Читать онлайн книгу «Если ты такой умный, почему несчастный» автора Радж Рагунатан

За последние четыре десятилетия я имел честь работать с более чем 150 видными генеральными директорами, в том числе Аланом Мулалли («Генеральным директором года», когда он был в компании Ford), Джимом Кимом (президентом Всемирного банка) и Йэном Ридом (генеральным директором компании Pfizer). В компании Johnson & Johnson я работал в гигантском проекте по развитию лидерства с участием Ральфа Ларсена (тогдашнего генерального директора). Все до единого руководители, которых я учил или консультировал, размышляли над этим вопросом. И поскольку вы читаете эту книгу, полагаю, что тоже потратили на него значительное время.

Ответ на этот вопрос на поверку одновременно и чуть проще, и чуть сложнее, чем может показаться. Он проще, поскольку для счастья требуется не намного больше того, что у вас уже есть. Как вы узнаете к концу этой книги, помимо удовлетворения основных жизненных потребностей и хорошего здоровья, для того, чтобы быть счастливым, требуются ровно три вещи:

1) крепкие социальные связи,

2) чувство цели (занятия чем-то значимым)

3) «позитивный» подход к жизни, который позволяет не терять контроль даже в трудные времена.

Вот и все, что нужно, чтобы быть счастливым.

С другой стороны, ответ на этот вопрос немного сложнее, чем кажется, по трем причинам. Во-первых, будучи умным и успешным человеком, коим вы являетесь, вы не удовлетворитесь просто знанием, что требуется, чтобы быть счастливым; вы также захотите знать, почему эти вещи требуются для того, чтобы быть счастливым. Это всё усложняет, потому что нахождение ответа на вопрос «почему» означает глубокое погружение в исследования счастья, а для этого требуется труд. Во-вторых, просто знать, что и почему требуется, чтобы быть счастливым, недостаточно. Важно также понимать, как добиться тех вещей, которые нужны, чтобы вы были счастливы. Вам нужно иметь план, который сработает, а затем привести его в исполнение. Составление плана, который будет одновременно притягательным в теории и осуществимым на практике, усложняет ответ на этот вопрос. Наконец, третья и, как я полагаю, самая важная причина, по которой этот ответ сложен, связана с осознанностью или ее отсутствием. Если вы похожи на большинство моих знакомых «умных-и-успешных» людей, то у вас есть мечта. Выглядит она примерно так:

«В настоящее время я ужасно занят. Учитывая требования работы и семьи, да еще новых технологий, которые преследуют меня повсюду, а также глобальной конкуренции, кажется, я еще никогда не был настолько занят. Иногда мне кажется, что я взвалил на себя слишком большое количество обязательств. Я никому не говорю об этом, но моя жизнь то и дело становится мне неподвластна – она выходит из-под контроля. В настоящее время я решаю совершенно уникальные проблемы. Думаю, с самыми серьезными из них будет покончено в течение двух-трех месяцев. А после этого я непременно потрачу две-три недели, чтобы организовать свою жизнь и провести время с семьей. Я начну воплощать свою новую жизненную программу “Здоровый и счастливый”». И все будет по-другому. И больше не будет такого безумия».

Сколько лет у вас была эта мечта? И сколько еще лет вы будете ее лелеять? Если не поостережетесь, она останется мечтой навечно!

Что требуется, чтобы вести счастливую и приносящую удовлетворение жизнь? Требуется осознанность. Развить такую осознанность может быть трудно, особенно если на вас лежит слишком много обязательств, если вы устали и опустошены. Это третья причина, которая усложняет ответ на главный вопрос.

Но вам повезло. Если и есть на свете человек, который может для вас все упростить, то это Радж. Он упрощает вопрос о счастье с трех сторон. Во-первых, помогает легче понять и усвоить научные открытия, касающиеся счастья. Как? Используя четкую и понятную структуру (7 «грехов», 7 привычек и 7 упражнений) и пропитывает ее идеально подходящей смесью интересных жизненных фактов. Во-вторых, он проделал большую работу, выявляя наиболее эффективные упражнения, усиливающие ощущение счастья. Все, что вам нужно сделать, – понять, почему эти упражнения помогают, и выполнять их настолько хорошо, насколько позволяют ваши способности.

Наконец, эта книга излагает чрезвычайно убедительный набор аргументов в пользу того, почему вам нужно сделать такую цель – вести более счастливую и удовлетворительную жизнь (цель, к которой, могу добавить, стремился почти каждый духовный лидер и философ, от Аристотеля и Будды до Майи Ангелу и грека Зорбы) – высшим приоритетом. Стремление к счастью может казаться эгоцентричным, но следуйте за Раджем и копните чуть глубже.

ДЕТЕРМИНАНТЫ СЧАСТЬЯ ТАКЖЕ ЯВЛЯЮТСЯ ДЕТЕРМИНАНТАМИ РАЗВИТИЯ В СТОРОНУ БОЛЕЕ ПРИЯТНОГО – БОЛЕЕ ДОБРОГО И СОСТРАДАТЕЛЬНОГО – ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СУЩЕСТВА.

И, если этого недостаточно, еще аргумент: те же факторы, которые ведут к счастью, ведут и к успеху.

Если вы умны и успешны, но все же вам кажется, что вы не так счастливы, как могли бы или хотите, то я не просто рекомендовал бы вам ее прочесть. Я сказал бы, что вы обязаны бросить все свои прочие занятия и начать читать эту книгу немедленно!

Жизнь хороша.

Маршалл Голдсмит

Введение. Что привело меня к преподаванию счастья

Еще пару десятилетий назад, если случалось потерять связь с другом детства – к примеру, потому, что ваша семья перебралась из одного города в другой, – на воссоединение с ним надежды было мало. Эта сторона жизни теперь изменилась, в основном благодаря социальным сетям. И случилось так, что я нашел близкого когда-то друга, после того как потерял контакт с ним почти на тридцать лет. После нашей последней встречи мы разъехались по разным уголкам Индии, однако теперь снова оказались чуть ли не соседями. Мой друг живет в Хьюстоне, в штате Техас, а я в Остине – нас разделяют всего лишь какие-то 170 миль.

Когда мы с ним обменивались новостями, празднуя встречу, я получил возможность сделать то, что могут делать только те, кому повезло встретить близкого друга по прошествии значительного времени: воссоединиться с собственным прошлым. Он напомнил мне, как в те давно минувшие годы я славился непринужденным и легким характером. Ему вспомнился один эпизод, когда нам предстоял важный и очень трудный экзамен, тот самый, к которому мои друзья – и их матери! – планировали готовиться всю ночь. А я? Отправился спать в обычное время и получил свои полные десять часов сна как ни в чем не бывало! Он также напомнил мне о том времени, когда у нас был назначен официальный званый ужин, на который все остальные явились в элегантных синих блейзерах и слаксах цвета хаки. Я же, ничуть не смущаясь, гордо вошел в дверь в попугайно-зеленой рубашке и желтеньких, точно подсолнух, брюках-клеш (в конце концов, это же были семидесятые). Все потешались надо мною, но я лишь добродушно посмеивался. Благодаря своей невозмутимости, говорил он, я всегда служил пресловутой палочкой-выручалочкой, когда кого-то требовалось подбодрить.

Слушая эти рассказы, я не мог не думать о своем прежнем «я» с завистью. Мне хотелось бы верить, что сравнительно легкий характер остался со мною даже сегодня, но должен признать, что с годами я стал менее «расслабленным».

Что же сталось с той личностью, которой я когда-то был? Когда и как я лишился своей «невинности»?

Счастье на протяжении всей жизни

Раздумывая над этим вопросом, я осознал, что прошлое, возможно, виделось нам в более розовых тонах, чем было на самом деле. Если вы когда-нибудь достаточно долго вели дневник, то знаете, что прошлое ничуть не более замечательно, чем настоящее. Мы помним прошлое как более приятное время по двум главным причинам. Во-первых, мы обычно лучше справляемся с крупными негативными событиями, чем сами предполагаем; поэтому переживания из-за разрыва любовных отношений или неудачи с получением работы-мечты редко запоминаются нам так надолго, как мы того ждали. Во-вторых, мы склонны со временем придавать негативным событиям из своего прошлого позитивную окраску; таким образом, душевная травма из-за отказа девушки (или парня) пойти с тобой на школьный бал или стыд из-за того, что ты провалил важный экзамен, становятся в свое время историями, которые делают нашу жизнь более красочной, а вовсе не теми, которые бросают на нее темную тень. Именно потому, что прежние негативные события становятся в наших воспоминаниях более позитивными, женщины соглашаются пройти через вторые роды, а писатели – написать вторую книгу.

Самооценка (которая тесно связана со счастьем) на протяжении жизни*

^* Этот график из работы Robins et al. (2002) демонстрирует изменения самооценки, а не уровня счастья на протяжении жизненного срока. Я позволил себе некоторую поэтическую вольность, приравняв самооценку к счастью. Однако эта поэтическая вольность оправдывается в свете следующих трех причин. Прежде всего, исследования показывают, что самооценка тесно связана со счастьем [2]и как таковая является для него хорошей переменной. Далее, S-образный паттерн самооценки на протяжении жизненного пути, похоже, является заодно и наиболее распространенным паттерном счастья[3]. Наконец, я желал показать, что люди, как правило, счастливее в детстве, чем в отрочестве или взрослом возрасте; этот момент не выявляется в опросах по теме счастья, которые обычно исключают из выборок участников моложе 16 лет[4].

При всем при том действительно похоже, что большинство из нас были счастливее в детстве, чем достигнув взрослого возраста, как позволяет предположить график на стр 17.

Эта схема подтверждает, в числе прочего, что одним из самых непростых периодов в нашей жизни является отрочество: подростками мы не только выглядим и ведем себя неловко, но и относимся к себе хуже всего. Существует также кризис среднего возраста – наши самые несчастливые дни во взрослой жизни, как правило, приходятся на период между сорока и пятьюдесятью годами.

Тот факт, что мы были счастливее детьми, чем взрослыми, поднимает важный вопрос: какой секрет знали мы, будучи детьми, который забыли, став взрослыми? Или, точнее: что такого мы не знали в детстве, но знаем сейчас, что вредит нашему счастью?

Первые проблески ответа на этот вопрос забрезжили передо мной весной 2009 года.

Мой учебный курс о счастье

К 2009 году я преподавал в школе бизнеса Маккомба в Техасском университете в Остине уже более восьми лет. С годами я начал все более сомневаться в полезности и релевантности курсов, которые преподавал, таких, например, как «Потребности клиентов» и «Поведение потребителя». Не то чтобы я думал, что эти курсы не помогают моим слушателям продвигать свою карьеру или реализовывать цели их организаций. Скорее корни моей неуверенности уходили в вопросы одновременно более философские и практические: я не был уверен, что помогаю своим студентам вести более счастливую, приносящую большее удовлетворение жизнь.

Я знал, что успехи в учебе и карьере не превращаются в счастье и удовлетворенность автоматически, а мне казалось очевидным, что первостепенной целью образования должна быть помощь людям в их стараниях вести более счастливую, приносящую большее удовлетворение жизнь. Если наша образовательная система в конечном итоге не ведет к лучшему качеству жизни для всех ее участников, то какой в ней прок? Итак, поварившись в этом беспокойстве пару лет (в сущности, до тех пор, пока не подписал пожизненный контракт с университетом), я решил что-то с этим сделать. Я составил курс занятий с целью дать студентам возможность обсудить один из наиболее важных жизненных вопросов: Каковы детерминанты приносящей удовлетворение и счастливой жизни? Я знал, что у меня есть не все ответы, но мне тем не менее казалось, что лучше будет дать студентам хотя бы возможность обсудить этот вопрос, чем вовсе ничего не сделать.

Предложив свой новый курс, я и не представлял, насколько он окажется успешным. Многие мои коллеги считали, что студенты бизнес-школ слишком практичны, меркантильны и эгоцентричны, чтобы счесть тему счастья и удовлетворенности привлекательной для себя. Однако моя аудитория с самого начала трещала по швам от желающих участвовать в занятиях. Более того, в первый же раз, когда я начал вести этот курс, меня почтили университетской наградой «Преподаватель месяца». На следующий год я был номинирован на звание «Преподаватель года» и вскоре уже получал лучшие рейтинги, чем за любой другой из моих курсов. Когда молва об этом курсе распространилась, я начал получать приглашения выступать в крупных корпорациях. В настоящее время я являюсь членом профессорско-преподавательского состава Академии сознательного руководства, организованной компанией Whole Foods.

Вплоть до лета 2015 года у меня учились всего лишь чуть больше тысячи студентов в бизнес-школе Маккомба и Индийской школе бизнеса в Хайдарабаде. К концу 2015 года это число выросло на несколько порядков, достигнув невероятных 100 тысяч на 1 января 2016 года! Причиной этого астрономического роста явился запуск онлайн-версии курса 15 июня 2015 года на самой популярной в мире MOOC-платформе (MOOC – массовые открытые онлайн-курсы, форма дистанционного образования) – Coursera. С момента запуска мой курс последовательно фигурирует в таблице лучших десяти курсов Coursera и был оценен как лучший MOOC 2015 года ресурсом class-central.com (объективным информационным порталом для MOOC). По сей день я регулярно получаю электронные письма от слушателей курса, которые благодарят меня за то, что я его предлагаю. Один из них недавно написал: «На прошлой неделе начал прослушивать весь курс заново. Не потому, что в первый раз он оказался для меня трудным, а потому, что в курс втиснуто столько информации, что второй раунд кажется мне категорически необходимым», а потом продолжил: «Просто сказать “Этот курс очень полезен”– значит преуменьшить… Этот “курс о счастье”, возможно, одно из лучших событий, случившихся в моей жизни, – и я ничуть не шучу! Я с энтузиазмом относился к жизни вообще, но после этого курса сразу же начал ощущать огромную разницу в том, как проживаю каждый день своей жизни». Еще один студент писал: «Этот увлекательный и нередко отличающийся глубиной курс черпает из мудрости многих великих учителей, исследователей и философов и вкладывает эти истины в доступную, логичную и осуществимую программу для создания более полного личного счастья и смысла». Многие слушатели ощутили реальное повышение уровня своего счастья благодаря изучению курса.

Сначала я решил сам стать слушателем курсов по сходным направлениям, которые вел профессор Шрикумар Рао, преподававший в то время в Колумбийском университете. Именно благодаря одному из упражнений, которые задавал нам Шрикумар, под названием «Мысленная болтовня» (Mental Chatter) я начал понимать, почему мой собственный характер с возрастом стал менее легким. Это, в свою очередь, подарило мне важнейшие прозрения и насчет содержания моего курса, и насчет его структуры.

Упражнение «Мысленная болтовня» требует вести – ежедневно на протяжении двух недель – брутально честную хронику естественно возникающих у человека мыслей. (Вы можете прочесть инструкции к этому упражнению на сайте книги по адресу www.happysmarts.com/book/exercises/mental_chatter. Чтобы успешно выполнить это упражнение, важно не уводить свои мысли в более позитивную сторону, записывая их, и сопротивляться побуждению находить завершение или смысл в интерпретации событий текущего дня. Это сильно отличает упражнение «Мысленная болтовня» от более привычной практики ведения дневника. Оно требует, чтобы вы вели полную хронику своей негативности, потому что спонтанно возникающие негативные мысли опираются на глубоко укорененные цели, стремления и ценности. Если человек хочет не только увеличивать свое благополучие, но и поддерживать его, необходимо обрести более глубокое понимание целей, стремлений и ценностей, ответственных за негативную мысленную болтовню.

В ходе выполнения упражнения «Мысленная болтовня» я совершил поразительное открытие. Я обнаружил, что моя мысленная болтовня намного негативнее, чем я ожидал. Я даже не сознавал, что под моей внешней позитивностью кроется целый отстойник негативности. Хотя эта негативность (которая проявлялась, среди прочего, как тревожность и сомнения в том, что другие люди достаточно меня уважают, или как разочарование своей неспособностью заставить собственных детей вести себя так, как мне того хочется) присутствовала всегда, только выполнив упражнение, я стал осознавать ее масштабы и силу.

Мрачно размышляя о негативности своей мысленной болтовни («Неужели меня действительно настолько беспокоит, что думают обо мне другие? Неужели я настолько разочарован в собственных детях?»), я задумался, уникален ли мой случай. Я не мог дождаться следующего занятия у профессора Рао, чтобы сравнить свои впечатления с результатами других студентов. К моему облегчению, другие оказались в одной лодке со мной: их мысленная болтовня была точно такой же негативной. Впоследствии, когда я начал вести собственный курс по теме счастья, у меня появилась возможность подвергнуть, если можно так выразиться, тому же упражнению на мысленную болтовню своих студентов. И, как вы можете догадаться, все повторилось.

Чем «болеют» умные-и-успешные

За последние пять лет я имел честь провести через упражнение «Мысленная болтовня» почти 1500 человек – в основном «умных-и-успешных». Я решил фокусироваться на недовольстве «умных-и-успешных» (далее УиУ) в основном потому, что меня особенно интриговало отсутствие у этих людей счастья. УиУ по определению обладают более высоким коэффициентом интеллекта, бо́льшим драйвом, более сильной способностью к критическому мышлению, лучшей трудовой этикой и так далее. В результате можно было бы ожидать, что такие люди будут успешнее достигать целей, особенно важных. В таком случае, учитывая, что счастье является одной из наших самых важных целей, можно было бы подумать, что УиУ будут счастливее и удовлетвореннее других людей. И все же, как показывают многочисленные исследования, УиУ ничуть не счастливее, чем их менее умные или менее успешные «коллеги». Например, обладатели университетского диплома не более счастливы, чем те, у кого его нет; более того, если не брать во внимание начальные ступени образования, то

ЧЕМ ВЫ ОБРАЗОВАННЕЕ, ТЕМ МЕНЬШЕ ВЕРОЯТНОСТЬ, ЧТО ВЫ СЧАСТЛИВЫ.

Даже та черта, которая может считаться самой определяющей чертой УиУ или, по крайней мере, умного человека, т. е. интеллект, имеет лишь отдаленное отношение к счастью, что подводит некоторых исследователей к выводу, что интеллект практически никак со счастьем не связан. Имеется небольшое положительное соотношение между богатством и счастьем, но оно не настолько значительно, как можно было бы ожидать. Как показывают исследования, воздействие славы на уровень счастья тоже невелико.

Почему же УиУ не настолько счастливы, как могли бы или как им следовало бы быть?

Мои коллеги – Хюнкхю Чхан, готовящийся получить докторский диплом в Техасском университете в Остине, и Робин Состер, преподаватель маркетинга в Арканзасском университете, сделали важные наблюдения, задав упражнение «Мысленная болтовня» ряду студентов УиУ. Почти для каждого оказалось сюрпризом то, насколько его мысленная болтовня негативнее, чем он рассчитывал. В среднем 50–70 % спонтанно возникающих мыслей среднего студента негативны. Тот факт, что мысленная болтовня студентов негативнее, чем они ожидали, однако, составляет лишь часть – и, по моему мнению, наименее интересную часть – истории. А более интересная ее часть имеет отношение к содержанию этой негативности.

Негативная мысленная болтовня студентов распределяется по трем главным категориям:

• Мысли, связанные с неполноценностью.

• Мысли о любви и возможности контактов с другими.

• Мысли об отсутствии контроля.

Изучая этот список причин отсутствия счастья у студентов, я осознал, что ни одна из существующих книг о счастье не разбирает их напрямую. И все же по этой теме существовала масса исследований. В бо́льшей их части рассматривались поступки, цели и ценности, на которые опираются три категории мысленной болтовни. Мысли, связанные с неполноценностью, например, коренятся в склонности заниматься социальными сравнениями (например, «быть не хуже других»), которая, в свою очередь, берет начало в стремлении к превосходству. Мысли об отсутствии любви и контакта опираются на комплексы, связанные с отношениями, проявляющиеся либо как «эмоциональная зависимость» (или тревожность отношений), либо как «уклонение» (избегание). А мысли об отсутствии контроля растут на почве стремления к контролю и тенденции быть «максимизатором» – человеком, испытывающим неудержимое стремление все улучшать. Размышления над этими исследованиями помогли мне обрести более глубокое понимание вопроса, почему я сам с годами превратился в менее счастливую версию своего прежнего «я». Я осознал, что хотя поступки, цели и ценности, порождающие негативную мысленную болтовню, разрушительны для счастья, большинство из нас, в особенности УиУ, не готовы от них отказаться. Почему? Потому что мы верим, что они являются важнейшими детерминантами еще одной вещи, которую мы очень ценим, – успеха. Многие из нас верят, например, что потребность в превосходстве – стремление быть самым богатым, самым быстрым, самым сильным – является очень важным детерминантом успеха. Мы верим, что способность быть «островом» – не поддаваться эмоциональному воздействию других – является определяющей чертой сильных лидеров и что успех приходит к тем, кто стремится контролировать других и свое окружение. Однако на самом деле ни одно из этих убеждений не поддерживается доказательствами. Например, хотя потребность в превосходстве может мотивировать нас стремиться к целям, в целом она является скорее тормозом, чем подспорьем, когда речь идет об их достижении. Так и лучшие в мире руководители не бывают эмоционально отстраненными; напротив, они сострадательны и добры. У потребности в контроле тоже есть свои ограничения, и чрезмерная властность не является оптимальным путем к успеху.

Итак, я обнаружил, что лучше всего отказаться от поступков, целей и ценностей, которые подпитывают нашу негативную мысленную болтовню, и заменить их другими поступками, целями и ценностями – более продуктивными. Эти действия не только повысят наш уровень счастья, но и увеличат шансы на успех.

Структура этой книги: семь «грехов», привычек и упражнений

Я называю поступки, цели и ценности, которые питают нашу негативную мысленную болтовню и подрывают счастье, «смертными грехами против счастья». Я использую слово «грех» не для того, чтобы обозначить им некий моральный проступок; скорее я использую его саркастически, подразумевая идею о том, что наши несчастья часто являются результатом наших собственных деяний. Следовательно, один из способов повысить уровень счастья – избавиться от семи смертных «грехов». Дополняющий его способ – воспитывать то, что я называю «привычками очень счастливых людей». Таких привычек существует семь – по одной на каждый из семи «грехов».

Поэтому моя книга структурирована соответственно семи парам «грехов» и привычек. Каждая глава состоит из двух частей – части А, в которой говорится о «грехе», и части Б, в которой обсуждается соответствующая привычка.

Вдобавок к «грехам» и привычкам я также рассматриваю семь упражнений «на счастье», которые обсуждаются в единстве с привычками, в части Б каждой главы. Эти упражнения разработаны для того, чтобы подпитывать привычки, одновременно уменьшая «грехи».

Важность непредубежденности и прилежания

Если от опыта моих студентов можно отталкиваться, то вы обнаружите, что на интуитивном уровне вам близко большинство из этих семи «грехов» и привычек. То есть вы найдете обсуждение вопроса, почему «грехи» снижают уровень счастья, а привычки повышают его, инстинктивно привлекательным для себя. Это не значит, что ничто в этой книге не вызовет у вас несогласия. Более того, весьма вероятно, что вы не только не согласитесь по крайней мере с частью разделов книги, но и ощутите острый дискомфорт, читая их. Причина в том, что мы настолько глубоко психологически запрограммированы на демонстрацию определенных качеств и поступков (например, стремления к превосходству), что нас охватывает тревога, когда их валидность ставится под сомнение. Рекомендую, когда вы такой дискомфорт ощутите, стараться по возможности сохранять непредубежденность. То есть в случае, если какая-то конкретная концепция вызовет у вас скептическое отношение, я прошу вас не сбрасывать ее со счетов сразу. В частности, я прошу вас выполнять упражнение, связанное с каждой парой «грех/привычка», как можно серьезнее. Если вам так удобнее, представляйте, что это ваш начальник или супруг (порой бывает и так, что это одно лицо) приказал вам выполнить каждое упражнение. Потом, когда уже закончите читать книгу, вы будете в более выгодной позиции, чтобы по достоинству рассмотреть ценность разных концепций и упражнений.

При всем при том я должен упомянуть, что не все концепции и упражнения в этой книге будут помогать вам одинаково хорошо. Как отмечает профессор Соня Любомирски в книге «Психология счастья. Новый подход» (The How of Happiness), есть такая вещь, как «соответствие стратегии счастья». В зависимости от ваших личных качеств и образа жизни одни концепции будут для вас актуальнее, чем другие. Чтобы определить, какие концепции и упражнения подойдут вам лучше всего, ведите дневник во время чтения книги, начиная с сегодняшнего дня. Поскольку книга структурирована согласно семи главным темам, я рекомендую вам потратить на выполнение этих упражнений семь недель – при скорости одно упражнение в неделю. На моем сайте (www.happysmarts.com/book/exercises/journal) вы найдете ссылку, которая приведет вас к шаблону защищенного паролем онлайн-дневника. Одно из преимуществ пользования этим онлайн-дневником заключается в том, что вы будете автоматически получать ежедневное напоминание сделать запись. Разумеется, если вы предпочитаете не делать записи онлайн, но все же хотите пользоваться созданным мной образцом, то можете загрузить копию с сайта. Если предпочитаете вести дневник в какой-то иной форме – например, в блокноте, – это тоже подойдет.

Какой бы путь вы ни выбрали, инструкции для ведения дневника сможете найти на том же сайте. Сайт также содержит инструкции для нескольких других упражнений «на счастье», включая семь основных из этой книги. Если важной причиной, по которой вы читаете эту книгу, является потребность ощутить повышение уровня счастья, рекомендую старательно выполнить эти семь упражнений. Сочетание непредубежденности и прилежания, как я обнаружил, критически важно для повышения уровня счастья. В тех группах, в которых я преподаю, свыше 70 % студентов, посещающих все занятия и выполняющих все упражнения, демонстрируют такое повышение. Напротив, среди тех, кто не так прилежен, улучшения наблюдаются лишь у 26 %.

Первое измерение счастья

Даже если вы питаете чисто познавательный интерес к этой книге (то есть не обязательно заинтересованы в увеличении своего счастья), как мне представляется, вам было бы интересно, какое воздействие знакомство с концепциями из этой книги окажет на ваше счастье. Чтобы помочь вам в этом предприятии, я включил в книгу так называемую «шкалу удовлетворенности жизнью» – вопросник, который вы можете заполнить трижды в ходе чтения книги. (Эта шкала есть и на моем сайте). Первый такой момент наступает прямо сейчас: вы найдете ее на стр. 31. Наконец, последний раз – в конце книги, по завершении последней главы. Как вы убедитесь, тот тип счастья, который измеряет эта шкала, не является эфемерным построением; напротив, это рефлексивная оценка того, насколько хорошо идет ваша жизнь, если учитывать все факторы (или, по крайней мере, большинство). Оказывается, тот тип счастья, который измеряет эта шкала, существенно коррелирует – причем в ожидаемом направлении – с: а) неврологическими факторами (например, уровнем серотонина и кортизола), б) другими оценками уровня счастья человека и в) другими поведенческими показателями, включая стабильность супружеских отношений. Таким образом, шкала удовлетворенности жизнью кажется вполне надежной, и доказательством служит то, что работа, в которой изначально была опубликована эта шкала, была процитирована более десяти тысяч раз!

Надеюсь, вы обнаружите, что ваш уровень счастья вырос благодаря этой книге. Мало того, надеюсь, вы обнаружите еще кое-что, что я считаю одним из самых приятных аспектов стремления к жизни, полной счастья и удовлетворенности: все то, что ведет к счастью и удовлетворенности, не просто делает нас лучшими людьми – например, более добрыми и сострадательными, – но и более успешными. Таким образом, этот рецепт счастья является трехсторонне выигрышным рецептом – тема, к которой я вернусь в заключительной главе.

С этой воодушевляющей мыслью позвольте мне пожелать вам получить такое же удовольствие, читая эту книгу, какое получил я сам, когда писал ее.

Счастливого чтения!

Шкала удовлетворенности жизнью

Эта шкала была разработана профессором Эдом Динером, также известным как «Доктор Счастье», и его коллегами. С момента выхода статьи, в которой была впервые опубликована эта шкала (в 1985 году), ее цитировали более десяти тысяч раз, с похвалой отзываясь о надежности данной шкалы. Одна из причин ее высокой надежности заключается в том, что она измеряет не просто мимолетные колебания настроения, а удовлетворенность жизнью в целом. Заметьте, что вы можете поймать себя на том, что некоторые формулировки вопросника (в особенности последняя) вас не удовлетворяют, и вам может даже показаться, что вы не на 100 % уверены, как интерпретировать некоторые пункты. Если такое случится, отложите свое недовольство в сторону и попытайтесь интерпретировать пункты вопросника таким образом, который будет для вас наиболее осмысленным, учитывая, что шкала измеряет, насколько вы удовлетворены – или счастливы и довольны – своей жизнью в целом.

Для каждого из пяти приведенных ниже пунктов обведите кружком число от 1 до 7, где 1 = «совершенно не согласен», а 7 = «совершенно согласен». Когда ответите на все пять пунктов, суммируйте свои оценки, чтобы определить общий результат – уровень удовлетворенности жизнью. Ниже вы найдете объяснение вашего результата.

Первый смертный «грех» против счастья: обесценивание счастья

В среднем в месяц я посещаю от двух до четырех вечеринок – разумеется, все по чисто академической причине: чтобы быть в курсе новейших маркетинговых тенденций. А когда я оказываюсь на вечеринке, мне чаще всего задают такой вопрос: «Какое свое исследовательское открытие вы считаете наиболее интересным?»

Когда кто-нибудь задает мне этот вопрос, я говорю собеседнику, что наилучший способ ответить – задать ему встречный вопрос. А потом задаю «вопрос Духа». Он звучит так:

Представьте себе, что перед вами появляется добрый Дух и дарует вам исполнение трех желаний. Прежде чем загадать желания, учтите, что Дух всеведущ и всемогущ. Так что не ограничивайте себя никоим образом; вообразите, что Дух обладает властью исполнить любое ваше желание.

Какие три желания вы загадали бы ему?

(Примечание для моего дорогого читателя: рекомендую улучить минуту-две и записать ваши желания. Обещаю, это поможет вам намного лучше реагировать на содержание данной главы.)

Желание 1:_______________________________________

Желание 2:_______________________________________

Желание 3:_______________________________________

Для большинства людей ответ на «вопрос Духа» представляет некоторые трудности, и список их желаний обычно выглядит примерно так:

Желание 1: Много денег – достаточно, чтобы покрыть любые и всякие расходы.

Желание 2: Громадный успех и все, что к нему прилагается: слава, власть и уважение.

Желание 3: Прекрасные/удовлетворяющие меня отношения, особенно с членами семьи и друзьями.

Немногие – как правило, те, кто считает себя умнее среднего большинства, – загадывают только одно желание: чтобы Дух даровал им исполнение всех будущих желаний. Я говорю этим сверхамбициозным индивидуумам, что хотя их желание имеет смысл, для наших целей оно не подходит. И поясняю, что «вопрос Духа» – это не просто интеллектуальное упражнение; нет, это упражнение, разработанное специально с целью раскрыть важную информацию о том, как люди саботируют собственное счастье. Поэтому я прошу их погладить себя по голове за смышленость, вернуться к началу и снова ответить на «вопрос Духа».

Сюрприз, сюрприз!

За эти годы несколько сотен людей ответили на «вопрос Духа». Порой их ответы курьезны. Одна женщина пожелала выйти замуж за некий гибрид Майкла Джексона и Пола Маккартни. Один мужчина пожелал для себя возможность отправиться назад во времени в 1969 год, чтобы подготовить засаду, дождаться, пока Нил Армстронг и Базз Олдрин высадятся на Луне, и крикнуть им «Бу!». Удивительно то, что в списке пожеланий, как правило, отсутствует счастье. Большинство психологов и даже многие экономисты думают, что счастье – наша главная цель в жизни. Даже американская Декларация независимости утверждает счастье как одну из наших самых желанных целей. И все же Духа о счастье почти никто не просит. Почему?

Вы можете решить, что одна из причин – то, что люди просят о таких вещах, которые ведут к счастью: о прочных отношениях, деньгах, общественном положении и так далее. Но почему бы не попросить о счастье напрямую? В конце концов, если вы желаете попасть из Нью-Йорка в Нью-Дели, зачем покупать билет в такое место (например, Лондон), которое находится где-то посреди этого маршрута? Почему не направиться непосредственно в Нью-Дели? И то же самое с Духом. Зачем просить у Духа средства к счастью, когда можно попросить самого счастья?

Возникает вопрос: уж не потому ли люди не просят Духа о счастье, что, несмотря на утверждения психологов и экономистов, счастье не является для них таким уж высоким приоритетом? Вместе с двумя моими доверенными коллегами, Сунаиной Чугани из Городского университета Нью-Йорка и Ашешем Мукерджи из Университета Макгилла, я исследовал эту возможность. Мы устроили опрос респондентов из самых разных областей деятельности – от студентов и домохозяек до «белых воротничков», рабочих и пенсионеров. Мы предлагали респондентам шестнадцать важных жизненных целей и просили их рассортировать эти цели в порядке убывания важности. Среди этих целей были такие, как «богатство», «успех в карьере», «физическое здоровье», «прекрасные/удовлетворяющие меня отношения», «быть счастливым» и т. д.

Как показывает приведенная ниже таблица, фраза «быть счастливым» фигурировала в ответах как самая важная цель людей (с точки зрения статистики) наравне с «прекрасными/удовлетворяющими меня отношениями». Иными словами, психологи и экономисты не только согласны (для разнообразия) в этом вопросе друг с другом; они еще и правы: счастье действительно является очень важной целью для большинства людей.

Но хотя это знание весьма утешает, мы все равно остаемся с вопросом: Почему люди не просят Духа о счастье?

Оказывается, есть одна интригующая причина, по которой люди не просят у Духа счастья. Но прежде чем я перейду к этой причине, позвольте мне рассказать вам одну историю.

Фундаментальный парадокс счастья

Был жаркий и душный день в середине сентября, когда мы с моим двоюродным братом зашли в салат-бар в Остине. Это был типичный салат-бар с разнообразными вегетарианскими предложениями (лук, помидоры, листовой салат, оливки, нут) и несколькими невегетарианскими (крамбл из бекона, кусочки ветчины, курица-гриль). Можно было взять, что захочешь, а платить предстояло по общему весу.

Мой брат, как и многие люди, чувствителен к ценам. Он понял, что, если считать на вес, невегетарианские ингредиенты стоили дороже, чем вегетарианские. Это могло бы соблазнить его загрузить свою тарелку невегетарианскими продуктами. Но сделать это он мог только за счет будущего удовольствия от салата. Он не ест бекон, не любит курицу-гриль; ему нравится курица, жаренная на сковороде. К тому же он обожает нут.

Так что же сделает брат? Максимизирует ценность результата (один из синонимов этого понятия – «рациональность расходования средств») и выберет больше курицы-гриль или максимизирует удовольствие и возьмет больше нута? К счастью, ждать пришлось недолго. Он положил в свою тарелку больше курицы-гриль, чем нута. Ценность результата победила удовольствие.

Когда мы с братом сели за столик, я повернулся к нему и сказал без тени сарказма… ну, может быть, с крохотным намеком на него: «Надеюсь, ты получишь удовольствие от своего салата».

В данном случае мой брат продемонстрировал то, что я называю фундаментальным парадоксом счастья.

Этот парадокс выражается идеей о том, что ХОТЯ СЧАСТЬЕ ЯВЛЯЕТСЯ ОДНОЙ ИЗ НАШИХ ВАЖНЕЙШИХ ЦЕЛЕЙ, ЛЮДИ ЧАСТО ЗАБЫВАЮТ ОБ ЭТОМ И ОТВЛЕКАЮТСЯ НА ДРУГИЕ ЦЕЛИ – такие, например, как «рациональность расходования средств».

Рассмотрим результаты исследования, вдохновленного этим опытом с моим двоюродным братом. Участников исследования просили вначале прочесть следующий сценарий.

Сценарий 1: Салат-бар

Представьте, что находитесь в салат-баре ресторана, где цена определяется по весу блюд. Вы заполняете тарелку всем, чем захотите, и платите по 5,99 доллара за фунт. В свой салат вы можете добавить многие ингредиенты, и вы знаете, что одни из них (например, грибы) дороже некоторых других (например, нута). Представьте себе, что менее дорогие ингредиенты доставляют вам большее удовольствие, чем более дорогие. Например, нут кажется вам вкуснее грибов.

Когда участники прочли этот сценарий, мы просили их ответить на вопрос:

Какой из следующих двух вариантов сделал бы вас счастливее?

Вариант А: добавить в салат больше грибов, чтобы оправдать свои вложения.

Вариант Б: добавить в салат больше нута, чтобы получить от него большее удовольствие.

Целью этого исследования было выяснить, какое преимущество – наслаждение салатом или рациональность расходования средств – люди считают более важным для счастья. Если они полагают, что рациональность расходования средств для счастья важнее, чем наслаждение, им следует выбрать вариант А. Однако если они полагают, что для счастья наслаждение важнее, чем рациональность расходования средств, им следует выбрать вариант Б. Результаты подтвердили то, что мы интуитивно уже знали. Наслаждение салатом оказалось важнее для счастья: подавляющее большинство (98 %) выбрали вариант Б.

Подтвердив, что вариант Б является максимизирующим счастье, мы перешли к проверке, действительно ли люди выбрали бы этот вариант, если бы вопрос был поставлен по-другому. Поэтому познакомили другую выборку участников с тем же сценарием и попросили их выбрать один из двух вариантов для личного потребления. Если максимизация счастья важнее, чем максимизация рациональности расходования средств, можно было бы ожидать, что 98 % этих участников выберут вариант Б. Но в действительности вариант Б выбрали лишь 76 %. Так что 22 % респондентов в этом исследовании (или примерно один из пяти) показали себя готовыми пожертвовать счастьем ради рациональности расходования средств.

Кстати, можно было бы выдвинуть аргумент, что люди, выбиравшие вариант А, тоже максимизировали счастье – на свой лад. Вероятно, рациональность расходов была для них более важным детерминантом счастья, чем удовольствие от салата. Но этот аргумент не выдерживает критики, поскольку, как мы убедились на примере первого исследования, подавляющее большинство (98 %) считали вариант Б максимизирующим счастье. Так что в той степени, в какой вторая группа была похожа на первую (а причин подозревать обратное нет), аналогичная ее часть должна была предпочесть вариант Б. Тот факт, что 22 % респондентов во второй группе не выбрали этот вариант, указывает, что они максимизировали не счастье, а нечто иное – рациональность расходования средств.

Рассмотрим еще один пример, который указывает на похожую наклонность жертвовать счастьем ради чего-то иного.

Сценарий 2: Счастлива или права?

Представьте, что вы состоите в очень приятных для вас отношениях с замечательным бойфрендом. Однако есть одна область, в которой вы хотите, чтобы ваш бойфренд стал еще лучше: снижение веса. Вы даете ему хорошие советы по снижению веса, но он никогда им не следует. Так продолжается несколько месяцев. Потом однажды он приходит домой в радостном волнении и сообщает вам, что познакомился с человеком, который мотивировал его усвоить новый образ жизни – такой, который даст ему возможность сбросить вес. Пока он рассказывает вам об этом новом образе жизни, вы понимаете, что на самом деле все эти рекомендации очень похожи на те, которые вы все это время давали своему бойфренду! Похоже, ваш партнер внял уговорам другого человека совершить те самые перемены, к которым вы все это время его побуждали.

Что бы вы сделали?

Вариант А: указали бы своему бойфренду (гневно!), что другой человек не предложил ему ничего нового.

Вариант Б: поздравили бы его с тем, что он нашел способ достичь своей цели.

В этом сценарии большинство участников (85 %) сообщили, что вариант Б больше подходит для увеличения счастья, чем вариант А. Эти люди признали, что в отношениях часто можно быть либо правым, либо счастливым, а не тем и другим одновременно. И все же, когда мы попросили другую выборку участников выбрать для себя один из двух вариантов, лишь 72 % выбрали вариант Б. Так что 13 % (или примерно один из восьми), похоже, были готовы пожертвовать счастьем ради того, чтобы «оказаться правым».

Еще один быстрый эксперимент показал, что один из шести людей пожертвовал бы счастьем ради славы и красоты. Эти открытия предполагают, что фундаментальный парадокс счастья довольно широко распространен.

Сценарий выбора работы

Одно из ограничений сценариев, о которых я говорил до сих пор, состоит в том, что все они включают принятие простых гипотетических решений. Поэтому вы можете спросить, возникает ли фундаментальный парадокс счастья в более реальных и важных контекстах.

Стали бы, например, люди жертвовать счастьем в контекстах, включающих выбор работы?

Чтобы выяснить это, мы с соавторами выдали студентам бизнес-школы Маккомба следующий сценарий.

Сценарий 3: Внутренне мотивирующая или внешне мотивирующая работа

Представьте, что вам предложили на выбор два рабочих места.

Работа А – высокооплачиваемая, согласившись на нее, вы станете богаты. Эта работа также направит вас на путь успешной профессиональной карьеры. Однако бывшие студенты, которые согласились на

эту работу, говорили вам, что это работа совершенно неинтересная, очень стрессовая и с продолжительным рабочим днем. Более того, известно, что с коллегами на этой работе трудно поладить.

Работа Б, напротив, оплачивается не так хорошо, как работа А; в сущности, оплата за нее примерно вдвое меньше. В то время как этой зарплаты достаточно для достойной жизни, богатым она вас не сделает. Однако эта работа придется вам гораздо более по вкусу, чем работа А, с коллегами будет легко поладить, и они поистине милые люди.

Какую работу вы бы выбрали?

Как обычно, мы попросили одну группу студентов выбрать вариант, больше подходящий для увеличения счастья. Большинство (78 %) выбрали работу Б – внутренне мотивирующую работу с более низкой оплатой. Значит, если счастье – более важная цель для студентов, то такая же часть другой группы должна была выбрать работу Б. И действительно, в противоположность тому, что мы видели в предыдущих исследованиях, именно это и обнаружилось: 74 % – очень близко к результату 1-й группы – выбрали этот вариант!

Почему результаты этого исследования были другими? Возможно ли, что люди принимают решения, усиливающие счастье, в более важных контекстах?

С первого взгляда именно на эту мысль и должны были наводить результаты. Но что-то в этих результатах смущало меня и моих сотрудников. Чем больше мы думали над этими результатами, тем бо́льше они вызывали у нас сомнения. Если вы знаете студентов бизнес-школ так же хорошо, как я, то можете догадаться, что именно нас беспокоило. Типичный студент бизнес-школы больше заинтересован в зарабатывании денег, чем в стремлении к развитию внутренних интересов. Сам бывший выпускник бизнес-школы, я знал, что наша репутация – меркантильность – скажем так, вполне заслуженна. И все же большинство студентов в нашем исследовании выбрали внутренне мотивирующую работу. Может быть, эти студенты чем-то отличались от остальных? Или, возможно, они не желали признать свои истинные предпочтения, чтобы создать о себе представление как о немеркантильных людях?

Мы с сотрудниками разработали план, чтобы выяснить это.

Когда психологи желают выманить из людей информацию, которую те не очень-то готовы признавать, они используют трюк под названием проективный метод. Этот метод заключается в том, что людей просят высказать свое мнение о том, что думают другие люди по поводу какой-то неоднозначной проблемы, вместо того чтобы спрашивать, что думают они сами. Трюк срабатывает, потому что люди намного больше заботятся о своей репутации, чем о репутации других. Например, в сценарии выбора работы студенты могли быть не готовы признать собственную меркантильность, но большинство не замедлило бы «признать» меркантильность других, равных им. Проективный метод столь же эффективен, сколь и прост и в результате имеет долгую историю применения в исследованиях.

На следующем занятии в группе MBA я раздал студентам описания тех же двух рабочих мест (работы А и работы Б) и попросил их представить, что каждому сделали оба предложения. А потом спросил:

– Кто из вас выбрал бы работу А – немотивирующую работу с высокой оплатой?

Поднялась пара рук – всего около пяти из сорока.

Затем я спросил:

– Многие ли из вас выбрали бы работу Б – низкооплачиваемую, но внутренне мотивирующую?

На сей раз поднялось намного больше рук – около двадцати. Этот паттерн соответствовал тому, который мы получили в предыдущий раз: бо́льшая часть опрошенных вроде бы предпочитала низкооплачиваемую, внутренне мотивирующую работу высокооплачиваемой и менее мотивирующей.

Я изобразил удивление и воскликнул:

– Интересно! Обычно студенты MBA более меркантильны, чем вы, ребята! Как так?

– Мы не такие, – сказал один из студентов после паузы. – Мы меньше заинтересованы в зарабатывании денег и больше – в своих увлечениях.

– А как насчет MBA из других школ? – поинтересовался я. – Как думаете, сколько из них выбрали бы высокооплачиваемую работу?

– Определенно больше, чем в нашей школе, – подала реплику студентка, оглядываясь на одногруппников в поисках поддержки, которую они тут же с готовностью предоставили.

– А что скажете о бакалаврах из нашей школы? – продолжал допытываться я. – Они больше похожи на вас или на MBA из других школ?

– Определенно больше на MBA из других школ, – неодобрительно проворчал третий студент. – Когда ты еще бакалавр, только и думаешь, как бы заработать денег. Только после того, как поработаешь пару лет, становится ясно, что деньги – это еще не всё.

«Да… – подумал я про себя, – хотелось бы мне знать, что думают по этому поводу бакалавры».

Вскоре мне представилась возможность это узнать. Я проделал с бакалаврами то же упражнение, и вы догадываетесь, что я обнаружил. Бакалавры полагали, что они намного менее меркантильны и намного больше заинтересованы в своих увлечениях, чем студенты MBA.

Так что наша догадка, похоже, была верна. Студенты действительно стремились скрыть свои истинные предпочтения в контекстах, связанных с выбором работы.

Как же нам обойти это их стремление выставить себя в лучшем свете, чтобы выявить более прямые доказательства того, что наши студенты – и, берите шире, другие люди – демонстрируют фундаментальный парадокс счастья в сравнительно важных контекстах, таких как выбор работы?

За эту задачу мы и взялись далее.

Я знал, будучи сам обладателем степени MBA, что студенческая меркантильность с наибольшей вероятностью проявляется в сезон рабочих собеседований. Так что в нашем следующем исследовании мы с коллегами симулировали условия собеседования о приеме на работу. И вот что случилось. Студенты проходили тест, который включал 12 вопросов по разным темам. Идея состояла в том, чтобы заставить студентов испытывать некоторый «конкурентный стресс» – тот тип стресса, который они обычно испытывают в сезон собеседований о приеме на работу. Мы сделали это, чтобы понять, поможет ли нам «маринование» студентов в стрессе обойти их желание выставить себя в лучшем свете. Мы рассчитывали, что воздействие стресса даст этот эффект, но нам также казалось, что будет иметь значение и тип стресса. А конкретнее, нам казалось, что чем больше этот стресс будет напоминать тип стресса, который они испытывают во время собеседования о приеме на работу, тем больше вероятность, что они будут выбирать внешне мотивирующую (выше оплачиваемую) работу. Чтобы проверить это предположение, мы сказали одной выборке участников, что их результаты в ходе тестирования покажут, насколько хорошо они справились бы с «настоящими» собеседованиями. Остальным студентам было сказано, что результативность во время теста отразит их «тип личности». Потом обеим выборкам студентов выдали те же два описания рабочих мест (работы А и работы Б) и попросили выбрать одно из них. В обеих группах мы рассчитывали, что доля респондентов, превышающая 26 % (такова, если помните, была доля студентов, которые выбрали внешне мотивирующую работу, когда стресс отсутствовал), выберет более высокооплачиваемую работу. Мы также рассчитывали, что эта доля будет выше среди студентов из группы «рабочего стресса», чем в группе «личностного стресса». Наши ожидания подтвердились: 55 % студентов в группе «рабочего стресса» и 44 % в группе «личностного стресса» выбрали внешне мотивирующую работу.

Эти результаты показывают, что чем более сильный стресс создает ситуация и чем больше этот стресс напоминает тип стресса, связанный с собеседованиями о приеме на работу, тем выше вероятность предпочтения счастью внешне мотивирующей работы.

Это исследование обеспечивает более прямые доказательства в пользу фундаментального парадокса счастья; но на этом мы не успокоились. Мы хотели документировать доказательства этого в актуальном, реальном контексте выбора работы.

Наше заключительное исследование проходило в два этапа. На первом этапе, который проводился примерно за два месяца до начала реального сезона собеседований, студентам MBA выдали список из девяти профессиональных сфер (например, фасованные товары, инвестиционные банки, розничная торговля) и попросили выбрать три из них, в которых они хотели бы найти работу. Затем студентам выдали по два описания рабочих мест в каждой из трех выбранных ими сфер. (Два описания в розничной торговле, например, относились к рабочим местам в Whole Foods и Walmart.) Описания содержали достаточно информации, чтобы разобраться и во внутренней ценности (например, в соответствии с их личными ценностями), и во внешней ценности (например, зарплате) каждого рабочего места. Затем студентов попросили указать их выбор в каждой из трех сфер и ранжировать в порядке предпочтительности все шесть рабочих мест, которые были предложены.

И вот что мы обнаружили. На этом – первом – этапе исследования (который проходил задолго до сезона собеседований) внутренняя мотивация оказалась сильнее, чем внешняя. Внутренне мотивирующие рабочие места (например, в сети Whole Foods) получили более высокий рейтинг, чем внешне мотивирующие. Результаты также показали, что большинство студентов (73 %) считали внутренне мотивирующую работу с более низкой оплатой (работу Б) более подходящей для увеличения счастья, чем менее мотивирующую работу с более высокой оплатой (работа А). Иными словами, до начала сезона собеседований студенты, похоже, выказывали предпочтение той альтернативе, которая максимизировала счастье.

На втором этапе исследования, который проводился ближе по времени к сезону собеседований, мы просили студентов повторить то, что они проделали на первом этапе. То есть они выбирали три из девяти сфер деятельности для подачи заявлений, а потом оценивали две возможные работы в каждой сфере по показателям внутреннего и внешнего вознаграждения. Затем они указывали свой выбор в каждой из трех сфер, после чего ранжировали шесть предложенных мест в порядке предпочтения. Мы предсказывали, что предпочтения студентов сместятся между первым и вторым этапами ближе к внешним вознаграждениям и дальше от внутренних.

Именно это и обнаружилось. В то время как средний балл трех внешне мотивирующих работ составлял на первом этапе 3,58, на втором он составил 3,25. (Обратите внимание, что более низкий балл означает большее предпочтение.) Аналогичным образом на первом этапе средний балл трех внутренне мотивирующих работ составлял 3,41, на втором же он составил 3,79.

Почему люди демонстрируют фундаментальный парадокс счастья?

К какому выводу подталкивают эти результаты?

Наиболее прямое следствие заключается в том, что хотя счастье является очень важной целью для большинства людей (как мы видели по результатам опросов о счастье), похоже, они также обесценивают его, идя по жизни. То есть люди привычно жертвуют счастьем ради иных целей.

Можно возразить, что это не единственная возможная трактовка результатов. Конкретнее, можно предположить, что участники наших исследований максимизировали счастье на свой лад. Например, студенты MBA в исследовании, посвященном выбору работы, могли пытаться максимизировать «будущее счастье», а не «нынешнее счастье». В конце концов, рабочие места с более высокими зарплатами обеспечивают больший потенциал для выплаты кредитов и откладывания средств «на черный день». Но заметьте, если бы это объяснение было верным, люди с большей, даже выдающейся задолженностью по кредитам должны были бы демонстрировать большее предпочтение высокооплачиваемой работы. Но этого мы не обнаружили. Вместо этого мы обнаружили, что даже выдающееся количество долгов по кредитам оказывало мало влияния на предпочтения в отношении рабочих мест; студенты с небольшими долгами по кредитам с той же вероятностью предпочитали высокооплачиваемые рабочие места, что и студенты с большими долгами. Однако другой результат исключает объяснение, что в исследовании, посвященном выбору работы, студенты пытались максимизировать свое будущее счастье. Вспомните, что предпочтения студентов менялись со временем. А конкретнее, предпочтение внешне мотивирующей работы становилось более выраженным на втором этапе. Этого не должно было случиться, если бы студенты пытались максимизировать будущее счастье на обоих этапах. Так что лучшее объяснение наших результатов заключается в том, что студенты в этом исследовании жертвовали счастьем ради какой-то другой цели – предположим, желания произвести впечатление на других. Тот факт, что похожий паттерн результатов был получен по целому ряду других сценариев (таких как «Салат-бар» и «Отношения»), предполагает, что фундаментальный парадокс счастья довольно распространен.

Результаты, полученные в ходе дальнейших исследований, в которых мы применяли проективный метод, подтверждают это предположение; число тех, кто демонстрировал фундаментальный парадокс счастья, было примерно вдвое больше того, о котором я говорил в начале этой главы. Еще одной причиной, по которой этот парадокс значимее, чем может показаться на первый взгляд, является то, что мы принимаем сотни, если не тысячи решений каждый день. Так что даже если мы демонстрируем фундаментальный парадокс счастья всего лишь в небольшой доле принимаемых нами решений, мы все равно отказываемся от значительной доли своего счастья.

Если фундаментальный парадокс счастья действительно так распространен, то возникает важный вопрос: почему люди обесценивают счастье – ту цель, которая, по их собственному признанию, является наиважнейшей?

Это вопрос, которым я займусь в следующей главе.

Первая привычка очень счастливых людей: считать счастье приоритетом, но не гнаться за ним

Яизучаю фундаментальный парадокс счастья уже несколько лет и все же временами ловлю себя на том, что попадаюсь на его удочку. Вот только на днях пошел покупать себе очки и узнал, что в салоне проходит рекламная акция: купи одну пару и получи вторую, равной или меньшей стоимости, с половинной скидкой. Вскоре я нашел прекрасные очки за 120 долларов и решил их купить. Потом, чтобы воспользоваться преимуществом рекламной акции, начал искать вторую пару – и нашел, причем в красивой оправе. Она смотрелась лучше, чем все остальные варианты. Я уже собрался было выбрать эти очки, но оказалось, что они стоят всего 70 долларов. Поскольку первая пара стоила 120 долларов, получалось, что я потеряю 50 долларов, выбрав пару за 70. В то же время я понимал, что ни одни другие очки не сравнятся по красоте с этими, стоящими 70 долларов. Что мне было делать? Выбрать красивую пару, стоившую всего 70 долларов, или выбрать такую, которая обеспечит мне более рациональное расходование средств?

Только после десяти минут обдумывания до меня дошло, насколько близок я к тому, чтобы пасть жертвой фундаментального парадокса счастья! Я тут же выбрал пару за 70 долларов и вышел из магазина счастливый. Но этот опыт показал мне, что преодоление склонности обесценивать счастье – долгий и непростой процесс, включающий выяснение причин, по которым мы обесцениваем счастье.

Почему мы обесцениваем счастье

Итак, почему мы все-таки обесцениваем счастье – цель, которая, по нашему собственному признанию, для нас важнее всего?

Оказывается, для ответа полезно вспомнить «вопрос Духа». Как правило, после «вопроса Духа» я задаю еще один вопрос. Я прошу тех, кто не загадывает желания о счастье, объяснить отсутствие этого желания в их списке. Объяснения, которые дают эти люди, выявляют три основные причины, по которым мы обесцениваем счастье (см. полный список причин, по которым люди не просят у Духа счастья, на сайте: www.happysmarts.com/book/The_Genie_Question/Reasons).

Прежде всего многие люди считают понятие счастья слишком «абстрактным», особенно по сравнению с деньгами, славой и статусом. Как выразился один из моих студентов, «я не стал бы просить Духа о счастье, потому что не знаю, что получил бы, зато я точно знаю, что получил бы, если бы попросил деньги, славу, статус или физическую привлекательность». Иными словами, серьезной причиной обесценивания нами счастья является то, что у нас нет четкого и конкретного представления о том, что такое счастье. Этот довод звучит очень разумно, если учесть результаты исследования, посвященного так называемому эффекту беглости. Они показывают, что мы склонны обесценивать вещи, когда они абстрактны, туманны или еще по каким-то причинам их трудно понять.

Другая причина, по которой мы обесцениваем счастье, – это некоторые негативные убеждения, которые есть у нас в отношении счастья. Эти негативные убеждения делают счастье не таким привлекательным для нас. Распространено негативное убеждение в том, что счастье сделало бы нас ленивыми. Как сказал один из моих студентов, «я не стал бы просить Духа о счастье, потому что, если я счастлив, зачем мне тогда работать? Я стал бы лентяем!» Подозреваю, главная причина, по которой многим из нас кажется, что мы обленились бы, если бы были счастливы, – это то, что при лихорадочном темпе нашей жизни единственные моменты, когда мы чувствуем себя расслабленными и счастливыми, – это когда у нас есть свободное время, например в отпуске. Поэтому мы начинаем ассоциировать счастье с «расслабухой». Но оказывается, представление о том, что мы обленились бы, если бы были счастливы, неверно. Вот небольшая подборка открытий, связанных с воздействием счастья на продуктивность и успех:

• Счастливые служащие объективно лучше выполняют задачи (включая задачи, которые подразумевают руководство и креативность).

• Счастливые служащие больше зарабатывают.

• Более счастливые (оптимистичные) менеджеры высшего звена способствуют более позитивному рабочему климату, что, в свою очередь, повышает продуктивность организации.

• Более счастливые менеджеры высшего звена получают более высокие рейтинги эффективности от своих советов директоров и глав компаний с большей отдачей на вложения.

И мое любимое:

• Более счастливые бэтсмены в крикете имеют более высокие показатели.

Еще одно негативное убеждение, которое есть у многих из нас насчет счастья, – что оно сделает нас эгоистами. Это представление опять-таки оказывается неверным. Исследования показывают, что мы чаще бываем добры и заботливы, когда счастливы. Вот вам снова небольшая подборка открытий по этой теме:

• Счастливые люди чаще занимаются волонтерством.

• Счастливые люди положительно судят о других и чаще готовы делиться своей удачей с другими по справедливости.

• Люди в счастливом настроении жертвуют больше денег на благотворительность, а также чаще становятся донорами.

И мое любимое:

• Счастливые люди с большей вероятностью согласятся стать добровольцами в дополнительном эксперименте.

Следующее негативное убеждение в отношении счастья – что оно мимолетно. Как выразился один из людей, отвечавших на «вопрос Духа»: «Зачем мне просить о том, что, как я знаю, долго не продержится?» Определенный смысл в его словах есть. Как мы знаем из личного опыта, позитивные чувства недолговечны, даже небольшой негатив – например, плохая погода или неприятный разговор – может испортить нам настроение. Однако это не означает, что некоторые виды позитивных состояний не могут быть более стойкими, чем другие. Как мы увидим позже в этой главе, есть причина полагать, что определенные типы позитивных состояний обладают потенциалом длиться намного дольше, чем другие.

Есть и третья причина, по которой мы обесцениваем счастье: нам попросту не приходит в голову, что в конечном итоге все, чего мы хотим от жизни (т. е. побудительный мотив всех наших действий), – это вести более счастливую, более удовлетворительную жизнь.

Первый намек на это я получил, когда однажды применил «вопрос Духа» к своим студентам. После того, как я задал им этот вопрос, – но до того, как они стали на него отвечать, – я нечаянно обмолвился, что они могли бы попросить «о чем угодно – включая счастье».

Угадаете, что я обнаружил? Точно! Доля людей, просивших счастья, стремительно выросла – со всего 6 % (как это обычно и бывает) до примерно 18 %: рост в три раза!

Этот результат – который, кстати говоря, является на сегодняшний день моей наиболее интересной исследовательской находкой – позволяет догадаться о важной причине, по которой люди не вносят счастье в список своих пожеланий для Духа: им просто не приходит в голову попросить о счастье. Этот результат также объясняет, почему счастье оценивается в опросах как очень важная цель. В этих опросах счастье открыто позиционируется как одна из целей; поэтому людям нетрудно ранжировать или оценивать его как высшую цель.

Тот факт, что люди совершенно забывают о счастье, отвечая на «вопрос Духа», если только им не напоминают о нем, вполне согласуется с открытиями в области так называемой «максимизации средств».

МАКСИМИЗАЦИЯ СРЕДСТВ – ЭТО СКЛОННОСТЬ СОВЕРШЕННО ЗАБЫВАТЬ О КОНЕЧНОЙ ЦЕЛИ И ГНАТЬСЯ ВМЕСТО НЕЕ ЗА СРЕДСТВАМИ К ЕЕ ДОСТИЖЕНИЮ.

В остроумном эксперименте, в котором документировали максимизацию средств, одной группе участников сказали, что в обмен на награду они могут заняться на выбор либо непродолжительной (двадцатиминутной), либо продолжительной (двадцатипятиминутной) задачей. Если они выбирали «короткую» задачу, то в награду за это получали один фунт батончиков «Сникерс». Если же они выбирали «длинную», то им был обещан выбор между фунтом батончиков «Сникерс» и фунтом батончиков «Almond Joy». Другой группе участников эксперимента давали те же две («длинную» и «короткую») задачи на выбор, но с изменением условий: на сей раз в эксперимент было введено «средство». Участникам говорили, что решение «короткой» задачи принесет им 60 очков, которые они смогут обменять на получение одного фунта батончиков «Сникерс», в то время как «длинная» задача принесла бы им 100 очков, которые они могли бы обменять либо на фунт «Сникерсов», либо на фунт «Almond Joy».

Как оказалось, большинство участников в обеих группах предпочитали «Сникерсы» батончикам «Almond Joy». Однако введение в эксперимент средства изменило их предпочтения. Когда средства не было, участники выбирали «короткую» задачу, но когда оно появилось, они делали выбор в пользу «длинной». Почему? Потому что средство отвлекало их от того, чего они в итоге хотели (а именно – наслаждения конфетами), и заставляло их фокусироваться на максимизации средства (числа очков).

Применительно к деньгам – наиболее распространенному средству – это говорит о том, что люди способны настолько увлекаться погоней за деньгами, что совершенно забывают о том, зачем им изначально нужны были деньги.

Результаты исследований фундаментального парадокса счастья, разумеется, полностью согласуются с максимизацией средств. А еще они показывают, что деньги – не единственное, что отвлекает нас от счастья; есть еще желание быть правым, обладать красотой, славой или престижем.

Если фундаментальный парадокс счастья настолько распространен и тенденция обесценивать его имеет ряд источников – от нечеткого понимания, что такое счастье, и наличия насчет него негативных неверных убеждений до максимизации средств – то, естественно, возникает вопрос: как нам противодействовать первому смертному «греху» против счастья?

Считать счастье приоритетом – но не гнаться за ним

Вот вопрос, над которым мы с коллегами – Келли Голдсмит из Северо-Западного университета, Дэвидом Гэлом из Иллинойского университета в Чикаго и Лорен Читэм из Стэнфордского университета – однажды летом долго размышляли. Вроде бы многообещающей стратегией была самая простая из возможных: напоминать себе, как сделал я в магазине оптики, что счастье важнее всего. Вспомните мое самое интересное на сегодняшний день открытие: вероятность того, что счастье будет присутствовать в списке пожеланий для Духа, стремительно растет, когда людям о нем напоминают. Эта находка подсказала нам, что простое напоминание о том, что нужно принимать усиливающие счастье решения, может снизить тенденцию отвлекаться на другие цели, а следовательно, позволит одолеть грех обесценивания счастья.

Но сможет ли такая простая стратегия действительно работать в реальной жизни?

Чтобы выяснить это, мы с Келли, Дэвидом и Лорен провели исследование, в ходе которого попросили более чем 300 служащих из разных компаний, входящих в список Fortune 500, ежедневно в течение недели вести учет своего уровня счастья. Мы разделили респондентов на две группы. Одна группа каждый день в течение недели получала по электронному письму. Это письмо мягко напоминало людям о возможности принимать решения, усиливающие счастье. Вторая группа таких сообщений не получала. Затем мы попросили членов обеих групп рассказать нам, насколько счастливы они были к концу недели. Мы выяснили, что те, кто получал ежедневные напоминания по электронной почте, были намного счастливее к концу недели, чем те, кто не получал. Причина заключалась в принятии ими усиливавших счастье решений – например, побывать на бейсбольном матче у детей, вместо того чтобы сидеть дома и смотреть телевизор, – после того, как они получали электронное напоминание. Мы воспроизвели эти результаты и в двух других контролируемых лабораторных экспериментах.

Итак, похоже, что простая стратегия напоминания людям о том, что можно принимать усиливающие счастье решения, действительно помогает преодолеть первый смертный «грех». И хотя эта стратегия проста, важно не гнаться за счастьем. Почему? Потому что, когда активно стремишься к счастью, с большой вероятностью будешь сравнивать то, что при этом ощущаешь, с тем, как бы ты себя ощущал в идеале. А поскольку мы, как правило, хотим быть еще счастливее, то, скорей всего, мы будем несчастны из-за того, что мы счастливы неидеально! Так что считать счастье приоритетом – идея хорошая, но гнаться за ним – идея плохая, как выяснилось в ходе нескольких исследований.

Итак, вопрос: как найти этот тонкий баланс – между приоритетом счастья и спокойным к нему отношением?

Один способ – подумать о том, как мы преследуем некоторые другие цели в жизни, которые, подобно счастью, нельзя преследовать слишком «в лоб». Например, сон. Постоянно отслеживать момент, когда вы засыпаете, и говорить себе: «Вот оно! В этот миг я почти заснул!» – это, как выяснили люди, страдавшие бессонницей, лучший рецепт для продолжения бодрствования, чем для засыпания. Лучший способ добиться хорошего ночного сна – предпринять некоторые шаги (например, съесть легкий ужин, физически потренироваться и не вступать в жаркие споры с супругой насчет того, какой телеканал смотреть), которые повышают шансы уснуть, но потом, предприняв эти шаги, не следить за тем, близок ли ты к засыпанию. Вот он – способ приближать сон, но не гнаться за ним! Так и способ приближать счастье, но не гнаться за ним, состоит в том, чтобы предпринять определенные шаги, повышающие шансы на счастье.

Это подводит нас к двум шагам для повышения шансов испытывать состояние счастья более регулярно: 1) определение счастья и 2) воплощение счастья.

Определить счастье означает выяснить, что для вас значит слово «счастье». Этот шаг очевидно важен, если вы хотите сделать счастье приоритетом, ибо, не зная, что оно для вас значит, трудно будет это воплотить. Однако проблема в том, что дать счастью определение тоже может оказаться очень трудно. Одна из причин, как заметил Дэниел Канеман, нобелевский лауреат, профессор психологии и почетный профессор обществознания Принстонского университета, в том, что есть два типа счастья, к которым неравнодушно большинство из нас, и оказывается, что они не всегда сочетаются. Один тип связан с сиюминутными внутренними ощущениями – например, насколько приятно или неприятно вы ощущаете себя в данный момент. Другой – с более холистической оценкой того, насколько вы удовлетворены своей жизнью. Первый тип счастья имеет отношение к вашим текущим жизненным обстоятельствам (например, вам сегодня нездоровится или вы только что плотно поели), в то время как последний в основном связан с «большой картиной» (например, с вашим банковским балансом или качеством ваших отношений). Так что можно чувствовать себя счастливым или удовлетворенным своей жизнью в целом (потому что в «большой картине» все смотрится неплохо) и все же быть несчастным на уровне сиюминутных эмоций – или наоборот. Другая причина, почему счастье так трудно определить, – людей делают счастливыми разные факторы. Например, то, что приводит в ужас одного человека (плавание под парусом), может быть тем самым, что «надувает паруса» другого.

Несмотря на то, что счастье трудно определить, оказывается, у всех нас есть внутреннее понимание того, что оно означает, поэтому почти никто не теряется, когда ему задают вопрос: «Насколько ты счастлив?» Если бы у людей не было внутреннего понимания, что означает для них счастье, они не смогли бы ответить на этот вопрос. Вероятно, люди интуитивно ассоциируют счастье с неким типом положительных эмоций. Это, в свою очередь, значит, что если бы мы захотели выяснить, что́ люди подразумевают под счастьем, единственное, что нам пришлось бы сделать, – добраться до той эмоции, которая внутренне ассоциируется у них с данным словом. Оказывается, существует сравнительно легкий способ это сделать. Надо просто попросить человека: «Расскажите о каком-нибудь недавнем событии, которое сделало вас счастливым». Мы с коллегами успешно применили этот подход, чтобы добраться до человеческого определения счастья. Мы попросили 188 респондентов вспомнить недавнее событие, которое сделало их счастливыми, и написать о нем. Затем при помощи двух ассистентов-исследователей мы проанализировали их рассказы. Выводы следующие: люди преимущественно ассоциируют слово «счастье» с четырьмя типами эмоций – любовью/контактом, радостью, истинной гордостью и высокомерно-презрительной гордостью (или гордыней).

Вот какое определение можно дать этим эмоциям:

• Любовь/контакт – это чувство, связанное с близкими отношениями. Хотя любовь/контакт обычно ощущается в связи с другим человеком или животным, его также можно ощущать в связи с какой-то деятельностью (например, игрой в теннис), событием (например, концертом) или предметом (например, ручкой для письма).

• Радость возникает из ощущения, что жизнь хороша – человек чувствует себя защищенным и в безопасности – и что можно опустить свои щиты и позволить себе игривость или даже глупость.

• Истинная гордость – чувство, ассоциируемое с достижением чего-то важного и сто́ящего, например в результате выступления с отличным докладом или помощи другим в достижении их цели.

• Высокомерно-презрительная гордость (гордыня) – чувство, которое возникает в результате осознания, что «я особенный, высший», при скрытом либо открытом сравнении себя с другим человеком и ощущении своего превосходства над ним.

Это, разумеется, не единственные эмоции, которые ассоциируются у людей со счастьем. Барбара Фредриксон из Университета Северной Каролины в Чепел-Хилл и ее коллеги выяснили, что есть по крайней мере еще семь положительных эмоций, которые люди испытывают регулярно, и каждая из них может с легкостью ассоциироваться со словом «счастье». Эти эмоции включают безмятежность, благоговение, вдохновение, интерес и надежду.

Гармония и изобилие как определения счастья

Вдобавок к этим эмоциям есть две другие, которые, на мой взгляд, заслуживают внимания. Назовем эти эмоции чувствами гармонии и изобилия.

• Чувство гармонии – это чувство, которое возникает из нежелания быть кем-то другим, заниматься чем-то другим.

В этом определении счастья человек счастлив до тех пор, пока не ощущает и не думает чего-то такого, чего не хочет чувствовать или думать. Так, например, человек может гневаться – и все же быть счастливым (или, по крайней мере, не быть несчастным) – при условии, что этот гнев не ощущается как нежеланный или неожиданный. Можно нервничать (например, катаясь на «американских горках») или печалиться (например, во время просмотра спектакля) – и в то же время быть счастливым.

• Чувство изобилия – чувство, возникающее из убежденности в том, что человеку достаточно – в сущности, более чем достаточно – чего угодно и всего, чего он может пожелать от жизни: денег, любви, удачи и т. п.

Чувство изобилия произрастает из убежденности в том, что, какими бы ни были суровыми обстоятельства, в конечном итоге всё до последней мелочи будет в порядке. Когда мы ощущаем изобилие, жизнь кажется этаким уютным беспорядком – совершенной, несмотря на свои несовершенства. Термин «уютный беспорядок» вызывает в моем сознании особый образ, который, думается мне, вы можете счесть полезным. Когда моей дочери было года два, она окружала себя одеяльцами и подушками – и всем прочим, до чего могла дотянуться (мягкие игрушки, картонная коробка, игрушечный компьютер и т. д. – годилось все) – и посреди всего этого быстро засыпала. Мы с женой считали своим долгом убирать «беспорядок», в котором обнаруживали дочку. Но для нашей дочери этот беспорядок отнюдь не был дискомфортным – он был уютным! Аналогичным образом для человека, ощущающего изобилие, жизненные трудности и проблемы являются как раз тем, что делает жизнь интересной – а не угрожающей. Вот почему такой человек чувствует себя полностью вовлеченным во всё, что предлагает ему жизнь, включая ее трудности.

Хотя и гармония, и изобилие характеризуются полным принятием того, что переживает человек, оба чувства отличаются от состояния апатии – которая тоже характеризуется полным принятием того, что человек переживает. Вот их основное различие: в то время как апатия характеризуется чувством беспомощности, гармония и изобилие характеризуются оптимизмом. Поэтому, ощущая гармонию или изобилие, человек с большой вероятностью захочет поменять положение к лучшему даже тогда, когда ему полностью комфортно во всех его переживаниях.

Мысль о том, что человек может хотеть поменять что-то уже совершенное, может показаться странной, но это не так. Рассмотрим следующий пример. Представьте, что вы прекрасно отдохнули ночью и чувствуете себя бодрым и энергичным. На дворе яркое и красивое солнечное утро, и вас ожидает трудная игра в теннис. Перспектива сыграть и, как вы надеетесь, выйти из игры победителем заряжает вас энергией.

В этом примере, хотя вы уже чувствуете себя прекрасно и ваша жизнь «идеальна», вам все равно хотелось бы сыграть со своим противником и выиграть у него. На самом деле именно потому, что вам предстоит одолеть интересную трудность, жизнь для вас «идеальна». Это, разумеется, не означает, что жизнь была бы превосходна только при условии постоянных трудностей. В состоянии гармонии и изобилия человек полностью приемлет ситуации, в которых не сталкивается с трудностями; такие ситуации обеспечивают возможность ощутить безмятежность – или радость.

Именно это редкое сочетание двух якобы противоречивых черт – полного принятия и полной вовлеченности (включая желание что-то менять) – делает гармонию и изобилие настолько привлекательными в качестве определений счастья. Вдобавок есть как минимум еще две другие черты, делающие оба чувства достойными синонимами счастья. Во-первых, недавнее исследование Михаэля Дамбруна и его коллег позволяет предположить, что счастье не обязательно мимолетно, если оно определяется гармонией и изобилием. Почему? Потому что и гармония, и изобилие в меньшей степени связаны с внешними обстоятельствами и в большей – с внутренними. Они оба держатся на способности – как выражаются авторы – «иметь дело со всем, что бы ни попалось на жизненном пути».

Это означает, что ЕСЛИ БЫ ЧЕЛОВЕК ОПРЕДЕЛЯЛ СЧАСТЬЕ КАК ГАРМОНИЮ ИЛИ ИЗОБИЛИЕ, ОН СОХРАНЯЛ БЫ КЛЮЧИ К НЕМУ В СОБСТВЕННЫХ РУКАХ, и таким образом его счастье не зависело бы от превратностей жизни.

Во-вторых, хотя лишь очень немногие (как правило, менее 2 %) спонтанно приравнивают счастье либо к гармонии, либо к изобилию в наших опросах (в которых мы просим людей вспомнить недавнее событие, сделавшее их счастливыми), почти каждый может согласиться с обоими определениями, если ему их озвучить. Это предполагает, что и гармония, и изобилие, по крайней мере в какой-то степени, знакомы всем; следовательно, большинство способно применять любое из этих чувств как определение счастья.

Воплощение счастья

Определение счастья – то есть наличие конкретного представления о том, что означает для вас счастье, – первый из двух шагов в первом упражнении «на счастье». Второй шаг – вычислить тот набор факторов, которые делают вас счастливым в том смысле, в каком вы счастье определили. Этот шаг включает вспоминание предыдущих случаев, когда вы чувствовали себя счастливым в том плане, в каком определили для себя счастье, и составление списка факторов – видов деятельности, людей, предметов, переживаний и так далее, – которые были триггерами этого положительного чувства. Например, если вы решили определять счастье как любовь/контакт, то возвращайтесь мысленно к тем случаям, когда ощущали эту эмоцию, и выявляйте ее детерминанты (например, общение с друзьями, отпуск с семьей). Аналогичным образом, определив счастье как гармонию, вы вспомните факторы (например, утреннюю пробежку, практику осознания), которые побуждали вас ощутить эту эмоцию. Иными словами, второй шаг включает создание «портфолио» факторов (картин, песен, людей и занятий), которые, как вы полагаете, являются надежными детерминантами счастья в том смысле, как вы его определяете.

Первое упражнение «на счастье»

Первое упражнение «на счастье» включает эти два этапа для повышения уровня счастья: определение счастья и его воплощение. Для этого и других упражнений «на счастье», обсуждаемых здесь, вы найдете подробные инструкции на вебсайте книги, а сокращенные инструкции – в данной главе. Однако прежде чем вы перейдете к инструкциям, будет полезно бегло обсудить, почему эти два этапа упражнения позволят вам одолеть первый смертный «грех» против счастья – грех его обесценивания.

Вспомните, что одна из причин, по которым мы обесцениваем счастье, – отсутствие у нас конкретного представления, что́ оно для нас означает. Первый шаг в упражнении – определение счастья – устраняет эту причину. Другая причина – негативные убеждения, например «счастье сделает меня ленивым», или «счастье сделает меня эгоистом», или «счастье мимолетно». В зависимости от того, как человек определяет счастье, первое упражнение позволит устранить и эту причину. Определение счастья как «истинной гордости» (того чувства, когда мы верим, что достигли чего-то сто́ящего) поможет нам преодолеть убеждение, что счастье ассоциируется с ленью, поскольку достичь чего-то сто́ящего трудно без сосредоточенных усилий. Аналогичным образом приравнивание счастья к любви/контакту поможет преодолеть убеждение, что оно делает нас эгоистичными. И точно так же, приравнивая счастье к гармонии или изобилию, мы можем преодолеть убежденность в его мимолетности.

Последняя причина обесценивания счастья – максимизация средств, тенденция фокусироваться на средствах его достижения, а не на самом счастье. Одна из причин, по которым мы становимся жертвами максимизации средств, – то, что мы не рассматриваем осознанно последствия для счастья, к которым приведут наши суждения и решения. Оба этапа в первом упражнении «на счастье» способны решить эту проблему. Прилагая усилия для определения счастья, мы осознаём типы суждений и решений, которые нам нужно принять, чтобы повысить свой уровень счастья.

Заметьте, что преодоление склонности обесценивать счастье, вероятно, потребует много времени и сознательных усилий с вашей стороны. Одна из причин этого в том, что большинство из нас воспитывают с установкой на обесценивание счастья с самого детства. Я, например, помню одно событие с участием моего сына, когда я поймал себя на том, что «учу» его обесценивать счастье. Когда моему сыну было около трех лет, он увидел в нашем районе мальчика, который катался на одной из этих хорошеньких игрушечных машинок, и, естественно, захотел такую же себе. Он сумел уговорить нас купить ее. Мы заказали ее через Интернет, и вскоре она прибыла к нам домой в большой коричневой коробке. Сын, понятное дело, пришел в экстаз от своей новой игрушки и был по уши влюблен в нее… целых три дня. После этого он хотел играть только с коробкой, в которой привезли машину. Почему? Потому что был в то время очарован мультяшным персонажем по имени Хэмилтон-Свинка, который, очевидно, жил в такой коробке. Помнится, я ужасно расстроился. Я хотел, чтобы мой сын играл с машиной, потому что (проклятье!) она стоила дороже коробки. Но потом до меня внезапно дошло: вот он я, пытаюсь приучить своего сына отдавать приоритет рациональному расходованию средств, а не счастью! Я осознал, что на самом деле для меня не должно быть важно, как мой сын получает удовольствие, коль скоро он его получает. Именно потому, что мы внушаем своим детям, что́ они должны ценить (деньги, рациональность расходования средств, статус, красоту, власть и т. д.), они упускают из виду то, что делает их по-настоящему счастливыми. Уверен, было множество других случаев, в которых я не сумел избежать этого греха. К тому же я не единственный, от кого мой сын узнаёт «правила жизни». Так что, поскольку тенденция обесценивать счастье широко распространена, вероятно, он тоже, как и остальные, вырастет психологически запрограммированным на это.

Это означает, что для того, чтобы вести жизнь, полную счастья и удовлетворенности, потребуется нечто большее, чем просто выяснить его детерминанты; еще потребуется все лучше и лучше осознавать, когда, как и почему мы склонны его обесценивать, а еще понадобится воспитывать первую привычку очень счастливых людей: отдавать приоритет счастью, но не гнаться за ним.

Второй смертный «грех» против счастья: погоня за превосходством

Когда моему сыну было три года, он ходил в детский сад неподалеку от нашего дома. Однажды, подбросив его в садик, я поехал в прекрасном расположении духа на работу и вдруг заметил, что забыл отдать ему коробку с обедом. Ругаясь себе под нос (что там говорят насчет повторения задачи, которая вызывает раздражение?), я развернулся на 180 градусов и поехал обратно. В комнате, где занималась его группа, все дети, включая моего сына, сидели кружком вокруг учителя музыки. Учитель с гитарой в руках наигрывал аккорды известной песни, призывая детей вместе спеть ее. Как это свойственно трехлеткам, большинство детей дурачились, щекотали друг друга и издавали забавные звуки. Я с удовольствием отметил, что мой сын наряду с несколькими другими детьми уделяет полное внимание учителю.

Учитель оказался хорош – и в музыке, и в мотивировании детей. Он с энтузиазмом кивал тем детям, которые пели, и терпеливо пытался вовлечь в занятие других. Однако через пару минут стало ясно, что ему не удается удержать внимание детей, которые дурачились. Он начал фокусироваться – путем визуального контакта и улыбок – на детях, которые пели. В этот момент началась некая более тонкая игра. Среди поющих был один, который пел особенно хорошо (это был не мой сын). Я заметил, что выдающиеся певческие способности этого мальчика (назовем его Беном) произвели впечатление на учителя. Хотя он старался создавать визуальный контакт со всеми поющими детьми, я видел, что он уделяет особенное внимание Бену.

Вечером того дня сын сказал мне, что пение его не интересует, потому что «у меня не получается, папочка». Таким образом, можно с легкостью представить эмоциональное воздействие, которое оказывают на нас суждения других людей в ситуациях, где ставки действительно высоки. Подумайте, к примеру, о воздействии, которое родительские и учительские суждения оказывают на учащихся старших классов, неспособных получить хорошие оценки. Или подумайте о том, как мы себя чувствуем, если у нас нет подружки или бойфренда, тогда как у всех остальных они есть (а то и не по одному). Удивительно ли, что самооценка учеников старших классов падает «ниже плинтуса»? И удивительно ли, что «средний возраст» (пора, когда многие из нас вынуждены признать, что не достигли многого из того, что есть у некоторых наших сверстников) – такое трудное время?

Я не подразумеваю, что дети или, если уж на то пошло, взрослые не должны получать отзывы о том, насколько хороши (или плохи) они в сравнении с другими. Чтобы общество функционировало эффективно, необходимо сравнивать достоинства людей и организаций. Но я имею в виду – как станет ясно из следующего материала, – что нам нужно воспитывать в своих детях способность пресекать связь между их положением (по отношению к другим), самоценностью и эмоциональным благополучием.

Почему мы стремимся к превосходству

ВТОРОЙ СМЕРТНЫЙ «ГРЕХ» ПРОТИВ СЧАСТЬЯ – ЭТО ПОГОНЯ ЗА ПРЕВОСХОДСТВОМ,

«грех», который, как минимум отчасти, является результатом социальной психологической обработки с целью быть лучше других. Нас психологически обрабатывают родители, учителя, наставники, СМИ – буквально все члены общества, – требуя, чтобы мы были «лучшими» (лучше, чем все остальные) в любом деле, за которое беремся.

Но почему же все подряд понукают нас быть непревзойденными? Что такого важного для родителей в том, чтобы их сын или дочь становились лучшими на конкурсе по правописанию или в овладении баскетбольными приемами?

Одна из причин: в нашем эволюционном прошлом превосходство служило критически важной задаче – оно повышало наши шансы на выживание. «Лучшие» люди – те, кто были крупнее, быстрее, сильнее или богаче других, – выживали с большей вероятностью. Когда враждебное племя нападало на поселение, у лучшего бегуна было больше шансов остаться в живых. Аналогичным образом во времена голода и скудости тот, у кого было больше всех власти и ресурсов, имел больше возможностей сохранить жизнь. Так что серьезная причина, по которой все стремятся к превосходству, – это запрограммированность подобного стремления. Это также объясняет, почему наши родители и опекуны заставляют нас гнаться за превосходством. Как наши «доброжелатели», они хотят, чтобы мы имели наилучшие шансы на выживание.

Разумеется, мы узнаём о важности превосходства не только от родителей; мы также узнаём о нем от наших учителей и работодателей. Мы узнаём, что выпускники, которым доверено было произнести прощальную речь, получают лучшие стипендии, что у генеральных директоров зарплаты выше, что самые видные предприниматели добиваются лучших сделок и чаще появляются на журнальных обложках. Мы также узнаём о важности превосходства от телевидения и журналов, которые избирательно публикуют статьи об успешных людях, а не о неудачниках.

Одно из последствий такой психологической обработки, особенно со стороны тех, к кому мы глубоко неравнодушны, заключается в том, что мы начинаем увязывать свою самооценку с превосходством. Когда мы узнаём, что количество любви и внимания, которые мы получаем от других, зависит от того, насколько высоки наши ставки в сравнении с равными, мы интернализируем[5] потребность в превосходстве до такой степени, что стремимся к нему даже тогда, когда нас некому судить. В отрочестве и взрослой жизни эта потребность зиждется уже на стремлении соответствовать собственным стандартам. Таким образом, эта потребность уходит корнями в самую суть нашего бытия.

Потребность в превосходстве также коренится в нашем стремлении к прогрессу на пути к своим сокровенным целям. Одна из самых важных человеческих целей – мастерство (или компетентность). Один из способов узнать, становимся ли мы лучше в каком-то деле, – сравнение себя с другими. Делая что-то лучше других, мы понимаем, что прогрессируем; если же, напротив, делаем что-то хуже других, нам кажется, что мы регрессируем или топчемся на месте. Так что стремление к одобрению другими, стремление к высокой самооценке и потребность в мастерстве – вот причины нашего стремления к превосходству.

У этого стремления есть еще одна важная причина: превосходство дает нам автономию или свободу быть теми, кто мы есть; исследования показывают, что индивидуумы с более высоким статусом не чувствуют потребности следить за тем, что они говорят, или как-то иначе ограничивать свое поведение. Напротив, люди с более низким статусом ощущают необходимость быть более сговорчивыми и неконфликтными.

Словом, погоня за превосходством – это не какая-то там мелочная или поверхностная черта, которую демонстрируют лишь люди с необыкновенно большим эго или нарциссическим типом личности. Напротив, это глубоко укорененная потребность, к удовлетворению которой стремимся почти все мы.

Стремление к превосходству проявляется в разных формах, и некоторые могут быть одновременно забавными и трогательными. Подумайте об отчаянных попытках людей, для которых пора расцвета давно миновала, особенно деятелей сферы развлечений или спортсменов, привлечь всеобщее внимание – тема, которую хорошо осветил Билли Уайлдер в своем классическом фильме «Бульвар Сансет». Или о том, как «друзья» в «Фейсбуке» трубят о своих достижениях и избирательно публикуют только самые лестные для себя фото. Исследования показывают, что такие обновления вызывают больше негативных чувств, чем позитивных. Это печально, поскольку большинство людей хотят радоваться за своих красивых и успешных друзей, однако не могут удержаться от ревности и зависти к ним.

Если погоня за превосходством настолько распространена, то превосходящий статус наверняка поднимает уровень счастья, верно? Действительно, это так. В ходе одного исследования участники выслушивали отзывы, которые заставляли их чувствовать себя выше или ниже других. Участники, которые ощущали собственное превосходство, демонстрировали более позитивное выражение лица, в то время как те, кого заставляли чувствовать себя ущербными, демонстрировали более негативное выражение. Но как насчет долгосрочной перспективы? Счастливы ли «высшие» люди подолгу? Например, счастливее ли начальники своих подчиненных?

На этот вопрос трудно дать ответ по многим причинам, в том числе из-за того, что человеческое счастье зависит от ряда факторов, отличных от превосходства, – например, образа жизни, возможностей и обязанностей. Существует также проблема обратной причинности. Счастливые люди, как правило, более успешны; так что, если данные показывают, что начальники счастливее подчиненных, возможно, это потому, что они изначально были счастливее.

Но даже при всех этих проблемах, из-за которых трудно уверенно оценить истинные отношения между превосходством и счастьем, похоже, что превосходство действительно повышает уровень счастья. Вероятно, наиболее убедительно доказала это серия «уайтхоллских» исследований.

Представьте себе, что вы – скромнейший клерк, работающий на правительство Соединенного Королевства. (Да, жизнь – отстой.) Всё, что вы можете себе позволить на свой скудный доход, – мясо с картошкой (не цыпленок-тандури). Хорошо еще, что в вашем доме есть лифт, а аренду квартиры оплачивает правительство. Представьте, что правительство также берет на себя ваши медицинские расходы; это означает, что если бы вы могли себе позволить выпить столько горячего эля, сколько хочется, ваша печень была бы надежно защищена. И, наконец, представьте, что хотя большинство других правительственных служащих стоят в иерархии выше вас и, следовательно, имеют бо́льшую зарплату, – вы и ваша семья получаете те же медицинские услуги, что и они, потому что все правительственные чиновники охвачены одним и тем же планом медицинской страховки. Иными словами, хотя ваше материальное положение хуже, чем у большинства сотрудников вашей организации, основные потребности удовлетворены, а внимание медиков, которое вы получаете, не отличается от того, которым балуют ваше начальство.

Велика ли вероятность, что ваше здоровье не хуже, чем у ваших начальников?

Ответ, как оказалось, отрицательный. Вероятно, вы находитесь в худшем состоянии физического и эмоционального здоровья. В серии «уайтхоллских» исследований, которые начались в 1960-х годах и продолжаются по сей день, ученые выяснили, что, несмотря на одинаковое медицинское обслуживание, люди, занимающие более низкое социальное положение, больше подвержены заболеваниям, их заболевания длятся дольше, они меньше живут и чаще отличаются эмоциональной негативностью, чем люди с более высоким статусом. Так, даже после регулирования образа жизни (например, количества сна) и привычек (например, отказа от курения), служащие низшего эшелона имели уровень смертности вдвое выше, чем высшего. «Уайтхоллские» исследования воспроизводились во многих странах, включая Финляндию и Австралию.

Почему люди более высокого положения отличаются лучшим физическим и эмоциональным здоровьем?

Причиной явно не могут быть более высокие шансы на выживание – все участники этих исследований не испытывали трудностей в удовлетворении основных потребностей. Ученые провели ряд контрольных исследований, чтобы выяснить, почему именно статус улучшает здоровье и повышает уровень счастья, и их результаты показывают, что статус имеет значение по двум главным причинам. Одна из них – самооценка. Люди с более высоким положением отличаются более высокой самооценкой, и в результате они счастливее. Другая причина – это контроль, или автономия. Люди с более высоким положением считают, что обладают большей автономией и контролем над своими решениями, и это делает их счастливее.

Учитывая все, о чем я до сих пор говорил, соблазнительно было бы сделать вывод, что для максимизации счастья следует стремиться к превосходству. Однако, хотя превосходство делает человека счастливым, погоня за ним с большой вероятностью снизит уровень счастья. Это настолько важный момент, что, думаю, стоит повторить: хотя превосходство повышает уровень счастья, погоня за ним снижает его.

Или ЧЕМ БОЛЬШЕ ПОТРЕБНОСТЬ В ПРЕВОСХОДСТВЕ, ТЕМ НИЖЕ УРОВЕНЬ СЧАСТЬЯ.

Это означает, что вне зависимости от того, насколько вы богаты, знамениты, могущественны или привлекательны в сравнении с другими, чем активнее вы рветесь к превосходству, тем менее счастливы будете.

Чтобы докопаться до причин, по которым возникает такое противоречие, позвольте мне рассказать вам короткую – и жизненную – историю.

Недавно я, путешествуя на круизном судне, стал свидетелем «конкурса на самую волосатую грудь». Южноафриканский дедуля (один из финалистов) заставил поволноваться рыжеволосого молочника-ирландца (другого участника финала). Хотя последний «победил» – на основе неофициального опроса зрителей, – победа далась ему отнюдь не легко.

Тем вечером мне посчастливилось сидеть рядом с южноафриканским дедулей в одном из многочисленных баров нашего корабля. Между делом дал ему знать, что, на мой взгляд, истинным победителем конкурса был он. «Благодарю вас! – воскликнул он, пожимая мне руку и разочарованно качая головой. – О, огромное вам спасибо! Я тоже думал, что должен победить. Но что поделаешь? Догадываюсь, это публика решает, кто победитель!» – выговорил он с презрением. Я сочувствовал ему, поскольку мне самому не раз казалось, что я в чем-то «выигрываю» – например, в дебатах на тему существования души, а потом обнаруживаю, исходя из реакции зрителей, что мой оппонент разнес меня в пух и прах. Мораль сей истории в том, что даже когда показатель так же легко измерить, как волосатость груди, все равно бывает трудно разобраться, кто же на самом деле победитель. Эта проблема становится, так сказать, еще «волосатее» в контекстах, в которых мерило оказывается еще более неопределенным.

Мы начинаем сравнивать по мерилам более определенным, даже если они не релевантны для оценки изначальных значений, представляющих для нас интерес. Я здесь говорю, конечно же, о внешних мерилах – деньгах, власти и славе. Они позволяют нам оценивать наше положение сравнительно с другими даже в тех областях, которые имеют мало отношения к деньгам, власти или славе. Так, например, чтобы оценить, является ли Билл Гейтс лучшим руководителем, чем, скажем, Стив Джобс, мы используем их сравнительную «чистую стоимость» как фиктивную переменную руководительских навыков, опираясь на логический вывод, что человек более богатый должен быть лучше как руководитель. По аналогии, чтобы оценить, является ли Стюарт Коупленд лучшим барабанщиком, чем Нил Перт, мы смотрим на то, сколько у каждого из них фанатов в «Фейсбуке», или сравниваем цены билетов на их концерты.

Проблема – или преимущество (зависит от вашей точки зрения) использования этих мерил-заместителей в том, что они позволяют делать сравнения через границы сфер. Например, я мог бы как преподаватель судить о своем положении в сравнении с человеком, который не имеет ничего общего с профессией преподавателя. Как? Оценивая, насколько он кажется богаче, могущественнее или знаменитее меня. Я говорю «кажется», потому что часто бывает трудно узнать, насколько на самом деле богат, могуществен или знаменит человек, поэтому мы используем маркеры богатства (например, марку принадлежащей ему машины), власти (например, занимаемый пост в компании) или славы (например, число последователей в «Твиттере») как фиктивные переменные действительных богатства, власти и славы.

Оказывается, мерила-заменители богатства, власти и славы хотя и дают преимущество исчислимости, несут в качестве нагрузки очень увесистую проблему: они заставляют нас сосредоточиваться на накоплении внешних, или материальных, вознаграждений, а такой материалистический фокус является одним из главных убийц счастья.

Почему материализм снижает уровень счастья

Я отчетливо помню, как был воодушевлен, когда занял свое место в бизнес-школе Маккомба. До того я получал ничтожную докторантскую стипендию, а тут мне предложили вшестеро больше этой суммы в должности ассистента преподавателя. Я буквально не мог понять, что буду делать с такими деньжищами. Даже после того, как я заложил в бюджет щедрые суммы на все мыслимые расходы, подсчеты показали мне, что всего через пару коротких лет я буду стоить миллион долларов. Я позвонил родителям, чтобы сообщить им приятную новость, и купил бутылку «шипучки», чтобы отпраздновать. Но, как вы можете догадаться, радовался я слишком рано. Несмотря на очень хорошие повышения в каждый год из тех пятнадцати, что я проработал в Маккомбе, я по-прежнему далек от достижения своей цели (так что пожертвования приветствуются!).

Ловушка при более высоких заработках заключается в том, что расходы каким-то волшебным образом нагоняют доходы. Это одна из причин, по которым более высокие заработки не повышают уровень счастья. Но есть связанная с ней и еще более неотвратимая причина, по которой больше денег обычно не означает больше счастья: психологический подъем, который человек получает от более высокого заработка, быстро идет на спад, и нужно новое повышение дохода, чтобы ощутить такой же психологический подъем. Тенденция адаптироваться к новому уровню денег – или, если уж на то пошло, к любому другому метрическому признаку превосходства, включая власть, славу или красоту, – настолько распространена, что адаптацию смело можно рассматривать как один из наиболее фундаментальных аспектов человеческой природы. Именно тенденция адаптироваться, например, частично ответственна за интригующий и хорошо известный феномен: всего лишь два года спустя после выигрыша в лотерею ее победители не более счастливы, чем не-победители. Тот факт, что мы адаптируемся к новым уровням богатства, власти и славы – и других материалистических фиктивных переменных превосходства, – означает, что если бы мы привязывали свое счастье к потребности в превосходстве, нам понадобилось бы становиться все более богатыми, могущественными и знаменитыми в течение всей своей жизни, чтобы поддерживать высокий уровень счастья. Не надо быть гением, чтобы понять, что это крайне маловероятно.

Следовательно, адаптация – серьезная причина, по которой материализм снижает уровень счастья в долгосрочной перспективе. Связанная с ней причина – нереалистично высокие ожидания в отношении способности материальных вещей приносить счастье; эти высокие ожидания, как показывают результаты исследований, являются главной причиной недовольства людей-материалистов. Еще одна причина, по которой материализм снижает уровень счастья: он способствует эгоцентризму и снижает сострадательность, уменьшая вероятность сотрудничества с материалистами других людей, что в итоге делает их менее счастливыми в долгосрочной перспективе. Вероятно, в результате более низкого уровня сострадания материалисты больше склонны жертвовать вещами, которые на самом деле приносят радость и счастье, например общением с друзьями и родственниками или вкладом в общество, – ради денег, власти и славы.

Подтверждая эти выводы, исследование, в ходе которого ученые отслеживали 12 тысяч первокурсников колледжей в течение 19 лет (с их восемнадцатилетия (1976 год) до 37 лет (1995 год), показало, что те, для кого «делание денег» являлось первоочередной целью, оказались намного менее довольны своей жизнью. Другие результаты показали, что люди с материалистическим образом мыслей чаще страдают психическими расстройствами.

Вам, возможно, будет интересно оценить собственный уровень материализма, для этого я включил шкалу материализма в заключительную часть этой главы.

Вдобавок к материализму есть несколько других причин, по которым стремление к превосходству уменьшает счастье. Увязывание своей самоценности (или самооценки) со способностью быть лучше других может привести к одержимости последствиями не-достижения этой цели, что делает человека более уязвимым для депрессии. К тому же на наше чувство превосходства больше воздействует то, как нас воспринимают наши знакомые, а не близкие друзья или члены семьи. Это делает основания нашего чувства превосходства шаткими, нестабильными. Доказано, что потребность в превосходстве ведет к эффекту «лучше среднего», о котором я уже кратко упоминал, – тенденции воспринимать себя более позитивно, чем есть на самом деле. Из-за этого человек не видит своих слабостей и недостатков. Поэтому люди с высокой потребностью в превосходстве могут в итоге приносить в жертву обучение и развитие «на перспективу» ради сиюминутного «прилива» презрительно-высокомерной гордости (гордыни).

Еще одна причина, по которой стремление к превосходству уменьшает счастье, – то разрушительное воздействие, которое оно оказывает на качество отношений. Те, кто гонятся за превосходством, склонны быть «берущими», по терминологии Адама Гранта, автора книги «Брать или отдавать» (Give and Take), а «берущих» не очень-то любят. В одном исследовании выяснили, что люди с гораздо большей готовностью сотрудничают с «дающими». Одна из причин, по которым «берущих» не особенно любят, может заключаться в том, что они склонны к гневу и агрессии в отношении других, особенно когда не получают того уважения, которого, как им кажется, заслуживают. Неудивительно, что «берущие» в ряде исследований показывают себя как менее счастливые люди, чем «дающие».

Наконец (и, наверное, это главное), потребность в превосходстве порождает склонность сравнивать себя с другими, а эта тенденция снижает уровень счастья. Если конкретно, то исследования показывают, что чем меньше внимания вы обращаете на то, насколько вы лучше или хуже других, тем вы счастливее.

На данный момент можно подвести следующие итоги:

• Потребность в превосходстве не просто запрограммирована в нас, большинство из нас еще и социализировано таким образом, чтобы стремиться к ее удовлетворению.

• Хотя превосходство делает людей счастливыми (и меньше подверженными стрессу), погоня за превосходством снижает уровень счастья.

Следовательно, очевидно, что́ нам нужно сделать, чтобы вести более счастливую жизнь, – умерить потребность в превосходстве, при этом не рискуя возможностью быть успешными в том, что мы делаем. Такая политика – по всем причинам, которые мы обсуждали, – почти наверняка поднимет уровень счастья.

Но как можно снизить потребность в превосходстве, не рискуя шансами на успех?

Первое, что нужно сделать, – это избавиться от широко распространенного и неверного представления о потребности в превосходстве. Из опыта ведения своего курса о счастье я знаю: многие из нас верят, что потребность в превосходстве – важный детерминант успеха. Она таки способна разжечь огонь у нас под пятками, чтобы мы делали дела. Однако, когда мы уже приступили к работе, потребность в превосходстве становится скорее тормозом, чем подспорьем, особенно в интеллектуальных профессиях. Полезно остерегаться ситуаций, которые вызывают у нас комплексы, потому что они заставляют нас с бо́льшим рвением стремиться к превосходству. Участников одного исследования попросили пройти тест, а затем либо наносили удар по их самооценке, либо поддерживали ее с помощью отзывов о том, как они справились с тестом (отзывы были сфальсифицированными вне зависимости от того, насколько хорошо участники показали себя в тесте). Затем их попросили оценить членов своей или другой группы, составив суждение о положительных и отрицательных чертах. Результаты показали, что участники, которым говорили, что они справились с тестом плохо, чаще дурно отзывались о членах другой группы, чем те, кому сказали, что они справились хорошо. Другие исследования подтверждают, что наша потребность в превосходстве становится более выраженной, когда мы закомплексованы.

Еще одним фактором, усиливающим потребность в превосходстве, как ни иронично, является материальный успех. Воздействие символов материального успеха, например предметов роскоши, делает нас более эгоцентричными и материалистичными. Это указывает, что люди с бо́льшим доступом к ресурсам, то есть умные-и-успешные, чаще гонятся за превосходством. У этой идеи есть фактическая поддержка: несмотря на то, что сейчас в США высокий уровень жизни, стремление к материальному успеху достигло высших показателей за всю историю. Результаты опросов American Freshman показывают, что в 1970-х менее 40 % первокурсников называли материальный успех своей важнейшей целью, а в 2014 году их доля составляла уже более 80 %.

Вдобавок к осторожности в ситуациях, в которых потребность в превосходстве выражена сильнее, есть как минимум две другие меры, которые можно принять, чтобы снизить эту потребность. Я перейду к ним в следующей главе.

Шкала материализма

Эта шкала материализма из 18 пунктов (к которой также можно получить доступ на сайте книги) была разработана Ричинс и Доусоном (1992) и имеет три субшкалы: «успех», «материальная центрированность» и «счастье». Для каждого пункта укажите степень своего согласия/несогласия, выбрав число от 1 до 7, где 1 = «совершенно не согласен», а 7 = «совершенно согласен».

1. Я восхищаюсь людьми, которые владеют дорогими домами, машинами и одеждой.

2. Некоторые наиболее важные достижения в жизни включают приобретение материальных благ.

3. Я не придаю особого значения количеству материальных предметов, которыми владеют люди, как показателю успеха*.

4. Принадлежащие мне вещи многое говорят о том, насколько я успешен в жизни.

5. Мне нравится владеть вещами, которые производят впечатление на людей.

6. Я не уделяю особого внимания материальным предметам, принадлежащим другим людям*.

7. Я, как правило, покупаю только те вещи, которые мне нужны*.

8. Я стараюсь не усложнять себе жизнь в области, касающейся материальной собственности*.

9. Вещи, которыми я владею, для меня не слишком важны*.

10. Я наслаждаюсь, тратя деньги на вещи, не имеющие практической ценности.

11. Покупка вещей приносит мне массу удовольствия.

12. Мне нравится изобилие роскоши в моей жизни.

13. Я меньше зациклен на материальных вещах, чем большинство знакомых мне людей*.

14. У меня есть все, что мне действительно нужно, чтобы наслаждаться жизнью*.

Реклама: ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания

1

Перевод С. Маршака.

2

Steel et al. 2008.

3

Напр., Deaton 2007; Blanchflower and Oswald 2008; Baird et al. 2010.

4

B. M. Baird, R. E. Lucas, and M. B. Donnellan (2010), “Life Satisfaction Across the Life Span: Findings from Two Nationally Representative Panel Studies,” Social Indicators Research 99 (2): 183–203; D. G. Blanchflower and A. J. Oswald (2008), “Is Well-being U-shaped over the Life Cycle? Social Science & Medicine 66 (8): 1733—49; A. Deaton (2007), Income, Aging, Health and Well-being Around the World: Evidence from the Gallup World Poll (no. w13317), National Bureau of Economic Research; с этой работой можно ознакомиться по адресу: http://www.nber.org/papers/w13317; P. Steel, J. Schmidt, and J. Shultz (2008), “Refining the Relationship Between Personality and Subjective Well-being,” Psychological Bulletin 134 (1): 138—61.

5

Интернализа́ция (от лат. interims – внутренний) – процесс освоения внешних структур, в результате которого они становятся внутренними регуляторами.

«Если ты такой умный, почему несчастный» » Радж Рагунатан » О бизнесе популярно

Радж Рагунатан Если ты такой умный, почему несчастный: научный подход к счастью

Если

Предисловие Маршалла Голдсмита