Читать онлайн книгу «#люблютебя» автора Джилли Ганьон

Эта книга посвящается папе – за то, что поощряя меня следовать за мечтами. Маме – за неиссякаемую поддержку. И Бенни – за то, что он все еще меня терпит.

1. Рейчел

Вторник, 16:15

Любовь к маме может привести к серьезным и очень плохим последствиям. Составить ей компанию в поисках крема для лица я согласилась, скорее, от скуки. Но торговый центр во вторник днем… неужто я вдруг уверовала в возможности шопинг-терапии? Видимо, нет. Мы здесь едва ли десять минут, а я уже жалею, что пошла.

Цель нашего путешествия – прилавок с косметикой – была уже совсем близко, когда мама вдруг вцепилась в черный развевающийся топ. Сверху донизу его покрывали кружева.

Мама приложила топик к моей груди. Больше всего он напоминал летучую мышь в корсете.

Я отпихнула несуразную вещь и повернулась к стойке с безразмерными кислотно-яркими толстовками. Где она вообще эту штуку углядела?

– Да нет, это не тебе. Это мне. По-моему, здорово. Свежо так. Ты согласна?

Топик болтался на ее вытянутой руке. Из-за уха выбилась вьющаяся прядь и теперь падала маме на щеку. Она всегда стриглась слишком коротко.

При такой длине волосы вечно напоминают прическу чудика, ткнувшего пальцами в розетку. За ушами их не особо-то удержишь.

Я была в ступоре: чтобы мама накинулась на такое? Что это с ней? До недавнего времени ее гардероб в основном ограничивался нейтральными по цвету нарядами. Однако я решила, если хочет одеваться как вампирша, я ей ни слова не скажу. Да и классно же, когда родители стараются быть крутыми. Это как ребенок, который усердно стучит по клавишам пианино: исполнение, конечно, ужасное, но оттого и очаровательное.

– Слушай, ты не против, если я сбегаю поесть? А то сразу после уроков пошла на керамику. Не было времени даже перекусить.

Да и дела у мамы без меня пойдут быстрее. Не с кем будет обсуждать свои ужасающе модные идеи. Она глянула на часы.

– Встретимся через пятнадцать минут. Я не собираюсь весь вечер тут торчать.

– Я тоже, – бросила я через плечо, уже уходя.

– И не пей литрами газировку, – наказала она. – Отрава в чистом виде.

Мама всегда умудрялась находить новые угрозы моему драгоценному развитию. Поздновато что-то: три года назад мой рост уже составлял более полутора метров.

Телефон на бедре проснулся, когда я проходила мимо Banana Republic. Безликие вытянутые манекены в витрине бутика брезгливо наблюдали, как я, обогнув Wet Seal, шла на слабый, но явно очень вкусный запах.

(От МО-МО): Уже наваяяа очередной черновик для «Двух поколений»? Боюсь, до выходных я не смогу на него посмотреть, но ситуацию-то контролировать надо.

(Для МО-МО): Нет, у меня сегодня керамика. Скоро возьмусь. У нас же вроде еще три месяца есть?

Мо вечно беспокоилась обо всем подряд, стремилась всех контролировать, особенно когда сама завалена по горло. Такая уж у нее фишка. Мы с ней записались на летние писательские курсы с нашей пьесой «Два поколения», но сроки запуска до сих пор не определились. На мне лежала большая часть текста, а Мо сосредоточилась на исполнении, что в данном случае означало редактирование. Звонить ей сейчас не было никакого смысла, если только не хочешь, чтобы она совсем свихнулась от стресса. Я знала, что лучше всего отвлечь ее и заговорить о том, о чем она действительно хотела поговорить. А спорить, что «все совсем не так», было бесполезно.

(Для МО-МО): Не дергайся. Как сможешь посмотреть, я тебе что-нибудь пришлю. Чем ты так занята?

(От МО-МО): Я когда-нибудь говорила, что ненавижу европейцев?

(От MO-MO): Нельзя быть расисткой, если речь идет о целом материке.

(От МО-МО): П ытаюсь запомнить всю их бессмысленную историю. Аж голова разболелась. У них там ничего, кроме войн и угнетения женщин. Кажется, ЭТОТ тест я все-таки завалю.

Ну да, конечно. Моника никогда ничего не заваливает. Мы дружим с тех времен, когда ползали в памперсах, но я не помню ни одного раза, когда она получила хотя бы четверку. В третьем классе она вообще сделала сразу два проекта для научной ярмарки – на тот случай, если один окажется лучше другого.

(Для МО-МО): Вот что значит выбирать продвинутый уровень ДАЖЕ НА ФАКУЛЬТАТИВАХ. Представляешь, каким трудным будет второй тест по искусству? Ой, подожди, у нас же его нет.

(От МО-МО): Беру свои слова назад. Отвлеки меня. Если моей голове суждено взорваться, пусть это случится от смеха, а не от европейской истории.

Я огляделась. Что же ей послать? Мы с Моникой уже давно играли в эту игру – посылали друг другу забавные фотки через Flit. Суть в том, что картинка должна вызвать реакцию от фырканья до хохота, и по этому критерию мы начисляли друг другу очки (все под честное слово).

Торговый центр – идеальное место для игры. Монике нравились случайные двусмысленности или грамматические ошибки в названиях магазинов. Я обычно отправляла смешные граффити или одетых собак – что-то типа пса в брюках, которые не изнашиваются. Прокладывая себе дорогу через фуд-корт, я вертела головой по сторонам. В глаза ничего не бросилось. Но теперь, когда я подобралась слишком близко и запахи жареного заполнили воздух, сосредоточиться на игре оказалось практически невозможно. Слишком сильно я проголодалась. Разве можно в таком состоянии охотиться на шпица в комбинезончике?

В общем, сначала – еда. Я медленно повернулась, пытаясь сообразить, чего же моему желудку больше хочется. Так. Унылая бежевая стойка «Китайского дома» – мясо в панировке (мимо). «Японский экспресс» – эти суши, возможно, неделю назад даже были свежими (мне, пожалуйста, пищевое отравление!). «Печеньевый магазинчик миссис Булочки» – как подумаю о толстенном слое глазури, начинают ныть зубы…

И тут я увидела Его. Кайла Бонэма. Я инстинктивно попыталась спрятаться за телефоном и наполовину отвернулась – не хватало еще, чтобы он думал, что я на него пялюсь! Хотя именно этим я и занималась. Ибо удержаться нереально. Он был настолько симпатичный, что, наверное, мог бы сниматься в рекламе какого-нибудь молока. Мне до него как до Луны. И все-таки, черт бы его побрал, я не могла отвести от Кайла глаз. Никогда и нигде. А то, что каждый божий день мы сидели в одном классе на пятом уроке, уверенности не добавляло. Рано или поздно он точно заметит, что я по нему сохну.

Он стоял за кассой «Бургер Варна» и торжественно отсчитывал сдачу маленькой девочке лет семи-восьми, не больше. На ее лице застыло мечтательное выражение. Похоже, она гордилась, что с ней обращаются как со взрослой. Или просто тоже втюрилась в Кайла. Он положил в протянутую ладошку последнюю монетку и выпрямился. Взлохмаченные каштановые кудри упали на лоб и улеглись почти идеально. Почему-то здесь Кайл выглядел даже круче, чем в школе. Яркая оранжевая футболка с логотипом «Бургер Варна» делала его зеленые глаза еще зеленее. Они у него были широко расставлены, что только добавляло привлекательности. Кайл даже свою бумажную форменную кепку умудрился сделать стильной.

Я покосилась на себя. Бесформенное изношенное платье «Оксфорд», такое длинное, что я походила на девочку, которая никак не может вылезти из маминой одежды. Весь низ – там, где его не прикрывал передник, – заляпан глиной. Под ним, конечно, выцветшие леггинсы, уже начавшие вытягиваться на коленках. Кеды, так вытершиеся за лето, что не поймешь, какого они изначально были цвета. И небрежная коса на боку, уже не сдерживающая то темно-каштановое вьющееся безумие, которое называется моими волосами.

Отлично выглядишь, Рейч. Неудивительно, что Моника вечно предлагает что-то с этим сделать. Я же ходячая катастрофа. Впрочем, это не важно. Я не из тех девушек, которым уделяют внимание парни типа Кайла Бонэма. И вообще любые парни. Все годы в школе мне удавалось оставаться практически невидимой, благодаря тому что я пряталась от всех в изостудии. А особенно от умопомрачительной школьной звезды лакросса, который даже восьмилетку может заставить почувствовать себя особенной.

Пожилая пара передвинулась к кассе, растерянно оглядывая «специальные предложения» «Бургер Варна»: вариантов мяса с сыром тут было не меньше десятка. Кайл бесстрастно взирал на них. Выражением лица он мог бы потягаться с героями каталогов, где каждого просят прислониться к какому-нибудь предмету мебели и «просто быть собой».

Я определенно должна послать Мо его фотку. В конце концов, что может отвлечь лучше, чем идеально красивый парень? Плюс бонус: если сфоткаю Кайла, смогу в любой момент посмотреть на него у себя на телефоне. Ну да, звучит жалко и безнадежно… но об этом все равно никто, кроме меня, не узнает.

Я пристроилась в очередь за пожилой дамой, стараясь выглядеть совершенно непринужденно. Телефон я опустила на уровень талии и наклонила его так, чтобы лицо Кайла оказалось в кадре. Пока пожилая пара определялась с заказом, он разглядывал фуд-корт. Я не могла поверить, что делаю это; он ведь стоит всего в нескольких сантиметрах от меня! Даже без вспышки и звука Кайл легко мог бы понять, что происходит. Но оно того стоило. Кстати говоря, может быть, это лучшее фото из тех, что я могла послать. Не то чтобы трудно было найти пропущенный апостроф в названии магазина, но такое точно заслуживало эмоджи в виде россыпи звездочек.

Когда Кайл снова поглядел на пожилую пару, я быстро щелкнула его и тут же отвернулась в сторону Pretzel Hut – типа я решила, что ничего из меню «Бургер Варна» не хочу. По крайней мере из того, что можно есть.

– Ну я не знаю, Фред, наверное, я не хочу тройной сыр. Можно нам обычный сыр?

Женщина, кажется, испугалась, что он с ней заговорил. Настолько испугалась, что сместилась и оказалась в кадре как раз, когда я делала снимок. Чертов сэндвич. Отличный снимок старушкиного плеча, Рейч. Я перенесла вес на левую ногу, стараясь сделать это так незаметно, как только получится. «Подвиньте-ка чуть руку, бабушка…» А в следующую секунду я заметила ее. Мрачно стоящую в очереди к киоску «Карибу» в нескольких метрах от входа на фуд-корт. Джесси Флоренцано… И ее маму. Она махала мне с остервенелой радостью, словно я не была последним человеком из тех, кого Джесси хотелось бы видеть. Особенно с мамой на буксире. Джесси явно

стеснялась такого «хвоста» даже передо мной, хотя дружба наша давно закончилась.

Она подняла бровь, будто могла учуять, чем я тут занимаюсь. Я опустила телефон и помахала в ответ. Джесси закатила глаза и повернулась спиной. Я видела, как она шепотом резко отчитывает маму. Та извиняющеся улыбнулась, затем повернулась к дочери и нахмурилась. Мало кого я терпеть не могла так же, как Джесси, везде и всегда. Но даже сейчас, спустя четыре года после того, как Джесси выкинула меня из своей жизни, ее мама на автомате вела себя дружелюбно. И мне это нравилось. Я развернулась обратно к кассе. Старушка смеялась и подталкивала мужа под руку.

– Ну ты-то знаешь, как я люблю соленые огурцы!

Фу. Не очень приятно представлять себе такое перед едой. Кайл улыбнулся и застучал по клавишам. Если я передвину руку на пару сантиметров… не слишком далеко… Он не сможет понять, что происходит, Джесси тоже вряд ли догадается, иначе это было бы просто убийственное унижение. Пальцы Кайла отстукивали по прилавку неспешное «тра-та-та», пока пожилая леди копалась в кошельке. Он идеально помещался в кадре. На гладких щеках еще виднелись последние отблески улыбки.

Я взглянула на Джесси. Она определенно вознамерилась притвориться, что меня не существует. Лучшего времени уже не будет. Щелк. Кайл на секунду перевел на меня взгляд. Вот дрянь, меня все-таки поймали. Я чувствовала, как предательски вспыхнули щеки. Дыхание замерло где-то в груди, будто сам воздух оказался в ловушке. Но Кайл улыбнулся и вновь повернулся к заказчице, сгреб выложенную на прилавок кучку долларов и монет помельче. Я выдохнула, стараясь не лыбиться как сумасшедшая. Обрезала фотку, начала печатать в Flit ник Мо. Теперь она все увидит. Это даже лучше, чем немецкая овчарка с галстуком.

Вздрогнув, я подняла глаза. Пожилая пара отошла в сторону дожидаться заказа, а Кайл выжидающе смотрел на меня. Я украдкой покосилась через плечо: он точно со мной разговаривает? Может, сзади стоит еще какая-нибудь Рейчел? Но в очереди я была одна-одинешенька.

– Э-эм… Да. – Лицо снова залило краской. – Рейчел. Это я.

Господи, говорю как дурочка безмозглая. Я быстро нажала кнопку, чтобы погас экран телефона. Он показал на себя.

А я просто на него пялилась. Кажется, способность говорить меня окончательно покинула.

– Мы ведь с тобой на писательском мастерстве вместе, да? Пятый урок?

Точно. И я с самого начала учебы вот уже три недели ежедневно благодарила за это всех богов на свете.

– Ага. – Я старалась, чтобы речь не звучала как у идиотки, которая каждый день не сводит с него глаз. – Ты сидишь сзади, кажется?

– И поэтому Дженкинс не так уж часто меня спрашивает. Я, увы, не так хорош в этом, как ты.

Я ответила автоматически, при этом не сводя глаз с кассы. Кто-то оставил на ней следы кетчупа… не касса, а место преступления какое-то. Похищение чизбургера. Он знает, кто я такая? Не могу поверить! Семестр только начался, а я ему даже не одноклассница. Мало того, у него уже и мнение обо мне сложилось. Причем хорошее.

– Да нет, ты-то как раз талантливая. Тот твой рассказ, что Дженкинс вчера читал… Очень странный, но как-то… в хорошем смысле странный, – отозвался Кайл.

Слова растворились у меня в голове, потом стекли к ногам, превратились в вязкую жижу, слишком скользкую, чтобы вновь попытаться взять над ней контроль. В том рассказе я писала о компьютере, в котором поселился странный вирус, сумевший убедить машину, что тот – призрак королевы Елизаветы Первой. Кайл уже резюмировал: странный рассказ. И я странная. Подмышки взмокли.

– Ладно, Рейчел с писательского мастерства, что ты желаешь?

Кайл нахмурился. От этого движения его нос сморщился, словно привязанный ко лбу невидимой веревочкой.

Взволнованная, что он знает мое имя, я напрочь забыла, где нахожусь. Я ведь стояла в очереди, а он был на работе. И от того, что Кайл работал в сфере обслуживания, он становился только милее. Ради всего святого! Он заигрывал с пожилыми леди! Кровь еще сильнее прилила к моим щекам. Казалось, ткни иголкой, и они лопнут. Получилась бы вполне себе сцена из «Сияния», только прямо посреди фуд-корта торгового центра.

– Ах да. Прости, у меня, наверное, сахар совсем упал. – Моника всегда этим отговаривается, когда становится забывчивой или раздражительной. – Давай, наверное, картофель фри.

– Нет, большой, – быстро поправила я. Есть хотелось невероятно.

Он слегка усмехнулся. Да уж, девушки, которые тусили с Кайлом Бонэмом, не стали бы заказывать большой картофель фри. Да они за последние десять лет едва ли половину его порции съели, поэтому и похожи на супермоделей в миниатюре, а я – просто на веселую подружку.

– Люблю, когда на фоне большой упаковки с картошкой мои руки смотрятся совсем маленькими и дохлыми. Помогает взглянуть на жизнь со стороны, – пояснила я.

Боже, уберите кто-нибудь от меня подальше эту «лопату», чтобы я перестала копать себе чертову могилу! Но Кайл рассмеялся и тряхнул головой.

– Забавная ты. Ладно. Большой картофель фри – четыре тридцать шесть.

Я полезла в кошелек за деньгами. Он отсчитал сдачу и пошел за картошкой. Мое сердце потихоньку успокаивалось, возвращаясь к ритму «приступа пока не будет».

– Вот, держи. – Кайл протянул мне картошку и добавил: – И мне кажется, это вполне подходящий размер для тебя.

А потом взял меня за палец и шутливо поднял в воздух мою руку. От его прикосновения меня словно пронзило электрошокером. Я чуть не вырвала палец обратно: обычно парни не пытаются хватать меня за руки. Только таким как Кайл, уже успевшим завоевать спортивный титул и статус местного короля, хватает решимости проделывать нечто подобное вот так, с ходу. Я только надеялась, что из-за нервов меня не прошиб пот. Точнее, не успел пропитать платье.

Все-таки я как-то умудрилась удержать себя в руках, пока он оценивающе прикидывал расстояние между моей ладонью и коробкой с картошкой. Наконец он кивнул, словно я прошла испытание.

– Ага, кажется, как раз по размеру. – И выпустил мою руку.

– Ха-ха, – рассмеяться получилось, но плохо. – Мне пора. Надо с мамой встретиться.

Шикарно добавила интриги, Рейчел. Сообщила ему, что ты с мамой. Молодец.

– Приятного аппетита, Рейчел с писательского мастерства, – усмехнулся Кайл. – Завтра увидимся.

Уходила я так медленно, как только удавалось себя заставить. Этакий спринт наоборот. Наконец тяжело дыша я плюхнулась на скамейку у фонтана. Катастрофа. Но с фоткой у меня все-таки получилось. А ведь ради этого все и затевалось, верно? Надо было отправить Монике что-нибудь совсем глупое? Я закончила впечатывать ее ник, потом – ведь я же остроумная, только когда парней рядом нет, не так ли? – добавила хештег. Отправить.

Меня будто что-то кольнуло. Что если он все-таки заметил и знает, кто автор фотки. Да ну, не будет такого. Кайл на меня не подписан. У меня вообще человек десять только в друзьях числится. Я все картинки в игре Монике через Flit отправляла уже несколько месяцев, и никто кроме нас их до сих пор не заметил. Кажется, из них только одна-единственная нелюбимая Мо фотка и привлекла внимание. Кстати, собачья жилетка там просто потрясающая. В общем, с чего вдруг кому-то будет дело до этой фотки?

Телефон пикнул, сообщая, что пришел ответ. Я развернула ленту, чтобы посмотреть, как отреагировала Мо.

Фотка стояла ниже. Все же эта милая чуть дурацкая полуулыбка слишком очаровательна. Настолько

очаровательна, что две минуты назад я, отправляя ее Монике, набралась наглости и написала:

@мо_зайка А я нарыла, что сегодня подают в «Бургер Варне». #хочуфрисЭТИМ

2. Кайл

Вторник 17:00

Девчонкам, подошедшим к кассе, было лет по тринадцать. Средняя школа, наверное. И все хихикали. Черт, да сегодня что, день хихиканья, что ли? Я, конечно, в этой кепке придурок придурком, но до сих пор это не вызывало столько внимания. М-да, средняя школа – сплошная загадка. А вот и «атаманша»: гладкие прямые темно-русые волосы и, кажется, накладные ногти. Наконец, взмахом руки успокоив свою банду, она начала выдавать осмысленную речь.

– Ладно, мы… э-э-э… нам три шоколадных милкшейка, пожалуйста, и бургер для Ло-ори. – Девушка преувеличенно закатила глаза. Должно быть, Лори – одна из ее подружек. Вот эта, сутулящаяся и уставившаяся себе под ноги. Да уж, паршиво что-то девушки относятся друг к другу. – И диетическую колу, пожалуйста.

– Э-эм… Вообще-то да, – сказала она, кусая губы и оглядываясь на свою маленькую компанию. Компания одновременно хихикала и повизгивала, чем-то неуловимо напоминая волынку, если бы волынка умела смеяться. Я мог разглядеть даже резинки на брекетах у «атаманши», которая вдруг, вся залившись краской, выдала: – Хочу фри с ЭТИМ.

И тут же расхохоталась, уткнувшись лбом в плечо ближайшей подружки, а вся компашка засмеялась еще громче. Девчонки перешептывались: «Не могу поверить, ты это сделала!» – и многозначительно поднимали брови. Черт. Средняя школа. Как же они раздражают.

– За все двадцать три восемнадцать. – Я старался, чтобы голос прозвучал ровно. Чем меньше имеешь дела с младшеклассницами, тем лучше. Я это основательно выучил еще прошлым летом в тренировочном лагере по лакроссу. И, подвинув через стойку чашку с пластиковой крышкой, добавил: – Холодильник с колой справа.

Девушки еще несколько секунд театрально вздыхали и махали руками, но наконец расплатились и убежали, то и дело выпученными глазами косясь на меня через плечо. Уф. Парень средних лет – брюхо вываливалось из-под рубашки – заказал куриный сэндвич. А потом к кассе подошла еще одна компания повизгивающих девушек. Эти вроде постарше, класса из девятого, наверное. Но они все тоже хихикали просто не переставая! Обычно даже девушкам не удается найти в «Бургер Варне» ничего смешного. И я так и не смог вспомнить, когда в последний раз среди наших клиентов было столько слабого пола.

Может, в торговом центре проходит какое-то мероприятие? Звезда какая приехала или что? Одна из девушек ткнула в меня пальцем и достала телефон, как будто собираясь сфоткать. Это было очень странно и немножко страшновато. Я уже было собрался сказать ей, что я не тот, за кого она меня принимает, – кто бы это ни был, – но не стал, чтобы не усугублять ситуацию. Ведь она могла в ответ заговорить со мной. Моя смена сегодня никак не желала заканчиваться.

Никогда в жизни у меня девушки не заказывали столько картошки фри. Я бы с радостью пробрался к своему шкафчику и погуглил в телефоне, что вообще происходит, но по вторникам мне приходилось торчать на кассе в гордом одиночестве. И обычно я всю смену скучал. К 17:45 картошка фри закончилась. Еще ни разу не было такого, чтобы нам чего-то не хватало! В 18:15 Джим, наш менеджер, решил закрывать лавочку до завтра, хотя до конца рабочего дня оставалось еще часа два. Потому что кроме картошки фри закончилась еще куча всего. Единственное, что осталось, – жареное куриное филе, правда, без соуса.

К этому времени очередь к нам тянулась уже мимо «Китайского дома» и заворачивала за угол возле Gap. В основном в ней стояли группки девушек и лишь изредка попадались явно раздраженные взрослые. Народу там было человек пятьдесят, не меньше. Бессмыслица какая-то. Я эту нашу гадость ем почти каждый день. С чего вдруг устраивать такой ажиотаж? Я подошел к своему шкафчику. Плечи болели, и приходилось разминать их, как после изматывающей тренировки.

Сегодня все девушки смеялись. Многие фоткали меня на телефон. Все это реально пугало. Да и как иначе, когда все на тебя пялятся, все подряд, заказывают одно и то же, и даже используя одни и теже слова. Словно я угодил в дурацкий сиквел «Похитителей тел», зацикленный на картошке фри.

Поначалу это казалось безобидным. Можно было подумать, что девушки из нашей молодежной команды устроили новичкам такое изощренное испытание. Но после третьего или четвертого «хи-хи-хи-хи-хи-хи-ХОЧУ-ФРИ-С-ЭТИМ-хи-хи-хи-хи-хи-хи» я всерьез заподозрил, что надо мной кто-то издевается. Причем специально. Это мог быть Дэйв Рукьё с лакросса. Он вечно устраивал что-то, чтобы нас позлить, после игры или в раздевалке. Однажды он вылил полбутылки слабительного в изотоник[1] Эрику Уингеру, потому что ему показалось, что Эрик волочился за девушкой, которая нравилась самому Дэйву. В другой раз просто так, с бухты-барахты украл у всей команды перед тренировкой шнурки, включая свои собственные, чтобы его не заподозрили. Дэйв вполне мог провернуть что-нибудь эдакое просто от скуки. Да, вот такой он болван. Но как он умудрился уговорить столько девчонок разыграть меня в «Бургер Варне»? Неужели со всеми ними знаком? Вряд ли.

Вздохнув, я открыл шкафчик и закинул туда кепку, потом перебрал стопку футболок на полке. Чистая осталась только одна. Придется забирать остальные домой и заниматься стиркой. Вот отстой. Я пробрался обратно к кассе – взять пакет, чтобы было куда все положить. ЩЕЛК, ЩЕЛК, ЩЕЛК, ЩЕЛК. Две девушки меня все-таки подкараулили. Но к тому времени, как я сообразил и заорал: «Какого черта тут происходит?», они уже пересекли половину фуд-кор-та, виляя между столиками и уворачиваясь от людей с подносами в руках. Если они еще и стик[2] в руках держать умели, то могли бы достичь успехов в лакроссе, с такими-то талантами! Одна из девушек, кажется, даже хрипела от волнения, будто она вот-вот грохнется в обморок. Ну и денек сегодня. Определенно странный.

Быстро, как только мог, я бросился обратно к шкафчику и по дороге тормознул у зеркала рядом с кабинетом Джима. Я вгляделся в свое отражение. Может, у меня прыщи повылазали? Или, там, не знаю, сопли под носом? Ведь должно быть что-то, ради чего меня так настойчиво выслеживали и фоткали. Может, из шеи у меня растет что-то отвратительное и гнусное? Как там эти штуки называются? Паразитические близнецы? Но ничего необычного не нашлось. Я выглядел точно так же, как и всегда, за исключением того, что все еще был одет в забрызганную жиром фирменную футболку «Бургер Варна».

Подойдя к шкафчику, я принялся складывать грязную одежду в пакет. Надо было уматывать отсюда, и поскорее. Переодевшись и глянув расписание, чтобы узнать, когда мне теперь выходить на работу, я схватил с полки шкафчика телефон. Когда мы работали за кассой, нам запрещалось брать с собой сотовые. Я нажал на кнопку.

Маленькое колесико обновления наверху экрана продолжало крутиться.

Ого. А потом телефон просто умер. Выключился. Сам по себе. Какого черта тут творится? Я вновь включил телефон и положил его на полку. Мобильник тут же зашелся в конвульсиях. Наконец он громко протрезвонил, завибрировал в последний раз и затих. Я осторожно взял его.

На секунду я не поверил собственным глазам. Чепуха какая-то. Я открыл сообщения. Кажется, все, кто был у меня в контактах, прислали как минимум по одному, но были эсэмэски и от незнакомых людей. Последняя оказалась от Олли, моего лучшего друга и партнера по команде. Этот парень мне нравился. Он не шумел так громко, как другие, никогда никого не разыгрывал и ни над кем не подшучивал, но и не осуждал никого за это. Кажется, ему просто было наплевать. И Дэйва такое равнодушие Олли просто сводило с ума. Он так забавно из-за этого бесился.

(От Олли): Ты видел ту фотку? Какая-то девчонка на тебя запала.

(От Олли) : Ее уже все перепостили, сам посмотри.

дженДин и 15 822 других пользователя рефлитнули флит, в котором вы упоминаетесь.

Я посмотрел внимательнее. Последний флит был от Эрин Ротштейн, девчонки из группы поддержки, которая иногда тусовалась вместе с Эммой, моей девушкой. Так, Эмма. Вообще-то она уже бывшая моя девушка. Впрочем, Эрин просто перепостила чужой флит, добавив к нему «ОМГ это же @ТвойПареньКайл_Б». Я добрался до исходного флита.

Ноги будто сами подогнулись, и я медленно плюхнулся на вытертый линолеум раздевалки. Моя фотка. Я за кассой в этой нашей фирменной униформе, похожий на полного придурка. Хештег под фоткой тоже стоял: #хочуфрисЭТИМ. Похоже, снято сегодня. И уже столько рефлитов? Я нахмурился, пытаясь хоть как-то уложить все в рамки здравого смысла. Стало быть, вот что говорили все те младшеклассницы. «Хочу фри с этим». То есть они видели эту фотку… но не раньше, чем началась моя смена. С четырех часов.

Я глубоко вдохнул и выдыхая закрыл глаза. Тренер Лоутон утверждает, что это помогает сконцентрироваться, но пока что у меня только сильнее закружилась голова, и все. Ладно, будем плясать от печки. Кто меня сфоткал? Исходный флит разместил пользователь под ником «рейч_атакует». Это мог быть кто угодно. Название аккаунта «РЕЙально?» тоже не особо помогло. Я вгляделся в крошечную аватарку. Почти все изображение – вьющиеся темно-каштановые волосы.

Я прищурился. Это точно та самая Рейчел, странная тихая девчонка с писательского мастерства. Мы болтали с ней в начале моей смены. Я чуть улыбнулся. Так это Она в меня втюрилась? Странно. Я бы подумал, она из тех девушек, кому нравятся двадцатилетние бас-гитаристы из какой-нибудь панк-рок-группы в джинсах в облипочку и с вечной сигаретой в зубах… Хм-м… Рейчел. Неожиданно. Не успев даже подумать, что делаю, я кликнул по кнопке «Подписаться». Теперь у нее было двадцать девять фолловеров. Сама она была подписана на четырнадцать аккаунтов и один из них… Алек Болдуин? Старый перец. Да что это за девчонка-то такая?

Так, подождите-ка. Я вновь глянул в свои уведомления.

Т. То есть тысяч. Еще сегодня утром их было всего 289. Несчастные 289. Я проверял. Сердце заколотилось сильнее. Что происходит? Неужели кто-то реально хочет разглядывать мою фотку? Нет, я, конечно, никогда не думал, что урод или что-то в этом духе, иначе Эмма на меня даже не посмотрела бы. Хотя и ничего особенного в моей внешности не было. Вот мой братец Картер – тот красавчик. Или Олли, наша задумчивая кинозвезда. С ними такое могло произойти вполне. Но со мной? Нет это шутка.

Я запихал пакет с грязными футболками в рюкзак и понесся к служебному выходу. Дверь вела на парковку для сотрудников по соседству с мусорными контейнерами. И там никого не было. Вот уж не думал, что когда-нибудь буду так рад парковаться рядом с помойкой! Я прыгнул на сиденье, взялся за руль и сжимал его, пока не перестали трястись руки. Слава богу, эти младшеклассники не разнюхали, где стоит моя машина. А как, кстати, они вообще так быстро нашли нужный «Бургер Бари»? Загадка.

Экран телефона снова засветился, я схватил его. Выключить нафиг эту штуку, задолбала она своими уведомлениями! А мне нужно обдумать, что произошло и что теперь делать. Телефон показывал фотку Эммы, ту самую, которую она добавила мне в контакты год назад, когда мы начали встречаться. Пухлые губы, накрашенные ярко-красной помадой. Эмма считала, что это ее лучшая фотка. Я решил ответить.

– Обожемый, КАЙЛ. Я пыталась тебе дозвониться. ВЕСЬ ДЕНЬ. Ты не получил мои сообщения?

Она трещала как пулемет. И, кажется, запыхалась. Да, даже для Эммы это было слишком быстро.

– Угу. Видел. – Я крепко зажмурил глаза и нахмурился. До сих пор в голове не укладывается. А когда пытался разобраться, что произошло, начинал ныть затылок. Я опустил стекло машины: в салоне, нагретом за день солнцем, вдруг стало душно и тесно. На улице, несмотря на вонь прогорклого жира и гниющих овощей, было куда приятнее.

– А что это за девочка-то? Не могу поверить, что она тебя сфоткала. Бедняжка.

Мне не понравилось, что Эмма назвала Рейчел бедняжкой, но что ей ответить, я не знал. Странно это, конечно. Но все-таки сказал:

В низком и монотонном голосе Эммы не слышалось и намека на умиление. А мне не хотелось больше ничего говорить ей о Рейчел. Моя бывшая, увы, способна вынести мозг своей ревностью.

– Домой собираюсь. Мы уже закрылись. Еда закончилась.

– Серьезно? Я думала, у вас пять холодильников забиты этой вашей гадостью.

– Так и есть. Обычно. Но сегодня у нас случилось нашествие младшеклассниц, и все как одна – за картошкой фри. Видимо, из-за фотки?

– Вау, – присвистнула Эмма. – Тебя выследили? Ошизеть. Сам-то как, в порядке? А то это страшно ж, столько спятивших девчонок.

Я выдохнул. Эмма всегда умела слышать то, чего я не говорил или не мог сказать. И я обожал ее в том числе и за этот талант. Может быть, мы просто привыкли, что окружающие не особо обращают на нас внимание. Отец Эммы был слишком занят женитьбами и разводами каждые пару лет, чтобы серьезно присутствовать в жизни дочери. Мать и отчим вроде были ничего, но она всегда огорчалась, что своего общего ребенка, Нейтана, они любят больше, чем ее.

У меня все попроще. Братец Картер – золотой ребенок с соответствующими оценками, честолюбием и внешним видом. Я – дешевая его подделка, лайт-вариант, паршивый мини-Картер, на которого родители давным-давно перестали обращать внимание. Что ж, по крайней мере, ростом я повыше.

– Хорошо хоть они не знают, что я на машине. А то уже испугался, что на заднем сиденье притаилась парочка поклонниц.

Я даже перегнулся через спинку, чтобы проверить. Пусто.

– Так если вы рано закрылись, тебе ведь не обязательно ехать домой прямо сейчас, так ведь?

– Может, придешь? Мы с отцом собирались поужинать, но он смылся в последнюю минуту. Как всегда. Наверное, Линдси замутила очередное мероприятие или что там у нее. – Эмма помолчала. Она никогда не распространялась о пассиях своего отца. – Мама с Мартином тоже куда-то умотали, и Нейтан у друзей, так что мне даже в видеоигры не с кем поиграть. Жалко звучит, да?

Я закрыл глаза и уткнулся лбом в руль. Зачем Эмма меня приглашает? Хочет, чтобы мы снова были вместе? Или ей просто одиноко, ее раздирает любопытство насчет этого флита, и она думает, что я все ей расскажу? Ну приду я, и что будет? Мы все разрулим? Или она решит, что это мне наказание? Эмма не из тех девушек, которые возвращаются к парням, если не уверены, что держат их на коротком поводке.

– У тебя не получится быть жалкой, даже не надейся, – ответил я. Слабое утешение, конечно, но единственное правдивое, которое пришло в голову.

– Так ты придешь? Дом целиком в моем распоряжении, и, скорее всего, на всю ночь. К тому же, если ты поедешь к себе, там тебя наверняка подкараулит какая-нибудь мелочь из младших классов. А ведь сам сказал, что картошки фри у вас больше нет.

– Отличное предложение. – О том, насколько отличным оно может быть на самом деле, я старался не думать.

Но пока я не понял, чего Эмме нужно, я не мог сказать ей «да». Если она хочет меня зафрендзонить, то лучше уехать домой. В итоге так будет намного легче.

– Ты хочешь сказать… Я думал, мы расстались?

Прошла едва ли неделя с того дня, как Эмма заявила, что ей «нужно какое-то время побыть одной». Если руководствоваться нашими предыдущими расставаниями, то в этот раз она дошла до стадии «ужасно по тебе скучаю» на две недели раньше.

Знаю, это выглядит жалко и безнадежно. Давно надо с ней порвать окончательно, но… было в Эмме что-то, что не давало мне этого сделать. Да, она красотка, но еще у нее реально талант понимать других людей, понимать меня. Когда у меня было плохое настроение или мне хотелось уйти – неважно откуда, – Эмма всегда знала об этом еще до того, как я успевал сказать. Как будто замечала во мне то, чего не видели другие. А когда никого не было рядом, мне порой мельком удавалось застать ту, другую Эмму, такую… хрупкую и уязвимую. Для большинства окружающих она все время была сильной и независимой, но когда мы оставались наедине, становилась другой. Как будто меньше и… печальнее, что ли. Мне сразу хотелось что-то сделать, что угодно, только бы Эмма повеселела. А как она порой на меня смотрела… Таким взглядом, от которого я чувствовал себя… ну не знаю… реально потрясающим парнем. Да, эта девушка умела заставлять быть классным, если ты хотел с ней встречаться.

– Ну да, расстались, – медленно проговорила она. – А ты по-прежнему хочешь быть свободным?

– Я и не хотел расставаться вообще-то, – ответил я. И это была чистая правда.

– Я тоже не хотела, мне просто нужно было время, понимаешь? И будет здорово с тобой увидеться. Тут очень одиноко.

Она вздохнула. Мое сердце словно сжало в тиски.

М-да. Может, эта вирусная фотка окажется вовсе не такой катастрофой, как я думал.

3. Рейчел

Вторник 17:15

Честно, мне даже в голову не приходило, что кто-то может увидеть ту фотку. Конечно, Моника ее рефлитнула, но что такого-то? Да, поначалу я разозлилась. Ведь она же знала, что я не хочу трезвонить по всему инету, как пускаю слюни по Кайлу Бонэму. Но, в конце концов, он и правда хорошенький, и это никакой не секрет. Люди могли даже не узнать о моем флите с фоткой. Я со средней школы изо всех сил старалась превратиться в самую незаметную ученицу – честное слово, лучше быть невидимкой, чем чувствовать на спине мишень. К тому же у Моники едва ли больше подписчиков, чем у меня, и половина из них – это ее кузены и кузины.

Когда мама свернула на подъездную дорожку, я все-таки проверила телефон. Рефлитов стало уже десять. Я узнала только один профиль из девяти. Значит, остальные восемь человек, поделившихся фоткой, были мне незнакомы. Странно. Ничего ужасного, конечно, но и ничего хорошего тоже.

– Рейчел, ради бога, выходи из машины. – Мама уже вышла и теперь смотрела на меня через стекло со стороны водителя. – Честно говоря, иногда

я думаю, не стоило вообще разрешать тебе пользоваться этой штукой, – пробормотала она.

Я затеребила замок ремня левой рукой, большим пальцем обновляя приложение.

Вот дерьмо. Скоро это увидит кто-нибудь из школы и сложит два и два как пить дать. Если уже не увидели. А если узнает Кайл, я буду не странной девушкой с писательского мастерства, я буду жалкой дурехой. На экране засветилось уведомление.

ЭринКоролеваТанца рефлитнул ваш флит: ОМГ это же @ТвойПареньКайл_Б @рейч_атакует А я нарыла, что сегодня подают в «Бургер Барне». #хочуфрисЭТИМ

Черт, черт, ЧЕРТ. А потом бабахнуло по полной. Казалось, несчастную фотку рефлитит вся школа. Сначала – девчонки из группы поддержки подружки Эрин. Потом – несколько наших спортсменов; их ники мне вообще ни о чем не говорили (я старалась не знакомиться и не общаться с качками). Да я бы в любом случае не успела выяснить, кто это такие, – рефлиты множились с космической скоростью. Хотя одно имя я все-таки опознала.

@джессифлозо упомянул вас в флите: ОМГ я должна была знать @рейч_атакует замышляла что-то странное я видела это собственными глазами #хочуфрисЭТИМ

@джессифлозо ответил на флит, в котором вы упомянуты: Прости что не спасла тебя от охотницы, @ТвойПареньКайл_Б, я даже не знала где ты работаешь

@джессифлозо ответил на флит, в котором вы упомянуты: Не расстраивайся особо, @рейч_атакует всегда хотела фри с этим #хочуфрисЭТИМ <img: r-e-burger.ipg >[3]

А я-то думала, что Джесси сожгла фотки, где мы с ней вместе, еще со времен средней школы, чтобы избавиться от напоминаний: она дружила с такой уродиной! С той поры она здорово продвинулась по социальной лестнице в отличие от меня. Да и как не продвинуться, если попасть в танцевальную команду «Кокетки» к старшеклассницам? Фотку она выбрала худшую из худших: я, еще пухленькая (это потом я резко вытянулась), брови срослись в одну жирную гусеницу (выщипывать их я еще не умела), на зубах – брекеты…

…И этими самыми зубами я вонзаюсь в огромный чизбургер на фоне девочки с плаката о детском ожирении. Я с трудом сглотнула. После такого если Кайл меня и не оттолкнет с отвращением, то точно пожалеет, а это едва ли не хуже. Не верилось, что она это флитнула. Всю среднюю школу Джесси всегда смеялась, когда ее «крутые» друзья изводили меня из-за моих волос или пьес, которые мы с Моникой писали (мне-то больше рассказы нравились, но Мо вынь да положь такое, что можно изобразить на сцене), но она никогда не была зачинщицей. Никогда.

Надо выключить телефон. Это будет самое умное. Вырубить его на ближайшие полчаса, пока все это не утрясется. Но самая умная у нас Мо. Вдруг она что придумает? Немного этим утешившись, я засунула телефон в карман рубашки. А потом поднялась к себе в комнату, плюхнулась на кровать, прямо на пушистое черно-белое, как зебра, покрывало и попыталась сосредоточиться на чем-то другом. На чем угодно. Продумать новую сцену для «Двух поколений» – Мо непременно выест мне мозг, если пьеса не продвинется. Или просто делать что угодно, только не смотреть на телефон!

Что если Джесси запостила и другие фотки? Какие там еще у нее есть? Наверняка должны были остаться снимки с той ужасной ночевки у Лорелеи Паттон в пятом классе. Тогда моя мама позвонила родителям Лорелеи и буквально заставила меня пригласить. Подбежав к дубовому книжному шкафу, я принялась рыться в ежегодных школьных альбомах.

– Рейчел! – Голос мамы отражался от стен лестницы. – Ужинать!

Я лихорадочно перелистывала страницы. Вот я с настоящими афрокосичками дотрагиваюсь языком до носа. Вот я, в толщину примерно такая же, как в высоту, одетая в слишком короткую футболку, демонстрирую всем вылезший из-под нее рыхлый живот. Боже, а это я играла сироту в седьмом классе в школьной постановке «Оливера!»[4]: зубы вымазаны черным, лицо в грязи. Стало быть, мои фотки просто притаились в ежегодниках и ждут, пока кто-нибудь их найдет… и флитнет. А я-то надеялась, что такое никогда не повторится, что я тихо отсижусь в углу, общаясь со своими друзьями, пусть даже их немного, и строча всякую ерунду… Невидимость – вот моя защита в школе. Но подписчики Джесси уже стаей налетели на ту несчастную фотку, и теперь это все катилось на меня, как цунами, развеивая в прах любую стену, которую я смогла воздвигнуть…

Я сглотнула и выпустила ежегодник из рук. Подумала было оставить телефон в комнате, но так и не смогла заставить себя это сделать. Уведомления по-прежнему приходили, и мне нужно было их видеть. Я скользнула на свое обычное место за нашим крошечным обеденным столом – в уголке рядом с дверью на задний двор, которую мы всегда держали запертой. Джонатан сидел напротив меня, веером разложив по салфетке свои карточки с покемонами, и щурился на них сквозь очки в тонкой металлической оправе.

Он нахмурился, переложил карточки по лишь только ему понятному принципу, потом улыбнулся, кивнул, смешал их все и засунул в передний карман своей толстовки. Толстовки с Пикачу. Боже, этот ребенок безнадежен, и за это я его люблю. Не знаю, как бы я общалась с младшим братом, если бы он пытался что-то из себя строить. Такие люди всегда сбивали меня с толку. Как Джесси, например. Может, мне тогда стоило уделять больше внимания, чтобы разобраться в ней.

Мой телефон завибрировал как раз, когда мама ставила на стол миску с салатом. Я вытащила сотовый и глянула на экран.

Желудок сделал сальто. Даже у Джесси не найдется столько подписчиков. Кто же еще тогда перемывает мне кости?

– Рейчел, убери это, – на автомате скомандовала мама, повернувшись к кухонному столу и раскладывая по тарелкам лазанью. – Ужин – не время для телефона.

Раздраженно постукивая ногой по полу, я вновь положила мобильник в карман. Пришел папа и уселся рядом со мной. Хорошо хоть, в основном подписчики Джесси – девушки. Или все-таки не так уж хорошо? Я не успела еще попробовать лазанью, как телефон снова зажужжал. Глубоко вдохнув, я сунула вилку в рот и даже не прожевала – проглотила все со скоростью звука. Расплавленный и еще горячий сыр обжег небо, на глаза сами собой навернулись слезы.

– Джонатан, скажи мне, как ты сегодня проявил себя, милый. – Мама орудовала вилкой в салате, пока не нанизала на нее все, что хотела.

– Ну, я быстро сделал словарный тест и успел чуток порисовать на полях вокруг слов.

– Молодец, что принес в этот мир еще немножко красоты.

Да, это вот наши обычные семейные разговоры за ужином. Только в средней школе я поняла, что у большинства учеников родители – не чокнутые хиппи, вот только не замечала, что мои как раз такие. Они всегда учили нас, что все, что мы делаем, имеет значение. Мило, конечно, и очень своеобразно, но сегодня мне от этого захотелось плеваться кислотой.

Телефон снова прожужжал – мама как раз пытала Джонатана насчет «Одиссеи разума»[5]. Она, кажется, полностью на нем сосредоточилась, так что я могла рискнуть и украдкой покосилась на экран.

Я чуть не подавилась черри. Да у нас в школе столько народу не учится! Не дав себе подумать, я кликнула по экрану. Мне просто необходимо было знать, что они все там пишут.

– Рейчел. – Папа чуть склонил голову и взглянул на меня из-под очков, точно таких же, как у Джонатана; мой братец вообще был копия папы – такой же поджарый, узколицый и близорукий, а я – более темная версия мамы с ее кудряшками, ямочкой на подбородке и вечно лишними пятью килограммами. – Активное слушание демонстрирует уважение.

Я уронила телефон на колени. Его тепло чувствовалось через одежду и, казалось, выжигало во мне какую-то букву, инициал. Л, может? Потому что я лу-зер. Или ПИ – полный изгой.

– Моника написала про домашнее задание, – добавила я. Она действительно прислала мне СМС про домашку, только несколько часов назад, так что я, можно сказать, почти не соврала.

Папа угрожающе нахмурился, или ему казалось, что угрожающе. Ну не получается у него…

– Расскажи-ка мне, Рейчел, что нового ты сегодня узнала.

– Как наносить майоликовую глазурь, – наконец сказала я и откусила огромный кусок лазаньи, он еле во рту поместился; глотать становилось все труднее – желудок будто превратился в спутанный садовый шланг, завязанный и перекрученный, и не желал ничего в себя принимать, – но нужно было хотя бы создать видимость, что я поела, иначе меня из-за стола просто не выпустят. – Оказалось сложнее, чем я думала.

Ага, а заодно узнала, как совершить «социальное харакири». Хотя об этом упоминать, конечно, не стоило.

– Джонатан, – папа переключил внимание на брата, – какую сложную проблему ты сегодня решил?

Тот задумался. Братец был еще слишком юн и поэтому серьезно относился к маминой и папиной искренности… в отличие от меня. Телефон снова завибрировал. Мама с папой сидели, оба повернувшись к Джонатану, и я исподтишка сунула руку под стол, щелкнула по кнопке, оживляя экран.

@РикиТики_ТАВИ упомянул вас в флите: @рейч_атакует ходит в нашу школу? а откуда она вообще? никогда ее не видела #хочуфрисЭТИМ

Я облегченно выдохнула. Это еще куда ни шло. Но были и другие.

@ГабиВаЬу упомянул вас в флите: Фу, @рейч_атакует как можно быть такой жалкой? Она всегда была со странностями, но это уже просто отстой.

Это Габи Руис из кружка по керамике. А я-то думала, что мои странности меня как раз и спасут. М-да. Габи не очень высоко стояла на социальной лестнице, но теперь ясно: метит выше.

@БеттанИИИупомянул вас в флите: Нашел новую звезду школы @рейч_атакует. Видок-то у тебя так себе #хочуфрисЭТИМ

@сырифриупомянул вас в флите: @БеттанИИИ@ рейч_атакует смахивает на серийного убийцу. Теперь @ ТвойПареньКайл_Б должен спать с открытыми глазами, а то вдруг что… хаха

Кайла, конечно, упоминали далеко не все, но и того, что было, хватит для полного позорища. Теперь вся школа знала о моей дурацкой давней влюбленности и с упоением раскапывала подробности. Я ничтожество. Даже в зеркало на себя не хотелось смотреть. Зато Джесси теперь оторвется, как пить дать. Просто не сможет удержаться. Наверное, если б могла, я бы сейчас взорвалась от унижения, как одна из тех звезд, о которых мисс Фельдман рассказывала нам в прошлом году на астрономии. Такая маленькая и совершенно неважная в пространстве космоса, что сжимается и коллапсирует сама в себя, пока от нее ничего не останется.

– Рейчел. Наша семья здесь, в реальном мире, и хочет с тобой пообщаться. – Папа протянул руку.

– Нет, пожалуйста… – Я дышала слишком часто, будто задыхалась. – Можно мне выйти из-за стола? Тут просто… одна штука, с которой надо…

– Рейчел, что происходит? – Мама говорила очень мягко. Ее ладонь легла на мою. – На тебя не похоже.

Вот знала же, что надо было оставить телефон наверху. А теперь придется придумывать, как бы половчее соврать. Когда я была маленькой, то честно всем делилась с мамой и папой, как Джонатан сейчас: рассказывала об идеях для пьес, о влюбленностях, даже о том, когда у меня появились волосы на лобке (знаю-знаю, это просто унизительно). Собственно, родители да Моника – вот и все мои лучшие друзья. Поэтому когда Лорелея Паттон в пятом классе начала называть меня «Уби» (сокращенно от «унибровь», «одна бровь» – тогда я еще не знала, как с этим управляться), я рассказала маме. Рассказала, как Лорелея оставила у меня на парте крем для депиляции Weet с нарисованными на нем моими «кошмарными бровями». Рассказала, что на вечеринку к Лорелее пригласили всех, кроме меня. А мама повернулась и позвонила матери Лорелеи и нашей учительнице и даже, блин, директору школы и заявила, что «с этими отвратительными издевательствами» надо что-то делать.

«Если дать отпор, то от тебя отстанут и найдут себе новую жертву, – объяснила она с раздражающе покровительственной улыбкой. – Еще и уважать будут, что постояла за себя».

Ага, как же. С тех пор весь класс знал, кто причина наших тупых театральных постановок в спортзале, где взрослые актеры играли «скромных детей» в «автобусе», который представлял собой ряд составленных друг за дружкой стульев с отдельным колесом-рулем впереди.

«Да, мам, конечно, это на меня не похоже». На меня, которая всю ночь дома у Лорелеи притворялась спящей, чтобы никто не заподозрил, что я слышу каждое слово. На меня, которая следующим утром врала, рассказывая, как все было здорово. Мы вели чертовски неудобные разговоры о том, что они с папой не станут наказывать меня за «исследование моей сексуальности», или «эксперименты с веществами» вроде противозачаточных, или звонка домой вусмерть пьяной, чтобы меня забрали. Это типа были нейтральные темы. Но стоило рассказать чуть больше, просто больше, и она с потрохами сдала меня всей долбаной школе. Это, значит, не нейтральная тема, так? С тех пор я перестала делиться с родителями всем подряд.

Я потупилась, разглядывая мешанину коричневых и кремово-красных мазков, в которую превратилась моя лазанья. Придется рассказать ровно столько, чтобы поверили, как мне плохо, но не стали бы вмешиваться.

– Да глупости это, – начала я. – Дело в… флите. Я флитнула фотку, и кое-кто из школы ее увидел, и я немного запаниковала.

Уши у меня стали горячими. А у кого горят уши? Не знак ли это, случайно, что человек врет?

– Что за фотография? – медленно проговорила мама, наклоняясь, чтобы посмотреть на меня повнимательнее.

Глаза ее мрачно горели, а губы были плотно сжаты. О боже.

– Да не такая фотография, мам. НЕТ. Ничего подобного.

Она облегченно кивнула, явно радуясь, что никто не видел меня голой, пусть и в цифровом виде.

– Это просто случайный мальчик, даже не моего уровня, честно. Мо рефлитнула ту фотку, и теперь все в школе ее видели… – Тут я вступила на зыбкую почву: мама очень редко заглядывала в соцсети, она предпочитала не делать этого, если только я не давала повода. – Просто очень стыдно получилось.

– Так ты беспокоишься, потому что другие узнали, что ты считаешь этого мальчика симпатичным?

Я скривилась. Пусть выданная мной версия была здорово подправленной, все равно прозвучало это очень глупо.

– Влечение – естественное чувство, тут нечего стыдиться. – Папа многозначительно посмотрел на меня.

Мама поглядела на него, подняв брови, и сжала мою руку.

– Твой папа хочет сказать, что все утихнет даже раньше, чем ты об этом узнаешь. К завтрашнему утру все об этом забудут. Может, уже забыли.

Я попыталась вымучить из себя улыбку, но щеки будто замерли в позиции «выключено». Ну хоть не разрыдалась от расстройства. Будь у меня месячные (когда я, кажется, превращаюсь в кожаный шарик, едва не лопающийся от эмоциональных перепадов и сдерживаемых слез), все закончилось бы, даже не начавшись.

– Поверь мне, милая. Для окружающих это даже не пятнышко на горизонте – так, чепуха.

Я молча кивнула. Все равно остальное я рассказать маме не могла. К тому же мне очень хотелось ей поверить.

– Простите, что смотрела в телефон во время еды. Но все-таки можно мне выйти из-за стола? Я не голодна.

– Мы с мамой хотим, чтобы наши дети проводили жизнь в реальном мире, а не в Сети, – покачал головой папа. Мама бросила на него взгляд в духе «Боже, Дэн, хватит уже!». – Но один раз, думаю, можно.

Я практически подбежала к раковине и вывалила в утилизатор все, что осталось от лазаньи и салата. Наверное, если я хочу нормально жить дальше, проще всего отключить аккаунт вообще. Если Кайл всего этого безобразия пока не видел (что вполне возможно, ведь он наверняка еще на работе), то, может, и не понял, что это я. Ведь фотки не адресовались исключительно ему, особенно последняя. Он мог и не обратить внимания.

– Рейчел, – папа заговорил, когда я уже почти выскочила за дверь. Я повернулась, нетерпеливо отстукивая пальцами по бедру. – Не бывает такого – «мальчик не твоего уровня». А если он этого не понимает, то в первую очередь сам тебя недостоин.

Боже, как отцы все-таки слепы перед лицом реальности. Но своему отцу надо верить. Даже если он неправ.

В телефон я полезла уже на лестнице. Новая партия уведомлений скользнула к низу экрана, а над ними, отдельно, появилось еще одно.

Ну все, с этой идеей покончено. Он точно все знает. Я сжала кулак так, что ногти впились в ладонь. Неужели Кайл решил надо мной поиздеваться? Или подшутить? Я вспомнила, что было сегодня днем. Он казался таким искренним. И милым… А может, мы могли бы получше узнать друг друга? Вряд ли, конечно, но, в конце концов, большего унижения после такого фиаско я испытать уже просто не могла. И, толком не успев даже обдумать, подписалась на него в ответ, а потом напечатала личный флит.

Прости за фотку. Понятия не имела, что будет такой треш. И добро пожаловать в мегапопулярность).

Я сразу же обновила аккаунт, чтобы увидеть его ответ, но вместо этого получила еще одно уведомление.

@Лолочка1899 упомянул вас в флите: фу @рейч_ атакует такая толстая и отвратительная, просто убей себя девочка все равно умрешь девственницей хаха

Я отбросила телефон на пол так быстро, словно он мог меня ужалить. Зачем кому-то говорить такое? В желудке забурлило, а щеки стали горячими. До сих пор было просто неловко, а теперь стало стыдно. Как будто с меня штаны сдернули на глазах у всей школы. Со мной что, что-то не так? Я даже не думала об этом никогда. Мо тоже еще девственница.

Осторожно, словно боясь обжечься, я подняла телефон и кликнула по профайлу Лолочки1899, чтобы узнать, кто это. Незнакомка, точно. Может, потому что она из Калифорнии. Она меня даже не знала – просто не могла знать, живет ведь в миллионе миль от меня, – и так спокойно советует мне убиться? Во рту пересохло. Если какая-то левая девчонка из Калифорнии такое заявляет, как далеко все может зайти? Что еще скажут люди? В горле стало кисло и горько. Я выключила телефон.

4. Кайл

Вторник, 19:00

На кофейном столике завибрировал телефон; экран включился. Я потянулся проверить, что там. Тупость, конечно, теперь уведомления приходили мне каждую секунду, но это уже стало привычкой.

После всего этого еще и личный флит? Я открыл сообщение. Да… забавно. Если бы я был на ее месте, то, скорее, притворился, будто ничего не произошло, а эта малышка пользуется моментом. И, кажется, вовсе не злится, несмотря на то что некоторые девчонки из танцевальной команды нехило по ней прошлись. И не похоже, что она меня винит, хотя вроде для девушки это как раз типичная реакция – свалить все на парня.

– Так. Я понимаю, конечно, что это весело – на целую неделю стать объектом воздыханий всей женской половины нашей школы или около того. – Эмма помахала рукой перед телефоном.

– Но все-таки тебе лучше оставить это в покое. – Она запулила телефон в дальний конец кофейного столика и ухмыльнулась. – Вообще-то я пригласила тебя к себе потому, что действительно хотела побыть с тобой. Если бы мне просто нужно было теплое тело под боком, купила бы кота. Или Дэйва бы позвала.

Мы сидели в подвале, обшитом деревянными панелями, на диване, который в свое время до зубовного скрежета надоел маме Эммы и его сослали сюда. В этой комнате всегда было немного холодно и пахло чем-то затхлым, как в промокшем и толком не просушенном углу, но здесь это было лучшее место. И даже если мама и отчим Эммы находились дома, они никогда сюда не спускались. Подвал Эммы – сплошной плюс, как ни посмотри.

– Ну хорошо. И чем ты хочешь заняться? – поинтересовался я.

– М-м… может, новую игру загрузим, а? Что-нибудь такое, во что можно и с Нейтаном поиграть. Детские шалости. – Эмма неизменно притворялась, что у нее дома есть только видеоигры для девятилетних мальчишек и ничего серьезнее, чтобы не признаваться, что они ей самой очень нравятся.

– А ты купишь ее? А то у меня на этой неделе рабочих часов раз и обчелся, едва на бензин хватило.

– Папа купит. – Эмма повернулась к телевизору и игровой приставке. – Вообще-то мы можем хоть дюжину игр купить, он и слова не скажет. Если вообще заметит.

Мне бы предки головомойку устроили, узнай они о чем-то подобном. Они что Картера, что меня выпнули на работу, едва мы получили права. Видимо, считали, что это научит нас правильно относиться к деньгам и «закалит характер». А характер они обожают оба.

– Был бы против, поговорил бы со мной об этом, – пробормотала Эмма, быстро перелистывая военные игры. – И он все равно бы потратил на меня деньги сегодня за ужином, если бы мы туда пошли.

Она повернулась, сияя улыбкой. Должно быть, я хмурился, потому что улыбка эта мигом улетучилась.

– Понятно, не нужны тебе никакие игры. – Эмма отшвырнула пульт, вжалась в диван, подтянула колени к подбородку и отвернулась от меня. – А я думала, ты их любишь.

Черт. Десять минут. Дольше этого я вряд ли высидел бы, не учудив что-то абсолютно дурацкое.

– Нет, останься, пожалуйста. – Она произнесла это так тихо, что я едва расслышал.

Где-то минуту мы просто сидели в полной тишине. А потом Эмма вдруг потянулась к моему телефону.

– Слушай, а давай посмотрим, сколько народу уже успело в тебя втрескаться по уши, а? – Она улыбнулась, озорно распахнув глаза. – Завтра твоя фотка, типа, будет висеть у них в шкафчиках, так? Лучше мне за тебя не сражаться, а то стопчут и не заметят.

Я заставил себя улыбнуться ей в ответ. Что-то в ее идее не давало мне покоя, царапало и раздражало, но, в конце концов, не с ума же Эмма сошла? Да и, с другой стороны, это просто офигительно. Надо будет Картеру позвонить, рассказать. Он, бедняга, не поверит, я мог дать зуб.

Эмма склонилась ко мне, вложила в руку телефон, чтобы я ввел пароль. На ней сегодня была простая кофточка с длинными рукавами и клетчатые пижамные штаны. Сквозь тонкую ткань я чувствовал жар ее кожи и затаил дыхание, весь сосредоточившись на тепле ее тела. И на том, чтобы в таких условиях умудриться-таки вспомнить пароль от собственного телефона.

Девушка забрала у меня сотовый и уткнулась лицом мне в шею. Ее локоны щекотали мне щеку, но я не стал рисковать и смахивать их. Было безумно приятно, что она сидит вот так, рядом. Стараясь не задеть Эмму, чтобы она никуда не сдвинулась, я вытащил руку, зажатую между нами, и обнял ее за плечи.

Я, чрезвычайно занятый тем, что вдыхал вишневый запах ее волос, оторвался и открыл глаза.

– Ну… Скажем так: поклонников у тебя теперь точно больше нашего класса.

Я схватил телефон и сначала никак не мог сообразить, о чем Эмма говорит. Цифра под моим именем увеличилась. Сильно увеличилась.

Я моргнул. Никак не получалось уложить в голове эту несчастную букву Т рядом с цифрой. Но ведь час назад было около десятка тысяч, или нет? Сердце понеслось вскачь. Я стал прокручивать уведомления, пожалуй, впервые за все это время по-настоящему обратив на них внимание. На меня не просто подписывались: народ флитил, какой я секси, как они хотят со мной потусить, что они сделали бы, если бы я тоже на них подписался… а это уже не детские шалости.

Я сощурился. Мне что, теперь всем этим девчонкам отвечать? Ведь я же должен что-то флитнуть, правильно? Но я до сих пор не понимал, с чего вдруг они вообще на меня подписались. Это ж не я фоткал! Что они хотят от меня услышать? Нельзя же теперь молчать как рыба и не говорить вообще ничего. Я задумчиво постукивал большим пальцем по экрану. Что сказать миллиону девушек, которые заявляют, что «без ума от тебя»? Картер бы точно знал. Ага, Картер. По-настоящему крутой парень, а не жалкий дублер старшего брата, как я.

– Кайл? Ау-у? – Эмма помахала рукой перед моими глазами. Я не отвечал, и тогда она принялась проводить пальчиком по моей руке. Было щекотно. – Тебе помочь с флитом? Уверена, вместе мы придумаем что-нибудь забавное.

Я прокрутил уведомления дальше. Девушка с ником ТемнаяАнжелина403 прислала мне свое фото в бикини. Совсем крошечном бикини. И, кажется, почти прозрачном. Эмма, вся изогнувшись, перебралась ко мне на колени и уселась лицом ко мне. Потом широко улыбнулась и провела пальцем по моему подбородку.

Некоторые девушки были ужасно сексуальными. Эмма придвинулась ближе и принялась раскачиваться у меня на коленях вперед и назад. Тело тут же недвусмысленно отозвалось. Со всеми этими присланными мне фотками и с Эммой на коленях это было немудрено. Я рассеянно погладил девушку по бедру, и она тут же прильнула к моей руке, как кошка, которая всюду старается оставить свой запах.

– Я думала, ты пришел, чтобы побыть со мной. – Эмма нырнула мне под руки, ища поцелуя, и я инстинктивно отклонился. – Неужели не можешь от него оторваться? Ведь ты тех девушек даже не знаешь.

Она наклонилась и впилась губами в мои. Ее язык скользнул мне в рот. Стало так хорошо, что невозможно было сосредоточиться больше ни на чем. Я отбросил телефон в сторону и притянул девушку ближе к себе, обняв ее за бедра. Эмма тихо застонала и стала вдруг прикусывать мои губы. Кусаться – ничуть не сексуально, просто больно.

– Эй, полегче! – попросил я, взяв ее за талию и чуть отталкивая. Даже усилия не потребовалось, Эмма ведь совсем крошка. – Больно же.

– Ладно, я буду нежной. – Она склонилась и вцепилась зубами мне в мочку. – Хотя это нифига не забавно.

– Притормози. – Все было как-то ненормально. Горячо и страстно – да, но тем не менее: Эмма никогда не была такой агрессивной, разве что выпивши. Но сейчас мы были трезвыми. И еще: технически мы даже не пара. – Давай не будем торопиться, ведь это же правильно, так?

– Но, Кайл, я хочу быть с тобой, – промурлыкала она. – И неужели ты не хочешь того же?

Звучало как реплика из какого-нибудь кино. И я даже знаю из какого. Из порнушки. Я отдернул голову. Вся страсть внезапно куда-то испарилась. Все выглядело притянутым за уши, как будто Эмма играла на камеру. И от этого я почувствовал себя грязным: захотелось почистить зубы или посмотреть милый и добрый диснеевский мультик, или еще что-нибудь в этом духе.

– Ты о чем? – Она смотрела мимо меня. – Я что-то не так сделала?

– Нет, ты просто ведешь себя… не знаю… странно как-то. То есть мы сидим тут, страдаем фигней, и ты ни с того ни с сего кидаешься на меня горячее, чем даже в те времена, когда мы встречались?

Эмма скривилась. Я мысленно врезал себе кулаком в челюсть. Вот зачем я это сказал, а? Она за мной только что не бегает, а я сам ее отталкиваю? Черт подери, эта история с Flit, похоже, временно поджарила мне мозг. Или ей. Что вообще это было? С чего вдруг она так себя повела? Мне, конечно, слабо в это верилось, но как иначе все объяснить?

– Терпеть не могу это слово. – Девушка отшатнулась от меня, обхватила себя руками, будто защищаясь. – Ты же знаешь, что я его не выношу.

– Ладно, я больше не буду говорить «горячий». – Однако она и не сказала, что я чокнулся. Она вообще, по ходу, делала вид, что не слышала вопроса. – Но ты знаешь, что я прав.

– Да что ты говоришь? – Эмма по-прежнему избегала смотреть мне в глаза. – Что плохого в том, если я хочу заняться любовью, а? Сам же сказал по телефону, что хотел бы вернуться, а теперь, значит…

Не договорив, она скатилась с моих коленей на диван, а секундой позже поставила между нами толстенную подушку. С тем же успехом это могла быть стена.

– Да ничего, просто… – Я выдохнул и уставился в пол. Мне не хватит мужества посмотреть на нее, когда она ответит на вопрос. – Сейчас я тебе нравлюсь только из-за всей этой истории с фоткой?

– Чего? Да это даже и не особо красивая фотка-то!

То есть ответ не «нет». И он может значить и «да, это же очевидно». Я вдруг так разозлился, что застучало в висках.

– Шикарно. Стало быть, когда я – это просто я, тебе неинтересно. Не звони мне, я тебе не нужен.

– С того. Ты сама сказала именно это. Что вооб-ще-то пытаешься «ни в ком не нуждаться». Я помню, потому что слышал это меньше недели назад. – Руки будто сами собой сжались в кулаки. – Но теперь, когда моя фотка уже повсюду, ты приглашаешь к себе и набрасываешься на меня.

– Кайл, все совсем не так, – тихо сказала Эмма.

Желудок у меня сжался и, кажется, рухнул в пятки. Я попытался выдавить из себя смех.

– А я ведь прав, так? Ты готова на что угодно, потому что я вдруг типа стал знаменитым. На секунду. В Flit. Черт, Эмма, ты вообще понимаешь, как это отвратительно?

– Да нет конечно, просто ты редкостный дебил, и я видеть тебя больше не желаю. – Девушка повысила голос и цедила слова сквозь зубы. Теперь она смотрела прямо на меня; глаза сузились, превратившись в злые темные щелки. – Знаешь, почему я пригласила тебя к себе? Потому что мой разлюбезный папочка опять меня прокатил, и я хотела, чтобы рядом был кто-то, кто не думает обо мне как об очередном обязательстве, которое хочешь не хочешь, а надо выполнять. Кто-то, кто действительно хочет меня видеть. – Она быстро моргнула. – Но, похоже, я ошиблась. Ты вообще принял меня почти за проститутку, так что… уходи.

Кажется, своими словами она проткнула какой-то шар, все это время надувавшийся у меня в груди.

– Эмма, не начинай, пожалуйста. Я тебя ни в чем не обвиняю, но должен был спросить…

– Не ш***а ли я, случаем, так? – Эмма скрестила руки на груди.

– Кажется, я попросила тебя уйти. Ты мне не нужен, помнишь? Так что вали отсюда. Иди найди себе кого-нибудь, кто позаботится о тебе по-настоящему. Может, та Рейчел, а? Уверена, она точно доступна. – Эмма шмыгнула носом и с отвращением скривила губы.

Я подхватил рюкзак и телефон. В самом низу лестницы я обернулся, но Эмма не показывалась. Только слышно было, как заорал включенный телевизор. Вздохнув, я стал подниматься по ступенькам. И как мне так быстро удалось облажаться?

Идя к машине, я открыл Flit – просто проверить, что еще случилось. Там, конечно, были уведомления, очень много уведомлений, тысячи и тысячи, и подписчики, и рефлиты. Кликнул по страничке Рейчел. С той моей фотки она больше ничего не флитила, а предыдущий флит был на пару дней раньше. Картинка кота в космосе, одетого в свитер. И название «Космокот и космосвитер». Боже, какая она все-таки странная. Но забавная. Я с такими толком и не сталкивался никогда. Лайкнув картинку, я убрал телефон в карман.

5. Рейчел

Среда,07:19

– Мам, ну правда, мне что-то нехорошо. Можно дома остаться? А вдруг я заразная?

– Хватит, Рейчел. – Мама плюхнула передо мной цельнозерновой тост и наблюдала, как я грызу его уголок. – Понимаю, ты волнуешься из-за «Флита», но от того, что прогуляешь школу, ничего не изменится. А пойдешь – тебе же будет лучше. Своими глазами убедишься, что сделала из мухи слона.

Нет, остаться дома мама не позволит. Никогда не позволяла. Но сегодня я могла винить в этом только себя. Мама всегда говорила, что следить за мной в соцсетях – «все равно что читать твой дневник», так что она в принципе не могла знать, насколько все ужасно на самом деле.

Когда я проснулась, уведомлений стало на 23208 больше, и почти все – злобные и неприятные. Я и жирная, и уродина, и жалкая, и обманутая. Не то чтобы я никогда о себе так не думала, но одно дело, когда сама, а другое – когда это говорят Другие. Меня чуть не стошнило. А вдруг все это правда? Но и тех, кто просто рефлитнул фотку, ничего не написав, оказалось почти миллион. Целое население огромного города или крошечной страны разглядывало мою тупую фотку Кайла. Однако скажи я все маме – и неизвестно, что она сделает. Насколько ее вмешательство может все еще больше испортить?

– Ладно, – промямлила я и попыталась откусить еще кусок тоста. Он был слишком сухой, чтобы его можно было прожевать, – не тост, а плитка горячих опилок, – и пришлось взяться за кофе, чтобы все проглотить. – Ну тогда пока.

Я схватила рюкзак и стакан с кофе и направилась к двери.

– Рейчел, что нужно сделать? Рейчел! – громко с нажимом позвала мама.

В обычной ситуации я бы бросилась к ней, чтобы обнять на прощание, но сейчас только поскорее хлопнула дверью и побежала к машине, чтобы мама не успела меня догнать. Можно было бы остаться дома, но это не стоило всех моих закрытых аккаунтов, звонков куче родителей и что там еще мама могла бы придумать в качестве «адекватного» ответа на произошедшее. Было проще ничего не объяснять. А стало быть, надо справляться своими силами.

Я сидела в своей старенькой «тойоте королле», вцепившись в пластиковый руль, отделанный под кожу. Машина стояла в дальнем конце парковки для одиннадцатиклассников прямо напротив «леса» из хилых сосенок, куда все бегали между уроками курить травку. Отличный наблюдательный пункт. Хотя и с любого другого места было нетрудно заметить несколько телевизионных фургонов, припаркованных возле главного входа в школу.

Если бы случилось что-то серьезное, типа как когда брат Софи Лаурентис позвонил и сообщил о бомбе, чтобы не писать предварительный экзаменационный тест, народ бы уже разбегался по парковке во главе с учителями. Но все было тихо. Наверное, они по поводу футбола приехали. Мы всегда устраивали домашние матчи с ребятами из соседнего городка Санни-Вэлли и старательно делали вид, будто их действительно волнует, какая группа старшеклассников дольше продержится против другой в этой потасовке. Но я решила, что мне все равно пока лучше близко не подходить. С моей удачливостью наткнусь еще на журналистов, у меня захотят что-нибудь спросить о команде – а я ее видела только мельком, – и интернет получит лишний повод надо мной позабавиться. Придется идти через среднюю школу.

В отличие от Восточной средней школы Западная располагалась не отдельно: она лепилась вдоль короткой стены старшей школы. Их соединял узкий коридор, уставленный шкафчиками, по традиции предназначенными для девятиклассников. И шансы, что на этом пути меня не ждет полный пипец, представлялись все-таки выше. Я несколько раз вдохнула и выдохнула, закрыв глаза и пытаясь сосредоточиться на чем-то успокаивающем, типа гладкой поверхности озера. Предполагается, что это должно помочь, или нет? И наверняка кто-то в интернете пожелал мне утопиться в таком озере.

Горько улыбаясь, я выбралась из машины и потопала к двери. Скользнув внутрь, я свернула налево в почти пустой коридор, опустив голову и шагая так быстро, как только могла, чтобы не удостаиваться излишнего внимания. Над головой жужжали лампы дневного света. В полупустом коридоре этот звук казался мне зудением роя насекомых, наблюдающих за мной.

– Это ведь ты, не так ли? – вдруг донеслось откуда-то справа. Я замерла на полушаге, хотя вовсе не собиралась этого делать.

– Офигеть, это точно ты. Рейч_атакует. – Голос незнакомки становился все выше, она говорила все быстрее, словно кто-то нажал на кнопку перемотки. – Тебе должно быть стыдно.

Я наконец посмотрела на девушку возле одного из шкафчиков, выстроившихся вдоль стены. Сантиметров на пять выше меня, тонкая как тростинка, с длинными темно-каштановыми волосами, кажется чуть-чуть волнистыми. Должно быть, девятиклассница, и явно из тех, кто всегда привлекает внимание. Такая из разряда «уже встречаюсь с выпускниками». Девушка приложила руку ко рту – типа, «ой, что это я говорю», – но глаза ее по-прежнему злобно улыбались. Я пошла дальше.

– Не боишься, вдруг все подумают, что он слишком хорош для тебя, а? – крикнула она мне вслед, захлопывая шкафчик. Ее голос звучал вроде заинтересованно, но я уже, слава богу, видела, как это бывает у девушек: приятные интонации, а словами будто четвертует.

– Если тебя это утешит, то ты вовсе не такая жирная, как я ожидала.

Я попыталась не обращать внимания ни на ее тихий смех, ни на комок, вставший у меня в горле. Плевать, что там себе воображают глупенькие девятиклассницы, правильно? Да нет конечно, не плевать. Я раздосадованно сжала кулаки.

Глаз я больше не поднимала, пока не добралась до своего шкафчика. Вся дверца была увешана десятками копий той злополучной фотографии. Самая большая – вырезана в виде сердца, а в середине ее красовался смачный отпечаток губ. Рядом с ними кто-то наклеил мои фотографии из средней школы, будто проведя границу между красотой и уродливостью. Я разглядела и фотки с ночевок у Джесси – их-то уж точно ни у кого, кроме нее, не было. Похоже, дружба с элитой не шла моей бывшей подруге на пользу. Поперек всего этого иконостаса кто-то красным маркером жирно вывел «#лузерша». А потом другие – почерк явно разный – добавили эпитетов. Среди мелких каракулей можно было прочитать «#этогонебудет», «#похудеймаленько», «#уродина», «#жалкая» и еще кучу других слов.

Я не стала читать остальное, не стала психовать, а просто медленно порвала фотки одну за одной на глазах у всех. Мобильники записывали исторический момент, а я только сильнее щурилась, стараясь не дать слезам вырваться на волю.

6. Кайл

Среда,07:54

На первый урок, физику, я опаздывал. А у мисс Кейси, если сдал домашку позже чем через пять минут после звонка, оценку получишь на балл ниже. Я воткнул машину на первое же попавшееся на парковке место, схватил с переднего сиденья рюкзак, вытащил из кармана телефон и лихорадочно напечатал флит.

Странно как-то идти в школу после всего, что было вчера. Пожелайте мне удачи!

Ну да, не очень-то глубокомысленно, но на это всем, по ходу, пофиг. Прошлой ночью после часовых споров у меня в комнате, что сказать, я наконец флитнул:

За первые пять минут мое сообщение рефлитнули 3297 раз. Серьезно. И сейчас телефон в кармане на бедре уже сходил с ума. Да, трудно было примириться с мыслью, что другим людям действительно не все равно, что я говорю. Может, я гораздо интереснее, чем сам думал?

Машины на гостевой парковке – новенькие сияющие минивэны – я заметил, только когда подходил к школе. Наверняка что-то насчет встречи выпускников. Местные новостные каналы крутили эту историю каждый год. Рядом с главным входом я заметил нашего директора доктора Рейм (мы звали ее Рейх). Она тянула свою тонкую длинную шею и крутила головой по сторонам, словно проводила перекличку. Или ждет кого?

Я поднялся к школе по лужайке, так что не пришлось пробираться мимо операторов, столпившихся на тротуаре. Их там было как минимум двое, плюс вокруг толклись еще какие-то люди, чью профессию мне опознать не удалось. Рейх отреагировала первой и замахала когтистой рукой.

Спина у нее была еще жестче и прямее, чем обычно. Моя персона ей кадр загораживает что ли? Я все-таки двинулся к директрисе, но было уже поздно.

– Кайл! – крикнула женщина в темно-синем платье. На талии у нее виднелись какие-то странные закрученные штуки. – Кайл, мы с канала NowNemFive, и мы хотели бы с тобой поговорить!

Она побежала ко мне. Узкая юбка и высокие каблуки мешали ей, шаги получались слишком короткими. Она двигалась на прямых ногах, словно Барби. Репортерша не очень-то много успела преодолеть, как люди вокруг тоже начали кричать и всей толпой подались вперед. Уголком глаза я заметил Рейх, плывущую ко мне: спина прямая, губы плотно сжаты.

А потом меня озарило. Репортерша знала мое имя. Она явно высматривала меня среди учеников. Так вот что это за новости. Я – новость. Они приперлись сюда ради меня. Обалдеть.

– Я не совсем понимаю, что здесь делают репортеры, мистер Бонэм. Кажется, они упомянули Flit? – не терпящим возражений голосом осведомилась Рейх.

В горле у меня пересохло, поэтому я просто кивнул.

– Вы не обязаны с ними общаться. Очевидно, их появление не распространяется на разрешение, которое подписали ваши родители. А пока мы не свяжемся с мистером и миссис Бонэм, вы не…

– Мама с папой даже не поймут, о чем вы говорите.

Да, я не рассказал родителям о Flit. А что, собственно, рассказывать-то? «Знаешь, мам, куча левых чуваков в инете лайкнула мою фотку»? Она просто кивнет, напомнит, что нужно быть осторожным, чтобы колледжи чего-нибудь неприличного не разнюхали, и снова вернется к своему айпаду. Папа вообще уйдет к себе в кабинет и ни на что не отреагирует, как он делал в те редкие дни, когда находился дома.

Директриса кивнула. Я изо всех сил старался не лыбиться, а то Рейх все так серьезно воспринимает… Грудь будто пронизали тысячи нервов, заполнили ее, расширив ее так, что в конце концов мне едва удавалось вдохнуть. Интервью с журналистами – все равно что тысячу раз выступить на публику, но с другой стороны, это офигеть как круто. Даже Картер ни разу не попадал в новости. А ведь уже два года капитан школьной команды по лакроссу, чемпион штата. Я попробовал представить, как мама с папой увидят меня в телевизоре. Вот удивятся, наверное!

Рейх подняла на меня идеально прорисованную бровь.

– Я уже сказала, что пока не связалась с вашими родителями, поэтому юридически я не…

– Мне восемнадцать. И мы быстрее от них избавимся, если дадим то, что им нужно, правильно?

Рот директрисы, сжатый так, что напоминал присоску ленточного червя, которого мы препарировали на биологии в десятом классе, смягчился в улыбке. Она явно старалась быть жесткой, но на деле противник из нее оказался так себе.

– Ну хорошо. Только постарайтесь покороче. И я непременно проинформирую ваших родителей, что попросила вас подождать. Поэтому вам стоит придумать оправдание на этот случай, молодой человек.

Рейх отошла на шаг и кивком указала в сторону репортеров. Ну держитесь! Я улыбнулся, но сам почувствовал, что получилось фальшиво. Ну хоть не морщился, и то ладно. Я помахал в камеру, а рядом с первой репортершей втиснулась вторая, блондинка в черном. Обе синхронно сунули микрофоны мне в лицо.

– Кайл, как ты думаешь, почему твоя фотка получила такую по… – начала та, что в синем.

–.. Сделана кем-то из твоих знакомых? – закончила блондинка.

Я толком не понимал, ни куда смотреть, ни на какой вопрос отвечать. Низкое солнце все еще пряталось за зданием школы, и по рукам побежали мурашки. Унимая дрожь, я еще шире (и еще фальшивее) улыбнулся и уставился взглядом примерно посередине между репортершами.

– Сам удивляюсь, – проскрипел я. – Как сказала моя де… – Тупица. —.. Мой… э-эм… мой друг сказал мне вчера, что, в принципе, это даже не особо красивая фотка.

– Сотни тысяч пользователей Flit с тобой точно не согласятся, Кайл, – встряла блондинка. – Что ты можешь им сказать?

– Им повезло, что никто не придумал флиты «потри и понюхай». После смены меня лучше воспринимать на расстоянии метров трех, а то и больше.

Репортерши зафыркали. Пока все не так плохо. Вот только чувствовал я себя по-прежнему как тогда, когда мы с Олли прыгали у него дома с утеса в море. Когда желудок застревает где-то в горле. Пора кончать с этим, пока я не сморозил настоящую глупость.

– Вообще-то мне давно пора идти. Флит – недостаточно веская причина опаздывать на урок мисс Кейси. – Я ухмыльнулся, и на этот раз получилось лучше. – Хотя можете попытаться мне помочь. Может, если фотка получит миллиард рефлитов, она и позволит мне сорваться с крючка.

Я снова помахал в камеру, повернулся, подмигнул Рейх и, обогнув скопление телевизионщиков, понесся в школу. В класс мисс Кейси я ввалился через шесть минут после звонка. На минуту позже, чем было можно.

– Вот моя домашка, – мне не хватало воздуха. Боковым зрением я уловил, как пара девчонок вытаскивают телефоны и фоткают меня, пользуясь тем, что мисс Кейси отвлеклась. Я вчерашний: просто еще один парень, с которым они все ходят в школу. Вряд ли меня даже замечали. Я сегодняшний: стоит постить фотки в своих лентах. Я старался сдержать улыбку.

– Вы знаете правила. Опоздали – значит опоздали.

Мисс Кейси даже голову наклонила, чтобы я как следует разглядел ее усмешку. Да, Кейси – наш чемпион по усмешкам. Обычно это означало, что она собирается чуть позабавиться, и это не могло не впечатлять, особенно учитывая, что вела она один из самых скучных предметов. Сегодня ее усмешка совершенно ясно значила: «Ты говори, да не заговаривайся, Кайл».

– Меня там репортеры поймали у входа. Видели фургоны? – Мисс Кейси изломила бровь. – Я серьезно. Спросите Рейх… то есть спросите доктора Рейм. Я постарался управиться с ними быстро, как мог, но такую задержку в своем маршруте заранее не учел, понимаете?

– Что же вы такого натворили, мистер Бонэм, что по вашу душу даже репортеры прибыли?

– Ровным счетом ничего. Кто-то меня сфоткал, и эта фотка… ну типа… я не знаю… взорвала инет.

– Он говорит правду, мисс Кейси, – высоким писклявым голосом встряла Эрин Ротштейн. Потом, будто опомнившись, подняла руку над своими жидкими светлыми локонами. – Кайл у нас теперь с ума сойти какая знаменитость.

Калеб Делеон подтвердил, ни к кому конкретно не обращась, просто в пространство:

Народ за партами закивал. Мисс Кейси нахмурилась, закатила глаза и наконец потянулась за моим домашним заданием.

– Ладно, на этот раз прощаю. – Взмахом руки она велела мне сесть на место. – Но если в вечерних новостях я не услышу вашего имени, будут действовать стандартные правила.

– Хорошо. – Я не мог сдержать улыбки. – Но вы услышите, точно.

7. Рейчел

Среда, 11:20

На большой перемене я, наверное, должна была разозлиться, увидев, что Моника совершенно спокойно машет мне из-за нашего любимого столика рядом с йогуртовым баром. Как будто ничего ровным счетом не произошло! Но почему-то я скорее успокоилась, чем рассердилась. Джесси, сто пудов, зависает в толпе около моего шкафчика: она уже успела зафлитить ролик, как я срываю фотки, под заголовком «Сохраняет их для альбома?». И он уже получил больше трех сотен лайков. Так что встреча с любым, кто при виде меня не прыскал от смеха и не взирал покровительственно-жалостливо, уже облегчение.

– Привет, Рейч, – осторожно поздоровалась Моника, когда я подошла.

Я кивнула Марку Мейджеру и Бритте Голдбер: они вместе разглядывали мангу в дальнем конце стола. Марк кивнул в ответ, и его небрежно причесанные темные волосы упали ему на глаза. Бритта просто подняла ладонь и сразу же вновь погрузилась в комикс. Ни тот ни другая не ржали и не показывали на меня пальцем, словно я цирковая собачка, которая только что сделала что-то прикольное со своими какашками. Что ж, в моем полку прибыло. Аж три человека. Едва ли это можно считать улучшением, но хоть что-то.

– Привет, Мо. – Я опустилась на стул напротив нее.

Мо воткнула вилку в овощную смесь и покосилась на меня.

– Ты видела, что я тебе звонила вчера вечером?

– До сегодняшнего утра – нет. Я отключила телефон.

Я пожала плечами и вгрызлась в яблоко, которое прихватила у стойки. Оно оказалось водянистым и безвкусным. Приходилось заставлять себя глотать. Но под любопытными взглядами мне было слишком странно и страшно брать себе полноценный обед, и я ограничилась яблоком, йогуртом и овощным гарниром. Да, модели в бикини из меня не получится, но и жирной я себя никогда не считала. Из всех флитов, которые меня задели, одними из самых худших были как раз комменты, что я толстая… Но убиваться по этому поводу я не собиралась.

– Слушай, я знаю, ты в ярости, наверное, я понимаю, – начала Моника, выставив вперед длинную тонкую ладонь и говоря быстро-быстро. – Но можно мне…

– Я не в ярости, Мо. Раздражена – это да. Но не злюсь.

– Ян подумать не могла, что… Подожди. Правда? – Она даже отшатнулась немного. Потом заморгала своими янтарными глазами и нахмурилась.

– Правда. Знаю, ты не думала, что может случиться что-то в этом духе. Как и я.

– Да. Точно. Я понятия не имела. – Моника быстро кивнула, но только подбородком – зажатая от напряжения шея не двигалась. Иногда ее танцевальные штуки в нормальной жизни выглядят не от мира сего. – Честно, я даже не знала, что случилось, пока не поужинала. Телефон стоял на беззвучке, мне же надо было готовиться. Но это не помогло: тест я точно провалила.

– Даже если бы я злилась, Мо, ты чуть ли не единственный человек в этой школе, а может, и во всем штате, кому я пока еще могу доверять… в основном. – Мо слегка покраснела. – Так что, видимо, придется поддерживать с тобой хорошие отношения.

– И… – Моника смотрела мимо меня в дальний конец стола, медленно изучая столовую. – И что ты теперь будешь делать?

– Кроме того, что вбухаю кучу денег в радикальную пластическую операцию?

– Я серьезно, Рейчел. – Моника опустила подбородок и взглянула на меня исподлобья. Я закатила глаза.

– Очевидно, думать головой, прежде чем что-то флитить. А кроме этого… не знаю… переждать? Вряд ли я что-то еще могу сделать.

– И ты не собираешься… ну… воспользоваться ситуацией?

– Прости, конечно, но… в каком смысле «воспользоваться ситуацией»? Неужели мало, что все и так считают меня жалкой дурехой? Вот хочешь посмотреть, что они говорили, а?

Я вытащила телефон, кликнула по иконке Flit. Сердце бешено застучало. Мысль о том, что Мо – даже Мо! – увидит все это, ужасала. Она теперь будет смотреть на меня иначе? Жалеть меня? Я читала это в ее взгляде. Мо протестующе подняла руку и замотала головой. Я выдохнула, испытав гораздо большее облегчение, чем сама смогла бы себе признаться.

Мне понадобилось жуткое усилие воли, чтобы не начать плеваться на нее кипятком прямо там. Нашла время такое заявлять! А Мо, кажется, даже не замечала ничего, потому что перла вперед, как бульдозер.

– Они просто завидуют. Ну сама подумай. Все эти люди – никто, но все они знают, кто такая ты. Если правильно разыграть эту карту, то об этом узнает и кое-кто еще.

Она это о Кайле? Неужели Мо думает, что есть шанс…

– Можно воспользоваться этим, чтобы попасть на курсы.

Мы с Мо планировали присоединиться к летней программе для начинающих драматургов. Невероятно амбициозное мероприятие, надо сказать: те, кто туда попадали, жили в Нью-Йорке и работали с настоящими актерами и режиссерами. Каждого участника туда отбирали лично на основе интервью с кучей творческих вопросов (и таких же творческих ответов) плюс полноценной одноактной пьесы. Мы хотели как команда подать «Два поколения». Сайт программы сообщал, что места для творческих дуэтов «ограниченны», но и народу туда, наверное, обращалось куда меньше. Во всяком случае, все наши школьники-драматурги как с писаной торбой носились со своим «личным ви́дением». К тому же, если мы заявимся поодиночке и одна попадет в программу, а другая нет – особенно Мо, – получится просто некрасиво.

– Моя кузина изучает драматургию в Йеле, и она говорит: все знают, что тот, кто знаменит, изначально в привилегированном положении. – Мо оттолкнула от себя поднос, он поехал по липкой деревянной столешнице. Я постаралась не наброситься на него и не начать подбирать остатки еды. – Есть там какой-то парень из популярной мальчиковой группы, который даже экзамены не сдает. А еще у одного папочка – крутой продюсер в Лос-Анджелесе, так что оценки этому парню поставят, даже если он едва умеет читать.

– Быть знаменитой потому, что тебя все ненавидят, – немного другое, Мо. Никому такого не пожелаешь. – Моника нахмурилась, открыла рот, будто собираясь возразить. – И я все равно не понимаю, как это может нам помочь попасть в программу.

– Такие мероприятия обожают публичность. Если ты – интернет-сенсация с миллионами подписчиков, организаторы наверняка захотят, чтобы ты рассказала об их программе. Точка.

– А могла бы ею стать. – Я закатила глаза, но Мо было начхать. – Обо всем, что случилось, можно было думать с двух точек зрения: позволить всем злиться, завидовать тебе и не делать ровным счетом ничего, поскольку действительно никто не знает, как долго это будет продолжаться. – Моника накрутила на палец тугой локон. Она не стриглась и не красила волосы с первого класса, и дотрагиваться до них уже давно вошло у нее в привычку. – Или можно попытаться воспользоваться ситуацией, прежде чем все заглохнет само собой.

– Не думаю, что стану в это ввязываться, Мо. Я просто хочу, чтобы все прекратилось.

Подруга фыркнула и ткнула пальцем в телевизор, висящий метрах в пяти от нас. По утрам все экраны и в столовой, и в классах были настроены на школьные объявления, но после одиннадцати их переключали на нормальные каналы, то есть на кабельные. Обычно на телевизоры никто даже внимания не обращал, но сегодня все к ним будто приклеились.

На экране был Кайл. Он легко улыбался и махал в камеру, а потом поворачивался и убегал в школу. Он выглядел так, будто общался с телевизионщиками всю жизнь. В кадре появилось синее окно с логотипом

Flit. «893271 рефлит, и число это все прибавляется» – значилось в бегущей строке наверху экрана. Я вновь повернулась к Мо, чувствуя, как желудок ухает куда-то в район коленей.

Мои родители вообще-то почти не смотрели местные новости, но что если им расскажет кто-то из нашего городка? Например, упомянет об этом у мамы в цветочном магазине? А она любит поболтать с клиентами. И опять же: кто знает, что моя мама решит устроить? Привяжет меня к кровати, пока не посчитает, что психическое состояние ее дочки вновь «стабильно»? А вдруг она вообще не отпустит меня на писательские курсы? Кстати, я, наверное, сумела бы выжить на диете почти из ничего. Ибо съесть что-либо, не опасаясь, что меня тут же вывернет, я сейчас точно не могла.

8. Кайл

Среда, 12:54

На утренних уроках девчонки то и дело украдкой меня фоткали. Даже такие, как Эрин Ротштейн, хотя у нее-то наверняка были мои фотки с летних вечеринок, на которые я приходил вместе с Эммой. А когда выпуск новостей вышел в эфир, я едва смог пробраться через вестибюль школы.

На большой перемене в общей гостиной меня обступила толпа девятиклассниц, которых я до этого даже ни разу не видел. Одна попросила меня расписаться у нее на туфле. Интересно, она теперь босиком ходить будет или у нее запасная пара есть? К сожалению, когда она ко мне подошла, то уже держала туфлю в руке, и сквозь толпу я не разглядел ее ноги. Но обувь таки подписал. М-а, автографы на туфлях. Я что, уже превратился в рок-звезду? Эдак и до автографов на лифчиках недалеко… Кто-то сильно хлопнул меня по спине.

– Братан, кто бы мог подумать, что засранец вроде тебя наделает столько шухеру, а?

Я повернулся к Дэйву. Он улыбался как ошалелый и пялился на худенькую брюнетку на полголовы ниже его. С его лысиной и накачанными мускулами смотрелось это жутковато. Вся команда знала цену россказням Дэйва. Дэйв в раздевалке – это бесконечные истории о том, как он в очередной раз кому-то «вставил». Дэйв с реальной девушкой – жутко нервничающий тип, который даже слова в предложение связать не может.

Брюнетка выпучила глаза и то ли кашлянула, то ли хихикнула, а потом протиснулась сквозь толпу и исчезла. Другие девушки тоже испарились вслед за ней. У Дэйва появилась личная буферная зона. Но мы с ним так давно уже играли в лакросс, что могли по умолчанию считаться почти друзьями.

Дэйв вообще не особо умел поддерживать беседу.

– Ничего особенного. – Он зевнул. Зевок вышел явно притворным. – Я тут подумал, раз уж тебе теперь на ближайшие месяцы за глаза хватит озабоченных младшеклассниц, Эмма, типа, свободна?

На автомате я чуть не ляпнул «нет». Но после того, что было вчера…

– Тебе лучше у нее спросить, – ровным голосом ответил я. – У нас с ней все сложно сейчас.

– То есть ты не против, если я ею займусь? – Он показал мне язык – он словно розовый слизняк выполз изо рта.

Хотел было добавить, что только полный придурок стал бы меня о таком спрашивать, но тут Дэйв вдруг расхохотался. Словно старый глушитель зарычал, вот честно.

– Расслабься. – Он поднял обе ладони, показывая, типа, что сдается. – Я прикалываюсь, братан.

Дэйв ткнул меня кулаком в плечо. Я постарался не вздрогнуть и не поморщиться.

– Ты правда думаешь, что я стал бы вот так встревать, а?

– Нет. – Мой рот переполнился слюной, и пришлось сглотнуть, чтобы не плеваться. Я хохотнул. – Скорее, тут в Эмме дело.

Он присвистнул и изобразил соответствующее движение рукой в районе пояса. Пришлось засмеяться, хотя я почувствовал, как сжались мышцы живота, пытаясь не дать мне врезать этому поганцу в челюсть. Дэйв склонил голову набок.

– Ну вот и я говорю. Слушай, догоню тебя позже, ладно? – Он неуклюже двинулся в класс. – И постарайся до выпускного не заделать киндеров девятиклассницам!

– Ну не знаю, не знаю, – пробормотал я. Дэйв громко фыркнул и скрылся за дверью, отчего мне показалось, что ответ я придумал все-таки дерьмовый.

Остаток пути до класса писательского мастерства я проделал без помех. И это хорошо, потому что иначе бы точно с кем-нибудь сцепился.

Стоило мне появиться в дверях, и комнату заполнили восторженные вопли. Я уставился на мистера Дженкинса. Тот, как обычно, сидел за своим металлическим столом в углу класса. Препод ухмыльнулся, пожал плечами и вновь, как мне показалось, преувеличенно внимательно уставился в журнал, который читал. Звонок на урок еще не прозвенел, и то, что творилось вокруг, формально его пока не касалось, поэтому он все и игнорировал. Я поискал Олли в дальней части класса, но народ повскакивал на парты, и разглядеть за ними кого-то было нереально.

– Да неужели? Нас правда почтила своим присутствием знаменитость – Кайл Бонэм? – Кэм Итон шутливо раскланялся передо мной.

Ага, Кэм: клоун у одиннадцатого класса. Иногда его кривляния немного раздражали, но в этот момент он оказался очень кстати. Народ заржал над Кэмом, и все вдруг принялись повторять за ним этот шутливый поклон, с каждым разом наклоняясь все ниже передо мной, парнем, который вдруг в одночасье стал знаменитостью. Зубы все еще болезненно сжимались, но я все-таки сделал над собой усилие и выдал всем широкую улыбку. Меня не оставляло беспокойство об Эмме. Все равно вечно злиться она не будет.

– К вашим услугам. – Я типа по-королевски высокомерно кивнул Кэму.

Он вдруг бросился на пол в проходе между партами – как раз в том, куда мне нужно было идти. Теперь на нас пялились даже те, кто до этого игнорировал, отчего я уже начинал нервничать, как будто играл в какой-то дешевой пьесе. Вот тупость-то! Но я все-таки двинулся вперед, задрав подбородок, пока не добрался до Кэма. Там я остановился, не глядя на парня, и протянул руку. Он тут же схватил ее и затрясся в притворном экстазе, закатывая глаза и бормоча:

– Картошка ФРИ! О, даже длань моего господина источает этот БОЖЕСТВЕННЫЙ аромат!

Я посмотрел в конец класса и наконец увидел Олли. Друг вытянулся на стуле и наблюдал за мной, закатив глаза, словно за непослушным младшим братом. Мне вдруг захотелось еще немного покуражиться.

– Кто-нибудь, сфоткайте Кэма, – ухмыльнулся я, оглядываясь по сторонам.

Олли пристально смотрел на меня, как будто пытался донести какую-то мысль, только я не понял, какую именно.

– Кто знает, чем все может обернуться. Тут и талантов особых не надо, достаточно посмотреть на меня.

Народ захохотал, особенно парни. Я чувствовал себя словно после хорошей разминки на тренировке. Куча пар глаз в восхищении уставились на меня. Даже в лакроссе испытывать подобного мне не доводилось. В дальнем углу я приметил пышную волну темно-каштановых кудряшек. Рейчел. Девушка сидела спиной ко мне, вроде как в окно смотрела. Интересно, а почему она во всем этом не участвует?

– Но если мы хотим, чтобы фотка Кэма была повсюду, придется придать ей… как бы сказать… – я произнес это с подходящим к случаю французским акцентом —…пижонства. И выбор у нас только один, конечно. – Я пошел обратно по проходу, но боковым зрением заметил, что Олли дернулся, но я не стал обращать на это внимание. Я оперся о парту Рейчел. Девушка не подняла даже глаз. – Нам понадобятся почти сверхъестественные фотографические умения мисс Рейчел Эттингер.

И вот тут она наконец на меня посмотрела. Ее губы побелели – так были сжаты – а глаза казались просто огромными и блестели от слез. Девушка выглядела так, словно я ударил ее в живот: на лице смесь боли, гнева и чего-то еще… презрения, что ли. Рейчел вскочила, оттолкнула меня со всей силой, на какую только была, наверное, способна. Ее немного шатало, и, отпихнув меня, она наткнулась на угол парты, а потом выскочила из класса, забыв про сумку. Я смутно расслышал визгливые девчачьи смешки.

Какого черта? Я глянул на Дженкинса, но учитель по-прежнему весь был в своем журнале. Он всегда читает, чтобы убить время. Я перевел взгляд на Олли. Друг покачал головой. В его глазах читалось явное осуждение.

– Актриса, что с нее взять, – высказался Кэм, и все опять заржали.

Я растянул губы в улыбке и плюхнулся на свое место.

– Братан! – Я повернулся к Олли, он смотрел прямо перед собой, сильно сжав челюсти. – Что это вообще было?

– Ты видел ее упоминания в Flit? – пробормотал Олли, не глядя на меня.

– Нет. Я свои-то не разгреб, не успел. А что? Что-то не так? – В груди поселилось тяжелое щемящее чувство, будто мне к ребрам привязали гири. – Серьезно, Олли, что я натворил?

Друг повернулся ко мне, мышцы у него на лице чуть расслабились. Он вздохнул.

– Я знаю, что ты ничего такого специально не хотел, Кайл, но это была одна из самых паскудных твоих выходок.

Олли вздернул бровь. Весь его взгляд говорил: «Ты мне нравишься, но ты редкостный идиот».

– Я думал, всем просто весело. Скорее уж, я один вел себя как придурок.

В кармане у меня загудел телефон. Я вытащил сотовый. Мама.

– Прости, дружище, но, кажется, я должен ответить.

Я повернулся к Дженкинсу – учитель как раз встал и разминал затекшие руки-ноги – и одними губами произнес: «Мама. Можно?» – помахав в воздухе телефоном. Дженкинс ткнул пальцем в часы и коротко кивнул. Перемена почти закончилась.

– Но ты же знаешь, что это была просто шутка?

Телефон снова завибрировал, уже настойчивее. Олли чуть раздраженно улыбнулся и кивнул мне.

– Знаю. Но… просто будь повнимательнее, Кайл.

Я нахмурился. Развивать тему было уже некогда. Спустившись по проходу мимо Олли, чтобы не перешагивать через вытянутые ноги Кэма, я выскочил за дверь.

– Привет, мам, – я вытянул шею, осматривая пустынный коридор: Рейчел нигде не было видно. – Что случилось?

– Кайл, почему мне названивают репортеры? И директор школы? Почему я должна делать вид, будто знаю, что такого мои помощники видели сегодня по телевизору на обеде? – Мамин голос звенел от напряжения. – Что, во имя всего святого, происходит?

– Есть минутка? Это довольно трудно объяснить.

9. Рейчел

Среда, 13:15

Я пролетела уже половину парковки, когда поняла, что забыла в классе сумку. Отчаяние мое было настолько разрушительным, что я еще побегала вокруг машин, как младенец, бьющийся в истерике. Глаза кололо от надвигающихся слез, и я изо всех сил щурилась, чтобы не дать им превратиться в водопад. Как я попаду в машину и уеду далеко, как только смогу, быстро и не оглядываясь, если у меня нет чертовых ключей? Я плюхнулась на бордюр и уткнулась головой в колени.

Этот день закончится. Ведь так и будет в конечном итоге? И все будут жить дальше. Ну не станут же они вечно все пережевывать? Ради Христа, это всего лишь флит! Кроме того, кого волнуют люди, которым настолько нечем заняться, что они все свободное время троллят незнакомцев в интернете? Или устраивают мелкие девчоночьи пакости, настолько избитые и заезженные, что я бы их даже в пьесу не вставила? До сих пор мне было плевать, что обо мне думают другие, так зачем начинать теперь? Почему-то аргументы получались не особо убедительными.

Я подняла взгляд и вздрогнула. Не то чтобы парковка для одиннадцатиклассников – такое уж священное место, но я не думала, что с кем-то тут столкнусь.

– Да, в порядке, – соврала я и моргнула: солнце, отражаясь от машин, давало гораздо больше света, чем полумрак, в который я пялилась, уткнувшись лбом в колени.

Девушка передо мной была не очень высокая, может, головы на полторы выше меня. Короткие темные блестящие локоны выглядели как упрек моим кудряшкам – все-таки не должны вьющиеся волосы быть наглядной иллюстрацией теории хаоса.

Я не особо много знала об Эмме Стасхаузен, конечно. Ну, знала, что она одна из «Кокеток». Это что-то вроде нашей команды чирлидерш. И если ты пока еще не на вершине социальной лестницы, то, попав к «Кокеткам», автоматически становишься элитой. Что, кстати, только усугубляет вину Джесси: зачем ей кому-то что-то доказывать, она и так одна из лучших? И я была в курсе, разумеется, что Эмма встречалась с Кайлом.

– Это ведь ты, да? – Она присела на корточки. Ее лицо теперь оказалось на одном уровне с моим. – Ты та девушка, которая сфоткала Кайла.

Я вздохнула, не сводя глаз с асфальта под ногами.

– Прости, – выдавила я. – Я правда не хотела ничего такого.

Эмма на секунду прищурилась, склонив голову, будто решала, не вру ли я.

– Знаю, – наконец сказала она. Потом покачнулась на пятках. – Ты же не знала, что случится.

В груди впервые за весь день слегка отпустило. Я глубоко втянула воздух и крепко зажмурилась. В уголках глаз скапливались слезы. Эмма ласково потрепала меня по макушке. Так гладят ребенка или собаку… но все равно мне было приятно.

Голос девушки прозвучал спокойно, словно она долго тренировалась так говорить. Мне стало лучше и почему-то печальнее.

– Мне ужасно неловко. Прости. – Дыши глубже, Рейчел. Сосредоточься на этом.

Когда я поняла, что могу говорить и не бояться, что от первого же слова разлечусь на куски, я спросила:

– Грешу. – Эмма состроила озорную гримаску, поднесла к губам два тонких пальца с зажатой в них сигаретой, а затем выдохнула дым. – Обычно я этим не балуюсь, но сегодня был тяжелый день.

– Мне пора, я уже ужасно опаздываю. Запомни: люди – отвратительные существа, но к тебе это не относится. – Она чуть улыбнулась. – А вот ко всем остальным – почти всегда.

– Спасибо! – крикнула я вслед уже удаляющейся фигуре.

А потом опять осталась одна. И что теперь? Рюкзак все-таки придется забрать. Пусть я прогуляю химию, но ключи мне нужны. Конечно, можно было просто подождать, пока закончится урок, а потом, когда все уйдут, нырнуть в класс за сумкой. Если повезет, даже не придется ни с кем общаться… ну, может, только с мистером Дженкинсом. Хотя он тоже своеобразный чел. Расскажи я ему о своих эмоциональных проблемах – он сунет мне в руки «Под стеклянным колпаком»[6] и велит выражать свою боль с помощью искусства.

Ха. А это мысль. Я достала телефон – посмотреть, сколько времени мне еще здесь тусить, пока можно будет вернуться.

Цифра, как ни крути, обнадеживала. Правда, все это я наполучала за большую перемену, но, может, все-таки народ понемногу успокаивается? Я кликнула по страничке Кайла. Черт. У него уже больше двухсот тысяч подписчиков. Слабая надежда возникла у меня в груди, побыла там немного и растворилась. Конечно, глупо было надеяться, что все разрешится так просто. То и дело вздыхая, я вцепилась пальцами в спутанные волосы и принялась прокручивать ленту Кайла.

С той злополучной фотки он зафлитил лишь пару безобидных ничего не значащих фраз: «Привет всем», «Пожелайте мне удачи!» Наверное, можно было умилиться тому, что они такие простенькие. Если бы у меня было много фолловеров, я бы наверняка попробовала их потроллить. Ну, там, запостить что-нибудь необычное и посмотреть, как отреагирует народ. Притворятся, что им понравилось, или что-то еще напишут? Наверное, поэтому у меня подписчиков все еще меньше сотни, даже с учетом случайных зевак и вчерашних ненавистников. А у такого милашки, как Кайл, даже флиты типа «Я съел бутерброд» – или что он там написал последнее? – получают тысячи лайков.

Я почти уже собралась написать ему личный флит:

Вот видишь, сколько у тебя теперь власти. Скажи ты, что тебе нравятся девушки с невыщипанными бровями, – и станешь законодателем новой моды.

Но потом я подумала о том, что произошло в классе. Кайл круто прикололся над всеми – точнее, надо мной, – и все ради угодливого смеха Кэма Итона. Как будто стоит вообще стараться произвести впечатление на клоуна, который так подхалимничает! Он и подписался-то на меня, наверное, только чтобы понять, кто та уродина, которая его сфоткала. Мы не были друзьями. Никогда.

Примечания

1

Напиток для спортсменов.

2

Клюшка в лакроссе, которой ловят и кидают мяч.

3

<img: peaльный-бypгep.jpg>

4

«Оливер!» – мюзикл по роману Чарльза Диккенса «Приключения Оливера Твиста».

5

«Одиссея разума» – программа развития в детях творческого начала, навыка работы в команде, умения ставить и достигать цели; ориентирована на все возрасты от детского до просткового.

6

Роман американской писательницы и поэтессы Сильвии Плат. Он во многом автобиографичен и описывает события, которые происходили с писательницей летом 1953 года, когда она совершила попытку суицида. Через несколько месяцев после выхода романа в свет (под псевдонимом) Сильвия Плат покончила с собой.

«#люблютебя» » Джилли Ганьон » О любви

Джилли Ганьон
#люблютебя

1. Рейчел
Вторник, 16:15

2. Кайл
Вторник 17:00

3. Рейчел
Вторник 17:15

4. Кайл
Вторник, 19:00

5. Рейчел
Среда,07:19

6. Кайл
Среда,07:54

7. Рейчел
Среда, 11:20

8. Кайл
Среда, 12:54

9. Рейчел
Среда, 13:15

Примечания

1

2

3

4

5

6

«#люблютебя» » Джилли Ганьон » О любви

Джилли Ганьон #люблютебя

1. Рейчел Вторник, 16:15

2. Кайл Вторник 17:00

3. Рейчел Вторник 17:15

4. Кайл Вторник, 19:00

5. Рейчел Среда,07:19

6. Кайл Среда,07:54

7. Рейчел Среда, 11:20

8. Кайл Среда, 12:54

9. Рейчел Среда, 13:15

Примечания

1

2

3

4

5

6

Джилли Ганьон
#люблютебя

1. Рейчел
Вторник, 16:15

2. Кайл
Вторник 17:00

3. Рейчел
Вторник 17:15

4. Кайл
Вторник, 19:00

5. Рейчел
Среда,07:19

6. Кайл
Среда,07:54

7. Рейчел
Среда, 11:20

8. Кайл
Среда, 12:54

9. Рейчел
Среда, 13:15