Энн Кример

Свой путь: как эмоциональный интеллект сделает из тебя бренд

Главная проблема нашего поколения – действовать решительно при отсутствии определенности. Бертран Рассел

Импровизировать – значит относиться к ситуации без ожиданий и предубеждений. Ключом импровизации является движение – вы продолжаете двигаться вперед, со страхом или без, живете от момента к моменту. Все, как в жизни. Бобби Макферрин

Введение. Зачем рисковать?

Эта книга о риске. Не о том риске, из-за которого адреналин стучит в висках, не о прыжках с парашютом, не о покере с высокими ставками, где выигрываешь все или ничего, но о том риске, на который все мы идем – или не идем – в своей трудовой жизни: в работе, карьере и профессиональных амбициях, о которых мы знаем, а может, даже и не подозреваем. В этой книге утверждается, что в неопределенном и жестоком мире Америки XXI века личный успех и удовлетворенность карьерой зависит от развития у человека привычки оценивать и принимать малые, а иногда и большие риски.

Риск часто воспринимается как нечто негативное, нечто безрассудное, как то, чего всегда следует избегать. Это происходит из-за того, что мы, люди, эмоционально настроены на выживание и всегда предполагаем худшее, если сталкиваемся с чем-то непонятным или неизвестным. Может быть, это ядовитая ягода? Может быть, вон там крадется лев? Выживание наших предков зависело от способности мозга за долю секунды распознать угрозу и мгновенно решить, бороться с ней или убегать.

При этом в нас заложена осторожность, мы предрасположены придерживаться известного, проверенного даже в случаях, когда сталкиваемся с менее выраженной опасностью. Наши предки из Восточной Африки жили в лесах, на деревьях. Но постепенно засуха стала разрушать их среду обитания и сокращать количество лесов. Без сомнения, много веков наши предки раздумывали над тем, чтобы оставить свое комфортное существование на деревьях и начать жить на земле… И много веков они отвергали этот вариант из-за опасностей. Задумайтесь: львы были гораздо более близкими и страшными врагами, чем медленное разрушение их древнейшего места обитания. Но взвесив различные факторы опасности на протяжении поколений, наши предки в конце концов решили пойти на риск быть съеденными хищниками, спустились вниз, населили землю, и в итоге стали людьми.

В наши дни в большинстве случаев нам не приходится справляться с такими видами внешних опасностей, с которыми приходилось бороться нашим предкам в африканских саваннах или даже на древних землях Америки. Но нынешние кардинальные изменения экономической и социальной ситуации, а также способов, которыми мы привыкли зарабатывать себе на существование, определенно являются угрозой.

Когда я окончила университет и устроилась на полноценную работу в 1970-х, большинство представителей моего поколения считали, что выбрали свою карьеру и будут придерживаться ее всю жизнь, работать десятилетиями на одну организацию, – и тогда это был привычный и вероятный сценарий. Был ли человек адвокатом, работником мануфактурного производства, учителем, продавцом или репортером – всегда существовала ясная, предсказуемая профессиональная траектория. Люди знали, что будут исполнять определенные обязанности, подниматься по карьерной лестнице и уходить на покой с фиксированной пенсией. Конечно, и тогда существовали риски, но эти риски обычно были краткосрочными и определенными – больше похожими на льва, затаившегося в траве, чем на многовековую засуху.

Теперь все по-другому. Нынешние кошмары, связанные с работой, гораздо более разнообразны: должности устаревают, стремительно исчезают целые индустрии, за один день появляются абсолютно новые виды бизнеса, пропадают пенсии, постоянно меняются правительственные социальные льготы и выплаты для пенсионеров, увеличивается необходимость в технологических навыках, все больше и больше увеличиваются требования как на рабочем месте, так и вне его – внезапно все эти волнения становятся универсальными, хроническими и вызывают ужасный стресс. Даже если надежды работать в одной области всю свою жизнь вполне оправданны, необходимость отвечать требованиям и адаптироваться к технологическим и организационным переворотам означает, что область и составляющие вашей деятельности трансформируются со скоростью, сходной со скоростью тех, кто прыгает туда-сюда по карьерной лестнице.

Нашу профессиональную деятельность, ожидания от нее и долгосрочные планы как в лучшую, так и в худшую сторону, а иногда и в обе сразу, быстро изменяют обстоятельства, которые мы не можем контролировать: продажа компании, неудачный стартап, звонок от хэдхантера, сокращение пенсии, случайная встреча по поводу планов с потенциальным инвестором, уведомление об увольнении. Поджать хвост, просто выполнять свою работу, абстрагировавшись от нестабильности ситуации и большей части других сотрудников, ничего не предпринимать уже сейчас – самый большой риск из всех возможных. Скорость изменений беспощадна. Сейчас целые категории должностей разрушаются и создаются всего в течение нескольких лет, а не десятилетий, и те, кто не пробует себя в новых областях деятельности или не пытается работать сам на себя, начинают путаться и беспокоиться о том, как не потерять ту должность, которая у него есть.

Все чаще и чаще, добровольно или нет, мы совершаем рискованные профессиональные маневры, окунаемся в неизвестность нового рабочего пейзажа, не имея представления о предсказуемых результатах или гарантиях в обозримом будущем. Категория людей, которые принимают решения на ходу, работают на себя или на фрилансе и не знают, какой следующий шаг предпринять, растет очень быстро. Согласно недавнему докладу Массачусетского технологического института, примерно половина должностей, которые будут создаваться по мере восстановления экономики после Великой рецессии, будут основаны на фрилансе, и, по данным Intuit.com, 40 % – около 60 млн американцев – будут в определенной степени работать на себя уже к концу этого десятилетия. Это огромные цифры. За один день мы генерируем новые виды бизнеса и новые профессии, о которых и помыслить не могли еще десятилетие назад. Существует даже специальный термин «солопренеры» – люди, работающие на себя. Эта категория включает людей, создающих мобильные приложения и виртуальные магазины, зарабатывающих в социальных сетях, обучающих других людей навыкам жизни и работы.

Нынешнее профессиональное пространство предполагает, что молодой человек, начавший свою карьеру в 2015 году, сможет оставаться на одной и той же должности в среднем четыре года и что он может проработать в десятке различных компаний на протяжении своей рабочей жизни, которая постоянно увеличивается. И даже тем людям, профессиональный путь которых гораздо длиннее, стоит задуматься – возможно, им было бы лучше работать совсем в другой компании или на другой должности лет через десять.

Американская экономика уже перестроилась и будет перестраиваться дальше, и современные угрозы в профессиональной деятельности не имеют простых решений. Безопасность и стабильность работы практически для кого угодно, на любом уровне и в любом виде деятельности – это пережиток ХХ столетия. В наши дни для большинства людей заниматься только одним видом деятельности и уж тем более работать на одну компанию – это уверенный путь к разочарованию, если не к полному провалу карьеры. Каждый из нас живет в новой реальности постоянной неопределенности, что может привести к беспокойству и тревоге.

В случае если наше самосознание и финансовое благополучие в норме, то в профессиональной деятельности большинство из нас очень консервативны, мы неохотно полагаемся на удачу. Раньше только предприниматели определяли свою профессиональную деятельность как рискованную, но никак не обычные наемные работники. На профессиональные риски решались идти лишь некоторые эксцентричные люди, обладающие особым темпераментом.

Тридцать восемь лет назад, когда я начинала свою карьеру, то не считала себя человеком, способным рисковать. Но теперь понимаю – ведь я регулярно уходила с одной работы, устраивалась на другую, меняла сферы деятельности – действовала совсем не так, как большинство моих ровесников, во всяком случае, не так, как действовали известные мне люди. Это не было особой стратегией. У меня был широкий спектр интересов, никакого определенного набора умений и навыков, и я не чувствовала какого-то особенного своего призвания. Вместо того чтобы посвятить себя полностью одной профессии, я стала экспериментировать. Несколько отдельных направлений (банковское дело, международное телевидение, издательская деятельность, разработка потребительских товаров и маркетинг, независимое телевидение, журналистика) и десятки разных должностей внутри каждой из профессий (помощник, специалист по продажам и бизнес-разработке, предприниматель, продюсер, консультант, ответственный инструктор, спикер, журналист и писатель) попадались мне случайно (я просто оказывалась в правильное время в правильном месте, чтобы принять участие в проектах «Улица Сезам», журнал SPY, канал Nickelodeon), или готовность взяться за работу была вызвана личным интересом (интуитивная любовь к журналам, телесериалам и книгам). Я действовала методом проб и ошибок, была готова начинать с нуля снова и снова, и всегда знала, что, как бы там ни было, я справлюсь.

Успех зависит от привычки оценивать и принимать риски

Одна из причин, по которой я много раз принимала решения, последствия которых сейчас рассматриваю как рискованные профессиональные действия (кто уходит с хорошей работы, не имея при этом ни малейшей идеи, чем заниматься дальше?), была в том, что я просто такой человек. Я всегда определенно была оптимисткой, верила своей интуиции и тому, что она ведет меня в верном направлении. Я родилась в Канзасе, была вторым ребенком в семье, и во мне с детства воспитывали глубокое чувство уверенности в себе – нужно верить, что если я уж решила что-то сделать, то смогу придумать и как это сделать. Мой врожденный спонтанный темперамент сочетается с чувством личной ответственности: если я это сделаю, то решу свои проблемы. Это придало мне уверенности в себе и позволило смело уходить с любой должности, которая у меня когда-либо была, часто не имея ничего на примете. В разные времена изменения в моей карьере были вызваны различными причинами: скукой, чувством недостатка возможностей, ощущением, что начальство недооценивает бесконечные часы тяжелой работы или времени в дороге, слишком большой загруженностью, желанием стать частью чего-то нового и интересного или комбинацией нескольких факторов сразу.

Раньше я завидовала своим друзьям, которые, только окончив юридический факультет, сразу становились партнерами в собственных фирмах или после медицинского института и многих лет усердной работы – врачами, а еще своему мужу, который от штатного репортера поднялся по карьерной лестнице до главного редактора. Какое это счастье, вероятно, точно знать, на что ты хочешь потратить свою жизнь! Что же было не так со мной, почему я не могла задерживаться на одной работе дольше пары-тройки лет? Но теперь, после трех с лишним десятилетий моей профессиональной деятельности, я наблюдаю, как те же самые друзья стремятся бросить скучную адвокатскую практику в крупной городской компании. Или как врачи продают свои услуги втридорога, потому что теперь, кажется, медицина больше не призвана заботиться о пациентах. Других просто увольняют после десятилетий преданной работы. Я все сильнее сочувствую людям, которые однажды ощутили себя на вершине счастья, стали владыками своей судьбы, а теперь не понимают, как зарабатывать на жизнь, потому что знают только один способ заработка, и теперь я не чувствую вины за то, что моя карьера была несколько сумбурной. Я понимаю, что мне повезло.

То, что раньше я рассматривала как недостаток – шла широкими шагами и делала много дел вместо того, чтобы углубляться в одну профессию, – сегодня может быть абсолютным преимуществом. На самом деле я считаю, что накопление широкого круга навыков и профессиональных связей необходимо для того, чтобы процветать в XXI веке. Это абсолютно не значит, что вы не можете или не должны стремиться работать всю свою жизнь в одной области, но это значит, что, если вы решили стать адвокатом, учителем, банкиром, архитектором, продавцом или кем-либо еще, для вашего успеха важно обладать большим спектром навыков, чтобы быть впереди изменений вашей профессии. Это замечание о разностороннем развитии может показаться рискованным и нелогичным в мире, где постоянно усиливается специализация, но специализация адвоката, ведущего судебные дела, к примеру, не исключает информированность о том, как навыки этой работы можно применить в разных видах деятельности: общественная защита и обвинение, образовательная реформа, работа штатным юридическим консультантом.

За годы своей работы я продолжала развивать новые навыки, находить новые профессиональные связи и занималась деятельностью, требующей разнообразных навыков, и это отлично служило мне по мере того, как каждая сфера, в которой я работала, менялась. Множество должностей в разных отраслях дали мне шанс разрабатывать различные потоки доходов – я люблю представлять их как несколько ножек моей карьерной подпорки. Раньше я поочередно меняла одну должность и отрасль на другую – от продаж по телевизору до публикации книг, от маркетинга журнала до разработки игрушек. В настоящее время я занимаюсь несколькими вещами одновременно: пишу книги, а также статьи для журналов и блогов, веду подкаст, консультирую различные компании, разрабатываю план по запуску сайта товаров для дома с графическим дизайнером и работаю в партнерстве с еще одним своим знакомым – мы разрабатываем новое медийное приложение. Каждый проект находится на разной стадии разработки, но суть в том, что, если один или два из них исчезнут, у меня все еще будут другие надежные источники доходов.

Никто не был дважды в одной реке. Ибо через миг и река была не та, и сам человек уже не тот. Гераклит

Из своего опыта знаю, что в наши дни больше, чем когда-либо, разница между профессиональным успехом и провалом лежит в одном из видов искусства – да, это искусство – рисковать. Теперь нам всем надо мыслить и действовать так, как мыслят и действуют предприниматели. Это уже не мир ваших родителей. Но даже несмотря на то что необходимость творчески и активно задумываться о том, как создать себе удовлетворяющую нас карьеру, все возрастает, мы все менее и менее можем быть уверенными в том, что именно следует делать, или даже в том, какие вообще возможности существуют. Если бы десять лет назад вы спросили ипотечного брокера из Countrywide или издателя из Newsweek, останутся ли они на прежней работе до 2014 года, большинство, вероятно, ответили бы положительно. И кто бы мог подумать еще десятилетие назад, что сможет работать на невероятно успешную компанию, которая позволяет людям публиковать видео (YouTube) и цифровые снимки (Instagram) и обмениваться ими, или на ту, которая продает людям их собственный генетический анализ (23andme)? «Наш век, тревожный век, во многом стал результатом того, что мы пытаемся делать сегодняшнюю работу вчерашними инструментами», – написал Маршалл Маклюэн еще в 1967 году, когда наша экономика и культура едва начали процесс бескомпромиссной трансформации.

Исследование риска / вознаграждения

Чтобы получить более глубокое, широкое и менее частное видение этого меняющегося ландшафта и четкий взгляд на то, что американцы думают и чувствуют по поводу своей работы, я стала сотрудничать с командой исследователей компании J. Walter Thompson – одного из крупнейших рекламных агентств в мире. В начале текущего века компания JWT стала отслеживать, что вызывает тревогу у жителей Америки. И к каким же результатам она пришла? В любой момент времени примерно половина американцев испытывает беспокойство по поводу работы.

В 2013 году мы с JWT провели три национальных опроса, в которых участвовали работающие американцы, представители разных сословий, мужчины и женщины из всех 50 штатов, которые работают в широком спектре должностей и отраслей. Мы задавали вопросы, требующие развернутого ответа о той центральной роли, которую занимает работа в качестве самоидентификации человека, и об уровне контроля, который они ощущают в своей профессиональной жизни. Результаты были поразительны по многим причинам: только четверо из десяти людей считали, что они будут работать на том же самом месте через пять лет, и более половины думали о смене не просто работы, но и всей карьеры. Только задумайтесь: большую часть американцев не удовлетворяет их профессиональная жизнь, и они мечтают об абсолютно новом роде занятий.

Но существует огромная разница между мечтами о новом занятии и действиями в этом направлении, между мыслями о том, что необходимо сделать важный профессиональный шаг, и тем, что его нужно совершить. По нашим данным, 46 % людей, которые хотят изменить свою деятельность, не предпринимают вообще никаких конкретных шагов, даже не пытаются готовиться к изменениям, которые они рассматривают. Перед лицом нынешней глубокой экономической неуверенности это опасное несоответствие.

Мы неугомонны. И одновременно парализованы. Так что же останавливает нас от движения вперед, к нашим мечтам о деле всей жизни?

Мы провели три опроса, когда экономика еще только судорожно начинала восстанавливаться после Великой рецессии. Тогда было неудивительно, что больше половины людей сказали, что финансовые страхи препятствуют их желанию рисковать и менять работу. Но вопрос встал гораздо сложнее, чем просто волнения по поводу платы за жилье, машину и еду. Люди говорили, что помимо потенциальных финансовых рисков изменения карьерного пути их останавливает отсутствие времени и моральных сил изучать новую работу или профессию. А среди более молодой категории людей «сомнения в собственных силах» наиболее часто удерживали их от исследования новой работы, тогда как большинство людей за 50 лет отмечали «страх начать заново» как главное препятствие для изменения работы или карьеры.

И подавляющее большинство (80 %) наших респондентов всех возрастных категорий сказали, что им некомфортно сталкиваться с неопределенностью, связанной с работой. Это тревожный знак, особенно при такой экономике, ведь ее определяющая характеристика сейчас – неуверенность. Экономика все в большей мере состоит из различных организаций и видов бизнеса, которые не существовали еще позавчера и / или не будут существовать уже послезавтра. Увеличивается количество людей, которые в самом начале своего профессионального пути говорят, что чувствуют себя измученными из-за профессии, которую они сами когда-то выбрали.

Другими словами, мы не выбираем профессию своей мечты преимущественно потому, что напуганы, запутаны, измучены. Мы живем в состоянии постоянной озабоченности и волнения, зная, что грядут фундаментальные изменения, но понятия не имея, когда и как они произойдут, и из-за этого чувствуем тревогу, усталость и неудовлетворенность нынешней работой.

В моей предыдущей книге It’s Always Personal я разбирала, как нейробиология эмоций влияет на нас на рабочем месте. Так же как и в моих последних исследованиях с компанией JWT, почти половина из опрошенных мной для этой книги ответили, что чувствуют страх и волнение – ключевые эмоции, которые влияют на то, чтобы избежать риска или принять его. Очень важно понимать, что это значит в нынешнем сложном рабочем пространстве. Когда мы сталкиваемся с тем, что выходит за пределы привычного, с тем, что мы воспринимаем как «рискованное», наши тела производят гормон стресса кортизол, который заставляет нас бороться или убегать. Это происходит и в том случае, когда ситуация на самом деле пугающая или просто неизвестная. Мы бы не выжили как вид, если бы в нас не было заложено такой реакции на потенциальную опасность. И это отлично, когда опасностей немного и они удалены по времени (ребенок выбегает на дорогу, чтобы догнать мячик, или готовится к ежегодным экзаменам), потому что наши тела могут подготовиться к этому, справиться с этим и двигаться дальше. Но когда мы все время подвергаемся влиянию нового, когда угрозы неясные и постоянные, как в нынешней рабочей среде, наше тело находится в состоянии готовности и негативного возбуждения непрерывно. Это, конечно, нехорошо.[1]

Идеальная среда для того, чтобы просчитывать и допускать риски на работе, складывается тогда, когда совсем немногое меняется и нам становится скучно, а в случае, если нестабильности или напряжения слишком много, мы просто уходим в себя. Когда с угрозой, кажется, можно справиться, когда у нас есть время и возможность обдумать и рассмотреть различные варианты – в этом случае они воспринимаются как вызовы, – вот тогда мы действуем лучше всего. Определенное количество неуверенности – это хорошо, это помогает нам оставаться начеку, толкает нас на мысли об изменениях, но когда его слишком много – это сбивает с толку. Чтобы продолжать расти и оставаться трудоспособными, каждому из нас важно знать о таком деликатном балансе между постоянным расширением границ знания и компетенции и временем, которое мы тратим на размышления. «Делать слишком поспешные выводы, – пишет нобелевский лауреат в области поведенческой экономики Даниэль Канеман в своей книге, – рискованно, когда ситуация неизвестна, ставки высоки, а времени на сбор дополнительной информации нет». А где ставки более высоки и информация более неопределенна, чем в вопросе о том, как зарабатывать себе на жизнь? И[2] как же человеку определится, когда играть спокойно, а когда сделать рывок?

Раньше было понятно, как найти работу: получить хорошее образование, прочитать объявления о приеме на работу и сходить на пару собеседований. Теперь мы даже не знаем, какие умения нам понадобятся или где искать работу. Нам нужен абсолютно новый способ мышления – новая операционная система.

Риск как практика

Включить регулярные и небольшие рискованные шаги в свою ежедневную рабочую жизнь – первый шаг к навигации и процветанию в этом новом пейзаже, движение по направлению к работе мечты. Это не означает безрассудство, увольнение с работы ни с того ни с сего или подписание контракта на аренду офиса без разработки бизнес-плана либо запуск продукта без обширного конкурентного анализа.

Вид риска, о котором я говорю, гораздо более обдуманный. И определенно в самом начале это будут простые действия, которые потихоньку будут перерастать в более серьезный риск – это вопрос развития постоянной привычки ума, бесконечное чувство, которое шаг за шагом, день за днем приводит к важным изменениям и долгосрочной профессиональной релевантности. Это означает учиться задавать вопросы руководителям, коллегам и конкурентам, развивая в себе привычку любопытства. Это означает, что надо выбираться из своей зоны комфорта, чтобы создать активную сеть контактов. Это означает постоянное проведение экспериментов, чтобы протестировать новые профессиональные точки зрения. Это означает, что не нужно принимать за должное чувство, что вы недооценены на своем рабочем месте. Это означает, что надо высовываться подальше за пределы известного, пробовать что-то новое и принимать вероятность провала. Это означает снова пробовать, желание идти дальше снова и снова, даже после неизбежных неудач или ошибок. Это означает визуализацию своей профессиональной жизни, будто вы – акробат, который вырабатывает набор навыков, чтобы пройти по натянутому канату. Представьте, что вы балансируете на одной трапеции и готовитесь прыгнуть на другую, учитесь двигаться в воздухе без опоры, надеясь, что выбрали правильное время, чтобы ухватиться за опору, и зная, как безопасно упасть, если на этот раз ничего не выйдет.

Ничего не предпринимать – самый большой риск из всех возможных

В нынешнем мире профессиональной деятельности наши инстинктивные ответные реакции «дерись или убегай» все еще имеют смысл, хотя сейчас в более утонченном, более сложном, необязательно физическом и не в таком жестоком смысле. В этом контексте «борьба» не означает, что вам нужно кого-то бить, или запугивать, или кричать на других людей – скорее это означает готовность видеть проблемы вокруг себя и в своей собственной голове, что иногда неприятно, и бороться за получение той работы, которая будет вас удовлетворять. А «убегать» означает уходить со своего рабочего места, из своей организации, своей области деятельности, чтобы встречаться с новыми людьми и открывать новые способы заработка, потому что долгая задержка на одном месте часто приводит к моральному старению, и иногда, если необходимо, можно в прямом смысле убежать, бросить свою безнадежную или неудовлетворительную карьеру.

Осознанный, последовательный и обдуманный риск поможет вам стать более открытыми, способными различить возможность, когда она появится у вас на горизонте и позволит вам гораздо быстрее поймать шанс и предпринять серьезные изменения в правильный момент. Регулярные упражнения на риск и эксперименты будут способствовать тому, чтобы понять, что оптимальная позиция в принятии решений находится между недостаточным количеством информации для предпринятия рассудительных действий и запросом такого большого количества информации, что вы не сможете действовать в правильный момент. Делая ставки разных видов и размеров: встречая новых людей, изучая новые навыки, занимаясь фрилансом или волонтерством на новых рабочих местах – вы расширяете свою сеть контактов и понимание подходящих для вас вариантов, сводя к минимуму любые ошибки, которые могут оказаться катастрофическими.

Рискованно – это когда понимаешь, что никогда не отваживался прыгнуть в никуда. Анна Квиндлен

Регулярная практика принятия риска перед достижением критической точки «с меня хватит» поможет вам развить карьерную философию и отбросить мнение, что у вас должен быть идеальный и фиксированный карьерный план. Подобное становится почти невозможным в нынешнем мире, и вместо этого я предлагаю развивать повседневный самоанализ и эмпирическую практику проб и ошибок. Планы могут – и будут – разрушаться факторами, которые мы не контролируем. Устойчивая философия принятия риска, однако, может подготовить нас к поправкам, которые мы неизбежно должны предпринимать, чтобы наша карьера процветала.

Чтобы понять, что позволило мне принять положительное отношение к рискованным экспериментам с самого начального этапа моей карьеры и помогло лучше узнать, как выглядят разные виды рисков, я стала путешествовать по стране. Я беседовала с людьми, которые работали в очень разных сферах на самых разнообразных иерархических уровнях. Разговаривала с очень успешными людьми о том, какую роль принятие рисков сыграло в их карьере. Изучала результаты исследований академических и клинических экспертов, чтобы получить более широкий взгляд на поведенческую экономику и психологию выбора. И открыла для себя довольно обширные данные, которые мы с компанией J. Walter Thompson переработали в новый взгляд на природу работы и риска в современной жизни.

Книга «Свой путь» – это обобщение нашей работы. Предполагалось, что она станет гидом по преодолению пропасти между просто мыслями и реальными действиями, поможет разобраться с конкретными сигналами тревоги, вызывающими определенное защитное поведение, и предложит практики принятия риска, которые позволят справиться с бездействием, страхом и неопределенностью, не дающими людям двигаться вперед в работе и находить тот вид деятельности, который обеспечит не только достойную зарплату, но и удовольствие и удовлетворение.

Анна Квиндлен о риске

Писательница Анна Квиндлен, обладательница Пулитцеровской премии и автор пяти романов и восьми нехудожественных книг, пошла на большой риск, оставив свою престижную работу писателя колонок в New York Times в возрасте 42 лет. Я спросила у нее, что она думает о риске на работе теперь, 20 лет спустя.

Какой самый важный риск из тех, на который вы пошли в профессиональной жизни?

Анна Квиндлен: Вот что с профессиональной точки зрения я считаю рискованным: держаться за должность из-за страха или апатии, чтобы однажды проснуться и понять, что вы навсегда упустили шанс попробовать выйти на другой уровень. Рискованно – это когда понимаешь, что никогда не отваживался прыгнуть в никуда. Когда вы чувствуете себя абсолютно комфортно в своей должности, настало время двигаться дальше. Существует сотня причин этого не делать, но все они завязаны на страхе и условностях. Я думаю, что начать делать работу, которая вас пугает до спазма в животе, – это ключ к успеху. Именно так вы и растете. Мы все – маленькие акулы: мы либо продолжаем двигаться, либо погибаем. Не стать мертвой акулой – вот мой девиз.

1

Матрица риска / вознаграждения

Данные из моих опросов для книги «Свой путь» представляют отрезвляющую картину того, насколько страстно множество американцев хотят поменять свою работу, и в то же самое время насколько они не понимают, как это сделать. Из-за чего некоторые люди хотят уйти с работы и попробовать рискнуть? И каковы последствия такого поведения? Есть ли такие люди, которые скорее, чем остальные, пойдут на риск? Почему изменения в работе и карьере прошли так легко для меня? Когда природа встречается с воспитанием, а темперамент – с практикой? Чему я могу научить людей и что поможет им принимать лучшие карьерные решения?

Я поняла, как рассматривать риск с точки зрения эволюционного выживания – того, который связан с угрозами существования: потопами, землетрясениями, эпидемией вируса Эбола, – с помощью базового статистического анализа риска. Я знакома с достаточно простыми инструментами оценки финансовых рисков, которые помогают людям решить, является ли для них более удобным инвестирование в активы с высокими рисками / высокими доходами или с низкими рисками / низкими доходами, такими как паевые фонды или облигации. А как насчет инструментов, которые окажут людям содействие в противостоянии карьерным рискам, – просить или не просить увеличения зарплаты, повышения в должности или назначения на другую должность на работе? Такие решения невозможно представить в количественной форме, их сложно принимать, следуя простым правилам, потому что они включают такие компоненты, как психология отдельного человека, показатели в работе, возраст, время пребывания в должности, отношения с начальством, преданность организации, культура и устойчивость конкретной организации, да и все поле деятельности в целом. Существовал ли ранее какой-нибудь подход, который помог бы решить, как оценить эмоционально обусловленный выбор рабочего места?

Я думала, что инструменты оценки личности, такие как типология Майерс-Бриггс, могли бы пролить некоторый свет на этот вопрос. Является ли человек интровертом или экстравертом, действует согласно здравому смыслу или интуиции – все это определенно связано с базовой готовностью идти на риски на работе. Но, как и с тестами на IQ, я обнаружила, что, хотя базовые умственные способности и эмоциональный диапазон могут частично формировать наши желания и способности справляться с риском, они оказывают не прямое влияние, а косвенное и выводимое путем дедукции. И предрасположенность к принятию риска не следует по установленной тропе. Очень многие люди живут рискованно в одном аспекте своей жизни, но никак не в другом – те, кто регулярно превышает скоростные ограничения на дорогах, например, но инвестирует свои деньги в облигации, или те, кто бегает с одной подработки на другую, но живет в одной и той же скромной съемной квартире несколько десятилетий.

Этот поиск парадигм и инструментов оценки риска помог мне понять, насколько сложно само понятие риска. Но я не обнаружила никаких существующих определенных рамок для оценки и исследования его для отдельных людей в профессиональной деятельности. Итак, я решила создать свою собственную классификацию и назвать ее Матрицей риска / вознаграждения. Я опять обратилась к команде исследователей из JWT, а также заручилась помощью Peanut Labs – фирмы, исследующей онлайн-рынок. Компания помогла мне проводить опросы, чтобы понять, как мы подходим к риску в нашей профессиональной деятельности и карьере.

Риск для каждого из нас означает разные вещи, им управляет беспокойство, которое мы испытываем в различные периоды жизни. Некоторые из нас рождены и воспитаны, безусловно, осторожными; некоторые по природе своей ищут острых ощущений и любят приключения. Одни взрослеют с определенными преимуществами, а другие должны выбираться из бедности или из проблем неблагополучных семей. Когда мы молоды, менять работу гораздо проще. Но в то же время такие вещи, как низкая самооценка и необходимость оплаты учебы, могут помешать экспериментировать в принятии решений. В середине карьеры мы можем считать, что знаем точно, какой вид работы самый результативный, однако будем чувствовать себя в ловушке из-за финансов или семейных обязательств. В середине карьеры может появиться также чувство парализованности – так много было вложено в одно направление, и предложение просто так выбросить этот опыт кажется глупым и страшным. Более зрелые люди часто развивают более четкое видение того, что важно для них в работе, они прекрасно знают, где могут это найти, но часто ощущают ограниченность из-за тревоги по поводу того, что не имеют современных навыков работы или адекватного финансового задела для выхода на пенсию.

Жизнь сама по себе предполагает определенный риск. Гарольд Макмиллан

Основываясь на собственной истории и историях тех людей, кого я опросила, считаю, что у нас есть мотивация принимать профессиональные риски, особенно если мы хотим получить больше контроля или свободы в том, как или где будем выполнять свою работу; когда нам нужна новая задача; когда мы хотим работать с более интересными или вдохновляющими людьми; когда чувствуем, что наши ценности ставятся под сомнение или недостаточно связаны с нашей работой; когда хотим больше зарабатывать или когда нам просто скучно.

Я знаю, что мне надо было поставить измеряемые аспекты работы (заработную плату, финансовые обязательства, время, затрачиваемое на работу по сравнению со свободным временем) напротив вещей более абстрактных. Переходит ли постоянный риск в повседневной жизни: игра в карты, превышение скорости на шоссе, пропуск школьных занятий – в желание играть не по правилам и принимать риски в карьере? Я также хотела узнать, как люди смотрят на связанные с работой худшие сценарии, например на увольнение, насколько, по их мнению, вероятно, что они испытают на себе эти несчастья, и как хорошо они были подготовлены к ним.

По данным Массачусетского технологического института, половина профессий будущего предполагают фриланс

Чтобы изучить общую толерантность к рискам, узнать, есть ли у людей более-менее фиксированная и фундаментальная «установка» на принятие риска, мы задали респондентам ряд вопросов: как часто они играют в азартные игры, превышают скоростные ограничения, приходят на мероприятия, где много незнакомых людей, или говорят правду, даже если знают, что она может вызвать проблемы. Они могли ответить: часто, иногда, редко, никогда.

Потом мы переходили к ряду более специфических вопросов о работе и риске, спрашивая, насколько они согласны или не согласны с определенными высказываниями: полностью согласны, согласны, не совсем согласны, совсем не согласны или к ним это не применимо.

Вот некоторые утверждения, на которые мы попросили людей ответить. Когда будете читать вопросы, представьте, что сами отвечаете на них.

Я верю, что успех больше зависит от удачи (а она, как вы знаете, в том, чтобы оказаться в правильном месте в правильное время), чем от тяжелой работы.

Люди говорят, что хотели бы управлять собственной компанией; я из тех людей, кто на самом деле может это сделать.

Если бы это от меня зависело, я проработал бы в нескольких компаниях на протяжении своей жизни, не в одной-двух, но, вероятно, в шести-восьми.

Я всегда заранее продумываю план для самого худшего из возможных сценариев.

Я человек, который любит испытывать судьбу.

Той работы, которую я выполняю, вероятно, не будет через пять лет.

Я часто подумываю о том, чтобы поменять карьеру и заняться другой работой.

Для меня важно, чтобы я чувствовал себя ценным на работе.

Я скорее буду меньше зарабатывать, но иметь больше свободного времени.

Мне будет очень сложно поменять работу.

Я понятия не имею, какая работа мне подходит.

Чтобы оценить то, насколько подготовленными к изменениям в профессиональной деятельности чувствуют себя люди и насколько катастрофичными могут быть определенные виды изменений, мы спросили респондентов, с какими проблемами, по их мнению, они могут столкнуться за следующие несколько лет и как будут решать эти проблемы. Вот образец:

Быть уволенным с работы.

Не получить повышение, на которое надеялись.

Не получить более ответственную должность.

Неспособность найти работу в течение года.

Серьезное заболевание.

Неизбежность работать большее количество часов.

Необходимость работать на нового требовательного начальника.

Потребность работать на двух работах.

Выход компании из бизнеса.

Перевод в другой город.

Мы попросили респондентов развернуто ответить на вопросы, о какой работе они мечтают, насколько сложно получение этой должности и сколько времени это займет. И если бы они хотели начать свой собственный бизнес или профессиональную практику, в чем, по их представлению, возникнут самые большие трудности: найти правильных работников, накопить первоначальный капитал, управлять офисом, серьезно преподнести себя в этой области, справляться с неуверенностью или стрессом, с непостоянством доходов?

Во времена изменений те, кто продолжает учиться, наследуют будущее. Эрик Хоффер

Мы также хотели выяснить, считают ли люди, что они могут успешно рисковать в профессиональной деятельности и насколько часто, и если не могут, что будет их останавливать. Мы спрашивали людей, что мотивировало бы их уйти с нынешней работы, а для тех, кто недавно поменял работу, просили уточнить, что их уже мотивировало на этот шаг.

Из этого опроса мы выявили четыре типа людей с похожим отношением к работе и схожими чертами характера, другими словами, четыре типа личности риска / вознаграждения. Я назвала их Первооткрыватель, Мыслитель, Защитник и Бродяга. Вы сразу можете узнать себя в одном из этих описаний. Или можете обнаружить, что находитесь на границе между двумя типами. Или что перешли от одного типа к другому на различных этапах своей жизни. Эти типы обеспечивают рамки, которые применимы к типичным представителям работающих американцев, и помогают смотреть на работу и риск свежим взглядом. Если вы хотите узнать, где находитесь в матрице риска / вознаграждения, пожалуйста, ознакомьтесь с сокращенной версией опроса на сайте http://archive.annekreamer.com/survey/risk, прежде чем читать дальше.

Первооткрыватели: 12 % людей. Эта группа людей склонна подходить к работе с выгодной точки зрения – жизнь одна! Первооткрыватели предрасположены к решительным действиям, и пока работа и карьера их интересует, они выкладываются по полной. Они наиболее привержены предпринимательству по сравнению с представителями других групп.

Мыслители: 45 % людей. Мыслители – надежный, трудолюбивый костяк рабочей силы. Теоретически они комфортно воспринимают разумные риски, но не часто идут на них из-за волнения по поводу финансовой стороны дела и стабильности семьи. Многие из них мечтают заняться в одиночку собственным бизнесом, но не знают, какие шаги для этого предпринять. Хотя часто они уже надежно стоят на своей карьерной тропе, но мечтают сменить работу, чтобы найти в ней цель и смысл.

Защитники: 31 % людей. Люди, попадающие в эту группу, часто занимают средние и низшие административные позиции. Они любят, когда в жизни все предсказуемо, и считают свою работу скорее средством достижения цели, чем каким-либо «призванием». Бо́льшая часть таких людей ответили, что если бы они выиграли в лотерею, то тут же ушли бы с работы. Они сопротивляются изменениям, предпочитая, чтобы все оставалось на своих местах.

Бродяги: 14 % людей. Наше исследование установило, что люди, попавшие в эту группу, в среднем зарабатывают меньше, чем в остальных группах. Но если углубляться в данные и распространять исследования до интервью с глазу на глаз, можно обнаружить две категории Бродяг – намеренные и ненамеренные. Хотя существует огромное количество жизненных позиций и стилей поведения внутри каждого из этих четырех типов, разница между двумя подтипами Бродяг оправдывает их более четкое выделение.

Намеренные Бродяги – это те, кто осознанно выбирает свободную форму деятельности, свободный полет, импровизированный подход к построению карьеры, это маленькая подгруппа внутри небольшого сегмента населения. Намеренные Бродяги гораздо чаще работают, используя частичную занятость, и идентифицируют себя как «мастер», «ремесленник», «специалист».

Ненамеренные Бродяги оказываются на менее всего устраивающих рабочих местах из-за влияния внешних сил. После Великой рецессии и сокращения производственного сектора Бродяги – часто простые рабочие – ощущают себя брошенными на произвол судьбы, ищут почасовую работу в сфере фаст-фуда или перевозок. Ненамеренные Бродяги чувствуют себя беззащитными, бессильными и отстраненными от американской мечты продвижения по социальной лестнице. Они не считают, что тяжелая работа вносит вклад в успешные результаты, и приписывают любой успех, которого они могут достигнуть, удаче.

Я опросила многих представителей каждого типа (так же как и смешанных типов, например Мыслителей-Первооткрывателей, как я) и представляю в этой книге некоторые из их искренних личных историй работы, карьеры и жизни как полезные иллюстрации. (В некоторых случаях я использовала псевдонимы, на что указываю в каждой истории, а также скрыла некоторые детали их жизни.) Мы будем обсуждать научные исследования, которые проводились по четырем базовым типам. Каждый тип: Первооткрыватель, Мыслитель, Защитник и Бродяга – предрасположен одновременно к определенным заблуждениям, у каждого есть неотъемлемые сильные черты относительно связанного с работой риска. Я расскажу, как раскрывать возможности, подразумеваемые определенными сильными сторонами, и как компенсировать соответствующие слабые стороны, внедряя «практику риска» и развивая новый образ мышления относительно риска / вознаграждения. Хотя я разбила практики риска по типам, что поможет каждому решить конкретные проблемы, все типы личностей выиграют, применяя различные практики.

Риск включает в себя опасность, неопределенность, возбуждение и размышления в ответ на неизвестное. Матрица риска / вознаграждения предлагает рамки для понимания нашей естественной реакции на неопределенность, что является необходимым шагом в изучении того, как осознанно управлять своей карьерой. В своей автобиографии Bossypants Тина Фей суммировала свою философию риска: «Вы не можете быть таким ребенком, который стоит на верху водяной горки и никак не может решиться съехать вниз. Вам придется сделать это». Книга «[3] Свой путь» поможет вам найти правильную горку и потом скатиться по ней.

Заниматься только одним делом всю жизнь или работать на одну компанию – путь к разочарованию

По Бронсон о риске

По Бронсон – соавтор (с Эшли Мерримен) книги «Царь горы: Пробивной характер и психология конкуренции». Их предыдущая книга «Мифы воспитания. Наука против интуиции» находилась в списке бестселлеров по версии[4][5] New York Times более шести месяцев. Бронсон также опубликовал до этого еще пять книг, среди которых «Что мне делать со своей жизнью?», бестселлер № 1 по версии[6] Times.

Какой самый важный риск из тех, на который вы пошли в профессиональной жизни?

По Бронсон: В 1999 году я понял, что пишу о Силиконовой долине уже четыре года и достиг определенного признания в этой теме. Моя вторая книга о Долине была в списке бестселлеров, мое лицо было на обложке журнала Wired, в Times выпускали мои статьи, и мне еженедельно платили за выступления. Несмотря на все это, меня мучил страх, что если я напишу что-нибудь еще о Силиконовой долине, то стану навсегда с ней ассоциироваться. Джоан Дидион перестала писать о хиппи после публикации в 1967 году работы «И побрели в Вифлеем» для[7] Saturday Evening Post. Я не считал, что пузырь индустрии [готовится взорваться], но убедил себя, что культурное влияние интернет-бума уже достигло своего пика и Силиконовая долина больше не будет историей культуры, ведь теперь она становится историей бизнеса. Итак, несмотря на 101 предложение, поступившее мне, я отказался от всех и решил заняться… ничем.

Это было самое сложное. У меня еще не было следующей идеи. У меня не было спасательного плота, за который я мог бы уцепиться. Не было мечты, которую я лелеял бы. И если честно, я не имел ни малейшего понятия, что делать дальше. Нельзя сказать, что я мог позволить себе ничего не делать, – мы с женой только что потратили все сбережения, чтобы купить дом. Но мне нужно было создать пространство, чтобы родилась новая идея. В течение года я раздумывал, что делать со своей жизнью, и внезапно осознал, что все раздумывают, что делать с их жизнями, и это и стало моей следующей идеей – я написал об этом книгу.

2

Первооткрыватели

В 2010 году, после долгих лет усердной работы, 40-летний Брайан Смит чувствовал себя крайне неуютно.

Он устроился на работу в Simon & Schuster – компанию по продюсированию аудиокниг, а впоследствии перешел в Random House, где отвечал за аудиоиздание книги Барака Обамы «Мечты моего отца». Он работал с Обамой еще до его президентского срока, проводя долгие часы в студии – для Смита это стало высшей точкой карьеры.[8]

Следуя по стопам Анны Квиндлен, согласно ее мантре вечного движения «не становиться мертвой акулой», Брайан ушел из издательского бизнеса, чтобы поработать на только зарождавшемся сайте канала SciFi (сейчас SyFy), снова продюсируя и режиссируя живые эфирные аудиодрамы, которые на этот раз распространялись онлайн через телефонные модемы. И, чтобы держать в тонусе свои творческие позывы, вдобавок к работе на традиционные компании сферы развлечений и новые медиаканалы он стал писать сценарии. Эти сценарии изредка продавались, волшебным образом продюсировались, и по ним даже выпускались фильмы, где играли реальные актеры, например «Инопланетный экспресс», где снимался Лу Даймонд Филлипс. По всем стандартам Брайан был успешным человеком – он работал на престижные компании в отделах новых технологий и развития, тем временем продолжая авторитетную карьеру в качестве сценариста.

В 2002 году он решил пойти по собственному пути и успешно перешел на карьеру фрилансера в своей сфере, выпуская и продюсируя аудиокниги, и все еще писал сценарии для научно-фантастических фильмов. Этим действием Брайан и его партнер по бизнесу, жена Джеки Кускуна, учитель бруклинской общеобразовательной школы, которая работала тогда полный рабочий день, смогли реализовать свою мечту, которую многие творческие молодые люди представляют себе сегодня, – их идеальную профессиональную жизнь. Но потом наступила Великая рецессия.

«Бизнес в сфере создания аудиокниг изменился, – говорит Брайан, – компании стали выпускать их своими силами, и заказы на фриланс исчезли». Он также обнаружил, что «после написания нескольких первых фильмов про монстров работа перестала быть такой уж захватывающей». Смиту и его жене повезло, ведь они смогли продать свою квартиру в Нью-Йорке до обвала рынка, но Смит все сильнее переживал о том, как жить за счет их истощенного кошелька. Он решил, что, вместо того чтобы постепенно расходовать отложенные на черный день деньги, поставит на карту все и использует оставшийся капитал, чтобы «купить себе работу».

Брайан рассказал мне, что в свое время был довольно странным ребенком и подростком: «любил старые фильмы, радиопьесы и мороженое», а еще был одержим желанием оказаться в 30-х или 40-х годах и работать в кафе-мороженом днем, а ночью вместе с Орсоном Уэллсом и записывать радиодрамы. Мечта работать с поздним Уэллсом, естественно, была лишь фантазией, но вот воплотить в жизнь мечту о кафе-мороженом в своем районе он вполне мог себе позволить. У него «не было опыта в ведении бизнеса», за исключением собственного фриланса в сфере творческих услуг, и «абсолютно никакого опыта в индустрии питания». Все, что у него было, – это вера в свое «видение места в районе [Бруклина], где люди могли бы собираться всей семьей и лакомиться лучшим в мире мороженым». Брайан нашел свою миссию в магазине мороженого, который назвал Ample Hills. Название он взял из строчки стихотворения «На Бруклинском пароме», кстати, бруклинского писателя Уолта Уитмена «I too lived, Brooklyn of ample hills was mine» («Я тоже жил, и моим был Бруклин с большими холмами»).

Почему первооткрыватель?

Осознанно связав свой бизнес с временем развития, временем переосмысления, я верю, что Брайан подсознательно ассоциировал свой бизнес с ключевыми атрибутами американского ДНК – глубоким убеждением в естественном равенстве, политической и экономической свободой и личным вкладом. Во времена Уитмена, в XIX веке, само слово «первооткрыватель» – «pioneer», было новым. Американцы выявляли все новые географические, индустриальные и философские территории, открывая границы для всех людей, чтобы они могли найти новый путь и другие роли, те, которые подходили бы им, чтобы они благоденствовали. Американцы, которые росли согласно убеждению, что экономический рост был возможен для любого – посредством тяжелой работы и изобретательности, – бороздили новые просторы, прокладывали трансконтинентальные железные дороги, добывали золото, изобретали революционные машины, новейшие способы производства продуктов и новые способы их продажи, строили шоссе и возводили города в мгновение ока. Именно этот склад мыслей – смотреть в будущее, делать, если можешь, мыслить иначе – глубоко засел в национальном менталитете, и он характеризует самую профессионально ловкую когорту среди американцев, даже, а может быть, особенно в этот момент, когда старую добрую американскую мечту осуществить сложнее всего.

Кто такой первооткрыватель? Ключевые характеристики

Они меняют работу

Первооткрыватели заметно чаще меняют работу, чем другие типы: 38 % сказали, что они периодически меняют место работы по сравнению со всего лишь 2 % Мыслителей и Бродяг и 3 % Защитников.

Они – воплощение девиза Силиконовой долины: «Терпи неудачи быстро, рано и часто». В конце концов ключевой вывод дарвиновской эволюции не в том, что выживает самый сильный и даже (не очевидно) самый здоровый, но скорее самый приспособленный к адаптации. Таким образом, индивидуальная «сила» для отдельного существа как для вида равна способности адаптироваться. Учитывая невероятную изменчивость и неопределенность экономики и рабочего пространства в наши дни, это утверждение никогда не было столь уместным. Когда мы спрашивали респондентов, будет ли компания, в которой они работают, по их мнению, существовать через десять лет, большая часть Первооткрывателей ответили отрицательно, в то время как члены остальных трех групп по большей части были уверены в обратном. Девять из десяти Первооткрывателей считали, что они будут заниматься чем-то отличным от нынешнего рода деятельности через пять лет, по сравнению с 20 % ответивших так же в других группах. Даже если Первооткрыватели чересчур агрессивны в своих ожиданиях постоянной изменчивости и трансформации, ошибки такого плана – пока что самые мудрые ошибки в наше время в нашем возрасте.

Они всесторонне развиты

Можно предположить, что Первооткрыватели – самая образованная группа, что это люди с глубоким чувством уверенности в себе или определенными правами, которые могут позволить себе пойти на большие риски из-за созданных ими подушек безопасности, что у них есть ресурсы, на которые они могут положиться, если что-то не получится. Но нет. Среди Первооткрывателей самый большой процент людей, которые закончили только старшую школу. Первооткрыватели также наиболее этнически разнообразная группа. Девять процентов афроамериканцев, 20 % азиатов и 19 % латиноамериканцев – по сравнению с 5 % небелых в каждой из других групп.

Неудивительно, что Первооткрыватели гораздо более склонны к открытию собственного бизнеса, но поразительно, наверное, что они еще более склонны становиться директорами, управленцами высшей категории. Обычно они живут в городских районах и чаще всего в частях страны, наиболее расположенных к инновациям. 47 % Первооткрывателей живут там, куда направлялись первоначальные, истинные первооткрыватели Америки – на западе и юго-востоке.

Они зарабатывают больше

Хотя доход – это не единственное свидетельство того, насколько успешен человек в своей карьере, это все же явный показатель. И по этим меркам тем, кто не сразу идентифицировал себя как Первооткрыватель, было бы полезно принять для себя их привычки экспериментировать и принимать риски. Доход Первооткрывателей в среднем заметно выше, чем в любой другой группе, в основном из-за того, что большой процент группы имеет невероятно высокие доходы, которые поднимают средний показатель до небес. Доход семьи среднестатистического Первооткрывателя более 77 тыс. долларов – на 13 % больше, чем у среднестатистического Мыслителя, на 17 % больше, чем у среднестатистического Защитника, и на 37 % больше, чем у среднестатистического Бродяги.

Как стать первооткрывателем

Выложите фишки на стол

Если использовать метафору из азартных игр, которая понравилась бы Первооткрывателям, они выкладывают большое количество фишек на стол и пробуют себя в различных играх. Они крутятся в разные стороны и бродят по новым дорогам в поисках нужной работы гораздо чаще, чем остальные. Они используют все аспекты своей личности: и логику, и интуицию, – чтобы сделать выбор, а потом решают, в каком конкретно направлении будут двигаться. Они не боятся попробовать что-то за пределами своей дипломированной компетентности.

Я сказал от всего своего сердца: я только одно знаю «наверняка» в свои 48 лет – тот, кто пробует больше, тот выигрывает. Том Питерс

Действуйте

Способность действовать – важная отличительная черта, отделяющая Первооткрывателей от остальных категорий. Это стремление – определяющая черта. Когда мы спросили, согласны ли они с утверждением: «Люди говорят, что хотели бы управлять собственной компанией; я из тех людей, которые на самом деле способны на это», почти все Первооткрыватели (98 %) согласились. Первооткрыватели критично подходят к своей рабочей позиции и скорее, чем любая другая группа, что-нибудь предпримут в связи с этим.

Разница между профессиональным успехом и провалом заключена в искусстве рисковать

Список сильных сторон Первооткрывателей:

• ожидают изменений;

• пробуют множество новых вещей;

• используют одновременно логику и интуицию в принятии решений;

• работают усердно и полностью раскрываются;

• гибко подходят к решению вопросов.

Размышляйте

Хотя разница между написанием сценариев к фильмам и открытием кафе-мороженого может показаться непреодолимой для большинства людей, Брайан Смит так не считал. «Хотите верьте, хотите нет, – пишет он в своей книге «Ample Hills», – создание фильмов про монстров не так уж сильно отличается от создания прекрасной разновидности мороженого. Нет, правда. Если вас интересуют монстры, вы смотрите все фильмы с монстрами, которые только можете найти (желательно одновременно с этим килограммами есть мороженое). Вы исследуете мифических созданий – гидру, грифона, циклопа… Вы смотрите на рисунки доисторических существ… Берете голову от одного, хвост от другого… Вы играете и вертите монстра до тех пор, пока он не станет полностью вашим творением и, вероятно, чем-то свежим и новым. Если вы интересуетесь мороженым, то едите любое мороженое, какое только можете найти (желательно при этом смотреть старые научно-фантастические фильмы с монстрами). Вы читаете поваренные книги о мороженом, печенье, тортах. Ходите туда-сюда по продуктовым магазинам, изучаете ингредиенты. И берете ореховое масло из этого мороженого, кукурузный хлеб с медом и беконом – из другого. Вы экспериментируете».[9]

Сделайте что-нибудь свое, то, что будет важно для вас. Брайан Смит

Этой фразой Брайан выразил идеальный девиз для Первооткрывателя. Изучайте и исследуйте все, что можете, о том, что вам интересно. Экспериментируйте с идеями в большом и маленьком смысле. Учитесь на ошибках. Пробуйте новое. «Сделайте что-нибудь свое, то, что будет важно для вас».

Свежие идеи обычно находятся методом проб и ошибок, когда вы решаете проблемы на ходу, но одновременно с этим думаете стратегически, намечаете хорошо протоптанные дороги и в один прекрасный момент, в душе или на прогулке, все эти размышления соединятся в нечто невероятное, вот тут вы и понимаете: вот оно! «Открытие, – писал Альберт Сент-Дьерди, лауреат Нобелевской премии, который открыл витамин С (и сражался в рядах антинацистского венгерского сопротивления во время Второй мировой войны), – состоит в том, что необходимо смотреть на те же вещи, на которые смотрят все, но думать иначе». Подобный повторяющийся процесс, который Первооткрыватели инстинктивно практикуют, не обязательно приводит к такому значимому прорыву в мировой истории, как, например, открытие лекарства от сердечно-сосудистых заболеваний или изобретение способа цифрового распространения музыки. Это может привести и к созданию чего-то простого и приземленного, например идеального соленого хрустящего карамельного мороженого. Как говорит Брайан: «Вы экспериментируете. Вы играете и вертите монстра до тех пор, пока он не станет полностью вашим творением и, вероятно, чем-то свежим и новым».

Экспериментируйте

Брайан не стал инвестировать свои накопления до тех пор, пока не почувствовал, что довел до совершенства способность делать исключительное мороженое. Джеки, его жена, «настояла на том, чтобы купить тележку и продавать мороженое маленькими частями». По словам Брайана, она на самом деле была менее уверена «не столько в том, что у мороженого был идеальный вкус, сколько в том, что ее муж действительно хотел готовить мороженое каждый день». В 2010 году они начали работать консервативно, с тележкой мороженого. И на этой фазе, когда Джеки и Брайан действовали по чуть-чуть, но мыслили масштабно, они убедились в том, что могут делать мороженое, которое нравится людям, и что Брайан радуется новой работе, оказавшейся совсем не похожей на написание сценариев и продюсирование – то, чем он занимался большую часть своей сознательной жизни.

Эта бета-версия бизнеса с тележкой, по его мнению, также позволяла без «глазури модного кафе» получить обратную связь от покупателей прежде, чем открывать собственный магазин. Когда новый бизнес был еще в самом зарождении, было гораздо проще сказать, что печенье в мороженом не очень вкусное, если люди пробовали его на своей кухне. Таким образом, Брайан научился слушать критику. «Я действительно считаю, что важная часть успеха для предпринимателей – иметь способность слушать. Вы должны быть готовы выбросить то, что не является частью ваших ключевых ценностей, например, как делать сосиски и карамельное мороженое. Вам необходимо захотеть слушать свою аудиторию».

Чувствуйте

Вся тяжелая работа и тщательная подготовка бесполезны до тех пор, пока у вас не появится хорошо выработанное чувство цели, когда дело касается принятия решений. Истинным Первооткрывателем Брайана делает то, как он отреагировал на внезапно возникшую возможность открыть свое первое кафе Ample Hills.

За неделю до подписания контракта на первое помещение в 2010 году ему «позвонили из издательства и попросили возглавить отдел аудиокниг за такие деньги, которых ему никогда раньше не платили, с бонусами, оплачиваемыми отпусками и преимуществом стабильной работы на большую компанию». Если бы предложение поступило на полгода раньше, это показалось бы самым правильным вариантом – подарок от вселенной, от которого невозможно отказаться. Но после долгих месяцев исследований относительно того, как запустить собственный бизнес, после того, как он набрался уверенности сделать такой важный шаг, и за шесть дней до «точки невозврата» – такое предложение повергло его в смятение. Он потратил 24 часа на раздумье, мучаясь «с чертом на одном плече и ангелом – на другом» в попытках принять решение. Согласиться или нет?

Рациональный человек, очевидно, выбрал бы безопасный вариант – работу в компании. Брайан был убежден, что и Джеки хотела бы, чтобы он принял предложение. С двумя детьми на руках именно так и поступил бы разумный взрослый человек, не так ли? Было абсурдным потворствовать мечте, когда появился внезапный «аварийный выход», который настолько идеально подходил опыту Брайана и его способностям. «Некоторые друзья убеждали меня согласиться: «Ты ведь всегда можешь вернуться к своему Ample Hills после того, как накопишь больше денег». Я не знаю, может, это феномен начала XXI века, но считал, что имею право на счастье и что у меня есть право пренебречь той безопасностью, которую искали наши родители и деды. Грубо говоря, у меня было чувство, что мне надо это сделать, – ведь живем мы только раз. Малодушным было бы решение принять предложение издательства».

Решите, что вы хотите это сделать больше, чем боитесь. Билл Косби

Кроме установки «живем лишь раз», еще несколько причин склонило Брайана к мечте об открытии кафе-мороженого. Без сомнения, самым основным была неукоснительная вера Джеки в него и их общее дело. «Если мы откроем кафе, – говорила она ему, – может быть, нам будет тяжело, может быть, мы будем еле сводить концы с концами, может быть, мы что-то не сможем купить детям, но зато у них будет счастливый отец». Она сказала, что не хочет, чтобы Брайан всегда спрашивал себя: «А что было бы?» Выбор стало еще легче осуществить, потому что после обдумывания предложения Брайан понял, что, даже несмотря на то что ему обещали платить великолепную зарплату, его просили «прийти к меньшим затратам на продюсирование аудиокниг и снизить качество – это было нечто вроде халтуры, в конце концов», которую, как он знал, выполнить не сможет. А учитывая хаос и объединение компаний в издательской индустрии, Брайан не мог быть уверен, что работа, которая казалась такой безопасной сегодня, не исчезнет через пару лет. Он знал, что приготовление мороженого «делало его счастливым». Да и у Джеки была сравнительно стабильная работа школьного учителя.

Теперь, через пять лет после подписания первого договора аренды, в Ample Hills работают 65 человек, и совсем недавно Брайан открыл вторую точку в другом перспективном месте Бруклина. Брайана вдохновляет его работа, он стремится «найти способ расширяться и продолжать распространять те творческие и общественные ценности, которых мы придерживались до сих пор». Я спросила, будет ли он, по его мнению, продавать мороженое через десять лет. «Мне очень сложно представить, что я буду делать одно и то же до конца своих дней, но в этом деле с мороженым мне нравится, что каждый день не похож на предыдущий, у меня очень много работы: разработка дизайна новых кафе, создание необычных вкусов, управление людьми – все это делает мою работу интересной и разнообразной».

Сбалансируйте логику и интуицию

Подход Брайана к принятию решений: соединение непререкаемой и постоянной приверженности делу с получением новых навыков и знаний, необходимых, чтобы исполнять выбранную работу на самом высоком уровне, и в то же время стремление добавить к этой базе знаний чувства – это еще один ключевой признак, который отличает Первооткрывателя от других типов.

Важно отметить, что Первооткрыватели не полагаются на единственный способ видения мира и принятия решений. Они принимают решения, основываясь на балансе между эмоциями и проверкой реальности с помощью логики и фактов. Все другие группы гораздо больше полагаются на логику в своих решениях о том, какие действия предпринимать на работе. Это – принципиальное различие.

Художник – ничто без дара, а дар – ничто без работы. Эмиль Золя

Психолог Герд Гигеренцер, директор Центра адаптивного поведения и познания (ABC) при Институте развития человека имени Макса Планка и эксперт по вопросам риска, говорит, что «интуиция – это не каприз, и не шестое чувство, и, конечно, не ясновидение и не глас Божий. Это – форма бессознательного интеллекта», другими словами, суждение, базирующееся на лежащих в его основе причинах, которые человек, вероятно, еще полностью не сформулировал для себя. Способности Первооткрывателя прислушиваться к этим важным, но полуосознанным или бессознательным мыслям – именно то, что дает ему необходимое понимание, уверенность в том, когда и какие действия предпринимать.

Но как это сделать рассудительному, рациональному человеку? Брайан обратился к своей детской мечте «вернуться назад во времени и быть продавцом в кафе-мороженом». «Я знаю о своем внутреннем желании вернуться с помощью процесса приготовления мороженого в прошлое… чтобы найти связь с тем мальчишкой, каким когда-то был. Так что теперь я могу испытать маленькое чудо – трепет ранних дней своей жизни».

Два десятилетия назад публикацией своей книги «Ошибка Декарта: эмоции, разум и человеческий мозг» Антонио Дамасио, глава Института мозга и творчества Университета Южной Калифорнии, опроверг долго бытующее мнение о рациональном поведении. Вместе с женой Ханной, профессором психологии и неврологии, он провел исследование, убедительно доказавшее, что эмоции настолько же необходимы в принятии важных решений, как и чистая рациональность. С изобретением аппарата функциональной магнитно-резонансной томографии ученые смогли наблюдать живой мозг в реальном времени, то, как он принимает решения. Они смогли проверить мнение Дамасио, что без выделения практического эффекта неопределенных эмоций[10] (Чувствую ли я, что больше хочу съесть на завтрак – кашу или яйца? Что для меня лучше – делать мороженое и общаться с людьми в своем районе или писать сценарии одному в своей комнате?) невозможно, по сути, принять даже самое простое решение. Люди, повредившие орбитофронтальную кору головного мозга – часть мозга, отвечающую за регуляцию эмоций, – потеряли способность принимать решения.

У Первооткрывателей есть способность подходить к новым ситуациям с открытым взглядом, без жестких ожиданий или предубеждений, они используют интуицию, чтобы пройти через профессиональные трудности, и двигаются вперед, импровизируя.

Почему переключение между анализом и интуицией так важно для нашей рабочей жизни? Потому что в настоящее время, в этот невероятно изменчивый экономический, социальный и технологический период, дела редко идут четко по линейному, логичному и чисто измеримому плану. В течение почти двух предыдущих веков, со времени первой индустриальной революции, и особенно ее последней корпоративной фазы, четкое соблюдение рационализма и правил было базой, на которой строились бизнес и карьера: если мы сделаем A, то за этим, по всей вероятности, последует Б. И теперь, когда большой объем данных часто изменяет весь пейзаж и мы можем просканировать привычки клиентов, движимому логикой анализу придается даже больше значения в принятии решений в организации. Но использование данных и логики будет вести вас только до определенного момента. Данные и логика важны в принятии рискованных решений или отказе от них, но информация, по своему существу, всегда неполная, и если слишком полагаться на анализ, то возникает удобная иллюзия контроля и предсказуемости. Это только одна часть сложного уравнения по управлению успешными предприятиями и удачной профессиональной карьерой.

Все это означает, что мы не можем полагаться только на логику или цифры для оценки нашей карьеры. Игнорируя интуицию и пытаясь найти ответы только в точных данных, вы никогда не почувствуете достаточной уверенности, чтобы действовать. По той же самой причине, если у вас есть только мечта, вы не начнете действовать из-за беспокойства, что не собрали достаточного количества данных. Первооткрыватели более естественно, чем другие три типа матрицы риска / вознаграждения, комбинируют оба этих инструмента, и, если делают правильный выбор, они это чувствуют. Как сказал Брайан Смит, решение открыть Ample Hills было «без сомнения, большим риском, но мне представлялось, это – единственное, что нужно, да и вообще стоит делать». Это казалось самым очевидным «способом основать дело, которое создаст ценность и поможет оставить что-то после себя. Очевидно, я не находил подобного чувства в написании сценариев».

Для максимальной эффективности нужны время и возможность рассмотреть все варианты

Чисто рациональные люди не сделают подобный выбор – быть военным корреспондентом или экспертом в области инфекционных заболеваний. Когда журналист The Wall Street Journal спросил Кристиан Аманпур, международного корреспондента CNN и ABC News, зачем рисковать и выбирать подобную профессию, она ответила: «Может быть, международный корреспондент – это рискованная профессия, но если мой сын решит, что он хочет быть журналистом, я это одобрю. Потому что хотя эта работа и связана с большим риском, но чтобы ее выполнять, нужно обладать страстью и приверженностью делу». Энн Римон, ассистент-профессор эпидемиологии на факультете здравоохранения Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, вдохновляется возможностью остановки или сдерживания следующей пандемии и говорит, что это «стоит риска». Работа для людей, готовых принять подобные риски, – это не просто работа, но одновременно и миссия.

В своей недавно вышедшей книге «Новый мозг» Дэниел Пинк утверждает, что аналитические способности левого полушария мозга, которые были отличной движущей силой века индустриализации и запуска информационных технологий, теперь не актуальны. Он считает, что грядет концептуальный век, век исследователей и экспериментов. Можно ли сказать, что он идеален для Первооткрывателей? Перефразируя Сэмюэла Тейлора Кольриджа, Пинк говорит, что успешный интеллект должен соединять в себе противоположные свойства, быть ловким и разносторонним. Он предупреждает, что многие левосторонние, линейные, ориентированные на задание профессии – бухгалтеры, адвокаты, – скоро будут автоматизированы, заменены алгоритмами, встроенными в микрочипы, и для человека, строящего хорошую карьеру, будет более необходима способность использовать все факты и параметры ситуации в контексте – уметь рассказывать захватывающие истории. Кристиан Аманпур и Энн Римон пропустили через себя эту установку. Чтобы преуспевать, нам надо более органично объединить аналитическую сторону с инстинктивной стороной или, как говорит Пинк, поставить их в контекст. Другими словами, стать в большей степени Первооткрывателями.[11]

Примечания