Пролог

– Жень? – Лиза прошептала на ухо спящему мужчине. Боже, как тяжело ей даются сейчас слова, как сердце подпрыгивает в груди. Страшно, волнительно, счастливо, аж руки трясутся. – Жень? – погладила его по плечу. – У меня для тебя новость.

– М-м? – перевернулся на спину, не открывая глаз. – Какая новость, котенок? Встречу с Беловым перенесла на завтра?

– Нет, – скорее забралась ему под бок, обняла, – еще лучше, в тысячу раз лучше.

– Моя родня решила не приезжать на новоселье? – ухмыльнулся. – Все, малыш, не мучай, говори.

– Я беременна, – и затаилась.

В этот момент Евгений широко раскрыл глаза, полежал еще с минуту, после чего, убрав с себя руки Лизы, поднялся.

– Это правда? – а голос стал привычно зычным, жестким, каким он обычно общается со своими подчиненными, каким и с ней общался, когда она только-только вступила в должность секретаря-референта к хозяину холдинга «Лес-Сиб» Евгению Соколову. – Без шуток и приколов?

– Да, – растерянно улыбнулась, – таким не шутят.

– Угу, ясно.

Более не сказав ни слова, он ушел в ванную, откуда вскоре послышался шум воды. А Лиза села на край кровати и потерялась, она не знала, что ей делать, как реагировать на его столь резко переменившееся поведение. Да, Женя человек сложный, причем во всех отношениях, но чтобы вот так мгновенно? За те полгода, что они встречаются, Лиза довольно неплохо изучила Соколова. Поначалу он был строг, даже груб, гонял ее по работе будь здоров, но постепенно смягчился, превратился в галантного внимательного и однажды, пригласив к себе в кабинет, за пять минут до конца рабочего дня, взял и поцеловал. С того поцелуя многое изменилось. Несмотря на свой тяжелый характер, Евгений смог влюбить в себя. В нем сочеталось всё мужское – стать, ибо порода Соколовых славилась богатырями, как на внешность, так и на здоровье, ум, которым оставалось только восхищаться, ведь Женя сам создал и раскрутил свое дело, превратил одну маленькую деревообрабатывающую компанию в холдинг, сколотив многомиллионное состояние, воля, уж более волевого человека Лиза в своей жизни не встречала. А главное, он буквально два дня назад сам сказал, что готов к следующему шагу. Конечно, беременеть она не собиралась, но в ту ночь, когда они вернулись с корпоратива будучи на хмеле, видимо все и случилось.

Через десять минут Соколов вернулся. Выглядел он как всегда собранным, уверенным, на лбу появилась морщинка.

– Полагаю, нам объясниться нужно, – взял со спинки кресла рубашку. – Ты хорошая, Лиз. Замечательная. Трудолюбивая, деловитая, красивая, сексуальная, но какой бы замечательной ты ни была, я никогда не рассматривал с тобой серьезных отношений, не в моих правилах связывать свою жизнь с секретаршами, это уже в любом обществе моветон. Что уж говорить о детях. Давай без лишних сантиментов, – заметил слезы в ее глазах, – я тебе ничего не обещал, в любви не признавался, мы просто отлично проводили время.

– И как же… – кое-как подавила желание разреветься.

– Очень просто. Аборт. В наше время это вообще не проблема. Я заплачу, чтобы все сделали быстро и максимально комфортно для тебя. И не спеши обижаться на меня. Пока мы вместе, а я хочу продолжить наши встречи, ты будешь иметь все самое лучшее. Уж для девушки из сибирской глубинки, это ли не успех? Не нужно ничего усложнять, – застегнул пуговицы, затем взялся за брюки. – Я сброшу тебе контакт главного врача одной частной клиники, он обо всем позаботится.

– И часто ты отправляешь девушек к этому главврачу?

– Ты третья, – пожал плечами. – Но те две были конкретными тварями, хотели шантажировать. Ты ведь не собираешься меня шантажировать? – осклабился.

– Нет, не собираюсь, – в тот же миг осознала для себя самое важное.

– Умница, – завязал шнурки на ботинках, взял пиджак, – до встречи в офисе.

И ушел, а через несколько минут на телефон Лизы пришло смс с номером чудо-доктора, который все уладит.

Девушка быстренько приняла душ, собралась и покинула особняк Соколова. Но поехала она не в офис, а на вокзал.

Глава 1

Лето в этом году в Сибири жаркое, еще и поезд попался с неисправной системой вентиляции, из-за чего духота в вагоне стояла страшная. Лиза без конца выходила в коридор, чтобы подышать у открытого окна.

Стыдно ли ей возвращаться домой? Немного. Девушкой он была гордой, упрямой, где-то своенравной, за что в детстве через раз получала ремня от матери. Светлана Юрьевна не терпела непокорности, потому дочь для нее стала воистину испытанием. И когда Лиза уехала учиться в столицу, окончив школу с золотой медалью, женщина вздохнула с облегчением. А решение дочери вернуться, спустя шесть лет, по-настоящему испугало Светлану. Правда, Лиза надеялась, что теперь-то у них все будет по-другому, по-семейному. Все-таки и она выросла, изменилась, и мать нашла мужчину, родила ему погодок, скорее всего, тоже набралась терпения и мудрости за все это время.

О Соколове Лиза старалась не думать. Пыталась всеми силами выбросить его из головы, из души, из сердца. Она привыкла к честности и порядочности, таким и видела, и считала Женю, что ж, он действительно оказался честным, все расставил по своим местам, сразу дал понять, чего на самом деле ждет от нее, а вот с порядочностью как-то не задалось. С другой стороны, сама виновата, понадеялась, доверилась, намечтала выше крыши. Думала, что стала исключительной для него, особенной, что Евгений в силу характера такой сдержанный на эмоции, на слова, увы, нет, он просто спал со своей секретаршей. Но ничего! Она справится! Как в детстве справлялась с любыми трудностями, ведь мать никогда не помогала, у нее на все был один ответ: «Сама вляпалась, сама и выкручивайся», так и сейчас. Сама вляпалась, сама и выкрутится. От матери ей нужно было только одно – угол. И то на время, пока не найдет работу.

Спустя двое суток мучений, Лиза таки добралась до родного Кемерово. Могла бы, конечно, и на самолете долететь, но это дороже, а у нее теперь каждая копейка на счету. Женя не скупился на подарки, на походы в рестораны и магазины, однако в денежном вопросе оставался верен принципу «живешь на то, что зарабатываешь». Её такой подход устраивал более чем, зарплата была хорошая, правда, с учетом московских цен на жилье и прочее, оставалось по итогу не так-то и много. С другой стороны Лиза чувствовала себя независимой, нет ничего хуже быть содержанкой. Благо, удалось накопить приличную сумму, которая и пойдет на беременность, роды, на малыша в первые месяцы его жизни.

Добравшись на двух перекладных до села Кустовка, где и обосновалась мать с новым мужем, Лиза набрала в грудь побольше воздуха и постучала в дверь очень даже добротного деревянного дома. Странно, мама не говорила, что они въехали в такую красоту. Просто обмолвилась, что перебрались из одного села в другое и все.

Дверь открыла Светлана Юрьевна.

– Ну, здравствуй, – улыбнулась Лиза, хотела было обнять маму, но та с места не сдвинулась.

– Привет. Надолго к нам?

– Так, я… – и не нашлась, что ответить, – думаю, нет. Как найду работу, сниму жилье и сразу съеду.

– Это еще куда ни шло, – позволила войти, – у нас вчера Гришин брат с женой приехали. В общем, я им отдала последнюю свободную комнату. Ты пока можешь в гостиной спать. Но уж будь добра вставать пораньше и удирать за собой постельное, все-таки это гостиная.

– Спасибо, – да-да, хоть на этом спасибо. – А вещи мне куда сложить?

– В гардеробную, – указала куда-то в сторону коридора.

– А где мои братья? – поспешила достать для мальчишек подарки.

– С Гришкой в город поехали на продуктовую базу. Давай мне, что ты там купила, как приедут, отдам.

– Да я бы сама хотела.

– Ты для них вообще тетка чужая, они тебя знать не знают.

Увы, мама всегда была такой, а надежда на то, что что-то изменилось, рухнула еще у порога. Поэтому было бы правильным сразу поговорить обо всем, как есть, чтобы после не разочаровываться еще сильнее.

– Ты чего приехала-то? – к счастью она начала первой. – Вроде жила в столице, все у тебя отлично было. И тут как снег на голову. Приеду! – включила чайник, нехотя достала из шкафчика кружку.

– Я беременна, мам. Вот и вся история.

– Чего-чего? – аж опешила. – Беременна?

– Да. Так вышло. А мужчина, от которого я жду ребенка, он… в общем, он заранее отказался.

– И какого черта ты не пошла делать аборт?

– Потому что это мой ребенок.

– Угу. Которого надо кормить, одевать, лечить, учить. Сейчас, между прочим, за каждый поганый чих платить надо. И чтобы ребенка поднять на ноги, требуются бабки. Они у тебя есть?

– Ну, ты же как-то вырастила меня и парней растишь. Им сколько? Десять и двенадцать?

– А ты чего меня-то в пример ставишь? У меня муж есть, он деньги зарабатывает, задницу рвет, чтобы мы сыты были. Ради тебя, как я поняла, этого делать никто не собирается.

– Я думала, ты поддержишь. Не деньгами. По-матерински, хотя бы.

– Ты уже девка взрослая, сама как-нибудь справляйся. И вот, что я тебе скажу, – вдруг убрала чашку обратно в шкафчик, – езжай-ка, давай. Ищи себе хоть квартиру, хоть комнату. Мне тут дети в подоле не нужны, мы сами, считай, выживаем.

Лиза тогда осмотрелась еще раз. Само собой, мама не выживала, а очень хорошо жила. И да, ей повезло с Гришей, он им обеспечил все от и до.

– Послушай, я ведь не собираюсь у тебя оставаться насовсем. Мне всего-то нужно пару недель, может, меньше.

– Нет, нет, нет. Твои пару недель потом превратятся в месяц, тот в два месяца и так далее, а когда пузо на нос полезет и вообще.

– Я тебя поняла, – положила два вертолета на радиоуправлении на столешницу.

Лиза вышла на улицу, села на верхнюю ступеньку.

Мать ее никогда не жаловала, но чтобы вот так… Наивная дура, что еще сказать. Другой вопрос, куда и кому звонить? Такси вызывать, а куда ехать? В гостиницу? Прокручивая варианты в голове, а контакты в телефоне, наткнулась на номер Жени и тут же удалила его из списка. Кстати, он набирал пару раз. Первый раз не обнаружив её на рабочем месте, второй раз к концу рабочего дня, но не получив ответа, замолчал и больше не проявлялся. Потом Лиза нашла номер отца. Мать с ним рассталась, когда ей был год. Просто взяла и уехала, забрав ребенка. Отец хотел общаться, но Светлана запретила ему лезть, однако в старших классах Лиза нашла и номер его, и адрес, и тайком от матери возобновила общение. Проблема была в том, что Семен Аркадьевич жил в глуши, где трудился егерем. На сотни километров от его дома простирались густые таежные леса, до ближайшего населенного пункта было часов пять пути.

– Пап, – включила громкую связь, – привет.

– «Ой, Лизонька, привет. Как же я рад. Ты доехала до матери? Все нормально?»

– Да, доехала. Слушай, я могу временно поселиться у тебя?

– «Можешь, конечно. А что такое? Светлана опять нагнетает?»

– Да нет, просто у них и жить-то негде, дом маленький, – улыбнулась сказанной глупости.

– «Ясно, ясно, – а по голосу отец все понял. – Давай, я за тобой приеду. Часов шесть есть, где переждать?»

– Приезжай. Я на вокзале буду.

– «Всё, выезжаю»

Глава 2

Четыре года спустя…

– Когда это случилось? – мужчина в строгом костюме с привычным изломом в брови смотрел на управляющего директора.

– Вчера, – произнес неуверенным голосом.

– А почему я об этом узнаю только сейчас? Почему, твою мать, не вчера?

– Все произошло ночью, Евгений Федорович, не хотели беспокоить.

– Ах, вот как… – перевел взгляд на заместителя. – Погиб рабочий, двое в реанимации, а вы меня беспокоить не хотели? Вы там совсем, что ли, одичали в своей тайге?! – повысил голос, отчего тот эхом прокатился по просторной переговорной. – Причину установили? С чьей стороны были нарушения?

– Еще нет. Сейчас на месте работают наши и областные эксперты.

– Короче, – ослабил галстук, – семье погибшего выплатите компенсацию в кратчайшие сроки независимо от того, кто виноват, выжившим полная оплата лечения.

В этот момент в переговорную зашел второй заместитель и по совместительству младший брат Соколова.

– Да, Кирилл, что у тебя? – посмотрел на него.

– Поговорить надо.

– Подожди пару минут, – и когда Кирилл скрылся за дверью, глава холдинга снова обратился к директору и его заму, – в общем, по возвращении вы освободите свои кабинеты. А я сегодня же вылечу на место происшествия, хочу лично поговорить с экспертной группой. Есть вопросы?

– Нет, Евгений Федорович.

– Тогда вперед, на выход.

Как только они покинули переговорную, на пороге снова появился Кирилл.

– Есть кое-какие новости – присел на край стола.

– Давай, – посмотрел на него с долей презрения, – выкладывай. И убери свою задницу с моего стола.

– Я говорил с Курковым, – тотчас выполнил приказ, – он сейчас там. По предварительным данным ошибка оператора. Бригадир посадил в харвестер1 щенка двадцатилетнего, тот не справился. Итог ты знаешь.

– Какие еще версии?

– Техническая неисправность машины, что маловероятно. Я лично контролировал поставку, Белицкий получил в распоряжение три новых харвестера. Отлаженных и настроенных.

– В любом случае вина наша. Оператор выполнял задание бригадира. Через час я вылетаю туда.

– Надолго?

– Как получится. А на тебе все мои запланированные встречи, – поднялся из-за стола, – и где Варич? Вечно где-то шатается эта дура.

– Зато красивая, – усмехнулся.

– Толку-то.

В этот момент дверь открылась, и в переговорную вплыла улыбающаяся от уха до уха секретарь Лидия с подносом в руках, на котором стояли три чашки кофе.

– Где тебя черти носили? – процедил Соколов. – Ты за этим гребанным кофе в Колумбию летала что ли?

– Простите, Евгений Федорович, кофемашина забарахлила.

– Закажи билеты до Кемерово, – испытал очередной приступ раздражения.

С некоторых пор секретарши вызывали у него стойкую неприязнь, но без них как без рук. За четыре года сменил штук тридцать, все чем-то не устраивали. Конкретно эта уже не просто не устраивала, а адски бесила своей медлительностью и безмозглостью, одно в ней было терпимо, на нее мужики велись. Частенько присутствие Лидии во время переговоров благоприятно сказывалось на процессе, собственно, переговоров. Но пришла пора и с ней расстаться. Как вернется, уволит эту курицу к чертям собачьим.

– Хорошо, – снова расплылась улыбкой, – Кирилл Федорович тоже летит? – перевела масленый взгляд на Соколова младшего.

– Нет. Кирилл Федорович останется здесь за главного.

Через два часа Евгений был уже в аэропорту. И пока ждал посадку, не переставал созваниваться с Курковым – главным по технике безопасности. Все-таки ошибка оператора. А как результат – один рабочий погиб и два в тяжелом состоянии. За десять лет ни разу подобных случаев не было, но, как известно, все случается впервые.

Следующие четыре часа полета провел в полудреме. Надо было хотя бы немного отдохнуть, но голова раскалывалась так, причем с самого утра, что ни коньяк не помог, ни лошадиная доза аспирина, ни снотворное. А когда сознание погружалось в состояние болезненной дремы, перед глазами возникала та самая, которая исчезла из его жизни слишком внезапно и с концами.

– Твою ж, – протер глаза, после чего посмотрел в иллюминатор, за которым густые облака кучковались причудливыми гроздьями.

Пытался ли отыскать ее? Пытался, но не вышло при всех его связях. Первое время с ума сходил от этого бессилия, от злости, потом вроде смирился, перестал искать, постарался выбросить из головы. Не вышло. По сей день воспоминания о ней, о том утре, когда последний раз поговорили, дергают за нервы. А сейчас, когда летит в её родной город, треклятые воспоминания одолевают с новой силой.

Приземлившись, Соколов немедленно отправился в центральный офис, расположившийся в пригороде, где его и встретил Курков.

– Евгений Федорович, – пожал руку боссу. – Собрать народ?

– Это еще успеется, летим сразу на лесоповал, – всмотрелся в хмурое небо. На высоте в десять тысяч метров небо всегда идеальное, а тут…

– Я бы не советовал. Погода испортилась. Час назад мы возвращались, уже стоял густой туман.

– Да срать я хотел на твой туман. Можно подумать первый раз летим в непогоду.

– В таком случае без меня. Я должен еще составить протокол, отчитаться перед областными и как можно скорее.

– Без тебя так, без тебя, – махнул рукой. – Там ребята еще работают?

– Да. Все на месте. И оператор, и этот долбодемон бригадир.

– Хорошо.

И Сколов направился на вертолетную площадку. Туман действительно сгустился.

– Приветствую! – забрался в кабину, взял наушники.

– Доброго дня, Евгений Федорович, – отрапортовал пилот.

– Готов?

– Как вы скажете. Я бы не стал подниматься, не те погодные условия.

– Давай, давай… не дрейфь. Твоя зарплата прямое доказательство твоего мастерства.

– Понял, – нехотя усмехнулся, после чего запросил данные диспетчера, – взлетаем.

Через несколько минут лопасти закрутили пыль с листьями, что успели осесть на площадке. И машина начала стремительно набирать высоту. Спустя полчаса Соколов своими глазами увидел, о каком тумане шла речь. Плотная сизая взвесь поднялась на несколько метров над верхушками деревьев и расползлась в разные стороны на десятки километров.

– Через час будем на месте, – раздался голос пилота.

А Евгений все смотрел на туман, на изредка выгладывающие из него макушки вековых елей, втягивал носом запах лесной сырости. Вдруг впереди сверкнула молния, за ней вторая. Не прошло и пяти минут, как небо заволокло тучами, из-за чего пространство вокруг обратилось единой серой массой, которую продолжали пронизывать зигзаги молний. Дождь обрушился на землю стремительно, причем сплошной стеной. Но пилот выглядел спокойным, машину вел уверенно, что немного успокоило, и Соколов даже умудрился снова задремать. Только вот пробуждение было резким.

– Какого хрена? – открыл глаза, но понять ничего не смог, не успел.

Машину бросало из стороны в сторону, вместо привычного гула лопастей раздавался дикий стальной скрежет, все происходило какие-то доли секунды, после чего последовал мощный удар.

Глава 3

– Дочка, помогай! У меня уже сил нет… – раздавалось сквозь мрак. – Это сколько тащить его пришлось, а.

– Что случилось? Откуда он тут вообще? – следом послышался женский голос.

– На берегу Точного его нашел.

– Не с неба же свалился.

– Как раз с неба. Видимо вертолет в озеро упал, там на берегу такая прогалина теперь зияет.

– Затонул, выходит?

– Ну, в воздухе раствориться точно не мог.

После снова наступила тишина.

Девушка с пожилым мужчиной тем временем водрузили потерпевшего на диван, все его лицо напоминало один большой синяк, на теле краснели глубокие порезы.

– Слушай, да у него вывих двух пальцев, – заметила неестественное положение указательного и среднего пальцев. – Вправлять умеешь?

– Умею, – произнес сквозь тяжелое дыхание, – за столько лет в тайге и не такому научишься. Ты подержи руку, Лиз, сейчас все сделаю.

Она тогда прижала руку к кофейному столику, а отец парой ловких движений выправил оба пальца.

– Это ему еще повезло. Отделался вывихами.

– Мы еще не знаем, только ли вывихами. Врача бы надо.

– Дождь льет третьи сутки, в итоге Колчанка из берегов вышла. Там болото вместо дороги. Вот как просохнет, будет ему врач.

Тут послышался скрип двери и топот босых ног.

– Мама, – заспанный мальчик лет трех подбежал к Лизе, – дядя? – указал на мужчину без сознания.

– Да, малыш, дядя. Представляешь, дедушка пошел за рыбкой, а нашел дядю. А ты чего проснулся?

– Гом гемит, – прижался к матери.

– А-а-а-а, гром, – взяла его на руки, – тогда идем, надо носочки надеть, водички попить.

И когда Лиза скрылась с мальчиком в комнате, отец опустился в кресло, скривившись от боли в спине, все-таки он уже не в том возрасте, чтобы таскать на себе таких здоровяков. За столько лет жизни в этом лесу, ни разу не сталкивался с жертвами авиакатастроф, разве что забредали потерявшиеся охотники или рыбаки.

Лиза вернулась быстро.

– Пока он без сознания, – встала напротив незнакомца, – нужно раны обработать и осмотреть его, вдруг еще какие вывихи или переломы есть.

– Надо. А еще до кровати дотащить было бы неплохо. Не на диване же оставлять.

Кое-как с помощью большого покрывала они перенесли несчастного в дальнюю комнату и уложили на кровать, после чего отец ушел отлеживаться, заодно забрав с собой внука, а Лиза приступила к осмотру. Год назад она специально прошла курсы по оказанию первой доврачебной помощи, все-таки, когда живешь в такой глуши, нужно быть готовой ко всему. Первым делом Лиза сняла с потерпевшего рваную рубашку, после взялась за джинсы, обуви на нем не оказалось.

– Ого, – окинула взором фигуру, – вот это рельеф. Качается что ли.

Каждая мышца была идеально прорисована на теле, хотя по только-только начинающейся седине в висках, стало ясно, не молодец. Хотя кто его знает, может, и молодец, просто рано седеющий. Ей, например, двадцать шесть, а пару дней назад нашла у себя седой волос. Раздев мужчину до трусов, начала проверять руки и ноги на предмет возможного перелома или вывиха. К счастью ничего особенного не обнаружила, правда, все это только на первый взгляд, остальное прояснится, когда он очнется. А вот порезы необходимо обработать. Два из них пришлось и вовсе зашивать. Но Лиза все сделала аккуратно и быстро. После стерла с лица бедолаги грязь с кровью, так же обработала ссадины и рассечения на подбородке и переносице. И отчего-то ей показалось очень знакомым это отекшее лицо. Какие-то определенные черты, а еще губы. Даже внутри похолодело, но она быстро отогнала дурные воспоминания.

За окнами меж тем продолжал лить дождь, усилившийся ветер безжалостно гнул сосны и ели, из-за чего с них сыпались шишки, стуча по крыше так, будто на улице не дождь, а град с куриное яйцо. Но в доме было тепло. Отец Лизы построил хороший дом из толстых бревен, полгода назад еще и пристройку соорудил, как раз на две комнаты – на спальню и детскую для дочери с внуком.

– Ты как? – Лиза зашла к нему. – Отошел? Может, тебе спину натереть твоей особой мазью?

– Да нет, уже лучше, – улыбнулся. – Меня вон кто греет, – пощекотал внука.

– Я гею деду, – заулыбался Паша.

– Ты молодец, – взъерошила светлую макушку.

– А мужик-то в себя не приходил?

– Нет еще. Ладно, пойду, ужин приготовлю.

– Эх, а я и сети не проверил, – покачал головой, вспомнив про изначальную цель похода к озеру.

– Я потом сама схожу, – крикнула уже из коридора.

– Да еще чего! – раздалось в ответ. – Там сейчас не пройдешь не пролезешь!

А Лиза только взялась за картошку, как из той самой комнаты, где лежал незнакомец, послышалось протяжное мычание. Пришлось идти обратно. Мужчина лежал с открытыми глазами, пытался вертеть головой, хотел поднять руку, в итоге сбил кружку с водой, что стояла на тумбочке.

– Тише, тише, – подошла к нему, взяла за руку и уложила ту на место. – Вы слышите меня? – заглянула в красные опухшие глаза. – Кивните или моргните, если да.

Он кивнул.

– Вы помните, что с вами произошло?

– Нет, – произнес хриплым голосом.

– Хотите пить?

– Да.

– Сейчас принесу, – хотела развернуться, как он поймал за руку.

– Где я? Кто вы?

– Вы в доме егеря Семена Аркадиевича Лаврова. Меня зовут Лиза, я его дочь. Только не вставайте, я принесу вам воды.

Через пару минут она вернулась, а мужчина уже сидел. Вот ведь…

– Возьмите, – поднесла к его губам кружку, помогла попить.

– Спасибо.

– Пока не вставайте. Вдруг сотрясение.

– Как я здесь оказался?

– Вас принес мой отец. Он думает, вы летели на вертолете и потерпели крушение. Вертолет, скорее всего, затонул в озере. Вы пилотировали?

– Я… я не знаю, – вдруг напрягся, начал озираться.

– Как вас зовут? – тоже насторожилась.

А он замолчал, было видно, пытается вспомнить, но, увы…

– Не помните своего имени? – вконец растерялась.

– Не помню, – и закрыл голову руками.

– Видимо удар был сильный. Ложитесь, вам надо отдыхать, – и все-таки заставила его лечь. – Если будет что-нибудь нужно, зовите. Я Лиза.

– Я запомнил, – посмотрел на нее таким взглядом, что у девушки в очередной раз все сжалось внутри.

Нет, это уже ерунда какая-то. Пора успокоиться и вообще, она ужин собиралась приготовить. Скоро по дому распространился аромат жареной картошки, на который прибежал Паша, следом за ним пришел Семен Аркадиевич.

– Ну-ка, – отец сел за стол, – пахнет знатно. Давай-ка, навали папке и вот этому крутому парню с горкой, – взял на колени внука.

– Что, прямо одинаково навалить?

– Ото ж! Он герой, а герои должны есть как взрослые. Верно?

– Велно, – схватил вилку, кусок хлеба.

– Ну, ладно. Раз такие дела, держите, – подала каждому по большой тарелке картошки.

И собралась сесть, как из недр дома донесся звон посуды.

– Опять кружку уронил. Вы ешьте, ешьте.

Действительно, мужчина снова уронил кружку, а главное, опять сел.

– В туалет можно? – уставился на Лизу.

– Я могу принести ведро, чтобы вам не ходить туда-сюда.

– Нет, – уверенно замотал головой и сейчас же зажмурился от боли, – горшков выносить за мной вы не будете.

– Тогда давайте помогу дойти хотя бы. Я вам швы наложила на два пореза, будет не очень, если разойдутся.

– Ладно, я постараюсь осторожно.

Лиза взяла его под руку. Да уж, тяжелый. Как отец вообще смог протащить его в одиночку столько километров, да еще и в дождь, когда земля превращается в единое глиноподобное месиво. Неудивительно, что спину сорвал. Как бы совсем теперь не слег.

С трудом, но они дошли до туалета. И пока Соколов находился внутри, к Лизе прибежал Паша:

– Ты где, мама? Я поев. Деду поев.

– Вот умницы вы. Я сейчас тоже приду, только дяде помогу лечь в кровать.

– Дядя поснувся?

– Да.

Тут дверь открылась, и мальчик увидел дядю, из-за чего сейчас же уткнулся матери в ноги.

– Что ты, ну, – подняла его на руки, – все хорошо.

– Это ваш? – Евгений прислонился плечом к стене, стоять было тяжело, спина, руки, ноги болели, как и все внутренности, будто его пропустили через дробилку.

– Да, это мой сын Павлик.

– Приятно познакомиться, – кивнул Паше. – Ничего, – заметил ее растерянный взгляд, – я сам дойду.

– Уверены?

– Абсолютно.

– Хорошо, а я вам поесть принесу.

– Можно еще лед попросить? Если есть, конечно.

– Есть, – и отправилась с ребенком в кухню.

Соколов же кое-как добрел до кровати. Как он ни силился вспомнить свое имя, ничего не выходило. Кто он такой? Как здесь оказался? Что случилось?

Глава 4

На следующий день дождь сменился моросью, от вчерашнего ураганного ветра весь двор завалило ветками, даже несколько молодых елей повалились, чуть не угробив ящик с генератором. И вокруг воцарилась ласкающая слух тишина, в приоткрытые окна тянуло свежестью с примесью аромата хвои.

Лиза проснулась как всегда в шесть утра, надо было и завтрак приготовить, и подготовиться к работе, а работала она бухгалтером, вела онлайн несколько мелких компаний. К счастью местная администрация два года назад установила пять вышек сотовой связи, благодаря чему даже в их глухомани теперь ловил интернет. Но прежде чем заняться делом, Лиза залезла на новостной сайт. Первая же ссылка пестрела названием «С радаров пропал вертолет частной компании «Лес-Сиб». Кликнув на заголовок, открыла статью полностью. И с каждым прочитанным словом глаза ее становились все больше.

«Спустя сорок минут после вылета, с радаров пропал вертолет компании Лес-Сиб, направлявшийся на лесные разработки. На борту по предварительным данным находились двое – пилот и глава компании Евгений Федорович Соколов. Поисковые работы осложнены порывистым ветром и продолжительными ливнями»

– Соколов, – пробормотала трясущимися губами, после чего подскочила и побежала в комнату незнакомца.

Благо, он еще спал. Вчерашний лед немного снял отек, однако лицо по-прежнему было неестественно опухшим. Тем не менее, Лиза подошла к кровати, всмотрелась в спящего. Не зря у нее сердце екнуло, не зря же! Этот взгляд! Эти губы! Командный голос, черт возьми! Все сходится. Бедняжка так и села на стул, что стоял рядом. Соколов! Невероятно! Просто немыслимо, невозможно! И на самом ли деле он ничего не помнит? Или притворяется, ведь если это он, то мог и узнать ее. Хотя нет, бред… это уже откровенный бред. Хватит надумывать лишнее. А вдруг все же не он? Вдруг пилот? Голова пухла от мыслей. А если перед ней пилот, значит, Соколов погиб? Нет, нет, нет… даже думать о таком не хотелось. Он, конечно, тот еще урод, но как ни крути, отец Пашки. Выходит, пилот погиб. И Лиза не сдержалась, расплакалась.

Успокоилась лишь, когда услышала голос сына, малыш проснулся и позвал маму.

– Приве-е-е-ет, – обняла сонного, пахнущего детским шампунем кроху, – ты чего так рано?

– Я выспался, – прильнул к матери, а у Лизы очередной раз кольнуло в сердце. Она никак не могла поверить в то, что в соседней комнате с большой вероятностью лежит отец ее мальчика.

– Раз выспался, тогда идем умываться. Только дедушку не буди, хорошо?

– Халасо.

Умывшись и переодевшись, Лиза оставила малыша на пушистом ковре в гостиной с игрушками, сама же принялась ходить из угла в угол, пытаясь сообразить, что делать дальше. По-хорошему, она должна позвонить сейчас в Лес-Сиб или МЧС, и сообщить обо всем. С другой стороны, что будет, если подождать пару дней? Ничего же не случится сверхъестественного. Все ужасное, что могло произойти, уже произошло. А ей необходимо выяснить, кто сейчас находится в их с отцом доме. Если это Соколов, то…

Евгений проснулся через полчаса.

– Твою ж, – еле-еле повернул голову в сторону окна. Голова болела нестерпимо, в носу пахло кровью, во рту пересохло, будто бухал несколько недель кряду, не говоря уже о том, что творилось с остальными частями тела. Наверно, он сейчас должен благодарить бога. В таких катастрофах выживают единицы.

Несмотря на боль, все же поднялся и, опираясь на стену, добрел до туалета.

Лиза аж вздрогнула, когда он появился в гостиной.

– Просите, – снова припал к стене, – не хотел пугать.

– Как вы?

– Жив, – попытался усмехнуться, – это главное.

– Будете завтракать сейчас? Или позже?

– Мне бы в душ для начала. Можно?

– Конечно.

И рост его, и стать, и манера держаться. Даже будучи пьяным, Соколов умудрялся выглядеть трезвее трезвых. Еще он никогда ни на что не жаловался и не терпел нытья от других. Продолжало вертеться в Лизиной голове.

– Но в ванной вам понадобится помощь, – встала с дивана, – Паш, а иди к дедушке, посиди с ним.

– Деду спит, – с недоверием посмотрел на незнакомца.

– Я и сам могу, – Соколов уже полностью прислонился к стене, – не беспокойтесь.

– Ну да, – покачала головой, – лучше уж не спорьте.

Лиза отвела сына к отцу, после чего вернусь и проводила Евгения в ванную, где включила бойлер, подготовила полотенце, банный халат. Соколов в свою очередь уставился на деревянную ванну. Выдел он такие в своей жизни или нет, неизвестно, но выглядела та впечатляюще.

– У вас тут очень красиво, – стянул с себя штаны, которые ему так же любезно предоставили.

– Это все отец, – улыбнулась Лиза, – он по профессии столяр. Вы раздевайтесь полностью, не стесняйтесь, смотреть не буду.

С учетом того, что ему даже руку было сложно поднять, пришлось послушаться. Да и потом, глядя на эту Лизу, в груди каждый раз возникало странное чувство, которому не нашлось объяснения. Понятное дело, красивая девушка, очень красивая, а взгляд до чего проницательный, глубокий.

– Где мы? – развернулся к ней передом.

– В лесу, – произнесла чуть слышно, ибо стоял он чересчур близко, широкая грудь вздымалась медленно, спокойно, руки сейчас казались как никогда знакомыми.

– В каком? Где мы территориально?

– В тайге. В семистах километрах от Кемерово, – никогда не думала, что будет настолько тяжело встретить своё прошлое. Все-таки прошло уже целых четыре года.

– Вот как, – снова попытался хоть что-нибудь вспомнить, но безуспешно.

– Не переживайте, память вернется.

– А если нет?

– Вернется, – нашла в себе силы посмотреть ему в глаза. Да, это Соколов, сомнений больше нет. Только он смотрит, будто в саму душу заглядывает, это его фирменный взгляд, пробирающий до костей. Господи, как же так? Какие высшие силы их снова свели? Для чего? Нелепая случайность? Ирония судьбы? Может, взять да и позвонить в компанию? Пусть забирают своего большого босса, лечат, выхаживают. Хорошо, что Соколов ничего не помнит, меньше ненужных разговоров и неловких ситуаций. Жив и, слава богу.

– Мне бы ваш оптимизм, – печально улыбнулся, после чего направился к ванне, а когда забрался внутрь, претерпев очередной приступ боли, поспешил задернуть шторку. – Спасибо, Лиза. Дальше я сам, – и снова возникло странное чувство ностальгии или дежавю, непонятно. Возможно, это последствия потери памяти.

– Хорошо. Если что, зовите.

Лиза вернулась в гостиную, села на диван и словно одеревенела. Как быть? Что делать? Он ведь все равно будет задавать вопросы, спросит о телефоне, захочет выйти на связь.

– Ты чего, дочь? – показался папа. – Со вчерашнего дня ходишь сама не своя.

И отцу тоже нужно что-то сказать. Или не нужно?

– Я хочу рассказать тебе кое о чем, – подняла на него напряженный взгляд.

– Ну, давай, – опустился в кресло.

– В общем, – принялась растирать ладонями колени, – этот человек… я его знаю.

– Откуда?

– Его зовут Евгений Федорович Соколов, он собственник холдинга «ЛесСиб». Я на него работала около года. И, собственно, встречалась с ним, – а глаза наполнились слезами, – и, – произнесла уже дрожащим голосом, – родила от него Пашку.

– То есть, вот он, – опешил от такой новости, – отец Пашки? Тот самый урод, который тебя кинул?

– Да, пап. Он самый.

– Вот же гнида, – мгновенно побагровел от злости, – да если бы я знал, я бы его в том самом озере утопил. А вместо этого притащил в свой дом. Да я сейчас…

– Не надо! – подскочила. – Только ничего ему не говори, прошу тебя.

– Но…

– Он ничего не помнит. Ни имени своего, ни кто он есть такой. Вообще ничего. И пусть продолжает не помнить, – заговорила почти шепотом. – А еще, я хочу, чтобы он остался здесь.

– Зачем? – вконец растерялся.

– Это сложно объяснить, – начала грызть ноготь на большом пальце, – просто… мне нужно разобраться в себе, нужно подумать. Пап, – посмотрела на отца с мольбой в глазах, – четыре года и тут вдруг… он.

– В том-то и дело, Лиз, четыре года. Он вычеркнул тебя из своей жизни, сначала выбросил, а потом вычеркнул. Такие не меняются, поверь.

– И все-таки. Дай мне немного времени, пожалуйста.

Было видно, Семен Аркадьевич категорически не согласен с дочерью, более того, он бы сейчас с радостью пошел к этому выродку и добавил ему переломов, но глядя на дочь, понял, что лучше не лезть. За все то время, что они живут под одной крышей, Лиза лишь раз обмолвилась о человеке, который отправил ее на аборт, причем ограничилась общими фразами, мол, не срослось, он оказался гнусным типом и уж лучше одной, чем с таким. На этом все.

– Я, конечно, твоего решения не одобряю, но… делай так, как считаешь нужным. А вообще, прощать подобное, себя не уважать.

– А кто говорил о прощении? – вскинула брови.

– Тогда для чего ты собралась держать его здесь?

– Не знаю, – и посмотрела на дверь в ванную, – не знаю. Все слишком странно.

– Ладно, не объясняй. Только как, Лиз? Он ведь память потерял, а не рассудок.

– Скажем, что в доме нет ни телефонов, ни интернета. Вот и всё.

– А планшет? Павлик в игры на нем играет.

– И пусть. В планшете интернета все равно нет, не предусмотрен. Что до телефонов, то какой от них толк, если связь не ловит. Верно?

– Допустим.

– Мне нужно-то всего несколько дней. А там и вода уйдет, и ему станет легче.

– Хорошо.

– Спасибо тебе.

На что Семен махнул рукой да отправился на улицу.

Глава 5

– Можно воды? – раздалось за спиной, из-за чего Лиза едва не опрокинула кастрюлю с кипятком. – Простите, снова я вас напугал, – а взглядом так и прилип к белокурому мальчугану, который сидел за столом и лепил пластилин на еловые шишки.

– Конечно, – подала ему стакан, – как себя чувствуете?

– Лучше, – хотя выглядел по-прежнему скверно. – Лиза, а я могу от вас позвонить? Мне бы в полицию, что ли, для установления личности, – криво усмехнулся.

– К сожалению, – постаралась сделать невозмутимый вид, – у нас тут нет связи. Не добивают вышки.

– Вот как, – с трудом опустился на стул. – Жаль…

– Не переживайте, как только погода восстановится и вода уйдет, мы отвезем вас в город.

– А когда вода уйдет? – глянул в окно, за которым опять моросил дождь.

– Когда ливни прекратятся. По радио говорили, будет лить еще дней пять.

– Надеюсь, я не слишком вас смущаю?

– Вы попали в авиакатастрофу, – наконец-то развернулась к нему лицом, – о каком смущении может идти речь?

– Мне очень повезло, – и взял одну из шишек, – если бы не ваш отец, не вы.

– Дядя заблал сыску, – тут же скуксился Паша, – отдай, – вытянул руку.

– Прости, парень, – улыбнулся и вложил ему в ладошку большую раскрывшуюся шишку, – не знал, что она твоя.

– А она моя, – скорее забрал. – Мне деда плинес.

– Паш, повежливее, – погрозила ему Лиза, – так разговаривать с взрослыми нельзя.

– Ничего, он все верно говорит, шишка его, а я взял без спроса. Сколько ему лет?

– Три года. Вам бы сейчас не воду пить, а травяной чай. У нас есть сборы. Сейчас заварю, – поспешила сменить тему. Она никак не могла понять, правда ли он ничего не помнит, или юлит, все-таки каждый раз смотрит с недоверием. Раньше Соколов только так и смотрел на своих подчиненных, когда знал о косяках, но прежде хотел услышать их версию. Вроде как давал шанс объясниться, признаться.

– И вы живете здесь? В такой дали от цивилизации?

– Да, – достала из шкафчика жестяную банку. – Что до цивилизации, все необходимое для комфортной жизни у нас есть, а когда возникает необходимость, мы едем в город.

– Здорово, наверно.

– Что именно?

– Жить в лесу, – и стиснул зубы от боли, прострелившей всю левую часть туловища, но вида не подал.

– Определенно, свои преимущества есть. Главное из них – полная перезагрузка, – положила две ложки перетертых трав в чашку, – здесь приоритеты выстраиваются в другом порядке, мысли меняют направление, начинаешь замечать то, на что раньше никогда не обращал внимания, – залила травы кипятком, помешала. – Вот, возьмите.

– Благодарю.

– Не засиживайтесь только, вам сейчас надо больше лежать. Паш, пойдем на диван? Не будем мешать.

– Да вы, – резко поднял взгляд, – не мешаете, – в одиночестве находиться хотелось меньше всего. Только он остается один на один со своими мыслями, как те точно кислота начинают разъедать мозг, который беспомощно пытается хоть что-нибудь вспомнить.

А Лиза изо всех сил старалась не показывать эмоций. Столько времени уже прошло, вроде отболеть успело. Она наладила быт, растит замечательного сына, в ее жизни наконец-то все устаканилось, даже работу нашла, что называется, сидя дома на диване, заботливый отец рядом. И тут призрак прошлого буквально свалился с небес.

В итоге пришлось сесть за стол, только вот находиться рядом с ним было невыносимо. Воспоминания вернули в то время, когда она сидела с ним в переговорной или ехала в машине на встречу и, честно говоря, даже дышать громко боялась, а он то и дело бросал на нее свои фирменные взгляды, от которых кровь стыла в жилах. Правда, это было еще до того, как они начали встречаться, тем не менее, когда Соколов злился, то стены дрожали, а она дрожала вместе с ними, ибо от природы была человеком неконфликтным, любящим тишину и покой.

– Вам неуютно в моем присутствии? – заметил ее скованность.

– Почему так решили?

– Я же не слепой. Вы очень напряжены.

– Ливни не прекращаются, а это в здешних местах серьезный повод для переживаний, – нехотя улыбнулась.

На что Соколов кивнул, однако не поверил. Лизе явно дискомфортно, она даже смотреть на него лишний раз не хочет. С другой стороны, с чего она должна быть довольна? Для этой семьи он обуза, дополнительный рот, а с учетом непогоды ситуация с теми же запасами может осложниться. Но делать нечего, остается только ждать. Главное, его не бросили, помогли. И когда он наконец-то вспомнит или хотя бы выяснит, кем является, то обязательно отблагодарит Лизу с ее отцом.

– Все-таки удивительно, как вы здесь справляетесь, – вдохнул аромат трав, на удивление, очень приятный аромат, а на вкус и вовсе ощущение, будто внутри мёд.

– Поначалу было сложновато, но человек ко всему привыкает.

– А зимой? Тоже здесь?

– Да. Это же не дача, это наш дом. Мой отец егерь с многолетним стажем, он научился выживать в лесу в любое время года.

Лиза заметила, как ему становится все тяжелее сидеть. За четыре года он и не изменился толком, разве что виски слегка засеребрились, в остальном как был здоровенной детиной с нереально выразительными глазами, чувственными губами, греческим профилем, так и остался. Сколько же женщин в свое время прошло через его постель, но ни с одной он не рассматривал отношений дальше койки. Соколов самый расчетливый, самый жестокий и самый умный из всех, кого она когда-либо знала. Разве можно было не влюбиться в такого? Не понадеяться стать для него исключительной? Но, как известно, от любви до ненависти один шаг.

А Евгений, несмотря на боль, все-таки предпринял еще одну попытку наладить контакт с мальчиком.

– Можно и мне? – указал на шишку. – Пожалуйста.

– Бели, – толкнул в его сторону одну самую маленькую, – пластилин хотес?

– Хочу.

Паша с искренним любопытством смотрел на то, как обычная еловая шишка превращается в оленя.

– А еще одну дашь?

– Делзы, – пододвинул к нему уже всё, что было.

Через десять минут перед малышом стоял олень, лисенок и медвежонок.

– Ух ты-ы-ы-ы! – захлопал в ладоши Паша. – Клуто!

– Что надо сказать? – вступила Лиза.

– Спасибо, – мальчик быстренько сгреб игрушки и поспешил с ними в гостиную.

– Играй, парень, – кивнул ему, после чего не смог сдержать глухого стона, спина уже болела нестерпимо, как и голова.

– Пойдемте, – подошла к нему Лиза, – вам надо в постель, – и взяла под руку.

– Вы меня не удержите, – поднялся, приложив воистину титаническое усилие, – я сам.

– Вы всё делаете сами, – не сдержалась, – я это уже поняла.

А он так и замер, глядя ей в глаза. Сколько же в них сейчас гнева и обиды, в этих нереальных глазах, похожих на два лесных озера. И сведенные у переносицы брови, и маленький шрам на скуле. Все это кажется таким знакомым. Чёртова амнезия…

– Уверен, не всё. Простите меня, я ни в коем случае не хотел обидеть.

И губы Лизы тронула ухмылка. Уж что-что, а обижать Соколов умеет.

– Ничего, вы меня не обидели. Обед будет через три часа, а до этого времени постарайтесь поспать.

Когда оказался в кровати, смог наконец-то накрыть лицо подушкой и зарычать от боли, а выпитое до этого обезболивающее начало действовать лишь спустя полчаса, что позволило уснуть, вернее, провалиться в сон, который превратился в череду размытых кадров. Евгению снилась женщина, она что-то говорила, жестикулировала, правда, лица ее было не разглядеть. То они куда-то ехали вместе, то сидели в ресторане, то гуляли по набережной, потом картинка сменилась. Соколов очутился в самолете. За иллюминатором тем временем сверкали молнии, до ушей доносился гул турбин. Вдруг в какой-то момент самолет начал резко терять высоту, отчего мужчина проснулся.

Гул турбин, скорее всего, шел от звука усилившегося дождя, что стучал по крыше. Небо снова затянули тучи, разве что ветер не гнул деревья. Соколов же испытал облегчение. Он жив! И он не один. А раны заживут, память дай бог вернется. Когда же собрался встать, дверь открылась. На пороге стоял Паша и держал в руке оленя.

– Я плинес тебе, – но зайти не решался.

– Так, заходи, – приподнялся на подушках, – не робей. Я не кусаюсь.

На что мальчик подбежал к тумбочке, поставил на нее елового оленя.

– Всё, пока, – и так же быстро убежал.

Соколов взял игрушку. Интересно, паренек сам принес или его мать попросила? Но мальчишка бойкий, смышленый, осторожничает с чужими, как положено. И очевидно, растет без отца, зато дед есть, да еще и егерь, и столяр в одном лице. Вот бы узнать побольше о Лизе. Все-таки, что заставило современную молодую девушку, а на вид ей лет двадцать пять не больше, засесть в такой глуши, где ни связи, ни людей вокруг? Возможно, причина как раз в неустроенной личной жизни. А вдруг и у него где-то там осталась семья?

Глава 6

За окном снова льет, как из ведра…

В такую погоду Паша всегда крепко спит и встает не раньше десяти. А у Лизы как раз высвобождается часа три на работу. И если до появления в их доме Соколова, она работала в кабинете, некогда бывшей кладовке, то теперь пришлось все перенести к себе в спальню. Благо, ниша, где стояла детская кроватка, отгораживалась от остальной комнаты шторкой, так что, можно было спокойно заниматься делами, не мешая малышу спать.

Лиза закрыла дверь, после чего включила компьютер, подсоединила модем. Две фирмы ждут отчеты, плюс надо подготовить платежки, да много чего нужно, но уже через полчаса стало ясно, голова забита совершенно другим, и сконцентрироваться на работе никак не получается.

– Твою ж мать, – откинулась на спинку кресла, взяла в руки чашку с пока еще горячим кофе.

Может, не надо было врать? Зачем ей здесь этот человек? Он просто-напросто вытер об нее ноги. Что может быть хуже для женщины, как предложение от любимого мужчины сделать аборт? Соколов сделал всё, чтобы она его ненавидела, презирала. И он ей не нужен! Ни ей, ни Пашке. Для Евгения семья и обуза – слова синонимы. Хотя, даже если она сообщит о нём, придется так и так ждать, когда вода сойдет. Сюда сейчас машина не доедет, вертолет тем более не прилетит.

Соколов тоже не спал, он сидел на кровати, смотрел в окно. Сегодня третий день его пребывания в доме егеря. Всего третий, а ощущение, будто месяц прошел, видимо время здесь воспринимается как-то иначе. И Лиза, эта девушка не идет из головы. Вчера перед сном она пришла, чтобы обработать раны. Разговаривала с вынужденной вежливостью, нехотя, в глаза по-прежнему старалась не смотреть, но когда помогла снять футболку, оказавшись совсем близко, окутав его своим ароматом, Соколов испытал болезненное возбуждение, благо, одеяло не позволило оконфузиться. Что-то в ней кажется мучительно знакомым, то ли движения, то ли запах, то ли взгляд, то ли все сразу. Как же погано ничего не помнить, ощущение, будто все всё знают, понимают, а ты среди них точно неразумное дитя, нуждающееся в постоянной помощи и пристальном надзоре, причем нежеланное дитя. Отец Лизы и вовсе не желает с ним пересекаться, избегает встреч любым возможным способом.

А Лиза наконец-то смогла сосредоточиться на отчетах, да так, что не заметила, как сын проснулся, как бесшумно выбрался из кроватки, а делал он это мастерски, как покинул комнату. Сначала Паша отправился к дедушке, но увидев, что тот крепко спит, пошел в комнату незнакомца.

Евгений аж дернулся, когда дверь, протяжно заскрипев, открылась, но на пороге никого не обнаружилось. Правда, уже через минуту из-за косяка показался босой заспанный ребенок.

– Мой олень зыф? – осторожно зашел в комнату.

– Привет, парень, – улыбнулся ему. – Еще бы. Жив и здоров. Вот, – взял с тумбочки игрушку, – бери.

– Нет, – мотнул головой, – он твой, я плосто сплосил.

– А где твоя мама?

– Лаботает.

Соколов меж тем заметил, как мальчуган перетаптывается, скорее всего, ногам холодно.

– Замерз?

– Да, – и вдруг подбежал, забрался на край кровати, ножки поджал, – мозно я тут поиглаю? Деда спит.

– Играй, – и передал ему оленя.

– А ты?

– Что я? – с интересом разглядывал Пашу. Он копия мать, но она темная, а паренек светлый совсем. Возможно, отец блондин.

– Поиглаешь со мной?

– Так, у меня другого зверя нет.

– А ты будес охотник. Стлеляй в него, – и начал скакать оленем по одеялу.

Играл ли он раньше с детьми? Сейчас кажется, что не играл, даже не знает, что это такое. Видимо, пришло время научиться.

И только Соколов вообразил себя метким охотником, который выслеживал добычу несколько дней кряду, как со стороны коридора раздался взволнованный голос Лизы.

– Паша?! Зайчик?! Ты где?

Спустя пару минут она уже стояла в дверях и совершенно дикими глазами смотрела на происходящее.

– Паша! – подлетела к сыну, но сейчас же осеклась. – Ты что тут делаешь?

– Я иглаю, – пробормотал испуганно.

– Зайка, играть надо в своей комнате. Или с дедушкой, а дядю волновать нельзя. Дядя плохо себя чувствует.

– Да ничего страшного, – честно говоря, даже не понял ее возмущения.

– Идем, – скорее взяла мальчика на руки, – тебе еще умыться надо, переодеться. А к дяде больше не ходи, понял?

– Халасо, – прильнул к матери.

И они покинули комнату, а Соколову стало так гадко на душе, так обидно. Она что же? Видит в нем какого-нибудь урода? Да, Лиза о нем ничего не знает, но дьявол его задери, он сам о себе ничего не знает, однако хоть в памяти, хоть без, ребенку он бы в жизни вреда не причинил. Может, именно этим оправдано недоверие Лизы? Она боится за сына? И опять возникло непреодолимое желание узнать её получше. Кто знает, с кем и чем в жизни успела столкнуться эта девушка, решив в итоге спрятаться от людей.

Лиза тем временем принесла Пашу в их комнату, усадила ребенка на кровать.

– Паш, – с напускной строгостью посмотрела на малыша, – мы не ходим к чужим без разрешения. Ладно?

На что тот закивал.

– Договорились, а сейчас давай снимем пижаму.

– Ты полаботала? – принялся стягивать с себя штанишки.

– Да, мама отлично поработала и готова идти готовить кое-кому завтрак.

– Дяде?

– Тебе, пупс, – чмокнула его в макушку.

– А дядя?

– Ему тоже.

Вот заладил-то, дядя, дядя… И Лиза поймала себя на мысли, что только сильнее начала раздражаться, присутствие Соколова выводит ее из равновесия, нервирует. Наверно, именно для этого он здесь, чтобы окончательно и бесповоротно осознать, что ей никто не нужен, кроме сына с отцом.

Скоро в кухне собралось всё небольшое семейство. Отец долго смотрел на дочь, а потом все-таки не стерпел:

– И как он?

– Более или менее, – ответила, не оборачиваясь.

– А ты как?

– Так же. Более или менее. Как погода наладится, вызовем кого надо. Пусть забирают своего большого босса. Вернее, сами его в город отвезем, у нас же нет средств связи, – показала пальцами кавычки.

– Вот и правильно, – кивнул с одобрением.

Однако проговорив свое решение вслух, Лиза ощутила горький осадок, что-то все-таки творится с ней. Впервые она чувствует себя собакой на сене, которая мечется из стороны в сторону, не понимает, чего хочет на самом деле. И Пашку забрала из комнаты Соколова, потому что стало обидно за свою крошку, ведь стоит ему всё вспомнить, стоит узнать о сыне, как выдаст свою презрительную ухмылку, после встанет, перешагнет и пойдет дальше покорять вершины бизнеса. Иного ждать от Соколова глупо и бессмысленно. Он не знает, что значит любить, заботиться, переживать, и не хочет знать.

– Тем более, – продолжил отец, – вдруг у него семья есть.

А ведь точно! Об этом она как-то и не подумала. Вдруг за это время Евгений успел обзавестись женой и детьми? Вдруг изменился?

– Все может быть, – развернулась и аж вздрогнула.

За их спинами стоял Соколов.

– Доброе утро, – посмотрел на Семена Аркадьевича.

– Доброе, – буркнул нехотя. – Как себя чувствуешь?

– Лучше.

– Это хорошо, – сразу же поднялся, – Павлуш, а пойдем в домино сыграем?

– Змейку постлоим? – радостно подскочил.

– И змейку, и домик. И потом возьмем да всё сломаем.

– Идем! – помчался за дедом.

Евгений в свою очередь сел за стол. Он даже не знал, с чего начать разговор. Как к ним вообще подступиться? Один избегает, вторая еле разговаривает.

– Лиза, – произнес жестко, официально, от чего у нее душа свернулась в клубок, раньше любой серьезный разговор с боссом только так и начинался, даже когда они начали встречаться, – я хочу со всей ответственностью заявить, что никому из вас не причиню вреда. Понимаю ваше недоверие, более того, с радостью развеял бы его, если бы мог.

– Ваши травы, – и поставила перед ним чашку, а Соколов в ту же секунду поймал ее за руку.

– Прошу, поверьте, – заглянул в глаза.

Как бы сейчас хотелось склониться к его уху и прошептать: «Пошел ты к черту, Женя», – но нельзя.

– Будете завтракать? – однако руку отнимать не стала, из-за чего разозлилась на себя еще сильнее. Что же это? Брутальный шарм Соколова? Или она настолько слабая?

– Если вам понадобится помощь, любая, – слегка сжал горячую ладонь. – Я с радостью помогу, только попросите. Сидеть на шее не по мне.

– Мне кажется или мы говорим о совершенно разных вещах? – все-таки улыбнулась.

– Возможно. И да, я бы позавтракал.

– Очень хорошо. А вот помогать не торопитесь, вы еще не пришли в себя.

– Раз могу ходить, есть, пить, значит, пришёл.

До чего же зудящее чувство внутри, до чего странное ощущение, будто он уже переживал эти моменты, видел этот боязливый, но в то же время гордый взгляд.

– Лишние нагрузки на пользу не пойдут, – и высвободила руку.

– Мам! – в этот момент раздалось так громко, что оба вздрогнули. Паша стоял рядом. – Я кусать хотю.

– Сейчас, малыш, – мигом встрепенулась.

– Слушай, а меня научишь играть в домино? – Соколов решил не упускать шанса. Лизу он сможет узнать лишь в одном случае, если наладит контакт с ее сыном и отцом.

– Научу, – и мальчик побежал за коробочкой с домино.

– Ты ведь не против? – прозвучало за спиной Лизы, из-за чего у бедняжки сердце ёкнуло.

Неужели вспомнил? Она медленно обернулась. Евгений находился в каких-то жалких сантиметрах от нее, смотрел волевым взглядом сверху вниз.

– Думаю, – продолжил, – ничего ужасного, если мы перейдем на «ты»?

– Наверно… – вжалась поясницей в край столешницы. – Тебе яичницу или кашу?

– Мне, что и всем, – заметил легкий румянец на щеках, но в остальном эта женщина – кремень. И Соколов поймал себя на том, что ему до безумия нравится то, какая Лиза, как держится, как смотрит, как разговаривает. В ней есть стержень, внутренняя сила, уверенность и ум. Беспокоит лишь то, что она слишком зажата, будто постоянно думает о чем-то и это что-то ее очень гнетет.

– Значит, кашу.

– Мы с тобой точно нигде раньше не встречались? – прозвучало настолько в лоб, что у Лизы пальцы похолодели, а сердце беспомощно заметалось в груди.

– Нет, – ответила на выдохе.

– Просто… ты так смотришь на меня, будто знаешь и … – хотел сказать ненавидишь, но не стал. В ее взгляде постоянно проскальзывает злость.

– Если позволишь, я приготовлю завтрак. Мой сын хочет есть.

– Да, конечно, прости, – и вернулся за стол, а через минуту прибежал Паша с домино. – Показывай, как ты играешь, – приготовился смотреть.

– Мы с дедой стлоим змейку, – начал вытаскивать домино и ставить одно за другим. – Потом делаем вот так, – толкнул последнюю, и вся вереница рассыпалась.

– Ага, здорово.

И пока Лиза колдовала у плиты, Евгений строил змеек, домики, гаражи, которые Паша с радостью ломал, вернее, сносил маленьким экскаватором.

– А какие игрушки тебе нравятся больше всего?

– Масыны и плансет, у меня там лазные иглы.

Лиза же снова дернулась. Только бы Пашка не сболтнул лишнего. Боже, эта ложь ее до нервного срыва доведет. И вдруг память к Соколову вернется, пока он будет у них? Что тогда? Эх, надо было головой думать, а не задним местом. Однако Паша ничего больше не сказал, его полностью увлек процесс «сноса» высоких башен из домино.

Еще через минут десять перед каждым стояло по тарелке разваристой пшенной каши с кусочками тыквы, что очередной раз удивило Евгения. Какие-то отголоски забытой жизни все-таки давали о себе знать, в первую очередь через восприятие, через запахи. Что-то казалось очень знакомым, а что-то совершенно новым. Так, например, каша с тыквой. Простое деревенское блюдо, но он вряд ли когда-либо его пробовал. Как и игры с Пашей, с детьми он тоже вряд ли общался, ибо слишком много незнакомых эмоций.

– Так ничего и не вспомнил? – заговорил Семен Аркадиевич.

– Пока нет, – за пять минут опустошил тарелку. – Очень вкусно, – глянул на Лизу, – спасибо. Нереально вкусно.

– На здоровье, – и полностью сосредоточилась на сыне, вот уж кто вредничал и не хотел нормально есть. – Давай ложечку за дедушку.

– Давай, давай, – улыбнулся Семен, – а то дедушка обидится и уйдет жить к медведям.

– Лутьсе к волкам, – открыл-таки рот, – будес на луну выть.

– Вот спасибо, внучик. Только к волкам я тебя с собой возьму. Прежде чем они разрешат с ними на луну выть, им надо подарок подарить. Я и подарю вкусного мальчика. Согласен?

– Не-а, – замотал головой. – Я невкусный. Мам, – посмотрел на Лизу, – а когда мозно будет гулять?

– Может и сегодня, если дождь прекратится. Нам как раз надо во дворе порядок навести.

– Я бы помог, – подался вперед Евгений. – Что нужно?

– Ничего, – выпалила Лиза.

– Ветки собрать, листву, там все завалило после урагана, – вступил Семен. – Если в силах, буду рад помощи.

– Хорошо. Я с радостью.

– Швы на ребрах могут разойтись, – никак не хотела его участия. – Сначала я осмотрю их.

– Без проблем, – испытал еще большую радость. Уж что-что, а ее прикосновения – это истинное удовольствие.

Дождь тем временем стих, даже небо местами просветлело. Но надолго ли?

После завтрака отец Лизы отправился в постель, боль в спине никак не отступала, Паша получил заветный планшет и убежал на диван, Соколов же остался с Лизой.

– Тебе, может, тоже передохнуть? – покосилась на него.

– От чего? Я не устал.

И сейчас она впервые заметила странность. Соколов всегда очень трепетно относился к своему личному пространству, любил побыть наедине с собой, раньше часто отменял их свидания, потому что не было настроения, а тут прилип банным листом. Как начал вставать с кровати, так и мотается за ней по пятам. Да и это стремление угодить, помочь, откуда? Неужели вместе с памятью отшибло всё остальное? Или все-таки его амнезия уже давно не амнезия, а игра в «кто кого переврет»?

– Можно вопрос? – вырвал ее из дум.

– Да, задавай, – составила тарелки в мойку.

– Где его отец? – кивнул на мальчика.

– Где-то, – пожала плечами. – Он отказался от сына.

– Значит, вы в разводе?

– Мы и не были женаты, – уставилась на него с недоверием. – А что?

– Ничего, просто спросил. Сложно, должно быть. Одной.

– Первые несколько месяцев были сложные, Пашка мучился животом. Но спасибо папе, он дежурил около него ночами, давал мне выспаться, – сейчас на губах Лизы появилась злая ухмылка.

– Ясно.

– Давай, я посмотрю на швы, – скорее достала из шкафчика аптечку. И до чего же сейчас хотелось врезать Соколову или хотя бы на ногу наступить. Сложно, видите ли, ей было одной. Да ей было прекрасно одной, пока мерзавец не объявился на пороге их дома.

– Прямо здесь?

– Прямо здесь, – уверенно кивнула.

И он стянул с себя футболку, а Лизе пришлось даже взгляд отвести. Каким бы подонком ни был Соколов, но какая-то первобытная дикарка глубоко внутри нее всегда желала его. Впрочем, неудивительно, этот жеребец без внимания никогда не оставался, женщины готовы были на всё, лишь бы забраться к Соколову в койку и задержаться там на подольше, а лучше насовсем. Что уж греха таить, она сама мечтала о том же, потому что влюбилась. Наивная дурочка, которая только-только окончила институт и, можно сказать, чудом попала на собеседование в крупную компанию «ЛесСиб», естественно, увидев такого мужчину, не смогла устоять. Да и он не стеснялся оказывать знаки внимания, притом без пошлости, без грязи, уж быть правильным, когда ему надо, он умеет. Поначалу, конечно, гонял по работе, требовал полной самоотдачи, дрессировал, а как она вошла в курс дела, как проявила ум и усердие, так Соколов смягчился, и их отношения резко сменили курс, да и плоскость.

– Сейчас будет неприятно, – и быстрыми движениями удалила повязки, – швы выглядят неплохо, но до хорошего еще далеко.

– Не думаю, что работа граблями нанесет мне существенный вред.

– Твоё право, – принялась обрабатывать раны, – а если швы разойдутся, будешь сам зашивать.

– Вот как, – улыбнулся.

– Именно так. Бесплатная медицина нынче дорогое удовольствие.

– Ты мне нравишься, Лиза.

На это она аж ватную палочку выронила. Господи, всё повторяется. То же самое он сказал, когда вечером пригласил ее в кабинет, где потом и поцеловал. Хотелось верить, что сейчас целоваться не полезет.

– Польщена.

– Жаль, я ничего о себе не помню. Кто я, чем занимаюсь, откуда. Даже похвастаться нечем.

– Это если есть, чем хвастаться, – и вытащила из упаковки новую палочку.

– Надеюсь, есть.

В общем-то, да, похвастаться действительно есть чем – деньгами, высокодоходным бизнесом, огромными возможностями, знакомствами, о каких можно только мечтать, тремя квартирами в столице и двумя загородными домами в элитных поселках. Пожалуй, всё…

– Готово, – наложила новые повязки, – можешь одеваться.

Но вместо этого он обернулся, взял ее за руку, подтянул к себе, и уже было собрался что-то сказать, как Лиза покачала головой:

– Не надо. И не смотри на меня так, – а у самой мурашки побежали по телу.

– Ты ведь не знаешь, что я хотел сказать.

– Догадываюсь.

– Хм, – закусил верхнюю губу, – значит, не скажешь, где у вас садовые грабли?

– Грабли? – округлила глаза.

– Ну да.

Она же расплылась широкой улыбкой, щеки в свою очередь вспыхнули румянцем. Вот ведь… Все-таки Соколов и без памяти умеет загнать в краску.

– Будут тебе грабли.

После чего Лиза отправилась одевать сына, а Евгений нацепил куртку Семена Аркадьевича, которая ему оказалась мала размера на два, затем сапоги, хоть те пришлись более или менее впору, и вышел на крыльцо. И сейчас же прохладный свежий воздух, смешанный с ароматом хвои, проник в легкие, отчего голова пошла кругом. Соколов облокотился на мокрые перила, поежился. На самом деле, он хотел поцеловать её. Да, вот так безрассудно и наверно нагло. Скорее всего, получил бы по морде, но близость этой женщины вызывает мышечные спазмы, с ней рядом он чувствует себя очень хорошо, очень знакомо. Глазам Евгения открылась потрясающей красоты картина. Благодаря тому, что дом стоял на возвышении, весь двор был как на ладони, а сразу за высоким забором начинался густой сине-зеленый лес. На участке тоже росло несколько елей и сосен, видимо с них и нападало лапника. Тут на глаза попалась песочница с грибом. Дед постарался для внука.

В этот момент дверь открылась, и на крыльцо вышла Лиза с Пашей.

Мальчик был одет в комбинезон цвета хаки, на голове красовалась шапочка такой же расцветки. Прямо маленький охотник, даже вон, ружье игрушечное с собой прихватил.

– Он похож на тебя, – не сводил глаз с ребенка.

– Ты, кажется, грабли хотел, – и пошла в сарай.

Странно, стоит только заговорить о мальчишке, как она мгновенно меняется в лице, взгляд наполняется раздражением, злостью, и Лиза спешит сменить тему. Может, пора перестать лезть с вопросами и ненужными разговорами?

Лиза вернулась спустя пару минут с рабочими перчатками и парой грабель.

– Держи, – вручила ему те, что потяжелее.

– А вас здесь дикие звери не беспокоят?

– Случается ночами волчий вой слушать. А после того, как на участок пробрались медведи, отец спилил все прилегающие к забору деревья. Они же идеально по деревьям лазают, – принялась за дело.

– Все-таки для меня удивительно, как можно жить в такой глуши, – вдруг нахмурился, – я ведь смогу дойти до места крушения вертолета?

– Сможешь. Когда вода уйдет. Сейчас там сплошное болото.

– Выходит, если пилотировал не я, то пилот погиб…

– Скорее всего.

– Как всё скверно, – уставился на большие хвойные ветви под ногами.

– В день крушения была нелетная погода. Над лесом с раннего утра стоял густой туман, потом началась гроза.

А Соколов зажмурился, попытался сосредоточиться, но без толку. В голове воцарилась абсолютная тишина.

– Не старайся, – прозвучало неожиданно близко.

Открыв глаза, Евгений обнаружил Лизу в полуметре от себя. Взгляд ее хоть и был напряжен, но в нем впервые отсутствовало раздражение.

– Дерьмовое чувство, – как же захотелось дотронуться до нее, – вроде понимаешь, что не с луны свалился, но…

– Сочувствую, – и будто бы осознав, что слишком близко подошла, вернулась к работе.

За два часа они очистили весь двор, а самые красивые ветки Соколов отдал Паше, который тут же соорудил из них шалаш для своего самосвала.

– А хочешь, я тебе из таких вот веток сову сделаю? – присел на край песочницы.

– Давай, – расплылся улыбкой, – только больсую. Как у Гали Потела.

– У кого?

– У Гарри Поттера, – подошла к ним Лиза. – Мы недавно посмотрели самый первый фильм, и Пашка влюбился во всю эту магическую белиберду. Папа ему даже палочку волшебную смастерил, а я мантию.

– Я знаю этот фильм. Когда-то смотрел.

– Вот видишь, не всё исчезло из памяти, – уж она-то знала об одной из немногих слабостей брутального босса. Соколов искренне любил историю про маленького волшебника, и когда по телевизору показывали фильмы, он на это непродолжительное время превращался в мечтательного мальчишку, цитирующего героев.

– У него была белая сова. Букля, кажется, – растерянно усмехнулся.

– Да, верно.

– Забавно, не знаю ни имени своего, вообще ничего, зато помню сову Буклю.

– А мозно я буду помогать? – Паша начал отряхивать ладошки от мокрого песка.

– Само собой, парень. Нам понадобятся ветки, шишки и какие-нибудь ненужные тряпки или газеты, а еще верёвка.

В этот момент начал накрапывать дождь. Все трое едва успели забежать под козырек крыши, как редкие капли переросли в ливень.

– Ну вот, – скуксился ребенок, когда они зашли в дом, – а мы не наблали веток и сысок.

– Ничего, наберем, – снял с себя куртку, выбрался из сапог. – Как дождь стихнет, я принесу все, что нужно. Слово даю.

– Халасо. Идем, – вдруг схватил его за руку, что заставило Соколова оцепенеть.

– Куда? – и осторожно сжал его маленькую прохладную ладошку.

– Иглать в масыны.

А Лиза снова повела себя странно. Она взяла сына на руки.

– Все игры потом, дяде надо отдохнуть, – и скорее унесла малыша.

Евгений тогда прошел в гостиную, опустился на диван. Объяснить поведение Лизы можно лишь одним образом. Видимо отец ребенка тот еще козел, причинивший ей боль, раз она настолько ревностно защищает сына.

Глава 7

Тем временем…

– Ну, что? – мужчина в светло-сером костюме уставился на начальника безопасности. – Есть подвижки?

– Пока нет, Кирилл Федорович, – покачал головой. – Поиски осложнены ливнями. Два раза мчсники поднимались в воздух, но ничего не нашли. Есть версия, что вертолет мог упасть в воду. Там много рек и озер. Но опять же, чтобы проверить, нужно ждать схода воды.

– Ясно. Ладно, можешь идти. Если что…

– Тут же доложусь.

– Угу.

И только тот покинул кабинет, как Соколов младший перевел сочувствующий взгляд на жгучую брюнетку, что все это время сидела в кресле и смиренно ждала завершения разговора.

– Какой кошмар, – девушка прикрыла рот рукой.

– Скорее всего, да, – поднялся, – авиакатастрофы редко когда имеют положительный исход. Но будем надеяться на лучшее.

– А я ему так и не сказала.

– О нас? – тут же нахмурился.

– Нет, не о нас, Кир. О ребенке. Я беременна от Жени.

– Чего?! – аж дернулся. – От Евгена? Беременна? Что за бред? Что за дичайший бред! Он наследников не планировал.

– Так уж вышло, – пожала плечами.

– А как же мы с тобой? И с чего ты вообще уверена, что беременна именно от него?

– Я наверно не дура, Кирилл. И знаю, от кого могла забеременеть, а от кого нет.

– Вот как… просто замечательно. Да уж, ты не дура. Ты стерва, каких поискать.

– Да брось, – расположилась в кресле поудобнее, руки сложила в замок, – не изображай из себя обиженного. Ты прекрасно знал, что я с ним, несмотря ни на что. А наши встречи… они носили случайный характер.

– Ты трахалась со мной в подсобке, когда Евген вел совещание в соседнем помещении. Потом у него же дома, в ванной. Мне продолжать?

– Какое это теперь имеет значение? Если Жени больше нет, то… – а в глазах засверкали слезы.

Кирилл меж тем откинулся на спинку дивана, уставился на большие настенные часы. Брата он не любил, что есть, то есть. Тот был хуже отца – требовательнее, жесте, безжалостнее. И да, в тяжелое время не бросил, поддержал работой, назначил приличную зарплату, но и спрашивал наравне со всеми. Если ему что-то не нравилось, орал так, что стены дрожали, притом всё это происходило на глазах у подчиненных. С женщинами у него разговор тоже всегда был короткий, поэтому и менял их с завидной регулярностью. Разве что Ксения удивила, продержавшись дольше остальных. Хотя, в отличие от прочих она действительно наделена умом и хитростью. Изучив его, вела себя так, как ему нравилось. О будущем разговоров не вела, ничего не требовала, не навязывалась, в дела не лезла. Исчезала, стоило Евгену только заикнуться о желании отдохнуть друг от друга. Уж, что она нашла такого в брате, неизвестно. Хотя, не она первая что-то в нем нашла.

– Скажи как есть, – перевел взгляд на девушку, – ты с ним из-за бабок?

– Женя один из самых умных мужчин, с которыми мне только доводилось пересекаться. У него есть стержень. Это не может не цеплять.

– А со мной тогда зачем спала?

– Все просто. Ты мягче, романтичнее, нежнее, добрее. Иногда этого очень не доставало.

– Как удобно, однако.

– Кир, прости меня. Я не хотела тебя обидеть, – затем поднялась, взяла сумочку. – Пожалуйста, держи меня в курсе. Все-таки чудеса иногда случаются.

– Угу… обязательно.

Проводив ее взглядом и дождавшись хлопка двери, Кирилл поспешил к мини-бару, где отыскал бутылку водки. Сейчас только она может восстановить его душевное равновесие. И после двух рюмок действительно стало легче. Как же всё хреново. Или нет? Когда он осознал, что уже не просто развлекается с Ксенией за спиной брата, а любит её, тогда и пришло понимание масштабов трагедии. С одной стороны, она девушка Женьки, с другой, девушка временная, поскольку он рассматривал ее не иначе как любовницу. А теперь все круто изменилось, теперь у него появился шанс заполучить эту женщину. Ну и что, что беременна от Евгена. Пусть. Своя же кровь. Что до бизнеса, он с ним справится и возможно даже лучше, чем брат, так как от природы гибче, лояльнее и умеет договариваться, а не рубит с плеча, не разобравшись в ситуации.

Ксения тем временем села в свою машину и наконец-то дала волю слезам, гормоны как-никак. До последнего она надеялась, что Соколов просто занят, потому и не выходит на связь. Но кто знает, возможно, теперь все будет куда проще, ведь Кирилл сохнет по ней, это видно невооруженным глазом. Ребенок был очень рискованной затеей, ибо Евгений ясно дал понять на раннем этапе их отношений, что дети ему категорически не нужны. Однако, когда на горизонте появился его брат, шансы на успех существенно возросли. И если Соколов действительно погиб, то она сможет реализовать задуманное без лишних усилий. А пока остается только ждать.

Глава 8

Лиза открыла глаза, посмотрела на будильник. Шесть утра! Уже два с половиной года она просыпается в одно и то же время, хотя раньше была самой настоящей совой и буквально силой вытаскивала себя из постели, но после рождения Паши всё резко изменилось, она превратилась в жаворонка. А вот сын оказался просто соней. Как живот перестал беспокоить, так и бессонные ночи для всех закончились. Правда, этот соня любит полностью раскрыться и спать, забившись в угол кроватки. Приходится его каждый раз накрывать. Однако спустя пару минут выяснилось, что накрывать-то и некого – кроватка пуста! Сейчас же в сердце кольнуло, руки похолодели, и Лиза помчалась на поиски сына.

А нашла его в гостиной на ковре, да не одного. Рядом с Пашей сидел Соколов, и двое беззаботно играли в машинки, соорудив дорогу с подъемами и спусками вдоль всего ковра. Глядя на них, у Лизы еще сильнее заболело сердце. Она и так не перестает бояться, что он всё вспомнит, и так ругает себя за совершенную глупость.

– Доброе утро, – произнес Евгений. – Ты же не против? Паша снова прибежал ко мне, вот я и решил… – кивнул на игрушки, – поиграть с ним.

– В следующий раз, пожалуйста, разбуди меня. Пойми правильно, ты для нас человек незнакомый. И я бы очень не хотела, чтобы ты оставался один на один с моим ребенком, – да, все-таки решилась на эти слова. И надо же! Стало легче!

– Так, твой отец тоже встал. Вот только что вышел на улицу, а до этого находился здесь, с нами, – искренне оскорбился услышанным, но постарался не подать вида.

– Ясно, – и перевела взгляд на Пашу, который как маленький тараканчик возился с этими машинками. – Что ж, завтрак будет через полчаса.

Лиза отправилась в кухню, откуда то и дело посматривала на происходящее в гостиной. Наблюдать за ними двумя было и радостно, и печально одновременно. Ровно до того утра четырехлетней давности она мечтала об этом, ровно до того страшного слова – «аборт». И вот… сын с отцом играют на ковре, один постоянно лопочет, что-то спрашивает, второй терпеливо отвечает, изображает звук то грузовика, то мотоцикла. Скорей бы уже погода восстановилась, и Соколов отправился восвояси. Ему здесь не место, он человек бизнеса, абсолютный прагматик, лишенный какого-либо сочувствия к окружающим его людям. Пашке не нужен такой отец, у него есть любящий дедушка, который еще полон энергии, который поможет ей вырастить настоящего мужчину.

– Ай! – дернулась от боли, – чёрт, – скорее подставила руку под холодную воду.

– Что случилось? – раздалось за спиной. Опять он встал так близко, что по коже побежали мурашки.

– Ничего особенного. Задумалась и прокараулила масло на сковороде.

– Лиза, ты меня боишься? – позволил себе дотронуться до ее волос. – Почему? Я разве давал повод? Я с вами под одной крышей уже четвертый день. И мне искренне хочется найти с вами общий язык, – затем коснулся плеча Лизы, – с тобой.

– Ты пытаешься заигрывать, – и напрочь забыла об ожоге, теперь душу жгло, а не пальцы, – что очень странно в сложившейся ситуации.

– Ничего странного, – подошел вплотную, уперся грудью в спину, – просто меня тянет к тебе. И я не знаю почему, но меня не отпускает чувство, что мы знакомы.

– Это исключено, – прикрыла глаза, вслушалась в его спокойное размеренное дыхание, – возможно, ты просто пытаешься вспомнить хоть что-то, поэтому и принимаешь желаемое за действительное.

Соколов в этот момент уткнулся носом ей в волосы, зажмурился. Запах Лизы терзал сознание, словно ветер ярился в той проклятой пустоте. Или он постепенно сходит с ума в этом доме, или все-таки Лиза что-то недоговаривает.

– Что ты делаешь? – произнесла хриплым голосом.

– Ты права, хочу вспомнить, – повел ладонями по ее плечам, потом рукам, когда же собрался коснуться талии, из коридора донесся глухой удар, а следом детский плач.

В мгновение ока оба сорвались с места.

– Паша! – Лиза подбежала к сыну, – что случилось? Ты упал? Ударился? – а в глазах слезы заблестели. Какая же она дура! У нее чуть ребенок не покалечился, пока она там предавалась воспоминаниям. Идиотка! – Где болит?

– Нет, – пролепетал сквозь всхлипы. – Деду упал.

– Как упал? – вконец растерялась.

– Где дедушка, Паша? – вступил Евгений.

– Там, – указал на входную дверь, – он хотел отклыть и упал.

Тогда Соколов направился к двери, а открыв, обнаружил Семена Аркадьевича на полу без сознания.

– Папа! – Лиза кинулась уже к отцу. – Да что ж такое, – начала трепать его за плечи, – пап.

А тот кое-как приоткрыл глаза, начал растерянно осматриваться, но скоро сознание просветлело.

– Что-то поплохело мне. Давление видимо.

– Да ты никогда не страдал давлением, – поспешила снять с него сапоги. – Может, поскользнулся? Или споткнулся.

– Может и так.

– Давайте я вам помогу, – Евгений взял его под руки.

Вместе с Лизой они довели и усадили Семена Аркадьевича на диван, после чего Лиза пошла за водой.

– Дряхлею, – усмехнулся Семен. – Врачи говорят, свежий воздух продлевает жизнь, но что-то я им уже не верю.

– Вот, попей, – принесла воды. – Сейчас тонометр принесу, измерим давление.

– Нет, не надо. Я попозже сам измерю.

В этот момент внук подбежал, забрался к деду на колени, прижался к нему.

– Деду?

– Что, мой хороший? – погладил его по голове.

– Ты удалился?

– Чуть-чуть, даже и не больно. Просто, дедушка еще не завтракал, вот силы и закончились.

– И я не завтлакал.

Лиза же готова была сквозь землю провалиться. Кто знает, может и правда в этом дело. У отца элементарный упадок сил. Да и сын голодный, а она… С появлением в их доме Соколова все пошло наперекосяк. А Евгений вдруг развернулся и устремился в кухню. Куда это, интересно, так припустился?

Застала его с хлебом в одной руке и колбасой в другой.

– Ты что делаешь? – уставилась на мужчину с непониманием.

– У вас майонез есть? Твоему отцу сейчас бы что покалорийнее.

– Я сама приготовлю.

– Ты там собралась жарить что-то, а это время. О! – достал из холодильника майонез. – Нашел! Не волнуйся, на твою вотчину я не покушаюсь. Просто если у Семена Аркадьевича упадок сил, то перво-наперво надо поесть.

Лиза в свою очередь решила все же заварить чай. Как странно, потеря памяти, будто стерла прежнего Соколова целиком. Раньше он и пальцем не пошевелил бы, ей самой всегда приходилось готовить, но чаще, конечно, Евгений водил ее в ресторан. А тут подорвался совершать благородные поступки. Никак на месте неожиданно забытого проросло сострадание? В этот момент поймала себя на мысли, что слишком строга и где-то даже несправедлива к нему. Положительные качества у этого человека тоже есть. И главное из них – неизлечимый трудоголизм. В принципе отсюда и вывод, почему ему не нужны были ни дети, ни серьезные отношения. Он женился на работе, на своей компании, которая ему спустя несколько лет подарила много-много дочерних фирм. Вот с ними он и любил нянькаться.

Однажды бессонной ночью, когда Паше было всего три недели, отец сказал: «Да не злись ты на мужика, он глубоко несчастный человек, а вот ты счастливая, потому что у тебя есть, кого любить по-настоящему». Его слова помогли рассмотреть в злости и обидах истинно важное – счастье материнства. И скоро это счастье вытеснило всё ненужное.

Соколов тем временем сделал несколько бутербродов с колбасой, в один из которых майонез добавлять не стал.

– Не любишь? – кивнула на тот единственный.

– Это Паше. Или я снова делаю что-то не так? Ему ведь можно бутерброд?

– Вообще нет, с утра он ест кашу.

– А где каша?

– Ладно, – решила сдаться. Каша-то была в холодильнике, но спорить с ним расхотелось, как и запрещать кормить ребенка колбасой. Хочет сделать доброе дело, пусть сделает. – Пап? – глянула на отца. – Ты как?

– Лучше, дочь, лучше, – раздался довольно бодрый голос.

Когда Соколов, вооружившись тарелкой и кружкой, отправился в гостиную, Лиза села за стол, опустила голову на руки и позволила нескольким слезинкам скатиться по щекам. На душе стало так гадко. Зачем судьба снова их свела? Для чего? Теперь еще с отцом неладно. А вдруг это не просто голодный обморок? Вдруг что-то серьезное? Папа уже давно жалуется на спину. Несколько месяцев назад она с трудом, но уговорила его обследоваться, однако МРТ ничего не показало, кроме возрастных изменений, однако боль не прошла. Не хватало еще какой-нибудь скрытой болезни.

Лиза и не почувствовала, как к ней подошел Евгений, как опустился на корточки, очнулась, лишь ощутив прикосновение.

– Мне кажется, тебе надо отдохнуть, – блуждал взглядом по ее лицу. – Ты очень бледная.

Вдруг слезы с новой силой запросились наружу, в итоге сдержать их не вышло.

– Прошу, замолчи, – прошептала сдавленным голосом.

– Все же хорошо, – дотронулся до ее щеки, стер слезы. – Твой отец с Пашей поели. Кстати, тебе бы тоже не помешало.

На что она накрыла его руку своей, а Соколов испытал эйфорию, словно между ними только что был секс, страстный, сумасшедший, после которого сознание и тело погрузились в теплое состояние покоя. Но эйфория закончилась, когда Лиза убрала его руку от лица.

– Спасибо, – опустила взгляд, – за бутерброды, – после чего поднялась и пошла к плите.

Соколов ничего не должен узнать, пока живет с ними. Если уж ему суждено будет вспомнить, то вспомнит, а если нет, она помогать не будет. И да, он все-таки сделал для нее хорошее дело – подарил ребенка, ласкового, отзывчивого, смышленого, самого лучшего.

– Я хочу узнать тебя, – решил не отступать.

– Это ни к чему, – пробормотала не оборачиваясь.

В ответ послышалось возмущенное сопение, затем Соколов покинул кухню. О да, Евгений Федорович крайне нетерпеливый человек, и добиваться всего привык нахрапом, но здесь, увы, придется ему засунуть свое нетерпение куда подальше.

Остаток дня Лиза не спускала глаз с отца, а к вечеру, когда он засобирался в сарай за дровами, строго-настрого запретила ему выходить из дома.

– Я сама принесу, – встала руки в боки.

– Да куда сама? Тяжело ведь.

– Ничего, нормально, – и быстренько запрыгнула в сапоги, накинула на плечи дождевик, после взяла фонарик. – Ты лучше за Пашкой присмотри, чтобы не особо-то лез к конфетам.

– Да что уж, и конфетку лишнюю дитю съесть нельзя? Зубы все равно молочные, выпадут.

– Ага, конечно, выпадут.

И вышла на улицу. Сумерки к тому времени уже опустились на лес, и если бы не лампочка Ильича, что с трудом освещала крыльцо, то хоть глаз коли. Вот с чем-чем, а с уличным освещением у них не очень. До сарая добралась перебежками, огибая лужи и слякоть. Хорошо бы вообще пару вязанок дров захватить, чтобы не бегать туда-сюда под дождем. А стоило взять одну, как со стороны двери раздался скрип, в тот же миг кровь отлила от лица, и Лиза уже приготовилась к встрече как минимум с медведем, но медведь неожиданно заговорил человеческим голосом:

– Почему меня не попросила?

– А ты теперь так и будешь? – резко развернулась.

– Что буду?

– Ходить за мной по пятам? То просишь не бояться тебя, то незаметно и бесшумно преследуешь. Какого черта?!

– Да я всего лишь помочь хотел.

– Не надо мне помогать! Иди лучше, лежи где-нибудь, выздоравливай.

– А вот орать на меня не надо, Лиза, – неожиданно ощетинился, – я, может, и не помню нихрена, но я не тупой болванчик, с которым можно общаться, как с идиотом! И уж поверь, я к вам попасть не мечтал, и мешать жить не планировал.

– Ладно, – схватила вязанку, – извините за мою грубость, больше не повторится, – произнесла совершенно безэмоциональным голосом, отчего Соколова точно током дернуло, и в голове промелькнул образ. Но настолько размытый, что разобрать картинку не удалось, да и исчез тот стремительно. Однако после себя оставил жгучее чувство обиды, забытой обиды.

– Подожди! – преградил ей путь. – Скажи мне, только честно. Мы виделись раньше?

– Я уже отвечала на этот вопрос, – задрала голову, всмотрелась ему в глаза, – мы не виделись, а сейчас отойди и дай мне пройти.

– А если не отойду? – одним ловким движением отобрал у нее вязанку, отбросил в сторону.

– Значит, подтвердишь мои опасения, – но стоять продолжала близко, смотрела с вызовом, что говорило лишь об одном, она не боится.

– Возможно, – в то же мгновение схватил ее за плечи, прижал к стене и впился в горячие губы.

Поцелуй точно парализовал, а Соколов как настоящий паук, обхватил жертву, не оставив той путей отступления. Лиза в этот момент будто оказалась в машине времени, которая перенесла ее на четыре с половиной года назад, в кабинет большого и страшного босса. Как тогда, так и сейчас он целовал с напором. Но если тогда Лиза полностью отдалась на волю чувств, ибо желала быть с ним, то сейчас все было по-другому. Она быстро пришла в себя, а уже через мгновение из губы Евгения текла кровь.

– Лиза! – отпрянул в сторону. – Какого черта ты творишь?

– А какого черта ты лезешь своим языком ко мне в рот? – взгляд ее наполнился истинной яростью. – А вдруг где-то далеко отсюда тебя ждет жена и дети? Такой вариант совсем не допускаешь? Или как? Раз я одна, живу в глуши, то со мной и потрахаться не зазорно, никто ж не узнает.

– Что за бред ты несешь?! – стер с губы кровь.

– Н-да… все вы одинаковые, – зло усмехнулась, а ведь как бы хотелось сказать, что не все, а именно он. Именно он ничерта не изменился, любитель перепиха без обязательств.

– Может и есть семья, я не знаю, – снова подошел, навис над ней, – но зато я кое-что понял о тебе.

– И?

– Обозленная на весь белый свет баба, а еще одичавшая в своей тайге. Ну и? Кто тому виной? Тот самый, который заделал ребенка и кинул? Из-за него во всех мужиках козлов видишь? Что же он такого сделал? Изменил?

– Хуже. Он решил убить своего ребенка.

На что Соколов аж напрягся всем телом.

– И знаешь почему? – продолжила Лиза. – Потому что не научился видеть в людях людей. Для него все были пиджаками и юбками с глазами. Одна юбка, вторая, третья.

– На аборт что ли отправил? – и вдруг расслабился. – Значит, не хотел детей и честно об этом сказал.

– Да, – криво улыбнулась, – был честен как никогда.

– Аборт не приговор, женщина сама должна думать… – но не договорил, ибо ему прилетела пощечина, да такая, что всю левую часть лица зажгло.

Правда, Лиза решила не ограничиваться оплеухой, схватив полено, однако Соколов в ту же секунду выбил его из руки, и бедняжка снова оказалась прижата к стене.

– Чокнутая, – процедил сквозь зубы.

– А ты урод.

Неожиданно он зажмурился, а в следующее мгновение опустил голову ей на плечо. В ушах появился гул, за которым последовали голоса, перед глазами замаячили картинки.

Лиза тоже зажмурилась, когда вдохнула его запах, ощутила кожей горячее дыхание мужчины. И против всякого здравого смысла обняла Евгения, прильнула щекой к щеке. Сейчас же давно пережитая боль поднялась из глубин на поверхность, обнажилась, освежила раны на сердце. Глупо себя обманывать, она его любила, сильно любила. Первое время ждала, что он одумается, найдет ее, уж с такими-то возможностями как у Соколова это была не проблема, да и она, в конце концов, не иголка в стоге сена. Но он не стал искать, предпочел забыть максимально быстро.

И в роддоме, как же ей было завидно смотреть на счастливых мамочек, к которым приходили мужья, брали на руки крохотные пищащие кульки, приносили вкусности, потом с цветами и воздушными шарами забирали своих любимых домой. А что было у нее? На перекладных с трудом добралась до роддома, рожала двенадцать часов из-за слабой родовой деятельности, врачи уже пугали кесаревым, но все-таки обошлось. Как родила, позвонила матери, похвалилась своим счастьем и хотела попросить кое-чего из средств личной гигиены, в итоге услышала сухое: «Поздравляю» и «Извини, не могу. Парней не с кем оставить». Отец приехал на вторые сутки. Да, все привез и внука взял на руки, но разве это сравнится с тем, когда малыша берет его родной папа, когда целует жену и благодарит за ребенка?

– Что с тобой? – произнесла сдавленным голосом, стараясь всеми силами не разреветься.

– Ничего, – и нехотя поднял голову, – рука у тебя тяжелая, – затем отошел, – прости меня. Я не со зла все это сказал. Просто очень хочу тебя узнать, но ты не подпускаешь к себе. И ты права, возможно, я не одинок. Прости еще раз.

– Прощаю, – хотела было поднять вязанку, но он уверенно замотал головой.

– Даже не думай. Я сам.

Соколов испытал искренний стыд за свои слова. С другой стороны, вся эта ситуация, а главное, пощечина, отрезвили. Лиза права, у него может быть семья. Но что делать, если к этой одичавшей и озлобленной девушке тянет как магнитом? И это не проходящее ощущение, что он ее знает. В Лизе все кажется знакомым – взгляды, жесты, мимика, эмоции, запах. Поцелуй только доказал, насколько все сложно и запутано. Или он действительно принимает желаемое за действительное, а сейчас элементарно играет с огнем. Есть же еще и ребенок, к которому он невольно тянется сам.

А на улице совсем стемнело, температура ощутимо снизилась, из-за чего изо рта пошел пар.

– Да уж, – посмотрел на затянутое тучами небо, – в тайге ночи тёмные, – и перевел взгляд на окно, в котором сидел Паша.

Мальчик, прижавшись ладошками к стеклу, пытался высмотреть маму. И сердце Соколова пропустило удар, стало физически больно, а потом эта боль засела пульсирующим сгустком в мозгу.

– Я подержу, – Лиза открыла дверь в дом.

Тотчас к ним подбежал Паша.

– Ты потему так долго? – уставился на мать с возмущением, руки деловито сложил на груди. – Там ведмеди могут утасить тебя.

– А я была не одна. Думаю, дядя бы смог отогнать медведя.

– Однозначно, – кивнул Соколов.

В ответ малыш с искренним недоверием посмотрел на мужчину:

– Ведмедя нельзя плогнать. Дядя влёт.

– Клянусь, – выпрямился Евгений, – сделал бы все, что в моих силах.

– Ты мне сову обесял. Вапсе-то.

– Точно. Можем прямо сейчас приступить. Или нет? – покосился на Лизу, а щека машинально заныла.

– Можете, – и отправилась в ванную. Хотелось поскорее встать под горячую воду, хоть чуть-чуть расслабиться. Последнее время она находится в постоянном напряжении, которое только нарастает с каждым днем. Когда же закончатся эти чертовы дожди!

А Соколов с Пашей расположились за кухонным столом, обложились всем необходимым. Но не прошло и минуты, как к ним присоединился Семен Аркадьевич.

– Не помешаю? – опустился на стул.

– Деду, ты будес нам помогать?

– Могу и помочь. Что делать-то надо?

– Дядя? – Паша обратился к Евгению. – Сто надо делать?

– Ветки перебрать, – пожал плечами. Притом сразу понял, старик пришел не просто посидеть. Впрочем, Семен долго ждать не заставил.

– Как самочувствие? – взял несколько веток. – Смотрю, с каждым днём ты всё бодрее.

– Да, так и есть. Уж не знаю, что у вас тут за травы, но они буквально за два дня меня на ноги поставили.

– Это хорошо. Дожди должны прекратиться уже завтра к вечеру. Потом дня три надо будет подождать, чтобы уровень воды опустился, здесь земля быстро впитывает влагу. А там уж решим, как добираться до трассы, то ли пешком, то ли на лодке.

– Говорили же, еще неделю лить будет, – и без этого разговора было ясно, егерю он тут как собаке пятая нога, не чает уже как спровадить.

– Природа есть природа, она у нас не спрашивает и перед нами не отчитывается. Циклон резко пошел на север.

– Ясно.

– Что-то радости в твоих глазах не вижу, – усмехнулся. – Думал, порадую новостью.

– Я рад, Семен Аркадьевич, – в тот же миг у него в руке ветка треснула.

– Нравится она тебе, да? – вдруг стал серьезнее.

– Кто? – перевел на него взгляд.

– Кто, кто, дочь моя. Вижу, что нравится. Только ты уясни, Лиза натерпелась в свое время. После того, как я привез ее сюда, она еще месяц ходила точно в воду опущенная. Шутка ли, девчонке было двадцать два года, а все мечты и планы уже рухнули.

Примечания