Агата Ашу

Наказание Раем

Любые совпадения с реальными людьми случайны.

Глава 1. Полеты во сне или наяву?

Войдя в дом, Урбанова сразу же направилась к компьютеру.

– (Спрошу-ка я его напрямую. Чем он недоволен и почему ко мне так относится?)

Открыла электронную почту и написала Лукасу:

«Почему Вы меня ненавидите? Что плохого я Вам сделала?!»

Подумала несколько секунд:

– (Коряво как-то получилось. А-а, бог с ним, с этим британцем!)[1] – и нажала на кнопку «Отправить».

Ответ пришел практически мгновенно:

«Это не профессиональный вопрос!»

Через пару минут позвонил муж:

– Мышастая! Ты что там натворила? Благодетель переслал мне твое сообщение и хочет встретиться с тобой в моем присутствии!

– Он меня достал! Всё время вяжется, будто-то бы нарочно! Чего он от меня хочет?! – набросилась в ответ Алёна.

– Того же, чего и ты! – брякнул Алекс.

– А ты философ, – она не знала, как реагировать.

– Скажи, ты не можешь его не дразнить? – он пытался наставить супругу на путь истинный.

– Я не дразню! – соврала она.

– А что ты делаешь?!

– Я развлекаюсь, как всегда, – ровным голосом призналась строптивая русская и заерзала стрелкой мышки по экрану.

– И он развлекается, но только с той разницей, что он твой начальник, – сухо процедил муж.

– У меня не бывает начальников! У меня синдром безначалия! – самодовольно усмехнулась Алёна, поставив себе диагноз.

– Вот он и устроит тебе безначалие.

– Уволит, что ли? – наконец-то дошло до нее.

– А черт его знает.

– Не поминай, пожалуйста, ни черта, ни дьявола, ладно? – она нахмурилась.

– Не буду.

– Если бы ты знал, как я его ненавижу! – Урбанова выпрямила спину.

– Ой, с коих пор? – не поверил Алекс.

– С недавних, но навсегда! – Алёна уперлась.

– Ну хорошо. Еду домой. У нас есть что пожевать?

– Если даже нет, то будет.

Компьютер звякнул, сообщив о получении нового письма, опять от Лукаса:

«Мы должны встретиться в присутствии третьей стороны и обсудить Ваше послание».

Она включилась в переписку:

«А может, не надо? Я не хочу конфликтов. Я устала! Мой английский не слишком хорош для передачи оттенков высказываемого. Я не имела в виду «ненависть» в английском понимании. Мы, русские, так говорим, когда чувствуем особое к себе отношение! Спасибо. Алёна.»

«Я вам сообщу завтра, кто будет третьей стороной. Возможно, Алекс. Спасибо. Лукас»

– (Так, понеслось г**** по трубам! И дернуло меня отправить это сообщение, – Алёна встала и пошла на кухню, пытаясь сообразить, как ей выходить из этой ситуации. – А ведь он действительно меня ненавидит! – заключила она. – Видимо, я попала в точку, поэтому он так и взорвался).[2]

***

Алёна приготовила Алексу ужин, подождала немного и, оставив записку: «Валюсь с ног. Пошла спать. Приятного аппетита. Целу. Лублу. Мышка», отправилась в спальню.

Обессилено рухнула на подушку:

– (Спать хочу – просто умираю, а ведь опять буду крутиться до самого утра.)

В последнее время после 9-11 бессонница донимала ее. Вот и сейчас тело мгновенно расслабилось и практически спало, а мысли и эмоции продолжали бодрствовать. Это раздвоение души и тела крепко вошло в ночную практику и доставляло ей немало проблем.

Забираясь в постель, Урбанова забыла погасить свет на прикроватном столике. Вытирая днем пыль, она всё переставила с привычных мест. Теперь ей слепило красным даже сквозь закрытые глаза. Это действовало на нервы.

Алёна попробовала приподняться и дотянуться до лампы, но тело не слушалось, рука не поднималась. Мысль неистово напрягалась, стремясь к выключателю, а тело бездействовало. Измученная бесконечными попытками, она представила себе контуры злосчастного источника беспокойства и потянулась к нему всем своим существом, внезапно ощутив приятную легкость. Она не сразу поняла, что произошло. Ее охватила нега волшебного парения в воздухе.

– (Я что, умерла?!) – удивилась она, разглядывая сверху свое тело на кровати.

Ее охватил ужас:

– (Сейчас же обратно! Пока не поздно! Просыпайся!) – скомандовала Алёна.

Бесплотная оболочка подчинилась приказу и плюхнулась в тело. Алёна заворочалась, открыла глаза, села.

– (Что это было? – она мучительно пыталась найти рациональное объяснение, но не находила. – Ритке, что ли, позвонить? Она у нас специалист по оккультным наукам. Сколько сейчас времени в Майами? – она взяла в руки маленький будильник. – Поздновато, ну да ладно, надо же выяснить, что со мной произошло!)

Алёна нырнула под столик около кровати, туда, где прятался телефон для слишком ранних или слишком поздних звонков. Взяла трубку и начала рыться в многочисленных записных книжках. Потом, вспомнив, что телефон Маргариты по какому-то стечению обстоятельств записан в прошлогоднем календаре, она встала, поискала вокруг и в конце концов набрала ее номер.

– Алло! Слушаю вас! – сонно ответила приятельница.

Алёна застыла, поняв, что разбудила Риту.

– Алло! Вас не слышно! Перезвоните, пожалуйста! – голос звучал ласково.

Поняв, что ночной звонок не вызовет раздражения, Алёна прошептала:

– Ритуля! Бога ради, извините! Я вас разбудила?

– Алёна, это вы? Что случилось?

Урбанова рассказала о своих странных опытах, попросив помочь ей разобраться в том, что же с ней случилось.

– Всё очень просто, – Рита сразу же проснулась. – С вами произошло именно то, чему вы просили меня научить когда-то, а я не соглашалась. Помните, помните наш разговор об отделении души от тела, несколько месяцев тому назад?

– Очень смутно, – устыдилась Алёна.

– Бог с ним, – воодушевилась Ритуля. – Так вот. Пока вы тянулись к лампе, произошло отделение вашего астрального тела от физического. Это случилось, потому что ваше сознание было выключено, а подсознательная воля, то есть ваше намерение, продолжало работать и спровоцировало отделение.

– Подождите, дайте-ка я для начала разберусь с полями и их взаимодействием! Какие там тела существуют? – и вспомнила: – Физическое, эфирное, астральное, ментальное, кармическое… – она замялась.

– …интуитивное и абсолют, – подсказала ей подруга.

– Спасибо, так какое из них? Нет, не так, – она старалась объяснить логику событий. – Физическое тело расслабилось, как во сне. Кармическое тело предопределило причину действия: свет мешал! Ментальное тело придумало, как его выключить. Астральное потянулось, выполняя желание, и отделилось в попытке дотянуться. Да! – она была удовлетворена своими рассуждениями. – Всё сходится.

– Алёночка, вы мыслите как ученый! Кстати, вы физик или химик? Впрочем, неважно. Мне кажется, что взаимодействие тел более сложное, оно не поддается последовательному логическому описанию. Все тела работают одновременно!

– А как же они тогда разделяются?

– По-разному. Например, в момент смерти человека сначала погибает физическое тело; потом, на девятый день, рассеивается эфирное тело; после сорока дней распадается астральное; кармическое тело не разрушается даже после смерти!

– А что насчет остальных?

– Это долгий и не ночной разговор.

Алёна откровенно подлизывалась:

– Ритуля, вы такая умная. Всё знаете.

– Я очень долго изучала вопросы медитации, ясновидения, кармы, третьего глаза и многое другое. Масса литературы. Особенно у индусов.

– А я могу в состоянии астрального тела полететь к нему и разузнать, что он обо мне думает?

– Ого! Это опасно! – предостерегла подруга.

– От этого можно умереть?

– Не совсем. Тексты уверяют, что астральное тело связано с физическим тонкой серебряной нитью и что человек всегда возвращается обратно. Опасность таится в другом! – она таинственно замолчала.

– В чем?! – любопытство брало верх.

– В том, что, если вы не обучены правильно, вы можете увидеть такое, к чему еще не готовы. Встретиться с тем, что помутит ваш разум, и вы превратитесь в пациента для психиатрической клиники.

– Да, это страшно, – то ли шутя, то ли всерьез обронила Алёна.

– Именно поэтому я и отказалась вас учить. Я не специалист. Я практик. Я могу это делать сама, но не имею права учить других.

– Ну раз уж я такая самоучка, может, вы меня все-таки поучите, ну хоть немножко? – продолжала клянчить настырная подруга.

– Хорошо, поучу. Слушайте внимательно. Ничего не делайте. Будьте осторожны и не играйте с огнем. Живите в реальном мире и справляйтесь со своими проблемами традиционными путями.

– Это ваше последнее слово? – обреченно спросила Алёна.

– Да! – категорично заявила Рита.

– Хорошо. Спасибо и на этом. Вы прояснили немного. Спасибо, Ритульчик. Спокойной ночи. Извините еще раз, что разбудила.

– Всё в порядке! Это было действительно экстренно. Спокойной ночи. Не паникуйте. Всё в порядке. Но не вздумайте опять пробовать! Сначала изучите и поймите, что это такое, а потом отделяйтесь. Спокойной ночи.

***

Алёна залезла обратно в постель.

– (Фиг тебе! «Не вздумайте пробовать», – она добродушно передразнила подругу. – Я еще никогда не отступала от того, что задумала. Даже во вред себе! Сейчас попробую и козленочком стану).

Урбанова закуталась по шею в одеяло.

– (Господи, неудобно-то как), – поворочалась, покрутилась, сменила несколько неимоверных поз. Уснуть не получалось. В конце концов она перевернулась на живот.

– (Бюст хорош только в вертикальном положении! – посетовала она. – И как эти сиськи раскладывать, когда самая удобная спальная поза – на животе? Хоть бы кто-нибудь придумал матрас с отверстиями для груди, миллионером бы стал, – еще повертелась, но безуспешно. – Да, наверное, сегодня не только поспать не удастся, но и бессонницей не насладишься: шорохи изнутри головы не дают. Надо бы переключить внимание и подумать о чем-то приятном. О чем, о чем, о чем? Да, Нахимов, аэропорт Денвера, его возвращение почти что с того света).

Она на мгновение представила и тут же ощутила его ласковые объятия, теплые губы, приятный запах и, забыв об отчаянных попытках задремать, расслабилась.

Состояние нирваны углублялось, мысли перетекали от Алекса к Афоне, оттуда к подруге Эллочке, родителям (о них надо бы помолиться!) и наконец к Лукасу:

– (Да, Благодетель, – вяло вспомнила Алёна. – За что он на меня так взъелся? Почему все время измывается? Я же так хорошо к нему относилась… Мне же все время хотелось защитить его от этих бездарей. Он же такой беспомощный, такой нелепый в этих старых затертых свитерах. Я уверена, проектные загубят его идею. Они уже негласно бойкотируют разработку. Что делать? Что делать?)

И ответ пришел:

– (Полететь. Да, да. Отделиться и полететь. Полететь к нему. Посмотреть, что он делает. Пошептать. Успокоить. Объяснить, что я не враг. Что не представляю для него угрозы. Или была «не враг» и не представляла угрозы? А может, теперь я враг? Или нет? Что-то всё мое обожание куда-то подевалось).

На сей раз разделение души и тела произошло плавно, не испугав и не насторожив «естествоиспытательницу». Перед глазами поплыли размытые разноцветные картинки. Сквозь них стали проглядывать контуры их дома так, как будто бы она смотрела на них сверху, ну, скажем, с вертолета. Пелена узоров рассеивалась, и очертания их жилища становились всё более четкими. Алёну переполняло ощущение нефизической легкости. Она воспринимала себя облаком, скорее всего, электронным облаком или, точнее, туманностью пространства. Это чувство одновременно вырастало изнутри и фиксировалось ею же снаружи в попытке прокомментировать происходящее.

Ощущение бестелесности ни на что, ранее испытанное, не походило. Пожалуй, это было самое блаженное состояние из всех возможных. Она машинально отметила:

– (Вероятно, наркоманы подвергаются чему-то подобному. Наверное, механизмы мозговой активности в обоих случаях похожи между собой. Но сейчас… у меня… они самопроизвольные, неосознанные, не привнесенные внешними факторами, а инициированные внутренними процессами и моей силой воли. Выглядит так, будто мое сознание читает собственное подсознание. Странно, странно. Я не пила… ни лекарств… ни спиртного. Что всё это значит? Ладно, обдумаю потом, когда вернусь).

Наваждение продолжалось. Внизу медленно проплывали крыши соседних домов и бесконечные электропровода:

– (Надо бы спуститься ниже или подняться повыше. Видать, мое астральное взаимодействует с их электромагнитным! Защекочут. Ой, хи-хи-хи).

Алёна снизила высоту до полутора метров: страшновато было вот так, без подготовки отрываться далеко от земли:

– (А вдруг улечу в никуда?)

Внезапно ее ослепило, и из-за поворота, прямо сквозь нее, стремительно пронеслась машина Нахимова.

– (О! Даже не заметил! Проехал сквозь меня и не заметил! Здорово! Только бы не вздумал меня будить, когда зайдет в дом. Интересно, что будет, если разбудит? Проснусь или умру?)

***

Запарковав машину, Алекс зашел в дом. Было непривычно тихо. Он отправился на кухню и наткнулся на записку. Прочитал. Подошел к двери спальни. Приоткрыл, желая зайти, поцеловать, лечь рядом и прижаться от внезапно нахлынувшей нежности, но передумал.

– (Пусть спит, если смогла уснуть. Она вся издергалась, устала от бесконечного марафона), – и вернулся в кухню.

***

Алёна «летела», в точности следуя автомобильному маршруту, ведущему к дому Лукаса. Сейчас она поняла, почему у Булгакова Маргарита вначале парила между домами московских улиц. Так привычнее, уютнее и спокойнее. Вроде как по-людски.

– (Интересно, что описывал Булгаков: свои собственные ощущения или придуманные? Или кем-то рассказанные?) – рассуждала Урбанова, наслаждаясь парением в воздухе.

Приближаясь к воротам британца, она увидела его машину на привычном месте.

– (Слава богу, застала дома! – обрадовалась Алёна и, увидев закрытую дверь, задумалась: – А как я попаду внутрь?)

Но всё получилось довольно естественно: небольшое решетчатое окно во входной двери оказалось приоткрытым и она просочилась сквозь него.

Влетела, покружила в гостиной, переместилась на второй этаж, в спальню.

Лукас лежал, по-детски свернувшись калачиком, и маялся от внутренних переживаний. Ненависть и злоба то и дело сменялись страдальческим выражением на лице. Одеяло сбилось в ногах. Подушка валялась на полу.

– (Тоже мучаешься? А мне что, легче? – Алёна завихрилась вокруг постели. – Нет, не так. Надо попробовать без злости. Господи, ну как же без злости! Я ж его убить готова! Зарраза! Что он еще задумал?)

Она чувствовала себя неуклюже и не знала, как именно ей действовать в новом качестве. Но через несколько секунд нашлась. Представила себя одеялом и накрыла его собой. Удалось! Улеглось мягко и пушисто:

– (Как хорошо прикасаться к нему в третьем лице!) – осознало распластанное облако и прижалось плотнее.

Тут произошло неожиданное. Лукас нервно и глубоко вздохнул, а «облако» при этом стремительно, со свистом втянулось внутрь его тела.

– (Я для него, как глоток свежего воздуха!) – даже в такой ситуации Алёна обожала себя.

Но, оказавшись внутри, испугалась:

– (Боже, как мерзко! – пронеслось в ней гулким эхом. – Как будто тебя затолкали в презерватив с чужой спермой. А у меня что, своя может быть? Мамочки! Склизко! Тесно! Пахнет чем-то отвратительным! А разве душа имеет обоняние? – она искренне поразилась. – А-а, какая разница! Ой-ой-ой! Как же отсюда вырваться?! Господи, что я наделала!)

В этот момент Лукас почувствовал нечто странное, и его охватил ужас: тело пульсировало и дергалось.

– (Ну вот! Только нервных приступов мне еще не хватало. Всё из-за этой дряни! Надо к врачу завтра сходить! Да, с утра позвонить и записаться на прием).

Тем временем Алёна металась внутри его межреберного пространства, как птица в захлопнувшейся клетке. Она совсем растерялась и не знала, что предпринять:

– (Так не пойдет. Надо взять себя в руки. Или нет. В руки нельзя. Рук нет. Что у меня есть? Есть размазанные границы. Надо не выходить из берегов. Не плескаться, а представить себя зеркальной, спокойной гладью воды. Утихомириться. Спокойно. Спокойно, а то он сейчас свихнется!)

Придуманный образ сработал великолепно. Они оба затихли. Алёна приходила в себя, медленно, но верно осваиваясь в чужом теле.

Лукас занялся самоуспокоением:

– (Нет, это не приступ. Это просто усталость. Подойдем к проблеме с логической стороны. Как мне от нее избавиться? Да, так лучше будет. Надо продумать всё до мелочей, до мельчайших подробностей. И нечего страдать. Эмоции еще никому не помогали. Надо на нее наехать. Покрепче!)

– (Господи! Что это такое? Я слышу его! Что он лепечет? Я слышу его внутренний голос. Лукас! Вы слышите меня?)

– (Что это?! Голос Айоны? Звуковые галлюцинации? Я что, схожу с ума? Да, она меня доконает. Она меня уже доконала!)

– (Чтоб ты рехнулся!)

– (Кажется, это симптомы шизофрении. Мне уже слышатся голоса. Да, ее определенно надо устранить. Надо всё подготовить. Очень аккуратно, не выдавая себя. И убрать. Завтра же. Вон из проекта! Из Санта-Барбары! Из моей жизни!)

– (Почему? За что? Зачем?)

– (Замолчи. Убирайся. Я тебя не боюсь).

– (Да, я была права. Он меня действительно не выносит. Ну что же, полетели обратно. Жалко, конечно. Ну что же тут поделаешь. Придется принять всё так, как есть).

Но Алёна не знала, как вылетать из чужих тел. В этом была проблема. Она инстинктивно съежилась, уменьшилась в размерах и на сей раз вообразила себя аварийной катапультой:

– (Может, так получится? А для вылета – за что дернуть? – она судорожно зашарила вокруг и нашла. – Пупок! Ой, какой он смешной изнутри! Серьезнее. Серьезнее. А то застрянешь здесь навек и будешь коротать с ним остаток дней в сумасшедшем доме).

Урбанова напряглась и мысленно заострила одну из округлостей плотного облака, превратив его в наконечник стрелы. Противоположную часть туманности она оттянула, как рогатку, и накинула на пупок. Что-то скрипнуло, кто-то охнул. Ее стремглав пронесло по бледно-розовым трубам, сквозь стенки и перегородки и… выстрелило наружу… по семенному каналу… вместе с плотной белой струей:

– (Опять нарушила все законы анатомии), – отметила Алёна.

Лукас с удивлением поднял голову:

– (Это еще что такое? С какого перепугу я кончаю? Что, от одной мысли о ней я впадаю в молниеносный оргазм?!)

Однако для Алены дела обстояли не так хорошо. Конец облака намотался изнутри на пупочную перепонку и никак не хотел отцепляться. Туманность дернулась посильнее, еще сильнее и, наконец освободившись, резко взмыла вверх, сразу уткнувшись в потолок:

– (Ага, хорош домик. Потолочки-то низкие!)

Она вылетела через форточку и заспешила домой, обратно в свое пристанище:

– (Только бы Нахимов не разбудил меня до того, как я вернусь. Господи, что несу! Маразм!)

***

Тем временем Алекс закончил ужин, подошел к компьютеру и проверил почту. Экран показал только одно новое сообщение, от Лукаса, точнее, это была копия его письма, отправленного Алёне:

«Я назначаю совещание проекта на послезавтра на 11 утра. Коллектив сравнит ваш подход к визуализации моей идеи с подходом группы Олли Баланчук. Если вас не устраивает это время или у вас есть вопросы, прошу известить меня до 10 утра.

Спасибо. Лукас

P. S. Передайте Алексу, что он тоже может присутствовать на совещании».

– (Всё политкорректно! Бедная Мышка. Он ее заклюет, – муж задумался. – В котором часу он это отправил? Две минуты назад. Если разбудить ее сейчас и сообщить «столь радостную новость», она не уснет до утра).

Он опять подошел к двери:

– (Тихо. Пусть поспит. Разбужу завтра пораньше).

Алекс устроился в кресле и включил телевизор, предусмотрительно переведя звук в наушники.

***

Тем временем Алёна приближалась к своему дому. На сей раз она уже не летела над разведанными дорогами, а неслась напрямую, больше не останавливаясь, по водительской привычке, перед красными светофорами и знаками «Стоп». Обратный путь домой занял всего лишь несколько мгновений:

– (Хорошо бы постоянно пользоваться обеими формами жизни – удобно и комфортно!)

Залетев через балкон в спальню, она увидела саму себя и услышала мирное дыхание:

– (Слава богу! Кажется, не будил! Как бы мне вернуться обратно в свое тело? Попробую обернуть его и раствориться. Откуда я это всё знаю? Не ясно. Итак, пробуем. Получится или не получится?)

Она выполнила придуманную по ходу дела процедуру, и ее сознание отключилось.

Глава 2. Горчинка в сладком слове «победа»

Наступил час Икс. Все собрались в конференц-зале поглазеть на схватку двух соотечественниц бывших советских республик. Слух о противостоянии уже прошуршал по углам. Кроме проектных сослуживцев на «шоу» зашли еще и несколько университетских корифеев в области организации и представления знаний.

Олли принарядилась, купив накануне официальный темно-синий костюм, состоящий из бесформенной юбки до середины голени и традиционного прямого пиджака с короткими узкими лацканами. Баланчук выросла в маленьком городке на западе Украины и не была искушена в высокой моде.

– (Так, так. Малютка мне не конкурент, – самодовольно оценила Алёна, увидев молодую женщину. – Подол обрезает линию ноги в самом неудачном месте. Ей бы надо или мини, или макси: щиколотки-то толстые), – после этого открытия Алёне стало легче.

В противоположность Олли столичная штучка Урбанова светилась ярким пятном на фоне блеклой массы собравшихся. Ее сочно-красный облегающий пиджак притягивал взгляды.

Баланчук осмотрела конкурентку, со смаком съязвив в уме:

– (Вырядилась, старая кляча, думает, ее кто-то за молодую примет!)

Вот, оказывается, о чём думают женщины перед финальной схваткой интеллектов.

Все расселись вокруг квадратного стола и замолчали, смотря на Лукаса. Тот же, уловив настроение дам, решил позабавиться:

– Так, с кого начнем (хм, представление)? – он вопросительно глянул сначала на одну, потом на другую. – Олли, у вас всё готово?

Та, засмущавшись, пролепетала:

– Да, сейчас, сейчас, только включусь в сеть.

– Лукас, я могу начать первой, если не хотите задерживать аудиторию. У меня всё загружено, – Алёна звучала, как всегда, ровно и спокойно, но ее слегка оскорбило то, что не она оказалась «фавориткой короля».

– Да нет, никто не спешит, мы можем пока обсудить план поездок на конференции.

Олли продолжала тыркаться со своим ноутбуком. Вскоре к ней присоединились ее муж, аспиранты, и все начали помогать.

Алёна терпеливо ждала, поигрывая на большом экране заготовленными комиксами. Народ, отвлекаясь от обсуждения планов, хихикал, создавая нерабочую атмосферу.

В конце концов с тремя помощниками Олли запустилась.

– Ничего, ничего! Да не волнуйтесь! Вы готовы? Тогда начнем, – британец выглядел внимательным и заботливым.

– (Ах, какие мы нынче ласковые), – ревниво отметила Алёна.

Запинаясь, молодая особа приступила к изложению своих идей.

Алёна терпеливо ждала своего часа, и он приближался.

Коллеги в зале явно скучали от монотонной речи с акцентом. Уже никто, кроме Лукаса и мужа гарной дивчины, не смотрел на черно-белую презентацию на экране. Все мучительно ждали финала затянувшегося доклада:

– (Ну разве можно так долго гнусавить? Уже второй час пошел).

Урбанова поняла, что ее шансы на успех тают на глазах. Вернуть потерянное внимание сонной аудитории уже почти невозможно. Но она не унывала, лихорадочно соображая, что делать, и придумала!

Она разыскала в Интернете небольшой клип Битлов, зажигающих на фоне звездного неба, и сделала закладку.

Олли завершила свою нудятину.

Благодетель поинтересовался:

– Вопросы, комментарии?

Аудитория дремала. Тогда он нехотя, рассчитывая на желание публики поскорее смыться, спросил:

– Заслушаем альтернативный подход профессора Урбановой сегодня или перенесем на следующий раз?

Оскорблённая русская ощетинилась и приготовилась к сопротивлению.

Все заклекотали:

– Давайте сегодня.

– Можно будет хоть сравнить, а то до следующей недели всё забудем.

– Надо же остановиться на одном из вариантов.

– Сегодня, Лукас! Пожалуйста, сегодня. В Беркли не захотят ждать до следующей недели. Они слишком заносчивые партнеры, – тихо, мягко, но настойчиво намекнул Найлс, заместитель Лукаса, тоже англичанин. – Кстати, и в Сан-Диего ждут нашего решения.

– И в Сан-Диего, – подхватил народ.

Благодетелю пришлось предоставить слово ненавистной русской.

Та вспорхнула с места, как весенняя бабочка: легко и вдохновенно. Стремительно переместилась к экрану и кликнула на кнопку «Кино».

Сработало безотказно! Под первые звуки любимой многими поколениями музыки разновозрастная аудитория удивилась, оживилась и заерзала на стульях в такт услышанному. Все как один уставились на экран. Алёна дала им побалдеть минуту-другую от «Битлз» и выключила клип как раз в тот момент, когда на экране мелькнуло ночное небо.

– Примерно так отличаются друг от друга наши подходы.

Зал засмеялся. Олли погрустнела.

По глупости и по молодости ее муж решил оправдаться:

– У Олли нет еще опыта. Она не всё рассказала! У нас гораздо больше наработано.

Хохлушка встала с места и направилась к экрану, объясняя что-то на ходу.

Аудитория осуждающе заныла. Той пришлось вернуться на место.

Довольная Урбанова приступила к делу:

– Приношу свои извинения за то, что буду предельно краткой и уложусь в девять с половиной минут! На ланч никто не опоздает.

Коллеги окончательно повеселели, вспомнив одноименный фильм.

– (Опять выкрутилась), – недовольно прогнусавил себе под нос британец и засек время.

Алёна открыла второй козырь. Взяла в руки люминесцентный фломастер, пощелкала мышкой, увеличивая картинку неба от «Битлз», и торжественно соединила между собой несколько ярких звезд.

– А так работает наша версия визуализации, – Урбанова «развернула бронетехнику и перешла в контрнаступление». – Представьте себе, что звезда – это отдельное понятие информационного поля. Каждое из понятий может быть связано с огромным числом других концепций. Пространство состоит из миллионов смысловых точек, однако число типов связей между ними весьма ограничено. На следующем слайде вы видите детальный имидж отдельного понятия.

Тут Олли опять встряла и попыталась приступить к объяснению того, что есть общего и различного в их интерпретациях.

– Заткнись и сядь на место, – безжалостно одернула ее Урбанова по-русски. – А то перееду, мокрого места не останется!

Крошка замолчала и обиженно пересела поближе к британцу.

– Что она тебе сказала? – встревожился тот.

– «Shut up or I will kill you», – Олли поджала губки.

– (Ну я ей покажу), – взбесился Благодетель. В животе опять возникло то же ощущение, как ночью, когда у него случились галлюцинации с внутренним голосом.

Коллеги завороженно следили за презентацией Алёны, позабыв о предыдущем ораторе. Урбанова без запинки продолжала:

– В пассивном состоянии из каждой точки выходит столько лучей, сколько насчитывается смысловых типов в данной концепции. Все разной длины. Каждый луч соединяет одно понятие с другим! Информационное пространство заполнено точками понятий и линиями связей. Однако, когда показаны все связи, на экране царит хаос! – Она продемонстрировала слайд, показывающий беспорядок. – Но если высвечивать заданные взаимодействия, например Иерархии или Ассоциации, то будут видны только запрошенные классификационные решения, а лишние выключены. Могу показать работающий фрагмент!

Зал ахнул. Алёна завела демонстрационную модель и облегченно вздохнула:

– (Ну отстояли Москву!)

Лукас демонстративно смотрел на часы. Ровно через девять с половиной минут она произнесла свое любимое:

– Спасибо всем за внимание! – и пропела про себя: – (И, значит, нам нужна одна победа, одна на всех, мы за ценой не постоим!)

Зал засыпал ее вопросами.

***

– Алёна, загляните, пожалуйста, ко мне в профессорский офис минут через двадцать, – обронил Лукас, проходя мимо Урбановой, оживленно беседующей с коллегами после своего триумфального выступления.

– С удовольствием! – Урбанова сияла.

– И, пожалуйста, все свои наработки, слайды, прототип, демонстрационный пример, ну всё, что у вас есть, передайте Олли. У нее хорошая группа, с фондами, они всё приведут в порядок.

– В какой порядок? – взорвалась Алёна.

– В должный, – и покинул аудиторию, удовлетворённый тем, что она наконец-то не выдержала.

***

Урбанова отдавала себе отчет в том, что он откровенно издевается над ней. Но она никак не могла понять, в чем причина такой устойчивой «верности стилю».

Сев за руль и выехав с кампуса, она вдруг в первый раз в жизни ощутила, что собственная жизнь теряет для нее привычную значимость:

– (Вон отличное дерево впереди! Разогнаться и врезаться со всего размаху! И всё! Конец страданиям из-за какого-то козла!)

Правда, здравый смысл тут же возразил:

– (А если не всё и калекой на всю жизнь? Тогда начало мучений из-за этого придурка? Нет! Калекой не надо. Не хочу. Буду работать. Как всегда. И никто меня не остановит).

***

Вбежав в офис, Алёна не обнаружила там британца и стремительно включила компьютер. Не обещающее ничего хорошего сообщение от Лукаса уже ждало ее в почтовом ящике. Она долго не решалась открыть письмо, но всё же сосредоточилась, «упаковала», как смогла, взвинченное состояние в болезненный комок в груди и, унимая дрожь в пальцах, щелкнула мышкой.

Текст гласил: «Дорогая госпожа Урбанова! Мы должны встретиться не вдвоем, а в присутствии третьей стороны и обсудить Ваше поведение в проекте. Оно дестабилизирует и мешает работе сотрудников. С уважением, Лукас Бэйли».

– (Господи, как всё официально, это не к добру. Что от там задумал?) – и включилась в переписку: «Лукас, нельзя ли как-то попроще уладить возникшее между нами недоразумение? Если Вы считаете, что оно произошло и я в чем-то неправа, давайте просто поговорим и решим все вопросы. Я открыта для изменений и готова подстроиться под стиль работы команды. Спасибо за понимание. Алёна».

Видимо, Лукас находился около экрана, так что ответ не заставил себя ждать: «Я Вам сообщу завтра, кто будет третьей стороной. Возможно, Алекс. Спасибо. Лукас».

– (Так, понеслось г**** по трубам! И дернуло меня сцепиться с украинской барышней! Нашла себе ровню для разборок), – Алёна встала и пошла к окну.

Поверхность океана бурлила, волны сбивали друг друга бесконечными мощными накатами. Ветер, называемый здесь Санта-Ана, разметал пальмовые ветки по всему университетскому пляжу.

Урбанова судорожно пыталась сообразить, как ей выходить из этой ситуации.

– (Я была права. Он действительно меня ненавидит. И что мне с этим делать?)

Компьютер опять блямкнул.

– (Опять Лукас, вот неугомонный!)

«Завтра в 10.30 мы встречаемся с Джоном Фелмингом в офисе № 2134 в здании отдела управления персоналом. Если Вас не устраивает это время или у Вас есть вопросы, прошу известить меня до 10 утра.

Спасибо. Лукас

P. S. Передайте Алексу, что он тоже приглашен на эту встречу».

***

Нахимов получил копию, прочитал и задумался:

– «События развивались с молниеносной быстротой». Откуда этот кривой штамп? Хотя без разницы).

***

Алекс, в подвернутых по колено брюках, брел по кромке ледяной тихоокеанской воды. Кроссовки болтались на компьютерной сумке. Ветер сбивал с ног.

– (Идти или не идти мне вместе с ней? Афоня советует в рамках проекта дистанцироваться от мамашки, избежать переноса негатива с нее на меня, чтобы не потерять сразу две работы. Он, конечно, мальчик умный и лучше знает местные нравы аборигенов. И я, конечно, с ним согласен. Мы с Мышью не должны выступать тут семейной парой. Но жалко девочку! Надо бы ее поддержать. Она так искренне старается: работает за идею, «идёт на костёр», сражается, глупышка! А он…) – Алекс махнул рукой и зашагал дальше по направлению к бесплатной пляжной стоянке, где он любил оставлять машину, экономя на покупке университетского парковочного абонемента.

Глава 3. Разборки по-американски

Утро перед важным деловым событием Урбанова, как всегда, провела у зеркала. Причесалась, приоделась, подкрасилась, положила под язык таблетку тазепама и отправилась на Голгофу, то есть в университетский отдел управления персоналом:

– (Ну что ж, этого в Америке я еще не пробовала! Посмотрим, поучимся, развлечемся!) – настраивала она себя.

Около комплекса строений, где ей предстояло найти комнату номер 2134, она растерялась. Здание выглядело, как несколько кубов, асимметрично стоящих друг на друге. В нем оказалось около восьми отдельных входов, никаких указателей относительно номеров внутренних офисов снаружи не было.

Прикидывая, через какую дверь входить, она увидела Лукаса. Тот сосредоточенно шел ей навстречу.

– Здравствуйте, Айона, – сдержанно поприветствовал он ее.

– Доброе утро, Лукас! А где этот офис, в котором мы встречаемся? – тон Алёны предвкушал «приятное» событие.

– По центральной лестнице наверх и направо по коридору. Я вас догоню, – он развернулся и заспешил по направлению к туалету, имевшему почему-то вход с улицы. Позже она сообразила: это потому, что многие приезжали на кампус на велосипедах и могли принять душ перед работой.

– (Волнуется мальчик! Медвежья болезнь, наверное, прохватила).

Она поднялась наверх, после долгих расспросов всё-таки разыскала обиталище Джона Фелминга и расположилась в приемной. Через несколько минут прибежал Лукас, сел рядом и начал нервно теребить в руках свернутые в трубочку бумаги.

– (Надо бы ему красивую папку подарить! А то как-то куце выглядит для начальника), – Урбанова была в своем репертуаре: забота о ближнем прежде всего. – Как часто вы приглашаете сюда сотрудников? – взгляд Алёны излучал доброту и участие.

– Хм, вы первая за мою тридцатилетнюю практику! – ответ обескуражил его самого.

– (Да, действительно он неровно ко мне дышит. Какая честь! Первая! За тридцать лет! Врежусь в память – на века!) – она почувствовала себя избранной, а вовсе не отвергнутой, и ей стало веселее.

Дверь офиса открылась, и средних лет мужчина приятной наружности пригласил их зайти.

Все расселись вокруг длинного стола: Алёна и Лукас напротив друг друга, мистер Фелминг справа, во главе. Он произнес несколько дежурных фраз и предложил Лукасу изложить проблему.

Тот развернул скрученную бумажку и приступил к изложению тихо и вкрадчиво:

– Несколько дней тому назад я получил по электронной почте письмо от профессора Урбановой. Вот оно. Здесь только одна фраза: «Почему вы меня так ненавидите?!» На мой взгляд, это послание выглядит крайне непрофессионально, и я хочу в присутствии третьей стороны объяснить это Айоне. Она член нашей команды, и климат в группе является важной составляющей проекта.

Алёна и Джон молча согласились, продолжая внимать повествованию Британца.

– Я хочу подчеркнуть, что Айона мне не не нравится, – Лукас читал по бумажке.

– (Странный оборот! «Не не нравится». Это что получается? Если убрать «не – не», нравлюсь, что ли?!) – на лице Урбановой появилось удивление.

– И более того. Я помог ей с приемом на работу в университет, предоставил ей офис и высокий уровень зарплаты, – перечислял Благодетель.

– (Рублем попрекает! Офис один на двоих, а зарплата пока в половинном размере), – Алёна взяла в руки карандаш.

– Вы же знаете, какая сложная ситуация на кампусе с офисами? – Лукас обратился к Джону.

Тот утвердительно кивнул.

– Как директор проекта я недоволен поведением профессора Урбановой и ее результатами!

– (Ничего себе! – Алёна хранила молчание, вертя в руках карандаш. – Это за все мои трудовые подвиги?)

– Она постоянно донимала меня телефонными звонками с просьбами о зачислении ее в штат проекта. Я не хотел ее нанимать!

– (Ложь! Сам просил: «Позвоните через неделю, позвоните через другую!) – карандаш завращался быстрее.

– Она не понимает, что такое профессиональные и личностные границы: постоянно звонит мне домой! – начальник пошел в наступление.

– (Только тогда, когда вы просите перезвонить, если я звоню в офис, а вы заняты), – объясняла Урбанова сама себе.

– Хочет участвовать во всем, не дожидаясь приглашения. Сама связывается с другими проектами и обсуждает с ними рабочие моменты! – он изобразил возмущение.

– (А как же, прихожу на помощь, если у кого-то проблемы!)

Тут Алёна заметила, что Лукас всё время держит большой палец левой руки у рта и похлопывает им по губам. В точности так же, как она делала это на их последней встрече: – (Странно, это не его жест!)

– Она неимоверно долго выполняет каждое задание! – Лукас многозначительно поднял брови.

– (Ну хватит, надо обороняться. Это уже слишком), – Алёна открыла большой блокнот и начала записывать свои комментарии, готовясь дать достойный отпор нападающему, а тот всё никак не унимался с претензиями:

– Сотрудники стонут от нее! Она совершенно не умеет общаться в коллективе! – он уронил на пол свою бумажонку и неуклюже полез за ней под стол.

Джон и Алёна переглянулись.

– (Странно, что-то я этого не заметила! Устраиваю им всем дни рождения), – записала Алёна.

Лукас вроде как прочитал ее мысль:

– Правда, она по собственной инициативе организует для всех маленькие праздники, и мы отмечаем дни рождения. Но ее от этом никто не просит! – взвизгнул он.

Тут Джон первый раз вставил слово. До этого он сидел молча и только любовался спокойной и невозмутимой Урбановой:

– А у меня тоже скоро день рождения!

– Когда? – Алёна встрепенулась.

– В январе, восьмого января.

– Нет! – мгновенно возразил Лукас. – Она устраивает дни рождения только для сотрудников нашего проекта! – он был возмущен тем, как восторженно Джон рассматривает Урбанову. – (Похотливая сучка, и этого зацепила!)

– Нет так нет! – Джон и Алёна еще раз переглянулись.

– Она всё время говорит всем, что я гений! – взвинчивал напряжение британец.

– (А что, вы хотите, чтобы я, как остальные, считала вас просто придурком? Вы действительно гений, только не добрый, а злой! Злой гений), – Алёна не возражала вслух, давая ему выговориться.

– Она вмешивается в мои семейные дела! Она поучает моего сына и отправила его в Россию, в Москву, в балетную школу!

– (Солнышко мое, не копай под себя! Я же после таких фраз разнесу тебя в пух и прах. Ты же показываешь, что между нами есть какие-то личные взаимоотношения! А это запрещено университетскими правилами. Еще вспомни прогулку в горах и случай в машине. Ты же даешь мне возможность повернуть всё против тебя и довести до твоего увольнения. Остановись, несчастный!) – молила Алёна взглядом.

И вновь, будто бы услышав ее совет, Лукас замолчал и посмотрел на Джона:

– У меня тут еще две страницы претензий! (И ей уже никогда не отмыться, и никто больше на работу не примет! А я смогу уволить ее в 24 часа за профессиональную непригодность!) – и раздал копии бумаг присутствующим.

– Может, мы будем обсуждать поэтапно, сколько успеем сегодня, а остальное в следующий раз? – Джону, в предвкушении спектакля, не терпелось посмотреть на реакцию «обвиняемой». – Алона, пожалуйста! Хотите возразить или прокомментировать то, что представил Лукас?

– Да, конечно! – Алёна мгновенно приняла решение. – (Не обороняться! Не оправдываться! Использовать только примирительный тон, пытаясь погасить конфликт. Пусть склочником выглядит он, а не я).

Она мило улыбнулась и приступила к своей победоносной речи:

– Я очень уважаю господина Лукаса Бэйли и его идеи! Я понимаю, что в современном мире это звучит странно, но за его идею, прокладывающую путь к описанию информационного пространства, я готова пойти на костер! Или иными словами, мягче: я готова работать двадцать часов в сутки, спорить с оппонентами, отстаивать!

– (А вот этого как раз и не надо! Если надо, то я сам пойду! Мой костер! Моя идея!) – Британец сжался, как пружина.

– Вы знаете, – обратилась Урбанова в пространство, – я смотрю на мир через розовые очки! Я не замечаю проблем… Не заостряю внимание на негативе… Я просто работаю… не обращаю внимания на сплетни, мелкие заговоры, осуждающие реплики. Наверное, в этом проблема… Я должна быть более внимательна к моим коллегам и их мнению. Лукас, вы дадите мне шанс исправиться? Стать лучше для вас и для проекта?

Благодетель не ожидал такого поворота и в присутствии Джона ему пришлось ответить:

– Да! Конечно! Каждый имеет право на шанс.

Алёна продолжила свою миротворческую речь, а британец понял, что проиграл. Ему не удалось создать о ней дурного впечатления. Теперь он ненавидел эту женщину еще больше, чем до начала затеянной им встречи.

***

Алекс поджидал жену около ее машины:

– Ну как, Мышка, ты жива? Как всё прошло?

– Лучше недоработать, чем побеспокоить начальство. Вот что я поняла! Помыться хочется. Он меня грязью облил с ног до головы, – она посмотрела вниз на свои туфли.

– А ты что? – Алекс был заинтригован.

– А ко мне не прилипает! – Урбанова небрежно вскинула голову.

– Вот и умница. Тебя отвезти? Ты стресснутая? – заволновался муж.

– Нет, я в порядке. Пока-пока! – Алёна села в машину и плавно отчалила.

***

Но она не была в порядке. Чувство обиды раздирало:

– (За что он меня так? Ну чем я его не устраиваю?! Я ведь так стараюсь!)

Она вырулила с парковки и, как всегда после встречи с Лукасом, включила на всю катушку Пугачеву. Увидев недалеко от кампуса знакомое самоубийственное дерево на повороте, Алёна отпустила руль и предоставила машину случаю:

– (Врежусь или не врежусь?!)

Урбанова зажмурила глаза и приготовилась к удару. Но машина проскользнула мимо, не задев эвкалипта:

– (Счастливый! Тебя не помяли!) – обратилась она к дереву и помчалась домой порыдать, смыть с себя это мерзостное ощущение и позвонить Маргарите.

***

Только к вечеру Алёна добралась до телефона и соединилась с подругой.

– Ритуля! Мне необходим ваш совет.

– Опять про разделение?

– Да!

– Ну что вы еще натворили?

– Я к нему летала!

– Вот! Я так и знала! И что?!

Алёна рассказала про свои ночные приключения и про Лукасовы странности в копировании ее жестов. Рита пораскинула мозгами и со знанием дела поставила диагноз:

– Не исключаю, что фрагмент одного из ваших тел остался в нем.

– Что?! – поморщилась Алёна.

– Когда вы вылетали из него, вы спешили, не так ли? – подруга была невозмутима.

– Да, суматоха была! – Урбанова задумалась. – Я перепугалась и не знала, как оттуда выбраться.

– И вы за что-то там зацепились? Ну насколько я помню по вашим рассказам.

– Да, я не знаток анатомии, но подумала, что зацепилась за его пупок изнутри, наверное, это была какая-то пупочная штучка. Омерзительное чувство! – пострадавшая изобразила судорогу, пробежавшую по всему телу.

– Ну вот, возможно, что-то от вашего существа осталось там, то есть в нем.

– И что теперь делать?! – Алёну охватил ужас.

– Давайте подождем и посмотрим, как события будут развиваться. Не исключено, что я ошибаюсь. Может, эти жесты лишь простое совпадение?

– Хорошо бы! – размечталась собеседница. – А если ваше предположение подтвердится? Как мне вернуть мой забытый кусок оболочки, опять влетать в него?! – она с отвращением поморщилась.

– Это один из вариантов…

– А есть другие варианты?

– Пока не знаю. Может, какой особый случай подвернется?

***

Через неделю в проекте должно было состояться ежегодное собрание с участием коллег со всей страны. Алёна приглашения не получила.

– Он что, меня на съезжую готовит? – спросила она у Алекса, выкатывая себе из загона тележку для продуктов и заходя в магазин.

– Да нет! Не думаю! Скорее всего, твой е-мыльный адрес выпал из списка, – пытался успокоить ее муж.

– Он не может выпасть случайно! Его могут только нарочно стереть. Ты меня что, за дурочку принимаешь? – Алёна начала потихоньку заводиться.

– Хотелось бы, только не удается. Ты такая умная! – Алекс пытался отвлечь ее от грустных мыслей. – Я завтра разузнаю, что почем. Не волнуйся ты так!

***

На следующий день Алёна получила электронное письмо от секретаря Лукаса.

– Это твоя работа? – возмутилась Урбанова за ужином. – Сравни: твое приглашение разослано на всю команду, а мое отправлено только на один адрес! Почувствовал разницу?

– Мышь, не наезжай. Честно, я не имею к этому посланию никакого отношения! Это ваши с Благодешей дела. Лучше добавь мне еще немного, – Алекс протянул пустую тарелку. – Видишь, к тебе в проекте относятся по-особому. Тебя выделяют из толпы.

– И ненавидят больше всех! Я понимаю, здесь никто никого не любит. Но за что меня так не жалуют? Он меня уволит, – Урбанова нервно забарабанила вилкой по столу.

– А ты не нарывайся. Веди себя тихо и скромно, – муж, как всегда, был спокоен и миролюбив.

– Скромно не могу. Характеристикой в аспирантуру когда-то было отмечено: «Скромностью не отличается». Ты что, забыл? Если институтский треугольник подписал такой приговор, то это на всю оставшуюся жизнь.

– Да, гербовые печати зря не ставят.

Алёна рассмеялась.

– Слушай, а чего ты, собственно, добиваешься? – Алекс так и сидел с протянутой пустой тарелкой.

– Действительно, а чего я добиваюсь? – она встала и пошла к плите добавить мужу равиоли и креветок. Задумалась. – Хороший вопрос! Держи, – она вернулась за стол.

– О-очень вкусно! Как ты это готовишь?

– Как всегда. Знаю! – осенило ее.

– Ну слава богу, хотя бы это ты знаешь, – улыбнулся Алекс.

– Не язви. Я знаю, чего я добиваюсь. Он должен меня полюбить!

Алекс подвис с итальянским пельменем у открытого рта:

– О’кей. А позвольте спросить: как и зачем?

– Ну как же! Сейчас он меня терпеть не может! Это значит, что он на меня бурно реагирует! То есть он ко мне неравнодушен! – эта мысль явно пришлась Урбановой по вкусу.

– И?.. – муж заглотнул то, что было на вилке.

– Теперь моя задача развернуть вектор ненависти в вектор обожания! Вот!

– Ты меня совсем запутала. Налей лучше чайку.

Алёна послушно встала и занялась подготовкой вечерней церемонии. В ее доме была целая коллекция прозрачных чашек и заварных чайников. Каждый предмет имел тот или иной выкрутас: или стеклянные стаканообразные вставки, или золотые ситечки, или даже двойные стенки.

– Тебе какого и в чем?

– Крупнолистового с жасмином в прозрачной чашке.

– Я не знаю, где обычная прозрачная. С двойным дном сойдет, она тоже прозрачная?

– Замечательно.

– Это хорошо, что хотя бы ты не выдрючиваешься. Спасибо и на этом, – Урбанова села напротив.

– Да на здоровье, – Алекс взял чашку из ее рук и чуть не опрокинул ее.

– Осторожно! Там ручка очень маленькая. Дай перелью в другую, – она вскочила, но Алекс остановил.

– Сиди, сиди. Лучше поясни про свои векторы, психолог, – он посмотрел на нее любящим взглядом. – Чудо ты мое в перьях.

– Всё просто. Любовь и ненависть – это одно и то же с точки зрения психологии: просто сильная эмоция. Когда у этой эмоции отрицательное наполнение – это ненависть, когда положительное – это любовь.

– Мне всегда казалось, что это всё чувства. Любовь – одно, а ненависть – другое, противоположное, – не согласился Алекс.

– О, почти просек! Подумай, как математик, смотри! – она взяла салфетку, начертила несколько линий. – В векторах тебе будет понятнее!

– Лучше в попугаях.

– Да ну тебя! Вот, смотри, – Урбанова нарисовала стрелку. – Если вектор направлен вверх, это положительная эмоция, то есть любовь, а если вниз – отрицательная, то есть ненависть. Я должна развернуть его эмоциональное отношение ко мне.

– Зачем? – не понял муж.

– Не знаю, но пока не разверну, не успокоюсь. Когда он меня полюбит, я его брошу.

– Почему?

– Добьюсь своего, и станет неинтересно.

– Ага, – Алекс кивнул головой.

Глава 4. Обмен перевоплощениями

К началу годового собрания Алёна опоздала. Народ тусовался не в университете, а в отеле «ДаблТри», знаменитом большим количеством залов для конференций и просторных холлов для «перекусить и поговорить». К тому же он находился на берегу океана, что было особо привлекательно для гостей Санта-Барбары. Отель много лет тому назад был перестроен из железнодорожного вокзала в фешенебельную гостиницу и был не по-калифорнийски просторным.

Алёна, решив объехать пробку на 101-ом хайвэе, запуталась в мелких улочках и опоздала.

Она хотела тихонько проникнуть и скромно сесть где-нибудь у стенки, дабы не дразнить руководство. Но из этого ничего не вышло. Ее угораздило появиться именно во время выступления Лукаса. Когда она вошла, сидящие в зале оглянулись, отреагировав на белизну сверкнувшего на солнце строгого костюма.

Урбанова огляделась в поисках свободного места. Кто-то из середины призывно замахал ей рукой и зашептал:

– Алуона! Пробирайтесь сюда! – это был коллега Билл из Нью-Йорка. Теперь его статус вырос. Он дорос до позиции директора координационного проекта и чувствовал себя важной персоной.

Лукас демонстративно замолчал и не открывал рта, пока Алёна не села.

– Нехорошо получилось, – прошептала она Биллу на ухо.

– Наплевать. Вы отлично выглядите! – он всегда относился к ней с симпатией, особенно когда вокруг были только американские женщины, которые считали шиком выглядеть неухоженно.

– Как вам мой новый костюмчик? – кокетливо спросила Урбанова.

– Ошеломляюще! Он вам очень идет, – коллега был во власти ощущений.

– О чем говорят?

– Несут очередную ахинею. Про какую-то модель описания единицы информационного пространства. Бред! Это всё равно невыполнимо. Лучше расскажите, как вам живется в проекте.

– Нормально. (Представляю, что с ним будет, если всё рассказать). Билл, извините, я должна послушать Лукаса. Это действительно интересно. Мне, во всяком случае. Это открытие века! Это…

– Господа, вы мне мешаете! – нервно прервал свой доклад британец.

– Извините, – расстроилась Алёна. – (Всё так некстати. Теперь наверняка подумает, что я пренебрежительно отношусь к его идее. Работа и так на волоске висит, а тут еще этот Билл!)

– (Чего он вокруг нее вертится? Хихикают. А как он к ней прилип-то!) – Лукас почти машинально чертил никому не понятные прямоугольники на доске.

– (И чего он не использует мою визуализацию? Эти болваны хоть что-нибудь бы поняли! А так действительно всё выглядит бредом), – загрустила Алёна.

Через какое-то время она заметила, что стала нервировать британца одним своим присутствием. Спрятаться за спинами сидящих впереди коллег не удавалось. Перемещения вправо по ряду успеха не принесли. Лукас, теряя ее из виду, двигался вдоль доски в сторону, всё время удерживая Урбанову в своем поле зрения. Получался какой-то смешной и нелепый танец.

– Не дергайся! – услышала она сзади. – Сиди прямо и держи спинку ровно.

– Спасибо, Алёш, за поддержку, – поблагодарила Алёна.

– А тебе не кажется, что он странно выглядит сегодня? – зашептал Алекс.

– Да? А что? – не поняла жена.

– Посмотри, как он одет и что он сделал с волосами! – муж приблизился вплотную к ее уху.

Тут Алёна врубилась:

– Действительно, это что-то напоминает!

Лукас был одет в такой же свитер, какой имелся у нее! И, более того, прическа с неровно подстриженной челкой в точности повторяла ее силуэт.

– Клоун! – в сердцах ругнулся Алекс.

***

В перерыве Урбанова спросила мужа:

– Это однодневная или двухдневная сходка?

– Двух, завтра тоже развлекаемся, – он глотнул кофе из бумажного стакана.

– А где и когда нас ужинают? Плесни мне немножко, – она протянула свой пустой картон.

– Да нигде и никогда! – Алекс озирался по сторонам, высматривая знакомых.

– Как нигде? Народ же приезжий! Надо принять по-человечески!

– В этом проекте ничего по-человечески не делается!

– Давай их к себе позовем! – предложила Алёна с надеждой.

– Что, всех?

– Не совсем, тех, кто остается в Санта-Барбаре до завтра.

– Ну давай! Только тебе готовить придется! Ты же не потерпишь, если каждый придет со своей едой, – он допил кофе и поставил стакан на ближайший столик.

– Не потерплю! Давай я после перерыва сяду в уголочке и нарисую карты, как к нам проехать, а в следующем перерыве разнесу и приглашу!

– А ты успеешь за день еду приготовить?

– А когда это я не успевала?!

Урбанова обожала любоваться собой, особенно в моменты преодоления неожиданных препятствий.

***

Алёна забилась в самый дальний угол, достала пачку бумаги и принялась рисовать разноцветными фломастерами маршрут, объясняющий, как добраться к их дому. На белом экране у доски кто-то настойчиво демонстрировал свои наработки. Она отвлеклась и не слушала того, что происходило в зале. Однако, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, подняла голову и встретилась глазами с Лукасом. Благодетель сидел в президиуме и не мигая смотрел на нее. Дальше стало еще интереснее.

Ни с того ни с сего, не дожидаясь завершения доклада коллеги, Лукас встал, взял свой стул и, удерживая Алёну перед глазами, спустился вниз. Демонстративно поставил стул сбоку от сцены и оказался точно напротив кресла Алёны.

– (Что он этим хочет сказать? Что он тут главный в стае? Я это и так знаю. Выйти вон? Еще не время. Что он и минуты без меня прожить не может, как дите малое? Детский сад какой-то!) – она качнула головой, не отвлекаясь от вычерчивания для гостей схем проезда.

Лукас сидел, глядя в упор на Алёну, не меняя позы и не обращая внимания на аудиторию. Немая сцена продолжалась несколько минут. Затем он встал и вернулся в президиум.

***

В перерыве Урбанова обошла знакомых по совместной работе и раздала им разноцветные карты. Она также пригласила Олли и Тома и еще пару проектных сослуживцев.

Дело осталось за малым: вовлечь Лукаса, а то как же без Благодетеля!

Разговаривая с одним из коллег, Бобом Фрукки, британец сидел в президиуме и краем глаза отслеживал передвижения Алёны по залу. Урбанова подошла к столу и остановилась в ожидании завершения беседы. Лукас же что-то оживленно рассказывал, не обращая на нее никакого внимания:

– (Какая бестактность! Она что, не видит, что я занят?!) – раздражался он.

Та недолго постояла рядом и присела на свободное место. Благодетель не реагировал. Его собеседник глянул на Алёну и приветливо улыбнулся. Было очевидно, что Лукас его уже утомил. Прошло еще несколько минут, и профессор Фрукки, прервав собеседника, спросил, обращаясь к миловидной женщине:

– Алийона! Вы что-то хотели спросить?

– (Интересно, сколько интерпретаций моего имени придумают американцы?) Не спросить, а пригласить! – обрадовалась она тому, что с ней наконец-то заговорили, и протянула обоим карты. – Народ собирается у нас к ужину завтра, и мы с Алексом были бы рады видеть каждого из вас!

– Я приду! – излишне поспешно отреагировал Лукас, но тут же спохватился и добавил: – Только опоздаю немного.

– А я, к сожалению, завтра около семи должен быть в Лос-Анджелесе. Действительно, к сожалению, – Боб огорченно развел руками.

– В таком случае, счастливого пути! – Алена благодушно улыбнулась. – Лукас, мы вас ждем!

– Договорились, – он встал из-за стола и, не прощаясь, направился к выходу, немало удивив профессора из Лос-Анджелеса.

***

Домой Алёна приехала изрядно озадаченной. Приняла душ, удовлетворив нестерпимое желание смыть накопившийся за день стресс. Куснула что-то на кухне, зашла в спальню, сняла халат и обнаженная, без привычной пижамы легла в постель.

– Жарко, однако! – она посмотрела на миниатюрный настольный прибор, показывающий погодные параметры.

Эту штуковину Алекс подарил ей несколько лет тому назад по случаю. На фоне резко континентального климата в Колорадо, где они тогда жили, ее часто лихорадило по ночам. Пульс зашкаливал, кровяное давление прыгало вслед за атмосферным, организм плохо приспосабливался к перепадам. Технологическая новинка помогала ей списывать все свои проблемы со здоровьем на погоду и этим успокаивала.

– (31 градус по Цельсию! Многовато будет для Санта-Барбары! Сколько это в фаренгейтах? Никогда не привыкну к их императорским единицам измерения. Еще продвинутой страной себя называют!)

Урбанова, накинув на себя прохладную шелковистую простыню, нырнула под ночной столик за телефонной трубкой. Прошлась по кнопкам и соединилась с подругой.

– Алёночка! – прощебетала Маргарита. – А я уже сама собиралась вам звонить! Ну как?! Как прошел ваш retreat, тьфу, ваше собрание?

– Как всегда, не без странностей, – Урбанова коснулась сенсорной лампы, и вокруг разлился уютный желтоватый свет.

– А что теперь необычного случилось? – Рита оживлялась. – Расскажите, расскажите мне следующую серию «Санта-Барбары»!

– Да всё странно! Во-первых, он был одет в точно такой же свитер, как мой! – Алёна присела на кровати.

– Что, женский?!

– Да нет, скорее мужской, но мой! Длинный, знаете, такой, широкая резинка понизу, чтобы не болтался, как балахон, а нависал, – Урбанова жестами очертила контуры свитера.

– А, поняла, чтобы животик скрадывать, – догадалась подруга.

– У меня нет животика! – возмутилась Алёна. – Вроде всё плоское, – она встала и подошла к зеркалу, покрутилась: – Нет, пока всё отлично!

– Я не имела в виду вашу фигуру. Например, у меня всё торчит со всех сторон. В камуфлирующей одежде только и можно появиться на людях.

– А я бы с удовольствием прошлась в купальнике по университету, но положение не позволяет, – вздохнула Урбанова. – Однако мы отвлеклись. Так вот, про Лукаса. Во-вторых, он изменил прическу! Раньше у него была такая стандартная, на косой пробор, – Алёна показала на себе, где у него проходил пробор.

– А теперь?

– А теперь, как у меня! С челкой из отдельных прядок, такой выщипанной, ну неровно подстриженной, – Урбанова приблизила лицо к зеркалу и распушила пряди на лбу.

– Сильно! – Рита затаила дыхание.

– Но это еще не всё! – Урбанова взяла с кровати простыню, прикинула, как сконструировать из нее римскую тогу, мгновенно поняла, что у нее ничего не получится, и швырнула материю обратно на кровать.

– А что еще?! – Маргарите не терпелось узнать все подробности.

– Вы сейчас упадете. Ой! Кто-то по близости топает! – Урбанова вскочила и подбежала к балконной двери.

Алекс и Алёна жили в небольшом доме, с трех сторон окруженном широкой галереей на манер веранды. Именно на ней и раздался звук приближающихся шагов. Дом располагался на огромном участке и вдали от проезжей части. Так что посторонние сюда никогда не заходили.

– А Алекс дома? – тревожно спросили на том конце провода.

– Нет, – стараясь унять страх, пролепетала Алёна, не расставаясь с телефоном. – Может, это он? Странно, почему он не зашел через дверь?

Тем временем мужчина перемещался между широким окном домашнего офиса и балконной дверью спальни и восклицал:

– Айона! Алекс! Вы где? – он прижимался ладонями к окнам, переходя от одного к другому.

– (Это не Алекс, – на Урбанову напало оцепенение. – Это Лукас), – она забыла о том, что стоит абсолютно нагая. Сердце бешено колотилось.

Благодетель тупо уставился на нее сквозь стекло:

– (Ого! Античная красота! Венера с руками!)

Через долю секунды она спохватилась, забегала по комнате в поисках одежды, ничего не нашла, схватила длинную американскую подушку, прикрылась, встала в позу девушки с веслом и спокойно ответила:

– Я здесь. Здравствуйте, Лукас. Рада вас видеть.

– А где вход? Я в темноте запутался. Кажется, подошел не к той двери.

– Точно, не к той! Вход с обратной стороны. Подождите! Я вам открою! Минуточку!

– Я открою! – послышался из-за двери голос Алекса.

Алёна шепнула в трубку:

– Ритуля, я вам перезвоню! У меня всё в порядке. Алекс дома, – и разъединилась, швырнув подушку на кровать. Вслед за ней полетел телефон.

Подскочив к комоду, она задергала верхний ящик, имеющий привычку в нужный момент застревать или приоткрываться только узенькой щелью. Урбанова, с трудом изловчившись, двумя пальцами вытащила первый попавшийся джемпер, натянула на себя и бросилась в прихожую.

Далее последовала немая сцена, именуемая в народе: «Картина Репина “Приплыли”». Оба, Лукас и Алёна, опешили от вида своих похожих свитеров. Алекс же, в свою очередь, от полуобнаженности Алёны.

Первым нашелся британец:

– А что, вечеринка еще не началась?

– Ужин намечен на завтра! – отчеканил каждое слово Алекс.

– Да, на завтра! – подтвердила жена извиняющимся тоном, сжимая колени и обеими руками натягивая край свитера вниз.

Лукас сконфузился.

– Да вы проходите! Чайку попьем! – предложила Алёна.

– Нет-нет, спасибо, я завтра, вместе со всеми, – он с любопытством осмотрел часть дома, видимую из просторной прихожей. – (Ну и кавардак! Всё разбросано. Гора посуды. Да, хозяйка из нее еще та! Хотя в прошлый внезапный налет была идеальная чистота). Еще раз извините. До свидания! До завтра!

Как только дверь закрылась, они одновременно прыснули от смеха.

– Как он по тебе соскучился! Уже и часа прожить не может. На день раньше прибежал! Кстати, а почему у вас одинаковые свитера?

– Я тоже хотела бы это знать!

***

Сбор гостей был назначен на шесть вечера. В 6.01 без стука возник Лукас и сразу же направился в кухню. Удивив Алёну своей бесцеремонностью, он попробовал каждое из приготовленных ею блюд, перепачкав груду вилок.

Урбанова немного изменила традиционные рецепты на американский лад: в винегрет добавила каперсы и трюфельное масло; в оливье вместо соленых огурцов – пальмовые сердцевины и оливки; таллиннский крабовый салат щедро усыпала зернами граната. Благодетель задержался у экзотического блюда из креветок, ананасов, свежих огурцов и корейской моркови. Надкусил пирожок с капустой и понял, что остальное он осилит только взглядом: пять видов сыра, включая запеченный в тесте бри, ветчинные рулеты, телятину, буженину, карбонат, осетрину, лосось под соусом и еще всякую прочую ерунду.

– Не многовато ли будет? – сытно улыбнулся он.

– Остатки отнесем в проект, – пожала плечами Алёна.

Не дослушав ответа, он метнулся в столовую:

– Ну и дела! Еще же ничего не готово! Стол не раздвинут. Где скатерть? Где салфетки? Где приборы?

– (А какое ему дело?) – Алёна вернулась в комнату со всем необходимым для сервировки.

– Отлично. Давайте скорее, скорее. Скоро гости придут! – приговаривал он, раздвигая стол и выхватывая скатерть у хозяйки дома.

Алекс вышел из спальни, облокотился на дверной косяк. Происходящее его удивило.

Лукас носился, как торпеда, расставляя тарелки. Заметив вопросительный взгляд Алекса, он стушевался:

– (Что-то я чудаковато себя веду!)

Оставил в покое посуду и вышел на балкон.

***

Коллеги прибывали шумно и весело. Всем было о чем поговорить. Приподнятое настроение витало в воздухе. Народ разбрелся по дому и саду, болтал и рассматривал коллекцию картин Алёны. Она любила и поддерживала необычного художника Владимира Перфилова (он же Богомол) и заполнила его картинами все стены в доме.

Алекс прохаживался между гостями и следил за наполнением бокалов.

Алёна как гостеприимная хозяйка подходила по очереди к каждому из них, здоровалась, шутила, интересовалась новостями.

Лукас в одиночестве слонялся по балкону и нервничал:

– (Что она делает! Стол не накрыт, а эта болтает с гостями, как ни в чем не бывало! Хорошо, что хоть еду приготовила! – он прошел на кухню. – Ну что делать, придется мне собирать на стол! Откуда это слово выскочило – «собирать», чертовщина какая-то).

Британец перешел в гостиную, разложил приборы и салфетки, переставил местами блюда с угощениями. Как последнюю деталь сервировки он положил несколько прозрачных камушков в центр стола.

Увидев сотворенное им, Алёна ахнула:

– Ой, как здорово! Лукас, когда вы всё успели? Мне просто неудобно. Вы же гость. Да еще самый желанный! – заворковала она.

– Вам нравится? – Лукас замер в ожидании похвалы.

– Да еще как! Я бы сама так не смогла, изящно и красочно. Похоже на полотна Сезанна! – Алёна обошла стол кругом.

– (Куда вам до меня!) – Благодетель был на седьмом небе.

– Лукас, а почему вы это делаете? – она посмотрела вопрошающе.

Он задумался, пожал плечами и пропел невыразительно:

– А-а-а…

***

Гости разошлись. Урбанова прибиралась. Алекс загружал посудомоечную машину.

– Мышь, надо, как все! Пусть каждый гость приносит свою еду, а мы выставляем главное блюдо и разовую посуду. А то смотри, какая гора! В одну загрузку всё не войдет!

– Не надо, как все! Мы с тобой неповторимые, поэтому к нам и тянутся люди! – она любила изъясняться с пафосом.

– Слушай, а как они твои деликатесы уминали, я просто залюбовался, – он блаженно промычал и покачал головой.

– И рецепты просили!

– И ты дала? – Алекс поднял правую бровь.

– Конечно. Может, что путного из них получится, наконец-то.

– Как тебе Благодеша сегодня? – спросил муж между прочим.

– Наверное, вектор начал разворачиваться! – Алёна расплылась в улыбке и слегка пожала плечами. – Весь вечер всё норовил мне по хозяйству помочь. А вообще-то он всегда странный. Ты его хоть когда-нибудь не странным видел?

– По-моему, сегодня его занесло, – закончив с загрузкой машины, муж взялся за скатерти.

– Фиг с ним, пусть живет! А что сегодня необычного тебе в глаза бросилось? – как можно безразличнее осведомилась Урбанова.

– А ты не заметила?!

– Заметила, ну эти накрывания на стол, – она присела в кресло.

– Ты, как всегда, не в корень смотришь! – он вытряс скатерть на балконе и вернулся обратно на кухню.

– Не в корень, а в корешок! А что было в корне? – Алёна светилась от радости несмотря на усталость.

– Его разговоры о том, как увольнять с работы! – угрюмо бухнул Алекс.

– Ах, да! Все так оживились и стали давать советы, как лучше справиться с нелегкой задачей. Было даже смешно!

– Хорошо смеется тот… – Алекс задумался.

– Слушай, а это правда, что на тему увольнений полно статей в ваших компьютерных журналах?

– Правда, – он вернулся из размышлений. – Не нравятся мне пересуды!

– Ты думаешь, это к нам относится?

– Не к нам, а к вам! – он налил себе чаю и сел рядом.

– Почему ты так решил? Плесни мне немножко, – она протянула свою чашку.

– А ты что, не видишь, что происходит? – Алекс потянулся за тортом.

– А что?

– Ты как с цепи сорвалась в последний месяц. Все время наезжаешь на эту несчастную Олли!

– Я? – она кокетливо положила свой подбородок на кулачок.

– А кто еще? На каждом заседании. Из нее уже все перья вылетели!

– Правда? Я что-то не заметила…

– Да об этом все только и говорят: что ты ее недолюбливаешь и ревнуешь к Благодетелю!

– А почему я должна ее ревновать?! Она что, его подруга или любовница?

– Не думаю, но он от нее тащится, – муж с удовольствием откусил кусок торта.

– От этой кривоногой? – Алёна обожглась чаем и быстро замахала ладонью, чтобы остудить язык.

– Это только я тащусь от сильных и боевых женщин!

– Ты – это исключение из всех правил! Я всегда говорила: «Ты – Великий!», потому-то и не беспокоишься о том, как будешь выглядеть на фоне неглупой женщины. Ты уверен в себе, а он нет.

– Не обо мне речь!

– И что мне делать? Я, правда, не замечала, что наезжаю на нее! – Урбанова не притворялась.

– Ты не только на Олли, но и на остальных наезжаешь! Даешь всем задания, говоришь, что делать, координируешь разработку. Ты что, с ума сошла? Это его проект! – убеждал Алекс.

– Ну и что?! Ни один софтверный кусок не работает! Кроме твоего, конечно. Народ в офисы не ходит. Проект без руля и без ветрил! Ни заданий, ни координации! – Алёна еле сдерживалась.

– Но это его проект, а не твой! – тоже начал заводиться Алекс.

– Нет, подожди минуточку. Я же не просто заставляю всех работать. Я сама пашу, как свебла (хорошее слово придумала), стараюсь, всем помогаю, работаю по выходным. За Тома – схему сделала, за эту мымру – описание полей составила! – тут же начала выстраивать оборону Урбанова.

– Мышь, ты знаешь, что самое трудное в благодеяниях? – муж пытался разрядить обстановку.

– Нет, а что?

– Не делать, если не просят. А уж если угораздило, то не напоминать о них осчастливленным.

– Поняла. Хорошо, я послежу за собой. Если получится, конечно. Мне надо позвонить, – Алёна встала и скрылась за дверью.

Глава 5. У человека всегда есть выбор

Она с комфортом устроилась в кресле своего домашнего офиса, прикрыла глаза и попыталась вспоминать.

– (Когда же я на них… на кого же я наезжала?)

Перебрав в памяти последние дни, Алёна воссоздала перед внутренним взором пару-тройку случаев, когда она, действительно, была резковата.

– (Но на это были причины! – оправдывала она себя. – Устроили цирк с визуализацией. Мало того, что заставили меня целый час слушать галиматью этой Олли луковой, так она еще вздумала перебивать меня! Ну я ее и «выключила». Нет, всё было правильно! Да ну их. Надоели).

Алёна зажгла свечу и набрала номер телефона подруги:

– Ритулечка, я вас не разбудила?

– Почти нет. Как ваши дела? Я уже волноваться начала!

– На поверхности всё нормально, но по сути… что-то происходит!

– А что именно?

– Алекс говорит, что я веду себя неадекватно: замахиваюсь на роль руководителя проекта!

– А ваш? Благодешка?

– А он сегодня, во время «товарищеского ужина» у нас дома, всё норовил накрывать на стол, – Урбанова ехидно улыбнулась.

– Похоже, вы всё-таки что-то напутали с вашим и его биополями.

– Это как? – Алёна насторожилась.

– Не знаю! Надо подумать. Я сейчас плохо соображаю.

– Может, с кем-нибудь проконсультироваться?

– Я попробую.

– Спасибо, Ритульчик!

– Алёночка, позвоните мне утром, и мы всё детально обсудим. Я выключаюсь. Не обижаетесь на меня?

– Ну что вы! Это вы простите, что потревожила.

Она забыла о разнице во времени между Колорадо и Флоридой.

***

Урбанова стучала по клавишам в своем офисе, время от времени посматривая в окно. Океан, как обычно, был величествен и спокоен.

– (Ничего не меняется в этой Санта-Барбаре! Уже месяц прошел после той вечеринки).

Внезапно, без стука, в комнату вбежал всклокоченный Лукас и заорал с порога:

– Я уйду из проекта! Так невозможно. Почему вы постоянно во всё лезете?! Почему вы четыре раза за последние два дня звонили Олли домой? Почему на вас все жалуются?! Почему вы хватаетесь за чужую работу и выполняете ее за других?!

Алёна невозмутимо спросила:

– У вас есть претензии к тому, как я ее выполняю? После меня что-нибудь не работает? – и про себя: – (А кто функционирующий прототип сделает? Одна болтология вокруг. Ни одного стоящего специалиста, кроме Алекса, конечно).

Сноски