Пролог

В комнате с низким потолком и маленькими окошками было темно. Только одинокая свеча на приземистом столе тускло освещала пространство. В ее неровном свете можно увидеть две фигуры: худощавого сгорбленного старика и круглое существо ростом чуть выше метра. Круглым оно казалось потому, что голова и туловище у него почти сливались друг с другом, соединяясь короткой шеей.

С первого взгляда понятно, что эти два человека – ровесники. Кругляш восседал на деревянном резном стуле, в то время как старик, ссутулившись, сидел прямо на полу. Любой, кто сейчас заглянул бы на огонек, смог бы безошибочно определить, где хозяин, а где гость.

За окном жалобно закричала ночная птица, ей в ответ ухнула другая. Серый пес с голубыми глазами, лежавший у ног старика, вскочил, залаял, глядя в слюдяное оконце.

– Фу, Лимо. Место! – произнес старик, подслеповато всматриваясь во тьму за окном.

Пес вновь улегся на пол, положив голову на лапы. Похоже, разговор не клеился, старики сидели, погрузившись каждый в свои мысли. Привычным движением руки смахнув слезу, сверкнувшую в уголке глаза, гость решил продолжить разговор:

– Зарх, неужели ничего нельзя изменить?

– Не беспокойся, у нас здесь тихо, – негромко проговорил кругляш неожиданно низким певучим голосом, который трудно предположить у такого небольшого существа.

Зарх – так звали кругляша – вытащил серый льняной мешочек, потряс его, перемешивая содержимое, неспешно запустил туда руку, обмотанную амулетами, вытащил несколько рун, бросил на стол, всмотрелся в символы.

– Опять то же самое, Никандр. Дорога.

Кругляш, собрав руны, отправил их обратно в мешок.

– Зарх, что мне делать? Я не могу просто сидеть и ждать.

– Время как будто еще есть.

– Никто не знает, сколько его осталось, – протяжно вздохнул старик.

Пес, как будто почувствовав настроение хозяина, поднял голову, навострив уши. От него не укрылось, как кругляш неторопливо бросил еще несколько рун и нахмурился. Рука машинально скользнула в мешок, на столе появились новые руны. От взгляда на них кругляш пошел красными пятнами, губы его безмолвно зашевелились, глаза заблестели, дыхание сбилось.

Никандр, ничего не замечая, сидел в той же позе, поглаживая Лимо. Но пес не мигая следил за колдуном. Тело собаки напряглось, инстинкт сработал раньше команды хозяина, животное было готово к бою.

– Тебе пора идти, – сквозь зубы процедил кругляш, стараясь не смотреть в лицо старику.

– В чём дело, Зарх? – Никандр будто очнулся от спячки.

– Уже поздно, – угрюмо рыкнул колдун.

– Ты что-то увидел? – старик не мог взять в толк, почему кругляш так переменился.

Зарх взглянул исподлобья. Перед ним сидел его давний друг, но то, что предрекали руны, навсегда должно разъединить их.

– Больше не приходи, – медленно, словно задыхаясь, проговорил Зарх.

Лимо вскочил, уставился на колдуна немигающим взглядом, шерсть на холке встала дыбом. Старик поднялся на ноги, схватил собаку за шкирку, и, пятясь, чтобы не поворачиваться к Зарху спиной, двинулся к выходу. Лимо, оскалив зубы, злобно рычал. В комнате стало трудно дышать, воздух наэлектризовался, от свечи посыпались искры, огонь заколыхался, по стенам метнулись мрачные тени, за окном закричала птица.

– Прощай, Зарх, – произнес старик, в голосе которого прозвучало скорее недоумение, чем осознание того, что они расстаются навсегда. Кругляш не ответил, тяжесть знания сковала его уста. Это означало одно: обратного хода не будет, старик никогда не появится на пороге этого дома.

Никандр протиснулся в проем, таща за собой собаку. Дверь захлопнулась. Никандр тяжело привалился к стене дома, ноги его не держали. Неминуемая опасность возникла, как молния на грозовом небе. Страх мгновенно отозвался в теле старика, скрутив его болью. Никандр был уверен: без причины Зарх не прогнал бы его, они знали друг друга много лет. Колдун увидел будущее, которое его ужаснуло и потрясло. Предначертание связано с Никандром.

– Только бы хватило сил, – пробормотал старик и сгорбившись шагнул в темноту.

Собака бежала рядом с хозяином.

Глава 1. Знакомство

Опять это бесцеремонное покушение на свободу! В такой чудесный летний день надо сварить целое ведро грибов, купленное накануне бабушкой. А как же планы удрать на улицу к ребятам, которые уже собрались на площадке?

Соня торопливо мыла грибы в раковине под струей воды. Ой! По скользкому склону гриба, спасаясь от потопа, метался муравей в поисках спасения. Сигнал SOS был принят незамедлительно, терпящий бедствие резво взбежал на протянутую руку помощи.

Ших! Высунувшись из окна, спасительница дунула на ладонь, и муравей полетел с головокружительной высоты первого этажа. Операцию пришлось повторить еще с тремя его собратьями и крошечным красным паучком – таким легким, что, когда девочка стряхнула его с ладони, он уплыл по воздуху, подхваченный летним ветерком. Проводив его взглядом, неугомонная благотворительница опять метнулась к раковине – и упала, поскользнувшись на мокрой плитке. Пока Соня стонала, терла коленку и жалела себя, остальные муравьи разбежались. Девочка как попало домыла грибы, успокаиваясь мыслью, что больше ни одного недотепы в раковине не осталось.

Не успела Соня снять кастрюлю с плиты, как поступил еще один сигнал, и весьма настойчивый. Барсик, красавчик со стальным характером, громким «мяу» заявил, что проголодался. На докторскую колбасу он прореагировал как кронпринц ¹ на пареную репу. Кот изволил кушать только сухой корм, мясо и вареную рыбу. На кухне ничего из его меню не оказалось. Барсик сурово глядел на Соню. Ни на что другое, кроме своих любимых блюд, он не соглашался.

– И ты на мою голову, – вздохнула Соня.

Проигнорировать пушистого тирана, подобранного пару лет назад около помойки, не получалось никогда. Повелительный мяв повторился.

– Зануда, – вынесла вердикт добрая хозяйка.

Она взяла кошелек и побежала в магазин. На улице весело светило солнце. Соня шла знакомым маршрутом, слегка подпрыгивая, напевая под нос только что сочиненную песенку:

– Он очень хочет кушать, его не переспорить, когда его научат, со мной не надо спорить.

Если бы не люди на улице, пританцовывания юной леди могли оказаться более энергичными. В хорошем настроении девчонку всегда тянуло потанцевать под собственное бормотание.

У Сони Снегирёвой, школьницы четырнадцати лет, русые волнистые волосы с медным отливом, выразительные серо-зеленые глаза, милая улыбка и ужасная особенность – катастрофическая особенность (так считала она сама). При малейшей неловкости Соня краснела, заливаясь румянцем во всё лицо. Смутить ее могло что угодно, но особенно выводило из себя внимание к собственной персоне. Соня предпочитала быть незаметной наблюдательницей, скромно прячась за спины других. В своем классе она имела репутацию бесконфликтной девочки, которая никому не доставляла хлопот. При таком раскладе жизнь в небольшом городке в семье с мамой и бабушкой представлялась Соне весьма счастливой.

Девочка вышла из магазина, держа в руках пакет с кормом для Барсика, и почти сразу натолкнулась на большую серую собаку. Псина с голубыми глазами сидела недалеко от входа и внимательно следила за прохожими, ловя взгляд хоть одного милосердного человечка. В этот момент именно Сонины глаза встретились с глазами бездомного животного. Да и как могло быть иначе? Спасительница муравьев никогда бы не прошла мимо одинокого и голодного песика.

Девочка осторожно приблизилась к собаке, чтобы невзначай, не напугать ее. Дворняжки обычно вели себя очень осторожно, но серая собака маневр незнакомки одобрила, слегка вильнув хвостом.

– Ты голодная, да? Есть хочешь? Никто тебя не пожалеет, – заворковала Соня.

Собака склонила голову, соглашаясь со словами благодетельницы, взгляд голубых глаз стал еще пронзительнее.

– Какая хорошая! – умилилась Соня.

Она вытащила из пакета горсть кошачьего корма и высыпала перед собакой. Та понюхала и вновь подняла на девочку грустную морду.

– Ах, ты тоже привереда? Что же тебе дать?

Собака не отрываясь следила за Сониной рукой, слегка помахивая хвостом. Из кармана появились ключи, следом завалявшаяся конфета. Собака шагнула вперед.

– Ты у нас сладкоежка? – обрадовалась девочка.

Соня даже не успела развернуть фантик, как собака ткнулась носом в руку, выдернула ключи из ладони и побежала прочь. Миленькая собачка! Как же Соня попадет домой без ключей? Там же Барсик ждет и вообще…

– Стой, отдай! – крикнула девочка.

Она второпях затолкала пачку корма в карман ветровки и бросилась вслед за наглой псиной.

Соня даже не предполагала, что погоня может так затянуться. Девочке никак не удавалось догнать собаку, которая ходко трусила впереди, изредка оборачиваясь на преследовательницу.

Навстречу попался одноклассник Лёха, и Соня на бегу бросила:

– Собака ключи утащила.

Лёха кивнул с пониманием. Весь класс знал Сонину слабость: она обожала животных. Парень совсем не удивился, увидев одноклассницу, мчавшуюся на всех парах за дворнягой.

Когда казалось, что Соня уже догнала воришку, та нырнула в открытый подъезд старого деревянного двухэтажного дома. В пылу погони девочка даже не поняла, как она оказалась здесь. Медлить нельзя – и Соня бросилась в подъезд.

Собака взбежала на второй этаж, приостановилась, толкнула лапой одну из дверей на площадке и исчезла в квартире. Разъяренная преследовательница была тут как тут, но перед ветхой дверью, обитой облезлым коричневым дерматином, ее воинственный пыл мгновенно угас. Только теперь она почувствовала, как запыхалась, да к тому же резко закололо в боку. Надо сделать передышку и успокоиться. Соня согнулась пополам, стараясь выровнять дыхание.

Но успокоиться не удалось. Столько нежданных мыслей, толкаясь, полезли в голову, что у Сони даже лоб вспотел. Переступить порог чужой квартиры подобно прыжку в ледяную полынью. Панический ужас сковал мышцы, Соня беспомощно застыла перед дверью. Что она творит? Она с головой дружит? Нельзя входить в незнакомое жилище. Но ключи! Их непременно надо вернуть.

Вытерев мокрый лоб дрожащей рукой, Соня повторно осмотрела дверь. В таких квартирах девочка бывала пару раз, здесь обыкновенно жили милые старушки, кормившие во дворах голубей и кошек. В подъезде было тихо, в запыленное окно с гудением билась толстая муха, а Соня всё стояла и стояла, не зная, на что решиться. Еще немного помедлив, девочка толкнула дверь и заглянула внутрь.

Она ожидала увидеть маленькую прихожую, забитую старыми вещами и пропахшую кошачьей мочой, но перед ней был довольно узкий длинный коридор, ведущий в комнату с полуоткрытой дверью. Пол выложен темной, почерневшей от времени мозаикой, а стены… Удивительные стены – сложенные из тесаных крупных камней, больше подходили для старинного замка. Как такое может быть в маленькой квартире деревянного дома? Соня оглянулась, будто собираясь спросить кого-то о явном несоответствии, но на площадке по-прежнему никого не было.

Постояв на пороге еще немного и успокоив вновь сбившееся дыхание, Соня шагнула внутрь, краем глаза уловила движение в настенном зеркале, вздрогнула от неожиданности и отшатнулась. На противоположной стене, как паук в предвкушении добычи, притаилась массивная кованая вешалка. Девочка резко обернулась. Вешалка не подавала признаков жизни. Да уж, у страха глаза велики.

Стараясь не дышать и не топать, Соня сделала несколько несмелых шагов. Прислушалась. Ни звука. Шаг вперед. Тишина. Комната в конце коридора как магнитом притягивала к себе. И этот необычный запах… Теперь Соне слышались в нем ароматы цветущего сада. Диковинная квартира таила в себе сюрпризы. В комнате в конце коридора явственно звякнули ключи – наверное, псина бросила их на пол.

Соня прошла уже полпути, когда из комнаты с лаем выбежала собака и бросилась к выходу, заставив девочку прижаться к холодной стене. Воровка промчалась мимо и исчезла за дверью. Незваная гостья переждала, пока ухнувшее куда-то вниз сердце потрепыхалось и вернулось на место, а потом на цыпочках двинулась вперед. Уже близко. Еще один шаг – и она у цели.

Кажется, в комнате никого. Старомодные стулья, бюро темного дерева, стенные часы в деревянном футляре, низкая тахта… всё, как из музея. Ключи лежали в центре комнаты на полу. Несколько быстрых шагов… схватить ключи и быстрее назад. Соня попятилась и тут же спиной наткнулась на препятствие – явно живое!

Громкий визг, с которым испуганная гостья отскочила в сторону, оглушил даже ее саму. Девочка никак не могла перестать визжать, хотя человек, на которого она налетела, молча смотрел на нее. Его взгляд выражал смесь изумления и тревоги, но угрозы или затаенной агрессии в нем не было. Соне вдруг стало неловко, и она умолкла столь же внезапно, как и заорала.

Всё-таки она паникерша. Перед ней всего лишь стоял подросток лет шестнадцати. Высокий, темноволосый, голубоглазый. Его можно было бы назвать симпатичным, но колючий пристальный взгляд портил всё впечатление. Соня застыла, не в силах пошевелиться, хотя сознание фиксировало все детали. Парнишка был одет в светлую просторную рубаху с широкими рукавами, кожаную жилетку с ажурным тиснением и темные брюки, штанины которых заправлены в сапоги с загнутыми носами. Одеяние незнакомца выглядело чудно, но удивительным образом сочеталось с обстановкой жилища.

Некоторое время Соня безмолвно разглядывала незнакомца – и вдруг поняла, что он тоже весьма пристальное рассматривает ее! Соня очнулась, будто вынырнув из глубины на поверхность. Лицо девочки стремительно покраснело. Борясь с паникой, она постаралась напустить на себя неприступный вид. Сейчас перед ней стояла задача как можно быстрее улизнуть из незнакомого места, избежав общения с неприветливым хозяином.

– Извините. Дверь была открыта. Ваша собака утащила мои ключи… – Соня потрясла ключами. – Я зашла сюда следом за ней…

Юноша вопросительно поднял бровь.

– Я сейчас уйду. Я за ключами, просто ваша собака…

– Какая собака? – перебил парень.

– Серая с голубыми глазами. Только что выбежала сейчас на площадку, минуту назад, я же за ней, за вашей собакой сюда пришла… – тараторила Соня.

Речь ее невероятным образом ускорялась по мере растущего желания сбежать отсюда как можно быстрей.

– У меня нет собаки, – сказал юноша, будто вылил на девочку ушат холодной воды. – Ты дверница? – он бросил взгляд на ключи.

– Кто я?..

Соня попятилась от странного юноши. Что он сказал? Он подозревает ее в воровстве? Что он хочет от нее?

– Отойди в сторону, мне надо пройти! – в голосе Сони послышалась неожиданная жесткость.

На самом деле девочка приняла решение: еще одно слово незнакомца – и она кинется на него с кулаками. Руки девочки непроизвольно сжались, ключи больно впились в ладонь, но это к лучшему, удар будет сильней. Хватит болтать, пора уносить ноги.

Не отрывая взгляда от помрачневшей гостьи, сообразительный юноша отошел на безопасное расстояние. Путь на волю свободен. Соня, убрав ключи в карман джинсов, быстрым шагом двинулась к двери, распахнула ее и онемела от ужаса. Перед ней маленькая каменная площадка, деревянная старая лестница, темные закопченные стены. Откуда они взялись? Всё неузнаваемо изменилось. Узкий пролет круто спускался вдоль стены из необработанного камня, а витая деревянная лестница с выщербленными ступенями исчезала в глубине каменного колодца. Соня на миг зажмурила глаза.

– Эй, здесь есть кто-нибудь? Люди! – крикнула девочка, выбежав на площадку.

Она кинулась вниз по ступеням, как будто за ней гналась стая волков.

– Стой, туда нельзя! Ступени сгнили! – несся вслед крик парня.

Но Соня не слушала его, она летела как помешанная. Сердце набатом стучало в ушах. Быстрей! Прочь отсюда! Ступенька под ногой треснула, нога девочки провалилась в пустоту. Еще шаг, и следующая ступень рухнула вниз, а Соня повисла, судорожно держась за трухлявые деревяшки. И тут ее за шиворот схватила рука незнакомца. Соню не надо было уговаривать, она сама вцепилась в него.

– Только не дергайся, – просипел он через силу, – я летать не умею.

«Кажется, я схожу с ума», – подумала Соня, когда парень вытащил ее на уцелевшие ступеньки лестницы.

– А-а-а-а… – попыталась что-то произнести она.

– Не надо кричать, всё в порядке, – сказал незнакомец.

– А-а-а…

Еще одна попытка заговорить, которую вновь бесцеремонно пресекли.

– Тебя могут услышать.

– И что? – к Соне вернулась членораздельная речь, хотя тело сотрясала крупная дрожь.

– Просто меня здесь нет.

– Почему? – идиотский вопрос, конечно, в таком положении.

– А можно я спрошу?

– Да, по-ожалуйста, – похоже, она всё еще не отошла от шока.

– Как ты сюда попала? – вкрадчиво спросил парнишка.

Он уже помог Соне подняться и дойти до квартиры.

– Через дверь, – девочка уставилась на незнакомую дверь из грубо сколоченных толстых досок и даже потрогала ее дрожащими руками.

– Дверь была закрыта, – голос его несколько изменился.

– Дверь была открыта. Собака вбежала сюда, я за ней. Я здесь совершенно случайно… – Соню вновь накрывала паника. – Но это не та лестница, по которой я вошла, – трясущимися губами произнесла она.

Незнакомец нахмурился. Похоже, эта версия его не устраивала, как не устраивала и перспектива полноценной истерики с воплями и слезами, которую, кажется, готова устроить юная странница.

– Разбирайся сама. Я как раз собирался уходить. И в гости никого не ждал, – неприветливый спасатель двинулся обратно.

«Как отсюда можно уйти? – подумала Соня. – Мне домой надо. Я домой хочу. К маме!»

Девочка смотрела то на дверь, то на незнакомца, который, не обращая на нее внимания, уже уходил по коридору. На ватных ногах Соня последовала за ним в комнату. Парень, высунувшись из окна, отцепил от внешней стороны стены веревочную лесенку, подергал ее, проверяя надежность, и вскочил на подоконник.

– И, кстати, по той лестнице ты не выйдешь, дверь башни внизу наглухо заколочена, – бросил он через плечо.

– Какой башни?

Соня подскочила к узкому окну. Ничего, со второго этажа они как-нибудь слезут. Девочка свесилась вниз и чуть не закричала от ужаса. Она высовывалась из окна квадратной каменной башни, по обе стороны от которой, как раскинутые руки, тянулись крепостные стены. И окно очень высоко над землей, на уровне взгляда поросшая лесом вершина близких гор. Даже если допустить безумную мысль уйти отсюда через окно, им всё равно не хватит никакой лестницы.

Какая лестница, какие горы? Что происходит? Десятью минутами раньше Соня вошла в старый двухэтажный дом на окраине своего городка. Почему она очутилась в башне?

Незнакомец шагнул на веревочную лесенку, и та поехала… вверх! С удивительной ясностью девочка вдруг осознала, что сейчас совершенно не время ломать голову над «Как?» и «Почему?». Важно только «Что делать?».

– Стой, подожди! Стой! Вернись! – закричала Соня пронзительно.

Лестница замедлила ход, остановилась, медленно двинулась вниз.

– Что еще?

Ноги незнакомца замерли на уровне подоконника.

– А мне что делать? – умоляюще произнесла девочка.

– Откуда я знаю? – парень усмехнулся.

Ситуация казалась безвыходной, как будто Соня смотрела фильм и вдруг очутилась с другой стороны экрана, где всё по-настоящему, а дорога в зал исчезла. Парнишка глянул на девочку, потом на ключи в ее руке.

– Мне некогда, – сказал он и поехал вверх.

– Стой, стой! Возьми меня с собой, – выпалила Соня, сама удивившись своей отчаянной просьбе. Веревочное средство передвижения остановилось. Его хозяин немного подумал и спустился. Похоже, девчонка смогла его разжалобить.

– Ладно, забирайся. Лестница выдержит. Живее! Что, никогда не каталась на таких?

Незнакомец поднялся, освободив пару перекладин. Словно под гипнозом Соня взобралась на подоконник, ухватилась за веревку и шагнула на ненадежную опору. Парень взглянул на девочку, убедился, что она готова, и лебедка опять закрутилась, поднимая беглецов.

Ветер взметнул Сонины волосы. Зажмурив глаза, холодными от ужаса руками девочка изо всех сил сжимала веревки. Ноги предательски ослабли и норовили соскользнуть. Как же она боялась высоты! Даже на колесе обозрения никогда не каталась. Соня не знала, как далеко они отъехали от окна, потому что было страшно смотреть вниз. Впрочем, наверх посмотреть она тоже боялась, поэтому не могла оценить, как долго продлится подъем.

Наконец лестница перестала раскачиваться и остановилась, Эрвин как безвольную куклу перетащил Соню через узкий проем между высокими зубцами стены и поставил на твердую поверхность. Совершенно лишнее усилие, потому что девочка как куль с картошкой осела на каменный пол, ноги не слушались ее. Парень, словно не замечая полуобморочного состояния попутчицы, деловито скручивал лестницу.

Свежий ветер привел девочку в чувство. Отдышавшись, Соня поднялась на ноги. Теперь стало понятно, что они очутились на плоской крыше строения, периметр которого обнесен частоколом каменных зубцов. На углах – две небольшие башни. Внимание Сони привлек необычный вид, который открывался в просвете зубчатого парапета. Соня подошла ближе к краю крыши, чтобы лучше разглядеть местность, и чуть не упала от страха. Внизу раскинулся большой незнакомый город.

Нет, конечно, город не был ужасен. Скорее, он был прекрасен. Но это совершенно чужой город! Повсюду виднелись красные черепичные остроконечные крыши. В центре возвышалось несколько величественных строений. Через город текла река, перерезая его от края до края. Вереницей вдоль берегов тянулись маленькие аккуратные домишки. Над рекой нависли полукруглые мосты, украшенные скульптурами. Соня оглянулась. С другой стороны к замку подступали горы, покрытые лесом.

Незнакомец внимательно наблюдал за девочкой.

– Меня зовут Эрвин. А ты кто?

Соня сфокусировала взгляд на источнике звука. Кажется, она стала плохо соображать.

– Я Соня, – сказала она медленно, – Соня Снегирёва.

– Соня Снегирёва, как ты попала в мое убежище?

Ах, вот что его интересует. Вот зачем он затащил ее на крышу. Какая же она дура, что прицепилась к нему. Но у нее действительно был повод. Соня вытащила из кармана джинсов ключи и потрясла ими.

– Можно я посмотрю? – Эрвин бесцеремонно забрал ключи, покрутил в руках, попробовал на зуб. – Первый раз вижу такие. Ты, вообще, откуда? И одета не по-нашему.

– Я шла домой, а попала сюда, – Соня поперхнулась. – Что это за место?

– Начинающая дверница заблудилась, – Эрвин ухмыльнулся.

– Я не дверница. Мне нужны были ключи. Ключи от моего дома открывают дверь в мою квартиру, – Соня объясняла уже скорее себе, чем Эрвину.

А он и не слушал, вертел головой, тревожно оглядывая небо над городом.

– Скоро облет верхотуров. Надо убираться отсюда, пока нас не заметили. И оставь ключи здесь. Их нельзя брать с собой.

– Почему? – недоумение Сони совершенно естественно.

– Их никто не должен видеть. Тебе повезло, что я кое-что в этом понимаю, – многозначительно сказал парень.

– Да что в них такого? – девочка не собиралась сдаваться.

– Я не возьму тебя с собой, если при тебе будут ключи, – ответил Эрвин, снова устремив взгляд на небо.

Соня поежилась и невольно всмотрелась туда же. Что там такое? Новоявленный командир наклонился и засунул ключи в щель между камнями.

– Запомни место. Здесь будет надежнее, – парень выпрямился. – А теперь проверим в деле маломерку.

Эрвин двинулся к одной из каменных башен. Только сейчас девочка разглядела в стене башни высокую кованую дверь. Погремев засовом, парень распахнул скрипучие дверные створки.

Из темноты показалась морда крупного зверя, на носу которого болталась уздечка. Эрвин ухватился за нее и потащил заспанное животное к выходу. Из мрачного логова, неуклюже переваливаясь с боку на бок на коротких когтистых лапах, появилось существо внушительной комплекции. Шкура его переливалась всеми оттенками серого, от пепельного до темно-дымчатого. Такой эффект производили серебристые чешуйки, которые при движении меняли цвет. Чудище было гораздо крупнее лошади, с крыльями и длинным змеиным хвостом. От макушки и до хвоста по спине тянулся невысокий костяной гребень. Соне не надо было говорить, кто это, она мгновенно поняла: перед ней дракон.

«Не может быть!» – подумала девочка, в который раз за этот день зажмурив глаза, и сердце учащенно забилось в горле.

Реальность изгибалась, плавилась, принимала немыслимые очертания и никак не хотела вернуться к привычному облику. Неужели это правда? Соня стоит на каменной крыше старинной башни, а внизу расстилается незнакомый город. Что она здесь делает?

Эрвин нисколько не озадачился безумным видом спутницы. Достаточно того, что он потащил ее с собой. У него есть дела гораздо важнее. Например, дракон, которого он с трудом вытащил на середину площадки и теперь осматривал, поправляя седло.

– Садись, мы улетаем.

Слова Эрвина вернули Соню к действительности. Она вздрогнула и уставилась на дракона.

– Я не могу, я боюсь высоты. Я не умею, я никогда не летала, – лепетала девочка.

– Я тоже на нем толком не летал. Садись, тут седло широкое. Некогда скулить!

Последние слова разозлили Соню. Что он себе позволяет, этот мальчишка! Дракон вдруг дружески фыркнул.

– Его зовут Маломерка? – спросила Соня дрожащим голосом.

– Вот еще, – фыркнул Эрвин, – я его звал драконом. Еще не придумал имя.

– Как же… – Соня никак не могла заставить себя взобраться на спину безымянного дракона. – Может… – в голове не всплывало ни одного имени. – Может, Горыныч?

Дракон навострил уши и одобрительно чмокнул. Девочка повернулась к дракону, ее лицо оказалось напротив огромной головы. Чудище с интересом глядело на нее, будто улыбаясь.

– Горыныч, да? – спросила Соня. – Ты прокатишь нас? – она была уверена, что ни за что не сядет на этого зверя.

Дракон сделал шаг вперед, вытянул шею, шевеля ноздрями, как будто что-то учуяв. Рука Сони машинально опустилась в карман ветровки и вытащила пачку кошачьего корма. Дракон издал негромкий рык и вожделенно уставился на пакет. Соня могла поклясться, что слышала, как дракоша сглотнул слюну.

Девочка, не спуская глаз с очередного нуждающегося за сегодняшний день, насыпала корм на каменный пол. Дракон, кажется, чуть не потерял сознание от счастья. Он проглотил лакомство в один присест и удовлетворенно срыгнул. Всё это время Эрвин с интересом наблюдал за происходящим.

– Больше не давай, – произнес юноша командным тоном.

Он привстал на стременах, оглядываясь.

– А он не рычит огнем? – Соня как могла оттягивала момент посадки.

– Очень редко. Быстрее садись! Нас поймают из-за тебя! У меня дракон незаконный, – закричал Эрвин, неожиданно перестав владеть собой.

«Он тоже боится», – мелькнула у Сони мысль. Бояться вместе казалось не так страшно. Начинающая наездница ухватилась за руку юноши и неуклюже вскарабкалась в седло позади него. Седло неудобное, высокое. Оно примостилось на костяных гребнях дракона и выглядело совсем неубедительно, как будто его делали пятиклашки на уроке труда.

– Я не упаду? – только и спросила Соня, ухватившись за жилетку Эрвина.

– Хочешь, чтобы вместе свалились? – хмыкнул парень и натянул поводья. – Горыныч, вперед, вверх, вперед.

Дракон взмахнул крыльями, подпрыгнул и, как петух на забор, приземлился на край каменного зубца, зашатался, теряя равновесие, развернул крылья и ухнул вниз. От страха Соня прильнула к Эрвину всем телом, обхватив его руками. Американские горки показались детской забавой по сравнению с катанием на Горыныче. Дракон судорожно забил крыльями, набирая высоту. Его взлет был не менее ужасен, чем падение: он рывками поднимался, клацая зубами то ли от напряжения, то ли от ответственности, и заваливался то на один бок, то на другой.

– Вверх, в горы давай, верхотуры Ильзы появились, они сейчас нас заметят, – Эрвин тревожно оглядывался.

Что там такое? Соня испуганно глянула через плечо. На горизонте замаячили какие-то точки. За ними погоня? Горыныч набирал высоту. Его полет был такой же турбулентный, как и все манёвры до этого. Он то проседал вниз, то дергался вверх, кренился в стороны, скорости при этом не было никакой.

– Горыныч, к лесу, бери выше. Смотри лощины, нам надо скрыться!

Соня почувствовала, как спазм скрутил желудок. Она с трудом подавила первую волну тошноты и поняла, что долго не выдержит. Они уже летели над лесом.

– Горыныч, мне плохо, – закричала Соня, – приземляйся!

И тут дракон, верно истолковав Сонину команду, принял решение и камнем упал. Он разглядел просвет между огромными деревьями и совершил жесткую посадку, плюхнувшись на траву и сложив крылья. Соня скатилась с его спины как раз вовремя, ее тут же вырвало.

Как ни плохо было всаднице, но Эрвину было еще хуже. Он согнулся пополам, схватился за голову и застонал. Состояние спутника не укрылось от внимания Сони, хотя сама она еще не отошла от ужасного полета. Как странно, ведь только минуту назад парень был в прекрасной форме.

– Бегом в чащу, надо спрятаться, – выговорил Эрвин, морщась от подступившего приступа.

Дракон удостоился пинка, который, впрочем, ему был что мертвому припарка. Все трое ринулись под защиту деревьев. Вскоре вверху послышался шум крыльев и крики людей.

– Горыныч, замри. Тихо! – зашипел Эрвин.

Зверюга недовольно засопел и заерзал. Он только-только почувствовал свободу, в буквальном смысле расправил крылья и, судя по его разочарованной морде, всерьез рассчитывал на аплодисменты.

– Место. Лежать. Спи, – хозяин дракона непреклонен.

Горыныч хоть и зыркнул на парня недовольно, но тут же как подкошенный свалился в траву и затих. Соня вытерла взмокшее лицо рукавом ветровки и посмотрела на Эрвина.

– А зачем «спи»? – спросила она.

– Не хочу, чтобы нас учуяли драконы. Когда он спит, они его не видят.

– А там, – Соня показала вверх, – драконы?

– Там верхотуры на ездовых драконах, – нехотя ответил Эрвин. – Этот тоже должен быть ездовым. Но в кладке яйцо забраковали. Его надо было уничтожить, а я стащил яйцо и выходил дракона.

– А почему забраковали? – для Сони прямо-таки открывался новый мир.

– Потому что оно было самым маленьким. А из таких яиц получаются мелкие драконы с небольшими крыльями. Они не подходят для службы. Поэтому мы сегодня так летали паршиво.

Резкие слова парня резанули слух девочке, она была абсолютно не согласна с мнением Эрвина. Полет на драконе показался ей вполне сносным. Неприятные ощущения она отнесла на счет своей боязни высоты.

– А мне кажется, Горыныч молодец, – совершенно искренне высказалась девочка в защиту дракона.

– Да? Только ты чуть не померла, – в голосе Эрвина послышалась насмешка.

Соня покраснела. Вот только не надо так пристально смотреть на нее.

– С чего ты взял? Со мной всё нормально, – пролепетала она, переживая о том, как глупо выглядит ее красное лицо.

– Тсс… Верхотуры над нами.

Соня взглянула вверх. Над деревьями опять мелькали неясные тени. Из-за густой листвы их почти не видно.

– Видишь, как плавно парят? – прошептал Эрвин. – Настоящие ездовые драконы. И высоту набирают очень быстро.

– А кто такие верхотуры? – спросила Соня, всматриваясь вверх. Этот вопрос вертелся на языке с тех самых пор, как она услышала новое слово.

Эрвин посмотрел своим фирменным цепким взглядом, не торопясь с ответом. Не разыгрывает ли его девчонка?

– Избранные гвардейцы Главного Верховода. Самая элита. А над нами, кажется, верхотуры Ильзы. Они принадлежат Совету Меры.

– А зачем они за нами гоняются?

– Просто так, – буркнул Эрвин, – для проверки, – парень определенно не хотел углубляться в эту тему.

Соня задумчиво переваривала полученную информацию. Сказать, что спутник ей достался сумасшедший, не получалось. Реальность, которую она видела, обоняла, осязала, слышала, была подлинная, с какой стороны ни посмотри. Но это всё равно не укладывалось в голове.

– А, это место как называется? – Соня предприняла еще одну попытку что-либо разъяснить.

– Ты здорова? – Эрвин приложил руку ко лбу Сони.

Она негодующе мотнула головой:

– Я не шучу.

– Это Верховия, юная странница. Страна Верховия.

– Верховия, – медленно повторила Соня, – первый раз слышу. Не знаю такой.

– А город Энобус, – Эрвин пристально глядел на Соню, наблюдая за ее реакцией.

Соня уже начала привыкать к его бесцеремонным взглядам. «Не на ту напал», – подумала она.

– Интересно, конечно, только как мне попасть домой в Поваринск? – спросила она.

– Поваринск? Ну и названьице, – хохотнул Эрвин.

– Как мне вернуться? – Соне с трудом сдерживала рычащие нотки в голосе.

– Как пришла, так и вернешься, – отрезал Эрвин.

– Из твоей квартиры?

– Может, из моей, а может, и нет, – Эрвин безразлично пожал плечами. – У тебя ключи, тебе виднее.

Вот так сказанул. Зачем он издевается над ней? Соне хотелось одновременно плакать, ругаться и топать ногами. Накричать на этого надменного Эрвина, заставить его извиниться. В то же время страшно поссориться с ним. Он единственное связующее звено с ее миром. Соня отвернулась. Хотя это было излишне: быстро наступившие сумерки скрывали лица собеседников, и ее отчаяние осталось незамеченным.

– Пора спать, – буркнул Эрвин, – завтра надо пораньше улететь отсюда, вдруг нас будут искать.

– Послушай, мне надо домой. Мне надо обязательно вернуться. У меня мама, бабушка, друзья, одноклассники, – с трудом сдерживая слезы, сказала девочка, – они будут волноваться.

Эрвин внимательно посмотрел на нее, как будто хотел о чём-то спросить, но потом передумал.

– Я тебя не держу. Возвращайся хоть сию секунду.

Слышать такое невыносимо обидно. Соня заморгала часто-часто, из глаз брызнули слезы. Она расплакалась жалобно, как маленькая девочка.

– Хватит реветь. Я тут ни при чём. Я сам ничего не понимаю, – голос Эрвина смягчился. – Мы вернемся в мою берлогу, как только сможем.

– А когда? Когда мы сможем? – Соня продолжала всхлипывать.

– Надо подождать. Немного. Ложись поближе к Горынычу, рядом с ним теплее. Ночью станет холодно.

Соня, продолжая тихонько всхлипывать, придвинулась к теплому шершавому боку. Как она может сейчас уснуть? В темном лесу, рядом с драконом, в компании со странным парнем. Это невозможно! От шкуры Горыныча исходил терпкий животный запах, дракон мерно сопел. Соне вспомнился Барсик, по ночам уютно мостившийся у нее в ногах, и его нежная песенка-мурчалка. Девочка осторожно провела рукой по блестящей чешуйчатой шкуре. Она жесткая, шероховатая, бугристая, не то что у Барсика – мягкая и шелковистая.

Горыныч всхрапнул, Соня прилегла рядом с ним. Его равномерное пыхтение чем-то напоминало сопение любимого кота. С неба, видневшегося в просветах гигантских деревьев, светили звезды. Их таинственная красота успокаивала, баюкала, как безмолвная песенка, помогая забыть все тревоги сумасшедшего дня. Соня вспоминала свой дом, маму, бабушку и… незаметно уснула.

Эрвин же вертелся с боку на бок, вздыхал, крутился, тоже смотрел на звездное небо, грыз травинку. Под утро он забылся тревожным сном, чтобы с первыми проблесками рассвета очнуться после непродолжительного отдыха. Юноша медленно поднялся, посмотрел на Соню, удобно пристроившуюся под крылом Горыныча, тяжело вздохнул.

– Вставай, уже утро, – сказал он негромко.

Выныривая из сна, Соня открыла глаза. Какой ужас. Ей не приснился вчерашний кошмар. Перед ней стоял тот же парень, что появился вчера. Он неважно выглядел и был не в духе. Эрвин полночи не спал, думая, что предпринять. Девчонку надо вернуть домой, а подросшего Горыныча переправить в безопасное место и узаконить. В Энобусе это сделать невозможно.

– Нам пора, – Эрвин попрыгал, разминая ноги, – полетим к равномерам в Межгорье. У меня там друзья.

Спросонок Соня выглядела совсем беспомощной. Кажется, она отказывалась верить, что уже не спит. Она вела себя как испуганный ребенок, неожиданно потерявшийся в незнакомом месте.

– Эрвин, послушай, мне надо домой, – Соня выбралась из-под крыла проснувшегося Горыныча.

– Сейчас я не могу вернуться в город, поэтому не смогу тебе помочь. Ты прошла Мерку?

– Что?

– Мерина.

– Какого мерина? – разговор в угадайку не способствовал хорошему настроению девочки.

– Высотомер, конечно.

– Не понимаю, о чём речь.

– Ух ты! В твоем возрасте о нем знают все. И с жуткими подробностями.

– Эрвин, я здесь впервые и ничего не знаю, – Соня начала злиться.

Она как могла старалась говорить вежливо, но собеседник будто нарочно выводил ее из себя.

– Басни слепого дракона, – изрек Эрвин, оглядел девочку с головы до ног и многозначительно выдал. – Думаю, ты уклонистка. За тобой гнались гвардейцы Ильзы. Признавайся. Что ты скрываешь?

Нападение Эрвина вызвало естественную реакцию Сони, она захотела хорошенько треснуть противника по башке чем-нибудь увесистым, типа толстого учебника.

– Мне нечего скрывать, я не уклонистка, не знаю никакой Ильзы. Я не местная.

– А ключи? – Эрвин как будто издевался. Чем больше закипала Соня, тем ехиднее становился он.

– Что ключи?

– У нас таких нет. Гвардейцы охотятся за уклонистами. Потому что Высотомер тебя расколет.

– Это как? – скрипнув зубами, процедила девочка.

– Выведет на чистую воду.

– Не выведет, – Соня разозлилась окончательно.

– О-о-о! Ты что, сверхособенная? – развеселился Эрвин.

– Я – обыкновенная. Ты сам что-то скрываешь. И боишься Ильзы!

Соня взяла быка за рога и угадала – пересмешник вмиг угомонился.

– Хватит болтать, разоблачительница, – примирительно сказал парень, ему расхотелось продолжать разговор на скользкую тему. – Полетим низко. Может, Горыныч осилит.

Дракон радостно засопел. Он, похоже, вообразил себя героем. Парень заметил боевое настроение Горыныча и лягнул его ногой.

– И без фокусов, понял? Лети ровнее, не дергайся, чудо-юдо.

– Да что ты на Горыныча наезжаешь? – проснулся в Соне инстинкт защитницы.

– Что я делаю? – Эрвин недоуменно поднял брови.

– Ну, ругаешь его, – Соня смутилась и покраснела.

Эрвин хмыкнул: до чего странная девчонка, краснеет по любому поводу. Он вскочил на дракона, потом помог Соне взобраться в седло. «Может, не заметил», – подумала она, приложив руку к горящей щеке.

– Хэк, – выдохнул Эрвин коротко, ударил Горыныча в бока ногами.

И в ту же минуту мысли Сони испарились.

Глава 2. Ларри Идепиус

Теперь, когда Эрвин не требовал набирать высоту, Горыныч летел ниже и ровнее. Но всё равно иногда заваливался то на один, то на другой бок и почти цеплял верхушки громадных сосен крыльями. Хотя полет дракона оставался неуверенным, Соня слегка успокоилась. Если она упадет, земля всё же недалеко, за ветки деревьев можно зацепиться. Вроде бы жутко страшно, но и восхитительно до умопомрачения. Высоты она, конечно, боится, однако такой возможности дома точно никогда не будет. Вот бы кто из ребят ее сейчас увидел! Рассказать – не поверят.

Страх отступил под натиском приятных мыслей, и девочка вполне осознанно огляделась по сторонам. Они снова летели чуть выше, обзор улучшился. Исчезли исполинские хвойные деревья на горных склонах. Их сменил могучий лиственный лес с мелькавшими светлыми пятнышками полянок.

Соня осторожно озиралась. Сильно крутить головой она боялась, потому что внутренний голос призывал не терять бдительности. Вновь подступили горы. Дракон с двумя седоками на спине пролетел над лощиной, покрытой какими-то невысокими деревцами с большими листьями и цветущими кустиками. Сразу за ней показалась живописная долина, окруженная с обеих сторон склонами. Красоты добавляла речка, бурлившая посередине и блестевшая на изгибах жемчужными перекатами.

Эрвин направил Горыныча вверх.

«Какой любитель высоты! – недовольно подумала Соня. – Всё ему выше надо».

– Скоро Межгорье, – крикнул Эрвин.

Шум крыльев и свист ветра не давали нормально разговаривать.

Впереди, в дымке, вырисовывались очертания города. Юноша натянул уздечку, разворачивая Горыныча к лесистым горам.

– Мы не полетим в город, – снова прокричал он.

Горыныч приблизился к предгорью. Эрвин беспокойно оглядывал окрестность, привстав в стременах. Соня покрепче уцепилась за его кожаную жилетку. Похоже, они скоро будут снижаться. Юноша дернул поводом, и дракон завертел головой.

– Видишь просвет? Давай посадку между деревьями, – Эрвин двинул Горыныча пяткой в бок.

Дракон дернулся, пытаясь сделать вираж, завалился на бок и камнем рухнул вниз.

– Держись! – только и успел крикнуть Эрвин.

Они плюхнулись на небольшую поляну, густо покрытую травой. Приземление оказалось таким стремительным, что Соня даже не успела испугаться. Облегченный выдох и взгляд вниз. Наконец-то она ступит на твердую почву. Только теперь девочка ощутила, как занемело всё тело от долгого полета. Эрвин уже стоял на земле и протягивал ей руки. Соня сдвинулась из седла, чтобы воспользоваться предложенной помощью, заскользила по гладкой шкуре дракона и полетела прямо на юношу. Он не удержался на ногах и рухнул в траву. Соня упала на него и тут же откатилась в сторону.

– Ой. Прости, – пробормотала она, пряча от смущения глаза. – Сильно ударился?

– Ерунда, – буркнул юноша, с трудом поднимаясь на ноги. Он стоял согнувшись, упираясь руками в колени. – Для второго раза нормально сели, – сказал он, морщась, как от боли. – Хорошо, не высоко были.

Выглядел Эрвин действительно неважно, он не прикидывался, пытаясь отдышаться. «Нет! Это не из-за меня, – решила Соня, наблюдая за пареньком. – Как приземляемся, он на глазах меняется».

– Ты как? Очень больно? – спросил Эрвин сочувственно.

Странный вопрос. Соня пожала плечами. Он что, за нее беспокоится?

– Нет, только ноги затекли, – ответила она.

– Ладно, сейчас пройдет, – ответил Эрвин скорее больше себе, чем девочке.

Как же хорошо стоять чуть ли не по колено в зеленой траве! Соня огляделась. На краю поляны прилепился маленький домик. Девочка не увидела его сверху: он так естественно вписался в склон, как будто вырос здесь как гриб-боровик после дождя. Домик обыкновенный с виду: с зеленой покатой крышей, бревенчатыми стенами. Такой уютный и милый, что Соне сразу захотелось в нем поселиться.

«Избушка лесника!» – окрестила она его про себя и улыбнулась.

А вслух спросила:

– Там кто-то живет?

– Нет. Это загородный домишко. Он… принадлежит семье моего друга Ларри Идепиуса. Его родители здесь почти не бывают. В основном приходят Ларри с сестрой. Ты здесь останешься с Горынычем, а я спущусь в Межгорье. Надо кое-что обсудить с товарищем.

– А мне что делать? – испугалась Соня.

– Переодеться и волосы прибрать.

– А как же?.. – девочка не договорила.

Эрвин хмуро взглянул на нее, и многочисленные вопросы, готовые сорваться с языка, скромно притихли в уголке.

– Одежду найдешь в доме. И, самое главное, забудь про Поварёнск.

– Что?! – Соня чуть не задохнулась от возмущения.

– Я тебя встретил в городе… нет, в лесу. Ты заблудилась и больше ничего не помнишь. Ты потеряла память. Знаешь только свое имя.

– Почему только имя? У меня еще фамилия есть, – пробурчала Соня и сбилась под пристальным взглядом парня, покраснев до самых корней волос.

– Потому что ты хочешь вернуться домой. В Поварёнск, – ухмыльнулся Эрвин.

– Поваринск! – Соню разозлил тон этого выскочки и упорное желание коверкать название ее родного города.

– Тебе совершенно нечего бояться, если будешь слушать меня, – спокойно сказал Эрвин.

«Он что? Мысли читает?! – поразилась Соня. – У меня на лице написано, что мне страшно?» И, уже не скрывая своих эмоций, проводила взглядом уходящего к лесу Эрвина.

Когда юноша скрылся за деревьями, девочка судорожно выдохнула. Теперь, когда она осталась одна, хотелось только одного: орать SOS во всю мощь легких.

Страна Верховия. Уклонист Эрвин. Дракон Горыныч. Верхотуры, которые хотят их поймать. Высотомер, которым пугает Эрвин. Привычная жизнь перевернулась в мгновение, как будто Соня подпрыгнула на батуте, сделала сальто и приземлилась в другом месте. Как вернуться домой? Как из одной плоскости попасть в совершенно другую?

Вопросы обрушились на девочку непомерной тяжестью, ноги подкосились, она села на траву и зарыдала. Громкие всхлипы и почти детский рев неслись вокруг, взмывая в небо. Соня не думала о том, что кто-то ее увидит, она плакала от всей души, как будто это могло ей помочь.

Что-то шероховатое и мокрое проползло по руке. Соня подняла глаза. Дракон лизнул ее своим шершавым розовым языком.

– Горыныч, – Соня всхлипнула, – перестань. У тебя язык, как терка.

Дракоша растянул пасть в подобие улыбки. Глаза его светились преданностью, а сам он олицетворял радость и доброту. И тянул шею к карману в ветровке.

– Понятно, – догадалась Соня, вытащила горсть корма и дала дракону. – Ты мой друг? Да? – девочка осторожно похлопала Горыныча по жесткой чешуйчатой шее.

От ласки дракон шмыгнул носом и запыхтел. Всё-таки он забавный. Слезы высохли, пора знакомиться с избушкой лесника.

Снаружи домик выглядел небольшим, но внутри оказался неожиданно просторным и светлым. Через миниатюрные сени Соня попала в горницу, которая привела в еще одну комнату. Приятно пахло нагретое солнцем дерево, свет полосами лежал на скрипучих половицах.

– Избушка лесника, – обратилась Соня, – чем ты меня порадуешь?

Девочка прошла в дальнюю комнату. Платяной шкаф из темного дерева вежливо распахнул дверцы. Вещей достаточно, можно взять одеяние местных аборигенов, стать цыганистой особой в длинной цветастой юбке и яркой блузке. Соня прикинула на себя вещички, глянула в небольшое зеркало, встроенное в дверцу шкафа, но вдруг почувствовала такой сильный голод, что вернулась обратно в горницу.

В комнате всё по-простому: длинный стол, накрытый светлой скатертью, две струганые лавки, шкаф на гнутых ножках и очаг, похожий на русскую печь. В верхней части шкафчика девочка нашла посуду. Тарелки, красивые чашки, ножи, трезубые вилки, ложки – всё необычно, но узнаваемо.

Какие у них продукты? Что они едят? Соня отворила нижние дверцы. Здесь хранились съестные припасы, совершенно незнакомые на вид. Банки с пахучими травами, неизвестными сушеными фруктами. В одном туеске ² лежали коричневатые высохшие червяки. Соня с любопытством понюхала их и закрыла крышкой.

Что можно съесть? Что хоть немного похоже на привычную еду? В большой широкой глиняной посудине лежали бурые в крапинку крупные яйца, размером намного больше куриных.

«Ура! Можно сделать яичницу», – оживилась девочка.

В посудном отделении нашлась тяжелая чугунная сковородка. Оставалось разжечь огонь в печи. Но тут Соню ждала неудача. Сколько она ни искала спички, не обнаружила ничего похожего. Есть хотелось всё сильнее.

Что делать? Грызть кошачий корм из кармана? Тоже вариант. Девочка морщась пожевала одну штуку. Несоленая дребедень. Поиск продолжился.

В одном из глиняных горшков Соня нашла подобие сухарей, осторожно съела один. Безвкусный, как кошачий корм, но чуть лучше. Что ж, была не была! Девочка рискнула и попробовала червяков, напоминающих вяленые полоски мяса, потом пожевала засушенные фрукты. Достала бутыль с прозрачной жидкостью, выпила прямо из горлышка, присела за стол и почувствовала, как пол уходит из-под ног.

«Я устала», – успела подумать Соня и отключилась.

…Как неприятно приходить в сознание после обморока, с трудом припоминая место, откуда ты отправилась в незапланированный вояж. Соня очнулась оттого, что кто-то хлопал ее по щекам. Незнакомое бледное лицо склонилось над ней. Раскосые голубые глаза еще больше сощурились, а смешной белесый вихор казался живым и неподвластным хозяину.

«Белый китаец, – отрешенно подумала Соня. – Откуда он взялся?»

Рядом с китайцем появился Эрвин.

– Слышишь меня? – Эрвин тоже наклонился к Соне.

Девочка с трудом кивнула. Язык заплетался, воспроизводя нечленораздельные звуки. В голове шумело. Незнакомец приподнял ее голову, поднес к губам чашку с водой. После пары глотков ледяной воды – и где они ее только взяли? – речь понемногу стала возвращаться к Соне.

– Что со мной? – прошептала она.

– Ты съела кое-что из запасов Асанны, – хмыкнул Эрвин. – А это Ларри, мой друг. Я тебе о нем рассказывал.

Белый китаец вежливо поклонился. Потом заботливо поправил плед, которым была укрыта Соня.

Эрвин скептически глянул на него.

– Хорошо, что до яиц рейхеля не добралась, – ухмыльнулся он, обращаясь к своему товарищу.

Соня разозлилась. Вот умеет же испортить настроение, которого и так нет! Конечно, она понятия не имела, что едят жители Верховии. Разве гостеприимный хозяин что-либо объяснил? Напрасно Соня метала в парня убийственные взгляды, он игнорировал их с невозмутимостью деревянного истукана.

Эрвин кивком указал товарищу на дверь, тот еще раз поклонился и вышел.

– Тебе лучше? – спросил он.

– Да, – девочка ответила односложно, говорить с бесчувственным поленом, как она про себя обозвала парня, не хотелось.

– Почему ты не переоделась?

– Не успела.

– Теперь надо выкручиваться перед Ларри, – заявил Эрвин.

Разговаривать лежа да еще в таком тоне абсолютно неудобно. Соня села, мельком взглянув на потертые джинсы, которые выглядывали из-под пледа.

– Если он твой друг…

– Ты потеряла память. Всё.

Девочка поежилась. В голосе Эрвина звучало такое отчуждение, что стало понятно: ему сейчас не до нее. План широкомасштабных действий разворачивался в его голове, а незваная гостья никоим образом не вписывалась в эту картину. Просто небольшая помеха на пути, недостойная внимания.

– Я отправляюсь в Энобус. У меня там работа и вообще… Ты останешься здесь одна. Ларри будет приносить продукты. Ему полностью можно доверять. Присматривай за Горынычем. Драконы, родившиеся в неволе, обычно преданы человеку. Хотя можешь не обращать на него внимания.

– А что Горыныч будет есть? – спросила Соня, не решаясь сказать главное.

– Он сам о себе позаботится.

– Верни меня домой! – девочка еле сдерживала истерику. – Пожалуйста.

– Я постараюсь помочь, – голос Эрвина чуть смягчился. – Побудь пока здесь.

Немного помешкав, парень вышел из избушки. Неужели ее оставят одну? Они что, совсем с ума сошли? Соня с трудом поднялась с низкой софы и двинулась к окну, придерживаясь за стенку. Так и есть: на поляне два друга о чем-то ожесточенно спорили. Хотя, по правде, горячился один Ларри, Эрвин же только хмурился, немногословно отвечая товарищу. В конце концов Ларри выдохся и замолчал. Эрвин хлопнул приятеля по плечу. Из пантомимы, за которой наблюдала девочка, стало ясно, за кем осталось последнее слово.

Эрвин свистнул. Из укрытия показался Горыныч. Хозяин что-то крикнул своему питомцу, погрозил кулаком и оглянулся на дом. Его неожиданный взгляд заставил Соню отпрянуть от окна, ей стало неловко, что она подглядывает. Когда девочка снова решилась выглянуть во двор, юноша уже исчез.

Через минуту в дверь постучали. В комнату вошел Ларри, которого Соня наконец-то смогла хорошенько рассмотреть: невысокого роста, худощавый, лет шестнадцати на вид. Бесцветные брови, светлые ресницы, белесые волосы, широкие скулы – удивительная внешность! В одежде как с чужого плеча: рубашка, свободно болтающиеся штаны. Еще большей несерьезности Ларри придавали шейный цветастый платок и серьга в ухе. Одеянием он походил на цыгана, а с виду вылитый китаец. Если бы Ларри заговорил на певучем восточном языке, Соня бы совсем не удивилась.

– Сегодня хорошая погода, – сказал Ларри абсолютно внятно и улыбнулся.

Он всё это время обдумывал, с чего начать разговор: потирал руки, шмыгал носом, топтался на месте.

– Должно же быть хоть что-то хорошее, – Соня непроизвольно вздохнула. – Что я съела?

– О, это всё моя сестра Асанна. Она заготавливает разные штуки для своих отваров: корешки, травы, червяков, пауков. Чего только не придумает.

– Я съела несъедобных червяков?

– Ну… почему же? Наверное, можно… – Ларри отвел взгляд.

– А… – Соня замялась. – Последствия?

– Э-э-э… – задумался китаец. – Я их не пробовал. Но тебе же сейчас намного лучше?

– Да.

– Но есть действительно хорошая новость, – Ларри расцвел улыбкой.

– Какая? – полюбопытствовала девочка.

– Эрвин очень удивился, когда понял, чего ты наелась. Мне кажется, он не доверял тебе. Ну, не верил, что ты потеряла память и ничего не помнишь. Но ты, – Ларри хмыкнул, – с риском для… – тут он понял, что брякнул лишнее, и попытался обобщить: – Ну, в смысле так неожиданно развеяла его сомнения. По мне, очень удачно получилось.

Китаец не смог устоять на месте и двинулся к двери, потом обратно и еще раз вдоль комнаты. Наблюдая за ним, Соня молчала. У нее складывалось противоречивое мнение об этом парнишке. С одной стороны, вроде приятный. С другой, слишком чудаковатый. Сонино отравление трактовал как способ получить доверие. И это так восхитило его, что от радости он забегал по комнате.

– Люблю обдумывать идеи, – сказал Ларри, будто отвечая на вопрос девочки, – рассматривать их с разных сторон.

«Ну, хорошо, – подумала Соня, – с разных, так с разных. Мои одноклассники бы это оценили. Так что, белый китаец Ларри, попробуем найти твое слабое место. Любишь поговорить? Отлично. У меня уйма вопросов».

– Почему Эрвин не хочет пройти Высотомер? – неожиданно спросила она.

Упс! Настроение Ларри резко сменилось. Он замер на месте, улыбка исчезла, взгляд застыл, даже серьга в ухе перестала раскачиваться. Кажется, Соня попала в яблочко.

– Ну… э-э-э… у… у него высокий болевой порог. И… ну… он не хочет, чтобы об этом стало известно. Он уже два года уклоняется от Высотомера, не желает, чтобы Совет Меры узнал его… мысли.

– Совет Меры – это какая-то Ильза? Эрвин ее о-очень боится.

– Ильза – глава Совета Меры, ее все боятся, – с трудом выговорил Ларри, как будто из него тянули каждое слово. Молчать он не мог, а сказануть лишнего опасался. Он знал гораздо больше, чем сейчас озвучил любопытной гостье.

– А Высотомер – это какая-то пытка? Он читает мысли? – Соня продолжила допрос.

Ларри странно поглядел на девочку.

– Ты действительно ничего не помнишь? Не знаешь о Высотомере?

– Нет.

– А у тебя какой порог? Как у всех?

Теперь Соня с недоумением уставилась на Ларри. Что он хочет этим сказать? Что за люди в этой стране? Что за порог?

– Ларри, я не понимаю, о чем ты спрашиваешь, – она тщательно подбирала слова. – Я не знаю, не помню вообще ничего. Ну, как будто явилась из другого мира.

– Не может быть! Ты ничего не помнишь о Верховии?! О верховенцах?

– Нет.

– Скажи, а когда вы летели на драконе, ты что-нибудь ощущала?

– О! Жутко страшно.

– Когда вы спустились на землю, ты испытала боль?

– Какую боль? Тошноту?

Ларри вновь забегал по комнате, потирая руки, как будто это помогало ему крутить мыслительные шестеренки в голове.

– Странно! Странно! Невероятно! Ты потеряла память и теперь не чувствуешь боли при спуске.

– Про что ты толкуешь, не понимаю, – Соня хотела выудить из Ларри более внятное объяснение.

– Ни одному верховенцу не надо объяснять, что такое боль. Она всегда с нами.

– Как это? – девочка вопросительно уставилась на парнишку.

Ларри почесал в затылке. Ему с трудом верилось в Сонину искренность. Понятно, почему Эрвин так нервничал. В девочке необычно всё: от штанов с заплатками, рубашки с фантастическим рисунком, диковинных башмаков до пугающе удивительного беспамятства. Ларри еще раз взглянул на Соню. Говорить или нет? Она с таким неподдельным интересом ждала продолжения рассказа, что просто невозможно молчать. Ларри почувствовал прилив вдохновения и решился.

– У нас есть одна старая легенда. В древние времена жители нашей страны были любимцами богов. Боги дали им очень многое. И жители многое постигли. Они были избранными.

– Я понимаю. Легенда – это такая сказка.

– Если бы это была сказка, мы не терпели бы каждодневную боль. А это, поверь, заставляет верить сказкам от начала до конца.

– Хорошо, продолжай, – смутилась Соня.

– Наша земля сплошь покрыта горами, возвышенностями, холмами. Так вот, о даре. Жителям было подарено свойство. При каждом физическом подъеме вверх человек испытывал прилив сил, энергии, вдохновения, озарения, мудрости. Всё, что хотел, он получал. И земля эта, казалось, будет процветать во веки веков. Но жители Верховии так возгордились, что посчитали себя равными Богам. Они забыли, кто их наградил.

– Очень интересно, – вставила Соня.

– Всё самое интересное случилось потом. Боги рассердились на гордецов и наказали жителей Верховии. Чтобы они не забывали, что они простые смертные, им было дано наказание. При каждом спуске, даже самом незначительном, каждый верховенец должен испытывать боль. И чем круче спуск, тем сильнее боль. Резкий затяжной спуск может вообще убить человека. Вот что такое боль, которая всегда с тобой. Она напоминает нам, кто мы такие.

– Звучит убедительно. Теперь я поняла, почему Эрвину было плохо, когда мы приземлялись. Но я не чувствовала боли при спуске.

– Это невероятно!

– Ларри, ты тоже чувствуешь боль?

– Конечно. Мы все с этим живем.

– Но как можно?

– О, это кошмар! Ужас! Мечта всех жителей Верховии избавиться от этого проклятия. Наши Верхи постоянно ищут способ уменьшить боль. И не добились ничего. Хотя дети до пяти лет не чувствуют боли. Потом постепенно она нарастает. Для взрослых есть средства, их просто море, но они почти не помогают. Все хотят избавиться от боли. Высотомер, который каждый житель проходит при достижении возраста инициации, как раз определяет силу боли и силу подъема.

– У подъема тоже есть сила?

– Конечно, она никуда не делась. Как была, так и осталась. Хотя иногда я думаю, лучше бы ее не было. Тогда, возможно, не было бы боли… – Ларри задумался.

Видно, как небезразлична ему эта тема. Через пару минут он опомнился:

– Соня, мне пора домой. Съедобные продукты лежат вон в той корзине. Мы с Эрвином договорились держать в тайне твое присутствие. Я постараюсь приходить так часто, как смогу. Пойдем, я покажу тебе ручей.

Юноша заторопился. Какая-то неуемная пружина внутри не давала ему покоя. Вместе с Ларри Соня вышла из домика и спустилась по трем низеньким ступенькам с крыльца.

Совсем недалеко от избушки бежал ручей, рядом – небольшая, но достаточно глубокая яма, которую наполнял бьющий из-под земли ключ. Соне очень понравилось это место. Руки мгновенно застыли, когда она набрала в ладошки прозрачной ледяной воды.

Ларри умылся, тяжело вздохнул, улыбнулся Соне на прощание и побежал к тропинке, ведущей в Межгорье.

Девочка внимательно посмотрела ему вслед. Надо же, боль при спуске… А ведь белый китаец сейчас пойдет вниз. Как такое может быть? Наверное, они специально тренируются, чтобы не показывать виду. Что за странные жители эти верховенцы? Почему она очутилась среди них?..

Глава 3. Хранилище

Эрвин Вышнев, внук дверника Никандра Вышнева, бесшумно двигался по длинному темному коридору. Каменные своды полукругом нависали над головой, вытягивая тепло из всего живого, что попадало к ним в утробу. Пахло сыростью и плесенью. Парень ощупывал пространство вокруг себя фонариком, в любую секунду готовясь выключить его.

На ногах у Эрвина мягкие башмаки из войлока. Он почти скользил по мраморной плитке, словно тень, забредшая в безлюдный уголок. Эта тень, к слову сказать, была здесь уже второй раз, поэтому двигалась уверенно. Первый приход в Хранилище ключей был неудачным. Правда, неудачным его можно назвать только наполовину – Эрвину очень повезло, когда он случайно познакомился с гвардейцем из охраны Хранилища.

Однажды после работы Эрвин забрел в кабачок «Кривой Дракон» на окраине города. Он как раз получил причитающиеся ему деньги за работу в Инкубаторе и собирался немного покутить. В тот вечер в кабачке собралась разношерстная компания игроков в «Лети, кругляш». Игроки, каждый со своей катапульты, запускали фигурки кругляшей в крутящееся дерево, укрепленное на столе. Дерево кружилось вокруг своей оси, ветви его поднимались, дерево как бы закрывалось, и чьих кругляшей на нем оставалось больше – тот и выигрывал.

Компания парней, громко гогоча, пуляла кругляши с катапульты, но вот один из игроков нечаянно толкнул другого – и это стало сигналом к потасовке. Под раздачу попал здоровенный увалень в гвардейской форме – парни с окраины атаковали его. Эрвин не любил, когда четверо били одного. Он вступился за гвардейца, хотя сам служивых недолюбливал. Баталия закончилась бегством меньшинства, но Эрвин неожиданно получил кредит доверия от неумелого игрока, избежавшего хорошей порции тумаков.

Спасенным оказался Илия Кривонос – гвардеец, служивший при Хранилище ключей. Эрвин воспринял это как знак свыше. Посещение Хранилища – вот чего жаждала его душа давно и бесповоротно! Эрвин предложил гвардейцу продолжить знакомство в другом кабачке и, пребывая в отличном настроении, спустил все деньги разом. Он ни о чём не жалел, поскольку чувствовал: ему крупно повезло. Возможно даже, внук дверника находился в одном шаге от ключей деда. А новоиспеченный дружок Илия, прилично набравшись, готов был болтать о Хранилище всю ночь напролет.

Хранилище – старый подземный бункер – располагалось на окраине города и находилось под охраной гвардейцев. Для гвардии эта работа считалась полным отстоем – сюда посылали явных аутсайдеров, не способных на какую-либо вменяемую службу. В старом бункере не было богатств – только вещи и ключи дверников. Ключами время от времени, конечно, интересовались. Было сделано немало попыток применить их, но все они оканчивались неудачами.

В конце концов количество исследователей поубавилось, а с годами и вовсе иссякло. Семнадцать лет назад был изобличен последний дверник – Никандр Вышнев. Вещи и ключи, изъятые у него, перекочевали в Хранилище, и с тех пор сюда никто не заглядывал. Со временем бункер стал самым ненужным Хранилищем в Энобусе. Мало кто по доброй воле хотел его охранять. Назначение сюда считалось бесперспективной и нудной работой для нижнего состава гвардейцев.

Илия Кривонос – простой парень из предместий Энобуса. Высокий, неуклюжий, конопатый, с копной рыжеватых волос, он напоминал героя народных сказок, которому в конце концов доставались царская дочь и полцарства в придачу. Умом парнишка не блистал, перспектива в жизни ему светила отнюдь не радужная, однако троюродный дядька, работавший в городской управе, замолвил за племянника словечко. Илию зачислили в гвардию, и через некоторое время он оказался при Хранилище ключей. Это место как будто было создано специально для Илии! Его единственного из всех не тяготили однообразие и скука службы.

Когда гвардеец свел знакомство с Эрвином, то поначалу даже не поверил своему везению. О таком друге Илия мечтал всю жизнь! Эрвин оказался парнем что надо: щедрым, веселым, к тому же азартным игроком в «Лети, кругляш». Эту игру – вот удача – Эрвин раз за разом проигрывал гвардейцу.

Илия гордился тем, что такой парень, как Эрвин, стал его товарищем, и с легкостью выдал дружку все подробности о Хранилище, которые знал. Их встречи обычно проходили в кабачке, где Эрвин частенько угощал Илию, и тот искренне принимал щедрость за дружбу. Чего уж скрывать – гвардеец любил побаловать себя настойкой, и эта слабость была на руку его новому товарищу.

Эрвин же, в свою очередь, не испытывал угрызений совести из-за того, что собирался с помощью Илии проникнуть в Хранилище. Будущий похититель знал, что ключи и вещи дверников никого не интересуют, и если оттуда что-то исчезнет, пропажа вряд ли обнаружится. Он хотел во что бы то ни стало найти ключи деда. Это уже давно сделалось навязчивой идеей. Внук дверника убежден: ключи должны принадлежать ему. Теперь же, когда появилась Соня, они стали жизненно необходимы.

Первый раз забравшись в Хранилище, Эрвин увидел трехэтажные стеллажи до потолка, тянувшиеся рядами в каменном складе-склепе. Ночной гость скользил по проходам бункера, останавливался, открывал коробки и ящики, вытаскивал предметы быта, истлевшие листы бумаги, безделушки, доставал из самых дальних, заросших паутиной углов старые, порченные молью вещи. Спустя несколько часов изнуренного поиска парень понял: он не найдет ничего. Ключей нет. Нужен какой-то ориентир, указатель, чтобы понять, где они спрятаны.

Несколько месяцев Эрвин размышлял, как можно определить вещи деда, а главное – где найти ключи. Просидев в библиотеке не одну неделю за изучением истории Верховии, свода ее правил и законов, он потерял надежду. Юноша искал хоть какую-нибудь зацепку – упоминание о ключах, дверниках, событиях, связанных с ними, об именах, фамилиях, – но не нашел ничего. Верхи умели хранить тайны.

Потраченного напрасно времени было жаль, но неудача не сломила парня – Эрвин и не думал отступать. Он помнил, как нашел секретное жилище деда. Именно тогда он приобрел ценное знание: если чего-то хочешь, не опускай руки. Звезды сойдутся, Вселенная откликнется – и ты неожиданно окажешься в том месте, куда стремился.

Еще мальчишкой Эрвин часто приставал к матери и бабушке с расспросами о деде. Бабушка охотно рассказывала всё, что помнила, мать же всегда отмалчивалась. У нее было только одно желание: похоронить эту тему раз и навсегда.

Но однажды Авивия Вышнева всё же проговорилась, рассказав историю из своего детства. Ей было тогда лет шесть. Их семья приехала в Энобус и остановилась в небольшой гостинице. В витрине столичного магазина Авивия увидела необыкновенно понравившуюся ей игрушку. Она попросила мать купить ее, но та отказала. Тогда Авивия решила поговорить с отцом, однако ей никак не удавалось выбрать подходящий момент.

Под вечер Никандр сказал жене, что ему надо уйти, и вышел из гостиницы. Авивия решила догнать отца и попросить, чтобы он купил игрушку. Она следовала за ним, не решаясь окликнуть. Девочка шла всё дальше и дальше, и ее разобрало любопытство: куда же направляется отец?

Поплутав по улочкам города, Никандр Вышнев очутился на самой его окраине, рядом с заброшенной крепостной стеной. Он двинулся вдоль и оказался около одной из старых башен. Никандр оглянулся по сторонам. Авивия успела спрятаться за густой куст, росший прямо у подножия стены, – и отец не заметил девочку. Он подошел к высокой двери, открыл ее и скрылся внутри.

Авивия нерешительно потопала следом. Она знала, что за проступок ее накажут, но страх перед отцом пересилил страх остаться одной в сумерках около крепостной стены. Вечерние тени наползали со всех сторон, отрезая пути к отступлению. Девочка дрожала от страха, но где-то совсем рядом был папа. Маленькая путешественница, набравшись смелости, подошла к двери, ведущей в темную утробу старинной башни, и схватилась за шершавую кованую ручку. Авивия с трудом открыла тяжелую дверь и шагнула внутрь, в темноту башни. Тут ее схватили чьи-то сильные руки. Девочка взвизгнула, и в глаза ей ударил свет фонаря.

– Дочка! Что ты тут делаешь? – отец был в смятении.

– Папа, – пролепетала Авивия, – я хотела попросить у тебя игрушку из лавки. Она мне очень понравилась.

– Ты следила за мной? – голос отца дрогнул.

– Нет, я просто шла за тобой. Хотела окликнуть, но не могла догнать.

– Авивия, доченька, сейчас мы пойдем домой и скажем маме, что просто вместе гуляли. Я думаю, она сильно волнуется, не обнаружив тебя на месте.

Когда отец с дочерью вернулись в гостиницу, в руках у Авивии был деревянный человечек, одетый в вышитый камзол и шляпу с широкими полями, у него двигались руки, ноги, крутилась голова, и сгибалось туловище. На боку у человечка красовалась шпага.

Эту историю Авивия рассказала сыну, когда тот в сотый раз пристал к матери с вопросами о деде Никандре. Ликованию Эрвина не было предела – теперь у него появилась зацепка. Ведь неспроста дед тайно ходил в башню и, видимо, не один раз.

Башен в старой крепостной стене несколько, и перед парнем встала непростая задача: найти ту, которую посещал дед. В детстве Эрвин с друзьями частенько залезали внутрь башен и бегали по крепостной стене, но потом лестницы стали разрушаться – и власти крепко-накрепко забили двери и окна-бойницы всех башен. Попасть внутрь стало невозможно, тем более туда приставили сторожа.

Эрвину пришлось приложить немало усилий, чтобы выведать у матери, в какую из башен она умудрилась попасть в детстве. Авивия сто раз пожалела, что рассказала сыну о том случае. Пришлось ей указать место, которое она запомнила. Юноша торжествовал – теперь ему не надо исследовать все строения подряд. Не откладывая в долгий ящик, Эрвин запасся страховочной веревкой и однажды вечером полез по стене со стороны вала, цепляясь за выступы камней, на вершину каменной башни.

Подъем занял почти три часа. Эрвин несколько раз чуть не сорвался с отвесной стены. Он тщательно вбивал страховочные крючья – башня стояла на насыпи, лететь с такой высоты вниз подобно смертельному трюку. В башне имелось несколько окон, узких бойниц, но все они заколочены и забраны решетками.

Эрвин, как следует пропотев и не один раз пожалев о своей затее, наконец достиг крыши и рухнул на плоский каменный пол, чтобы отдышаться. Уже совсем стемнело, и теперь, лежа на верхушке башни, Эрвин ощущал, что разгадка чего-то важного очень близка, – осталась буквально пара шагов. Ветер скользил по его разгоряченному лицу, нагретый за день каменный пол крыши приятно согревал тело, из темного леса раздавались голоса ночных птиц, а в вышине драгоценной россыпью сияли звезды. Эрвин не заметил, как задремал.

Ему приснилась комната, в которой рядом с Эрвином сидит мужчина. «Мне надо идти», – говорит парень. «Пойдем», – предлагает человек. И вот они вместе идут по улице в Межгорье недалеко от их бывшего дома, который Эрвин прекрасно помнит. Незнакомец спокойно шагает рядом, и тут Эрвин замечает, что на мужчине его любимый свитер, связанный бабушкой из толстой цветной овечьей пряжи. Тот самый, который Эрвин так любил носить в детстве. Кто же этот незнакомец в его свитере? Сердце Эрвина замирает в предчувствии – он смотрит на незнакомца, не смея поверить в свое счастье. Неужели рядом его дед – Никандр Вышнев? Радость узнавания накрывает горячей волной – кажется, Эрвин сейчас заплачет. Дед улыбается внуку и говорит: «Я провожу».

Это был лучший сон в жизни Эрвина Вышнева. Никогда раньше он не был так счастлив. Жаль, что сон не может длиться вечно. Эрвин проснулся, открыл глаза. Была ночь. Сердце юноши учащенно билось. Зря он проснулся – дед хотел сказать ему что-то важное. Каменный пол остыл и теперь вытягивал тепло из тела. Но Эрвин не замечал этого, он раз за разом вспоминал свой сон. Не зря дед пришел к нему – значит, внук на верном пути.

Каким же образом с крыши башни можно попасть внутрь? Эрвин нашел дверь и, когда взломал ее, выбив ногой крепкие еще доски, сильно разочаровался: эту дверь надо еще сильнее заколотить от желающих прогуляться внутрь башни! Лестница, ведущая вниз, почти полностью разрушена – сломать шею на ней проще, чем спуститься.

И всё-таки Эрвин не оставил мысли проникнуть в башню. Он нашел более простой способ попасть на ее крышу с крепостной стены и стал приходить сюда. Эрвин ждал подсказки, озарения, чуда – он хотел попасть внутрь. Однажды, сидя на плоской крыше и отстранившись от беспокойных мыслей, он заметил каменную плиту, неплотно пригнанную к другим. Поднять ее голыми руками не удалось, но это только распалило желание парня сдвинуть препятствие.

В следующий свой приход, как всегда ближе к ночи, он притащил небольшой ломик, которым смог подцепить плитку и приподнять ее. Из темноты пахнуло спертым воздухом. Эрвин удобнее ухватился за край плиты и сдвинул ее в сторону. Перед ним открылся узкий темный лаз с вертикальной лестницей, прикрепленной к стене. Вышнев в двух шагах от разгадки – дед всё правильно сказал ему.

Стараясь не торопиться, хотя его так и подмывало поскорее скатиться вниз, Эрвин начал спускаться. Фонарик, который всегда при нём, пока включать не стал – парень не хотел, чтобы кто-то заметил на крыше свет. Уже полностью погрузившись в темный лаз, Эрвин вдруг ощутил приступ страха. Вокруг стояла непроницаемая темень, узкий вертикальный лаз сковывал движения, а ступеньки опускались всё ниже и ниже, причем ни одна из них даже не скрипнула.

Парню уже стало казаться, что спуск ведет в подземный ход под башней, да и боль в теле как будто подтверждала его догадку. Однако лестница закончилась, и Эрвин ощутил под ногами плоскую поверхность. Он включил фонарик, осветил пространство вокруг и увидел брезентовую петлю, прикрепленную к полу. Ухватился за нее, потянул вверх. Крышка поднялась, и в потолке открылся люк, ведущий в помещение. Оставалось лишь спрыгнуть.

Немного помешкав, Эрвин очутился в комнате. Она выглядела заброшенной, в ней пахло пылью, но всё говорило о том, что здесь всё-таки бывали люди. Первым делом Эрвин сорвал доски с заколоченного окна – и через решетку в комнату хлынула ночная прохлада. Черная плотная темнота сменилась ночными сумерками. Эрвин вздохнул полной грудью.

«Я везунчик! – хмыкнул парень. – Как же здорово открывать новые миры! – подумал он и засмеялся. – Да какие миры, это всего-навсего комната!»

Теперь можно не торопиться: рассмотреть всё тщательно и скрупулезно, обследовать и проверить каждый угол, каждую щель. Эрвин не спеша обошел свои владения: комнату, коридор, туалет. Всё покрыто толстым слоем пыли. В коридоре путь незваным гостям преграждал мощный засов. Дверь закрыта изнутри – значит, последний раз отсюда уходили через крышу.

Эрвин отодвинул засов, открыл дверь, вышел на небольшую площадку перед ней, спустился вниз, освещая себе путь фонариком, и на нижних этажах отыскал еще пару комнат. Первооткрыватель не увидел здесь ничего, кроме остатков поломанной мебели, грязи и мусора по углам. Ему хотелось как можно скорее покинуть это помещение. В мрачной темноте и запустении хорошо жилось, пожалуй, разве только призракам, привольно расположившимся в заброшенной башне.

Парень поднялся на площадку, зашел в свое вновь обретенное жилище и задвинул засов. Никто за ним не гнался, но всё же с закрытой наглухо дверью ему спокойнее. В ванной комнате Эрвин обнаружил действующий водопровод. Из древнего латунного крана, который он открыл, в стоявший под краном медный таз тонкой струйкой полилась ржавая вода. Ух ты! Да здесь можно жить! Эрвин пришел в восторг – жилище всё больше нравилось ему.

А что же в комнате? Неплохо бы найти хоть какие-нибудь свидетельства, указывавшие на деда. Эрвин проверил ящики комода, обследовал шкафчики консоли, отодвинул от стены тахту – ведь что-нибудь могло упасть на пол и закатиться за нее. Он осмотрел всё, что было можно, даже раскрутил старинную лампу, обстукал каждую стену, каждую плитку мозаичного пола, но всё впустую. Берлога не хотела выдавать имя хозяина. Эрвин устал, дождался вечера и таким же образом, как и пришел, покинул свой новый дом.

«Раз дед ходил в эту башню – значит, это его убежище, а может, даже место, из которого он совершал вылазки, – рассуждал Эрвин. – И даже если я не найду там его вещей, всё равно буду считать, что это то самое место».

Всё это вспомнил ночной сыщик в мрачном коридоре Хранилища. Ему вспомнился Ларри, которому Эрвин рассказал про башню. Товарищ очень обрадовался этой новости, но, когда Эрвин сказал, что хочет найти ключи деда, не на шутку испугался, и в глазах его негаснущим пламенем вспыхнуло сильнейшее беспокойство. Задумка Эрвина сразу стала ему понятна, как и понятно то, что уговоры не ходить в Хранилище не помогут. Ларри не ошибся, Эрвин посетил Хранилище. И всё было бы хорошо, если бы об этой тайне не узнала Асанна. Как же они тогда поругались! Эрвин был поражен: сестрица оказалась солидарна с братом, хотя всегда и во всём перечила ему.

После ссоры с Асанной Эрвин и сам хотел отказаться от мысли найти ключи, но тут произошло событие, которое изменило все его планы. В его жизни появилась Соня. Штиль сменился бурей – голова Эрвина заработала с новой силой. Идея возникла в ту самую ночь, когда двое беглецов устроили привал в лесу. Эрвина прямо в жар бросило от этой простой мысли. Как же он раньше не додумался! Теперь надо вернуться в Энобус, снова проникнуть в Хранилище и проверить свою догадку.

Эрвин нащупал в кармане круглые металлические часы с крышкой. Это единственная вещь, оставшаяся от деда. Бабушка Аннета Вальц перед смертью отдала часы Эрвину. Она рассказала внуку, с каким трудом смогла сберечь их при обысках, – ведь все личные вещи человека, обвиненного в дверничестве, изымались и увозились в Хранилище. Однако часы Аннета сохранить сумела. Она засунула их в выдолбленное полено, которое всегда лежало около горящей печи. Это полено должно было быть брошено в огонь при малейшей опасности. К счастью, часы так и не нашли – и теперь они лежали в кармане Эрвина.

Эрвин помнил слова бабушки: «Твой дед был дверник. Он был очень хороший человек – никому не сделал зла. Дед говорил: „Если есть ключ, закрытую дверь не ломают“. Эти часы – единственное, что от него осталось. Хотя я не верю, что он погиб».

Эрвин нащупал круглый циферблат часов с искусной гравировкой. Сегодня он попытается найти ключи Никандра Вышнева. Ведь они по праву принадлежат ему – внуку дверника.

Близилась полночь. Эрвин подошел к двери Хранилища, ключ от которой висел у него на поясе. Ночной посетитель открыл замок и потянул на себя тяжелую дверь. Она отворилась без скрипа – ее петли парень предусмотрительно смазал в свой первый приход. Эрвин скользнул внутрь и притворил за собой дверь.

В Хранилище стоял затхлый запах старых вещей и плесени – помещение почти не проветривалось. Странно, как тут еще всё не сгнило? Эрвин взял часы за цепочку. Он решил проверить, не являются ли они своего рода магнитом. Может быть, вещи умеют чувствовать родство и реагировать друг на друга? Приблизив часы как можно теснее к полкам, Эрвин шел вдоль стеллажей, внимательно следя за своим волшебным, как он полагал, предметом.

Парень обошел всё Хранилище, но ничего не произошло. «Неужели это просто часы? В них обязательно должно что-то быть! Как же их использовать?» – думал он.

Эрвин открыл крышку. Стрелки стояли на месте – он специально не заводил часы, надеясь на то, что они проснутся. Тишина. Только сердце стучало в груди. Что же делать? Эрвин, рискуя головой, второй раз попал сюда, находился в одном шаге от дедовских ключей и не мог найти их. Парень был готов наброситься на полки и расшвырять, разгромить, уничтожить весь этот хлам, собранный за многие десятилетия до его рождения. Эрвин знал: если он уступит приступу ярости, то не сможет контролировать себя, гнев накроет с головой. И тогда ему будет всё равно, что совершит его жаждущая разрушения душа.

Надо было утихомирить зарождавшееся чувство. Эрвин сел на пол, привалившись спиной к грубо сколоченному деревянному ящику, посмотрел на часы и открыл крышку. Часы показывали шесть тридцать уже без малого восемнадцать лет. Эрвин завел их и приложил к уху. Тик-так, тик-так, тик-так… Ходики успокаивали, уменьшали боль, словно уводя прочь из затхлого каменного мешка. Эрвин закрыл глаза. Его перестали раздражать запах подземелья, сырость, холодный пол. Часы баюкали мерным ходом. «Всё хорошо, всё хорошо, – постукивали они, – всё хорошо».

Какой-то шорох заставил Эрвина очнуться. Он открыл глаза и наткнулся взглядом на Илию. Тот стоял, слегка покачиваясь, и в упор смотрел на ночного гостя. Эрвин вздрогнул от неожиданности: как этот недоумок смог незаметно подойти к нему?

– Что нашел? – Илия заметно растягивал слова.

– Ничего, – Эрвин поморщился. Неужели он недостаточно напоил этого бугая?

– Я вижу, – взгляд Илии буравил Эрвина, – тебе повезло больше.

– Ты о чём? – Эрвин нахмурился.

– Я тут давно всё перерыл, – хмыкнул Илия.

«А этот парень вовсе не так глуп, каким прикидывается!» – подумал Эрвин.

– Что я, дурак, что ли, просто так тут торчать? – самодовольно произнес гвардеец.

– Ты прав, дружище: тут ничего нет, – Эрвин улыбнулся.

– Стой! Дай мне! – Илия вскинул ружье. – Что ты там сунул в карман? Давай, живо!

Эрвин смотрел на ружье, покачивавшееся в руках Кривоноса. Отдать единственную вещь, оставшуюся от деда, в чужие загребущие руки? Он вытащил часы из кармана.

– Ты про это? – Эрвин покачал часы на цепочке. – Они мои.

– Были твои, а станут мои. Кидай, – Илия набычился.

– Руки-то освободи. Не поймаешь – разобьются, – Эрвин старался казаться спокойным.

– Клади на пол, а сам отойди в сторону, – ответил гвардеец.

Ночной гость аккуратно положил часы на пол и отошел.

– Вообще-то, я тебя пристрелить могу как вора, понял? – Илия, покачиваясь, приблизился к заветным часам. – И меня за это еще наградят!

– Я бы не стал так торопиться, – прозвучал ответ Эрвина.

– Да ладно, шучу я! – сказал Илия, забирая часы. – В следующий раз, может, еще чего нароешь. Я не жадный.

Эрвин старался не выдать своих чувств. Дедовские часы – вещь, которую бабушка чудом смогла сберечь от ищеек охранки, – перекочевали в карман тупоголового гвардейца.

– Иди вперед давай! – прикрикнул Илия.

Эрвин двинулся между стеллажами, свернул в один проход, в другой. Гвардеец с трудом поспевал за ним. Около самого выхода из хранилища Эрвин притормозил и потянул тяжелую дверь на себя. Илия подошел ближе. Эрвин резко повернулся, выбил винтовку из рук гвардейца, бросился на него и сбил с ног. Вышнев не был маменькиным сынком, улица – его второй дом, а уличные стычки – одно из любимых развлечений. Илия не ожидал такого напора – он оказался намного слабее. Несмотря на внушительную комплекцию, жизнь его протекала вдали от пустырей и подворотен. Родители, зная, что их отпрыск трусоват, всячески оберегали любимое чадо от ненужного общения.

Эрвин придавил Илию к полу – от ярости он не контролировал себя. Тот захрипел, вытаращив глаза.

– Пусти, – прошептал он, – я покажу ключи.

Эрвин запустил руку в карман гвардейца, вытащил часы и размахнулся, чтобы врезать в лицо. Илия пугливо втянул голову в плечи.

– Это я спрятал ключи, специально! – всхлипнул он, дрожа.

Эрвин, тяжело дыша, остановился, встал, подобрал ружье.

– Подравнять бы твой нос под фамилию, гад! Ладно, иди показывай, – сквозь зубы процедил Эрвин, взяв Илию на прицел. – Только попробуй дернуться!

Гвардеец не обманул: в самом дальнем углу в полу оказался замаскированный тайник. Илия вытащил объемистый деревянный ящик, в котором действительно лежали ключи. От радости Эрвин чуть не выронил ружье. Сколько же ключей тут! И совсем древних, изъеденных ржавчиной, и вполне новых, маленьких, больших и даже почти игрушечных, как ключики от шкатулки.

Эрвин лихорадочно перебирал ключи. Илия стоял невдалеке и хлюпал носом, из которого сочилась кровь. Он так напуган, что не смел даже пошевелиться. Гвардеец ждал указаний, словно щенок, которого за провинность наказал хозяин. Внезапно воодушевление, в котором пребывал Эрвин, сменилось заминкой. Как он найдет ключи деда? Как определит, какие из них принадлежали ему? Это же не магнит, к рукам не прилипнет. Илия, напряженно наблюдавший за приятелем, уловил перемену в его настроении.

– Говорят, ключ дверника никому не подчиняется. Ты разве не знаешь? – спросил Илия.

Эрвин застыл – в сердце как будто впилась тонкая игла. Почему он решил, что если найдет ключи деда, то откроет дверь в другой мир? Разве это возможно? Кривонос прав: ключ слушается лишь того, кому принадлежит. А что Эрвин возомнил о себе? Он не владелец ключа. Зачем только полез в хранилище?

Илия снова хлюпнул носом. Эрвин неприязненно покосился на него. Кого он слушает? Этого размазню? Так просто внук дверника не сдастся. Клочок бумаги, на котором парень зарисовал форму замочной скважины и ширину двери, уже в руках. Ничего, здесь найдутся подходящие образцы, он не уйдет налегке.

Пока парень расталкивал по карманам подходящие ключи, он краем глаза следил за гвардейцем. Хорошо, что не наболтал лишнего Кривоносу. Эрвина и так два года разыскивают как уклониста. Родной дом стал чужим. Мало ему ищеек Высотомера, теперь прибавился еще один враг. То, что Кривонос будет мстить, ясно как драконий хвост.

– Сиди здесь до утра! – гаркнул Эрвин гвардейцу, пнул ногой злосчастный ящик, подобрал ружье Илии и двинулся вон из хранилища. – Вякнешь про меня, я в долгу не останусь, – припечатал парень напоследок.

На улице хозяйничала ночь. Прохладный ветер приятно освежал лицо. Удушающая вонь старого бункера осталась позади. Эрвин вдохнул полной грудью, бросил ружье и скрылся в ночной темноте. Войлочная обувь скрывала его шаги, но это не радовало. Эрвин знал: рано или поздно Илия донесет на него. И когда внука дверника найдут, ему определят место, которое он совсем не собирался занимать…

Глава 4. Волшебный цветок

Тот ужас, который предчувствовала Соня, начался незамедлительно после ухода Ларри. Она осталась одна. В первый день новоявленная жилица старалась держаться: изучила весь дом, перемерила вещи Асанны около небольшого старого зеркала, подобрала себе цветастую широкую юбку и кофточку с рукавами-фонариками, осмелилась сходить к ручью, побродила в лесу недалеко от домика. Вниз по тропе, к Межгорью, девочка идти не решилась, хотя к тропинке, которая вела к людям, ее тянуло с неодолимой силой. Верный Горыныч сопровождал Соню повсюду: ходил к ручью, топтался около дома, бродил по полянке.

Стремительно наступившая ночь расставила всё по своим местам. Соня почувствовала удушающие объятия страха. Заснуть не получалось почти до утра, ночные звуки и шорохи не давали сомкнуть глаз. Соня, в сущности, еще никогда не оставалась одна – рядом всегда были люди. Дома – бабушка и мама, в школе – одноклассники и море ребят. На улице, во дворе, в магазине – везде и всюду ее окружали люди. Это было естественно, просто и обыденно.

Сейчас, в лесной глуши, в домике на краю поляны, она совершенно одна, если не считать зверя из ее детских сказок. И одиночество оказалось просто оглушительным и невыносимым. Теперь даже первая ночь в незнакомой стране в лесу под открытым небом уже виделась счастьем, потому что тогда рядом был человек, рядом был Эрвин.

Промаявшись до рассвета, Соня к утру в изнеможении заснула. Потом целый день провела почти в бессознательном состоянии, чтобы следующую ночь встретить в таком же страхе и оцепенении. Лежа на неудобной тахте, без конца думая о доме, она прислушивалась к ночным звукам, доносившимся из леса, вставала, на цыпочках подкрадывалась к окну, с затаенным волнением оглядывала поляну, облегченно вздыхала, видя спящего около крыльца Горыныча, вновь укладывалась, опять прислушивалась, вставала – и так по кругу несколько раз.

Привычки быть одной не возникало. Успокоение приходило только при взгляде на Горыныча, который ночью частенько спал у порога, а днем, переваливаясь на толстых лапах, бродил за девочкой, получая какое-нибудь лакомство из ее рук. Когда Горыныч исчезал, Соня испытывала сильнейшую тревогу, переходящую в безмолвную истерику. И только возвращение дракона дарило покой измученному сердцу, как утренняя заря, неизменно и преданно взирающая на невольную гостью из чужого мира.

Эти бесконечные бессонные ночи стали для юного создания настоящим мучением. И в одну из ночей, когда перевалило далеко за полночь, Соня, устав от постоянного недосыпа, крепко заснула. Страшный сон, так долго поджидавший свою жертву, не замедлил явиться: снились всполохи огня, гортанные выкрики, погоня. Не замечая ничего вокруг, Соня мчалась от преследователей, кровь стучала у нее в висках, трава цеплялась за ноги, по лицу хлестали ветки, хотелось бежать быстрее, но страх лишал сил. Смертельная опасность, приближающаяся во сне, как наяву, вырвала девочку из оков Морфея.

Мгновенно открыв глаза, Соня рывком села на низком топчане, огляделась. Сердце бешено колотилось о ребра, будто она действительно только что неслась по лесу. Спать расхотелось. Соня встала, отдернула льняные занавески с цветочным узором, осторожно выглянула в окно. Никого нет, только темный силуэт Горыныча на краю поляны – милый, добрый дракоша, единственный друг в чужой стране.

Накинув ветровку, она вышла на крыльцо, поежилась, утренняя прохлада бодрила. Солнце уже где-то близко к линии горизонта, свет пробивался сквозь ночную дымку, но ветер еще свеж. Прохладный воздух помог выбросить страшные видения из головы.

От стука входной двери зашевелился Горыныч. Увидев девочку, встал на короткие лапы, с хрустом расправил крылья, вытянул свой толстый змеиный хвост. Соня неторопливо подошла к дракону.

«Крылья как крылья, – подумала она. – Что Эрвину не нравится? Я бы даже сказала, могучие крылья».

После нескольких дней общения Соня совсем перестала бояться дракона. Она внимательно осмотрела его крылья, провела по шершавой грубой поверхности рукой. Горыныч приосанился и – вжик! – выпустил на концах крыльев острые, как ножи, шипы. Девочка испуганно отдернула руку. Дракон убрал шипы, гордясь произведенным эффектом.

– А что еще ты умеешь? – спросила Соня.

Вопрос поставил Горыныча в тупик, он возвел глаза к небу и задумался. Что же он умеет? Дракон присел на свои короткие лапы и подставил спину. Покататься? Ну конечно! Он предлагал полетать. Нет, это не для нее. Одно дело – сидеть за спиной Эрвина, другое – оказаться в одиночестве на малознакомом живом транспортном средстве. Соня помотала головой и похлопала Горыныча по шероховатой чешуйчатой шее.

– Спасибо, но, если честно, я боюсь высоты. Да и управлять не умею. А если мы заблудимся? Ты знаешь, куда лететь?

Горыныч засопел и отвернулся. Он всем своим видом выказывал обиду.

– Что, ты не можешь заблудиться? – спросила Соня.

Горыныч приосанился. Да, никогда!

– Понимаю. Ты же дракон! Но всё равно, Горыныч, я не буду летать. Спасибо за приглашение.

Горыныч вдруг протяжно вздохнул, его горестный вздох такой жалостью откликнулся в Сонином сердце, что она передумала. Почему она не доверяет дракону? Его, беднягу, и так Эрвин ни во что не ставит. Девочка решительно подошла к Горынычу.

– Давай полетаем, только недолго. Надо же хоть чуть-чуть познакомиться с окрестностями.

Подтащив дракона поближе к крыльцу, Соня со ступенек с трудом вскарабкалась в седло и натянула поводья. Уже в следующую секунду она сильно пожалела о своем необдуманном поступке. Горыныч взлетел рывками. Но Соня совсем не знала, как им управлять. Эрвин, надо признаться, умел это делать. Девочка вцепилась в поводья.

– Горыныч, – крикнула она, – я не знаю, куда лететь, выбирай сам! Только недолго.

Как же Соня ошибалась. Она не знала, что самостоятельный выбор для дракона подобен разрешению для тинейджера погулять где хочется, после которого вся родня и знакомые будут стоять на ушах, разыскивая любимое чадо. Горыныч – совсем юный дракон – оттого, что ему дали полную свободу, воспарил в прямом и переносном смысле. Вдали он приметил голубую полоску воды и двинулся туда. Путь неблизкий, но Горыныч, ощутив радость полета, резво махал крыльями.

Скоро под ними появилось большое овальное озеро в обрамлении гор. Сверху вода казалась неправдоподобно гладкой, словно блестело темное зеркало. Горыныч спикировал на берег, как всегда резко и неуклюже. Соня выпрыгнула из седла. Дракон ходко потрусил к кромке воды, он хотел пить. Наездница направилась вслед за ним, она тоже чувствовала жажду.

Вода в озере прозрачная и очень холодная. Соня осторожно попробовала ее. На вкус – обычная. Всё-таки хорошо, что они сюда прилетели, – такая красота вокруг! Соня присела на мелкую гальку, усыпавшую берег. Она набрала горсть камешков и стала бросать их в воду, глядя на разбегающиеся по поверхности круги.

Горыныч углубился в лес, который начинался сразу за узкой полоской берега. Солнце клонилось к горизонту, девочка занервничала. Дракон куда-то запропастился, а без его общества ей вдруг стало совсем неуютно. Наконец послышался шум, закачались кроны деревьев и из кустов вывалился довольный Горыныч, к морде которого прилипли какие-то перья.

Соня взобралась в самодельное высокое седло между двумя гребнями на спине дракона, и они взлетели. Сумерки нагоняли их быстрее, чем Горыныч летел к дому. Девочку всегда поражало, как быстро наступала ночь в Верховии, будто кто-то набрасывал на землю темный полог. Горыныч заволновался. Он поменял курс один раз, потом второй. Они летели и летели, а знакомой поляны всё не было видно, темнота подступила со всех сторон, скрыв очертания леса.

– Ты заблудился?! – крикнула Соня.

Горыныч закрутился волчком на месте. Он действительно потерял направление. Соня не знала, что драконы плохо ориентируются в темноте, тем более в незнакомом месте. Неудивительно, что Горыныч растерялся.

– Вниз! Садись, там полянка, – закричала Соня, увидев светлое пятно в окружении темного леса. Девочка рассудила верно, испуганный Горыныч может наломать дров. И хотя ей самой страшно, управление надо брать в свои руки. Горыныч в облегчении сложил крылья и плюхнулся вниз.

– В темноте мы всё равно ничего не найдем, – прикинула Соня. – Раз уж заблудились, заночуем здесь, герой. Спи теперь.

Услышав такое знакомое и понятное слово, Горыныч брыкнулся на землю и через минуту уже дрых. «Как он так быстро отключается?» – подумала Соня, привалилась к его боку и уснула. Похрапывание Горыныча производило на нее гипнотическое действие.

Так иногда бывает: просыпаешься вдруг ночью и не можешь понять, где ты, что вокруг? Соня открыла глаза. Нет, ее не испугал ночной кошмар. Возникло ощущение, что рядом кто-то есть. Девочка осторожно высунула голову из-под драконьего крыла. Невдалеке по поляне над самой землей двигались небольшие мерцающие точки. Они перемещались в одном направлении, и можно было подумать, что они собираются вместе – как маленькие ручейки вливаются в большое русло. Огоньки-светлячки стали удаляться. Соня осторожно выползла из-под крыла. Горыныч громко всхрапнул, но не проснулся.

Огоньки двигались в одном направлении. В их движении был виден смысл и порядок. Интересно, что же это такое? Соня, стараясь ступать бесшумно, отправилась вслед. Вскоре движение потока замедлилось, и светлячки почти скрылись с глаз. Девочка подобралась ближе и выглянула из-за кустов. Огоньки собрались на большой поляне, и тут стало ясно, что их держали небольшие разумные существа, круглые, как шарики на коротких ножках с такими же короткими ручками. Тело и голова у них как будто сливались в одно целое.

«Колобки, – подумала Соня, – с виду безобидные».

Двигаясь как можно тише, она подобралась к зарослям на опушке большой поляны. В центре утоптанного места сбора возвышалась огромная куча хвороста, вокруг которой расселись кругленькие создания. В середину торжественно вышел один из них – в длинном светлом балахоне, с горящим факелом в руке. Величественный кругляш, похожий на шамана, провозгласил что-то низким гортанным голосом, все стихли. Видимо, наступил важный момент.

Соня замерла, боясь ненароком шелохнуться. Кругляш с факелом заговорил, остальные подхватили его заклинания дружным заунывным хором. Шаман поднес факел к сухим веткам. Мгновенно вспыхнул огонь, запылало пламя. Возгласы кругляшей стали громче, их гортанные выкрики откликнулись в сердце Сони неясным трепетом.

Костер разгорался, языки пламени тянулись вверх, огненные искры взлетали всё выше и выше, как будто призывая свершить волю небес. Достигнув предельной высоты, пламя начало медленно распадаться по сторонам, образуя громадный огненный цветок. Это стало сигналом для кругляшей, которые, взвыв, упали на колени.

Языки огня раскрывались всё сильней, стали видны пылающие угли в центре костра, по толпе кругляшей пронесся благоговейный шепот. Они следили за действом, молитвенно сложив руки.

Раздался отчетливый резкий звук. Соня вздрогнула, в воздух взметнулись пылающие головешки, будто в центре костра произошел маленький взрыв. Еще и еще взмывали в небо горящие угли, в середине огненного цветка появилась черная трещина, ломаным зигзагом прошла по земле, которую словно разрывало изнутри. Трещина расширялась, раздавалась, и тут из нее – о чудо! – показался нежный зеленый росток. Он, несмотря на пламя, яростно шумевшее вокруг оголенного черного пятна, начал тянуться вверх, на нем появились листья, стебель вырос, стал толще, и вот уже на конце ростка образовался бутон, который увеличился прямо на глазах.

Бутон не томил присутствующих ожиданием, из него неторопливо начал распускаться цветок с ярко-алыми лепестками. Кругляши пали ниц, распластавшись на земле, преклоняясь перед чудом, творившимся на поляне. Волшебное зрелище словно парализовало девочку, она не могла отвести взгляд от дивного цветка.

Божественной красоты цветок, распустившись ярким большим соцветием, будто бы сделал вдох, оторвался от земли и поднялся в воздух. Он завис над кругляшами, словно в раздумье. Несколько минут он парил неподвижно, потом начал неспешное движение. Волшебный цветок облетел всю поляну и направился к опушке – туда, где за кустами пряталась Соня.

Цветок летел прямо к ней, освещая всё вокруг теплым нежным светом. Соня, как зачарованная, следила за ним, он уже рядом, прямо перед ней. Девочка отчетливо разглядела прозрачные ярко-алые лепестки с мелкими прожилками, дрожащие золотые тычинки на тонких прозрачных ниточках, она чувствовала чарующий тонкий аромат, исходящий от волшебного цветка.

Цветок подрагивал, будто дышал, смотрел на девочку, проникая вглубь ее сознания, манил к себе. Ее руки сами собой протянулись к цветку, почти дотронулись до него, но, опомнившись, остановились так близко, что пальцы закололо иголочками.

На поляне послышался шум. Словно очнувшись, Соня попятилась. Цветок последовал за ней, поднялся выше и, качнувшись, рассыпал на нее золотистую пыльцу. Медлить нельзя – девочка повернулась и бросилась прочь от поляны. Цветок продолжал лететь за ней и сыпать пыльцу, нежный свет, исходящий от него, стал постепенно затухать.

Не разбирая дороги, Соня мчалась к месту ночевки. Ей слышался топот, хруст веток под ногами преследователей, гортанные крики. На ее голове, плечах, лице светилась золотая пыльца. Цветок отстал, начал вянуть и наконец упал в траву, потеряв свой свет и аромат, став совершенно невидимым.

Соня вылетела на поляну, Горыныч спал. Она подбежала к дракону, зашипев его имя прямо в ухо, отчего тот мгновенно вскинул голову и выпучил глаза. От девочки исходил неяркий свет. Соня взметнулась на спину дракона, на его шкуру упали золотистые пылинки.

– Горыныч, взлетай. За мной погоня. Быстрей! – в ее голосе слышался такой ужас, что дракон, не мешкая ни секунды, резво поднялся над лесом.

На том месте, откуда он стартовал, появилась толпа кругляшей, беспорядочно замелькали огоньки, кругляши метались по поляне в поисках беглецов. Соня перевела дух. Горыныч бодро махал крыльями, ночное приключение осталось позади, новый день приветствовал путешественников посветлевшим небосводом. Эта странная ночь уходила в небытие.

– Горыныч, – сказала наездница, – нам нужно домой, у тебя должен быть внутренний ориентир, – последние слова Соня произнесла не так уверенно, как хотелось бы.

Домой так домой. Дракон напустил на себя важный вид и выбрал направление. Изрядно поплутав по разным лощинам, они всё же приземлились на своей лужайке. Не успела Соня выбраться из седла, как из домика выбежал бледный испуганный Ларри. Он бросился к девочке, помогая ей спрыгнуть на землю.

– Соня, что с тобой? В чём ты измазалась? Ты вся в каких-то пятнах. Что случилось? Где вы были? Я думал, вас поймали! – Ларри сыпал вопросами, его прямо трясло от волнения. – Вчера сюда нагрянули гвардейцы. Вы от них сбежали?

– Подожди, мне надо умыться! – Соне не хотелось рассказывать о своих похождениях, она уверена, что Ларри не одобрит ее сумасбродства. – Нас здесь не было. Мы ночевали в лесу.

– Ты летала на Горыныче? Немыслимо! Как ты решилась? И всё-таки вам сильно повезло, – Ларри никак не мог поверить в невероятное стечение обстоятельств, – надо быть настороже. Как вы меня напугали!

Соня, расседлав Горыныча, отправилась к ручью. Ей хотелось, чтобы парень перестал нервничать и пугать ее страшилками. Ведь она только-только начала приходить в себя, о чём китайцу совершенно не следовало знать.

– Ларри, этой ночью я видела таких небольших круглых существ…

– Кругляшей?! – Ларри запнулся о кочку и упал на колени. – Они… Они очень опасны, – сказал он, пытаясь встать.

– Да? – Соня чуть не расхохоталась, глядя на Ларри. – Они такие маленькие и смешные.

– Кругляши обладают магией. Они ненавидят людей. Мы ведь прогнали их с мест обитания. Где ты их видела? – Ларри поднялся, не обращая внимания на испачканные травой штаны.

– Ночью случайно. Несколько кругляшей пробежали невдалеке от меня, – ответила девочка, подходя к ручью.

– Они тебя заметили?

– Нет. Я спала под крылом Горыныча. Они к нам не подходили, – не моргнув глазом соврала Соня.

– Ужас, что могло случиться, – Ларри зачерпнул холодной воды из ключа, плеснул себе в лицо. Его руки заметно дрожали.

Соня смотрела на бледного Ларри. Похоже, одна кошмарная мысль в его голове сменилась другой, не менее ужасной. Сколько еще он будет ее пугать?

– А дверники – кто? – спросила девочка.

– О-о-откуда ты знаешь это слово? – Ларри от неожиданности пошатнулся и чуть не упал в ручей. Что за день-то сегодня такой.

– Эрвин говорил, – пояснила Соня.

Да, не получилось, однако, отвлечь белого китайца. Она уже умылась, выпила воды и двинулась обратно к избушке. Ларри догнал ее и теперь шел рядом и вздыхал, как будто решая трудную задачу.

– Дверничество в Верховии запрещено, – словно через силу выдавил он. – У нас есть люди, которые обладают способностями.

– Магией?

– Нет, что ты. У нас нет магии. Просто эти люди могут из одной точки попадать в совершенно другую.

«Ну точно, как я», – подумала Соня.

– Это редкий дар, – продолжал Ларри, – и те, кто им обладает, скрывают его. Власти преследуют людей, которых подозревают в дверничестве.

– Мне показалось, – Соня выдержала многозначительную паузу, – Эрвин имеет к этому какое-то отношение.

– Ты права, – Ларри с силой взъерошил волосы, – дело в том, что деда Эрвина обвинили в дверничестве, арестовали, а потом он пропал.

– Пропал?

– Его следы затерялись.

– Грустная история. А твои родители?

– С ними всё в порядке. Мы живем вместе: отец, мать, сестра и я.

– А родители Эрвина? У него есть семья? – заинтересовалась Соня.

– Да, – как-то уныло отозвался Ларри, – у него есть мать.

– А отец?

– Я ничего не знаю об отце Эрвина, – сморщился белый китаец. Эта тема ему явно не по душе.

– Вообще ничего? – Соня удивилась.

– Если честно, мать ушла от отца еще до рождения Эрвина, там довольно темная история. Авивия никогда не рассказывала о муже. Но сейчас, Соня, мы должны поговорить о тебе.

Ларри снова затянул песню о бдительности и осторожности, его беспокойство могло бы стать заразным, но сейчас Соня не в состоянии воспринимать слова белого китайца. Она тихонько зевала, посматривая в сторону домика. Предыдущую ночь трудно назвать спокойной.

Ларри вздохнул, закончил свои наставления, печально распрощался и ушел. Он был сильно встревожен, но Соня, что удивительно, не разделяла его страхов.

«Да уж, – думал Ларри, бредя по тропинке, – она летает на драконе, а я даже представить такое не могу, я никогда не рискну взлететь».

Глава 5. Жесткая посадка

Мысли о доме не отпускали Соню. За несколько дней случилось столько, сколько ни произошло за всю предыдущую жизнь. Что с родными? В городе, наверное, все ее ищут. Девочка не находила себе места, думая о маме и бабушке. Картины одна другой страшнее мучили и терзали ее.

Отвлечь Соню мог только Горыныч. Поэтому, когда дракон опять захотел полетать, несмотря не вчерашнюю неудачу, она тут же согласилась. Лучше уж небо, чем ужастики в голове. Тем более девочка сама не заметила, когда перестала страшиться полетов. Как на сноуборде, который девочка любила до самозабвения: чем больше катаешься, тем увереннее себя чувствуешь. А когда еще представится возможность полетать на драконе?

Залезать в седло сбоку – одно сплошное мучение: высоко и неудобно. Подняться по жесткому чешуйчатому крылу тоже нельзя: ухватиться не за что, и скользко, как на обледенелой горке. Несколько раз испробовав этот способ, скатившись с крыла на землю, Соня поняла, как вскарабкаться Горынычу на спину. Придерживаясь за гребень, она ступила на драконий хвост и осторожно взобралась по спине живого транспортного средства, которое, на удивление, стояло смирно, осознавая всю серьезность момента.

В результате девочка не спеша добралась до седла, удобно устроилась и пристукнула пятками, давая понять, что готова. Почувствовав уверенность всадницы, Горыныч облегченно вздохнул и рывками пошел на взлет. И тут Соня неожиданно осознала, раскачка дракона не вызывает прежней тошноты, и лететь легко. Как же быстро она приспособилась! Мысленно вручив себе поощрительную шоколадку, Соня гордо улыбнулась. Да из нее еще о-го-го какая наездница выйдет!

В этот раз они поднялись выше обычного. Горыныч почувствовал свободу и распластал крылья, пытаясь поймать поток. Но парение давалось пока с трудом, узкие крылья плохо справлялись с задачей. Дракон раз за разом повторял свой маневр, и тут всадница догадалась: Горыныч осознает свое неумение плавно парить и, главное, хочет учиться. Значит, он умеет чувствовать, только не может об этом сказать. Соню очень вдохновила эта мысль. Им обязательно надо учиться. И ему, и ей.

Горыныч заслужил похвалу, и девочка похлопала его по жесткой шее:

– Молодец, ты всё правильно делаешь. Давай вверх. Там ветер сильнее.

Дракон воодушевился. Он набрал высоту, но последующий спуск снова оказался неровным. Впрочем, Соню это не беспокоило. Она могла без эйфории подниматься и безболезненно спускаться, не боясь резких срывов вниз и вертикальной посадки. Настоящая удача для дракона с узкими крыльями и девочки из другого мира. Вместе они неожиданно составили идеальную пару.

Весь день Соня и Горыныч провели в небе. А под вечер, когда дракон устал и расслабился, произошло чудо. Крылья Горыныча понесли его свободно и непринужденно. Всадница и дракон одновременно ощутили необычайную легкость полета, как будто кто-то нежно и ласково нес их на своих руках. Небо уже темнело, и лучи заходящего солнца освещали верхушки деревьев – Соня никогда не видела такой красоты.

– Горыныч, ты гений! – крикнула девочка.

В тот же миг гений свалился в крутое, почти вертикальное пике. Восторг сменился смятением. Дракон не совладал с чувствами. Посадка оказалась такой жесткой, что Соня с трудом удержалась в седле. Но это не испортило ей настроения. Теперь она знала: всё только начинается.

Утром следующего дня уже Соня подгоняла Горыныча. Ей не терпелось продолжить эксперимент. Дракон, в отличие от девочки, был странно вял и скован. Он поднялся в воздух, с трудом взмахивая крыльями. Соня видела, как он старается, поднимается выше, пытается парить, но вчерашнее скольжение не удавалось. Девочка раз за разом повторяла попытки, успокаивала Горыныча, ободряюще похлопывала его по спине, но выходило только хуже. Похоже, дракон никак не мог забыть о вчерашнем фиаско.

Ничего не получалось. Соня устала, качка и дерганые спуски утомили ее. Она приказала дракону возвращаться. Горыныч виновато повернул к дому. Когда они плюхнулись на поляну, девочка, соскочив с седла, решила поговорить с драконом. При этом растерянный Горыныч упорно клонил голову и отводил глаза.

– Однажды у доски я решала задачу. Задача была сложная, – начала Соня, – и у меня ничего не получалось. Я так разнервничалась, что вообще ничего не могла решить. Тогда учительница сказала мне… – девочка заметила, что Горыныч навострил уши, и заговорила с еще большим воодушевлением: – Учительница сказала: «Дело не в задаче, а в тебе. Ты думаешь о себе, а не о задаче». Это правда, я думала о том, как глупо выгляжу перед классом и как у меня вспотели подмышки. Только учти, это секрет. Ты понимаешь, о чем я?

Примечания