Густой лес, сквозь который я бегу, раскрывает передо мной свои объятья. Он словно любовник, ожидает моего появления, а потом всецело отдает себя. Кроны смешанных деревьев покачиваются в такт моего дыхания. Сосредоточившись на нем, я бегу уже несколько километров без остановки.
Передо мной лишь тропинка, усыпанная прошлогодней листвой. Местами встречаются подгнившие шишки, которые я виртуозно оббегаю, чтобы не споткнуться. Сухие ветки хрустят под подошвой моих спортивных кроссовок. Они удобные, мне в них легко. Я всю зиму ждала момента, когда смогу их опробовать в деле. И вот пару дней назад, с городских дорог снег окончательно сошел. Здесь в лесу, все обстояло немного иначе. В тени густых зарослей все еще виднеются белые проплешины. Его не так много, но он поблескивает на моем пути.
В прохладном воздухе витает аромат весны. Мне нравится весна, это мое любимое время года. Время, когда природа просыпается, от долгого зимнего сна. Из моего рта выходит пар. Погода не такая теплая, чтобы мне хотелось больше времени проводить на улице, но вполне сносная для утренней пробежки. Я добегаю до вершины небольшого холма и останавливаюсь. Оглядываю это молчаливое царство, которое возможно прячет внутри себя какие-нибудь секреты. Как например моя соседка по дому, которая стала любовницей преподавателя по философии. Не хочу сказать, что я слушаю чужие сплетни, но, когда в них мелькает имя твоей соседки Пенелопы, из любопытства прислушиваешься. Я старалась не забивать голову чужими проблемами, но как об этом не думать, если он женат? Возможно, будь он холостяком, я бы не обратила внимания, но когда мужчина хвастается своим счастьем на фото в социальных сетях, невольно начинаешь задумываться, а не ложь ли весь этот брак?
Внутренний голос подсказывает мне начать разговор с Пен, которая сидит за столом в столовой и пьет кофе. Я на секунду задерживаюсь снаружи дома у окна и наблюдаю. Она недавно встала, об этом свидетельствует теплый длинный халат, в котором она сидит, съежившись от холода. По утрам в нашем доме бывает прохладно.
Войдя в заднюю дверь дома, я молчаливо следую в душ. Мне не хочется лезть в чужие проблемы, когда своих навалом. Я снимаю с себя потную одежду и бросаю ее на пол ванной комнаты. Забираюсь в душевую кабину и включаю воду. Прошло не так много времени, с тех пор как умерла моя мама. Ну вот, опять я вспоминаю о ней. С тех пор как ее не стало, не прошло и дня, чтобы я не думала о ней.
В прошлом году осенью Джинджер ехала в своей старенькой Субару Аутбек с работы. Переезжая оживленный перекресток в нее врезался несущийся с огромной скоростью грузовик. Водитель был пьян, и его заторможенные действия привели к смерти 43 летней женщины. 22 ноября 2019 года ее не стало. Рик мой отчим, не сразу сообщил о случившемся.
Утром 23 ноября, я сидела на лекции в университете, когда мне сообщили о ее смерти. Я молча собрала свои вещи и вышла из аудитории и через 3 часа я была в Кловерпорте, что в Кентукки.
Рик сидел в кресле с бутылкой пива в руке, когда я вошла в дом. Он смотрел какой-то матч по футболу на телевизоре. Рик без эмоционально со мной поздоровался и описал происходящее.
Я присела на край дивана, с сумкой на плече на перевес и уставилась в стену. На ней висели снимки в деревянных рамках. Вот фотография, где мне всего год, и мама бережно держит меня на руках. На следующей она у океана в Майями, с доской для серфинга. На третьем снимке мы уже втроем с Риком. Невозможно было поверить своим ушам. Мое сердце разрывалось от невидимой пустоты, что образовалась после его слов.
– Завтра после обеда, я поеду забирать тело, – сообщил Рик.
Я не могла поверить, что после стольких лет брака, он называет маму «телом». Как будто она была какой-то куклой или вещью, которую нужно доставить до места назначения. Мне хотелось подбежать к нему, хорошенько встряхнуть, чтобы он не говорил такого. Мне хотелось, чтобы после стольких лет он относился к ней так же бережно, как и при жизни. Ведь их так много всего связывало. Я никогда не относилась к нему как к отцу, но я была не против, что мама полюбила его. И после стольких лет вместе, которые они жили, душа в душу он говорит такое.
Мне стало невыносимо слушать подробности происшествия, я встала и молча проследовала в свою комнату. Переступив порог, я наконец сбросила тяжелую сумку на пол, сползла по двери и зарыдала. Так сильно, как в тот день, я никогда в жизни не плакала. Слезы буквально лились рекой. Единственная кровная связь, которая у меня была – оборвалась. Отныне и навсегда, я – 18 летняя Джозефина Райт осталась одна, в этом огромном мире.
Я вышла из кабинки и обтерлась полотенцем. Пришлось протереть запотевшее зеркало, чтобы взглянуть на свое отражение. По ту сторону на меня смотрела бледная девушка, с мокрыми рыжеватыми волосами, уложенными на левое плечо. Ее глаза выглядели уставшими, будто она всю ночь провела за монитором компьютера. Синяки под глазами, стали неотъемлемой частью лица. Небольшая горсть веснушек, рассыпалась на щеках и носу, к слову, он был немного с горбинкой. Низкий лоб и брови, как две пушистые прилизанные водой гусеницы, придавали грустный вид. На верхней губе сбоку, красовался небольшой белый шрам. Не помню, когда он появился и при каких обстоятельствах. Иногда я его не замечаю, и окружающие тоже, но в минуты разглядывания себя в зеркале, он всегда бросается в глаза.
«Дерьмовый видок» – эту фразу Пенелопа повторяла каждый день, с тех самых пор, как я вернулась из Кловерпорта. Она не имела в виду, что я уродина или что-то вроде того. Нет. Она лишь говорила о том, что мне пора бы прийти в себя. Конечно, легко говорить, когда твои родители живы, а ты вся такая идеальная.
С нашей первой встречи, я поняла какая она. Этакая карьеристка, с отличной фигурой в форме песочных часов. Белоснежными, ровными зубами, и пшеничным цветом волос. Щеки все время розовенькие, а кожа словно топленое молоко, без единой царапинки или синячка. Когда Пенелопа шла по улице, мужчины всех возрастов оборачивались ей вслед.
На первом курсе, почти два года назад, я заселилась в студенческое общежитие. Как оказалось, я была слишком неактивной, для сестринского дома. Странно, что Пенелопа им тоже не подошла, наверное, дело было в ее родителях. Они чересчур опекали свою дочурку, потому сняли ей целый дом. С учетом того, что она подыщет соседку для проживания. Мы познакомились на первой студенческой вечеринке, которая проходила в доме какого-то сестринства. До сих пор понятия не имею какие у них названия, по мне, так это все – глупости.
В тот вечер Мия (на тот момент моя соседка по комнате общежития), провела меня на вечеринку, будучи второкурсницей. Мы стояли на кухне и о чем-то болтали, когда к нам подошла замученная Пен.
– Эти девчонки из сестринства – такие стервы! – выпалила она, а затем опустошила стакан. Мы с Мией переглянулись. – О, черт, только не говорите, что вы из них?! – немного нахмурившись спросила она.
– Мы не… – начала было я, но Мия пихнула меня в живот.
– Да как ты смеешь? Они устроят тебе взбучку, когда узнают, как ты о них отзываешься! – ляпнула она, сделав вид, будто выискивает кого-то в толпе.
– О нет! Пожалуйста не говори им! –заныла Пен.
Напряжение между ними нарастало, пока Миа не разразилась громким смехом. Это меня забавляло, она так легко смогла выбить ее из равновесия.
– Ты видела? – обратилась ко мне Мия, – она поверила!
– Это шутка? – удивленно спросила Пен. – Это шутка! – повторила она и засмеялась вместе с нами.
– Прости, ее шутки бывают чересчур жестокими, – извинилась я. За те пару недель, что мы прожили вместе, я сумела понять, что ее юмор немного необычен.
– А вы милые. Меня зовут Пенелопа, можно просто Пен. – она протянула руку, которую мы с Мией поочередно пожали. – Ты лесбиянка? – выпалила она мне в лоб.
– Что, прости? – опешила я.
– Ну, ты похожа на лесбиянку, вообще из вас вышла бы неплохая пара. Вы вместе? –уже смелее спросила она.
– О, да! – Мия подошла ближе и обняла меня за талию.
– Нет, – улыбнулась я. – мы просто соседки, я Джо, а это Мия
После вечеринки, уже подвыпившая Пен предложила нам переехать к ней в домик. Свободная комната была одна, а Мия наотрез отказалась жить на диване. К тому же, после моего переезда, ей в распоряжение осталась целая комната в общежитии.
Мой переезд не повлиял на наше общение, мы, как и прежде, встречались в коридорах университета и кафетерия. Иногда Миа заглядывала к нам, тогда мы устраивали сериальные марафоны. Объедались сладостями и пересматривали сериалы, по типу «Друзья», «Теория Большого Взрыва» и «Игра престолов». Пенелопа редко составляла нам компанию, она все еще пыталась пробиться в высшее общество сестринства.
Когда я вошла в столовую, Пен все так же сидела за столом, только уже одетая. На ней был бежевый пуловер крупной вязки и облегающие голубые джинсы. Она делала заметки в свой планер. Я присела рядом с чашкой чая, и решилась на серьезный разговор.
– На днях я была в библиотеке, – начала я издалека, но Пен не выразила заинтересованности. Она хмыкнула, не отвлекаясь от писанины.
– И кое-что услышала за соседним столом. Там сидели какие-то первокурсницы. –продолжила я.
Мне было неловко говорить с ней о всей этой истории, но я посчитала, что она должна узнать это от меня, нежели до нее дойдут грязные слухи. Или еще хуже – в университет наведается жена Киана. Пенелопа вопросительно посмотрела, когда я замолчала.
– Они говорили о тебе и мистере Мерфи. Это правда? – ну вот сказала, лишь бы она не поколотила меня за это. В детстве Пен занималась кунг-фу.
– Конечно, нет! – она взмахнула руками, пытаясь отмахнуться от моих слов.
– Так значит, это всего лишь слухи? – я пристально уставилась в ее каменное лицо.
– Конечно! – как ни в чем не бывало, ответила она, и снова отвела взгляд к планеру.
– Послушай, я не хочу лезть не в свое дело, но у него ведь жена. Ты можешь разрушить чужую семью! – я прекрасно знала, что слухи были правдой.
Пару раз в окно (еще осенью и один раз после возвращения из Кловерпорта), я видела, как он подвозит ее на своем синем Вольво. Все прекрасно знают, какая машина у мистера Мерфи, и тем не менее они, не стесняясь, тискались сидя в салоне, возле нашего дома.
Пенелопа вскочила как ужаленная, после слов о жене, и отошла к окну, что выглядывало на улицу.
– Вот и не лезь! С каких пор ты стала образцом морали? – бросила она, теребя свой хвост, собранный на макушке.
– Ни с каких, – я смолкла и пошла к выходу из дома. Подхватила рюкзак, и собиралась выйти, когда Пен окликнула меня.
– Глянь-ка, в дом напротив въезжает новый жилец. – она сказала это таким тоном, будто меня должно было заинтересовать.
Вообще-то мне стало интересно, и я подбежала к окну у двери. Знаю, я могла бы выйти из дома и посмотреть, но, что подумает новый сосед, увидев, как я пялюсь?
– Тот дом вроде бы пустовал? – спросила я, с интересом осматривая высокого парня, что вытаскивал сумки из старенького Шевроле. Белая шевелюра выбивалась из капюшона, что он натянул на голову.
– Нет, не пустовал, – шепотом сказала подкравшаяся Пенелопа.
–Никогда не видела, чтобы кто-нибудь выходил оттуда, – я удивленно уставилась на нее, но она продолжила рассматривать соседа.
– Мистер Кэмпбелл, – она произнесла его фамилию, словно я должна была его знать. – Он работал в университете, а какое-то время назад исчез, – она приглушила свой тон и продолжила.
– Поговаривают, что его парализовало и он умер от истощения, поэтому ты никого не видела, – чуть веселее проговорила она.
– Чушь! – бросила я.
–Говорят, проходя мимо дома в полночь, можно услышать его стоны, – зловеще прошептала Пен. Я осуждающе посмотрела на нее и, наконец, вышла на крыльцо. – Вот увидишь, скоро наш новый сосед вызовет полицию, так как найдет его разложившийся труп, –все еще шипела Пенелопа, стоя на пороге. Я толкнула ее в дом и громко захлопнула за собой дверь. Так громко, что незнакомец обернулся.
– Привет! –крикнул он.
О, господи, только не говори со мной!
Следуя от крыльца до проезжей части, я смогла разглядеть его симпатичное лицо. У него был заостренный подбородок, на котором красовалась бородка, густые светлые брови и пронзительные голубые глаза. На вид ему было чуть больше двадцати. Он пристально смотрел на меня, даже перестал вытаскивать вещи из багажника машины.
– Здравствуйте! – коротко бросила я и поспешила исчезнуть. Парень улыбнулся и что-то сказал в след, но я уже засовывала наушники в уши.
Торопливым шагом я старалась поскорее свернуть за угол, во избежание неловких бесед. К тому же вот-вот должен был подъехать автобус. Обернувшись, я увидела, как он продолжил разбирать багажник и выдохнула.
Обычно мы с Пен вместе ездили на занятия, но сегодня мне нужно было прийти раньше. Так как моя мама больше не сможет оплачивать мое обучение и съемное жилье, эта ноша ляжет на мои хрупкие плечи. После похорон я заглядывала в банк, на моем счету оставалось не так много денег. Хватит лишь на оплату осеннего триместра. Эта ситуация меня удручала, но вчера в библиотеке, я увидела объявление о вакансии. И решила, что это неплохая работа для начала.
Серое трехэтажное здание библиотеки выглядит уныло в это пасмурное утро. За стойкой стояла Бриджит, это имя я прочитала на бирке.
– Привет, Бриджит! Я хотела узнать о вакансии, – тихо произнесла я, потому что, увидела студентов со своего потока.
Мне бы не хотелось, чтобы кто-то знал, что я ищу работу. Это вызывало во мне стыд, потому как большинство студентов были из обеспеченных семей. Наверняка еще насмехаться будут.
Она выглядела ухоженно и стильно для своих лет. Волосы высоко забраны, типичная прическа библиотекарей. Стильная, нежно-розовая блузка из шелка, почти такую же Пен недавно притащила с распродажи и черная юбка миди. Бриджит с интересом разглядывала меня.
– Да, мне очень нужна работа, даже самая невостребованная.
– Отлично, ты принята! – воскликнула Бриджит, снимая очки.
– Так сразу? Не нужно заполнять дурацкие анкеты? – удивилась я, от чего мой подбородок буквально рухнул на пол.
– Конечно, тебе придется заполнить пару бумажек, но в целом, ты мне нравишься, – признается она. – Знаешь, тут такой контингент претендует на твое место, – чуть шепотом и прикрыв рот рукой произнесла она.
За столиком неподалеку я заметила необычную парочку. Парень и девушка во всем черном, с цепями на джинсах и пирсингами в лице. Они заполняли какую-то анкету.
– Пойдем я покажу тебе шкафчик для одежды, – Бриджит повела меня в раздевалку для персонала, что находилась на входе в библиотеку.
Она выдала мне ключ от железного шкафчика, на котором значилось имя Анна Болейн. Кажется, что я слышала его раньше, но не могу припомнить где. Внутри него, я обнаружила ее вещи и именную бирку.
– Наденешь сегодня его? – спросила умаляющим тоном Бриджит. – Руководство не любит, когда работники ходят без бирок. Я сделаю с твоим именем завтра, договорились?
– Конечно, без проблем, а что мне делать с этими вещами? –спросила я.
– Можешь их выбросить, – махнула рукой Бриджит.
Ну да, выбросить, и как это я сама не догадалась. Я сгребла все, что было в шкафчике и бросила в урну неподалеку. После мы договорились с Бриджит о моих рабочих часах и распрощались. Она будет ждать меня в три, после окончания занятий.
Первый вечер в качестве работника университетской библиотеки прошел неплохо. Около тридцати раз, меня назвали Анной, пару раз нахамили и один раз даже не поняли, что я там работаю. Наверное, потому что я выглядела обычно, как и все остальные студенты.
Домой я пришла уставшая, но довольная собой. Пенелопы не было, чему я очень сильно обрадовалась. Не хватало еще чтобы она приставала с расспросами о моем времяпрепровождении или же дурацкими байками о «мертвом соседе».
Я подошла к окну, чтобы взглянуть на дом через дорогу. С улицы на меня смотрел небольшой двухэтажный домик, на первом этаже которого находились большие ворота гаража. Сверху виднелось два окна, в которых горел свет, а справа лестница и крыльцо. Правая часть дома была скрыта густыми зарослями ивы. Но и в той части дома не было ничего интересного, потому что не горел свет.
Машины, что утром, я видела на обочине дороги не было, а это значило, что его переезд прошел успешно. Надеюсь, с ним не будет проблем, пронеслось у меня в голове. Я вот-вот хотела отвернуться и отойти от окна, когда в поле зрения появилась синяя Вольво мистера Мерфи. Тогда я решила остаться и понаблюдать за происходящим.
Киан остановил машину напротив нашего дома и заглушил двигатель. Он был чем-то встревожен, бурно размахивал руками и ругался на Пен. Она сидела, прикрыв лицо руками, может даже плакала. Мои кулаки непроизвольно сжались, мне захотелось выйти и надавать ему подзатыльников.
Спустя пару минут Пенелопа убрала руки с лица, и я увидела, как она смеется. Что? От этого Мерфи взбесился сильнее и буквально вытолкнул ее из машины. Пен задрала средний палец, и гордой походкой направилась к дому.
Отбежав от окна, я села за обеденный стол, и принялась допивать чай с печеньем. Пенелопа хлопнула дверью, а за окном послышался рев двигателя.
– Надеюсь, ты ничего не видела? – увидев ее измучанное лицо, я поняла, что она неплохая актриса.
– О чем ты? – недоумевая спросила я.
– Думаю, мы расстались, – она устало уселась на соседний стул.
– Что случилось? – я не ожидала, что мой утренний разговор на нее все-таки повлиял.
– Я застукала его с первокурсницей. Представляешь, с первокурсницей! – провопила Пен и начала заливаться слезами, сползая на обеденный стол.
О, боженьки, теперь мне придется ее успокаивать! Ненавижу такие моменты. В моей жизни не было разочарований в мужчинах. На самом деле, у меня просто не было времени на эти глупости, но Пен, каждые пару месяцев заливалась в слезах. Каждый раз она говорила, что он тот самый, а я просто кивала. Я уже давно потеряла счет ее парням, а уж про имена лучше не спрашивать. Киан был единственным, после многих, кого я запомнила. Поскольку он был преподавателем.
– Как это произошло?
– Мы были в его кабинете, – размазывая тушь на лице, начала рассказывать Пен. Ну и видок! Она заметила, как я на нее посмотрела и схватила салфетки со стола. – Он вышел из кабинета, потому что к нему заглянул декан. Меня он, конечно же, не увидел, я стояла за дверью. И тут ему на телефон пришло сообщение. Я решила проверить, кто ему пишет, думала, что это Джоанна (так звали жену Киана) просит его что-нибудь купить по пути домой, но смс было не от нее.
– А от кого? – во мне появился нездоровый интерес ко всей этой истории.
– Не перебивай! Сообщение было от какой-то девицы! Ты представляешь? Она прислала ему фотографию своей обнаженной груди! – Пен скривила лицо и выгнула уголки губ.
– А с чего ты взяла, что между ними что-то есть? – то, что они расстались, меня несомненно радовало.
– Они давно общаются! – выкрикнула Пен стукнув по столу, отчего скомканные салфетки с ее соплями попадали на пол. – Я пролистала переписку, и она была внушительной! Завтра я найду эту чертову малолетку и устрою ей взбучку!
– Тише-тише, для начала успокойся и умойся, а завтра мы что-нибудь придумаем, – утешающим тоном сказала я.
Было уже поздно и ноги меня совершенно не держали, а голова не соображала. Черт, она ведь просто рассталась с женатым любовником. Это меня должны утешать, у меня умерла мама. Пенелопа поутихла и уставилась в окно.
– А как там наш новый сосед? Еще не вызвал копов? – она пыталась отвлечься от мыслей о Мерфи.
– Не знаю, я пришла не так давно, – пожала плечами я.
– Постойте- ка, а где ты была весь день?
– Я устроилась на работу, – коротко вымолвила я, мне было немного стыдно, от того что мои «родители» не могут меня обеспечить.
– Зачем? – удивилась Пен, а потом понимание озарило ее лицо. – Боже, милая, твой отчим тебе совсем ничего не оставил после продажи дома?! – с жалостью спросила она.
После похорон матери, мы с Риком какое-то время приводили дом в порядок, чтобы он смог его продать. Не знаю зачем я согласилась на это, хотя меня даже не спрашивали. Я собирала мамины вещи по коробкам, и небольшую их часть забрала с собой в Блумингтон, как память о ней.
– Совсем ничего, – я обреченно вздохнула и решила убрать со стола.
– Джо, мои родители смогут платить за весь дом, можешь не переживать.
– Спасибо, это очень мило с твоей стороны, но мне все же придется как-то платить за обучение, – ответила я.
– А как на счет банковского кредита? – спросила Пен, уже совсем забыв о Мерфи.
– Пен, я очень устала, может мы продолжим завтра?
– Да, конечно.
Мы попрощались и разошлись по своим комнатам. Дом, который мы снимали у милой старушки, был одноэтажный. Две спальни, две ванных комнаты, большая гостиная, столовая и подвал. Наша улица находилась на востоке Блумингтона, в спальном районе, на окраине леса.
Моя комната мне понравилась с первого взгляда. Во-первых, потому, что окна выходили на заросли деревьев, а не на дорогу. А во-вторых, в ней была большая и мягкая кровать. Даже больше, чем в моей комнате в Кловерпорте. Помимо кровати у меня был небольшой шкаф персикового цвета, комод, книжные полки и компьютерный стол.
После приезда я так и не убиралась в ней, а стоило бы. Войдя в комнату, я увидела открытый шкаф и видневшуюся пыль на полках. Скомканная одежда торчала из комода, а на столе был настоящий свинарник. Исписанные листы бумаги (на днях я писала работу для мистера Мерфи, которую торчала еще с прошлого триместра), грязные стаканы из-под чая, и крошки от печенья и сандвичей.
Я с грустью посмотрела на стол, и решила, что уберу завтра. Стянула с себя джинсы, худи и улеглась в кровать. Под мягким теплым одеялом, я быстро погрузилась в объятия Морфея.
***
20 июня 1972 год
У меня часто возникают проблемы со сном, как сегодня ночью. Временами мне трудно расслабиться. Все тело охватывает непреодолимое возбуждение. А сегодняшняя ночь не дает мне покоя, потому, что я сделал то, о чем так долго мечтал и представлял.
Я думал об этом все свое детство и юность. В минуты голода и жажды, страданий от домогательства и избиений, я думал о том, как убью его – моего отца.
В июне мне исполнилось шестнадцать, и я понял, что не смогу больше терпеть всей той боли, что он мне причиняет. Каждый раз, когда он прикасается ко мне, когда приходит ночью в мою спальню и плотно занавешивает шторы. Я уже знаю, что будет дальше…
В одиннадцать я не мог ему противостоять, но спустя пять лет я сильно возмужал и вырос. Со смерти моей матери-алкоголички, еда совсем перестала водиться в нашем доме. Я начал воровать у соседей. По началу, никто не знал, что это я, но однажды ночью я был пойман Билли Уокером, соседом, напротив. Он не пожалел меня, а сразу отвел отцу, зная, что мне перепадет кнутом, с которым он частенько бегал за мной по двору.
Отец избил меня им до потери сознания. Проснувшись я почувствовал ярость, которая одолевает все мое тело. Я решил, что больше не стану терпеть его издевательства. Спина долгое время болела и восстанавливалась, в больницу он меня не отвез, боясь гнева властей, за такое отношение с ребенком. Даже после этого он заставлял меня работать на ферме, таскать тяжелые мешки с семенами кукурузы, которую мы сажали каждый год.
И вот я сделал это. Я убил отца, который мирно спал в своей постели. Дождавшись пока он уснет, я пробрался в его спальню, залез на него верхом и начал душить. В какой-то момент он проснулся, попытался сбросить меня с себя. Но с каждой секундой моя хватка становилась сильнее, а его силы утихали. Его мочевой пузырь непроизвольно опорожнился, придав воздуху противный привкус аммиака. Какой же он жалкий, думалось мне в тот момент.
Истинным наслаждением было видеть то, как его никчемная жизнь выходит из тела. Мои руки были орудием, с помощью которого я забрал его жизнь. В тот момент я понял, что могу забирать чужие жизни.
Спустя несколько минут я удостоверился в том, что он мертв. Его посиневшее лицо было таким же мерзким, как и прежде. Глаза немного выступили из орбит, окрашиваясь кровью. Мне стало до тошноты противно, смотреть на плоды своих трудов, я слез с него и вернулся в свою комнату.
За окном, на небе сияла белоснежная луна, в окружении мерцающих ярких звезд. Я долго пролежал в кровати не в силах уснуть, вспоминая пережитое. Забрать человеческую жизнь было труднее, чем забрать жизнь дворовой собаки. Не так давно я убивал и вспарывал животы собакам, а сегодня жертвой был мой отец.
Наконец-то я встал и вернулся в его комнату. Я стащил его тело с кровати и поволок вниз по лестнице. Она так забавно билась об пороги издавая колотящий стук, будто дятел стучит в дерево. Мне в голову пришел план, как избавиться от него раз и навсегда.
Через заднюю дверь я вытащил его и поволок к полю, с уже высоко растущей кукурузой. Я долго шел и с каждым шагом его тело становилось все тяжелее. Наверное, я мог бы просто бросить его в старую выгребную яму, но эта идея почему-то пришла ко мне, когда я был уже далеко от дома. Я бросил его там, лежать мокрым от мочи и грязным среди стеблей кукурузы. И отправился к дому за лопатой.
Меня утешали мысли о том, что, покончив с ним этой ночью, я смогу наконец-то выспаться. Я нашел в сарае лопату и пошел обратно к трупу отца. Ненависть во мне все еще бушевала, придавая мне силы.
Дойдя до места, я начал копать. Вонзив лопату в землю, я почувствовал, прилив энергии. Предвкушение от того, что больше никто не сможет мешать мне жить. Больше никто не сможет меня унижать и морить голодом. Больше никто не будет прикасаться к моему телу и делать меня грязным. От этих мыслей я разрыдался. Вся боль, что копилась во мне многие годы выливалась наружу. Я продолжал копать, уходя под землю все глубже и глубже. Мое лицо застилали слезы, футболка была мокрой от пота, но я не сдавался.
Окончил я, когда моя голова торчала из могилы. Я выбрался наверх и стащил тело отца вниз. Глухим ударом он приземлился на дно, своей ямы. Во мне не было ни капли жалости, я даже не стал читать молитву. Просто молча начал забрасывать его мерзкое тело землей.
Закончив, я побрел в дом. В бочке отмыл руки, испачканные в земле, и пошел в свою комнату. За окном уже начинался рассвет, луна не была такой яркой, как несколько часов назад. Я взглянул на нее в последний раз и уснул.
Глава 2
Утро выдалось прохладным, приложение погоды, у меня на телефоне, показывало всего 3 градуса по Цельсию. Я открыла окно в спальне, чтобы немного проветрить затхлый воздух. С улицы ворвался прохладный ветерок, и взъерошил мои волосы. Окно моей комнаты выходило на заросли леса, что находились позади дома. Облокотившись на подоконник, я решила пару минут насладится утренней тишиной. На улице действительно было тихо, никаких пений птиц или звуков машин.
Кроны деревьев покачивались от ветра. Величественные буки и платаны будто приветствовали меня в своем царстве. Мне всегда нравилось наблюдать за деревьями, особенно во время ветра или сильной грозы. Шелест листьев (которых сейчас еще нет), приятно убаюкивал.
Закрыв окно, я вышла из своей комнаты и решила проверить Пенелопу. Постучав в дверь пару раз, я заглянула, и увидела, как она еще лежит в постели, бесцельно уставившись в стену.
– Привет! – тихонько прошептала я. – Как ты?
– Привет! – грустно ответила она. – Я рассталась с парнем, который мне изменил, как по-твоему я себя чувствую? – нахмурившись спросила она. Я заметила в каком порядке находилась ее комната по сравнению с моей.
– Ну формально он не был твоим парнем, – констатировала я, усаживаясь на ее кровать.
– Ой, заткнись! – бросила Пен и пнула меня ногой.
– Может хочешь со мной на пробежку? – предложила я.
– Ну уж нет! – ответила она и накрылась одеялом с головой.
Выходя из дома, я надела шапку с перчатками и повернула в лес. Пробегая вдоль деревьев, я невольно задумалась о том, сколько они повидали за свою долгую жизнь. Ранние поселения, бесконечные стройки, вырубки и поиски пропавших. Кстати о пропавших, я вдруг вспомнила, где слышала имя Анны Болейн. Еще осенью, я видела листовку о пропаже девушки.
Остановившись уже в глухой чаще леса, я достала телефон и набрала в поисковике Google ее имя. В результатах поиска я увидела изображение той самой листовки с ее данными. «Анна Болейн, 23 года. 2 сентября 2019 года вышла из корпуса университета Блумингтона и не вернулась домой. Приметы: брюнетка, волосы ниже лопаток, глаза зеленые, рост 165 сантиметров, телосложение худая. Была одета в белую рубашку с черными полосками, синие джинсы и серые кроссовки. Всем, кому что-либо известно о нахождении просьба позвонить по номеру…» На фотографии была изображена симпатичная брюнетка с зелеными глазами и ослепительной улыбкой.
Странно, что я вспомнила о ней только сейчас. Ну, конечно, она пропала еще осенью, тогда все мои мысли были поглощены смертью мамы, и я совсем не следила за новостями города.
Положив телефон в карман своего худи, я снова побежала. Поднялся сильный ветер, и подхватил мои неубранные волосы. В какой-то момент они заслонили мои глаза, и я сбежала с тропинки не сбавляя темп. Я оказалась на скользких листьях и поскользнувшись съехала прямиком вниз.
Выпутавшись наконец от непослушных волос, я увидела, что оказалась в неизведанном ранее месте. Где-то совсем близко послышалось журчание воды. Не припомню, чтобы здесь был какой-то ручей. Поднявшись и осмотревшись, я увидела расступившиеся деревья и извилистый ручей.
Эта картина захватила мое внимание. Ручей журчал прозрачной водой и извиваясь уходил куда-то в глубь леса. Туда, до куда зрения моего не хватило. Из-за облаков проступили лучи солнца украшая воду, необыкновенным блеском. В какой-то момент мне даже показалось, что я увидела скользнувший хвост рыбы.
Я решила устроиться на берегу и немного отдохнуть. К тому же мои штаны, были немного испачканы, и требовали срочного вмешательства моей руки. Отряхнув их, я услышала треск веток позади. Обернувшись я увидела фигуру человека на холме, с которого я свалилась. С каждым новым шагом, мутные черты фигуры приобретали очертания.
Со зрением у меня было не очень, но я не носила очки. На занятиях мне это не мешало, поэтому я не понимала, почему Мия твердила мне, о их срочной покупке. Дело было в том, что однажды, я не заметила, как она помахала мне издалека. Но это было не потому, что я слепая, а потому что Мия была маленького роста.
Неизвестным оказался новый сосед Мэтт. Его светлые волосы выбились из-под капюшона, когда он, наклонив голову спускался с холма. Я молча следила, как он небрежно спускается навстречу ко мне. Его появление здесь, показалось мне странным. Неужели он следил за мной? Или же оказался здесь случайно, как и я?
– Привет! Я видел, как ты скользнула вниз, все нормально? – спросил он, подходя ближе.
– Привет! Ты следил за мной? – я изучающе проследила за его реакцией.
– Нет, просто изучал окрестности, когда увидел тебя, – ни один мускул не дрогнул на его лице.
– Не думала, что люди… откуда ты там? Изучают местность ранним утром, – небрежно ответила я, и отвернулась к воде.
– Я из Аризоны, пригород Феникса, – ответил он, оглядываясь, затем подобрал небольшой камень с земли и кинул в ручей.
– А что ты здесь делаешь? Ну, я имею ввиду, ты проехал пол страны, наверное, не просто так? – мне стала интересна цель его приезда.
– Из-за отца, – отвернувшись ответил он. Наверное, эта тема не слишком ему приятна.
– Прости, он умер? – странно, но мне всегда казалось, что люди с похожими бедами обязательно находят друг друга.
– Нет, во всяком случае пока, – ответил он, все смотря куда-то вдаль.
– Кстати, я Джо. – не глядя я протянула ему свою руку.
–Мэтт! Джо, значит, – Джинджер? – он произнес ее имя, и меня бросило в ледяной пот.
– Так звали мою маму, а я Джозефина, – проговорила я не своим голосом. Затем я встала чтобы уйти, потому, что грустные воспоминания нахлынули как цунами.
В голове появились воспоминания, как я прощаюсь с ней, войдя в небольшой похоронный зал, в центре которого стоит гроб. Перед ним несколько десятков стульев, но пока они пусты. В моей душе разгорается огонь, от которого сердцебиение учащается, а в горле застревает ком. Я не могу сглотнуть, потому как во рту пересохло. Боясь подойти к ней, я как вкопанная стою на месте, не шевелясь. Все еще не веря в то, что произошло, я решаюсь сделать шаг, а затем еще один и вот я уже возле нее. Она красива, как и прежде, но выглядит какой-то искусственной. На лице слишком много макияжа, Джинджер никогда так не красилась. Ее медные волосы поблескивают в лучах последнего осеннего солнца, который льется из окна. Они красиво спадают на ее плечи и грудь. Она будто спящая красавица, что ждет принца, который вот-вот придет. Только целуй не целуй, а встать она больше не сможет. Не откроет веки и не блеснет зелеными глазами, не улыбнется мне, показывая ямочки на щеках. В эту самую минуту, я осознаю, что это не моя мать. Ее здесь больше нет. Осталась только пустая оболочка, которая ждет своего захоронения.
– Уже уходишь? – послышалось позади.
В это время я пыталась взобраться на склон. Кроссовки предательски скользили, ставя меня в неловкое положение. Делая следующий шаг, я соскальзываю и падаю, распластавшись на грязных листьях.
Мэтт подходит ко мне и помогает подняться. Черт, как же глупо я себя чувствую. Воспоминания о матери исчезают, оставляя после себя стыд.
–Я в порядке, –вырвавшись из его рук, я принялась яростно отряхивать безнадежно грязные штаны.
– Как скажешь, – безразлично бросает он, и взбирается на склон так ловко, что от зависти я закусываю нижнюю губу.
Стоило признать, что сейчас мне бы не помешала его помощь, чтобы вновь не ударить в грязь лицом, уже буквально. От моих попыток прошлогодние листья съехали, открывая наружу сырую вонючую землю. Мэтт обернулся и с ухмылкой посмотрел на меня. Ну конечно, как приятно почувствовать превосходство, над маленькой хрупкой девчонкой.
– Давай руку. – он протянул мне руку, и я не поколебавшись принимаю помощь. Ловким движением он вытягивает меня наверх на знакомую тропинку.
Выбравшись, я направляюсь в сторону дома, а Мэтт молчаливо следует за мной. Ускорив шаг, надеюсь, что он отстанет и я перестану чувствовать стыд, за свое нелепое падение.
– Он болен, – послышалось сзади.
–Что? – я оборачиваюсь и жду пока Мэтт меня догонит.
– Мой отец, – отвечает он, перегнав меня и следуя вперед.
– Твой отец мистер Кэмпбелл?
– Да, но я не знал о его существовании, до прошлой недели, – сухо отвечает он.
– Как это возможно? – спрашиваю я.
– Я с младенчества жил у родственников на ферме.
– А твоя мама? – мне вдруг ясно вспомнилась улыбка Джинджер.
– Она пропала. Бросила меня и отца, после чего мои дальние родственники забрали к себе, – пояснил Мэтт.
– Мне жаль.
Никогда не знала, как проявлять сочувствие в таких ситуациях. И помогают ли эти глупые сожаления чувствовать себя лучше?
– Все нормально, я получил достаточно любви и воспитания от Мюрэль и ее мужа. – пожимает плечами Мэтт.
Повисло молчание, он шел и смотрел себе под ноги, наступая на сухие ветки и вслушиваясь в их треск. Мы шли рядом и наши руки почти соприкасались. Я почувствовала печаль, что исходила от него. Иногда так бывает, что при общении мне передается настроение или чувства собеседника. Сейчас я чувствовала ком и горечь во рту.
– Знаешь, я всякое слышала про него, – я вспомнила дурацкие рассказы Пен.
– Что именно? – он отвлекся от веток и перевел взгляд на меня.
– Да так, глупые байки, о том, что он умер и разложился в собственной постели, – Мэтт увидел мое искривленное лицо, отчего хохотнул.
– Не правда, на самом деле он жив, – улыбаясь отвечает он.
Улыбка Мэтта кажется мне очаровательной, у него белые ровные зубы, от чего я прихожу в восторг. Все дело в том, что во время смены зубов мои выросли не совсем ровно, отчего мне пришлось исправлять их с помощью услуг ортодонта. К счастью те времена позади, у меня давно ровная и красивая улыбка, но я не перестала заглядывать в чужой рот. Подсознательно меня отталкивали люди, с неровными гнилыми зубами, а вот ровные и идеальные вызывали приятную радость. Зубы Мэтта, как бы сказал мой ортодонт доктор Меггер – идеальные. На секунду я почувствовала зависть, но быстро от нее отмахнулась.
– Как же он жил без тебя? – пытаясь отвлечься от его улыбки, я отвернулась в сторону, чтобы не показаться глупой.
– Честно говоря, я сам не все знаю. Совсем недавно с нами связались представители социальной службы, которая ухаживала за ним, и рассказали о случившемся.
– Печальная история.
– Не хочешь заглянуть, и удостовериться в том, что он жив? – Мэтт улыбнувшись показал на свой дом.
Дорога с ним прошла так быстро, что я немного удивилась тому, как скоро нам пришлось расстаться. Вообще мне не хотелось заходить в этот жутковатый дом, даже несмотря на то, что Мэтт убедил меня в том, что с отцом все в порядке. Отказавшись от приглашения, мы попрощались, и я вошла в дом, на пороге которого меня ждала Пенелопа.
– Что вы делали там вдвоем? – как хитрая лиса спросила она.
– Просто болтали, – ответила я, снимая грязные кроссовки.
– Ну да, почему бы не поболтать в 8 утра посреди улицы и почему ты грязная? – ее брови приняли оборонительную позицию.
– Упала в лесу, – пояснила я.
– Ну да, ну да, а наш сосед случайно оказался рядом? – прищурившись спросила она.
– Именно так все и было, – я постаралась ответить, как можно безразличнее, что только подначивало Пен.
– Ну надо же! Он не успел распаковать вещи, а ты уже бросаешься на его шею, – съязвила она.
– Успокойся, Пенелопа, если тебе так интересно знать, он мне даже не нравится! – грозно ответила я и поспешила в свою комнату.
Глупости конечно, но Пенелопа частенько раздражает меня своей нескончаемой болтовней. Почти всегда она болтает без умолку, от чего временами, я не понимаю, что именно она несет. Почти за два года совместной жизни я привыкла. Больше всего угнетало, что это только половина пройденного вместе пути.
Через час мы с Пен ехали в ее новенькой Шевроле Круз серебристого цвета. Эту машину на день рождения ей подарили родители, чему она оказалась очень рада. Ведь она всегда получала то, что хочет. Видимо сейчас в ее планах был Мэтт, судя по тому как она ко мне придиралась.
Я сидела в телефоне и читала информацию о случившемся с Анной. Пен остановившись на светофоре на пересечении улицы Стейт-Роуд, заглянула в мой телефон.
– Что читаешь?
– Неважно, – убрав телефон ответила я.
– Да брось, просто спросила, – запричитала она. Ее видимо оскорбило то, что я не делюсь с ней своими мыслями и переживаниями.
– Ты что-нибудь слышала об Анне Болейн?
– О, Анна, – она погрустнела и замолчала, а затем надавила на педаль газа. – Жаль ее, убийцу так и не нашли.
– Она убита? – удивилась я.
– Ее убили, спустя пару дней после исчезновения. Мы пересекались с ней еще на первом курсе, она была отличной девчонкой, жила в доме сестринства. А почему ты спросила? – она повернулась и изучающе посмотрела в мое лицо.
– Кажется, я работаю на ее месте, – коротко ответила я. – У меня ее шкафчик и бирка с именем.
– Черт, как это жутко! – Пен подняла удивленные брови.
Ее мимика меня веселила. Я могла бы придумать тысячу исполнений ее вскинутых бровей. Вот они поползли наверх потому, что она до чего-то додумалась, а вот, например, они вскинуты, потому, что она недовольна как одета ее подружка Сара.
– Как она умерла? – отмахнувшись от мыслей о бровях, спросила я.
– Кажется, ее задушили и изнасиловали. Все, перестань спрашивать о ней, не хочу говорить о мертвых. Мне сегодня предстоит устроить взбучку той шлюхе. – Ее настроение менялось ежесекундно, это немного отпугивало, брови, кстати говоря, нахмурились и стали почти единой линией.
– Что ты с ней сделаешь? – мы уже заворачивали к парковке, когда Пен выругалась в окно на парня, перегородившего ей путь на Хонде.
– Найду и окуну ее мерзкое лицо в унитаз! – проговорила она, стиснув зубы от злости.
– Да, на ее месте, я бы держалась от тебя подальше, – мы наконец-то припарковались и вышли из машины.
– Ты со мной обратно? – спросила она, доставая зеркальце из сумки и поправляя макияж.
– Нет, у меня работа, – я указала рукой в сторону здания библиотеки. Отсюда его не видно, но все студенты знают в какой оно стороне.
– До скорого! – крикнула убегающая Пен на встречу Саре, которая махала ей у входа.
Я же поплелась в свой корпус, в котором вот-вот должна была начаться лекция мистера Мерфи. В аудитории было полно народу, когда я вошла, но Киана не было. Наверное, поэтому все сбились в кучки и обсуждали последние новости, университетской жизни. Навряд ли кого-то волновало, что мистер Мерфи опаздывает уже на четверть часа.
Я уселась на последнем ряду, наблюдая за происходящим. Сегодня мне предстояло отдать свою работу преподавателю на защиту, но он не спешил появится. Мне это показалось смешным, я подумала о том, что возможно в эту самую минуту он находится с той первокурсницей. Которую уже рыщет по углам Пенелопа.
В дверь аудитории ворвался запыхавшийся Киан. Он держал в руках картонную коробку, которую поспешил сунуть под стол. Студенты хмуро разбрелись по своим местам и смолкли.
– Прошу прощения за опоздание, – извинился он. Ага, так я тебя и простила, лучше бы перед Пен извинился, за свое свинское поведение.
«В отличие от объективных идеалистов Гегеля, которые считали, что первичная по отношению к материи идея существует сама по себе как объективная реальность, независимо от сознания человека, сторонники субъективного идеализма были убеждены в том, что: во-первых, единственной реальностью является идея; во-вторых, что идея существует только в сознании человека, то есть сознание человека является существенной реальностью, вне которого ничего не существует…»
Он начал разглагольствовать, расстегнув пуговицы на своем пиджаке. Не смотря на возраст (ему было около сорока), одевался он стильно и элегантно. Всегда при галстуке и в костюме тройка. Иногда он прохаживался взад-вперед, сняв с себя пиджак. Тогда он выглядел безумно сексуально (по мнению девчонок на первых рядах).
Вообще внешне он был ничего. Темные, почти черные волосы, брови, раскинувшиеся прямо над глазами, придавали его взгляду загадочность. Доброе, приветливое лицо и обольстительная улыбка. Ему льстило внимание студенток, а потому он этим пользовался. Каждый раз, во время экзамена он внимательно изучал каждую юбку, которая отвечала у доски. Я бы сказала, что он – бабник, но это и дураку ясно. Он мог выбрать себе любую, каждая вторая девчонка сохла по нему, но нет. Нужно было пудрить мозги именно Пенелопе.
«…Ключевым моментом философии Фихте было выдвижение так называемой "Я-концепции" Повод к ее выдвижению – противоречия в философии Канта, учеником и сторонником которого был Фихте. Главное противоречие Фихте видел в кантовском разделении познающего субъекта (человека) и непознаваемого окружающего мира ("вещей в себе"). Данное разделение, по Фихте, как и идеал об ограниченных познавательных возможностях разума, антиномиях, окончательно лишает философию надежды выполнить ее главную задачу – объединить бытие и мышление…»
Его монотонные речи меня усыпили. Очнулась я от того, что студенты зашуршали, собирая свои вещи и топая в коридор. Я подошла к столу мистера Мерфи, возле которого толпилось несколько студенток и вежливо подождала, когда они уйдут. Заметив меня, он быстро закончил с ними и уселся в свое кресло.
– Мисс Райт, надеюсь вы принесли работу? – он самодовольно улыбнулся, провожая взглядом девушек.
– Да, вот она, – я достала скрепленные зажимом листы доклада и положила перед ним.
– Отлично! – провозгласил он, разглядывая меня. Сегодня я выглядела немного преображенной. Синие джинсы и белая рубашка. Бриджит просила одеться презентабельно.
– Надеюсь, с вами у нас больше не возникнет проблем? Я понимаю Вашу утрату, но, если вы хотите окончить курс, вам следует более внимательно относиться к заданиям, – вот ведь ублюдок!
– Надеюсь, и у вас с Пенелопой больше не будет проблем? – с улыбкой ответила я. Его лицо моментально приобрело суровый вид. Брови кажется, еще сильнее наползли на глаза, а губы сжались в линию.
Одарив меня яростным взглядом, он принялся изучать мою работу, пытаясь проигнорировать услышанное. Я почувствовала, как воздух между нами накалился, и уже сто раз прокляла себя за то, что упомянула Пен.
– Так, так, – он быстро листал доклад, делая заметки ручкой. – Это никуда не годится, – ответил он, протягивая назад работу. Я уныло вздохнула и потянулась за ней, когда он схватил меня за руку.
– Если я узнаю, что ты кому-то рассказала… – он встал и наклонился ко мне через стол. Я почувствовала запах его одеколона и бальзама после бритья, отчего задержала дыхание. – Ты сильно пожалеешь! – оторопев, я отдернула руку, схватила доклад и выбежала из аудитории.
В попытке скорее убраться подальше от Мерфи, я не заметила, как налетела на невысокого человечка. Коим оказалась Миа. Мы с ней не виделись с ноября прошлого года, когда я уехала в Кловерпорт. За это время она ничуть не изменилась. Копна непослушных волос торчала в разные стороны, к тому же они сильно кудрявились, принося ей большие неудобства. Миа носила очки в тонкой элегантной оправе, которая придавала ей взрослый вид. Вообще ее лицо (в девятнадцать лет), все еще выглядело по детски милым. Рост был около полутора метров, от того я и не заметила ее, когда вылетала из кабинета. И вот сейчас, эта небольшая девчушка сидела у противоположной стены, подбирая учебники с пола.
– Боже, Миа! Прости, я тебя не заметила, – попыталась извиниться я, но по ее выражению лица можно было понять, что она явно недовольна нашей встречей, да еще и в таких обстоятельствах.
– Да-да, все так говорят, – она поправила очки на носу, чтобы разглядеть откуда я вышла. – Пыталась сбежать от Мерфи? – я подбирала последнюю книгу, когда она уже встала.
– Может в другом месте поговорим? – поглядывая на дверь, за которой находился он, спросила я.
– Хорошо, – Миа взяла меня под руку и повела по коридору.
– Прости, что не отвечала на твои сообщения, – начала я. После моего отъезда она писала почти каждый день, но от того, что я не отвечала она прекратила пытаться к рождеству.
– Все нормально, я тебя понимаю. Мне тоже было тяжело, когда умер дедушка, – примерно год назад, у Миа умер дедушка, от рака легких. Она тяжело переживала его смерть. Он воспитывал ее с самого детства, и был вместо отца и матери, которая занималась ее младшей сестрой от второго брака.
– Когда ты вернулась? – спросила она.
– Пару недель назад. – соврала я, а затем последовал вопрос, которого я боялась.
– И не сообщила мне, – грустно произнесла она. – Как там Пенелопа? Слышала ей купили новую машину?
– С ней все в порядке, а машина просто супер! – ответила я, глядя на часы. – Послушай, мне пора, может как -нибудь ты к нам заглянешь?
– Спрашиваешь!? – улыбнулась Миа, и обняла меня на прощание.
Мне было неловко от того, что я просто так прервала наше с ней общение. Все дело было в трауре, в котором я находилась и по сей день. Да, возможно спустя время, все будет как раньше. Я смогу снова стать жизнерадостным человеком, но сейчас у меня не было сил на это. Проблемы, которые навалились на меня после смерти матери, все время давали о себе знать.
Я с тоской и завистью, смотрела на беззаботных однокашников, которые ходили на занятия, вечеринки и влюблялись. Сейчас, я как никогда, почувствовала отрешенность от окружающего мира. Будто моя собственная жизнь, протекала перед моими глазами, а я стояла где-то в стороне. Мне хотелось закричать, что-то сделать, чтобы остановить этот бессмысленный поток действий и людей, но я просто прошла в очередную аудиторию для занятий.
***
2 сентября 2019 год
Я не выбираю жертву, жертва выбирает меня. Это как в рулетке, никогда не знаешь, что тебе выпадет. Идя по влажному асфальту знакомой улицы, я вижу черноволосую, молодую и привлекательную девушку. Она бросает на меня свой взгляд, и я замечаю ее изумрудные глаза.
Я не так красив, как многие мужчины, но во мне есть нечто загадочное, что привлекает их. У меня обычная ничем не примечательная внешность. Другие мужчины даже не замечают моего появления, когда я вхожу в комнату.
Пройдя мимо, я оборачиваюсь ей в след. Она думает, что больше не увидит меня. Но этим вечером мы снова встретимся, просто она об этом пока не знает.
Зато я знаю о ней все, где она учится и работает. Какие на ней сегодня трусики, как пахнут ее волосы и сколько времени она проводит в душе. Все это я узнал несколькими днями ранее. Я умею следить и оставаться незаметным. Это лучшее качества, которыми меня наградила природа.
Мы встретились в магазине за углом. Она стояла в очереди передо мной, и я чувствовал запах ее тела. От него пахло лавандовым мылом и духами в состав которых входила корица, мандарин и жасмин. Уже тогда я понял, что она будет моей. Так и случилось.
Вечером этого же дня, она возвращалась домой с работы. Я ждал ее, ждал, когда она пройдет мимо моей машины. Заведя двигатель, я поехал следом. Выждал момент, когда людей на улице совсем не станет и перешел к действиям.
– Простите, мисс! – я остановил машину и вышел из салона.
–Да? – она обернулась и посмотрела на меня.
–Это не вы потеряли заколку? – я поднял с асфальта, брошенную ранее безделушку и протянул ей. Она подошла ближе, взяла ее в руки и пристально изучила.
–Да, наверное, я обронила ее, – она соблазнительно улыбнулась, я предложил ее подвезти.
–С удовольствием, – я как джентльмен, открыл ей дверь пассажирского сидения. А когда обходил машину сзади, достал из кузова своего старого пикапа приготовленный шприц со снотворным.
Я сажусь за руль, она улыбается мне не зная, что я замышляю. Без капли колебания я втыкаю иглу шприца ей в шею и выпускаю содержимое в ее вену. Какое-то время она брыкается и кричит, но вскоре сползает по сидению, ударяясь головой о стеклоподъемник. Дело сделано, осталась самая приятная часть.
Мы едем в лес. На улице давно темно, машин на пути почти не встретилось. Никто не спохватится о ней до утра. Когда работодатели и сокурсники вспомнят о ее существовании, она уже будет мертва.
Остановившись на обочине, я достаю из бардачка приготовленную веревку. Связываю ее ноги и руки, заклеиваю рот клейкой лентой. Мне не нужно, чтобы она кричала, я привык все делать тихо, без лишнего шума. Обойдя машину, я открываю дверь и вытащив тело, кладу его на плечо.
Мы следуем в лес, по протоптанным мною ранее тропинкам. Я предвкушаю события и кровь приливает к моему члену. Мне хочется поскорее начать, но я отыскиваю взглядом нужное место. Ветки под ногами приятно хрустят, как куриные косточки, которые я ел на обед. Вдалеке я замечаю утоптанную поляну и довольный спешу к ней.
Я бережно кладу ее на траву, туда же летит мой рюкзак, который я все это время нес на соседнем плече. Совсем скоро она проснется, и я должен быть готов к ее отпору.
Чтобы осуществить задуманное, мне придется развязать ее ноги и спустить темно синие атласные брюки с трусиками. Это меня не пугает, я смогу сдержать ее в своих объятьях.
Я вхожу в нее. Внутри тепло и уютно, от этих ощущений, я начинаю ускорять свои фрикции. Мне нравится запах, который исходит от ее тела, все те же духи с корицей и ароматы пота. Сегодня был жаркий денек, она еще не была в душе. От моей возни ее сознание начинает приходить в себя. Она чувствует, что связанна, что что-то происходит. Волна страха окатывает ее тело, я ощущаю это в сжиманиях ее нижних мышц. Она пытается кричать, но ее рот занят. Я дышу ей прямо в ухо, от чего она пытается отстраниться, но мое тело слишком тяжелое, она не может выбраться.
Меня окатывает приятной кульминацией, и я сползаю в сторону. Медлить нельзя, иначе она попытается сбежать. Натянув штаны и застегнув ширинку, я достаю прохладное лезвие ножа. Сажусь на нее сверху, мне хочется, чтобы она видела меня в этот знаменательный момент.
Она плачет, ее глаза красные от слез, но мне ее ни капельки не жаль. Я совсем не знаю, что такое жалость. Она смотрит испуганным и умоляющим отпустить взглядом. Я непреклонен, я всегда довожу начатое до конца. Легким движением я провожу лезвием по шее, именно так как ОН меня учил. Ее жизнь вытекает вместе с кровью, которая сочится из раны. Я отхожу подальше и наслаждаюсь произошедшим.
Все вышло именно так, как я себе представлял. Прощай Анна, я собираю свои вещи и ухожу.
Глава 3
Библиотека весь оставшийся день пустовала, во всяком случае, после моего прихода. Сначала я подумала, что дело во мне, а потом увидела, что кто-то перевернул табличку на входной двери, на «закрыто». Я вышла в коридор и крикнула: Отличный прикол! Спасибо! – вот ведь придурки, это меня не на шутку разозлило.
Не прошло и пяти минут, как в библиотеку кто-то вошел, я подумала, что это те бездельники, что перевернули табличку. В этот момент я пыталась отыскать упавшую ручку под столом.
– Если вы опять собираетесь перевернуть табличку, мне плевать! – выкрикнула я.
– Вообще-то я принес книги, – послышался знакомый голос, и от неожиданности я ударилась головой об стол.
– Привет, что ты здесь делаешь? – вылезая спросила я.
Перед моим столом стоял Мэтт с картонной коробкой в руках. Мне показалось странным, то, что она была точь-в-точь как та, что принес Мерфи в свою аудиторию. Хотя какая разница? На свете миллион похожих коробок.
– Говорю же, принес книги, разбирал отцовский гараж и нашел парочку, – он водрузил коробку на мой стол. Я приоткрыла картонную крышку и увидела стопку потрепанных и пыльных книг. Наверху которой красовался Коллекционер1 под слоем пыли.
– Может это фамильная ценность?! – улыбнулась я.
– Ты не говорила, что работаешь в библиотеке, – проговорил Мэтт, оглядывая пустой зал. За столами никто не сидел, книжные полки одиноко стояли, ожидая своих читателей.
– Ты не спрашивал, – я взяла коробку и сунула ее под стол. – Долго искал это уютное местечко?
– Не совсем, Ваш преподаватель мне подсказал, забыл его фамилию, какая-то ирландская.
– Дай угадаю – Мерфи? – прищурившись спросила я.
– Точно, – ответил он, поворачиваясь ко мне. – Такой слащавый, заявился ко мне на порог и попросил повидаться с отцом.
– А ты? – я заворожено слушала.
– Пустил его, он хотел забрать какие-то документы из гаража, – говорил он, рассматривая хлам на моем столе. В число которого входил компьютер, с потертой клавиатурой, несколько записных книжек, стакан с ручками и карандашами, маленькая ваза с конфетами, крем для рук, копилка и зеркальце.
– Не знаю, он сказал, что отец работал в университете и якобы брал к себе на хранение документацию. Он нашел нужную коробку в гараже, тогда-то я и решил там немного прибрать, – рассказал Мэтт.
– Странно, – ответила я.
– Что именно? – спросил Мэтт.
– Да все, хотя, неважно, – отмахнулась я. Какое мне дело, до дел мистера Мерфи с отцом Мэтта.
Это нормально, что они были знакомы, наверное, весь преподавательский состав знаком с рабочим персоналом. Возможно даже, что они были друзьями, кто знает?
– Так во сколько ты заканчиваешь? – он с нетерпением посмотрел на дверь. – Могу подвезти?
– Спасибо, но мне нужно дождаться сторожа и передать ключи.
Поездка в теплом, и уютном салоне автомобиля мне бы не помешала, поскольку за окном начал моросить дождь. Он стучал в огромные окна, что находились на восточной стороне огромного зала библиотеки.
– Тогда я пойду? – большим пальцем правой руки он указал на дверь.
– До скорого! – улыбнулась я.
Удача повернулась ко мне лицом, когда, подходя к автобусной остановке, я успела запрыгнуть в подъезжающий автобус. Он приятно убаюкивал, проезжая по опустевшим от дождя улицам. Мне нравилась такая дождливая погодка, только если ты сидишь дома у окна, с мягким пледом и горячим чаем в руках.
Автобус свернул на Стейт-Роуд 46, и поехал вдоль магазинчиков и кафе, увозя меня на восток. С каждым километром мы все дальше уезжали в глубь сонного Блумингтона. В автобусе сидело несколько людей, как и я, пялясь в окно или в экран смартфона. В детстве в такую непогоду, мы с мамой усаживались смотреть мультики с попкорном и горячим шоколадом в кружках. Она окутывала меня в вязаное одеяльце и обнимала. Так вот мы сидели часами и пялились в экран телевизора. Приятно вспоминать эти моменты. Это все, что я могу себе позволить.
Я достала наушники и включила музыку, успею послушать пару песен перед приездом домой. В ушах заиграли AWOLNATION 2и Alice Merton3 – The Best и мое настроение немного поднялось. Автобус свернул на Юг-Смит-Роуд и спустя пару остановок остановился прямо перед железнодорожным мостом. До дома мне оставалось пройти всего пару кварталов вдоль железнодорожных путей. Конечно можно было бы пойти безопасной дорогой по освещенным улицам, но это заняло бы больше времени.
Когда я добралась до дома дождь перестал литься с небес, а я промокла до нитки. Войдя в столовую, я заметила Пенелопу за ноутбуком. Она была облачена в теплый халат и сидела, поджав ноги под себя. Я налила горячий чай и уселась рядом с ней, предварительно сбросив мокрую одежду в своей комнате.
– Как все прошло? – спросила я, откусывая овсяное печенье, что лежало на столе.
– Никак, – грустно ответила Пен.
– Что случилось? Она услышала меня и держалась от тебя подальше? – улыбнулась я, тыкая соседку в бок локтем.
– Не знаю, никто ее сегодня не видел и в сеть она не заходила со вчерашнего вечера, – произнесла Пен, подвигая ко мне свой ноутбук на котором была фейсбуковская страничка Ингрид Скайлар.
С экрана на меня смотрела фотография темноволосой красотки. На свой возраст она точно не выглядела. Ей было как минимум 18, а выглядела она на все 23. Первое что бросилось в глаза, так это густые длинные волосы почти до бедер. Вот это да! – пронеслось у меня в голове. Помимо волос у нее было приятное миловидное лицо, пухлые губы и высокомерный взгляд. Да, таких девчонок видно за версту, только по их снисходительному взгляду, который они отбрасывают на окружающих, как божью благодать.
Фигурой она тоже не была обделена, стройные ножки, вот уже блистали на следующих снимках, которые листала Пен. Единственная проблема была в грудях, они особо не выделялись. Зато привлекательная внешность, компенсировала этот недостаток.
– Она и впрямь красотка! – вырвалось у меня.
–Тут даже я с тобой соглашусь, – я заметила, как Пен испепеляюще изучает ее фотографии. Будто одним своим взглядом пытается совершить несовершенное сегодня.
– Знаешь, – начала я, – это прозвучит странно, но сегодня мистер Мерфи заезжал к Мэтту.
– Кто такой Мэтт?
– Наш новый сосед, – пояснила я, после чего Пен уставилась на меня.
– А что у него делал Киан? Может он заглядывал к нам, а меня не оказалось дома? – высказала глупые надежды она.
– Я так не думаю, кажется, они с мистером Кэмпбеллом имели какие-то общие дела, – предположила я.
– А как ты об этом узнала? – брови Пен нахмурились.
– Мэтт заходил ко мне в библиотеку.
– Ты посмотри на нее, вы знакомы всего пару минут, а он уже ходит к тебе на работу. Мне кажется или между вами что-то есть? – злорадно захихикала она.
– Перестань везде искать пошлый подтекст! – не выдержала я.
С грохотом поставив стакан в раковину, я поспешила удалиться в свою комнату. Переодевшись в спортивные штаны и черное худи, я направилась к выходу. Пенелопа кричала вслед извинения, но мне не хотелось ее слушать. Кто вообще мог такое придумать? Что если сосед заходит ко мне на работу, это обязательно должно значить, что между нами что-то есть? Он всего лишь пару дней назад переехал в наш город и просто хотел с кем-нибудь подружится. Пенелопе обязательно нужно было все извратить.
На улице мне в лицо ударил влажный, после дождя воздух, и я немного пришла в себя. Вставила в уши наушники и перемешала плейлист. Заиграла песня MISSIO4 – Bottom Of The Deep Blue Sea, которая, как нельзя кстати, отображала мое душевное состояние.
Я редко выходила на пробежку в сумерки, от сгущающейся тьмы веяло страхом. По мне было проще проснуться за светло и не тревожиться от шорохов в кустах. Утренние сумерки были похожи на вечерние, ожидание рассвета меня всегда успокаивало.
С заднего двора Мэтта показался дым, видимо он сжигал ненужный хлам из гаража отца. В воздухе чувствовался неприятный запах гари. Тонкое облачко дыма тянулось к соседним домам, залетая в открытые окна. Думаю, соседям это не понравится.
Забежав в лес, я заметила, как быстро потемнело всего за несколько минут. Песня Bottom Of The Deep Blue Sea сменилась на Animal, того же исполнителя. Кроны деревьев покачивались от легкого ветерка, от чего мне на голову падали капли дождя с листьев и веток. Нужно было постараться бежать аккуратнее, чтобы не поскользнуться на влажной земле. От ее запаха все мои мрачные мысли отступали, давая дорогу воспоминаниям.
Раньше я часто помогала матери копаться в саду, сажая в землю семена цветов Астры, Лютиков и Бархоток, последние жутко воняли во время цветения. Поливая только что посаженные цветы, мне нравился запах сырой земли. Этот же аромат чувствовался и сейчас, когда я пробегала по узкой тропинки, между расступившимися деревьями. В наушниках заиграла следующая песня все тех же MISSIO – I Don't Even Care About You.
Я добежала до высокого холма, на котором обычно делала разминку и остановилась. На небе стало еще темнее, лучи солнца окончательно скрылись за горизонтом. Вокруг кружил прохладный ветер, облетая каждое дерево и уносясь ввысь. Неподалеку послышался раскат грома, от которого мурашки пробежали по коже. Вглядевшись в даль темного леса, я заметила отдаленные огоньки Уэймут-Лейн. При беге они мерцали из стороны в сторону словно летающие светлячки. Я вытащила наушники из ушей и спрятала их в карман. Нужно быть готовой вовремя убежать, не хотелось бы, чтобы молния ударила в меня.
Размявшись я направилась к дому, потому, что услышала, как громовые раскаты становиться все громче. Внезапно черное небо разрезала сверкающая, ломанная молния. За долю секунды яркого света, я заметила блеск знакомого ручья слева. Не знаю, какая муха меня укусила, но мне захотелось подойти к воде. Она словно магнит притягивала меня к себе. К счастью, в этот раз у меня получилось спуститься не упав. Потому что все листья на склоне были раскиданы. На небе снова вспыхнула сверкающая молния и в свете ее я что-то увидела.
Какое-то существо находилось на берегу у воды. Чувство паники с бешеной скоростью начало разрастаться в моей груди. Сам факт того, что я оказалась здесь не одна – пугал. Внутренний голос умолял бежать подальше, от этого места, но я сделала шаг вперед, доставая телефон из кармана. Пара нажатий на экране и включился встроенный фонарик.
То, что я увидела повергло меня в непередаваемый ужас. Волоски на всем теле встали дыбом, и меня бросило в холодный пот. На земле у ручья лежало чье-то тело. Я сделала нерешительный шаг ближе, и свет фонарика, показал очертания ног в изящных батильонах. Они были по щиколотку, на толстом каблуке, горчичного цвета и перепачканы грязью. Далее я скользнула выше по ногам. Это оказалась девушка. Узкие бедра были спрятаны в светлые джинсы, которые оказались мокрыми от дождя и пропитались грязью. Рядом на земле я заметила черные волосы. Спутанные клочья походили на развалившуюся от старости метлу.
Если я скажу, что мне было не страшно в тот момент, я – солгу. Ноги стали ватными и подкашивались, но я продолжала загипнотизировано пялиться на место куда падал свет. Бордовая рубашка была спрятана в черный жакет. Постойте-ка, она не была бордовой. Она стала ею от кровопотери. Я добралась до лица девушки и с визгом отпрянула на шаг назад, выронив телефон.
Сердце колотилось с бешеной скоростью. Я ощупывала грязную землю в поисках телефона, когда на небе снова сверкнуло. Передо мной возникла непередаваемая словами картина, которая надолго запечатлелась у меня в памяти. На холодной земле навзничь лежала девушка с мертвенно бледным лицом. Глаза ее были открыты и смотрели вдаль, взгляд был неживым. На шее виднелась темная рана. Кровь растеклась по груди, окрашивая бежевую рубашку в бордовый цвет. Руки были раскинуты в стороны.
Я нащупала телефон и бросилась к склону, по которому несколько минут назад спустилась. Мои кроссовки предательски скользили по земле, ноги не слушались, а в ушах стучал пульс. Цепляясь за корни деревьев, мне удалось вскарабкаться наверх и побежать. Внезапно в желудке почувствовались спазмы. Сглотнув слюну, я продолжила бежать, не обращая внимания, на рвотные позывы. Один раз я обернулась, что повлекло за собой толчок.
Я врезалась в человека, что встретился на тропинке. Отскочив от испуга, я увидела очертания Мэтта. Он ошарашенно смотрел на меня, а затем протянул ко мне свои руки. Даже в темноте я заметила, что они грязные.
– Успокойся, это я, – говорил он. – Я знаю, что ты там видела.
–Это что кровь? – заикаясь спросила я не своим голосом. Мэтт стоял неподвижно, а затем двинулся в мою сторону.
– Джо, это не то, что ты думаешь, – с волнением в голосе проговорил он.
Я отстранилась и бросилась бежать в густые заросли. Кусты молодых деревьев вставали на моем пути, цепляясь за мои штаны. Мэтт бежал следом, я слышала гулкий стук его ботинок. Он что-то кричал, но из-за паники я не могла понять что, да и не хотела. Единственное, что мне хотелось, поскорее выбраться из леса и оказаться дома. Я спотыкалась о корни деревьев, но продолжала бежать пока огни Уэймут-Лейн не стали ярче.
Где-то вдалеке послышался вой полицейских сирен, и я поняла, что спасена. Инстинкт самосохранения работал в мою пользу, потому что я бежала как испуганная лань, удирающая от стаи волков. Неподалеку я увидела мерцание проблескового маячка на полицейской машине.
– Еще чуть-чуть, – твердила я себе, – и ты будешь в безопасности.
У входа в лес уже стояло несколько полицейских к которым я выбежала. Они удивленно на меня посмотрели, я подбежала к женщине копу и, задыхаясь, крикнула – его руки, это он убил ее! Позади из-за деревьев спокойным шагом выходил Мэтт.
– Поднимите руки, сэр! – скомандовала женщина полицейский, прикрывая меня своим телом.
– Джо, я не делал этого! – выкрикнул Мэтт, кода подоспевший офицер уже надевал на него наручники.
– Джо, это не я! – продолжал Мэтт, когда его повели к патрульной машине. – Стал бы я тогда вызывать копов? – прокричал он, когда его усаживали в патрульную машину.
Я стояла и смотрела на то, как полицейская машина выруливает на дорогу. Когда она скрылась за углом женщина полицейский спросила меня, что случилось.
– Там, в лесу у ручья – тело женщины, она с перерезанным горлом, и я встретила на дороге его. Он просто стоял на тропинке и его руки, они были в крови, – переводя дыхание рассказала я.
Двое полицейских, вооружившись фонариками, вошли в темный лес. Лучи освещали им дорогу, но совсем скоро они скрылись в зарослях деревьев. Женщина полицейский отвела меня в свою машину и принялась допрашивать.
Я рассказала все, что произошло в мельчайших подробностях. Она успокаивала меня и записывала данные в свой блокнот. Вскоре показались те двое полицейских из леса, один из них кому-то звонил. Примерно через двадцать минут я смогла вернуться домой. Когда я стояла на крыльце из-за угла показался белый фургон судмедэкспертов.
– Черт побери, где ты была? – начала Пен с порога. – Что там произошло? Повсюду копы.
–Не знаю, что и сказать, – Пен увидела мое испуганное лицо.
–Что случилось, Джо? – она удивленно разглядывала меня.
–Там в лесу, я кое-что увидела, – не отводя взгляд от полицейских, проговорила я.
–Что? – Пен завела меня в дом и помогла разуться.
–Девушку, – в горле пересохло и я перешла в столовую, чтобы выпить воды.
–Девушку? – повторила Пен.
–Она была мертва, – закончила я. Пенелопа с ужасом прикрыла рот руками.
– С тобой все в порядке? Ты видела кто это сделал? – я сидела на стуле, когда она подошла меня обнять. По ней было видно, как она испугалась за меня. Все наши недомолвки, которые случились часом раннее, отошли на второй план.
– Кажется, да, – я все еще была как в тумане, смутно соображала, что произошло, – я видела Мэтта.
– Это он сделал? – уставилась на меня Пен.
– Я не знаю, но его руки были в крови, когда я увидела его, – констатировала я.
– О, господи! – она снова поднесла руки ко рту.
– Когда я выбежала из леса, там уже была полиция. Они забрали его в участок. Я все рассказала, о девушке, и о Мэтте, – я бессмысленно смотрела на стол.
–Ты все правильно сделала, Джо! – попыталась успокоить меня Пен.
–Я не уверена, а что если это совпадение? Может он не виновен? – спросила я.
–Он был там, Джо, и кровь. Полицейские разберутся, ты не должна переживать на счет этого.
– Мне нужно отдохнуть.
– Да, конечно, – Пенелопа поцеловала меня в лоб, и я удалилась.
Уснуть мне не удалось. Некоторое время я просто ворочалась под одеялом в своей постели. Пока не решилась встать и выпить чего-нибудь. К тому моменту, как я вышла из комнаты, Пен уже спала.
Я наливала сок из холодильника, когда на улице сверкнул свет фар. Подойдя к окну, я увидела Мэтта. Он выходил из желтого такси, огорченный и помятый, расплатился и направился домой.
По коже от его вида побежали мурашки. В тот момент мне казалось, что произошедшее в лесу было не со мной. Будто я посмотрела жуткий фильм, после которого осталось горькое послевкусие. Мэтт открыл дверь и вошел в дом. Кто ты такой, черт подери? Почему он просто так вернулся домой? Значит ли это, что он не виновен? И правда ли он вызвал полицейских? Я не знала ответов на эти вопросы.
Всю оставшуюся ночь я думала о той девушке. Пыталась четко воспроизвести в памяти детали ее лица и понять, была ли эта та самая Ингрид. Я взяла телефон в руки и нашла ее страницу на фейсбуке. Как и прежде он показал, что в сети она была прошлым вечером. Она ли это? Или же мне просто показалось?
Мне было жаль ее, кем бы она не являлась. Жизнь как показывает практика, не так уж бесконечна. Вот ты рождаешься, заканчиваешь школу, поступаешь в университет и пуф. Все просто заканчивается. Кто способен на такое? Как вообще можно забрать чью-то жизнь?
Получается смысл жизни в том, чтобы умереть? Большинство людей живут неосознанно, не понимая, что конец может прийти в любой момент. Ходят на нелюбимую работу, живут с нелюбимыми людьми. Рискуют жизнью, думая, что они бессмертные. Хотя это совершенно не так. Взять, например, мистера Мерфи. Он встречается со студентками, но у него есть жена. Раздевает их взглядом на экзаменах, но каждую ночь возвращается к Джоан в постель. Значит ли это, что его брак неудачный? Я думаю, что – да.
Пугает больше всего то, что никто не знает, когда наступит их последний день. И будет ли это день. Возможно, кто-то как я, уснет и больше никогда не проснется. Падая в бесконечную тьму.
Сквозь темную, туманную пелену я стала различать алый силуэт. Он находился поблизости и в то же время, когда я протягивала к нему руку, где-то далеко. Откуда-то снизу слышалось приглушенное журчание воды.
Не может быть! Как я здесь оказалась? Минуту назад я лежала в своей постели, пытаясь, заснуть, а теперь я в лесу?
Фигура безмолвно стояла неподалеку. Я чувствовала на себе пронзительный взгляд, от которого становилось не по себе.
– Кто ты? – спросила я.
– Ты в опасности, – до меня донесся тихий шепот фигуры.
– Я не понимаю? – спросила я.
Внезапно луч света упал на фигуру, и я ее узнала. Это была та самая девушка, что лежала мертвой у ручья. Сейчас она выглядела иначе, она была жива.
Испуганное лицо смотрело на меня, а я смотрела на нее. Она выглядела как прекрасный ангел, разве, что платье было красным, а не белым. Ее кожа издавала необъяснимое мне свечение.
Красивые черные волосы трепал легкий ветерок. Я опустила свой взгляд до ее ног и заметила, что она стоит босиком на холодной земле. По телу пробежал холодок.
– Он уже идет за тобой! – ответила она и отвернувшись принялась удаляться.
Ее кожа перестала светиться, а силуэт начал растворяться в темноте.
– Постой! – крикнула я вслед, – кто идет за мной?
***
Она сидит в моей машине и кокетливо улыбается, не подозревая, что скоро уснет. Я знаю, зачем она писала мне все эти дни. Ее корыстные мотивы были мне понятны, но я делал вид, будто и вправду удивлен ее вниманием ко мне. Мне очень хорошо удавалось вживаться в разные роли. Я все время носил чужие маски. Никто не подозревает каков я на самом деле.
Пока она была в туалете ресторана, я подсыпал в ее бокал вина снотворное, оно вот-вот должно подействовать. Мы едем по вечернему городу, и я замечаю, как в ней что-то меняется. Взгляд становится туманным, а тело обмякает на глазах. Раз, два, три – усни. Она засыпает ударяясь, головой о стеклоподъемник. Почему они всегда бьются об него?
