Читать онлайн книгу «Моргни – и умрёшь» автора Лорен Чайлд, книга из серии «Гениальная Руби Редфорт. Девушка-агент»

«Закрой глаза – и увидишь правду» Анонимный автор. Из «Индиговой книги шифровальщика».

Погребенный страх

Это случилось одним ясным апрельским днем, когда дитя, едва пяти недель от роду, крепко спало. Мир рухнул, и дитя открыло глаза, но вокруг была только тьма. Стены смыкались вокруг него, едва не соприкасаясь, а двери и окна исчезли. Дитя заплакало, но никто не пришел. Оно кричало и яростно сжимало кулачки, тщетно пытаясь толкать обломки, из которых была сложена его могила, но ничего не происходило. Крошечный разум начал паниковать, глаза закрылись, в сердце возникла боль.

Девочка была оставлена на попечение домоправительницы, которая вышла, чтобы поставить печенье на крыльцо – охлаждаться. И в этот момент, без предупреждения, земля начала дрожать, дома затряслись, деревья заскрипели, а потом и затрещали. Некоторые из них – такие, как большой дуб на Амстер-Грин, – устояли, другие – такие, как огромный кедр в Западном Твинфорде, – рухнули.

Тротуары лопались, фонарные столбы опрокидывались. Дрожь земли утихла через несколько секунд, и Твинфорд-Сити остался в большинстве своем целым – несколько зданий нужно было теперь ремонтировать, но примечательно, что никто не погиб – ни одна живая душа. Горожане горевали по упавшим деревьям, однако благодарили судьбу и небеса за то, что все остались живы. Было лишь одно крупное происшествие: дом Фэрбенков на Сидрвуд-драйв оказался полностью разрушен. Исторический дом, стоявший на этом месте двести лет и созерцавший постоянно изменяющийся пейзаж Западного Твинфорда, превратился в груду обломков.

И из-под этих обломков домоправительница «теми самыми руками, которые даровал ей Господь», выкопала дитя. Эта женщина пережила в своей жизни куда большее, нежели обычное землетрясение, и никакая дрожь земли не заставила бы ее стоять столбом на месте, когда маленькая девочка была погребена под руинами – то ли мертвая, то ли живая.

К тому времени, как родители девочки вернулись к своему дому, ныне представлявшему хаотичное нагромождение дерева и кирпича, их дочь смирно, точно ягненок, лежала на коленях у домоправительницы и улыбалась им. Все вздохнули с облегчением: крошечная девочка была спасена, на ее прелестном личике не было даже царапины. Она совершенно не пострадала. Или, по крайней мере, так они думали. Однако в маленьком мозгу дитяти уже было посеяно крошечное зернышко страха – страха, который будет расти и расти, пока ее разум не окажется населен чудовищами.

Обычный ребенок

Когда Руби Редфорт было тринадцать лет и девять месяцев, она обнаружила, что столкнулась с самой большой дилеммой в своей короткой жизни. На столе лежало яблоко, разрезанное пополам. В руке Руби держала крошечный листок бумаги.

На бумаге были напечатаны две маленькие буквы: маленькие буквы, которые подразумевали нечто столь огромное и ужасное, что на глаза девушки навернулись слезы.

Эти буквы говорили об убийстве и предательстве.

Граф своими словами посеял подозрение, задал страшный вопрос и внушил отравленную мысль о том, что безвременная смерть самого ценного агента «Спектра», Брэдли Бейкера, могла быть подстроена.

«Но вопрос в том, кто нажал на спуск?» – сказал он.

И это яблоко, посланник рока, содержало ответ.

Если Руби поверит в истинность этого ответа, то жизнь неожиданно станет во много раз опаснее. Она посмотрела на листок, на котором были начертаны инициалы женщины, принимавшей важные решения и держащей в своих руках множество жизней.

Руби смотрела во тьму и гадала, кому она может верить.

Глава 1. Окно в мир

Руби Редфорт, угнездившись на стремянке, смотрела в высокое створчатое окно, занимавшее всю ширину стены. Окно было предназначено скорее для доступа света в комнату, чем для любования видом улицы внизу, однако сегодня Руби занимал именно вид. Она смотрела вниз, на паутину улиц и переулков, разглядывая разворачивающиеся перед ней картины повседневной жизни. Миссис Бисмен катила свою магазинную тележку по одному из узких проулков, тянущихся между рядами домов. В тележке сидели несколько котов и лежали банки, блюдца и груда разного хлама. Три или четыре кота были закутаны в старые шерстяные носки – вероятно, для того, чтобы не замерзли. На самой мисс Бисмен было надето несколько пальто, меховая шапка с ушами, лыжные перчатки и чрезвычайно длинный, поеденный молью шарф. Обычно миссис Бисмен носила пальто в любую погоду, но судя по тому, что сегодня она натянула их целую кучу, утро выдалось морозным. Старуха сейчас ковыляла мимо дома мистера Паркера, и его собака Бабблс зашлась лаем.

На коленях у Руби стояла тарелка с блинчиками: ее вторая трапеза за сегодня, хотя было только 6:47 утра. Весь ноябрь Руби не было дома, и домоправительница скучала по ней куда сильнее, чем готова была признаться. Едва Руби появилась на пороге, миссис Дигби замесила тесто и поставила на плиту сковородку. Пока она жарила блинчики, переворачивая их лопаткой, они с Руби беседовали. Их разговор был прерван срочным звонком от Эмили, кузины миссис Дигби, и Руби, зная, сколько времени чаще всего занимают эти звонки, утащила свой завтрак к себе в комнату.

Блинчики исчезли не так быстро, как обычно, поскольку Руби постоянно отрывалась от еды, чтобы понаблюдать за соседями. Каждые несколько минут она откладывала вилку, доставала из-за уха карандаш и вносила пометки в желтый блокнот, также лежащий у нее на коленях. Было удивительно, как много всего происходит в это время дня. Руби завела обычай делать заметки в желтых блокнотах, когда ей было четыре года, и теперь у нее скопилось 625 таких блокнотиков, полных увлекательных, интересных, обычных и зачастую скучных событий, которые происходили в окружающем мире. 624 блокнота она хранила под половицей, а 625-й прятала в тайнике за дверным косяком.

В то декабрьское утро Руби невероятно рано вернулась из места, которое для себя прозвала «загоном для дебилов», а организаторы именовали «Лагерем Гениев для математически одаренных детей». По мнению Руби, у нее просто-напрасно и невозвратно отобрали целых четыре недели жизни. Пребывание в лагере было нелегким, и не потому, что приходилось тяжко трудиться, а потому, что кое-кто из ребят, записавшихся туда, был, скажем так, не очень-то приятным в общении, а многие были и того хуже – например, Дакота Лайм. С Дакотой Лайм Руби пересеклась не так давно – в октябре, на математической олимпиаде, – и это был один из наименее приятных дней в жизни Руби, хотя в целом жизнь у нее была вполне сносная. В финальном раунде этого однодневного состязания выяснилось, что Руби шла вровень с этой амбициозной девицей; Руби с радостью уступила бы ей победу, лишь бы поскорее смыться из этого дурацкого цирка, – особенно если бы знала, какие неприятности ее ждут впереди. Однако Руби выиграла и приняла на себя все последствия этого, в том числе обзывательства, оскорбления и безобразную сцену на парковке математической школы. Одной из проблем Руби было то, что ее блестящие способности привлекали к ней массу внимания – внимания, которого она на самом деле не желала и которое было даже лишним, учитывая ее статус тайного агента.

Мистер Паркер вышел на лужайку перед своим домом и начал кричать на Бабблса. Голос его звучал куда неприятнее, чем даже собачий лай.

Агентская работа Руби тоже была отнюдь не прогулкой в парке, и в этом не было ничего удивительного, если учесть, с какими людьми обычно приходится сталкиваться тому, кто участвует в постоянной битве добра со злом. По мнению Руби, термином «зло» излишне злоупотребляли. Не каждый человек, совершивший преступление, был злом, и только редких (чрезвычайно редких) индивидуумов можно было считать злыми до мозга костей, без единой молекулы добра в душе́. Но когда речь шла о Графе, Руби неизменно приходила к выводу, что если в нем и присутствовало добро, оно было слишком маленьким, чтобы его разглядеть. Можно было списывать это на трудное детство, извилистый жизненный путь, гены его мамы и папы, плохую погоду, но какова бы ни была причина, фактов это не меняло: в нем не осталось ничего доброго, и его душа прогнила насквозь. Вокруг этого чудовища в человеческом облике вилась мерзкая стая злодеев и сумасшедших, готовых ради него сделать любую грязную работу. Заговоры, которые они строили, и злодеяния, которые они совершали, были настолько ужасны, что могли вынудить даже Чудо-Женщину спать только при включенном свете. Так как же тринадцатилетняя школьница из Твинфорда могла сохранить душевное спокойствие? Что ж, никто и не обещал ей, что будет легко. Но больше, чем жестокие злодеи, больше, чем даже сам Граф, Руби пугала та сила, которая стояла за всем этим, тот, кто дергал за ниточки этого кукольного спектакля. Потому что этот «кто-то», несомненно, существовал, и если верить словам Графа – который сам содрогался, упоминая о нем, – желал Руби смерти.

Бойся того волка, которого боятся другие волки.

Руби увидела, как из-за угла вывернул мебельный фургон и покатил по Сидрвуд-драйв. Он остановился возле серого, обшитого досками дома – самого старого дома на их улице. Похоже, этот дом вот-вот снова опустеет. Насколько Руби могла вспомнить, никто не задерживался там достаточно надолго, чтобы как следует обжить это здание.

Руби Редфорт всегда приветствовала перемены в жизни и никогда не боялась маленьких приключений, но в последнее время она чувствовала, что была бы совершенно не против, если бы мир ненадолго застыл на одном месте.

Мимо проехала легковушка, остановилась на перекрестке, водитель опустил окно и выбросил на улицу банку газировки.

Октябрь выдался хлопотным. Ее жизнь в качестве агента самого тайного из тайных агентств – известного тем, кто о нем знал, как «Спектр», – была сильно омрачена растущим ощущением того, что где-то в подземных коридорах «Спектра» шнырял «крот», то есть двойной агент. Руби чувствовала, что на нее посматривают косо, – подозрения пали на нее. Ее уже допрашивал глава «Спектра-1», агент Делавер, и эта беседа была отнюдь не приятной, особенно если учесть пристальный взгляд, которым он сопроводил слова: «Я вполне могу смотреть в глаза предателю в этот самый момент и совершенно не подозревать об этом». Но Руби не следовало принимать это на свой счет – это было всего лишь протокольное требование. Каждый агент в «Спектре» был под подозрением, каждого из них допрашивали, поднимали все прежние сведения о нем и собирали новые. Никто не был распознан в качестве «крота», но никто и не был очищен от подозрений; напряжение в штаб-квартире стало уже почти осязаемым.

Как октябрь принес в город ураганные ветра, так и расследование в «Спектре» привнесло беспокойство, которое ползло по коридорам, сея в сердцах и умах подозрения и недоверие. Что касается Руби, то она все чаще поглядывала в сторону дверей кабинета ЛБ.

По улице проехал строительный грузовик и затормозил перед домом Лимонов, частично перегородив проезд по Сидрвуд-драйв.

Сердитый водитель легковушки начал жать на сигнал, но грузовик не трогался с места. Оба водителя вышли из машин и принялись кричать друг на друга. Их громкая ругань, несущаяся с улицы, заглушила звук шагов над головой у Руби, и только когда люк открылся, девушка осознала, что наверху кто-то был.

– Кто здесь? – вскрикнула Руби, резко оглядываясь, и стремянка под ней опасно зашаталась.

– А, – произнес Хитч, – похоже, ты вернулась.

– Черт возьми! Ты никогда не пробовал стучаться? – прорычала Руби.

– Стучаться в потолок – несколько странно, ты не находишь? – парировал Хитч. Вокруг талии у него был застегнут пояс с инструментами, а на плече висел моток провода.

– Это долгая история, и я расскажу ее тебе, когда у меня будет время, а сейчас я должен идти.

– А последние новости ты не хочешь услышать? – спросила Руби.

– Мне не терпится их послушать, детка, но мне придется отложить это удовольствие.

– А что, двери для тебя слишком хороши? – фыркнула ему вслед Руби.

– Я и не знал, что ты так строго придерживаешься правил, – ответил Хитч, скрываясь из виду, и, уже исчезнув из оконного проема, окликнул Руби: – Рад был повидать тебя, детка.

Глава 2. Большое расстояние

Руби едва успела заново устроиться на стремянке, как в дверь ее комнаты постучали. Ее хаски Баг вскочил и забегал кругами.

– Это вы? – спросила Руби, быстро засовывая блокнот под себя.

– А кто еще это может быть? – донесся ответ из-за двери.

– Когда-нибудь ты свернешь себе шею, – проворчала домоправительница, вплывая в комнату.

Взглянув сверху, Руби увидела, что миссис Дигби держит в руках поднос и окидывает взглядом пол в поисках пустых кружек и грязных тарелок.

– Не очень-то радостное пожелание, – заметила Руби.

– Зрелище будет еще менее радостным, – проворчала старая дама. – А если дворецкий свалится с дома, то тем более, – добавила она, глядя в окно на Хитча. – Он снова охотится на белок? Или на оконных долгоносиков?

– И вообще, что ты делаешь там, наверху? Шпионишь за людьми, как я понимаю?

– Это одно и то же, – фыркнула домоправительница. – Никогда не видала такого любопытного ребенка, как ты.

– Мама с папой что, вчера сидели допоздна? – спросила Руби, глядя на часы. Ее родители редко залеживались по утрам в кровати – они были, как говорила миссис Дигби, «ранними пташками».

– Если тебе нужен ответ на вопрос, то тебе придется преодолеть большое расстояние, – отозвалась миссис Дигби.

– До Парижа во Франции, – уточнила домоправительница. – Они сейчас там.

– В Париже? – переспросила Руби. – Но почему?

– Твой дружок дворецкий уговорил их поехать туда.

– Хитч? – спросила Руби, как будто у Редфортов была целая команда дворецких.

– Он решил, что им нужно отдохнуть. Уж не знаю зачем, потому что единственное, от чего они могут отдыхать, – это от отдыха, – неодобрительно буркнула миссис Дигби. Одна мысль о том, сколько путешествовали Брент и Сабина Редфорты, вызывала у нее желание никогда не выезжать за пределы своего квартала.

– Послезавтра. Они хотели приехать домой к твоему возвращению, но, видимо, ни на один рейс нет билетов.

– Я уверена, что Хитч мог бы помочь им вернуться. Он очень хорошо умеет убеждать персонал авиакомпаний сделать то, что ему нужно.

– Ну, на сей раз ему это не удалось, – возразила миссис Дигби, – но я полагаю, даже у него нет особой власти над погодой.

– Метели, – пояснила миссис Дигби. – Париж завалило несколькими футами снега.

– Вот как? – спросила Руби. – И как долго они, по идее… – Она умолкла, отвлекшись на другой вопрос. – Миссис Дигби, – произнесла девушка, пристально глядя на домоправительницу, – у вас что-то с лицом.

– Звучит это не очень-то вежливо, – сказала та.

– Я имею в виду, вы выглядите как-то иначе. – Руби внимательно всмотрелась в нее. – Вы загорели! – воскликнула она, наконец-то сообразив, что именно изменилось.

– Ну, раз уж ты спросила, то я была в морском круизе.

Руби продолжала непонимающе смотреть на нее.

– Я знаю, что такое круиз, – произнесла Руби, – я просто пытаюсь понять, как вы сумели в него попасть.

– В конкурсе. Я его выиграла и взяла с собой в круиз кузину Эмили.

– Ну, это очень любопытная вещь, – промолвила миссис Дигби. – Я не совсем помню, чтобы я на него записывалась, но, полагаю, я это сделала, и ты же знаешь, как люди говорят…

– Что? – опять спросила Руби. Миссис Дигби заговорщицки посмотрела на нее и прошептала:

– Не задавай слишком много вопросов, иначе они узнáют.

– Вы хотите сказать, что они сделали огромную ошибку и присудили вам приз, который вы на самом деле не выигрывали?

– Не буду говорить, что это невозможно, – хмыкнула миссис Дигби.

Точка зрения миссис Дигби относительно умения не болтать лишнего была очень близка к спектровскому правилу 1: держи язык за зубами. У самой Руби тоже был небольшой сборник правил – числом ровно 80, если говорить точнее. Это была тетрадь малинового цвета, на обложке которой красными буквами было напечатано «Правила». Когда домоправительница продолжила собирать грязную посуду, Руби погрузилась в свои мысли и с удивлением обнаружила, что одна из этих мыслей была такой: «Я хочу, чтобы мои родители были дома». Руби всегда была самостоятельным ребенком и не нуждалась в постоянном присутствии людей, чтобы ощущать себя комфортно и безопасно. У нее было то, что миссис Дигби называла «внутренними ресурсами» – под этим она подразумевала твердое осознание своей личности. Но почему-то сегодня, сидя на верхней площадке стремянки, Руби ощутила насущную необходимость увидеть своих маму и папу. Без них дом казался не то чтобы тихим, а попросту… пустым.

– Кстати, – произнесла миссис Дигби. – Не хотела тебе этого говорить, но Арчи Лимон прорвался в твою комнату и погрыз часть твоих книг.

– Прежде чем ты поднимешь из-за этого шум, я должна сказать, что в этот момент за ним присматривала вовсе не я.

– Его мать, Элейн. Она была в гостях у твоей мамы, и никто из них не заметил, как он уполз прочь и взобрался вверх по лестнице.

– Его перекармливают, если хочешь знать мое мнение, – заявила миссис Дигби. – Кто бы поверил, что такой крошечный человечек может произвести подобный хаос? Но не волнуйся, я все прибрала, вытерла слюну с твоих книг и поставила их обратно.

– Фу, гадость, – с отвращением бросила Руби.

– Не стану с тобой спорить. – Домоправительница повернулась, собираясь уходить. – Я рада, что ты вернулась, дитя.

– Спасибо, – отозвалась Руби. – Я ужасно по вам скучала, вы же знаете.

Перебирая разнообразные события, которые случились за девять месяцев, прошедших с марта, она начала понимать, как быстро бежит время – и, возможно, не только для «Спектра», но и для нее тоже.

Она начала настраиваться на нечто, управляемое не фактами и не логикой, – оно скорее напоминало предчувствия Клэнси Кру. Просто ощущение, что какие бы неприятности сейчас ни происходили, они направляются в ее сторону и могут вот-вот постучаться в ее дверь.

Глава 3. Встреча

В три часа дня Руби услышала, как кто-то скребется в ее дверь.

Она натянула ботинки, куртку и шапку, обмотала шею шарфом и вылезла в окно.

Баг терпеливо ждал на крыльце черного хода. Вместе они прошли по Сидрвуд-драйв, свернули на Амстер-стрит и дошли до кафе «Двойной пончик». Руби оставила хаски возле гардероба, и он сразу же устроился вздремнуть.

Зал был умеренно полон – не толпа, через которую не протолкнешься, но посетителей было много. Марла, хозяйка кафе, помахала Руби рукой, когда та вошла в дверь. Руби устроилась за стойкой, где уже сидел Клэнси: перед ним стояли две кружки с имбирным чаем и пара яблочных пончиков.

Руби расстегнула куртку, открыв надпись на футболке: «Счастлива быть здесь».

– Моя сестра Эми болеет гриппом, моя сестра Лулу болеет гриппом, моя сестра Нэнси болеет гриппом, моя сестра Минни болеет гриппом, мой отец болеет гриппом.

– Черт побери, звучит кошмарно, – посочувствовала Руби.

– Друзилла сказала, что имбирь содержит много антиоксидантов и поэтому имбирный чай укрепляет иммунитет, отпугивает инфекции – вот я и пытаюсь не заразиться, – пояснил Клэнси.

– Но с какой радости мне пить имбирный чай? – поинтересовалась Руби. – Это же у вас в доме свирепствует грипп.

– Кто знает, на кого он обрушится следующим? Если ты заболеешь, то и мои шансы заболеть сильно повысятся, а я не хочу болеть. Рождество – мое любимое время года.

Руби отхлебнула глоток имбирного чая. Когда Клэнси был настроен так решительно, проще было уступить ему, чем пытаться оспорить его выводы.

– Кстати сказать, от тебя давно ничего не было слышно, – заметил Клэнси.

– Я же тебе писала, ты что, не получал мои открытки?

– Получал, – ответил Клэнси, потом поразмыслил несколько секунд. – А почему ты их печатала на машинке?

– Я не хотела, чтобы кто-то опознал мой почерк, – объяснила Руби.

– А почему ты подписывалась «тетушка Мейбл»? – спросил он.

– Знаешь, у моей мамы возникли кое-какие вопросы на этот счет.

– А зачем ей понадобилось читать адресованные тебе открытки? – не поняла Руби.

– Люди иногда читают открытки, адресованные другим, – сказал Клэнси. – Это же открытки, они не вложены в конверт, даже почтальон сможет прочитать их, если захочет – я имею в виду, если ему будет вообще нечего делать.

– Ну и что она хотела бы знать? – поинтересовалась Руби.

– Например, почему эта тетушка Мейбл, о существовании которой она даже не знала, рекомендует носить носки с подогревом? Я имею в виду – если ты собиралась писать зашифрованные письма, то почему не использовать обычный шифр?

– Потому что, если я напишу открытку шифром, она действительно будет выглядеть подозрительно. А так должно было показаться, что я просто пишу о самых обычных вещах.

– С каких это пор для тетушки, которая даже не существует, считается обычным советовать мне носить носки с подогревом?

– Ну ладно, ты прав, я слишком уж вжилась в образ, но, может быть, вернемся к тому, о чем мы говорили?

– Но ты ничего мне не рассказывала, только писала, будто произошло нечто, но это слишком сложно объяснить в письменном виде.

– Это было не так легко, – ответила Руби, откусывая пончик. – Там все постоянно было заперто.

– С каких это пор в Лагере Гениев поддерживаются такие меры безопасности?

– Если хочешь знать, на самом деле это смахивало скорее на исправительно-трудовой лагерь – всем, кого поймали за пределами их учебного здания или за другими занятиями, помимо заучивания математических формул, грозило исключение.

– Чертовски серьезно, – подтвердила Руби. – Я имею в виду, даже для того, чтобы позвонить по телефону-автомату, нужно было спрашивать разрешение – на нем действительно висел замóк.

– А когда это тебя останавливали такое дурацкие правила? – хмыкнул Клэнси. – Или замки́, если уж на то пошло… К тому же, мне кажется, ты бы не возражала, если бы тебя исключили и ты вернулась домой пораньше.

– Поверь мне, я об этом думала, но, понимаешь, мне было жалко папу с мамой. По какой-то причине для них ужасно важно, чтобы их дочь была чокнутым мозговитым гением.

– И ты оставалась там только по этой причине? – не поверил Клэнси. – С каких это пор тебя стали волновать мечты твоих родителей о гениальной дочке? Извини, но я на это не куплюсь.

– Ну ладно, дело не только в этом. У меня были свои причины оставаться там, и одной из них была Розовая Феечка. Честное слово, я ушла бы оттуда даже пешком, если бы не эта тупая пачка овсянки.

– Ну да, ее, – кивнула Руби. – Она просто с ума сходила, так ей хотелось победить, у нее едва глаза из орбит не выскакивали – помнишь, как она пыталась покалечить того паренька, Уорда Партиала?

– Да, я читал об этом, – промолвил Клэнси. – Только не говори мне, что она снова это сделала.

– Только на сей раз еще хуже. Бедный Партиал был просто на грани срыва. Понимаешь, он просто нормальный тихий заучка, и вдобавок ему всего одиннадцать лет. Он не мог выдержать такого давления.

– Расскажу как-нибудь в другой раз, сейчас просто скажу, что я все разрулила.

– Ну, я же не могла его бросить, верно? Не могла позволить ей взять и сделать из него отбивную после того, как я сбегу в Твинфорд… А знаешь, этот имбирный чай не так уж плох.

– Что плохо – так это та лапша, которую ты мне вешаешь на уши, – фыркнул Клэнси. – Может быть, перестанешь рассказывать мне байки и признаешься, почему ты на самом деле уехала из города?

Клэнси хорошо умел чувствовать, когда кто-то молол чушь, и он знал, что здесь есть еще что-то, помимо небольших математических каникул, о которых рассказывала ему Руби. С каких это пор для нее, самой талантливой ученицы в Твинфордской средней школе, было так уж необходимо на четыре недели уезжать в лагерь для интенсивного изучения математики и прочих дисциплин?

Руби посмотрела ему прямо в глаза, потом взяла из раздаточного аппарата салфетку и тщательно вытерла руки.

– А с чего я должен психовать? – отозвался Клэнси.

– Ну ладно, – произнесла она, – если ты так сильно хочешь знать, я тебе скажу.

– Это все из-за Хитча. Это он настаивал на том, что мне нужно уехать, это ему пришла в голову идея этого дурацкого лагеря, и он хотел, чтобы я там торчала до упора, – сообщила Руби.

– Хитч заинтересован в твоем математическом обучении?

– Хитч заинтересован в том, чтобы я оставалась в живых, – ответила Руби, – и я в некотором смысле тоже в этом заинтересована. Этот дурацкий лагерь был просто способом убрать меня подальше от Твинфорда, пока сам Хитч разбирается с ситуацией и делает все, чтобы дома снова стало безопасно.

– С ситуацией, которая касается того, кто хочет моей смерти.

Клэнси выронил свой пончик, и тот плюхнулся в его кружку с чаем.

– Хитч считает, что ты вроде как в чьем-то списке целей? – дрожащим голосом уточнил Клэнси.

– Так вот почему ты болталась черт-те где целых четыре недели… – Он помолчал. – А ты уверена, что теперь тебе безопасно вернуться домой?

– Безопаснее и быть не может, – заверила Руби. – Если я буду сидеть в собственном доме до конца своей жизни, все будет в полном порядке.

– Знаю, – сказала Руби. – Я на самом деле вовсе не шучу, и ты это знаешь, верно?

– Месяц назад я сказала бы «да», – ответила Руби. – Но последнее, что он сообщил мне тогда, в склепе, – это то, что он решил не убивать меня.

– Он действительно так сказал? – поинтересовался Клэнси.

– Он сказал, что в его интересах, чтобы я жила и дальше.

– Ну, это несколько жутковато, тебе не кажется? – произнес Клэнси.

– Потому что звучит так, как будто где-то поблизости может шнырять какой-то другой чокнутый убийца.

– Ну да, я думаю, так и есть, – согласилась Руби.

– Почему ты мне не сказала? – осведомился Клэнси.

– Я говорю тебе это сейчас, – напомнила Руби.

– Не знаю, – заявил Клэнси, – потому и спрашиваю.

– Ну ладно, – начала она, – только не парься… ты и так уже…

– Я так и знал! – воскликнул он. – Что-то случилось, да? Как раз после того, как я вышел из больницы, после того хеллоуинского шествия, за день до того, как ты уехала в лагерь, я прав, я прав?! – Он уже начал всплескивать руками.

Клэнси не обратил внимания на ее слова и продолжал размахивать руками.

– Тебя что-то напугало, по-настоящему напугало!

Он теперь вел себя совершенно драматически, а Руби не любила, когда он устраивал драму из чего-то, особенно из тех вещей, которые и без того были достаточно неприятными.

– А потом ты вдруг уехала, не сказав ни слова. Я знал, что для этого должна быть более веская причина, чем желание торчать целый месяц в каком-то дурацком лагере для заучек среди целой толпы чудиков. Я знал, что должна быть причина поважнее, чем просто обычная встреча с Графом!

– «Просто обычная встреча с Графом»? – фыркнула Руби. – Обычная…

– Так что же тебя напугало сразу после Хеллоуина? – прервал ее Клэнси.

– Ну, заверяю тебя, вовсе не ребятишки, одетые ходячими мертвецами, – ответила Руби.

– Это-то я понял, – отмахнулся Клэнси. – Но почему ты не сказала мне, что случилось после… ну, ты знаешь… после того вечера в гробнице, – его голос теперь дрожал, – наедине с мертвецами и… – он помедлил, прежде чем прошептать: – И этим сумасшедшим убийцей?

– Просто обычный вечер вторника в Твинфорде.

Но Клэнси был не в том настроении, чтобы слушать ее отмазки. Он просто смотрел на нее и ждал, пока она расколется.

Руби сделала долгий неспешный вдох, выдохнула, и в свою очередь посмотрела на него.

– Я, конечно, собиралась тебе сказать, можешь даже не сомневаться, но мне нужно было время, чтобы подумать.

– Обо всем, – отрезала Руби. – Мне известно кое-что довольно важное, и я не говорила об этом ни одной живой душе.

– Не здесь, – возразила Руби, оглядываясь по сторонам. – Давай пересядем в ту выгородку в углу. Я не хочу рисковать тем, что нас кто-нибудь подслушает, – ну, ты же знаешь, у стен есть уши и все такое.

Они соскользнули с высоких табуретов и отнесли напитки на стол в другом конце зала, где свет был приглушен, а посетителей сидело меньше.

– Так вот, – начала Руби, – ты когда-нибудь слышал словосочетание «гнилое яблоко»?

Глава 4. Младенец Ужас

Клэнси не успел ни ответить на вопрос Руби, ни поинтересоваться, при чем тут вообще яблоки, потому что их прервали.

Голос донесся с другого конца зала, и принадлежал он Эллиоту Финчу.

Руби посмотрела на свое отражение в хромированном автомате с салфетками и кивнула:

Эллиот постучал себя пальцем по голове и пояснил:

– Я увидел Бага, лежащего у дверей, и подумал про себя: «Должно быть, Руби где-то здесь».

– Да ты прямо маленький Шерлок Холмс, – фыркнула Руби.

– Он имеет в виду Лимона, – объяснил Клэнси.

Под Лимоном, конечно же, подразумевался Арчи Лимон, годовалый сын Нильса и Элейн Лимонов, живших по соседству с Редфортами. Этому ребенку очень повезло остаться в живых. Если бы Руби не решила взять его с собой в качестве «реквизита» на хеллоуинское шествие, Арчи Лимон крепко спал бы в своей кроватке и торнадо, обрушившийся в тот вечер на Твинфорд, несомненно, унес бы его, когда пронесся над домом Лимонов и разрушил комнату Арчи. Однако Арчи выжил, и его родители были безмерно благодарны Руби за это. По сути, это становилось проблемой.

– Ты спасла этому ребенку жизнь, – напомнил Эллиот.

– Я взяла с собой этого ребенка, потому что мне было нужно, чтобы он изобразил на карнавале Младенца Ужаса. Он был мне нужен, потому что я хотела, чтобы мы выиграли. Если бы мы выиграли, то получили бы денежный приз. Это не героизм, это действие в собственных интересах.

– Но ты все равно спасла ему жизнь, – не сдавался Эллиот.

– Просто повезло, – отмахнулась Руби. – Если бы все обернулось иначе и торнадо обрушился бы на шествие, то я была бы во всем виновата и Лимоны ненавидели бы меня до конца вечности.

– Жизнь переменчива, – философски обронил Клэнси.

– И все равно это круто, его родители считают тебя героиней, даже если ты не героиня… в полном смысле, я имею в виду.

– Это ужасный геморрой, – вздохнула Руби. – Элейн все время названивает мне, спрашивает, как я поживаю. И все время что-нибудь мне подсовывает.

– Что-нибудь тебе подсовывает? – Эллиот широко раскрыл глаза. – Ты хочешь сказать – дарит подарки и все такое?

– О небо, – произнес Эллиот. – Я был бы рад такому.

– Рад? Правда? – фыркнула Руби. – У меня теперь есть целая стопка жутко уродливых свитеров, можешь выбирать из них любой: розовый, фиолетовый, с котятами…

– Так она дарит тебе свитера? Почему именно свитера? – спросил Клэнси.

– Ее сестра владеет каким-то вязальным бизнесом, полагаю, его следовало назвать «Руки-крюки», – объяснила Руби.

– Понимаешь, смысл не в том, что именно она мне дарит – я вообще не хочу, чтобы она что-либо мне дарила.

Звякнул колокольчик над дверью кафе, и в зал вошла Маус Хакстейбл.

– Ну, тебя некоторое время не было, и все скучали, это я могу сказать точно, – отозвалась Маус. – Миссис Дриско постоянно ворчала насчет твоего отсутствия.

– С чего бы это? – удивилась Руби. – Я думала, она будет счастлива не видеть меня как можно дольше.

– Думаю, ей не хватает перепалок с тобой, – предположила Маус.

– И как шли дела в школе после моего отъезда? – Руби зевнула.

– Ну, поскольку было доказано, что это не ты пыталась навредить Дел, то поднялась целая кампания по поиску виноватых.

– Вряд ли это можно назвать «кампанией по поиску виноватых», – возразила Маус. – Все равно смысла в этом особого не было.

– Да, – согласился Клэнси, – да и в целом это было неправильно.

– Кто бы говорил! – хмыкнул Эллиот. – А кто вчера сказал, что…

– Видишь ли, Эллиот, дело в том, что Руби доказала свою невиновность, и поэтому все решили, что это дело рук кого-то извне, то есть не ученика нашей школы. – Она покачала головой и посмотрела на Руби. – Полагаю, кто-то тебя ненавидит от всей души.

– Не будь так уж в этом уверен, – ответила Руби, которая точно знала, что Дакота тут ни при чем. – Будь осторожен, выдвигая обвинения против людей, какими бы неприятными эти люди ни были.

На самом деле выставить вредительницей в глазах всей школы пыталась мстительная Лорелея фон Лейден, мастерица маскировки. Дакота Лайм была просто тщеславной истеричкой.

– Ой, мне пора идти. Мне нужно еще купить целую кучу сиропа от кашля для моих сестер, иначе я так и буду до скончания времен слышать сплошное «кхе-кхе-кхе». – Он натянул куртку. – То, о чем мы не договорили, Руб… обсудим сразу же при встрече, ладно?

Он внимательно взглянул на нее, и она кивнула:

Руби просидела в кафе еще полчаса, прежде чем уйти. Но возвращаться домой ей пока не хотелось, поэтому она свернула за угол, на Грин-стрит, и пошла влево, по направлению к Главной улице, пока не добралась до букинистического магазина Рэя Пенни.

Зимним вечером магазин «Книги Пенни» был замечательным местом, чтобы убить время – уютный свет, тропическая жара (Рэй ненавидел холод). Сегодня в магазине было необычайно многолюдно. Может быть, люди заходили сюда погреться, а поскольку Рэй не очень беспокоился о том, сколько он продаст книг, он вовсе не возражал, чтобы его магазин использовали в качестве читального зала. Руби просмотрела полку с комиксами. Помимо приглушенных шагов посетителей, перемещающихся вдоль книжных шкафов, тишину нарушала только классическая музыка, доносящаяся из проигрывателя Рэя, да шорох переворачиваемых книжных страниц. Руби прошла мимо бородатого мужчины, который сидел на табурете, глядя в книгу с бежевой обложкой. Он не просто просматривал ее, а явно внимательно читал. В другом углу мальчишка листал комикс и одновременно жевал булочку.

Руби нашла себе местечко, чтобы устроиться поудобнее со стопкой комиксов о Космическом Ползуне, и начала читать их. Минуту спустя ее оторвал от чтения звук падения книг. В просвет между полками Руби увидела серьезное и напряженное лицо молодой женщины, которая держала несколько сборников поэзии и продолжала высматривать новые, хотя и так уже набрала полные руки книг. Даже чрезмерно. То один, то другой сборник выскальзывал из стопки и падал на пол, и женщина бормотала «ой», или «черт», или «да что ж это такое!».

После пятого падения бородатый мужчина поднял взгляд и сказал:

Он поднялся, отложил свою книгу на табурет и отнес стопку сборников в мягких обложках к стойке у кассы. Молодая женщина была ему очень признательна:

– Спасибо огромное, вы так добры, спасибо, это так мило с вашей стороны, еще раз благодарю вас!

Руби стало любопытно узнать, что же так захватило внимание бородатого минимум на последние сорок пять минут, поэтому она привстала и взглянула на обложку книги, лежащей на табурете. Название, начертанное на бежевом переплете, гласило: «Увлекательные грибы».

Руби не сомневалась, что изучение грибов может быть увлекательным, однако казалось маловероятным, что вид, в котором эта книга представляла предмет, способен привлечь случайного читателя. Старые черно-белые фотографии, мелкий текст – нужно было действительно быть без ума от грибов, чтобы так вцепиться в эту книгу. Но, как говорила миссис Дигби, «для каждого есть что-то». Руби никогда не была большой поклонницей съедобных грибов, и даже оказавшись лицом к лицу с необходимостью выжить в дикой природе, не особо радовалась им. Однако ее сильно интересовали ядовитые грибы. Она очень многое знала об отравляющих веществах любого рода и вида, и в последние недели эти ее знания существенно расширились – из-за ряда покушений на жизнь монгольской ученой-эколога Амаржаргел Ойдов. Судя по всему, эти покушения были организованы Графом и, предположительно, тем, кого он нанял. Никто точно не знал, почему убийца избрал Ойдов своей целью, однако казалось вполне вероятным, что это было как-то связано с редким и ранее неизвестным видом змей, которых та пыталась защитить от уничтожения. Эти пресмыкающиеся были невероятно яркого желтого цвета, с изящными цветными ромбами на шкуре. Изделия из кожи этих змей на рынке моды шли бы по высочайшей цене, а яд представлял необычайный интерес для токсикологов.

По странному совпадению одна из необычных черт этих змей заключалась в том, что они питались грибами. Почему эти змеи могли представлять интерес для Графа – или, точнее, для босса Графа, – все еще оставалось невыясненным.

Руби посмотрела на свои часы: было уже довольно поздно, вероятно, пора было возвращаться домой. Она поблагодарила Рэя, который едва заметно помахал рукой в знак ленивого прощания, и Руби вышла на улицу, в вечерний холод.

Глава 5. Змеи и грибы

По странному совпадению, когда Руби вернулась домой в тот вечер, главной темой разговора тоже были грибы.

Миссис Дигби пристально смотрела в книгу рецептов, выглядящую весьма древней, и вид у домоправительницы был необычно взволнованный.

– Что вы хотите приготовить? – спросила Руби, подходя и заглядывая ей через плечо.

– Твоя мать хочет, чтобы я сварганила вот это конкретное жаркое. Она уже настроилась на него, но будь я проклята, если я когда-нибудь смогу найти эти ингредиенты.

– «Мейтаке», – прочла Руби. – Что такое «мейтаке»?

– То есть это просто баранина? – переспросила Руби.

– Гриб-баран, – пояснила домоправительница.

– А с чего вдруг возникла такая проблема с грибами? – не поняла Руби. – Мне казалось, их везде полно.

– Все сошли с ума по грибам, включая твою мать, и я не могу заполучить ни одного грибка этих редких пород.

– Пород? – удивилась Руби. – А разве у грибов бывают породы?

– Смысл в том, что их теперь не достать, и все из-за этих проклятых гадюк.

– Вы имеете в виду желтых змей? – уточнила Руби. – Тех, которые были выставлены на церемонии вручения Исследовательской премии?

– Ага, эти жуткие гадины, – подтвердила миссис Дигби. – Все время, пока тебя не было в городе, о них только и болтали – по радио, по все каналам в телевизоре, в газетах. – Миссис Дигби протянула руку за выпуском «Твинфордской гончей» и бросила его на стойку. – Вот что я тебе скажу – хотела бы я, чтобы этих скользких тварей так никто и не открыл.

– Полагаю, Амаржаргел Ойдов думает так же, – сказала Руби, вспомнив о том, что женщина-эколог едва не была убита. Ойдов полностью поправилась, однако побывала практически на волосок от смерти. И сейчас в номере вечерней газеты Руби читала, что эколог Ойдов, получившая Исследовательскую премию, вместе с научно-исследовательским институтом «РАБОТАЕТ НАД ИЗУЧЕНИЕМ ЖЕЛТЫХ ЗМЕЙ, А ТАКЖЕ ИХ ПИТАНИЯ И МЕСТА ОБИТАНИЯ, КОТОРОЕ ПО-ПРЕЖНЕМУ ДЕРЖИТСЯ В СТРОЖАЙШЕЙ ТАЙНЕ».

В рацион этих змей входил некий редкий и не названный в статье гриб, который, по слухам, придавал сил и бодрости, что и вызвало такой интерес к необычным видам грибов.

«ИИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ПРОГРАММА ПРОВОДИТСЯ В ОБСТАНОВКЕ ПОЛНОЙ СЕКРЕТНОСТИ. УЧЕНЫЕ СОТРУДНИЧАЮТ С ВЫСОКОКВАЛИФИЦИРОВАННЫМ СПЕЦИАЛИСТОМ ПО ПИТАНИЮ, ПРИБЫВШИМ ИЗ СЕВИЛЬИ, ИСПАНИЯ».

У Руби была вполне веская догадка относительно того, кем мог быть этот диетолог.

Миссис Дигби продолжала ворчать насчет змей.

– Говорят, что эти твари хранят какую-то тайну, но, если хочешь знать мое мнение, их единственная тайна – то, как поскорее отправить тебя на тот свет. Один укус – и ты покойник.

– Многие змеи могут убивать, – возразила Руби. – Хотя вы правы насчет их яда, он довольно необычен. И шкура у них очень красивая. Я хочу сказать, многие люди желали бы убрать Ойдов с дороги и понаделать из этих змей модных сумочек.

– Мне от одной мысли о них нехорошо. – Миссис Дигби содрогнулась. – Но лично я готова убить кого-нибудь за полфунта этих грибов-баранов.

– А вы заходили в продуктовые магазины на Грин-стрит?

– Ты считаешь, я сегодня утром родилась? Если бы в каком-нибудь магазине на Грин-стрит продавали эти грибы, я бы пошла туда. Но в том-то и дело, что это не простые грибы.

– А может, они есть на фермерском рынке? – предположила Руби. – Туда иногда завозят очень экзотические плоды.

– Эти грибы еще экзотическее, – ответила миссис Дигби.

– Более экзотические, – пояснила домоправительница. – Более экзотические, чем те, которые могут продаваться у фермеров. За ними нужно ходить в лес, да и то тебе очень повезет, если ты их найдешь, а у меня нет ни времени проверять свое везение, ни желания обшаривать леса Миннесоты в поисках этого грибного барана.

– Не знаю, – ответила Руби. – Как насчет шампиньонов?

– Служба контроля за паразитами, наша отрава за ваши деньги.

– Ага, ужасно много neige, аэропорт все еще закрыт.

Руби передала трубку домоправительнице и вышла.

Наверное, следовало попробовать решить проблему миссис Дигби с грибами.

Быть может, Руби знала не очень много относительно того, где отыскать гриб-баран, зато она знала человека, который, вероятно, знал это.

Глава 6. Более важные дела

Лучше было не говорить миссис Дигби, кому именно Руби намеревалась позвонить: это почти наверняка окончательно испортило бы домоправительнице настроение.

Руби поднялась по лестнице в свою комнату и воспользовалась своей личной телефонной линией, чтобы сделать звонок. У нее была довольно большая коллекция телефонных аппаратов всех форм и видов. От омара и белки до пончика и раковины моллюска.

– Hola, – произнес голос на другом конце линии.

– Здравствуйте, Консуэла, это Руби, начинается с «Р», как «Редфорт», – представилась Руби.

– Только не говори мне, что ты заболела, потому что ешь всякую ужасную пищу. Наверняка у тебя вылезли прыщи.

– Нет, – ответила Руби, изучая свое отражение в зеркале.

– Проблемы с глазами, потому что ты не ешь капусту? – предположила Консуэла.

– У тебя плохое зрение, потому что ты забываешь есть капусту, – настаивала Консуэла.

– У меня плохое зрение из-за генетики, – возразила Руби. – Я полностью поддерживаю вашу теорию о полезной диете, но яйца есть яйца, а факты есть факты.

– Ты знаешь факты и все же ешь всякую дрянь, – не сдавалась Консуэла. – Так зачем же ты звонишь?

– Я просто хотела поздравить вас с новой работой.

– Я прочла, что вы теперь работаете на научно-исследовательский институт, так что, полагаю, вы подбираете диету для этих змей.

– Этого не было в газетах, – напомнила Консуэла. – Такие вещи держатся тайно.

– Тайно, в тайне, не важно, я хочу сказать, что это не предмет для болтовни.

– Знаю, – согласилась Руби, – я просто это вычислила.

– Что ж, я надеюсь, ты вычислишь и то, как держать рот на замке, – сказала Консуэла. – Так почему же ты звонишь, когда я ужасно занята и по уши в готовке?

– Я подумала, что вы, возможно, сумеете помочь мне с одним ингредиентом.

Консуэла выслушала объяснения Руби, обдумала их, прищелкнула языком и попросила Руби повесить трубку и выждать.

Руби воспользовалась этой возможностью, чтобы заглянуть в энциклопедию и узнать, сто́ят ли эти грибы таких хлопот.

Мейтаке (также гриб-баран) – редкий деликатес, известный многими полезными для здоровья свойствами, в том числе он усиливает работу иммунной системы и стабилизирует кровяное давление. Растет у корней дубов большими скоплениями круглой формы. Шляпка губчатой формы, серая сверху и белая снизу. Созревает в сентябре – ноябре. При увеличении видно, что споры гладкие, овальной формы.

Из этого гриба получается питательное наваристое жаркое.

Двадцать минут спустя Консуэла перезвонила, сообщив:

– Тебе нужно отправиться в магазин Мо, он… как это сказать…

– Я спросила его, и представь, что он сказал – «может быть». Какой прок от «может быть»? Его магазин называется «Припасы на каждый день», он в Малом Горном Склоне. Ни у кого больше их нет в такое время года.

– А где находится Малый Горный Склон? – спросила Руби.

– Сама посмотри, – ответила Консуэла. – У меня есть дела поважнее, – и повесила трубку.

После ужина Руби именно так и сделала, для начала проверив карту, которой были оклеены стены в гостевом санузле на первом этаже, – никаких признаков Малого Горного Склона.

«Должно быть, это за городом», – решила девушка.

Она пошла в домашний кабинет отца, нашла карту окрестностей города и расстелила на столе. Вопреки ожиданиям, нужное ей место оказалось вовсе не вблизи горы Малый Медведь и вообще не на северо-западе, где располагалась гряда Волчья Лапа. Малый Горный Склон отыскался довольно далеко к югу от Риджпойнта, и вероятно, поэтому Руби никогда о нем не слышала. Чтобы попасть туда, нужно было одолеть Сосновый перевал, поскольку искомый городок притулился на дальнем склоне второй Секвойевой горы.

Миссис Дигби недавно отказалась «садиться за баранку автомобиля» из-за «адского числа бестолочей на дорогах» (по ее собственным словам), и если она не найдет того, кто пожелает ее подвезти, старой даме придется ехать в Малый Горный Склон утренним автобусом.

«Быть может, я окажу ей услугу, предприняв эту автобусную поездку сама. Заодно открою новую для себя часть мира и освежу кое-какие навыки гёрлскаута». Честно говоря, Руби совсем не помешала бы лишняя парочка добрых дел: после того, как ее поймали за уличной дракой (в которой она была совсем не виновата) и приговорили к шести часам общественных работ, ее репутация идеальной девочки несколько померкла. Случайное спасение младенца Лимона несколько восстановило статус «хорошей девочки», однако неплохо бы еще немного подкрепить этот самый статус.

Если быть совсем честной, это была лишь часть причин для поездки. О Секвойевой горе рассказывали истории, которые будоражили любопытство девушки. Слухи о неопознанных летающих объектах и зеленых человечках весьма интересовали Руби Редфорт, и хотя она сомневалась в том, что они основаны на фактах, однако была совсем не прочь проверить их правдивость сама.

Приняв это решение, Руби сбросила обувь, включила переносной телевизор и уселась на кресло-мешок, переключая каналы, пока не дошла до 44-го, на котором показывали ужасы.

Темноволосая девушка, одетая в клетчатую рубашку и джинсы, но необутая, сидела дома со своим псом. Она слушала музыку на магнитофоне, а пес спал. Девушка пила лимонад и листала комикс. Потом вдруг пес начал выть.

– Эй, Рекс, – сказала девушка, – что это ты всполошился? – Она выглянула в окно, за которым было темно. – Там ничего нет.

Камера сместилась за окно, в лес. В темноте что-то двигалось.

Руби посмотрела на Бага. Он крепко спал, не думая даже ни выть, ни скулить.

На сегодняшний день было известно три опасных преступника, которых разыскивал «Спектр-8»:

Граф: психопат, вор и убийца, без каких-либо реальных мотивов для преступных действий, помимо желания избавиться от скуки и получить удовольствие. Сейчас Руби было точно известно, что он работает на кого-то еще, и, как он сам признал во время их недавней встречи в подземной гробнице, эта работа ему уже была не особо приятна. Однако было непонятно, каким образом он мог оказаться в распоряжении кого-то другого, а также кем мог быть этот человек.

Австралийка, сообщница Графа, столь же жестокая, как он сам.

Руби не могла сказать, что свело этих двоих вместе, но полагала, что они знакомы уже немало лет. Похоже, Граф попросил помощи Австралийки, чтобы подобрать кое-какие неподвязанные концы. Они доверяли друг другу, и, судя по словам Графа, он глубоко уважал эту женщину.

Лорелея: блудная дочь Австралийки, временами работавшая на Графа. Лорелея сама устанавливала для себя законы, теперь в этом уже не было сомнений. Она пошла в отрыв, дважды предала Графа (третий шанс ей вряд ли представится) и была твердо намерена сжить со свету любого, кто встанет у нее на пути, – почему, собственно, Руби и оказалась ее мишенью.

Помимо того, конечно же, существовал «крот», двойной агент, предатель, кукловод, тухлое яйцо, гнилое яблоко… Как хотите, так и называйте, но кто-то дергал за ниточки; вопрос в том – кто?

Не очень-то успокаивающая мысль. Кто мог внушить страх этому бездушному монстру?

Девушка в телевизоре занервничала: она почувствовала, что в темноте снаружи таится нечто. Руби встала, подошла к окну собственной комнаты и встала, глядя в темноту. Где-то скрывалось нечто злобное. Мир был огромен и полон тайн, и эта черная душа могла находиться в тысячах миль отсюда. Злодеи могли наблюдать с Марса или прятаться за ближайшим поворотом дороги Сухой Реки. Однако вероятнее всего враг уже был в «Спектре» и бродил по коридорам штаб-квартиры.

Вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов заключался в том, могла ли на самом деле ЛБ быть этим самым врагом?

Вся штаб-квартира была в состоянии полной готовности, расследованием занималась команда из «Спектра-1», уровень безопасности был повышен до «алого», меры защиты предпринимались самые неслыханные, но уверенности это не вселяло. В конце концов, как защищаться от зла, которое уже находится внутри? Сидя дома, в надежной крепости Гринвуд-хауса, Руби взвешивала варианты своих действий.

Когда ты числишься одним из первых в списке целей безумного преступника, то что ты сделаешь?

А: Останешься дома, запрешься на все замки, выключишь свет, спрячешься под одеяло и будешь ждать, пока кто-нибудь другой сделает что-нибудь?

Б: Вспомнишь изученные тобой приемы кунг-фу, оденешься потеплее, выйдешь наружу, решишь все проблемы и спасешь себя и других?

Идея стать приманкой, пока какой-то другой агент сводит воедино все улики, вычисляет «крота» и загоняет преступников в угол, показалась ей не очень-то привлекательной.

Девизом «Спектра» было «сиди тихо», однако, насколько понимала Руби, сейчас она вполне могла не дождаться приказов из «Спектра».

Тем временем, примерно одиннадцать с половиной лет назад…

На обочине дороги лежал человек и, глядя снизу вверх на старика, видел на его лице страх.

– Ты… в порядке? – выдавил человек. – У тебя… такой вид… будто ты… сейчас… отрубишься…

Старик сбросил свою куртку, достал из кармана нож и начал отрезать рукав своей рубашки. Разорвав его на полосы, он перебинтовал кровоточащую ногу человека.

– Если хочешь знать, меня зовут Ленни Риверс. – Он работал быстро, но методично, туго перебинтовывая раны и стараясь остановить кровь, струящуюся на дорогу.

– Что с тобой случилось, приятель, – грузовик сбил?

Бедолага выглядел ужасно, ничего хуже Ленни в жизни не видел, не считая того раза, когда нашел охотника, на которого напал медведь. Тот охотник, увы, не выжил.

– Может, ты попал под одну из тех трелевочных фур? – продолжал расспросы Ленни. – Шофер или тебя не увидел, или решил оставить умирать.

– Наверное, – промолвил раненый. Глаза его закрывались.

– Держись, – сказал Ленни, обращаясь скорее к себе, чем к полумертвому человеку, лежащему на земле. Ленни делал все возможное, но был уверен, что бедняга уже не жилец.

Ленни Риверс точно знал, что, когда настанет его время отправляться на небеса, он хотел бы в последний раз услышать, как кто-нибудь произнесет его имя вслух. Но сознание раненого уже ускользало прочь, взгляд его затуманился.

– Эй, сынок, не бросай меня, скажи хотя бы, за кого молиться.

Ленни осторожно похлопал раненого по окровавленной щеке:

– Продержись еще немного. Имя-то у тебя должно быть, верно?

Веки раненого затрепетали и открылись в последний раз. Он смотрел мимо Ленни, как будто видел кого-то другого, стоящего у того за плечом.

– Лавдэй, – прошептал он, – помни, Морган… Лавдэй.

Глава 7. Одно гнилое яблоко или два?

На следующее утро в ванной комнате зазвонил телефон, сделанный в виде бруска мыла, и Руби выплюнула зубную пасту и сняла трубку.

– И что ты собиралась сказать мне? – спросил Клэнси. Руби слышала, как его младшая сестра Олив разговаривает с кем-то на заднем плане.

– Кто это там рядом с тобой? – спросила девушка.

Руби несколько секунд прислушивалась и наконец произнесла:

– Вот именно, – согласился Клэнси. – Так что ты собиралась мне сказать?

– Я не намерена говорить об этом по телефону, понимаешь, олух?

– Конечно нет, балда. Я просто думал, не будешь ли ты против моего общества, к тому же, если я еще немного послушаю эту кукольную болтовню, я чокнусь.

– Кто угодно чокнется, – подтвердила Руби. – Она всегда такая?

– Встречаемся через полчаса на обычном месте.

Их обычным местом было дерево на Амстер-Грин. Они встречались там, когда хотели побыть совершенно одни, так, чтобы их никто не видел. Стоял декабрь, листья с дуба уже облетели, и его крона уже не могла предоставить укрытие от посторонних взглядов, однако, сидя высоко на ветвях, можно было, по крайней мере, оказаться подальше от любителей подслушивать и влезать в разговор.

Устроившись повыше на дубе, Руби рассказала другу то, во что не успела посвятить его раньше.

– ЛБ убила Брэдли Бейкера? – изумился Клэнси.

– Но… я имею в виду, на самом деле? Ну, то есть… убила его? Как? – вопрошал Клэнси.

– Скорее, тебе следовало бы спросить себя почему, – ответила Руби.

– Почему? – послушно повторил Клэнси. – Почему я должен спрашивать себя почему? Почему бы не спросить «Вы можете побыстрее отправить меня прочь из Твинфорда? А потом сразу же позвонить в шерифское управление?» Вот эти вопросы я задал бы, если бы узнал, что начальница тайного агентства, на которое я работаю, убила своего лучшего друга, и не просто какого-то обычного человека – не то чтобы это было в порядке вещей, но речь идет о Брэдли Бейкере, легендарном агенте «Спектра-8»! Так что если ЛБ действительно это сделала, то да, первыми моими вопросами были бы – нельзя ли доставить меня в безопасное место и сообщить шерифу о случившемся?

– Что ж, Клэнс, слава богу, что ты не я, потому что оба этих вопроса ведут в тупик. Во-первых: кто в действительности в это поверит? А во-вторых: если ЛБ действительно убила Бейкера, то как далеко мне удастся продвинуться, прежде чем меня постигнет та же судьба? Подумай сам, Клэнс, она возглавляет команду отлично натренированных агентов, тайных агентов, которые способны… – Руби провела пальцем поперек своего горла и добавила: – Причем так, что никто не увидит и не узнает.

Клэнси открыл было рот, чтобы заговорить, но не смог придумать ничего, чем можно было подбодрить подругу.

– Так что нужно постараться увидеть всю картину в целом, – продолжила Руби. – Моя начальница может быть коварной убийцей: у нее есть средства, власть, возможно, мотив, но прежде чем мы с абсолютной уверенностью придем к выводу, что она коварная убийца, нам нужно изучить улики. Например – что мы знаем о Брэдли Бейкере?

– Он был самым юным агентом из всех, кого когда-либо вербовал «Спектр», его глубоко уважали и любили, и он был самым талантливым взломщиком кодов и вообще самым талантливым агентом, какой у них когда-либо был. – Он искоса взглянул на Руби. – Не в обиду тебе будь сказано, Руб.

– А потом, – заключил Клэнси, – он погиб в авиакатастрофе.

– Которая, похоже, не была случайной, – дополнила Руби. – И была устроена не врагом, а, вероятно, самой его верной союзницей.

– И, вполне возможно, невестой, – кивнул Клэнси.

– Теперь нам надо рассмотреть, кто именно сообщил нам эту информацию, – сказала Руби. – Кто передал нам эти печальные и плохие новости?

– Граф, – ответил Клэнси. – По крайней мере, его яблоко.

– Да, – подтвердила Руби, – записка была в его яблоке, и он хотел, чтобы ее нашли.

– Итак, – промолвил Клэнси, – ты хочешь спросить, следует ли рассматривать этот источник как достоверный? Может быть, Граф просто хочет, чтобы мы поверили в то, что ЛБ – убийца. Быть может, он все это просто выдумал?

– Да, и истина заключается в том, что я недостаточно хорошо его знаю, чтобы это понять, – признала Руби.

– Ты знаешь его достаточно хорошо, – возразил Клэнси. – Достаточно хорошо, чтобы понять, что ты никогда не узнаешь его в достаточной степени.

– Я хочу сказать, что он любит давать ложные ориентиры, ему нравится играть с людьми, пугать их – просто ради развлечения. И еще, ну, ты знаешь… убивать их. – Клэнси содрогнулся.

– Да, он любит морочить людям головы: если он заронил в твою голову идею, ты просто не можешь вытряхнуть ее оттуда. Он знает, как растут такие мысли, как они распространяются во все стороны, – ты сам не понимаешь, что они означают, или даже что тебя пугает, ты просто продолжаешь думать эти мысли, пока не совершишь какую-нибудь глупость.

– И о чем он заставил тебя думать? – спросил Клэнси. Руби помолчала, прежде чем заговорить.

– Он заставил меня думать вот о чем: а если Брэдли был совсем не тем, кем его считали? Что, если он был, так сказать, гнилым яблоком?

– Ты полагаешь, он не был таким уж суперталантливым, как все думали? – не понял Клэнси.

– Нет, мне кажется, мы можем принять как данность, что Бейкер был именно таким суперталантливым, как все рассказывают, но если он был таким талантливым агентом, то он мог оказаться не менее талантливым шпионом.

Клэнси смотрел на нее в полном замешательстве. Руби объяснила:

– Знаем ли мы, на чьей стороне он был в действительности?

– А, вот что… – произнес Клэнси. – О таком я даже не подумал бы.

– Итак, допустим, он был двойным агентом, ЛБ вроде как пришлось убить его ради «Спектра», ради нашей страны… – Девушка раскинула руки в стороны. – И даже ради всего мира.

– Если бы все так и было, я чувствовал бы себя куда спокойнее.

– Вполне возможно, что ЛБ знала то, чего не знал никто другой: что он был лазутчиком, притворщиком, обманщиком.

– Да уж, тут задумаешься, – согласился Клэнси. – Каково это: узнать, что твой лучший друг, самый верный союзник, оказался полным лжецом, да еще и убийцей? – Он взглянул на Руби. – Хотя знаешь, Руб, если бы ты оказалась каким-нибудь злым гением, вряд ли я сумел бы сам тебя убить. Мне нравится дружить с тобой.

– И все же я думаю, ЛБ хватило духа сделать то, что она сделала, – добавил Клэнси. – Если Бейкер был тухлым яйцом, то она поступила правильно.

– Да, – согласилась Руби, несколько секунд поразмыслив над этим. – Но что, если он таким не был? Что, если есть другое объяснение?

– Черт, а я только начал успокаиваться, – вздохнул Клэнси.

– Ну, значит, успокаиваться не следует. А что, если в этой истории Брэдли Бейкер был хорошим парнем, а ЛБ устранила его, чтобы он не мешал ей строить заговоры по захвату мира, похищению луны с неба или еще какие-нибудь зловещие планы?

– Похищению луны? – переспросил Клэнси. – А такое возможно? – Он вскочил на ноги, как будто собирался приготовиться к тому, что вот-вот должно было обрушиться на них.

– Елки-палки, Клэнс, это просто было сказано для примера, откуда мне знать, что она планировала? – Руби помолчала, пытаясь привести в порядок мысли, мелькающие в мозгу: голубой волк, индиговые чернила, рубиновые глаза Будды, ключ-8, желтая змея. – Если бы я могла вычислить это и понять, как все это связано между собой – похищения, убийства, крот в «Спектре»… ну, тогда я, наверное, знала бы, что делать.

– Да, верно, – согласился Клэнси, – если бы ты знала все это, то могла бы просто поехать в деловой центр, постучаться в дверь шерифа Бриджеса и передать ему все улики.

– Но тем не менее ты вычислила, кто из них гнилое яблоко? – спросил Клэнси. – Бейкер или ЛБ?

– Или никто из них? – выдала третий вариант Руби. – Если, конечно, – она взглянула на него искоса, – они оба не были гнилыми яблоками.

Клэнси поморщился, явно не желая слышать подобные предположения.

– Послушай, Руб, дай мне выдохнуть! С меня довольно и одного двойного агента за раз.

– Спокойно, – произнесла она. – Да, я считаю, что это или Бейкер, или ЛБ, и давай надеяться, что это был Бейкер, ладно?

– Да, потому что если это был Бейкер, то с ЛБ все в порядке.

– Вот только одно, – продолжила Руби. – Если гнилое яблоко – это не ЛБ, то кто тогда дергает за ниточки?

– Да, конечно, времени мало. Кто бы ни стоял за этим рядом событий, у него есть некий обширный план, и мне кажется, что сейчас игра идет к финалу.

– И каким будет твой следующий ход? – спросил Клэнси.

– Полагаю, мне нужно побольше узнать о Брэдли Бейкере. Я имею в виду, что не знаю о нем практически ничего, за исключением того, что он был крутой перец, умнейший агент, как-нам-жаль-что-его-больше-нет, но если бы я могла откопать, как он действовал, какие мысли роились в его суперумном мозгу и, конечно же, как именно и почему он погиб, тогда я смогла бы узнать больше и об ЛБ.

– Шутишь? Никто не говорит о Брэдли Бейкере. Все то и дело его упоминают – какой он был умный, талантливый и все такое, – но на самом деле не говорят ничего. – Руби помотала головой. – Нет, если я начну задавать вопросы, мне придется объяснять, зачем мне это нужно знать, а потом еще всплывет то, что ЛБ может оказаться убийцей, и есть у меня ощущение, что ничем хорошим это не кончится.

– Ты имеешь в виду, что если она хладнокровная убийца, то она и тебя может прикончить? – уточнил Клэнси.

– Ну, в худшем случае может быть и так, – подтвердила Руби, – а я все-таки не хочу, чтобы меня убивали.

– Может быть, сказать Блэкеру? – предложил Клэнси. – Ты же ему доверяешь, так?

– Конечно, но тут совсем другое дело: как я скажу ему, что нельзя доверять его начальнице? И раз уж ты спросил, – доверять-то я ему доверяю, но уверена ли я, что он не пойдет и не расскажет ЛБ о моих опасениях? Так вот – не уверена. Блэкер предан «Спектру» до мозга костей, и мне очень трудно будет убедить его в том, что наша начальница – тухлое яйцо, гнилое яблоко или что там еще. Людям обычно не нравится верить в то, что они отдали свою верность опасному преступнику и даже помогали ему в чем-то.

– Но ее имя было на той бумажке внутри яблока, – напомнил Клэнси. – Блэкер не сможет проигнорировать это.

– А кто положил туда эту бумажку? – хмыкнула Руби. – Самое гнилое из всех гнилых яблок. Все знают, что Граф был бы счастлив, если бы «Спектр» оказался уничтожен.

– Значит, тебе нужно найти того, кто будет говорить.

– Я верю в то, что он не толкнет меня с обрыва или под автобус, но это, пожалуй, и всё.

– Но ты веришь, что он скажет правду? – продолжал расспрашивать Клэнси.

– Фрогорн? О да, он любит говорить все как есть, – ответила Руби. – Просто настоящий рупор истины.

– Так спроси его, – предложил Клэнси. – Он наверняка будет говорить. Он просто жаждет ткнуть тебя носом в полную легенду о Брэдли Бейкере, и зуб даю, он расскажет все, что ты захочешь узнать, просто затем, чтобы показать тебе, какое ты ничтожество.

– Знаешь, Клэнс, а ведь это не такая уж плохая идея.

– Отличная мысль, Кру. – Она посмотрела на часы и начала слезать с дуба.

– Это в Секвойевых горах, хочешь поехать со мной?

– Смеешься? – фыркнула Руби. – Да там, по слухам, просто тусуются НЛО. Я надеюсь по пути увидеть хотя бы один.

– Для тебя это одно и то же, – крикнул ей вслед Клэнси.

Каким-то образом Ленни Риверс сумел доставить умирающего в больницу в Риджпойнте, и тот даже не умер по пути.

Старик с облегчением вздохнул – не потому, что полагал, будто у этого человека есть шанс дожить хотя бы до завтра, а потому, что не хотел видеть очередную смерть. Было очень грустно думать, что Морган Лавдэй умрет на пустынной дороге или в кузове грузовика, принадлежащего совершенно чужому человеку, и некому будет даже по-дружески пожать ему руку на прощание. От таких мыслей прямо плакать хотелось.

Попасть в больницу оказалось не так-то легко. На Сосновом перевале что-то произошло, дорога была перекрыта, но Ленни все равно проехал – у него не было выбора.

«Если ехать вперед, – думал он, – то есть шанс передать этого парня врачам, пока у него еще бьется сердце. Повернуть в объезд – и можно везти его прямиком в морг».

Когда Ленни Риверс передал Моргана Лавдэя реанимационной бригаде, тот еще дышал – но кто знает, надолго ли? Ленни дал свой номер телефона дежурной медсестре.

– Вы не позвоните мне? – попросил он. – Когда он… ну, вы понимаете, когда… если… в общем, позвоните мне, вдруг его родные захотят поговорить с человеком, который его нашел.

– Конечно, – ответила медсестра. – Обещаю, я позвоню вам, когда настанет срок.

Глава 8. Зеленые человечки

Несмотря на изначальное нежелание, Клэнси все-таки присоединился к Руби в экспедиции за грибами. Ей хватило и десяти минут уговоров, чтобы вытащить из него неохотное согласие. На дорогу до Малого Горного Склона ушло куда больше времени, но само путешествие оказалось не настолько скучным, как ожидал Клэнси. По мере того как автобус поднимался по извилистой дороге все выше и выше в Секвойевые горы, пейзаж становился все более впечатляющим: высокие деревья с красноватыми стволами росли, казалось, прямо на камне. По мере того как лес редел, на юге и западе глазам открывались необозримые просторы – вдали даже был виден океан.

Когда автобус наконец-то въехал в Малый Горный Склон, оказалось, что сам городок тоже довольно красив: он лепился высоко к южному склону горы, и солнце, пробиваясь между стволами деревьев, озаряло его косыми лучами. Выйдя из автобуса, Руби и Клэнси вдохнули горный воздух, чистый и сладкий.

– Пахнет совсем не так, как в Твинфорде, – заметил Клэнси.

– Почти ощущается привкус древесной коры, – согласилась Руби.

У обочины дороги был водружен транспарант, гласивший:

САМЫЙ ДРУЖЕЛЮБНЫЙ ГОРОД В СЕВЕРО-ЗАПАДНЫХ ГОРАХ, С 1951 ГОДА НОСИТ ЗВАНИЕ «СВОБОДНЫЙ ОТ СЕРЬЕЗНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ».

Им не понадобилось много времени, чтобы дойти до «Припасов на каждый день».

Человек, сидящий за прилавком, показался Руби смутно знакомым, однако она так и не сумела вспомнить, откуда могла его знать. Поэтому решила, что он просто выглядит так, как мог бы выглядеть любой человек на улице. У него были правильные черты лица, насколько можно было разглядеть под бородой, и это лицо выражало дружелюбие и приветливость. Судя по всему, он был старше ее отца и, вероятно, немного выше.

Когда Руби и Клэнси вошли, он помахал им рукой, но продолжил болтать с покупателем, стоящим у прилавка, и пробивать ему покупки.

Ожидая, пока продавец освободится, ребята пробежали взглядом по полкам и были поражены обилием интересных и необычных товаров. Однако найти грибы мейтаке им не посчастливилось.

Покупатель наконец расплатился и вышел из магазина, и Руби с Клэнси подошли к прилавку. Девушка посмотрела на продавца и осознала.

– В «Книжной горе»? – спросил он, указывая на книжный магазин, расположенный через дорогу.

– В книжном магазине Рэя Пенни, – ответила Руби, – в Твинфорде, вы читали книгу о редких грибах. Я хочу сказать, что вы, должно быть, прочли книгу целиком, пока сидели там.

– День был холодный, а я ждал, пока починят мой грузовик, – объяснил продавец.

– Вы часто бываете в Твинфорде? – спросила Руби.

– Нет, не бывал, – ответил мужчина. – По крайней мере, насколько помню. – Он помолчал. – Ты задаешь много вопросов, – заметил он и перевел взгляд на Клэнси: – Твоя подруга всегда такая любопытная?

– «Любопытная» – это еще мягко сказано, – ответил Клэнси.

Колокольчик над дверью звякнул, вошел плотного сложения мужчина, неся на спине маленького лохматого младенца.

– Привет, Мо, – поздоровался посетитель. – Как поживает твоя нога?

– В холодную погоду побаливает. Ну, ты знаешь, как это бывает.

– Бразильский кофе в зернах еще не привезли?

Продавец протянул руку назад, снял с одной из полок упаковку и поставил на прилавок.

– Семь по вертикали, – прочитал он. – «Цитрус для уборки улиц».

– Как дела, Спайк? – спросил продавец у ребенка, и тот с довольным видом загулил.

– Пока, Мо, – произнес мужчина и повернулся, собираясь уходить.

– До свидания, Свен, до свидания, Спайк, заходите еще.

Когда они дошли до двери, продавец крикнул им вслед:

– Конечно! Как я сам не догадался? – отозвался Свен.

– Он просто фанат кроссвордов, – объяснил он. – Так чем могу вам помочь?

– Так меня все называют. – Он внимательно посмотрел на нее. – А как зовут тебя?

– Я бы дал тебе какое-нибудь более острое имя.

– Тебе вполне подошло бы имя наподобие «Спайк», – ответил он.

– Буду считать это комплиментом, – отозвалась Руби.

– Рад знакомству, Клэнси. Так чем я могу быть полезен вам двоим?

– Вы несколько припоздали – уже не сезон, – сказал Мо.

– Совершенно уверен, – подтвердил продавец. – Это одна из немногих вещей, в которых я уверен.

– Похоже, вы так же уверенно разгадываете кроссворды, – заметил Клэнси.

– Да, это тоже относится к тем вещам, о которых я говорю. Так вот, сезон мейтаке длится с конца августа по конец ноября, и я обычно заказываю их у одной женщины в Миннесоте.

У Руби, похоже, был настолько разочарованный вид, что Мо потянулся за бумагой и ручкой.

– Я сделаю себе пометку и посмотрю, чем можно помочь. Может быть, вам повезет. Погода этой осенью была довольно странная, – сказал он, поворачиваясь к висящему на стене календарю. – Той женщины не будет дома до следующей недели, вы можете подождать несколько дней?

– Думаю, да, – кивнула Руби, – но уж больно далеко ехать ради кучки грибов. Полагаю, вы не собираетесь в Твинфорд на этой неделе?

– Если у меня там не будет каких-нибудь дел, – ответил Мо. – Там слишком шумно и людно.

– Каждому свое, – отозвался Мо. – Мне больше по душе тихая спокойная жизнь.

Клэнси подумал, что ему такая жизнь тоже может прийтись по душе. Ему нравилось это местечко высоко в горах, среди деревьев и кондоров, с полным отсутствием серьезных преступлений с 1951 года.

– Я очень постараюсь приехать снова, но не могли бы вы позвонить мне, когда будете точно знать, что грибы у вас есть?

– Конечно, – согласился Мо, – скажи только, по какому номеру звонить.

Руби записала на листке свой номер, и Мо приколол его к пробковой доске, висевшей у него за спиной.

– В этом городе есть что посмотреть? – спросил Клэнси.

– Больше, чем ты думаешь, – ответил продавец.

– Мой друг интересуется НЛО и зелеными человечками с Марса, – сказала Руби. – Что-нибудь в этом роде поблизости есть?

– Зайдите в кафе «Зеленый человечек», там делают отличные космобургеры, на закуску можно взять картошку фри по-марсиански. Скажите Сайласу, что вас прислал Мо, вам дадут скидку.

Выходя за дверь, ребята услышали, как зазвонил телефон. Мо снял трубку и спросил:

Когда они вошли в кафе «Зеленый человечек», Руби отметила, что Клэнси просто поражен до глубины души. Стены были оклеены картинами с космическими сюжетами: одну из стен почти полностью занимало изображение «Аполлона-13», совершающего третий – злосчастный – управляемый рейс к поверхности Луны, другую заполняли фотографии, на которых предположительно были засняты НЛО.

– Мо просил передать, что он прислал нас к вам, – сказала Руби.

– А, вот как? – отозвался Сайлас. – Значит, я, наверное, сделаю вам скидку.

– Ты когда-нибудь видела НЛО, Руб? – спросил Клэнси и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Мне кажется, я однажды видел и даже сфотографировал, но моя сестра Лулу сказала, что на самом деле это было фрисби, и, честно говоря, на самом деле понять, что это было, сложно.

– Я считаю, если бы это действительно был НЛО, ты бы сразу понял, – сказал невысокий худощавый человек, сидящий у стойки. – Когда я впервые увидел НЛО, у меня не было никаких сомнений в том, что именно я вижу.

– Эй, погоди-ка минутку, Уолтер! – прервал его огромный мужчина, восседающий рядом с ним. – Дело в том, что никто точно не знает, как они выглядят, так что ошибиться легче легкого.

– Ничего не могу возразить тебе, Дюк, но когда ты видишь один НЛО, ты видишь один НЛО, а я видел два.

– Это верно, – подтвердил Дюк, – он видел парочку.

– Как и можно было ожидать, – ответил Уолтер. – Летающая посудина необычного вида, быстро движущаяся по ночному небу, яркие огни, никаких опознавательных знаков.

– А откуда ты знаешь, что никаких опознавательных знаков не было, если было темно, а оно двигалось так быстро? – поинтересовался Сайлас, который, несомненно, много раз спрашивал Уолтера об этом прежде.

– Я знаю, что именно я видел, – упорствовал Уолтер, складывая руки на груди.

– Как вы думаете, чем Малый Горный Склон так привлекает НЛО? – спросила Руби.

– Это все из-за космической базы, – заявил Уолтер.

– Космическая база? – переспросил Клэнси. – Здесь есть настоящая космическая база?

– Угу, – произнес Уолтер, игнорируя его. – Здесь, в Секвойевых горах, проводилась какая-то космическая программа.

– Это была электростанция, – возразил Сайлас.

– Ну да, а как ты объяснишь, что кругом было столько суеты, народ то приезжал, то уезжал? – осведомился Уолтер.

– Там работало больше тысячи человек, чего еще ты ждал? – хмыкнул Сайлас.

– Я говорю не о какой-то там электростанции, – уперся Уолтер, – а о какой-то программе, тайно проводившейся здесь, знаете… – он подался ближе к слушателям, – по контактам с инопланетянами.

– Никто, – фыркнул Сайлас. – Уолт просто, как обычно, несет чушь.

– Он не верит, – пояснил Дюк, тыча большим пальцем в сторону Сайласа, – в этом вся его проблема.

– Но любит делать на этом денежки, – добавил Уолтер, приподнимая салфетницу, сделанную в виде летающей тарелки.

На самом деле это была добродушная перепалка, которая явно велась уже в тысячный раз.

– Но если где-то здесь, на горе, есть космическая база, почему о ней никто не говорит? – допытывался Клэнси.

– Это все велось в полной тайне, если понимаешь, о чем я, – сказал Дюк. – Гражданским об этом знать не положено.

– Ох уж эти ваши теории заговора! Куча ерунды. Отец Свена много лет проработал на электростанции и никогда не упоминал зеленых человечков с Марса.

– Ну, он и не должен был о них упоминать, верно? – заметил Уолтер. Дюк кивнул.

– Верно, Уолт. Должно быть, папаша Свена подписал какую-нибудь бумагу о неразглашении, как и все, кто там работал.

Уолтер мрачно закивал, и Сайлас тихонько ухмыльнулся.

– Обещаю, что, если когда-нибудь ко мне в кафе зайдет марсианин, я пожму ему щупальце и выдам бесплатную порцию картошки фри навынос.

Глава 9. Плексиглас

Возвращаться на Сидрвуд-драйв с пустыми руками было неприятно, однако в целом Руби считала, что день выдался более чем интересный, а Клэнси, получив уйму новых сведений об инопланетянах и их кораблях, трещал просто без умолку. Они поймали автобус как раз в тот момент, когда тот уже собирался отъехать от остановки, и, забравшись внутрь, заняли места в задней части, подальше от других пассажиров. Впрочем, автобус был отнюдь не переполнен: всего семь человек возвращались «горным рейсом» в Мэйпл-Фоллз.

Руби достала маленький блокнот со спиральным корешком и пристально уставилась на страницу, которую занимал аккуратно составленный список. Одна колонка была озаглавлена:

Некоторые пункты были вычеркнуты и перенесены из колонки «не знаю» в колонку «знаю».

– А почему Базз зовут Базз? – спросил Клэнси.

– Это не настолько интересно, как можно подумать, – ответила Руби.

– Это просто прозвище? – предположил Клэнси.

– Это ее настоящая фамилия, – продолжал гадать он.

– Так совсем неинтересно. Я разочарован, – заявил Клэнси.

– Если так подумать, это совершенно очевидно.

– Да, но ее все равно называют Базз, с одной «З» или с двумя.

– Ну, в общем, да. – Клэнси снова посмотрел на список в блокноте.

Один пункт, «ключ-8», был вычеркнут и заменен другим:

– Плексигласовая бирка, – прочел Клэнси вслух. – Какая еще бирка?

– Бирка, которая была прикреплена к ключу-8, – объяснила Руби.

– А почему она вдруг тебя заинтересовала? – спросил Клэнси. – Я думал, все дело в спектровском ключе для дешифровки.

– Я прикинула, что интерес для преступников представляла бирка-брелок. В том смысле, что все пароли и шифры сменили сразу же после пропажи ключа. Если только смысл кражи не заключался в том, чтобы поставить на уши весь «Спектр», показав: система безопасности настолько слаба, что любой может вломиться и украсть любой предмет, даже самый секретный. В противном случае кража этого ключа была совершенно бесцельной.

– А какой смысл красть плексигласовый брелок? – возразил Клэнси и, нахмурившись, добавил: – Кстати, напомни, плексиглас – это что?

– Ну, плексиглас или оргстекло, его называют по-разному, но, по сути, это акрил. Или, говоря техническим языком, полиметилметакрилат, прозрачный термопластик, небьющийся, весит мало, его используют как альтернативу стеклу.

РУБИ: Не то чтобы совсем ничего не весил, но все же легче стекла.

КЛЭНСИ: А на нем что-нибудь было – надпись, цифры, изображение?

РУБИ: Ничем, не считая того, кому он принадлежал.

КЛЭНСИ: Правда? Ты это точно знаешь? Точно-точно?

РУБИ: Не совсем, и не то чтобы точно. Полагаю, я просто строю догадки, но у них есть некая основа, потому что ЛБ сказала мне, что это памятный предмет, который кто-то подарил ей, когда она была еще ребенком, и я вроде как прикинула, что ближе всех ей был Бейкер.

КЛЭНСИ: А почему не ее папа, мама или, скажем, дедушка? Я имею в виду, это мог быть даже тренер ее детской команды по карате, он ведь тоже был важным для нее человеком, верно? Или преподаватель по классу тромбона, если она когда-нибудь училась играть на тромбоне, к примеру.

РУБИ: Даже представить себе не могу, чтобы она играла на тромбоне.

КЛЭНСИ: Да не важно, я просто хочу сказать, что вовсе не обязательно, чтобы это был Брэдли Бейкер, – ну, тот, кто подарил ей эту бирку. Это мог быть какой угодно человек, важный для нее лично.

РУБИ: Ну ладно, ты прав, это может быть кто угодно, но, понимаешь, у меня такое странное чувство, что это был именно он. – Она взглянула на Клэнси. – Думаешь, я рехнулась?

КЛЭНСИ: Нет, ты просто прислушиваешься к своим внутренним ощущениям, и…

КЛЭНСИ: На самом деле, мне кажется, ты права.

КЛЭНСИ: Ты говоришь, что этот брелок-бирку подарил начальнице «Спектра-8» ее лучший друг, когда она была еще ребенком?

РУБИ: Да, ЛБ сказала, что это памятная вещь, которая ей очень дорога.

Она вдруг умолкла, глаза ее широко раскрылись, как будто девушка увидела что-то странное.

Для Руби Редфорт было непривычно чувствовать себя так, как будто она последней из зрителей увидела гориллу. И еще более непривычно было чувствовать себя полной и абсолютной тупицей, однако сейчас она себя именно так и чувствовала.

РУБИ: Ну что я за идиотка! ЛБ не стала бы прицеплять какой-то старый брелок, подаренный ей много лет назад, к такому ценному предмету, как ключ-8, применяющийся для шифровки и дешифровки. В «Спектре» все снаряжение профессиональное, ЛБ – профессиональный агент, она не стала бы мешать работу с сентиментальными воспоминаниями.

КЛЭНСИ: Я не стал бы называть тебя идиоткой, но да, именно это.

РУБИ: И как я могла купиться на такую чушь?

КЛЭНСИ: Хватит грызть себя, все время от времени косячат – а если говорить обо мне, то я это делаю почти каждый день.

РУБИ: Да, но ты-то сразу понял, что ЛБ соврала, почему же я не поняла?

КЛЭНСИ: А с чего тебе было понимать? Два месяца назад у тебя не было причин сомневаться в ней. Кроме того, ЛБ рассказала тебе эту историю сразу после того, как ты едва выжила, упав с высокого здания. У тебя на уме в этот момент было совсем другое, типа «ого, я жива!».

РУБИ: Предполагается, что я должна уметь справляться с такими проблемами, как жизнь, смерть и падение с высоких зданий.

КЛЭНСИ: Ну да, наверняка это часть твоей работы, но разве ты не понимаешь, что в тот конкретный момент вся эта история про плексигласовую бирку была лишь мелкой деталью? ЛБ упомянула о ней мимоходом, и с чего бы тебе было не поверить ей? Как я и сказал, в то время ты полностью ей доверяла, и если бы она рассказала тебе эту историю сегодня, ты, наверное, усомнилась бы.

– Так как, по-твоему, к ней попала эта бирка, этот брелок, в общем, этот кусок оргстекла?

КЛЭНСИ: И я не понимаю еще одного: если ЛБ – главная злодейка и именно она отрядила Графа собирать все эти сыворотки правды, «сизые секреты» и все прочее, то как объяснить, зачем ей было идти на такие трудности ради кражи ее собственного брелока от ключа?

РУБИ: Ну, это легко. Она хочет сбить «Спектр» со следа. Понимаешь, все впали в паранойю относительно «кротов» и двойных агентов, все заняты тем, что вычисляют, кто это может быть, но никто, конечно же, не укажет на нее.

КЛЭНСИ: Мне это кажется несколько надуманным.

КЛЭНСИ: Хорошо, но если ЛБ – не злодейка, тогда кто злодей?

РУБИ: В этом случае, полагаю, я права, и этот кусок оргстекла таит больше, чем кажется на первый взгляд.

Клэнси еще раз взглянул на список «не знаю».

– А что ты думаешь насчет всего этого дела с Нефритовым Буддой? Я имею в виду, что «сизый пахучий секрет» и сыворотку правды имело смысл красть. Какой преступник не захочет иметь в своем распоряжении запах, который может заманить кого угодно куда угодно? Или препарат, который может заставить любого выболтать правду? Но какое отношение ко всему этому имеет Будда? При чем он тут вообще?

– Не знаю, – ответила Руби, – но я думаю, что Будда хранит какую-то важную тайну, и лично я думаю, что дело в глазах.

– Тайна скрывается в глазах Будды, – пояснила Руби.

– Разве это не просто старая легенда? – усомнился Клэнси. – Посмотри в глаза Нефритового Будды в полночь, и станешь вдвое моложе и вдвое мудрее… Я имею в виду, какой дурак поверит в такую чушь, не считая твоего папы… не обижайся только.

– Я и не обижаюсь, Клэнс. Я хочу сказать – я понятия не имею, что прочел Граф, когда светил фонариком в рубиновые глаза статуи, но полагаю, он что-то там увидел, какой-то символ или, может быть, даже шифр.

– А нельзя ли отправить кого-нибудь, чтобы он тоже заглянул в эти глаза?

– Статую вернули в Хотан, – напомнила Руби. – Кого мне туда отправить?

– Может, позвонить кому-нибудь в Китае? – предложил Клэнси.

– Что, просто позвонить в Китай и сказать: «Пожалуйста, загляните в глаза Нефритового Будды Хотана»?

– Не просто кому-то позвонить, – развивал свою мысль Клэнси. – Это, конечно же, должен быть кто-то, кто работает в Хотанском музее.

– Все не так просто. Еще нужно вычислить, каким лазерным устройством Граф светил в глаза Будды – это ведь был не обычный фонарик, – заметила Руби. – А потом придется убедить кого-то из работников музея пойти и сделать это.

– Может, попросишь позвонить в Китай кого-нибудь другого, допустим, Блэкера?

– У меня нет полномочий что-либо расследовать, – напомнила Руби. – Если я попрошу кого-то позвонить китайцам, то получится, что я участвую в расследовании, а допуск на это – да и на все вообще – теперь дают только старшим агентам.

– Кого, ЛБ? – хмыкнула Руби. – Какими словами мне еще объяснять это, Клэнс? Я не хочу, чтобы ЛБ знала, что я могу выйти на кого-то или на что-то, на тот случай, если окажется, что этот «кто-то» – она сама.

– Верно, – встревоженным тоном согласился Клэнси, – это будет совсем лишнее.

– Мне нужно знать, что произошло между ЛБ и Блэкером. Если она действительно убила его, то почему она это сделала?

– Если бы ты могла доверять ЛБ, то можно было бы спросить у нее самой.

– Если бы я могла доверять ЛБ, то чувствовала бы себя гораздо спокойнее относительно многих вещей. Я даже, наверное, смогла бы спать по ночам.

– Тогда тебе надо поговорить с Хитчем. Ты ведь доверяешь ему, верно?

– На сто процентов, – ответила Руби, – но если я его спрошу: «Хитч, как ты думаешь, не может ли ЛБ оказаться убийцей?» – что он на это скажет? И, честно говоря, я не уверена, что хочу задавать этот конкретный вопрос, по крайней мере, до тех пор, пока у меня на руках не будет как можно больше информации. И еще какое-нибудь оружие, и, возможно, место, где можно спрятаться.

– Угадал, боюсь. Если бы я не боялась, меня можно было бы считать сумасшедшей.

– И что ты будешь делать, когда в следующий раз встретишься с ней лицом к лицу?

– Полагаю, буду сохранять спокойствие. Нужно ничем себя не выдать, вести себя как обычно, – ответила Руби.

Это соответствовало ее правилу 51: если не доверяешь другим игрокам, плотнее прижимай карты к себе.

Глава 10. Звезды в небесах

– Бродяга вернулась, – произнесла миссис Дигби, когда Руби вошла в дом через кухонную дверь. – Где тебя носило?

– Я пыталась решить вашу проблему с грибами-баранами.

– Ну что ж, выкладывай, – с искренним изумлением потребовала миссис Дигби. – Повезло хоть?

– Понимаете, мне не следует раскрывать мой источник информации, но могу сказать, что шестеренки уже крутятся и есть немалый шанс, что к концу недели я раздобуду вам грибы.

– Отличная работа, – одобрила миссис Дигби. – Как минимум одно печенье ты заслужила.

– Не надо перебивать аппетит перед ужином, – сказала миссис Дигби.

Руби взглянула на стол, накрытый для двоих, и поинтересовалась:

– Пусть уж лучше придет, я приготовила столько жаркóго, что хватит на целую армию.

Она потянулась за половником, но ее прервал звонок телефона.

– Добрый вечер, конечно… Что?.. Нет, я такое не одобряю. Вам ваша матушка никогда не говорила, что не следует пропускать трапезу? Это путь к безвременной могиле… Оставлю в подогревателе, если пес не доберется до этой еды первым. – Она положила трубку.

– Он сказал, что ему срочно нужно куда-то ехать – что-то насчет друга, у которого сломалась машина. – Домоправительница неодобрительно фыркнула. – Он не задержится на этом свете, если не будет выделять время на то, чтобы поесть.

– Я и не знала, что у него есть друзья, – заметила Руби.

– Слишком много друзей, если хочешь знать мое мнение, – отозвалась миссис Дигби. – Уж очень он хлопотал, отправляя меня в этот круиз. Ему не терпелось побыстрее отделаться от меня.

– Ну, вы хотя бы по Карибскому морю путешествовали, – вздохнула Руби. – А меня он на месяц загнал в самую глухомань.

Домоправительница взяла собачью миску и положила Багу изрядную порцию еды.

– Любой поймет, что он хотел от нас избавиться.

Руби решила лечь спать пораньше: ей надо было выспаться, и если улечься сразу после ужина, то можно урвать целых десять часов сна. Это было бы весьма кстати, но ей удалось поспать всего пять часов, да и то с перерывами. Сначала раздался звонок из Парижа.

– Бонжур, мама, бонжур, папа. И кстати, quelle heure est-il?

– Ой, Руби, ты, наверное, уже спала! – спохватилась мать.

– Да, но вы можете попытаться позвонить позже, часов в шесть вечера, или намного раньше – между Парижем и Твинфордом десять часов разницы, мы отстаем на шесть часов.

– А я думал, Твинфорд на девять часов впереди, – сказал ее отец.

– В таком случае крепкого тебе сна! – пожелала Сабина.

Час спустя она проснулась снова, на этот раз от жужжания мухи. Судя по настойчивому зудению, муха уже была в предсмертных судорогах, и производила этот звук, лежа на спине, лапками вверх.

Все еще не проснувшись, Руби попыталась прихлопнуть муху, но ее ладонь ударилась о край чего-то твердого. Открыв глаза, Руби увидела, что звук издает не назойливое умирающее насекомое, а ее спектровские «спасательные часы», лежащие на прикроватном столике. На циферблате мерцали слова, начертанные зеленым. Сообщение от Хитча:

Было четыре часа утра – не самое приятное время для пробуждения. Но если Хитч намеревался сопроводить ее в штаб-квартиру для беседы с начальницей (и предположительно убийцей), то четыре часа утра были ничуть не хуже, чем любое другое время суток.

Руби потянулась за своими очками, с трудом поднялась на ноги, упала, выругалась, доковыляла до ванной, почистила зубы, причесалась и уставилась на свое отражение мутным взглядом.

«Редфорт, тебе нужно собраться», – сказала она себе.

Руби решила, что единственный способ проснуться окончательно – это залезть под душ. Так она и сделала, и это сработало. Потом она посмотрела в предутреннюю темноту за окном и решила: «Холодно. Холоднее, чем вчера». Температура на улице действительно упала.

Руби откопала в шкафу теплые колготки, натянула поверх них джинсы, надела теплую нижнюю кофту, футболку с надписью «Не будите меня», черную толстовку на молнии, зимнюю парку и шапку с ушами. Снега не обещали, но воздух бы ледяным. Одевшись, Руби подхватила рюкзак, на цыпочках сбежала вниз по лестнице и вышла из дома через парадную дверь. На станции подземки «Грин-стрит» было малолюдно – только рабочие, едущие с ночной смены, да редкие «ранние пташки».

Оказавшись возле планетария, Руби с удивлением обнаружила, что двери открыты и в кассе сидит мужчина, продающий билеты. А ведь она уже была готова проникнуть в здание каким-нибудь хитрым путем.

– В чем дело? – спросила Руби, подойдя к кассе.

– То есть – в чем дело? – переспросил молодой продавец билетов.

– Почему вы открыты? Сейчас только половина пятого утра.

– Мы празднуем годовщину прошлогодней высадки на Луну – ну, «Аполлон-11», знаешь? – сказал билетер.

– Не хочу портить вам веселье, но вы в курсе, что пока еще рановато? – осведомилась Руби. – Годовщина будет седьмого декабря.

– Да, мы это знаем, но многие люди хотят почтить вниманием это событие, поэтому мы решили растянуть празднование на целый месяц, – пояснил молодой человек, указывая на огромную афишу, висящую на стене. – Ожидается целый ряд мероприятий. Ты, должно быть, слышала, что в обсерватории на Острове Метеора построили новый телескоп… это было в новостях, под лозунгом «Планета Твинфорд-1974 – Город Космоса».

– Но еще не семьдесят четвертый год, – возразила Руби.

– Да, но недели через четыре он настанет, – ответил билетер. – Ты действительно не в курсе этого?

Руби непонимающе смотрела на него. Потом произнесла:

– Ну да, кажется, моих родителей пригласили на какое-нибудь космическое мероприятие, вот только на какое?

– Может быть, на «Галактический Концерт»? Или на «Астро-лекции»? Или на «Межзвездное шоу»? – предположил молодой человек, потом с легким сарказмом добавил: – С какой планеты ты свалилась?

– С Планеты Заучек, – объяснила Руби. – Мне кажется, у вас должен быть забронирован для меня билет – на фамилию Редфорт.

Парень порылся в стопке заранее оплаченных билетов и протянул ей конверт.

Руби открыла дверь в зал и тихонько спустилась по ступеням. Все места в средней части были заняты, но по краям оставалось много свободных кресел. Она нашла ряд Е и стала аккуратно пробираться вдоль него, потом нашла свое место и села. Все кресла вокруг были свободны, Хитча нигде не было видно.

Она начала смотреть сеанс, и вскоре лекция, сопровождавшая показ, полностью увлекла ее.

РУБИ: Черт! Я и не слышала, как ты подсел ко мне!

– Спасибо, – поблагодарила Руби и достала из пакета пончик.

ХИТЧ: У нас все в полной боевой готовности, и вообще царит совершенное безумие.

Как и все остальные зрители, он смотрел на потолок, где медленно вращалось изображение ночного неба.

– Конечно, уверена, – отозвалась Руби. – Я прочитала кучу книг обо всем этом еще миллиард световых лет назад, когда мне было всего пять. Я могу нарисовать любое созвездие с завязанными глазами и с руками, связанными за спиной.

– Звучит как достаточно хитрый фокус, – промолвил Хитч. – Но кто знает, когда такой талант может пригодиться в жизни?

– Ну да, – согласилась Руби. – Что мы вообще здесь делаем?

– Знаешь, – сказал Хитч, – наблюдение за звездами очень успокаивает, тебе не кажется?

– Может, и так, – ответила она, бросив на него взгляд, в котором явно читалось: «Ты в своем уме?»

– И как тебе лагерь для талантливых придурков?

– Придурочно, – безапелляционно заявила Руби. – Так ты был занят?

– Очень занят, по крайней мере, до тех пор, пока твои родители не улетели в Париж. О небо, какая у них насыщенная светская жизнь!

– И поэтому ты решил, что им нужно отправиться в отпуск?

– Что ж, должен признать, они несколько мешали мне здесь. Ты представляешь, сколько вечеринок они посещают?

– Я живу с ними последние тринадцать лет – как ты думаешь, представляю я это или нет?

– Ну вот, значит, ты понимаешь, – кивнул Хитч.

– Лучше, чем кто-либо еще, – хмыкнула Руби. – Я также понимаю, что миссис Дигби таинственным образом выиграла бесплатный круиз по Карибскому морю, я только не понимаю как?

– Только не она сама, конечно же, – сказала Руби.

– Жизнь полна сюрпризов, – философски заметил Хитч.

– И что, ты решил, что тебе нужно побольше личного пространства?

– Нам нужно было сделать в доме кое-какие улучшения, принять некоторые меры безопасности, – уведомил Хитч.

– Ты думаешь, моим родителям грозит опасность? – спросила Руби. – И миссис Дигби тоже?

– Я не поставил бы на того, кто попробует пойти против миссис Дигби. – Хитч улыбнулся. – Но да, я просто не хочу, чтобы кто-либо из них стал мишенью – в любом смысле.

– Ты думаешь, такое действительно может случиться? На самом деле? – допрашивала Руби. – Граф знает, что мои родители не имеют никакого отношения к «Спектру» – они совершенно не годятся в агенты.

– Ты упускаешь главное, детка. Если Граф решит вогнать тебя в ступор или, что еще хуже, разрушить твой мир полностью, он знает, как это сделать. Он знает, где ты живешь, знает, как причинить тебе боль, – объяснил Хитч.

– Это значит… что он может попытаться их убить?

– И что ты собираешься делать, когда они вернутся? – поинтересовалась Руби. – Я имею в виду, ты же не сможешь постоянно удерживать их дома.

– Я сделаю все, что могу, детка, чтобы обеспечить их безопасность, и буду изо всех сил стараться, чтобы сами они не узнали об этом.

– И что ты им сказал? Насчет дома, я имею в виду?

– Я не хотел, чтобы они ломали головы над этим, поэтому попросил своего друга, который, по счастливой случайности, работает в строительстве, убедить их в том, что окна нужно заменить. Он сказал им, что ваши окна сильно заражены оконным долгоносиком.

– Распылил повсюду немного стеклянной крошки и расшатал одну из оконных рам, – и они сами все поняли.

– Это уж наверняка, – согласилась Руби. – А с каких это пор долгоносики способны питаться стеклом?

– Знаю, это очень тревожный признак, верно? – усмехнулся Хитч.

– Это была важная задача, и я не хотел, чтобы она отследила, что происходит на самом деле. У нее глаза, словно у ястреба. Я сказал ей, что сменил замки и улучшил систему сигнализации, потому что потерял всю связку ключей, однако утаил от нее подлинную причину.

– Что ж, до сих пор тебе успешно удается морочить ей голову. Миссис Дигби считает, что ты отправил ее в путешествие, потому что хотел, как в прежние времена, повеселиться с друзьями. – Она посмотрела на него краешком глаза. – Я сказала ей, что мне кажется, будто у тебя вообще нет друзей.

– Когда-нибудь я познакомлю тебя с одним из них, – пообещал Хитч.

– Миссис Дигби, кажется, полагает, что ты отправил моих родителей в Париж потому, что не смог выдержать их безумную светскую жизнь.

– Я тренированный агент, я могу выдержать любую вечеринку, которую они закатят. – Он помолчал. – К слову, о тренировках: пора вострить коньки.

– На свидание с ЛБ, – ответил Хитч, потом заметил выражение лица Руби. – Черт побери, детка, не надо так нервничать. А то можно подумать, будто тебя пригласили на встречу с Мрачным Жнецом.

Глава 11. Вести себя как обычно

Серебристая машина припарковалась в переулке, и Руби с Хитчем прошли еще ярдов двести.

– Значит, ты говорил про коньки в буквальном смысле? – поинтересовалась Руби.

– Так зачем же ты заставил меня ехать через весь город до планетария, когда мог направить меня прямиком на каток?

Они прошли через турникет и направились на склад проката коньков – лабиринт полок и ниш, в каждой из которых лежала пара коньков. Их было слишком много, чтобы сосчитать. В дальнем конце складского помещения находилась дверь без ручки, к ней был пришпилен плакат – фигуристка, выполняющая изящный разворот. Вид у фигуристки был радостный, она не знала, что по ее белоснежной улыбке сейчас размазана прихлопнутая кем-то муха. Хитч приложил большой палец к едва различимому идентификационному сканеру, и дверь со щелчком отворилась. За дверью обнаружились ступени – лестница, ведущая в «Спектр».

Оказавшись в вестибюле, они направились через обширное помещение к столу администратора «Спектра».

Здесь все было так же, как всегда, – по крайней мере, глаз не улавливал никаких изменений, и все же атмосфера была совершенно иной. Казалось, вдохни поглубже – и задохнешься от витающего в воздухе напряжения.

Базз, как обычно, сидела в центре огромного кругового стола у входа в основной коридор. Ее окружали разноцветные телефоны, и Руби предположила, что вокруг ног женщины должны змеиться десятки телефонных проводов. И хотя лицо координатора было таким же невыразительным и неулыбчивым, как всегда, почему-то Руби почувствовала себя легче, увидев ее. Хотя общаться с ней у девушки по-прежнему не было ни малейшего желания – Базз любого могла уморить скукой.

Не было сказано ни «здравствуйте», ни «давно не виделись», ни еще каких-либо намеков на светский разговор – Базз сразу же произнесла:

И на коротком пути до кабинета начальницы Руби чувствовала, что ноги у нее едва не отнимаются.

На сей раз причиной нежелания встречаться лицом к лицу с ЛБ был не страх неудачи или увольнения – сейчас Руби боялась, что ее раскрыли. А вдруг ЛБ знает, что Руби знает, что…

Девушка была признательна за то, что Хитч пошел с ней, хотя не ощущала уверенности в том, что он примет ее сторону, если ему придется выбирать между правдой Руби и правдой ЛБ.

ЛБ выглядела более собранной, чем пять недель назад. Признаки усталости и стресса исчезли, их сменила холодная, непоколебимая решительность. Быть может, она прошла курс богатой железом диеты, как, несомненно, порекомендовала бы Консуэла, или, возможно, все это время упражнялась в боевых искусствах. До Руби доходили слухи, что начальница «Спектра-8» была не самым худшим бойцом в этом подразделении: она изучала карате в Японии у великого мастера Фунакоси. Руби, которая никогда не видела ЛБ за пределами штаб-квартиры, не то что в полевых условиях, считала эти слухи маловероятными. Быть может, это были просто сплетни или сказки, однако агент Холбрук говорил ей, что ЛБ – единственная из агентов «Спектра-8», кто освоил смертоносный кистевой захват, иначе именуемый «рукопожатием ассасина».

И сейчас все эти рассказы отнюдь не служили источником спокойствия.

«Останься, – мысленно взмолилась Руби, – ради всего святого, останься!»

– Нет, в этом нет необходимости, – ответила ЛБ. – Не оставишь ли ты нас с Редфорт на пять минут?

– Конечно, – отозвался Хитч, выходя за дверь.

Руби испытала сильнейшее желание вскочить и последовать за ним. Однако, сохраняя невозмутимость на лице, опустилась на указанное место.

ЛБ подождала, пока за Хитчем закроется дверь, и только потом обратилась к Руби:

– Я слышала, что ты вела себя примерно и сумела ни во что не влезть.

– Я начинаю задумываться, не отсылали ли тебя по ошибке в швейцарский пансион для благовоспитанных девиц. Знаю, что меня такое твое поведение должно успокоить, но вместо этого оно меня настораживает.

«Редфорт, ты ведешь себя странно, соберись!»

– Что-то не так? Ты ничем не хочешь поделиться со мной?

– Я не отдам вам половину своего пончика, если вы на это намекаете.

– Вот это уже больше похоже на правду. На одну ужасную минуту мне показалось, что я разговариваю с каким-то странным двойником Руби Редфорт, – допустим, замаскированной Лорелеей фон Лейден.

– Это было бы очень трудно осуществить, – заметила Руби. – Мне нравится думать, что другой такой, как я, на свете не существует.

– Мне тоже, – мрачно согласилась ЛБ и откашлялась. – Как ты, вероятно, слышала, «Спектр-8» уступил большинство своей оперативной деятельности «Спектру-1» на то время, пока мы пытаемся понять, как далеко зашла зараза и кто из агентов в ответе за утечку информации к Графу – если, конечно, это сделал кто-то из наших.

Если ЛБ блефовала, то она отлично умела сохранять каменное лицо.

– Многие сотрудники нашего подразделения отстранены от работы на то время, пока мы не решим этот вопрос. Агенты «Спектра-7» заменят их на то время, пока мы ищем нашего «крота».

– Я тоже отстранена? – спросила Руби. Она помолчала, думая о том, где провела все это время. – Я была отстранена? То есть я хочу сказать – отправка в лагерь для придурков действительно была способом убрать меня подальше? Чтобы вы могли меня проверить?

– Да, но если тебе от этого будет лучше, твое благополучие тревожило нас не меньше, чем то, что ты можешь каким-либо образом способствовать утечке сведений.

– Я уверена, что ты поймешь нашу точку зрения. С одной стороны, для нас было подозрительным то, что Граф оставил тебя в живых, – мы были вынуждены задаться вопросом, почему он это сделал. Но с другой – мы беспокоились, что он может передумать. Он, похоже, не всегда следует логике в своих поступках. И кроме того, его наниматель, похоже, все еще желает твоей смерти, если считать эту историю правдой, хотя, когда имеешь дело с Графом, нельзя быть уверенным в чем бы то ни было. Помимо всего прочего, он предсказуемо непредсказуем.

– И что теперь? – осторожно спросила Руби. – Я надежная сотрудница или предательница?

– Не устраивай театр, Редфорт, ты не то и не другое. Никто никогда не считал тебя предательницей – разве что болтушкой, всегда есть шанс выдать что-то случайно.

Руби открыла было рот, чтобы возразить, но ЛБ подняла руку.

– Я не сказала, что ты это сделала, Редфорт. Я сказала: есть шанс на то, что именно твои действия вызвали все это безумие, однако сама я считаю это крайне маловероятным. Нет ни одного свидетельства в пользу этой версии.

– Ты, как и все остальные агенты «Спектра-8», отстраняешься от обязанностей. Штаб-квартира будет закрыта для всех агентов нижних уровней. Для любого доступа к подразделению, кроме чрезвычайно важных случаев, следует получить разрешение от старшего агента. Я предполагала, что твое обучение также следует отложить до тех пор, пока мы не устраним этот хаос в вопросах безопасности. Однако… – ЛБ сделала паузу и вздохнула, как будто собиралась сказать то, что требовало от нее огромных усилий, – Хитч убедил штаб-квартиру, что, возможно, будет разумнее продолжать развивать навыки выживания. Похоже, он считает, что тебе нужна вся защита, какую ты только можешь получить. И хотя ты теперь не действующий полевой агент и не дешифровщик, я, как следует поразмыслив, решила, что он прав. Мы должны заботиться о своих людях, и я пришла к выводу, что защищать тебя – наша ответственность. В итоге ты остаешься в «Спектре» в качестве агента-стажера. Под нашим тщательным наблюдением.

Месяц назад кабинет ЛБ показался бы ей самым безопасным местом на земле. Сейчас же девушка не могла отделаться от ощущения, что она муха, которую вот-вот прихлопнут.

Проблема заключалась в том, что она понятия не имела, кто же держит мухобойку.

Глава 12. Призрачные Материалы

Руби пыталась понять, куда мог подеваться Хитч, когда заметила на столике в приемной записку.

Встретимся в шифровальной комнате Фроорна, он будет тебя ждать.

Руби была удивлена, что Хитч назначил ей встречу там, вдобавок ей было странно, что Фроорн согласился на это – обычно он явно давал понять, что не желает видеть у себя в шифровальной никого, за исключением Блэкера. Встретиться с Фроорном почти сразу же после возвращения в «Спектр» казалось Руби не самой приятной идеей, но потом она вспомнила слова Клэнси: «Поговори с Фроорном. Зуб даю, он расскажет все, что ты захочешь узнать, просто затем, чтобы показать тебе, какое ты ничтожество». Это была правда, Фроорн никогда не упускал шанса похвастаться тем, сколько тайн ему известно. «И давайте скажем прямо, – подумала Руби, – больше всего на свете он любит распространяться о великом покойном Брэдли Бейкере. Нужно только разговорить его, а это совсем нетрудно».

Знание было ее единственным оружием, единственной сверхсилой, которая у нее действительно была. И если она собиралась узнать правду о том, как погиб самый чтимый агент «Спектра», то у нее не было иного выбора, кроме как поговорить с Фроорном.

Дверь в шифровальную была не заперта, и Руби озадачилась, увидев, что там никого нет. Майлз Фроорн обычно очень трепетно относился к вопросам безопасности. Руби воспользовалась этой возможностью, чтобы сунуть нос туда, куда обычно ей не было доступа, и нашла массу интересных вещей.

На столах аккуратными стопками были сложены бесчисленные папки, книги по шифрам, переложенные закладками и клейкими бумажками, и заметки, аккуратно записанные чернилами на листах бумаги. Там было несколько книг, в которых шла речь о передаче данных, в частности о корректирующих шифрах, которые позволяли компьютерам вычислить, были ли ошибки в принятой ими информации.

Этот предмет очень увлекал Руби. Она открыла книгу.

Бит четности – одна из простейших систем обеспечения безошибочной передачи двоичных данных. Отметим однако, что поскольку он указывает лишь, содержит ли эта информация четное или нечетное количество единиц или нолей, он уязвим к тому, что биты в последовательности будут переставлены, а не потеряны, – он не сможет этого…

Руби прервала чтение, когда в коридоре раздались шаги. Отойдя от стола, она прислушалась, но тот, кто шел по коридору, прошел мимо комнаты. Она продолжила рыться в бумагах Фроорна. Там был целый написанный от руки список возможных запирающих устройств: замок на магнитной карте, сканер сетчатки глаза, сканер отпечатка пальца, кодовый замок с клавиатурой, замок с синхронизацией изображения, замок с фигурным ключом, замок с поворотным ключом, с кнопочным ключом, с голосовым ключом…

Было похоже, что Фроорн работал над какой-то многоступенчатой системой безопасности, потому что на листке была также нарисована схема из трех квадратов, расположенных буквой Г, с буквами и цифрами, расставленными через определенные интервалы. У боковых сторон блоков были написаны цифробуквенные обозначения: В1, В2, В3, а вдоль одной стороны третьего квадрата – АК1, АК2, АК3. Рядом со схемой были приклеены шесть цветных бумажек, каждая из которых была помечена цифробуквенным шифром со схемы: В1, В2, В3 и так далее, – и надписана одним-двумя словами; некоторые были зачеркнуты и заменены на другие. На В1, к примеру, было написано МУХА, на В2 – ХЛОП; В3 – ПЕРЕДАЧА; АК1 – СПЕКТР. На АК2 было написано РОТОРНАЯ МАШИНА, потом зачеркнуто и заменено на ХРОМАТИЧЕСКИЙ. АК3 был отмечен просто знаком вопроса:?

Выглядело это так, как будто Фроорн пытался вычислить наилучший способ обезопасить каждую часть здания или ряд комнат.

Часы Руби пискнули, и она подскочила. Муха на циферблате мерцала желтым светом, что означало «ВНИМАНИЕ!» Потом на экране появилось сообщение.

ОШИБКА, Я ХОТЕЛ СКАЗАТЬ – ВСТРЕТИМСЯ В КАБИНЕТЕ ФРООРНА! ЕСЛИ ТЫ УЖЕ ВОШЛА В ЕГО ШИФРОВАЛЬНУЮ КОМНАТУ, ТО УХОДИ ОТТУДА!

Руби последовала указаниям и быстро вышла из шифровальной – как оказалось, вовремя, потому что когда она быстрым шагом шла по коридору, то наткнулась на Фроорна, идущего ей навстречу.

– А-а, ты вернулась, – произнес он неспешно, растягивая слова, как будто только что обнаружил нечто неприятное на подошве своего ботинка.

– Привет, Фрогорн, – произнесла Руби, намеренно произнеся «немое Г» так отчетливо, что слово «Фрог»[4] нельзя было не различить. Фроорна это явно разозлило.

– Как жаль, в детском лагере тебе не понравилось?

– В Лагере Гениев, ты имеешь в виду? – отозвалась Руби. – Да нет, там было весело, но ты же знаешь, как говорят: слишком много веселья – это скучно. Так что, полагаю, к лучшему, что я на тебя наткнулась.

– А мне кажется, что день будет ужасный, – возразил Фроорн. – Зеленые дни – это всегда такая скучища.

– Что ты несешь, какие зеленые дни? Черт возьми, Фрогорн, тебе иногда надо выходить наружу на часок-другой, проветривать голову.

– Я бы так и сделал, если бы кто-то мог взять на себя мою работу, но с тех пор, как мы потеряли Лопес, нам так и не удалось нанять кого-нибудь, у кого есть хотя бы одно мозговое полушарие.

– Странно, что ты еще не упомянул Брэдли Бейкера, а то вас всех послушать, так он был прямо единственным светом в окошке.

– Он действительно был светом в окошке, – заявил Фроорн. – Именно так – солнечным лучом. И хотя он мертв и канул во тьму, он никогда не был и никогда не будет бледной пародией на агента, как некая маленькая девочка, живущая в мире розовых пони.

– Ого, Фрогорн, ты прямо цветные картинки рисуешь. Значит, ты утверждаешь, что Бейкер был солнечно-желтым, а я безвкусно-розовая – кстати, терпеть не могу это цвет? А какой тогда ты – картофельно-коричневый?

– Я тот, кому положено здесь находиться, а вот положено ли тебе? Одной маленькой девочке, кажется, пора иди в школу. – Он демонстративно посмотрел на свои часы.

– Никто не говорил такого о Брэдли Бейкере, а разве он не был всего лишь маленьким мальчиком, когда начинал свою работу здесь? – спросила Руби. Ее замечание достигло нужного эффекта.

– Брэдли Бейкер никогда не был всего лишь маленьким мальчиком! Он был необыкновенным талантом, подобного которому мы никогда больше не найдем.

– Помешались вы все, что ли, на Брэдли Бейкере? Я еще не услышала ни одного реального факта – в чем этот олух отличался от всех остальных.

Фроорн отшатнулся, словно получив пощечину.

РУБИ: Вы все говорите о нем как о каком-нибудь суперагенте, но он просто получал и выполнял приказы – точно так же, как ты, точно так же, как я, точно так же, как любой агент в этом здании.

ФРООРН: Бейкер получал приказы, потому что это была его работа. Это не значит, что он не был способен сам принимать решения.

РУБИ: И ты утверждаешь, что он принимал собственные решения?

ФРООРН: Конечно, принимал, он был агентом высокого класса и играл по собственным правилам.

РУБИ: Так он был нарушителем дисциплины, ренегатом, присвоившим власть, типа того?

ФРООРН: Нет! Я сказал не это, совсем не это! Он никогда не делал ничего, подрывающего авторитет нашего агентства!

РУБИ: Не поняла, теперь ты говоришь мне, что он был послушной овечкой? Соберись с мыслями, Фрогорн: или у него хватало духу и инициативности, или он был просто еще одним командным игроком разряда «слушай и делай, что велено».

ФРООРН: То, чего ты не знаешь об инициативности и героизме Брэдли Бейкера, настолько велико, что не влезет в этот вестибюль. Бейкер был агентом, каких один на миллион!

РУБИ (зевая): Ну да, все только об этом и твердят, но звучит это как обычное сотрясение воздуха, если хочешь знать мое мнение.

ФРООРН: Никто не хочет знать твое мнение.

РУБИ: Да, и почему бы это? Полагаю, потому, что никому не хватает твердости услышать истину.

РУБИ: Да просто то, что есть агенты и не менее талантливые, чем он.

– Ты действительно считаешь, что хотя бы близко подошла к тому классу, которого достиг агент Бейкер?

Руби лишь бросила на него взгляд, в котором читалось: «А что, если я действительно так считаю?» Фроорн отреагировал именно так, как она надеялась: он не стал отмалчиваться.

– Куда это мы? – Они направились в противоположную сторону, и Руби с большим трудом успевала за Фроорном. Дойдя до своего кабинета, он открыл дверь и раздраженно-нетерпеливым жестом пригласил ее внутрь.

Ее визиты в этот кабинет были редкими и обычно очень короткими, так что, вероятно, не следовало удивляться тому, что все здесь было распределено по цветовому коду, и не просто по-спектровски, но еще и по-фроорновски. Например, календарь его был размечен так: понедельники изумрудно-зеленые, вторники желтые. Декабрь темно-синий.

Фроорн был одет в новенький, с иголочки, костюм с едва заметным блеском, и в тон ему была подобрана новая блестящая ручка в стальном корпусе. Она висела у него на шее на серебристом шнурке. «Кто так делает? – подумала Руби. – Кто носит ручку на шее? Ну хорошо, миссис Дриско носит, но это же миссис Дриско, чего еще от нее ждать? Но этот-то мог бы и не творить таких глупостей. Болван – он во всем болван и есть».

ФРООРН: Ты считаешь, что расшифровка сложнейшего кода, которая позволила нам предотвратить утечку секретных правительственных досье, – это не ценное достижение?

РУБИ: Конечно, ценное, я просто хочу сказать – настолько ли оно выдающееся? Он ведь был дешифровщиком, верно, так разве это не повседневная работа для агента его ранга и специализации?

ФРООРН: А как насчет того, чтобы, еще будучи младшим агентом, столкнуться с Графом – лично, практически лицом к лицу встретиться с этим монстром и остаться в живых? Он был первым агентом «Спектра», пережившим такую встречу.

РУБИ: Ты имеешь в виду – так же, как это сделала я? – Она внимательно изучила свои ногти. – И не один раз, если уж на то пошло.

ФРООРН: Тебе просто повезло, малявка, в этом не было никакого героизма. Бейкер был захвачен Графом в плен и спасен специальным отрядом агентов «Спектра».

РУБИ: А я спаслась сама, так что это можно засчитать мне как дополнительный балл.

ФРООРН: Ты спаслась только благодаря снаряжению «Спектра».

РУБИ: А разве Бейкер не так выбирался из неприятностей много раз? Наверняка без «спасательных часов» он не обходился.

ФРООРН: Ему их выдали официально, а ты взяла их без разрешения.

РУБИ: Так вот в чем разница между героем и не героем – в подписи на какой-то бумажке?

ФРООРН: Если ты хочешь быть агентом «Спектра», то должна вести себя, как агент «Спектра».

Руби многое была бы не прочь сказать в ответ на это снисходительное замечание, однако она понимала, что не следует чрезмерно злить Фроорна, – а то он может просто выгнать ее и отказаться с ней разговаривать.

РУБИ: Назови хоть один случай, когда Бейкер действительно сделал что-то помимо того, что требовали его рабочие обязанности.

ФРООРН: Ты считаешь, что прыжок с самолета без спектровского авиаранца, совершенный ради спасения товарища-агента от верной смерти, – это не героизм?

РУБИ: А можно спросить, самолет в этот момент двигался?

ФРООРН: На высоте в четырнадцать тысяч футов, и это был не обычный самолет!

– Не знаю, Фрогорн, я хочу сказать – неужели прыжок без парашюта и впрямь такой уж крутой поступок?

РУБИ: Если действительно существуют какие-то свидетельства того, что Бейкер и вправду это сделал, то я с такой же радостью попробую это повторить.

ФРООРН: Если бы ты прочитала отчетные материалы, содержащиеся в кое-каких папках, у тебя голова закружилась бы.

ФРООРН: У тебя нет допуска к прочтению этих материалов, особенно Призрачных Материалов.

РУБИ: Да скажи уже, Фрогорн, что ты все выдумал. Призрачные Материалы? Ни за что не поверю, что «Спектр» использует такие дурацкие названия.

ФРООРН: Ты мало знаешь о «Спектре». Ты явилась сюда, думая, что ты вундеркинд, но ты недотягиваешь даже до тени агента Бейкера.

РУБИ: Покажи мне эти материалы, и я, так и быть, уделю несколько минут на то, чтобы их прочесть.

ФРООРН: Да тебе не хватит и нескольких часов для того, чтобы прочитать один только список его достижений!

РУБИ: Так укажи мне нужное направление, и я начну.

ФРООРН: А почему я вообще должен тебе говорить, где находится Призменное Хранилище?

РУБИ: Вот-вот, с чего бы тебе это говорить, если ты и сам этого не знаешь?

ФРООРН: Конечно, знаю. Я только на этой неделе завершил задачу по модернизации системы кодовых замков.

«А, так вот чем он занимался!» Но вслух Руби сказала только:

РУБИ: Если скажешь, это, возможно, поможет мне понять, почему в «Спектре» так обожали старину Брэдли.

ФРООРН: Если ты когда-нибудь хотя бы заглянешь туда, я съем свою шляпу.

РУБИ: Правда? Я буду над этим работать – всегда хотела посмотреть, как кто-то ест свою шляпу.

ФРООРН: Я уверен, что кто-то из твоих друзей по детскому садику показал тебе это – маленькие дети всегда едят то, что есть не положено.

РУБИ: Ты не боишься, что кто-нибудь может взломать твои новые шифры от хранилища?

ФРООРН: Потому что сначала ты должна понять, с каким шифром ты имеешь дело, а этого тебе никогда не узнать даже близко.

– И даже если ты это сделаешь, – продолжил Фроорн, – даже если ты вычислишь местонахождение хранилища, тебе еще потребуется разрешение, чтобы войти внутрь, а мы оба знаем, что этого не будет никогда. Или же тебе понадобится раздобыть Суперкожу.

– Вот именно, ты даже этого не знаешь, – хмыкнул Фроорн. – А потом тебе понадобится задержать дыхание по меньшей мере на три минуты, а мы оба знаем, что к этому у тебя нет ни малейших способностей, верно?

«О небо, какой скучный картофельно-коричневый болван!»

– Но даже если ты наберешь на двери правильный шифр и попадешь в хранилище, даже если ты сделаешь это все – сколько уровней документов для тебя доступны? Один? Два?

– Об уровне номер три ты можешь только мечтать, потому что у тебя нет ни единого шанса заглянуть туда. – Произнеся «три», он схватил стальную ручку и начал крутить ее на шнурке.

– Осторожней, – сказала Руби, – а то задушишь себя этим модным кулончиком.

Вид у Фроорна внезапно стал смущенным, даже пристыженным, и он рявкнул на Руби:

– Все уровни документов защищены шифрами, я сам это сделал… подумай об этом, малявка!

– Поверь мне, я думаю, – отозвалась Руби. – Значит, ты говоришь, что нужно задерживать дыхание? Что, это хранилище находится где-то под водой?

Фроорн с лязгом захлопнул рот. Он сказал слишком много. Он снова принялся играть со своей дурацкой ручкой, висящей на шее, снова и снова закручивая вокруг нее галстук в поисках какого-нибудь способа отыграть все назад.

– Мечтай-мечтай, тебе никогда не увидеть Призрачные Материалы, не то что прочитать их.

Руби видела, что он в этом уверен; выражение его лица явственно говорило: «Тебе и близко не подойти к Призменному Хранилищу».

– Похоже, ты в этом полностью уверен, – произнесла Руби.

– Я и уверен, – подтвердил Фроорн. – Я потратил уйму времени на шифровку этих документов и проделал великолепную работу.

– Я уверена, что ты очень старался, Фрогорн, но ты помнишь поговорку – «Гордыня ведет к падению»? Или, погоди, может быть, там говорилось «Единожды болван – всегда болван»? Никак не могу запомнить.

Глава 13. Покрашено и отправлено

Когда Руби вышла из кабинета Фроорна, из динамиков громкой связи раздалось оповещение:

Когда девушка дошла до стола Базз, та скучающим тоном передала, что Руби ждут в комнате снаряжения.

Дойдя туда, Руби увидела Хэла, стоящего рядом с велосипедом.

– А, вот и ты, – произнес Хэл, делая шаг в сторону. – Я немного поработал над ним.

– Больше никто в «Спектре» не ездит на велосипеде, – пояснил Хэл. Руби улыбнулась.

– У него есть несколько отличий, непривычных для тебя, – объяснил Хэл. – Шины, конечно же, непрокалываемые, а рама суперукрепленная, однако главная особенность этого велосипеда – его сцепление с дорогой.

– Его не так-то легко заставить упасть. Как и при езде на мотоцикле, ты можешь отклониться от вертикали под достаточно большим углом, но пока колеса продолжают вращаться, шины не теряют сцепления с дорогой, и ты не упадешь.

– Звучит круто, – уважительно заметила Руби.

– Так и есть, – подтвердил Хэл. – Оборудование «Спектра» надежно на 99,999 %, и этот велосипед – не исключение.

– Скорость – это даже не вопрос, – ответил он. – Тебе нужно только определить, когда ею воспользоваться. Ее нельзя задействовать постоянно, но на каждый сорокаминутный отрезок времени ты можешь получить десять минут гиперскорости.

– Звонит. – Хэл продемонстрировал, как именно.

– Это не входит в число его особых свойств, – объяснил Хэл.

– Конечно же, мы еще проведем окончательную отделку, покрасим его в какой-нибудь красивый цвет.

– Что? – Из мастерской доносился оглушительный звук – как будто там точили сразу тысячу ножей. – Звучит как-то не очень, – заметил Хэл, – лучше пойду проверю, что там происходит. А твой велосипед будет покрашен и отправлен тебе, не сомневайся.

Когда он ушел, Руби осталась одна в хранилище снаряжения. Конечно же, она воспользовалась этой возможностью, чтобы оглядеться по сторонам.

Она надеялась, что сумеет найти нечто совершенно особенное – то, что окажется бесценным для человека, намеревающегося проникнуть, допустим, в хранилище документов.

Ей повезло – она заметила это почти немедленно.

МИКРОСЧИТЫВАТЕЛЬ: Держа устройство в пяти дюймах от документа, нажмите красную кнопку. Объем хранения – до 1500 изображений. Устройство может работать как проектор: нажмите зеленую кнопку, чтобы просмотреть сохраненные изображения на экране или любой гладкой светлой поверхности.

Убедившись, что Хэл занят своими делами, Руби сунула считыватель в карман – размером предмет не превышал крупную точилку для карандашей.

Она как раз думала о том, чтобы залезть в один из нижних стеклянных шкафчиков, когда услышала покашливание. Руби резко выпрямилась, ударившись головой. «Ой!»

– Привет, Руби, – поздоровался Блэкер. – Ты в порядке? Я не хотел тебя напугать.

– А… не, ты меня не напугал, – отозвалась она. – Я хочу сказать, это было неожиданно, но… ладно, привет, то есть здравствуй.

Несколько мгновений она испытывала опасения, что он видел кражу считывателя, но Блэкер только улыбнулся.

– Рад твоему возвращению, Руби, хотя на самом деле, боюсь, мой долг сказать тебе «до свидания».

– Тебе нельзя бродить по коридорам в одиночку, поэтому Базз послала меня сопроводить тебя наружу.

– Ты серьезно? Ты действительно выпнешь меня вон?

– Ладно, – вздохнула Руби. – Уйду без единого звука.

Несмотря на то что Блэкер пришел, чтобы выпроводить ее из штаб-квартиры, Руби была рада видеть его: рядом с ним было спокойно, а в последнее время подобное ощущение дорогого стоило.

Пока они с Блэкером шли к выходу, Руби осторожно завела разговор о Призменном Хранилище.

– Ты когда-нибудь читал Призрачные Материалы? – спросила она.

Блэкер на миг остановился и посмотрел на нее.

– Кто сказал тебе о Призрачных Материалах? – спросил он.

– Я вот хочу понять, – продолжила Руби, – если «Спектр» не хочет, чтобы кто-либо прочел эти материалы, вообще ни за что и никогда, то почему бы просто не уничтожить их?

– Я удивлен, что Фроорн тебе не сказал, – отозвался Блэкер. – Призрачные Материалы нельзя уничтожить. Они защищены тройной защитой и спрятаны так глубоко в Призменном Хранилище, что для того, чтобы до них добраться, понадобится пароль самого Господа Бога. Но их нельзя стереть. Именно так создаются архивы «Спектра».

– Их можно прочитать, если у тебя есть допуск к их чтению и кодовый доступ в Призменное Хранилище. Конечно, если тебе будет дан допуск, то тебя доставят туда на вертолете «Спектра».

«А зачем для того, чтобы попасть туда, нужен вертолет?» – задумалась Руби. Но вслух она спросила:

– Тогда тебе понадобятся ласты или какой-нибудь подводный аппарат.

– Не секрет, что хранилище размещено в водоеме, – ответил Блэкер.

– То есть в озере? Или в море? – уточнила Руби.

Блэкер склонил голову набок и посмотрел на нее, словно прикидывая, к чему она клонит.

– А если кто-нибудь захватит вертолет? – спросила Руби.

– Ты шутишь, да? – произнес Блэкер. Он посмеивался, хотя был не совсем уверен в том, что она шутит.

– Конечно, шучу, – подтвердила Руби, одарив его своей фирменной улыбкой «я-просто-ребенок». – А тебя когда-нибудь туда возили вертолетом?

– Нет, я не люблю вертолеты, – ответил Блэкер. – И я ни за что не стану надевать Суперкожу – разве что у меня не будет другого выхода.

– Нет, просто адски трудно залезать в нее и вылезать из нее.

– Если тебе повезет, то тебе никогда не придется это узнать.

Когда Руби вышла из штаб-квартиры «Спектра», окружающий пейзаж преобразился до неузнаваемости. Он больше не был серым – все стало ослепительно-белым, и тротуары покрывал дюймовый слой снега. Руби натянула капюшон и застегнула парку – теперь ее лицо обрамлял теплый мех. Она подняла голову и приоткрыла рот, ощутив, как на языке тают снежинки. К тому времени, как она добралась до дома, снежный покров стал еще на дюйм толще.

Протаптывая тропинку к своему дому, Руби думала о том, что ей удалось узнать.

Похоже, в этой задаче было два неизвестных фактора, две проблемы.

Первая: где находится Призменное Хранилище?

Она точно знала, что хранилище расположено где-то в воде и что, видимо, поэтому требуется умение задерживать дыхание. Второй пункт не очень-то вселял уверенность, потому что, как указал Майлз Фроорн, с задержкой дыхания у Руби всегда были сложности.

Глава 14. Неправильный снег

Руби выкроила время на то, чтобы сделать часть домашних заданий, которые ее классная руководительница, миссис Дриско, заботливо присылала на дом, пока девушка была в лагере. Если миссис Дриско намеревалась завалить Руби домашними заданиями, то ее ждало разочарование. Руби выполнила четверть из них еще до того, как прикончила завтрак. Если продолжать с той же скоростью, остальные будут готовы к середине недели.

Хитч предложил Руби подвезти ее до школы, но она ответила, что вполне может добраться на автобусе.

– Кстати, чего это ты отправил меня разговаривать с Фрогорном, а сам так и не появился?

– Извини, детка, у меня был план по утверждению мира во всем мире, начиная с вас двоих, но потом я встрял в спор с агентом Лунбергом, и мне не хватили времени.

– Вот тебе и мир во всем мире, – фыркнула Руби.

– В перспективе это куда сложнее, чем может показаться с первого взгляда, – отозвался Хитч. – Хорошего тебе дня, и покажи миссис Дриско, чего ты стóишь, – добавил он, выходя из комнаты.

– Можешь на это рассчитывать! – крикнула вслед Руби.

Она допила сок и уставилась на стоящую перед ней коробку с готовым завтраком. На обратной стороне коробки было напечатано несколько головоломок, и, решив их (это заняло у нее меньше минуты), Руби вспомнила тот день, когда нашла шифр на упаковке «Choco Puffles». С первого взгляда это казалось просто условиями конкурса для маленьких детишек, но, если знать побольше о шифровке и дешифровке, можно понять, что это на самом деле такое. Когда Руби заметила этот шифр, ей было четыре года. Она заполнила бланк, написала адрес на конверте, наклеила марку и отдала отцу, чтобы тот отправил письмо. Но Брент забыл это сделать – и все. Теперь, примерно девять лет спустя, Руби сидела за столом и гадала: быть может, этот шифр поместили на упаковку специалисты по поиску кадров из «Спектра»? В этом, по ее мнению, не было ничего невозможного. Она попала в это тайное агентство по приглашению – по телефонному звонку от начальницы. Это не было прямое «не хочешь ли ты сделать карьеру взломщика кодов?» – однако в «Спектре» практически ничего и никогда не говорили прямо.

Руби была так занята своими мыслями, что не услышала, как отворилась дверь черного хода.

– Разве я не говорила, что, скорее всего, пойдет снег? – произнесла миссис Дигби, топая на крыльце, чтобы стряхнуть снег с ботинок. – Не могу сказать, будто удивлена, что так называемые предсказатели погоды и не заикнулись об этом. Они не знают, как читать в небесах, а меня научил мой папа. – Она размотала свой шарф. – Вот только он не ляжет.

– Помяни мои слова, к полудню это все растает.

Руби посмотрела через окно на двор, укрытый белоснежным покровом. Отличить дорожку от лужайки, а лужайку от патио не представлялось возможным.

– А похоже, что уже не растает, – сказала она.

– Это неправильный снег, – возразила миссис Дигби. – Он не сможет улечься. Говорю тебе, к тому времени, как школьный колокол отзвонит двенадцать часов, этот снег практически весь утечет.

– В школе не колокол, в школе звонок, – поправила Руби.

Когда Руби взобралась по ступенькам школьного автобуса, Дел сразу же напомнила:

– Я не пропустила День благодарения, – возразила Руби. – Он у меня был, просто не с теми, за чье присутствие я была так уж благодарна небесам.

– А почему твои мама и папа не приехали тебя навестить? – спросила Маус.

– Они были в Париже, – объяснила Руби. – И вообще, посетители к нам не допускались.

– Так с кем же ты праздновала День благодарения?

Дел одарила ее своим фирменным взглядом, выражавшим «ты, видать, совсем мозги растеряла».

– Ты действительно хочешь сказать, что тебе нравилось общество этих заучек?

– Не все заучки скучные, – рассудительно отметила Маус. – Я имею в виду, что если считать заучками тех, кто хорошо знает школьные предметы, но при этом отлично разбирается в комиксах и кино, то Руби тоже можно назвать заучкой, верно? Не обижайся, Руб.

– Я и не обижаюсь, но на самом деле смысл не в этом, – ответила Руби.

– Я хочу сказать, что если ты приезжаешь куда-то, ожидая, что тебе там будет скучно, то тебе, скорее всего, и будет скучно. Весь вопрос в настрое.

– Значит, я настроена на плохое – ты это хочешь сказать?

– Не на плохое, просто у тебя неправильный подход. Я говорю, что нет необходимости скучать где бы то ни было, если у тебя есть внутренние ресурсы, оптимистичный взгляд на вещи.

Дел на это не купилась, да и рассчитывать на это не было смысла. Дел всегда была такая: едва она что-то решила для себя, было почти невозможно переубедить ее, так что сама такая попытка была бесполезной.

Правило 42: не трать время на споры с тем, кто и за миллион лет не изменит свое мнение.

Хотя, к слову сказать, было и правило 45: никогда не переставай бросать вызов узости мышления.

Дел Ласко стала почти такой же, как прежде, за исключением одного: она усвоила урок насчет того, насколько достоверными могут быть улики и насколько следует им доверять, бросая обвинение верному товарищу и близкому другу. Кому поверить в трудную минуту?

Для Дел Ласко это больше не было вопросом. По ее мнению, Руби Редфорт была единственным человеком, которому можно было доверять на сто процентов, ни о чем не спрашивая. А кому еще кроме нее – кто знает?

Когда они добрались до школы и Руби вошла в классный кабинет, миссис Дриско, похоже, была не особо рада ее увидеть.

Руби Редфорт и миссис Дриско никогда не ладили друг с другом в чем бы то ни было. Миссис Дриско не нравилась манера Руби отпускать остроумные замечания, а Руби была не в восторге от мелочности и придирчивости миссис Дриско.

– Одно лишь то, что ты уезжала в какой-то там «лагерь», – начала миссис Дриско, – не означает, что я не буду ждать от тебя своевременного выполнения школьных заданий.

– А я и не ожидала, что вы будете этого ждать, – парировала Руби.

– Хорошо, – промолвила миссис Дриско, – значит, я буду ожидать их сдачи к концу четверти.

– Если хотите, можете ожидать к среде, – ответила Руби.

Обещание Руби сдать домашние задания на три недели раньше срока не порадовало миссис Дриско, вопреки всем ожиданиям. По сути, это произвело совершенно обратный эффект. Она решила, что способность Руби действительно выполнить поставленную задачу подрывает авторитет классной руководительницы.

Предполагалось, что эта задача сложна до невозможности, но Руби вновь бросила вызов этому авторитету, с легкостью берясь ее выполнить.

– Что ж, – произнесла миссис Дриско, – похоже, тебе нужно расширение обязанностей.

– Я запишу тебя на участие в школьном рождественском представлении. Я уверена, что мы все оценим твою готовность развлечь нас.

Школьное рождественское представление, на взгляд Руби, идеально вписывалось в концепцию крайнего унижения. Она ни за что не собиралась позориться, выходя на сцену и отплясывая чечетку или показывая какие-нибудь фокусы. Однако ее ответ был вполне корректным:

– Миссис Дриско, я с радостью изобразила бы для вас цирковую мартышку, но, боюсь, мой окулист просто не позволит мне этого.

– Правда? – осведомилась учительница. – И почему бы это?

– По состоянию здоровья, – объяснила Руби. – Я уверена, что вы поймете.

– А я уверена, что ты поймешь – без должным образом оформленной справки о состоянии твоего здоровья я не смогу поверить тебе на слово. – Миссис Дриско сухо улыбнулась.

– Он так и подумал, что вы это скажете, – согласилась Руби, роясь в своем рюкзаке, – и поэтому я озаботилась тем, чтобы взять эту справку с собой. – Она протянула миссис Дриско белый бланк, исписанный крупным почерком, и та неохотно взяла его.

ПИШУ ЭТО, ЧТОБЫ УВЕДОМИТЬ ВАС, ЧТО МИСС РУБИ РЕДФОРТ СТРАДАЕТ ЗАБОЛЕВАНИЕМ, ИЗВЕСТНЫМ КАК ОФТАЛЬМОЛОГИЧЕСКИЙ ТИК. ПРИ ЭТОМ ЗАБОЛЕВАНИИ НЕДОПУСТИМО ТАНЦЕВАТЬ (В ОСОБЕННОСТИ ЧЕЧЕТКУ), ПЕТЬ, ДЕКЛАМИРОВАТЬ, ПОКАЗЫВАТЬ ФОКУСЫ И В ЦЕЛОМ ВЫСТУПАТЬ НА СЦЕНЕ ПЕРЕД БОЛЬШОЙ, СРЕДНЕЙ ИЛИ МАЛОЙ АУДИТОРИЕЙ ПОД НАПРАВЛЕННЫМ ИЛИ РАССЕЯННЫМ СВЕТОМ ПРОЖЕКТОРОВ.

Я ПРОШУ, ТОЧНЕЕ НАСТАИВАЮ, ЧТОБЫ МИСС РЕДФОРТ НЕ ЗАСТАВЛЯЛИ ЗАНИМАТЬСЯ НИКАКИМ ВИДОМ ВЫШЕПЕРЕЧИСЛЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. Я УВЕРЕН, ЧТО ЧЕЛОВЕКУ, ОБЛАДАЮЩЕМУ ВАШИМ ИНТЕЛЛЕКТОМ И ОБЩЕСТВЕННЫМ СТАТУСОМ, НЕТ НУЖДЫ ОБЪЯСНЯТЬ ПОСЛЕДСТВИЯ НАРУШЕНИЯ ЭТОГО УСЛОВИЯ, А ТАКЖЕ ВСЮ ТЯЖЕСТЬ ОТВЕТСТВЕННОСТИ, КОТОРЫЕ МОЖЕТ ПОНЕСТИ ВСЯ ШКОЛА И ВЫ ЛИЧНО ЗА ПОДОБНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ.

Миссис Дриско никогда не слышала об офтальмологическом тике, а ей казалось, что она преподает в школе достаточно давно, чтобы быть в курсе любого объяснения для нарушения школьных правил и распоряжений – по медицинским или каким-либо иным причинам. В имени этого окулиста было что-то, обеспокоившее ее, однако она и сама не могла сказать, что именно. Поэтому она выдавила еще одну сухую улыбку и обронила: «Отлично», – тоном, который свидетельствовал, что все далеко не так уж отлично.

По пути на следующий урок Маус и Руби встретились с Вепоной Бегуэлл, шедшей им навстречу. Маус была изумлена тем, что Вепона и Руби не обменялись своими обычными оскорблениями наподобие «дубина» и «тупица» – вместо этого они просто кивнули друг другу. Это был кивок взаимного уважения – неприязненного, но тем не менее уважения.

– Мы пришли к пониманию, – ответила Руби, не став развивать тему.

Вся история была известна только Клэнси. Это имело отношение к тому, что, когда действительно было важно, Руби держала рот на замке, и Вепона оказала ей ответную услугу, вместо нее побыв пару часов нянькой для младенца. Это не сделало давних неприятельниц подругами, но, по крайней мере, сейчас они не намеревались вести враждебные действия друг против друга, заключив своего рода перемирие.

Во время перемены Дел восторженно спросила:

– Ты имеешь в виду – пристегнуть к ногам деревянную доску и взобраться на покрытую снегом гору, чтобы скатиться с нее? – уточнил Клэнси. – Ты, наверное, смеешься.

– Ну, ты же катаешься на скейте, – возразила Дел. – Неужели разница настолько большая?

– Ты с ума сошла? – возмутился Клэнси. – На скейте катаются по тротуару. А снёрфинг – это катиться вниз по опасному склону, с ногами, пристегнутыми к деревяшке, без палок, без какой-либо страховки.

– Ну, дело твое, – отмахнулась Дел. – Но я точно знаю, что это будет нечто.

– Да, но я имею в виду, что это будет крутая штука, – пояснила Дел.

– Я в этом и не сомневаюсь, – согласился Клэнси. – Люди постоянно придумывают какие-нибудь дурацкие занятия, но это еще не значит, что я хочу в этом участвовать.

– Твоя сестра Минни купила себе доску для снёрфинга, – заметила Дел.

– Отличный пример для иллюстрации моей точки зрения, – кивнул Клэнси. – То, что Минни собирается прыгнуть с откоса с доской, пристегнутой к ногам, не означает, что это хорошая идея. Большинство того, что рекомендует Минни, не относится к правильным идеям, и этого всего в целом лучше избегать.

– Тебе нужно взбодриться, – промолвила Дел.

– А еще больше мне нужно, чтобы моя голова оставалась у меня на плечах, – возразил Клэнси, – поэтому ты не заманишь меня на снёрфинг.

– Можете перестать спорить, потому что все равно никто не пойдет на снёрфинг, – вмешалась Руби.

– Это еще почему? – фыркнула Дел. – Я пойду, даже если этому трусу не хватит на это духа.

– Без снега никакого снёрфинга не будет, – пояснила Руби.

– Вот я и говорю, что сегодня ты кататься не пойдешь.

– Ты свихнулась, – сказала Дел, – снег уже глубиной четыре дюйма.

Но конечно же, к тому времени, как часы показали полдень, весь снежный покров растаял и на земле не осталось ни одной снежинки.

– Откуда ты знала, что так будет? – спросила Дел.

– У меня свои источники, – важно заявила Руби.

Глава 15. Тридцать минут убийства

Придя домой в тот день, Руби обнаружила рядом с парадным крыльцом, возле зарослей бамбука, бледно-розовый велосипед. Она не дотронулась до него, только смотрела.

– Розовый? – спросила она вслух. – Пастельно-розовый? Какого черта они покрасили его в розовый.

Она набрала на «спасательных часах» очень короткое сообщение, адресованное Хэлу:

Войдя в дом, Руби захлопнула за собой дверь и направилась вверх по лестнице.

Реклама: ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания

1

Очень холодная (фр.).

2

«Очень красивый или очень милый (исп.).

3

Спайк (Spike) – шип (англ.).

4

Фрог (Frog) – лягушка (англ.).

5

Хотите верьте, хотите нет, но изначально сноубординг, изобретенный в 1966 году, называли «снёрфингом» (снежным сёрфингом).

«Моргни – и умрёшь» » Лорен Чайлд » серия «Гениальная Руби Редфорт. Девушка-агент #6» » Детские остросюжетные

Лорен Чайлд
Моргни – и умрёшь

Погребенный страх

Обычный ребенок

Глава 1. Окно в мир

Глава 2. Большое расстояние

Глава 3. Встреча

Глава 4. Младенец Ужас

Глава 5. Змеи и грибы

Глава 6. Более важные дела

Глава 7. Одно гнилое яблоко или два?

Глава 8. Зеленые человечки

Глава 9. Плексиглас

Глава 10. Звезды в небесах

Глава 11. Вести себя как обычно

Глава 12. Призрачные Материалы

Глава 13. Покрашено и отправлено

Глава 14. Неправильный снег

Глава 15. Тридцать минут убийства

Примечания

1

2

3

4

5

«Моргни – и умрёшь» » Лорен Чайлд » серия «Гениальная Руби Редфорт. Девушка-агент #6» » Детские остросюжетные

Лорен Чайлд Моргни – и умрёшь

Погребенный страх

Обычный ребенок

Глава 1. Окно в мир

Глава 2. Большое расстояние

Глава 3. Встреча

Глава 4. Младенец Ужас

Глава 5. Змеи и грибы

Глава 6. Более важные дела

Глава 7. Одно гнилое яблоко или два?

Глава 8. Зеленые человечки

Глава 9. Плексиглас

Глава 10. Звезды в небесах

Глава 11. Вести себя как обычно

Глава 12. Призрачные Материалы

Глава 13. Покрашено и отправлено

Глава 14. Неправильный снег

Глава 15. Тридцать минут убийства

Примечания

1

2

3

4

5

Лорен Чайлд
Моргни – и умрёшь