подавляющее большинство детей похожи на Джедда и Джейкоба: они словно специально ищут грязь, чтобы перепачкаться, и постоянно что-то тянут в рот. Почему? Наше естественное поведение в первые годы жизни явно способствует максимальному контакту с микробами: во время грудного вскармливания дети прикасаются к коже матери, младенцы постоянно тянут в рот руки, ноги и вообще все, до чего дотянутся. Когда дети начинают ползать, они постоянно держат руки на полу, а потом опять-таки тянут в рот. Иногда даже кажется, что они буквально ждут, пока родители на несколько секунд отведут взгляд, чтобы каким-то волшебным образом тут же дотянуться до самой грязной вещи, лежащей поблизости, и тут же запихнуть в рот, истекая слюнями. Мы задумались: может быть, детей инстинктивно тянет к микробам?

Более старшие дети любят копаться в грязи, доставать оттуда червей, кататься по земле, ловить лягушек и змей и т. д. Может быть, это естественное поведение, которое помогает детям пополнять свою микробную популяцию? Дети редко стесняются что-то (или кого-то) лизать. И, что вполне ожидаемо, дети чаще страдают от инфекций, чем взрослые. Они ведут себя как настоящие пылесосы: тянут в себя микробов и тренируют иммунную систему, чтобы она реагировала на них соответствующим образом. Если они встречаются с болезнетворным микробом (патогеном), иммунная система обнаруживает его, реагирует, вызывая болезнь, а потом хорошенько его запоминает, чтобы при следующем контакте с этим патогеном предотвратить заболевание. А вот когда иммунная система встречается с безвредным микробом, – а подавляющее большинство микробов для людей безвредны, – она обнаруживает его и с помощью нескольких механизмов, которые наука еще до конца не поняла, решает игнорировать или терпеть его. Таким образом, если образ жизни и поведение ребенка не обеспечивает достаточного количества «тренировок» иммунной системы, она останется незрелой и не научится правильно реагировать на патогены или терпеть безвредных микробов. Впоследствии, не получив этих «тренировок» в раннем возрасте, иммунная система может слишком яростно реагировать на безвредных микробов, вызывая воспалительные реакции в разных органах тела. Это вносит свой вклад в появление «болезней развитых стран» (в частности, астмы и ожирения), которые сейчас получили такое широкое распространение.

Микробы спешат на помощь

Помощь в развитии иммунной системы – лишь одна из услуг, оказываемых нам микробами. Они переваривают бóльшую часть нашей пищи, в том числе клетчатку и сложные белки, разделяя их на более удобоваримые части. Кроме того, они обеспечивают нас важнейшими витаминами B и K, синтезируя их с нуля – человеческий организм на это не способен. А, например, без вырабатываемого микробами витамина K у нас бы не сворачивалась кровь.

«Хорошие бактерии» и другие полезные микробы еще и помогают нам бороться с болезнетворными микроорганизмами. Эксперименты в нашей лаборатории показали, что инфекции, которые вызывает Salmonella, проходят намного хуже, если перед заражением принимать антибиотики. Многие из нас наверняка сталкивались с побочными эффектами от долгого курса антибиотиков: спазмами в животе и жидким стулом. Микробы, обитающие в нас, живут в сбалансированном состоянии, которое приносит нам много пользы, а в обмен «просят» всего лишь небольшую часть калорий, которые мы получаем ежедневно, и теплое темное место для жилья с регулярной кормежкой и поливом.

Но современные изменения в образе жизни меняют этот баланс, особенно во время критического «окна» в первые годы жизни. Во многих развитых странах около 30 % детей рождаются при помощи кесарева сечения, антибиотики применяются намного чаще, а большинство детей благодаря вакцинации не переносят серьезных инфекций. Мы ни в коем случае не утверждаем, что всего этого нужно избегать; наша цель – рассказать родителям (в том числе будущим), бабушкам, дедушкам и воспитателям о решениях, которые мы принимаем каждый день и которые могут сказаться на всей последующей жизни, воспитывая детей в намного более чистой среде, чем когда-либо ранее.

Мы сами родители, так что понимаем, что большинству из нас приходится иметь дело с весьма ограниченными ресурсами, так что не собираемся диктовать вам, как вы должны воспитывать детей. Но как микробиологи мы все больше узнаем о ключевой роли, которую наши микроскопические обитатели играют в развитии нашего организма. Микробные сообщества младенцев и детей меняются, из-за чего потом портится их здоровье, причем меняются они из-за медицинских практик, которые должны поддерживать их здоровье. Вот вам и обоюдоострый меч!

Научное сообщество только начинает осваивать эти новые знания, а широкая публика только-только с ними знакомится через новости в СМИ, часто основанные на неверной интерпретации статистики. Профилактика серьезных заболеваний, безусловно, должна оставаться нашим главным приоритетом, но вместе с этим нужно уметь и отличать необходимое вмешательство, например, прием антибиотика для борьбы с опасной бактериальной инфекцией, угрожающей жизни, и необязательной гипергигиеной – например, мытье рук с дезинфицирующим средством каждый раз после того, как ребенок поиграет на улице. Не всех детей будут воспитывать, как Джедда и Джейкоба (да это и не обязательно), но с некоторыми аспектами нашего слишком стерильного мира все-таки нужно бороться.

Во время учебы на микробиологов мы изучали только микробов, которые вызывают заболевания, и способы их убить. Теперь же мы понимаем, что много лет игнорировали подавляющее большинство микробов, которые поддерживают в нас здоровье. Наши исследовательские лаборатории меняют направление деятельности, и мы даже начинаем думать, что пора бы уже стать более гостеприимными хозяевами для наших гостей-микробов. Мальчик в пузыре

Дэвид Веттер родился в 1971 году в Хьюстоне, штат Техас. Он страдал редкой генетической болезнью, из-за которой его иммунная система вообще не работала. Любой контакт с нестерильным миром вызвал бы скорую смерть. Из-за этого он появился на свет при помощи кесарева сечения, и сразу после рождения его посадили в стерильный пузырь. Медики приняли неоднозначное решение: его поселили в госпитале, и его пузырь рос вместе с ним. Курс лечения включал множество антибиотиков для профилактики любых бактериальных инфекций. Отсутствие бактерий привело к тому, что врачам пришлось разработать для него специальную диету с повышенным содержанием витаминов K и B, которые обычно производятся кишечными бактериями. История Дэвида показывает, что без иммунной системы в мире, полном микробов, жить невозможно, и что люди очень зависимы от микробов и от того, что они для нас производят. К сожалению, Дэвид умер в двенадцать лет от вирусной инфекции через несколько месяцев после того, как ему наконец пересадили костный мозг.

Глава 2

Новооткрытый орган: микробиом человека

Невидимая жизнь

Идея, что на человеке обитает бесчисленное множество микробов, невидимых глазу, появилась одновременно с первым микроскопом. Антони ван Левенгук, родившийся в 1632 году в городе Дельфт, сейчас входящем в состав Нидерландов, был ремесленником, особенно интересовавшимся производством линз. Ему захотелось поближе рассмотреть все хитросплетения тканей, которые он рекламировал, так что он стал делать шары из стекла, нагревая стеклянные трубки. Эти почти идеальные сферы позволили ему наблюдать в увеличенном виде не только нитки, но и все другие предметы. Левенгук не имел научной подготовки, но в глубине души был ученым, так что вскоре начал рассматривать в свои примитивные микроскопы самые странные вещи: воду из ручья, кровь, мясо, кофейные бобы, сперму и т. д. Он методично записывал все свои наблюдения и отправлял их в Лондонское Королевское общество, которое публиковало его интереснейшие письма.

Однажды в 1683 году Левенгук решил соскрести немного белого налета с зубов и рассмотреть его в микроскоп. Вот что он записал в дневнике:

«Невероятно большое скопление живых анималкул, плавающих ловчее, чем я когда-либо видел в жизни. Самые большие (которых было там великое множество) сгибали свои тела, продвигаясь вперед… Более того, другие анималкулы были там в таком невероятном количестве, что вся вода… казалась живой… Во всех Объединенных Нидерландах не найдется столько людей, сколько я сегодня нашел живых существ у себя во рту».

Что естественно, рассказ Левенгука о никогда ранее не описывавшемся мире, полном микроскопических «анималкул», вызвал немалый скептицизм и бурю насмешек. Лишь позже, когда британские ученые увидели «анималкул» своими глазами, они согласились, что Левенгук не бредил. Левенгук написал много писем в Королевское общество, но наибольшую славу обрел как первооткрыватель микроскопической жизни. Благодаря своим многочисленным открытиям Левенгук считается отцом микробиологии.

Впрочем, эти открытия в то время остались лишь любопытными наблюдениями, которые имели мало отношения к человеческой биологии, пока другие ученые не обнаружили, что эти «анималкулы» вызывают болезни. Это откровение случилось лишь почти двести лет спустя, когда Роберт Кох, Фердинанд Кон и Луи Пастер независимо друг от друга подтвердили, что такие болезни как бешенство и сибирская язва вызываются микробами. Кроме того, Пастер доказал, что молоко скисает из-за микробов, и разработал процесс, известный ныне как пастеризация – убийство микробов высокой температурой. Загрязнение молока микробами навело Пастера на мысль, что возможно и предотвратить попадание микробов в организм человека, и вместе с Джозефом Листером он разработал первые методы антисептики. Одно из веществ, созданных в те времена, до сих пор в ходу – листерин.

Избежать заражения любой ценой

Благодаря работам Пастера, Кона, Коха и других ученых широкая публика узнала, что болезней можно избежать, предотвратив контакты с микробами и убивая их, и началась настоящая война на уничтожение. В Лондоне, Париже, Нью-Йорке и других больших городах открылись департаменты здравоохранения. Мусор, который раньше валялся кучами на тротуарах, стали увозить и уничтожать, питьевую воду – очищать, за крысами и мышами стали охотиться, во многих городах появились канализации, а людей, подхвативших заразное заболевание, стали изолировать. Именно в те времена слово «бактерия» получило свою плохую репутацию – его однозначно стали связывать с болезнями, заражениями и чумой. Продвинемся еще на полтораста лет вперед, и нас ждет еще одно поразительное открытие: в борьбе за чистоту мира мы убили больше микробов, чем необходимо, и, по иронии судьбы, из-за этого можем серьезно подорвать себе здоровье. Почему? Потому что наши тела умеют нормально развиваться только в присутствии множества микробов. Эта революционная концепция значительно расширяет известные научные познания о полезных бактериях, населяющих организм: они помогают переваривать определенные виды пищи и вырабатывают некоторые необходимые витамины. Но лишь недавно мы начали понимать, насколько же необходимы микробы для нашего нормального развития и благополучия.

Не все микробы дружелюбны, некоторых нужно избегать и уничтожать.

Микробы: партнеры по эволюции

Последние двадцать лет изучения микробов помогли нам понять, что микробы – это не просто оппортунисты, обитающие на нас, потому что им так удобнее; они – неотъемлемая часть нас с биологической точки зрения. Чтобы лучше уложить это в голове, нужно для начала понять, что наше партнерство с микробами началось еще с появления первого вида наших предков-гоминид, и эволюционные изменения гоминид сопровождались и изменениями микрофлоры. За всю историю человечества было лишь несколько важнейших эволюционных скачков (быстрых эволюционных изменений), определивших курс развития гоминид. Что интересно, два из них непосредственно связаны с изменениями физиологии нашего желудочно-кишечного тракта и, соответственно, с нашим микробиомом.

Будучи охотниками и собирателями (этот образ жизни сопровождал людей около 2,5 миллионов лет), наши предки не строили постоянных домов, живя во временных укрытиях, и не имели практически никаких личных вещей, чтобы легко можно было перекочевать с одного места на другое. В зависимости от географического региона обитания и времени года, рацион древних людей состоял из мяса, кореньев, корнеплодов и фруктов в различных пропорциях. Затем случилось невероятно важное событие, приведшее к одному из эволюционных скачков: люди научились добывать огонь и готовить на нем еду. Сейчас-то мы все это воспринимаем как само собой разумеющееся, но термообработка сделала еду безопаснее: жар убивает болезнетворные бактерии, живущие в разлагающемся мясе. Кроме того, нагревание изменяет химический состав еды, делая ее удобной для переваривания и богатой энергией. Это внезапное увеличение уровня энергии изменило для людей все. Нашим предкам больше не приходилось часами жевать сырое мясо, чтобы получить из него достаточно калорий для поддержания сил. Вспомните, что делают наши ближайшие родственники среди животных, обезьяны, когда вы видите их в зоопарке или по телевизору. Если бы люди не научились готовить еду на огне, то нам бы тоже приходилось тратить по шесть часов в день, пережевывая по пять кило сырой пищи, чтобы получить достаточно энергии для выживания.

Из окаменелых останков людей того периода нашли только кости, так что мы не можем определить, какая микрофлора населяла кишечники древних охотников и собирателей. Однако антропологам удалось показать, что изменения образа жизни и рациона, случившиеся после того, как люди научились готовить на огне, вызвали изменения и в анатомии, в частности, в кишечнике. Когда древние люди стали усваивать больше энергии, их кишечник укоротился, а мозг, что удивительно, увеличился примерно на 20 %. Учитывая, что мы сегодня знаем о связи между кишечными микробами и развитием мозга, вполне вероятно, что кишечная микрофлора тоже сыграла роль в этом «внезапном» росте мозга. С увеличением мозга улучшилось и умение охотиться, разговаривать и общаться в целом. Иными словами, термообработка пищи сделала нас умнее – она сделала нас людьми.

Еще один эволюционный скачок случился около одиннадцати тысяч лет назад. Несколько племен людей обнаружили, возможно – случайно, что зерна, упавшие с колосьев дикой пшеницы, которую они собирали, дают новые всходы. Научившись возделывать растения, они отказались от кочевого образа жизни и перешли к оседлости. Благодаря полям и огородам маленькие племена, состоявшие максимум из нескольких десятков человек, выросли до нескольких сотен, а после этого уже зародились основы цивилизации – торговля, письменность, математика. Если бы не земледелие, мы бы до сих пор обирали с кустов все до последней ягодки, а потом шли несколько километров к следующим. Появление сельского хозяйства совпадает со строительством первых городов; именно благодаря земледелию появилась наша современная социальная структура. Эта перемена в образе жизни оказалась настолько успешной, что фермеры полностью вытеснили собирателей, и в наши дни лишь горстка племен продолжает жить собирательством и охотой.

Естественно, образ жизни, связанный с сельским хозяйством, привел к значительным переменам в рационе питания. Люди больше не обходились случайным перекусом в течение дня и редкими пирушками после охоты, потому что земледельцы обеспечивали стабильные и более-менее предсказуемые поставки еды. Так как же это повлияло на нашу микрофлору? Окультурив дикие растения и, соответственно, получая больше калорий с полей и огородов, земледельцы стали есть менее разнообразную пищу. Учитывая, что мы знаем о реакции микрофлоры на рацион питания, их микрофлора тоже, скорее всего, стала менее разнообразной. На самом деле сравнивать кишечную микрофлору народа хазда в Танзании, одного из немногих современных племен, до сих пор живущих собирательством, с микрофлорой современного фермера – все равно, что сравнивать тропический лес и пустыню с точки зрения биоразнообразия. Недостаточное разнообразие микрофлоры связано с немалым числом человеческих болезней; многие из них мы рассмотрим в последующих главах.

Земледелием человечество занимается всего одиннадцать тысяч лет (0,004 % своей истории!), но уже проявились физиологические изменения, связанные с сельскохозяйственной диетой, и некоторые из этих изменений повлияли и на наших микроскопических обитателей. Новый рацион принес с собой кариес и другие болезни зубов, вызываемые бактериями, которые не встречаются у собирателей. Наши зубы, нижние челюсти и лица уменьшились – скорее всего потому, что при таком рационе приходится меньше жевать. Некоторые эволюционные биологи считают, что в эпоху собирательства люди вели более здоровый образ жизни, а затем променяли его на продовольственную безопасность и большее число детей (как по нам – очень даже неплохая сделка!). Некоторые диетологи из этого даже сделали вывод, что ради своего здоровья все современные люди должны есть точно так же, как и охотники и собиратели, но это заявление было опровергнуто ведущими эволюционными биологами – люди уже генетически адаптировались к новым задачам, которые поставило перед организмом земледелие (см. «Диета пещерных людей»).

Два этих важнейших события в истории человечества говорят нам, что изменения образа жизни сопровождаются изменением микрофлоры, и эти перемены в микробном населении могут повлиять на здоровье как положительно (готовка еды на огне, уменьшение количества инфекций), так и отрицательно (земледелие и последовавшее за ним уменьшение микробного разнообразия). Нравится нам это или нет, но с микробами нам предстоит жить всю жизнь, в болезни и в здравии, в богатстве и в бедности.

Микробы для нас

Наши микробы – часть того, что делает нас людьми, но наш современный образ жизни и рацион, особенно в странах Запада, привели к новым изменениям в микрофлоре и нашей биологии. В последнее столетие, особенно – в последние тридцать лет, люди научились перерабатывать пищу, делая ее более вкусной, легко перевариваемой и долго хранимой, чем когда-либо раньше. Кроме того, наше стремление зачистить мир от инфекционных болезней, в том числе и с применением антибиотиков, еще сильнее изменило состав и разнообразие наших микробных сообществ. Такой двойной удар по микрофлоре привел к огромным переменам в кишечной среде и, как мы узнаем в следующих главах, во многих других аспектах нормального функционирования нашего тела.

Чтобы по-настоящему оценить, как микрофлора влияет на наше здоровье, важно будет обсудить основные биологические концепции, связанные с нашей микрофлорой и органом, в котором живет большинство наших микроорганизмов – человеческом кишечнике. Микрофлора человека состоит из бактерий, вирусов, грибков, простейших и других микроскопических форм жизни. Они живут на нашей коже, в ротовой и носовой полости, глазах, легких, мочеполовой системе и желудочно-кишечном тракте – в общем, на любой поверхности, взаимодействующей с внешним миром. Другой часто используемый термин – микробиом: он связан не только с «личностями» всех микробов, которые живут внутри нас, но и с их функциями. В человеческом организме, по оценкам, живет около 10¹⁴ микробов; как уже упоминалось, самым большим резервуаром для микробов служит желудочно-кишечный тракт, в котором бактерий примерно 10¹³. Вот это сообщество больше всего влияет на нас, носителей. Более того, когда мы в книге упоминаем термин «микрофлора», мы имеем в виду именно кишечную микрофлору, если не указано обратного. Несмотря на то, что бактерии примерно в двадцать пять раз меньше человеческих клеток, они составляют немалую часть нашего веса. Если избавиться разом от всей микрофлоры, то мы потеряем примерно полтора килограмма – примерно столько же весит наша печень или мозг! Один кусок человеческого кала на 60 % состоит из бактерий, причем количественно их там больше, чем людей на нашей планете. Как вам, боящиеся грязи и бактерий, люди?

Для микробов желудочно-кишечный тракт – просто прекрасное место обитания. Там влажно, полно питательных веществ, липкие стенки (микробам легко к ним прилепиться), а во многих частях вообще нет кислорода. Вам может показаться странным, что какое бы то ни было живое существо может предпочитать места, где нет кислорода, но на самом деле огромное количество видов бактерий либо предпочитают подобные места, либо вообще могут жить только в них – наша планета миллиарды лет существовала без кислорода. Микробов, живущих без воздуха, называют анаэробными, и в нашем кишечнике их полно.

В человеческом кишечнике живут 500 – 1500 видов бактерий; видовой и количественный состав в разных отделах кишечника разный. Давайте пройдемся с самого верха пищеварительной системы до самого низа: во рту микрофлора очень разнообразная и сложная – язык, щеки, небо и зубы покрыты плотным слоем бактерий, который называют биопленкой. Например, зубной налет, удаляемый с зубов дантистами – это как раз такая биопленка. Желудок, с другой стороны, – не самое лучшее место для микробов, потому что желудочный сок едкий, как серная кислота. Впрочем, несколько видов бактерий адаптировались к жизни даже в таких условиях. Еще ниже находится тонкий и толстый кишечник, где количество микробов неуклонно растет до самого конца толстой кишки. С кислородом же дело обстоит наоборот: чем дальше мы «спускаемся» по кишечнику, тем меньше там кислорода, так что в нижней части толстой кишки живут даже облигатные анаэробы (бактерии, которые в присутствии кислорода тут же погибают). Разница условий обитания в тонкой и толстой кишке определяет количество и типы бактерий, живущих на разных участках кишечника. Например, слегка кислая и богатая кислородом среда в верхней части тонкого кишечника гостеприимна к бактериям, которые выдерживают подобные условия – например, бактериям Lactobacillus, которые мы едим в йогуртах. В отличие от тонкой кишки, толстый кишечник проталкивает и перерабатывает содержимое очень медленно и вырабатывает немало слизи, что позволяет жить многим другим бактериям, в том числе и таким, которые употребляют слизь в пищу.

Еще одна характерная черта человеческой микрофлоры – различия между отдельными людьми. Примерно треть бактериальных видов живет во всех людях, но вот остальные две трети уникальны – микробиомы двух людей различаются точно так же, как отпечатки пальцев. Сходства в микрофлоре сильно зависят от рациона и образа жизни, а также, в меньшей степени, – от генов. Например, у однояйцевых близнецов (с полностью одинаковым набором генов) могут быть очень разные микрофлоры, если один из них – вегетарианец, а другой ест мясо. А вот у членов одной семьи, в том числе и мужей и жен, которые генетически родственниками не являются, микрофлоры обычно похожие, потому что они живут в одном помещении и едят одну и ту же еду. Кроме того, микрофлора человека поразительно похожа на микрофлору нескольких видов обезьян, но только тех, которые, как и мы, всеядны. У горных горилл, например, микробное население больше похоже на микрофлору панд, потому что и те, и другие целыми днями лежат и лениво жуют бамбук.

Сходства в микрофлоре двух разных людей сильно зависят от рациона и образа жизни, и лишь немного – от генов.

Муж и жена – самые близкие люди по этой классификации.

Обосновавшись в кишечнике, микробные сообщества становятся очень стабильными. Лишь очень резкие перемены, например, веганский образ жизни или переезд в совершенно другую часть мира, могут значительно изменить микрофлору. Недельный курс антибиотиков для лечения инфекции тоже подействует на вашу микрофлору, но в большинстве случаев воздействие останется временным. Обычно микрофлора принимает вид, похожий на прежний, когда вы заканчиваете курс лечения и начинаете есть, как прежде. Однако – и это довольно-таки большое «однако», – микрофлоре требуется примерно 3 – 5 лет после рождения, чтобы превратиться в стабильное сообщество, и в это время она очень нестабильна, особенно в первые несколько месяцев жизни. Любые серьезные изменения вполне могут стать необратимыми. Более того, именно ранние «колонизаторы» кишечной микрофлоры оказывают значительное влияние на то, какой микробиом у нас разовьется позже. Так что даже кратковременное событие, например, кесарево сечение, может привести к весьма долгосрочным последствием, потому что ребенок, появившийся на свет таким способом, начинает жизнь совсем не с такой микрофлорой, какую получает младенец, прошедший через материнское влагалище. Подобные значительные события в начале жизни могут иметь далеко идущие последствия для дальнейшего здоровья и болезней, как мы узнаем в следующих главах.

Школа иммунных клеток

Учитывая сильную ассоциацию между изменениями в микрофлоре в раннем детстве и иммунными заболеваниями в дальнейшей жизни, можно спросить: что же такого микробы делают для нас, младенцев, что это так важно? Как уже говорилось в предыдущей главе, микробы помогают нам есть пищу, которую мы не можем как следует переварить, а также борются с бактериями, которые могут нанести нам вред. Об этой их роли мы знали не одно десятилетие, но это лишь вершина айсберга. Как только мы появляемся на свет, и нас начинают колонизировать бактерии, они запускают целую серию фундаментальных биологических процессов в организме. Один из них – развитие иммунной системы, сети клеток и органов, которые защищают нас от болезней.

До того, как ученые начали разбираться в роли микробов для иммунитета, всех врачей и ученых учили, что мы рождаемся с незрелой иммунной системой, которая проходит «тренировку» в маленьком органе под названием вилочковая железа. Там иммунные клетки, которые называются T-лимфоцитами – стратеги нашей иммунной системы, – учатся отличать друзей от врагов. Этот тренировочный лагерь длится всего лишь несколько лет, а затем вилочковая железа исчезает, и все наши иммунные клетки получают соответствующие знания. Иммунологи расшифровали сложную серию механизмов, которые показывают, как именно все это происходит, но не могли ответить на один большой вопрос: как именно вилочковой железе удается «учить» иммунные клетки, какие бактерии полезны, а какие – нет? В конце концов, раз уж мы покрыты микробами с ног до головы (а также внутри и снаружи), причем в основном безвредными, как иммунные клетки узнают разницу? Вилочковая железа не взаимодействует с бактериями – откуда она получает эту информацию? Оказывается, что этот важнейший аспект тренировок происходит не в вилочковой железе, а в кишечнике.

До нашего рождения стенки кишечника наполнены незрелыми иммунными клетками, и, как только мы появляемся на свет, и бактерии начинают заселять новый дом, эти иммунные клетки, словно по волшебству, «просыпаются». Они начинают делиться, меняют тип своей деятельности и даже перемещаются в другие части тела, чтобы там тренировать другие клетки с помощью усвоенной информации. Эксперименты с безмикробными мышами – мышами, которые рождаются и живут в среде, полностью свободной от микробов, – показали, что без микробов иммунная система остается незрелой, небрежной и неспособной к нормальной борьбе с болезнями.

Мы с ног до головы полностью покрыты микробами.

Ученые еще не выяснили, как именно микробы делают все это на молекулярном уровне, но точно известно, что большинство бактерий учат иммунные клетки «терпеть» себя, а вот некоторые бактерии – патогены, вызывающие болезни, – оказывают противоположный эффект. Это вполне логично: если бы наши иммунные клетки стали гонять все бактерии без разбора, то сразу после нашего рождения начался бы неравный воспалительный бой между небольшим числом иммунных клеток и огромным количеством бактерий. На самом деле все совсем не так: несмотря на то, что в кишечнике живет огромное количество бактерий, он остается сравнительно гармоничным и управляемым местом. Это происходит благодаря тому, что микрофлора модулирует иммунную систему, позволяя ей спокойно относиться к большинству микробов.

Многие воспалительные заболевания, например, астма, аллергии и синдром раздраженного кишечника, характеризуются излишне активным иммунным ответом. Зная то, что мы теперь знаем о важности микрофлоры в развитии иммунной системы, мы уже не удивляемся, что эти болезни диагностируются у все большего числа детей. Они по большей части являются следствием современных изменений в образе жизни, которые, в свою очередь, меняют состав микробов, контактирующих с иммунной системой. Есть причина, по которой иммунные клетки ждут микробов, которые придут тренировать их с самого рождения: именно так все происходило миллионы лет и именно так все будет всегда. Нам нужно искать способы изменить современный образ жизни так, чтобы иммунные клетки могли работать нормально.

Кормите микробов, чтобы они кормили нас

Еще одна фундаментальная функция микробов – помощь в регулировании обмена веществ. Люди, как и все другие животные, получают энергию из пищи, которая переваривается и впитывается в кишечнике. Бактерии не только помогают нам переварить некоторые виды еды, с которыми кишечник не может справиться самостоятельно, но еще и сами вырабатывают для нас энергию, причем довольно-таки немало. Безмикробные мыши весят значительно меньше, чем мыши, выращенные обычным способом, но после колонизации бактериями их вес увеличивается на 60 %, несмотря на то, что они едят не больше, чем обычные мыши.

Один из механизмов, благодаря которому это происходит, называется ферментацией. Представьте, что толстый кишечник – это биореактор, в котором бактерии ферментируют клетчатку, углеводы и белки, которые не были переварены и усвоены тонкой кишкой. Конечные продукты этого процесса называются короткоцепочечными жирными кислотами (КЦЖК), и три из этих кислот очень важны для различных аспектов энергетического метаболизма человека: ацетат, бутират[1] и пропионат. Клетки кишечника быстро усваивают КЦЖК и используют их в качестве источника энергии. Кроме того, КЦЖК очень быстро попадают в печень, где перерабатываются в важнейшие вещества, участвующие в расходе и хранении энергии. КЦЖК помогают определить, как и когда мы используем энергию, полученную из пищи, и, что еще важнее, будем ли мы хранить ее в виде жира. Таким образом, не стоит удивляться, что изменения в выработке КЦЖК связывают с ожирением, причем и у мышей, и у людей.

КЦЖК вырабатываются не только микрофлорой. Эти компоненты слишком важны для нашего обмена веществ, чтобы мы могли рассчитывать в их производстве только на бактерии. Тем не менее исследования, проводившиеся на пациентах, генетически неспособных вырабатывать пропионат, показали, что примерно 25 % пропионата в нашем теле производится благодаря деятельности кишечных бактерий. Следствия из этого очень важны, если учитывать, что лечение многими типами антибиотиков сильно влияет на производство КЦЖК в кишечнике. Если антибиотики давать в раннем детстве, особенно в первые месяцы жизни, риск долгосрочных изменений в обмене веществ и иммунитете из-за внезапных перемен в микрофлоре заметно повышается.

Ученые еще не разобрались во всех функциях, которые обмен веществ делегирует микрофлоре. Тренировка иммунной системы и энергетический метаболизм – два важнейших дела, которые делают для нас микробы, но совершенно ясно, что список этим не ограничивается. Новейшие исследования показывают, что микрофлора играет важную роль в неврологическом развитии (см. главу 15) и даже в здоровье кровеносных сосудов. Подобные открытия даже заставили некоторых ученых называть нашу микрофлору «новым органом» – возможно, последним человеческим органом, открытым современной медициной. Большинство этой информации появилось лишь совсем недавно, и многие загадки еще не разгаданы, но совершенно ясно, что защищать микрофлору на раннем этапе развития жизненно важно для нашего здоровья.

В следующих четырех главах мы обсудим стадии жизни, оказывающие наибольшее влияние на развитие человеческого микробиома; все эти стадии организм проходит в младенчестве и раннем детстве. Мы увидим, что некоторые действия, предпринимаемые родителями во время беременности и родов, а также рацион питания оказывают огромное влияние на микробные сообщества, живущие в детских организмах. Благодаря научной информации родители уже научились выбирать хорошие варианты воспитания детей, в частности, ограничивают прием в пищу сахара и даже время, проводимое перед телевизором. Сейчас, когда мы поняли, насколько же важен микробиом, давайте посмотрим, что мы, родители, можем сделать для здоровья наших детей, ухаживая за их микробами.

Диета пещерных людей

Новейшая диетическая мода говорит нам, что если мы будем есть так же, как наши предки из палеолита, то станем здоровее и будем дольше жить. Впрочем, эволюционные биологи с этим не согласны, потому что утверждение не основывается на современных научных знаниях. Вот некоторые утверждения, связанные с «палеодиетой»:

• Наши предки ели в основном мясо и очень мало зерен и бобовых. На самом деле у наших предков был невероятно разнообразный рацион – в зависимости от того, где они жили. Возможно, для арктических областей это утверждение верно, но вот для более умеренной погоды оно уже непригодно. Биохимический анализ окаменевших зубных тканей того периода показывает, что собиратели ели и зерна, и бобовые. К тому же мясо, которое мы едим сейчас – мясо домашнего скота, – очень сильно отличается от мяса дичи, которым питались наши предки.

• Наши предки не ели молочных продуктов. В целом это верно, но современные люди из множества районов мира, где молочные продукты едят, генетически изменили свой обмен веществ, так что могут переваривать и усваивать молочное. Иными словами, мы эволюционировали, причем за достаточно короткое время, и теперь можем есть то, что не могли есть наши предки. Наши гены изменились с тех пор, как мы кочевали по саваннам.

Современные люди просто не могут есть точно так же, как наши предки, потому что современная пища совершенно не такая, как была когда-то. Моркови, брокколи и цветной капусты тогда просто не существовало, как и лиственных растений, из которых мы делаем салаты. Все эти овощи появились уже с развитием сельского хозяйства. Впрочем, кое-что можно действительно сказать с уверенностью: типичный рацион современного человека отличается очень слабым разнообразием и высокой степенью переработки по сравнению даже с едой, которую ели всего сто лет назад.

Кроме того, лишь совсем недавно люди перестали есть только цельную и сезонную еду. Вот эти изменения рациона как раз серьезно воздействуют на здоровье, в основном – из-за эффекта, производимого на микрофлору. Да, если есть меньше рафинированных углеводов и больше овощей, вы действительно сбросите вес и почувствуете себя лучше, но это вовсе не является возвращением к нашему палеолитическому прошлому – по крайней мере, в том виде, в каком это представляется энтузиастам «палеодиет».

2. Воспитание детей и их микробов

Глава 3

Беременность: едим за двоих? Попробуйте есть за триллионы!

Микрофлора беременных: еще одна причина правильно питаться

Две полоски на тесте на беременность для большинства женщин меняют всю жизнь. Они внезапно начинают бегать в туалет чуть ли не каждые пять минут, не могут найти ключи, держа их в руках, засыпают на работе (в 10 утра!), после обеда чувствуют себя сытыми, а всего через десять минут снова умирают от голода. Кожа и волосы меняют структуру, за год приходится покупать себе штаны трех разных размеров – в общем, беременность сильно изменяет женский организм. Всего за девять месяцев женщина переживает серию серьезнейших физиологических преображений, чтобы из единственной оплодотворенной клетки получился кричащий голодный младенец. Многие наши органы изменяют свои функции, чтобы удовлетворять биологические потребности и матери, и развивающегося ребенка. Например, печень начинает производить на 25 – 35 % больше жиров, способствуя росту плода. Жиры (их еще называют липидами) нужны для хранения энергии. Изменяя метаболизм печени в пользу производства жиров, организм беременной женщины старается обеспечить плоду достаточное количество энергии для роста, а себе – для выработки молока после родов.

Микрофлора беременной женщины, как и печень, тоже реагирует на новое состояние. Более того, эксперты считают, что это нормальная физиологическая адаптация, предназначенная для поддержки роста плода. Недавнее исследование показало, что микрофлора беременной женщины в третьем триместре поразительно напоминает микрофлору человека, страдающего ожирением (любая беременная просто мечтает услышать что-то подобное, да…) Более того, когда микрофлору мыши на последней стадии беременности пересадили безмикробной мыши, эта мышь набрала значительный вес, несмотря на то, что сама беременной не была, да и есть больше не стала. Это исследование провели в лаборатории доктора Рут Лей в Корнелльском университете Нью-Йорка; доктор Лей – одна из ведущих специалистов по микрофлоре. Она считает, что последняя стадия беременности – очень энергоемкий период, в котором организм пользуется механизмами производства энергии, находящимися в распоряжении микробиома, стимулируя набор веса для пользы матери и ребенка. Выбор времени для резкого изменения микрофлоры очень удачен: он происходит под конец беременности, когда дети набирают вес, а матери готовятся к энергоемкому грудному вскармливанию.

То же самое исследование, в котором участвовала девяносто одна беременная женщина (самое большое подобное исследование), также показало, что некоторые виды бактерий, доминировавшие в третьем триместре беременности, обнаруживались затем и в кишечнике детей месячного возраста. Это говорит о том, что еще одна причина значительных изменений в микрофлоре во время беременности – необходимость передать многие из этих бактерий новорожденным. Это очень интересная мысль: женский организм и его микрофлора во время беременности работают вместе, скорее всего потому, что им обоим выгодно рождение ребенка. С генетической точки зрения беременность и роды – единственный способ передать наши гены дальше; с микробной точки зрения, новорожденный – это новый необжитый дом, в котором микробные гены тоже будут размножаться и передаваться дальше.

Еще одно недавнее исследование показало, что изменения в микрофлоре во время беременности пропорциональны набранному женщиной весу. По данным Американского института медицины, женщина с нормальным весом набирает за беременность 11 – 16 килограммов[2], худая – 13 – 18 килограммов, а женщина с лишним весом должна набрать только 7 – 11 килограммов. У женщин, набирающих больше, чем предусмотрено стандартами, происходят характерные изменения микрофлоры. Учитывая, что младенец наследует много материнских микробов, а некоторые из этих микробов стимулируют набор веса, стоит ли беспокоиться, что мы передаем детям микробов, связанных с ожирением? К сожалению, да. Женщинам нужно следить за весом во время беременности, особенно в третьем триместре. Ожирение – это сложное расстройство, вызывающееся как генетикой, так и факторами окружающей среды (в том числе и микробами – см. главу 10), но, похоже, даже в случаях, когда ожирение действительно вызывается генами, микробы все равно играют роль в его развитии. Это вполне логично, потому что микробы играют непосредственную роль в том, как мы разделяем еду на питательные вещества и как храним жиры. Если вы считаете, что никто не видит, как вы в полночь лезете в холодильник, это, к сожалению, не так – микробы постоянно наблюдают за тем, что мы едим, потому что это непосредственно воздействует на них!

Хорошая новость: мы можем не только вскормить в себе микробов, стимулирующих набор веса, избирая неудачный рацион питания, но и стимулировать рост полезных микробов с помощью здорового питания. Ученым пока не удалось обнаружить микробов, которые непосредственно отвечают за стройность, но зато удалось доказать, что разнообразная диета с фруктами, овощами и клетчаткой стимулирует развитие разнообразной микрофлоры – характерной черты стройных (и здоровых) людей. Таким образом, вы и ваша микрофлора – то, что вы едите, и, как нам кажется, важнее всего следить за своим рационом именно при беременности. Нездоровое питание на этом этапе жизни приводит не только к тому, что женщины набирают больший вес, чем считается нормальным: оно влияет еще и на то, насколько хорошо удастся контролировать вес детям. Так что, в следующий раз проходя мимо витрины со сладостями, не слушайте, пожалуйста, своих микробов, любящих сахар, – лучше накормите триллионы микробов, которые просят у вас кусочек фрукта.

Микрофлора влагалища

Во время беременности адаптация микрофлоры происходит и во влагалище – органе, где живут миллионы микробов. Состав микрофлоры очень серьезно влияет на здоровье влагалища. У многих женщин развиваются грибковые инфекции после приема антибиотиков или противозачаточных таблеток (они изменяют кислотно-щелочной баланс влагалища). Бактериальные инфекции влагалища (вагинозы) очень распространены. Эти инфекции случаются, когда дрожжи (часто Candida) или бактерии подавляют полезную группу микробов, которые называются Lactobacillus – молочнокислые бактерии, которых во влагалище очень много. Молочнокислые бактерии также используются в молочной промышленности для производства йогурта, кефира, сыра и пахты. Многие из них полезны для здоровья и используются в качестве пробиотиков.

Микрофлора влагалища + кишечная микрофлора = источник первых микробов, которые поселятся на новорожденном.

Во время беременности количество лактобацилл во влагалище резко увеличивается; считается, что тому есть две важные причины. Во-первых, поддерживая во влагалище кислую среду, бактерии Lactobacillus не пускают туда болезнетворных микробов вроде E. coli, которым кислые условия не нравятся. Бактериальная оборонительная система влагалища особенно важна при беременности, когда патоген может пробраться через влагалище и шейку матки прямо в матку, где растет плод. Более того, известно, что некоторые влагалищные инфекции во время беременности связаны с преждевременными родами и низким весом младенцев. Во-вторых, Lactobacillus отлично переваривают молоко, о чем говорит уже их имя («лак» по-латыни «молоко», а «бацилла» – «бактерия в виде палочки»). Если уровень лактобактерий во влагалищных выделениях увеличивается, больше этих бактерий попадает в кишечник младенца (при естественных родах), способствуя перевариванию единственной пищи, которую малыш будет есть в течение нескольких месяцев – материнского молока. В этом смысле лактобактерии можно считать первыми и лучшими микробными друзьями детей.

Влагалищная микрофлора играет важнейшую роль во время беременности и родов, потому что это один из источников (вместе с кишечной микрофлорой) первых микробов, которые поселятся на новорожденном. При естественных родах ребенок покрывается влагалищными выделениями и – да, небольшим количеством фекальных масс. Соответственно, во время беременности состав влагалищных выделений очень важен, и к здоровью влагалища нужно относиться со всей серьезностью. Женщина должна следить не только за рационом питания, чтобы поддерживать здоровую кишечную микрофлору, но и за здоровьем влагалища.

Чтобы поддерживать здоровье влагалища, гинекологи рекомендуют беременным женщинам носить хлопчатобумажное нижнее белье, избегать спринцеваний влагалища (это вообще в принципе не рекомендуется), каких-либо специальных влагалищных моющих средств, и мыть половые органы только снаружи, мягким, неароматизированным мылом.

Влагалище – это орган, который очищает себя сам с помощью секреции, и ему практически не нужна дополнительная гигиена. Более того, промывание влагалища имеет сильную связь с инфекциями, потому что меняет баланс микрофлоры. Также было показано, что прием пробиотиков, содержащих Lactobacillus acidophilus, уменьшает число влагалищных инфекций. Несколько клинических испытаний утверждают, что есть йогурт тоже полезно, хотя, конечно, не настолько, как принимать пробиотики. Есть даже специальные пробиотические комплексы в виде вагинальных суппозиториев, которые используют для лечения инфекций. Безопасный секс – это лучший способ избежать заболеваний, передающихся половым путем (ЗППП); этой практике нужно следовать всегда, особенно во время беременности. ЗППП, полученное во время беременности, может быть опаснее для матери, чем полученное в любое другое время, потому что иммунная система во время беременности слабее – это физиологическая адаптация, не позволяющая иммунной системе женщины атаковать плод. К сожалению, сами будущие матери из-за этого более уязвимы для инфекций.

Стресс, ваш ребенок и ваши микробы

Еще одна важная мера для поддержки баланса микрофлоры во время беременности – избегать стрессов, но это, конечно, легче сказать, чем сделать. Мы все подвергались стрессам – это состояние рано или поздно настигает любого. Иногда стресс даже полезен – например, когда заставляет вас срочно доделать работу, которую нужно было сдать «еще вчера». Проблемы начинаются, когда стресс становится ежедневным компаньоном – именно тогда он начинает вредить здоровью. Из-за стресса вы можете страдать от бессонницы, головных болей, боли в животе, он может заставить вас переедать или, наоборот, лишиться аппетита. Беременность – обычно очень радостное время, но вместе с тем оно бывает и трудным. Бороться с физическим дискомфортом вроде тошноты, усталости и болей в спине может стать тяжело. Ко всему прочему, гормональные изменения воздействуют на настроение и способность бороться со стрессом.

Умеренный уровень стресса вряд ли окажет серьезное влияние на здоровье матери или ребенка. Но некоторые ситуации могут вызвать тяжелый стресс, а вот он пагубно воздействует и на беременность, и на здоровье младенца. Внезапные плохие события в жизни – развод, серьезная болезнь, финансовые проблемы, домашнее насилие, депрессия, противоречивые чувства, сопровождающие незапланированную беременность, – могут стать причиной долгосрочного или тяжелого стресса. Некоторые женщины страдают от сильного стресса и тревоги даже от самой мысли о том, что их вскоре ждет тяжкий труд материанства. Сильный стресс также связывается с преждевременными родами, малым весом ребенка и разнообразными детскими болезнями – заболеваниями кожи, аллергиями, астмой, тревожными расстройствами, даже синдромом дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ, см. главу 14).

Младенцы, рожденные женщинами, подверженными стрессу, получают крайне мало полезных бактерий.

Недавнее исследование Института бихевиоральных наук в голландском Университете Неймегена говорит о том, что микрофлора играет ведущую роль в связи между стрессом во время беременности и вышеупомянутыми расстройствами. Это исследование, в котором участвовало 56 беременных женщин, показало, что женщины, страдавшие от сильного и долгого стресса, переживали изменения во влагалищной микрофлоре, которые затем передавались и в кишечную микрофлору детей. Младенцы, рожденные от матерей, страдавших сильным стрессом, получали меньше полезных микробов, в частности, молочнокислых бактерий. В том же исследовании изменения микрофлоры ассоциировались с бóльшим числом проблем желудочно-кишечного тракта и аллергических реакций у детей. Кроме того, ученые обнаружили, что негативный эффект от тяжелого стресса матери затем не компенсируется даже грудным вскармливанием, несмотря на то, что польза грудного вскармливания для детского микробиома доказана многими исследованиями.

Похожее исследование связи материнского стресса и микрофлоры недавно было проведено на мышах. Исследование показало, что уменьшение числа молочнокислых бактерий во влагалище, вызванное стрессом, сопровождается снижением иммунитета у детенышей. Более того, изменения у мышат не ограничивались только типами бактерий, обитающих в кишечнике: наблюдались и важные метаболические изменения в крови и развивающемся мозге. Вполне возможно, что влагалищная микрофлора играет в этом важную роль: она реагирует на стресс матери и передается новорожденному в разбалансированном виде, что приводит к долгосрочным последствиям для здоровья. Причинно-следственная связь пока еще точно не установлена, но, похоже, молочнокислые бактерии из влагалищных выделений не только помогают новорожденным переваривать молоко, но и выполняют важные метаболические функции у развивающихся младенцев; вот вам еще одна причина по возможности избегать стресса и ежедневно принимать пробиотики во время беременности.

Инфекции и антибиотики: можно ли их избежать?

Контролировать рацион питания и уровень стресса во время беременности – это невероятно сложно для большинства женщин, но все-таки хотя бы теоретически возможно. Однако микрофлора беременных женщин может получить еще один серьезнейший удар, которого так просто избежать невозможно: от антибиотиков, которые женщина принимает для борьбы с инфекцией. Как уже говорилось ранее, беременные женщины более уязвимы для инфекций, и в случае заражения они страдают сильнее из-за ослабленной иммунной системы. Вот почему беременным рекомендуют чаще мыть руки, избегать ухода за больными (ага, удачи вам в этом, если у вас есть другие дети!), не заниматься садоводством без перчаток, тщательно варить и жарить все блюда, не иметь дела с кошачьим туалетом, не есть мясных нарезок, суши и не пить непастеризованное молоко. Беременность – уж точно не то время, когда стоит пачкаться и лезть в грязь, как мы позже порекомендуем детям (хотя некоторым беременным женщинам этого, бывает, очень хочется – см. «Кому ложечку земли?»).

Несмотря на все усилия по профилактике, инфекции во время беременности – довольно распространенное явление; каждая шестая беременная женщина в США и каждая десятая – в Канаде страдает от инфекции мочевых путей или бактериального вагиноза. Среди других часто встречающихся при беременности инфекций отмечаются респираторные и кожные заболевания. К счастью, есть несколько безопасных при беременности антибиотиков, но их прописывают очень многим женщинам – и, скорее всего, большему их числу, чем необходимо. В последнем Национальном исследовании по профилактике врожденных дефектов в США, данные для которого собираются с 1997 года, обнаружилось, что почти 30 % женщин получают хотя бы один курс антибиотиков во время беременности. Популяционное исследование (этим термином называют исследования, в которых участвует очень много людей) в Великобритании показало, что то же верно и для британских женщин; во Франции антибиотики во время беременности принимало 42 % женщин, в Германии – 27 %. О том, что антибиотики вызывают огромные изменения в микрофлоре, никто уже не спорит. После одного курса антибиотиков разнообразие микрофлоры заметно уменьшается. Эффект от антибиотика можно сравнить, например, с вырубкой пышного тропического леса, после которой восстанавливаются лишь несколько доминирующих видов. К счастью, микрофлора взрослых довольно стабильна, и после курса антибиотиков «микробный лес» небеременной женщины обычно возвращается к норме. А вот во время беременности микрофлора подвергается постоянным флуктуациям – это храктерно для нестабильных экосистем, более уязвимых для внезапных изменений и необратимого повреждения. Когда беременные принимают антибиотики, особенно во втором и третьем триместрах, микрофлора получает сильнейший удар, и, как показывают новейшие исследования, от этого страдает и микрофлора детей. Что беспокоит еще сильнее, прием антибиотиков во время беременности сейчас связывают с некоторыми болезнями, позже проявляющимися у детей.

Эффект от антибиотика = вырубка пышного тропического леса.

Исследование более семисот беременных женщин из Нью-Йорка показало, что у детей, родившихся после приема антибиотиков во втором и третьем триместре, на 85 % выше риск развития ожирения к семи годам. Эти результаты очень важны, потому что были получены после поправки на другие параметры, связанные с ожирением, в частности, вес матери, вес ребенка при рождении и то, сколько времени его кормили грудь. Влияние всех этих факторов на риск ожирение уже было доказано ранее, так что для подобных исследований очень важно вывести эти переменные из рассмотрения. Это открытие довольно новое (опубликовано в 2014 году), эксперимент пока еще никто не повторил, но если и другие исследования покажут схожую тенденцию, то можно будет утверждать, что корни детского ожирения находятся где-то на ранних стадиях развития человека, и прием антибиотиков во время беременности несет в себе куда больший риск, чем считают современные врачи.

Прием антибиотиков при беременности также связывается с астмой, экземой и поллинозом у младенцев. Два крупных исследования, проведенных в Финляндии, где с 1960-х годов заболеваемость астмой увеличилась в двенадцать раз, показали, что прием антибиотиков во время беременности является значительным фактором риска для развития ранней астмы у детей. Другие эпидемиологические исследования обнаружили похожую связь между приемом антибиотиков при беременности и воспалительными заболеваниями кишечника (ВЗК) и/или диабетом; все это мы обсудим в последующих главах. Самым странным в этой ситуации кажется то, что у этих болезней одинаковые факторы риска. Все это – иммунные заболевания, которые получают все большее распространение в последние десятилетия, и обычно они развиваются только у людей с определенной известной генетической предрасположенностью. Недавние исследования на людях и животных показывают, что факторы риска, связанные с этими болезнями, также связаны и с нашей ранней микрофлорой. Насколько ранней? По данным исследований, эти изменения начинаются еще до нашего рождения и вызываются механизмами, которые мы только начинаем понимать.

Как часто бывает в науке, впервые мы узнаем о механизмах, объясняющих действие заболевания, из экспериментов на животных. В данном случае ученые-неонатологи из Филадельфийского детского госпиталя показали, что у мышат, рожденных от матерей, получавших антибиотики во время беременности, снижен иммунный ответ. Другое исследование показало, что у мышей, предрасположенных к диабету и рожденных от матерей, которым давали антибиотики, меняются иммунные клетки. У этих же самых мышей диабет развивался намного раньше, чем у мышей, рожденных от матерей, которые антибиотики не получали. Чтобы понять все это, конечно, требуется намного больше исследований, но становится все очевиднее, что сложные взаимодействия между микробами, иммунной системой и другими аспектами человеческого метаболизма, которые начинаются еще in utero (внутриутробно), влияют на риск заболеваний в дальнейшей жизни.

Применяем антибиотики по-умному

В свете всего вышесказанного очень важно понимать, что не нужно отказываться от антибиотиков, когда они реально нужны, но вот избыточного их приема стоит избегать. Итак, важный вопрос: когда антибиотики при беременности необходимы? Ответ прост: антибиотики нужно принимать при серьезных бактериальных инфекциях, и только бактериальных. Впрочем, на практике этот совет применять довольно трудно, особенно во время беременности, когда врачи хотят предотвратить любые возможные осложнения, которые могут развиться после инфекции. Из-за этого многие медики сразу прописывают антибиотики в качестве меры безопасности даже тем беременным, которым для лечения они не требуются – например, при гриппе. Грипп – это вирусное заболевание, вызывающие симптомы, которые многие люди путают с бактериальной респираторной инфекцией. Он начинается очень внезапно, больные около недели ужасно себя чувствуют, но потом постепенно начинают выздоравливать. Нетрудно представить беременную женщину, которая приходит к терапевту и буквально умоляет его прописать хоть что-нибудь, что поможет ей почувствовать себя чуть лучше. Однако антибиотики при гриппе принимать не нужно, как бы плохо вы себя ни чувствовали.

Существует вакцина от гриппа, которая совершенно безопасна для беременных женщин.

Она значительно уменьшает вероятность заболеть или подхватить вторичную инфекцию во время эпидемии.

Впрочем, есть и исключения: грипп может вызвать вторичные бактериальные инфекции, для которых антибиотики уже требуются. Такие ситуации обычно проходят по-другому: вы чувствуете себя просто отвратительно, потом через неделю вроде бы начинается улучшение, но потом вам становится еще хуже, начинается влажный кашель, который может закончиться даже воспалением легких. Вот классический пример бактериальной инфекции, которая следует за гриппом – и ее нужно лечить антибиотиками.

Однако главное, что нужно сделать в данном случае – предотвратить заболевание в принципе, если возможно. Поэтому беременным женщинам сейчас рекомендуют делать прививки от гриппа. К счастью, у нас есть эффективная вакцина, которая совершенно безопасна во время беременности; она значительно уменьшает вероятность заболеть гриппом и подхватить вторичную бактериальную инфекцию во время эпидемии.

Несмотря на любые предосторожности, во время беременности можно все равно подхватить инфекцию, и вам пропишут антибиотики. Что тогда? Современные исследования говорят, что важен и период, в который вы принимаете антибиотики; наиболее серьезные последствия имеют изменения микробного состава на поздних стадиях беременности. Если вам необходимо принять курс антибиотиков во втором или третьем триместре, обязательно принимайте вместе с этим пробиотики и включите в рацион больше клетчатки и овощей. Выберите пробиотик, который включает в себя несколько видов Lactobacillus и Bifidobacterium, – это важные обитатели младенческой микрофлоры. Впрочем, прием любых пищевых добавок или лекарств во время беременности вы должны обязательно обсудить с лечащим врачом.

Как избавиться от стрептококка группы В

Рожая первых двоих детей, Ниви получала антибиотики – сейчас это очень распространенное явление, антибиотики дают во время схваток каждой третьей женщине. Ниви отлично знала, насколько часто при родах дают антибиотики, потому что перед первыми двумя родами у нее были положительные анализы на бактерии-стрептококки группы В. (Еще одна распространенная ситуация, требующая приема антибиотиков во время родов, – плановое кесарево сечение; о нем мы подробно поговорим в главе 4.) Во многих странах анализы на стрептококки группы В сдают все женщины на 35 – 37 неделях беременности. Эти бактерии обычно живут в 15 – 40 % всех беременных женщин, но редко вызывают какие-либо симптомы. Однако 40 – 70 % женщин со стрептококками группы В передают их детям во время естественных родов, и у небольшого, но значительного количества детей (1 – 2 %) развиваются стрептококковые инфекции (подробнее о них – в главе 4). К счастью, если беременной женщине с положительным анализом на стрептококки группы В во время схваток дать антибиотики, риск стрептококковой инфекции у ребенка уменьшается на 80 %, так что применение антибиотиков для профилактики стрептококковых инфекций вполне уместно.

Однако недавние исследования показали, что прием антибиотиков во время схваток меняет микрофлору новорожденных, даже если их давать всего за час до родов. Прочитав об этих исследованиях, Ниви, беременная третьим ребенком, встревожилась. Она знала, что стрептококковые инфекции группы В бывают очень серьезными, и понимала, что антибиотики во время родов в этом случае необходимы, но ей стало интересно, можно ли как-нибудь предотвратить положительный анализ на стрептококки. У ее второго ребенка астма, и, хотя и невозможно пока точно доказать, виновато ли в этом воздействие антибиотиков во время родов, она все же не может не думать, что антибиотики все-таки сыграли свою роль. Она надеялась помочь третьему ребенку, сдав отрицательный анализ на стрептококки группы В, но как это сделать?

Оказалось, что это вполне возможно. Стрептококки группы В – это бактерии, которые появляются в больших количествах лишь в том случае, если им дать такую возможность. Обычно другие «жители» микрофлоры держат их под контролем – чаще всего этим занимаются наши бактерии-суперзвезды, Lactobacilli в кишечнике и влагалище. Если вместе выращивать лактобактерии и стрептококки группы В в лаборатории, то лактобактерии не дают стрептококкам размножаться и быстро их вытесняют. Более того, некоторые исследования показывают, что при доставке пробиотиков непосредственно во влагалище уровень Lactobacilli повышается, а стрептококков – снижается. Эти данные были получены от здоровых и не беременных женщин и еще не подтвердились более крупными исследованиями, но, учитывая, что пробиотики для беременных совершенно безопасны, Ниви решила рискнуть, и ее акушерка тоже поддержала эту профилактическую меру.

В результате на 36-й неделе анализы на стрептококк оказались отрицательными, и Ниви вскоре родит ребенка без применения антибиотиков. Впрочем, важно будет сказать, что пока еще не проводились рандомизированные клинические испытания, которые подтвердили бы, что применение вагинальных суппозиториев с пробиотиками предотвращает или уменьшает шанс положительного анализа на стрептококки группы В во время беременности. Применение вагинальных суппозиториев с пребиотиками, как и любых других лекарств, во время беременности должно быть обязательно согласовано с врачом.

Могут ли бактерии влиять на нас до рождения?

Пока что мы обсуждали разные способы ухода за материнской микрофлорой во время беременности, чтобы подготовить лучшие микробы для передачи младенцу после рождения. Проходя по родовым путям, дети покрываются микробами с ног до головы. Но совсем недавние исследования показали, что микробы, возможно, знакомятся с детьми еще до рождения. Много лет считалось, что люди вплоть до рождения совершенно свободны от микробов, и присутствие бактерий in utero – это опасная инфекция.

Дети знакомятся с микробами еще до рождения.

Часто так оно и есть – бактерии, растущие в плаценте или амниотической жидкости, могут быть признаком инфекции, из-за которой ребенок может родиться раньше срока или даже мертвым. Но лишь недавно мы узнали, что небольшое (очень небольшое) количество бактерий добираются до ребенка внутри матки, не причиняя никакого вреда. Мы до сих пор не знаем, как они туда попадают и, что еще важнее, что они делают, но в двух разных исследованиях в амниотической жидкости и плаценте здоровых детей обнаруживались бактерии. Некоторые ученые (в том числе мы сами) скептически относятся к этим открытиям, но авторы исследований предполагают, что эти бактерии участвуют в иммунной стимуляции плода. Требуются дополнительные исследования, чтобы объяснить, почему это происходит, или хотя бы подтвердить, происходит ли вообще.

Еще один, более вероятный сценарий контакта с микробами до рождения – это контакт с бактериальными метаболитами, маленькими субстанциями, производимыми огромным числом бактерий в кишечнике. Бактериальные метаболиты присутствуют в крови постоянно и участвуют в биохимических реакциях практически во всех человеческих органах, влияя на многие аспекты нашего обмена веществ. Таким образом, если даже до самого плода во время беременности бактерии не добираются (или почти не добираются), метаболиты могут попасть в растущий плод через кровь и, возможно, даже влиять на рост и развитие плода. Сейчас проводятся давно ожидавшиеся исследования, посвященные влиянию этих микробов на развитие человека до рождения.

Делать / Не делать

+ Делать. Ешьте ради своих микробов, а не только ради своих желаний. В вашем рационе должно быть много овощей, фруктов и клетчатки, а также других пищевых групп, и поменьше сладкого. Разнообразная диета – это здоровая диета для вас, ребенка и микрофлоры.

+ Делать. Дополните свой рацион ежедневным курсом пробиотиков, йогуртом или кефиром. Увеличив рост полезных бактерий во влагалище, вы обеспечите передачу их ребенку, в организме которого они выполняют очень важные роли.

+ Делать. Если возможно – старайтесь предотвращать инфекционные заболевания. Вы не только избежите плохого самочувствия во время беременности, но и избежите необходимости лишний раз принимать антибиотики. Чаще мойте руки, избегайте близких контактов с больными, следуйте современным рекомендациям на тему того, какой пищи стоит избегать беременным. Если прием антибиотиков необходим, начинайте (или продолжайте) принимать пробиотики.

Во время беременности

– Не делать. Не расстраивайтесь по мелочам и старайтесь по возможности контролировать стресс. Сильный стресс у матери связан с разнообразными расстройствами у детей и изменениями микробиома. Если стресс прочно обосновался в вашей жизни, постарайтесь получить помощь врача. Даже если ваш стресс не очень силен, постарайтесь его ограничить, введя в режим дня зарядку, йогу или медитации.

+ Делать. На всякий случай применяйте вагинальные суппозитории с пробиотиками в третьем триместре, чтобы снизить вероятность положительного анализа на стрептококки группы В. Отрицательный анализ на стрептококк повышает вероятность того, что вы будете рожать без антибиотиков.

Кому ложечку земли?

Возможно, одно из самых странных желаний при беременности – стремление есть грязь. Это форма пикацизма (непреодолимого желания употреблять в пищу что-то малосъедобное). Некоторые эксперты считают, что грязевой пикацизм – это попытка организма хотя бы таким способом получить минеральные вещества, и он связан с недостатком железа, от которого страдают многие беременные. Впрочем, точные причины, по которым некоторые будущие матери едят грязь, до сих пор не выяснены.

Распространение грязевого пикацизма зависит от культуры и социально-экономического статуса. В Кении он встречается настолько часто, что считается одним из признаков беременности; землю и грязь едят 56 % беременных. Даже в США 38 % бедных женщин из южного Миссисипи говорили, что им хочется есть грязь или глину. Грязевой пикацизм настолько распространен, что вы можете даже заказать грязь через Интернет, чтобы удовлетворить свое желание! Однако не стоит забывать, что беременные женщины более уязвимы для инфекционных болезней, и поедание грязи может быть опасным. Грязь – это известный источник патогенов, токсинов и даже свинца, так что для удовлетворения даже самых странных желаний это не очень хороший вариант.

Глава 4

Рождение: добро пожаловать в мир микробов

Все идет по плану

В 3:50 утра, за неделю до предварительной даты родов, Эльза поняла, что у нее начались схватки. Она спала (сон под конец беременности, если честно, должен называться как-то по-другому, потому что это совершенно не то же состояние, что обычно), и тут у нее отошли воды, «сообщив» ей и ошарашенному мужу, что время пришло. Сидя в мокрой постели, они нервно хихикали, понимая, что очень скоро их уже ждет встреча с маленьким сыном. Они составили целый план родов: схватки в ванне, «веселящий газ» для борьбы с болью, четкий план возможных вмешательств, – а потом, когда схватки станут повторяться слишком часто, они спокойно наденут удобную одежду, возьмут уже заранее сложенные сумки с вещами (в том числе журналами, iPad в качестве плеера и видеокамеры, массажером и каталитической грелкой), еду, энергетические напитки, позвонят своим родителям и поедут в роддом. Детское кресло у них в машине стояло уже с месяц, они даже несколько раз съездили до госпиталя и обратно. Они уже знали, где лучше парковаться и где находится роддом. В общем, Эльза с мужем предусмотрели все… по крайней мере, они так думали!

Первое же происшествие разрушило весь идеальный план: воды отошли раньше, чем начались схватки (это называется «преждевременный разрыв мембран», или ПРМ). Эльза хотела пересидеть схватки дома, но сейчас она понимала, что в больницу надо ехать прямо сейчас. При отходе вод разрывается мешок с амниотической жидкостью, которая защищает плод. В отходе вод до схваток нет ничего необычного – такое случается примерно у каждой десятой женщины, – но в этих случаях за детьми нужно тщательно наблюдать из-за повышенного риска осложнений, например, выпадения пуповины или инфекции.

Через пятнадцать минут они уже стояли в дверях. Они оделись, схватили сумку, забыли еду (ой!), а родителям решили позвонить уже по пути. Еще десять минут понадобилось Эльзе, чтобы найти более-менее удобную позу, чтобы сесть в машине, и тут у нее случились первые настоящие схватки. Они были невероятно сильными. «Если это уже начинаются роды, – подумала она, – я не справлюсь с болью». Муж Эльзы, Пол, до этого вызвался наблюдать за ее схватками. Он даже установил на телефоне специальное приложение, которое отсчитывает время между схватками и предлагает поставить им оценку по интенсивности от одного до пяти. Увидев первые схватки, Пол тут же достал телефон и отметил время начала и окончания, а потом возбужденно спросил Эльзу:

– Как ты оцениваешь эти схватки, дорогая?

Смотря на него отсутствующим взглядом, совершенно потерявшая голос Эльза с трудом разжала руку и показала пять пальцев.

– Пять? – спросил Пол. – Невозможно, они же только начались!

Эльза лишь взглянула на него (о, этот взгляд, который ощутили на себе столько мужей во время схваток!) и сказала:

– Поехали уже!

Когда они доехали до госпиталя, матка Эльзы уже раскрылась на пять сантиметров (примерно наполовину), и схватки были очень сильными.

– Забудь о плане! – заорала она. – ЭПИДУРАЛКУ МНЕ, СРОЧНО!!!

Медсестра прикрепила к животу Эльзы монитор, чтобы наблюдать за сердцебиением младенца и артериальным давлением Эльзы. После следующей схватки (они уже повторялись каждые три минуты) медсестра заметила, что сердцебиение плода замедлилось – не намного, но достаточно заметно, чтобы на всякий случай позвать акушерку. Затем, когда медсестра собралась ставить Эльзе капельницу, ребенок заерзал, и Эльзе стало еще больнее. Хуже того, сердцебиение сильно замедлилось. Акушерка понаблюдала за ребенком во время следующих схваток и предположила обвитие пуповины.

– Нужно доставать его прямо сейчас, – сказал врач.

Следующие несколько минут показались Эльзе часами. Ее спешно привезли в операционную и дали спинальную анестезию для кесарева сечения, после чего впустили Пола. Эльза и Пол были в ужасе.

Но совсем вскоре после этого они услышали самый прекрасный в мире звук – плач их малыша Илайджи. Педиатр и медсестры быстро осмотрели Илайджу, чтобы убедиться, что с ним все в порядке (так и оказалось). Взвесив и измерив малыша, они принесли его родителям, которые плакали от облегчения, волнения и любви.

– Вот тебе и идеальный план, – сказал Пол. Плач перерос в хохот – они поняли, что по плану не пошло вообще ничего. Да и неважно уже: ребенок родился, все хорошо. Пол достал телефон, сделал первую фотографию Эльзы и Илайджи и отправил ее новоиспеченным дедушкам и бабушкам – всего часа через два после того, как у Эльзы отошли воды в спальне.

Эпидемия кесаревых сечений

Роды происходят в самых разных обстоятельствах, длятся разное время, да и результаты у них бывают разные, но все-таки у них есть две общие вещи. Во-первых, как в случае с Эльзой и Полом, они редко идут по плану; роды совершенно непредсказуемы. Во-вторых, никто и никогда не забывает родов – как они прошли, когда, и как при этом роженица себя чувствовала. Никакое другое событие в жизни нельзя сравнить с родами по интенсивности и эмоциональному воздействию. С биологической точки зрения рождение ребенка – это вершина нашего существования, но вот человеческие роды очень болезненны и часто рискованны. По сравнению с обезьяньими человеческие роды идут дольше, и они более опасны. Роды Эльзы прошли необычно быстро – всего за два часа, но у большинства первородящих женщин роды идут в среднем часов по десять, а у некоторых – и того дольше. Кроме того, примерно у каждой 250-й женщины рождается младенец, у которого голова слишком большая, чтобы пролезть в родовой канал, и в этом случае требуется кесарево сечение. Можно было бы подумать, что эволюция сделает выбор в пользу легких родов, но наши тела не слишком-то улучшили процесс. До появления современного акушерства и гинекологии смертность составляла примерно 70 детей на 1000 родов. С тех пор статистика улучшилась, но тем не менее даже сегодня 500 000 женщин в год умирают из-за осложнений при родах. Почему человеческие роды – такая сложная и опасная работа?

Наши роды – самые сложные в природе из-за того, что мы ходим на двух ногах и у нас большой мозг.

Ученые считают, что наши роды сложнее, чем у других видов, из-за «человеческого состояния»: мы ходим на двух ногах, и у нас большой мозг. Хождение на двух ногах стало несомненным преимуществом для наших предков: с помощью рук они смогли брать фрукты и другую еду, носить разные предметы (а также детей), охотиться, делать орудия труда, а выпрямившись во весь рост, люди смогли видеть поверх кустов. Но за это преимущество пришлось заплатить анатомическую цену – бедра у людей сузились, чтобы лучше держать равновесие и поддерживать вес тела на двух ногах. Еще одна уникальная черта людей – большой размер мозга. Благодаря развитому мозгу люди могут производить математические расчеты, строить небоскребы и читать книги. Большой мозг (и, соответственно, большая голова) плюс узкие бедра? Такой расчет может произвести любой человек: именно из-за этого у нас схватки пятого уровня по шкале Эльзы, и именно поэтому нам иногда необходимо кесарево сечение.

С медицинской точки зрения кесарево сечение – это настоящее чудо: оно спасло жизни множеству матерей и детей. Представьте, насколько ужаснее прошли бы роды Эльзы, если бы кесарево сечение сделать было нельзя. Пуповина обвилась вокруг шеи Илайджи, из-за чего он не получал достаточного притока кислорода и крови к мозгу. Илайджа получил бы серьезную травму мозга или даже умер от удушья, если бы врач-специалист не извлек его хирургическим путем. Сто лет назад матери и дети намного чаще умирали во время родов, и современное кесарево сечение сыграло важнейшую роль в предотвращении этих смертей.

Где и когда было сделано первое кесарево сечение, история умалчивает, но есть рассказы о похожих операциях еще в Древней Греции. Обычно считается, что современное название этой хирургической процедуры происходит от имени римского императора Юлия Цезаря, якобы рожденного таким способом. В Риме существовал закон, требовавший разрезать живот умирающим или умершим роженицам, чтобы попытаться спасти хотя бы ребенка. К сожалению, матери очень редко переживали такие операции в древности, и их делали только в самых крайних случаях. После того, как вошли в норму анестезия и антисептики, кесарево сечение стало намного более безопасной процедурой, и оно спасло множество жизней. В начале XX века на каждую 1000 родов умирало 9 женщин и 70 детей, а сейчас – лишь 0,1 женщин и 7,2 ребенка. Снижение смертности более чем на 90 % – настоящий триумф современной медицины.

Тем не менее в течение десятилетий кесарево сечение проводилось только в случае медицинской необходимости – если под угрозой оказывалось жизнь и здоровье матери и/или ребенка. Однако в последней четверти XX века количество кесаревых сечений стало расти экспоненциально. В 1970 году кесарево сечение в США проводилось лишь при 5 % родов, в 1990 – уже при 25 %, а в 2013 – при 33 %. Всего за сорок лет при помощи кесарева сечения стал рождаться уже не каждый двадцатый ребенок, а каждый третий. В Канаде количество кесаревых сечений чуть поменьше – 27 %, но тем не менее она тоже пережила 45-процентный рост с 1998 года.

Кесарево сечение ранее проводилось только в случае медицинской необходимости, если под угрозой была жизнь мамы или ребенка.

В отличие от первоначального спада в смертности матерей и младенцев, резкий рост числа кесаревых сечений в последние тридцать пять лет не улучшил показатели ни смертности, ни морбидности (заболеваемости). Напротив: кесарево сечение, выполненное не по медицинским показателям (элективное), рискованнее, чем естественные роды. Кесарево сечение – это сложная операция, которая несет с собой большой риск кровопотери и инфекций для матери. Кроме того, любая мать, которой делали кесарево сечение, может с уверенностью сказать, что восстановление длится куда дольше, чем при естественных родах, не говоря уж об ограничении мобильности – нужно дождаться, пока шов на животе полностью заживет. Трудно и держать ребенка, и вставать, чтобы сменить ему подгузник (хотя постойте – может быть, это и плюс), иногда – даже кормить грудью. В 1985 году Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) установила, что идеальное количество кесаревых сечений не должно превышать 10 – 15 %. Новые исследования показывают, что это число ближе к 10 %. Когда количество кесаревых сечений в популяции приближается к 10 %, смертность, связанная с родами, снижается. Но вот когда их количество становится выше, показатели смертности уже не улучшаются.

У широкого распространения необязательного кесарева сечения есть много объяснений; если обсуждать все связанные с этим сложности, понадобится еще одна, отдельная книга. Достаточно сказать, что количество кесаревых сечений все растет, и это превращается в настоящую эпидемию и глобальную проблему здравоохранения. Многие эксперты не согласны с этим взглядом и одобряют увеличение числа кесаревых сечений, потому что эта процедура очень безопасна, пусть и рискованнее, чем естественные роды. Современные акушеры великолепно подготовлены для проведения этой операции, а большинство осложнений, вызванных ею (довольно редких), можно вполне вылечить в госпитале. Матерям кесарево сечение тоже дает преимущество: реже бывает недержание мочи, они избегают родовой боли (и, соответственно, меньше боятся родов), да и вообще запланировать рождение заранее очень удобно. Для некоторых женщин запланированные, безболезненные роды – это просто мечта.

Если говорить о ребенке, то сторонники кесарева сечения уверяют, что осложнения для здоровья младенцев, рожденных при помощи элективного кесарева сечения, редки и обычно излечимы. Дети, появившиеся на свет с помощью кесарева сечения, действительно выглядят не так, как дети, прошедшие через родовой канал (их головки не сплюснуты), но через несколько дней все дети уже выглядят одинаково. Впрочем, несмотря на то, что сторонники кесаревых сечений правы, утверждая, что тяжелые осложнения при родах, в частности, мертворождение, при кесаревом сечении очень редки, сейчас стало известно, что кесарево сечение представляет опасность для здоровья – в том числе из-за повышенного риска хронических расстройств в дальнейшей жизни, таких как астма, аллергии, ожирение, аутизм, синдром раздраженного кишечника и целиакия. Риск всех этих проблем при кесаревом сечении возрастает примерно на 20 %. Это невероятно беспокоит, учитывая, что во многих странах количество кесаревых сечений намного превышает рекомендации ВОЗ.

По миру гуляет новая эпидемия – необязательное кесарево сечение.

6,2 миллиона человек в год ложится под нож без каких-либо на это показаний.

Страны-рекордсмены: Бразилия, Китай, США, Мексика и Иран.

Ситуация в Бразилии вообще критическая: многим женщинам приходится рожать путем кесарева сечения без всякой на то медицинской необходимости просто потому, что в госпиталях слишком мало палат для естественных родов (см. «Бразильцы любят кесарево сечение»).

Хорошая (ну, типа «хорошая») новость: расстройства вызываются не самой процедурой. Дело только в том, что не происходит в те несколько минут, что требуются врачу для хирургического удаления ребенка из матки: ребенок не контактирует с богатыми микробами влагалищем и фекалиями матери.

Грязное рождение – хорошее рождение

Самая первая встреча младенца с микробами чаще всего происходит, когда его головка проходит через влагалище матери. Как уже говорилось, влагалище содержит очень много микробов, так что нескольких секунд (или минут), за которые младенец проходит по родовому каналу, достаточно, чтобы на губах, носу, глазах и коже осело немало из них. Кроме того, у многих женщин во время родов (особенно когда они тужатся) опорожняется кишечник. Младенцы обычно выходят из родового канала лицом к материнскому анусу; сейчас считается, что эта позиция обеспечивает дополнительный контакт с фекальными микробами матери.

Все дети оказываются покрытыми микробами сразу после рождения вне зависимости от того, как они родились.

Все совершенно логично. Мир полон микробов, и все дети оказываются покрыты ими сразу после рождения, как бы они ни родились. Почему бы тогда не гарантировать, что ребенок окажется покрыт микробами, которые для него полезнее всего? Природа предусмотрела, что при естественных родах первые микробы, с которыми встречается младенец, – те, которые помогают переваривать молоко, а также способствуют развитию незрелой иммунной системы и даже защищают от инфекций. Влагалищные выделения полны Lactobacillus, а другие переваривающие молоко бактерии, Bifdobacterium, живут в фекалиях. Вы, наверное, слышали эти названия в рекламе йогуртов. Их не случайно поставила себе на службу молочная промышленность: они – настоящие эксперты по перевариванию и ферментации молока и приносят пользу здоровью. Сами того не зная, все матери снабжают своих малышей особым набором микробов, лучше всего удовлетворяющих потребности малыша. Вскоре после рождения младенцы начинают инстинктивно тянуться к материнской груди – именно грудное молоко требуется этим микробам, чтобы начать активно размножаться в кишечнике. Эта прекрасная синхрония биологических событий – отличный урок того, как работает природа.

Но, к сожалению, не любое рождение обеспечивает передачу новорожденным полезных микробов. Как уже обсуждалось в главе 3, если влагалищная микрофлора разбалансирована (во влагалищных выделениях мало лактобацилл), или у женщины положительный анализ на стрептококк группы В, то малыш не получит той же «микробной ванны». Учитывая, насколько важно получить эти полезные микробы при рождении, очень важно, чтобы женщины тщательно следили за влагалищной микрофлорой в последние недели перед родами. Если появляются малейшие признаки вагинальной инфекции (чесотка, жжение во время мочеиспускания, ненормальные выделения), будущей матери рекомендуется проконсультироваться с врачом и начать курс пероральных или вагинальных пробиотиков. На самом деле, учитывая, что прием пробиотиков во время беременности полностью безопасен, всем беременным стоит включить их в свой рацион, особенно в последние недели перед родами (см. также дополнительные рекомендации в главе 3).

Прием пробиотиков во время беременности не опасен, а полезен. Ученые рекомендуют включить их в рацион, особенно, в последние недели перед родами.

Если бы на роды можно было смотреть в микроскоп, то мы бы сразу увидели, насколько кесарево сечение отличается от естественных родов: микрофлора у детей совершенно разная. Исследования, сравнивавшие кишечную микрофлору новорожденных в первые дни и недели после рождения, всегда показывают, что у детей, появившихся на свет после кесарева сечения, меньше Lactobacillus и Bifidobacterium, да и состав некоторых других бактерий различается. Этих детей колонизируют микробы, часто встречающиеся на коже, почве и других внешних поверхностях, а не те, что живут во влагалище и кишечнике. Что еще неприятнее, некоторые из этих различий наблюдаются у детей даже в семилетнем возрасте, по данным голландского исследования, опубликованного в 2014 году.

Чтобы лучше понять, насколько отличается кесарево сечение от естественных родов с точки зрения микробов, давайте посмотрим, какими будут первые контакты ребенка с микробами после кесарева сечения. Каждый новенький ребенок оказывается в руках врача, на которые надеты стерильные перчатки, затем его переносят на столик или на весы, где трогают медицинскими инструментами и тканями. Еще в процессе он может задеть чей-нибудь белый халат или руку. Если все хорошо, то через несколько минут младенца приносят родителям, и они наконец-то касаются и целуют его – есть контакт с кожей и ртом. Очень часто малыша запрещают кормить грудью до тех пор, пока мама не отойдет от анестезии, на что требуется несколько часов (хотя в нескольких госпиталях сейчас кормление разрешается и сразу после родов). В этот период малыша начисто вытирают, кутают в чистое больничное одеяло, кладут в прогреваемую лампой колыбельку и дают теплую стерильную молочную смесь. Все это время ребенок контактирует с воздухом, в котором носится много микробов, но они заметно отличаются от маминых микробов – тех, к контактам с которыми при рождении адаптирован наш организм. Иногда проходит не менее двух часов, прежде чем малыша возвращают маме, и он наконец-то впервые прикладывается к груди.

Посеем надежду на будущее

Очевидно, что младенец, родившийся путем кесарева сечения, теряет кое-что важное – тот самый первый контакт с мамиными микробами. Но вместо того, чтобы осуждать матерей, которые решили так рожать – или даже не решили, а просто иначе родить не могли, – давайте лучше посмотрим, что можно сделать, чтобы «подружить» кесарево сечение с микрофлорой.

Как можно восстановить микрофлору младенца после кесарева сечения? Если задуматься, то при естественных родах контакт ребенка с микробами происходит очень просто: они проходят через влагалище и вымазываются в выделениях. Почему тогда нельзя, скажем, вымазать ребенка, рожденного путем кесарева сечения, влагалищными выделениями матери вскоре после рождения? Подобные процедуры, называемые «посевом», сейчас применяются и тестируются в некоторых больницах по всему миру и привлекают все больше внимания.

Последние исследования подтверждают, что микрофлора детей с «посевом», рожденных с помощью кесарево сечения, становится похожей на микрофлору детей, рожденных естественным путем, но пока нет данных, помогает ли эта процедура уменьшить риск развития хронических заболевания в дальнейшей жизни.

Ведутся исследования.

Вероника, 33-летняя женщина из канадского Эдмонтона, вынуждена была за несколько недель до родов согласиться на кесарево сечение из-за тазового предлежания ребенка. Но она знала, насколько важна передача микрофлоры во время естественных родов, так что решила проконсультироваться со своей акушеркой. И акушерка предложила ей план. Она поместила во влагалище Вероники комок марли, пока та ждала отправки в операционную. За несколько минут до кесарева сечения акушерка вынула марлю и положила ее в стерильный стеклянный контейнер. Сразу после рождения дочери муж Вероники надел стерильные перчатки, взял марлю и протер ею рот и кожу девочки. Сама Вероника протерла себе соски, надеясь, что малышка получит еще порцию влагалищных микробов во время первого кормления.

Метод, конечно, кажется довольно надуманным, но, кроме Вероники, сейчас его пробуют все больше рожениц и врачей. Он не только логичен с научной точки зрения: есть и научные данные, подтверждающие его эффективность. Доктор Мария Домингес-Белло, ученый Нью-Йоркского университета и ведущий эксперт в области изучения микрофлоры, занимается исследованиями микрофлоры младенцев. Недавно она провела исследование восемнадцати родов, проведенных при помощи кесарева сечения, после которых детям делали «посев» влагалищных выделений матери и клали их матерям на грудь. Ее команда обнаружила, что этот процесс приводит к тому, что микрофлора детей с «посевом» становится намного более похожей на микрофлору детей, рожденных естественным путем. «Это, конечно, не полный эквивалент естественных родов, но некоторое важное восстановление все же происходит», – говорит она. Пока еще неизвестно, сможет ли эта простая процедура уменьшить риск развития хронического заболевания в дальнейшей жизни. Ее исследовательская группа будет и дальше следить за этими детьми. Кроме того, ее группа работает над гораздо более крупным исследованием, которое сможет подтвердить безопасность этой практики. Пока же мы видим вполне убедительный аргумент в пользу того, чтобы женщины, планирующие кесарево сечение, хотя бы обсудили этот вариант с врачом или акушеркой.

Антибиотики во время родов

Во время кесарева сечения роженицам часто вводят антибиотики внутривенно в качестве профилактической меры против инфекций. Как легко представить, бурный рост количества кесаревых сечений сопровождался таким же бурным ростом применения антибиотиков при родах. В этом случае антибиотики действительно необходимы, потому что инфекции развиваются у 10 – 15 % женщин, делающих кесарево сечение. Но по-прежнему остается вопрос: давать ли антибиотики перед операцией, или же можно подождать, пока ребенок родится? Если дать лекарство перед кесаревым сечением, то воздействию антибиотиков, скорее всего, подвергнется и младенец, что нанесет еще больший урон его микрофлоре. Если же дать его после операции, то мать получит необходимую профилактику инфекции, а вот ребенок прямо контактировать с антибиотиками не будет.

Так произошло с Карли, мамой здоровой трехмесячной дочки. На консультации с врачом в начале третьего триместра Карли узнала, что придется делать кесарево сечение (из-за ненормального положения пуповины естественные роды слишком рискованны). Карли сама врач-натуропат, так что она очень надеялась родить естественным путем, но отлично понимала, что в этом случае кесарево сечение необходимо для безопасности и ее самой, и ребенка. В то же время Карли знала, что у детей, появившихся на свет после кесарева сечения, выше риск развития аллергии, астмы и ожирения, а современные исследования показывают, что различия в микробных контактах при рождении усугубляют риск. Она ежедневно принимала пробиотики во время беременности, но, зная, что перед родами ей дадут антибиотики, она беспокоилась, что ребенок не получит микробов нужного типа и в оптимальном количестве. Карли посоветовалась со своей акушеркой, и та согласилась дать ей антибиотики только после рождения ребенка. Кроме того, они договорились сделать «посев» влагалищных выделений на ребенка после родов. Кесарево сечение прошло гладко, и Карли отлично восстановилась. Она продолжила принимать пробиотики и есть здоровую, разнообразную пищу, чтобы восстановить микрофлору после операции.

Пациентки, подобно Карли, сейчас все чаще просят давать антибиотики только им, уже после кесарева сечения, или даже полностью отказаться от антибиотиков. Отложить применение антибиотиков – это вполне разумное предложение, но вот полный отказ от антибиотиков во время сложной операции подвергает мать значительному риску инфекции. При принятии любых медицинских решений риск не должен перевешивать пользу для пациента. В этом случае желание защитить микрофлору матери перевешивается повышенным риском подхватить тяжелое инфекционное заболевание во время операции.

У детей, появившихся на свет после кесарева сечения, выше риск развития аллергии, астмы и ожирения.

Есть и другой распространенный случай применения антибиотиков при рождении: глаза новорожденных смазывают эритромициновой мазью. Это рутинная практика в США и Канаде, направленная на профилактику глазных заболеваний от бактерий, вызывающих гонорею, и слепоты, вызываемой хламидиями. Поскольку последствия от этих инфекций у новорожденных тяжелейшие, эритромицин является обязательным при любых родах, хотя, например, в Австралии, Великобритании, Норвегии и Швеции стали отказываться от этой практики. В тридцати двух штатах США эта процедура обязательна по закону, вне зависимости от того, болеет ли мать хламидиозом и гонореей и как прошли роды – естественным путем или с помощью кесарева сечения (инфицирование возможно только при естественных родах). Канадское педиатрическое общество недавно перестало рекомендовать обязательную профилактику глазных заболеваний, но это пока еще не вошло в общую практику, и многие дети по-прежнему получают эритромициновую мазь.

Сноски