Бет Эллин Саммер

На Первый Взгляд

Маме, папе, Скотту, Пудингу и Пенни.

Глава первая

Я точно не знаю, когда разговоры с собой стали нормой. Может, после того как меня начали слушать полмиллиона человек.

– Теперь надо взять большую пушистую кисточку и нанести бронзер. Именно в тех местах, куда обычно падает солнце.

Кисточка привычным движением скользит от левого виска к ямочке на щеке и вниз по линии челюсти, затем повторяет то же самое с другой стороны. Проверяю видоискатель: нужно убедиться, что я остаюсь в кадре.

– Самое время для подводки. Это свежий летний вид. Нам не нужны «смоки айс», просто легкий намек.

Когда мой «закатный летний взор с ноткой коралла» завершен, я снимаю вступление.

– Эй, друзья! Из этого видео вы узнаете, как создать образ в персиковых тонах, – я наклонила голову, указала на щеку, затем на губы. Не знаю, почему жесты так много значат для ютьюберов. Ведь зритель знает, где лицо, даже если я в него не тыкаю.

– Идеально для вечеринки с друзьями, – я помедлила.

Теперь самое время добавить, что образ хорош и для ночного свидания, но это вызовет шквал вопросов о моей личной жизни. А эту тему лучше не обсуждать.

– Перед тем как начать тьюториал[1], открою вам небольшой секрет: я буду стажироваться в журнале «ВТренде» все лето! И я возьму вас с собой, потому что сниму все… и всех, – добавила я, подмигнув, как заговорщица.

Когда в прошлом месяце я получила имейл от редактора «ВТренде», у меня снесло крышу. Я танцевала во всех комнатах мебельного салона моих родителей. Журнал приглашал трех ютьюберов поработать в нью-йоркском офисе и выложить в сеть процесс создания номера со знаменитостью в качестве приглашенного редактора.

Личность звезды останется в тайне до самого первого дня работы, но у меня уже был примерный список актрис, подходящих на эту роль. Кем бы ни оказалась их гостья, я надеюсь, она знает толк в создании идеальных «смоки айс»[2].

Но самое крутое – возможность делать обзоры косметики целыми днями. Эта работа принесет мне больше миллиона подписчиков.

Когда я хочу напомнить всем, чтобы ставили лайки и оставляли комментарии, раздается стук в дверь.

Иду к входной двери «Созданий Дафны», прихватив знак «ЗАКРЫТО». Трясу им в разные стороны, чтобы отогнать навязчивого покупателя, и внезапно понимаю, что это – моя лучшая подруга, Синтия Хенли.

Бодрый звон колокольчика на двери резко диссонировал с хмурым видом Синтии.

– Не сдерживайся, – говорит она. – Я знаю, насколько все плохо.

Действительно. Это ужасно. Длинные локоны Синт, предмет зависти, исчезли, острижены так коротко, что едва выглядывают из-под оранжевой бумажной шляпы «Пичес-энд-Крим».

Не нужно спрашивать, чтобы понять, что именно привело к столь радикальному решению. Синт не приняли на стажировку в «Вечерний прайм-тайм». Это – четвертое место, где ей отказали, и самое для нее важное. Всякий раз когда жизнь идет наперекосяк, она отправляется в «Выгодные стрижки» и просит о чуде.

– Нет! Все не так, – отвечаю. – Это… э-э-э… – зажав куцую прядь в пальцах, я приглядываюсь. – Живенько.

– Угу, – она рванула мимо меня, сдернув шляпу, отправилась прямиком на кухню. – Живенько – так говорят, когда хотят убедить уродца, что он мил.

– Если тебе так плохо, могу помочь с прядями для наращивания волос.

Мне присылают кучу образцов для обзоров на Ютьюбе. Большая часть – пробники косметики, которую в здравом уме я рекламировать не буду. Но эти прядки – действительно крутая тема. Я их даже в Твиттере разыгрывала.

Она уставилась на меня.

– Я пришла не к ЛэсиБлаш, Ютьюб-феномену, а к Лэси Роббинс, моей лучшей подруге. Посмотри правде в глаза. Это катастрофа. Как и вся моя жизнь.

Мне потребовалась минута, чтобы переключиться. Это нелегко, когда в голове советы по стилю двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

Я пролистала мысленный каталог тем, которые можно обсудить. Первая пришедшая на ум, разозлит ее, но мне плевать.

– Кому есть дело до «Прайм-тайма», если предложение о стажировке уже у тебя в кармане? Гораздо более крутое, кстати.

– Ни за что. Лучше уж замороженый йогурт до девяностолетия подавать.

– «Добрый вечер с Блейком Кингстоном» – восхитительная, забавная передача. Дай им шанс, я знаю, тебе понравится.

Что важнее, в ночном ток-шоу хотели принять ее на стажировку. Синт и я были частью медиапрограммы для школьников старших классов и могли стажироваться как в колледже.

– Я не работаю в полуночном эфире, в шоу, аудитория которого – парни из студенческих братств. Как бы то ни было, хватит о моих бедах.

Она посмотрела на приоткрытую дверь, ведущую в кабинет моей мамы. Та работала допоздна, готовясь к презентации новой коллекции мебели для спальни.

Синт понизила голос.

– Ты выяснила что-нибудь о тех, с кем будешь работать? – Ее голубые глаза загорелись. – О парнях, если точнее.

Синтия была убеждена, что одним из моих сослуживцев окажется шикарный парень и это будет началом адски жарких (и первых) отношений в моей жизни.

– Пока ничего. Думаю, они хотят удивить нас, так что мы друг друга не гуглим. Повторю, я абсолютно уверена, что участвуют только девушки. Это же модный журнал для подростков.

– Они и парней нанимают. И когда я заходила на Ютьюб в последний раз, там была куча горячих влогеров[3].

– Я иду работать «ВТренде» не для свиданий, а чтобы учиться и рекламировать мой канал.

– Если там снова произойдет несчастный случай, как с Алексом Дженкинсом, нашей дружбе – конец.

Только не это. Опять.

– Это не несчастный случай. Просто что-то не сошлось. Алекс все понял.

– Ты выбрала Ютьюб, а не выпускной! Ирония в том, что ты снимаешь тонну тьюториалов о том, как надо выглядеть на выпускном!

– В последний раз оно того стоило. Я выиграла конкурс «Некст Ап!», посетила творческий лагерь завтрашних влогеров. Кроме того, Алекс в Джерси – ему в колледж осенью. Даже получись все тогда, теперь мы бы расстались.

– Этого ты не знаешь. Он мог бы быть величайшим бойфрендом в мире, но у тебя бзик на Ютьюбе.

– Я выиграла подарочный сертификат в «Бест Бай». Как думаешь, откуда у моей камеры ремень?

– И он важней романтической ночи, лимузинов и танцев, – она вытащила телефон и через секунду сунула мне под нос список ее друзей в Фейсбуке.

– Майкл Берк. Помнишь, как вы встретились на моем дне рождения? – Она ткнула в аватарку – фотку красавчика с вьющимися светлыми волосами. – Он с тебя глаз не сводил.

Она скроллила дальше.

– А Ли Чан? Вы обменялись номерами. Он очень стеснялся, хотел заговорить с тобой, но ты и бровью не вела.

– Я ни при чем. Мог бы и спросить.

– Джейкоб Сандерс, Пит Смит…

– Окей, все ясно. Дело в том, что у тебя не будет полмиллиона подписчиков, если ты каждый уик-энд тусуешься с парнями, которые тебе даже не интересны.

– Зачем тратить время, если нет искры?

– Искра не всегда сразу вспыхивает. Ты слишком занята работой над новым тьюториалом, чтобы уделить кому-то больше четырех секунд, – она убрала телефон, наглядное пособие в бесконечной презентации на тему «Лэси нужно чаще выходить из дома». – Послушай, я на сто процентов на твоей стороне, но ты одержима своим каналом. Нам семнадцать. Можно еще много чего попробовать!

– И как тебе быть на сто процентов на моей стороне? – Я с тоской глядела на оборудование в гостиной. Мне не терпелось начать монтаж. Что с того, что у меня бзик? Любить свое дело – не преступление.

Синтия вскочила со стула и схватила сумку.

– Просто обещай мне одну вещь: если в ста футах от тебя в «ВТренде» окажется горячий парень, ты отложишь камеру и обратишь на него внимание.

– Я не могу. Только если ты мне тоже кое-что пообещаешь.

– Слушаю, – бормочет она сквозь стиснутые зубы.

– Иди стажером в «Добрый вечер».

Ха. Попалась. Этого она не ожидала. Она схватилась за тостер, как будто хотела бросить его в меня. Ее глаза сузились, но я видела, что где-то в глубине крутятся шестеренки. Она размышляла.

– Так нечестно. Я просто подтолкнула тебя к выходу из зоны комфорта.

– А я – тебя. То, что ток-шоу комедийное, не значит, что оно плохое. Тебе будет весело. Я видела их скетчи. Они крутые.

– Шутки Блейка Кингстона – тупые. «Вечерний прайм-тайм» разрабатывает серьезные темы, – она сцепила руки. – Они работают с фактами. Несут людям важные новости. Вызывают отклик. Это бы подготовило меня к работе в поле. Чем Пебблс, пингвин-аквафоб, поможет мне в зоне военных действий?

Я закашлялась, чтобы не рассмеяться.

– Мне нравится Пебблс.

– Я тебя ненавижу.

Она хочет намотать на палец локон, но замирает – наматывать нечего.

– «Добрый вечер» всего в квартале от «ВТренде», так?

– Только улицу перейти. Мы можем вместе ездить в город. Или даже обедать вместе, – я толкнула ее плечом. – Клянусь, я выполню свою часть сделки. Если там будет горячий парень, покручу попкой.

Она открывала и закрывала кухонный кран. Воды не было, но она продолжала дергать – вверх-вниз, вверх-вниз.

– Ладно. Договорились.

Глава вторая

В понедельник я встаю за час до будильника. Играю с мыслью о съемке ролика «Готовься со мной! Первый день в «ВТренде», но нужно быть реалисткой. Меня так сильно трясет, что я едва могу застегнуть пряжку на ремне, не говоря о том чтобы взять в руки камеру. Я довольствуюсь Инстаграмом: выкладываю «Прикид дня». Через пару минут у меня больше сотни лайков. Я улыбаюсь и отвечаю на несколько комментариев. Кому-то нравятся мои белые шорты с высокой талией. Других бесит, как они сочетаются с черным плетеным ремнем.

Где ты нашла этот топ? Он прелесть!

В H&M:)

В следующий раз покажи туфли, пожалуйста:)

Упс! На мне белые сандалии:)

Тебе надо сделать мелирование!

Может, однажды решусь. Посмотрим!

Нееет, Лэси, обожаю твои темные волосы!

Спасибо!:)

Когда я вхожу на кухню, папа уже тут как тут. Его запястья в дюйме от лица, очки сдвинуты на лоб. На столе тарелка с оставшимися с прошлой ночи бубликами и тремя сортами сливочного сыра.

– Доброе утро!

Он поднимает глаза, пару раз моргает и улыбается. В свой прошлый день рождения папа потратился на Apple Watch[4]. Мама утверждает, что эта покупка вызвана кризисом среднего возраста и умные часы ему не нужны. Он провел прошлый месяц, пытаясь доказать нам, что они способны буквально на все. Оставалась одна проблема – трудности с чтением, экран предназначался для более молодых глаз.

Вскарабкавшись на стул, я изучаю еду.

– Ужин на завтрак?

– Скорее, разворот завтрака на 180 градусов, – говорит он, хмуро глядя на запястье.

– Ты уже установил оповещения TMZ[5] на этой штуке?

– Пока нет. Нужно сперва прочитать руководство.

TMZ был жизненно необходим папе утром, так же как огромный термос кофе – маме. Но их поблизости не наблюдалось.

Он проследил за моим взглядом.

– Мама ждала так долго, как только могла. Сказала, что попозже пришлет тебе СМС. А еще сказала: «Эрик, сдай часы обратно».

Папа хотел, чтобы я улыбнулась. Не сработало.

– Мне это не интересно, – бормочу я.

– Как только она выпустит линию мебели для спальни, бизнес пойдет в гору. И она к нам вернется, – говорит он без особой уверенности в голосе. – Волнуешься перед первым днем?

– Волнуюсь. Жутко, – беру бублик с корицей и изюмом и тут же откладываю его в сторону. – Меня мутит.

– Без этого, к сожалению, никак. Ничего не забыла? – Он встает и заворачивает мой бублик в фольгу.

Я в сотый раз проверяю сумку для камеры. Куча вещей громоздится вокруг моей ненаглядной камеры «Кэнон»: бумажник, легкий свитер на случай если там будет работать кондиционер, блокнот и ручка, мобильник. Я не беру никакой косметики, кроме блеска для губ – в «ВТренде» должна быть огромная гримерка, и я хочу ею воспользоваться.

– Все хорошо.

Он засовывает мой обернутый в фольгу завтрак и бутылку с водой в бумажный пакет, протягивает мне.

– Я это не возьму.

– Ты шутишь.

– Только не с этим. Завтрак – важней всего.

– Я не могу прийти на работу с ланчем в коричневом пакете, папа. Я со стыда сгорю. Это не второй класс.

Иногда он слишком легко превращался в папочку-наседку – вернулся к работе всего три года назад, став маминым соуправляющим.

Он пожал плечами.

– Как угодно. Я просто хочу, чтобы ты как следует все обдумала.

– Я не голодна. И вряд ли сегодня захочу есть. Я слишком нервничаю.

Я наношу образцы теней для век на тыльную сторону ладони. Всегда пробую косметику на коже рук – это помогает выбрать цветовые сочетания. И всегда забываю удалить результат средством для снятия макияжа.

– Твой мозг нервничает, но с желудком – все иначе. Поверь мне. Ты придешь на встречу с Леди Гагой или другой девушкой с обложки, и все будет пристойно и тихо, пока твой желудок не забурчит на всю комнату. Тогда ты обрадуешься ланчу.

Пакет в папиной руке болтается как маятник. Он всегда может заставить меня улыбнуться. Это – речь, приуроченная к первому дню в школе, я слышу ее уже одиннадцать лет, вот только «класс» заменен на «встречу», а «учитель» на «Леди Гагу».

– Я съем пару кусочков в поезде, – выпив немного сока, я перебрасываю ремень сумки через плечо. – Мне пора. Синт, наверное, уже на станции.

Папа качает головой, улыбаясь.

– В следующий раз, когда мы встретимся, у тебя будет миллион подписчиков.

– Если бы.

– Пообещай мне одну вещь. Никогда не становись настолько популярной, чтобы попасть в TMZ, – говорит он, подмигнув. – Не уверен, что я сделаю, если однажды увижу там ЛэсиБлаш.

Я смеюсь.

– Непременно.

* * *

Синт:

Аааах. Проспала. Вот лажа. Меня уволят еще до начала первого дня.*эмодзи: отводит взгляд*. Надеюсь, твоя поездка удалась. <3

Мой палец завис над клавиатурой мобильника. В конце концов я решила не отвечать. Знаю, что Синт не в восторге от «Доброго вечера», но опаздывать в первый день? Непрофессионально. Даже для нее.

Я купила несколько развлекательных книжек на станции и попыталась занять себя кроссвордом. Мне было бы намного спокойней, если бы лучшая подруга сидела рядом.

На Пенн-стейшн полно утренних пассажиров. Я прижимаю к себе сумку для камеры и пытаюсь не упасть, пока поток людей несет меня прямо в переполненное метро. Горячий воздух распушил мои волосы, и теперь они кажутся в четыре раза объемней. Мой «проверенный – никаких следов пота» макияж стекает по шее. Но главное – после двух остановок метро я добралась.

Я на месте. На углу Сорок восьмой и Шестой. Измученные пешеходы толкаются, будто я камень у них на пути. Пробираюсь сквозь наводнившую центр толпу и застываю перед входом «ВТренде». Делаю глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. И начинаю задыхаться от выхлопов автобуса на обочине.

Возможно, наш приглашенный редактор уже внутри. Я глотаю восторженный писк. Может, это не актриса, а певица. Или – даже лучше – и та и другая сразу.

Рокфеллер-центр от нас через улицу. Синт скоро должна подъехать. Я надеюсь, она не слишком опоздает в первый рабочий день. Знаю, ей положено ненавидеть это место, а еще знаю, что после небольшого пинка она начинает смотреть на вещи шире.

Охранник здоровается со мной, и я протягиваю ему временный бумажный пропуск из моего пригласительного письма. Он изучает его и направляет меня к лифту.

Оказавшись в приемной на восьмом этаже, я глубоко вдыхаю, впитывая атмосферу.

Мне казалось, воздух «ВТренде» могла бы наполнить сладкая, опьяняющая смесь духов – так и должен благоухать подобный журнал, – но пахло свежестью. Сиренью и лосьоном для загара.

– Это место совершенно без-мать-его-умно, да? – блондинка со стрижкой сессон в квадратных розовых очках уже сидела в приемной. Она поманила меня, и я опустилась на желто-черный диван, рядом с ней. – Я – Фелисия ДеВитте. ПроглотиЭто.

Я знала, кто она. Была подписана на ее канал. У ПроглотиЭто три миллиона подписчиков. Главные темы – мода и аксессуары.

Я улыбаюсь.

– Привет. Я – Лэси Роббинс. ЛэсиБлаш. Ты тоже волнуешься?

– Круто. Найду твой канал потом, – меня уязвило, что она не знает, кто я, но ведь здесь мы и познакомимся, так? Я всегда хотела завести друзей с Ютьюба. Куча народу онлайн, а я и не пыталась пересечься с кем-то в реале. Может, это мой шанс встретить понимающих людей. Она надела ремень камеры на шею. – И да! Точно. Я с трех утра на ногах, прикид выбирала.

– Мои подписчики выбрали. Я выложила три варианта на постели и щелкнула. Этот выиграл.

Она улыбается.

– Может, начнем снимать интерьер?

– Тут красиво, – я лезу в сумку за маленькой камерой для влогинга.

Парень выходит из лифта.

– Слишком уж по-девчачьи, вот как, – Джордан Дугерти тащится к нам, обозревая комнату через камеру. Я на него не подписана, но все и так смотрят его обзоры технических новинок. Они невероятно смешные. Ясно, почему Джордана взяли третьим – во «ВТренде» всегда был разворот, посвященный новым технологиям.

Его черные волосы в реале не так сильно топорщатся, а вот выбритые виски стали заметней. Он не подходит для вызова, брошенного Синт, – уже встречается с Кэндис Грин, одной из икон стиля.

Не желая быть единственной без материала, я встаю и делаю панорамную съемку: диваны, мерцающий знак «ВТренде» и средоточие комнаты – большую впадину на полу, похожую на пустой бассейн. Она со всех сторон окружена блестящими перилами и лестницами. Яркие декоративные подушки лежат на дне.

– Ребята, вы видели, кто там снаружи? – шепотом говорит Фелисия.

Мы качаем головами.

Она включает воспроизведение на своей камере. На экране – тот автобус, который я видела, когда приехала. Голос Фелисии на записи прерывается шумом ветра.

– Эй, друзья, сегодня – мой первый день «ВТренде». Если слухи не лгут, тогда мы с вами всего в десяти футах от Автобуса. Тайлера. Лэнса.

Вот это разочарование. Ужас. Делать видеоблог о поп-звезде Тайлере Лэнсе – значит участвовать в ремонтных работах, а не использовать «потрясающую возможность». Мои мечты изучить «смоки айс» Селены Гомес растаяли как дым.

– Где ты это слышала? – спрашиваю я.

– Говорят, он полный придурок, – добавляет Джордан, пожимая плечами.

Фелисия морщится, недовольная тем, что мы говорим во время ее записи, и нажимает на стоп. Она принимается загибать пальцы:

– Ну, для начала – это действительно его автобус. У него скоро выходит новый альбом. Сольный, – Фелисия объясняет так медленно, будто мы из детского сада.

Но это я и так знаю. Тайлер Лэнс был героем массы оповещений TMZ, приходивших папе. Расставшись с «Простыми Сложностями», поп-рок-группой, где он играл вместе со своим братом и кузеном, он пошел по наклонной.

Фелисия помедлила, прежде чем снова нажать на воспроизведение.

– О, и главная улика. Он твитнул, что проведет следующие пару месяцев в Нью-Йорке из-за рекламы. Вы не подписаны на него в Твиттере?

– Нет, – отвечаем мы вместе с Джорданом.

– А стоит. Потому что с этого дня мы будем следить за каждым его движением. Надеюсь, большинство из них он сделает в джинсах в облипку, – она мечтательно улыбнулась. – Жесть, да?

Высокая женщина чуть за двадцать вошла в офис. На ней были кремовые туфли на высоком каблуке, темные леггинсы и свободный топ на бретельках с цветочным узором.

– Привет, девчонки! Я – Эмили Мэйсон, младший редактор.

Я узнала ее по фото на первой странице «ВТренде».

– Доброе утро, – в унисон говорим мы. Почтительно.

Эмили улыбается.

– Готовы к экскурсии по редакции?

Фелисия, Джордан и я покидаем приемную и следуем за Эмили через кучу комнаток и кабинетов. Она идет быстро, указывая на сотрудников или на вешалки. Наши камеры фиксируют все. Сиреневые и желтые цветы стоят на изящных стеклянных столах, а позади стену украшают огромные эскизы сумок и модной одежды.

– Поберегите батареи, – говорит Эмили. – Еще несколько минут здесь не будет ничего интересного.

Фелисия, самодовольно улыбнувшись, изрекает:

– Я же говорила.

Сделав круг, мы спускаемся за Эмили во «впадину». Садимся на декоративные подушки.

– Вы трое сейчас не сидели бы здесь, не будь ваши каналы популярными. Но, надеюсь, партнерство с нами этим летом поможет вам расширить аудиторию. И я уверена, принесет нам новых читателей.

Одна мысль о том, что Эмили Мэйсон смотрела видео ЛэсиБлаш, ужасала и восхищала. Я вспомнила каждое из них. Надеюсь, я никогда не выкладывала каких-нибудь глупостей.

– Ютьюб изолирует людей, – продолжает Эмили. – Так что совместная работа зажжет в вас новую творческую искру.

Джордан кашляет.

– А может, нам лучше работать поодиночке?

Улыбка Эмили стала чуть менее широкой.

– Вы этого не узнаете, пока не начнете сотрудничать, но у вас будет много возможностей для индивидуальных видео. В редакции множество модных вещей для мужчин и женщин, не говоря о технических новинках – им нужны обзоры. Так что ты и Фелисия в деле. А Лэси будет снимать тьюториалы, используя косметику, которую нам присылают. Я договорюсь с представителями компаний – у вас будут все партнерские ссылки.

Я бы ущипнула себя, если бы никто не увидел. Вот чего я добилась. Партнерские ссылки означали, что я буду получать отчисления, если зрители купят что-нибудь через мой канал. Это – мечта всей моей жизни. Стать звездой Интернета, внимания которого добиваются лучшие производители косметики. Добиться контракта со «Стеклянным Кубом». С самой большой кампанией, управляющей Ютьюб талантами. У них покупают бестселлеры: книги, одежду, украшения и косметику. Некоторые из их клиентов ищут таланты для кино и телевидения. Подписать с ними договор – значит начать долгую и успешную карьеру.

– Если наша звезда с обложки будет занята или образуется окно в графике съемок, вы можете делать собственные видео. Без колебаний используйте все, что найдете в комнате образцов. Но обычные видео утратят свою прелесть, когда вы познакомитесь с нашей звездой, – она взглянула на лифт, понизив голос. – А теперь к настоящей причине вашего здесь пребывания. Нам нужно представить нашего августовского мальчика в новом позитивном свете.

Она таинственно подняла бровь.

– Вы все согласитесь, у Тайлера Лэнса был непростой год.

В моем мозгу мелькает слайд-шоу позорных выходок: Тайлер говорит, что уходит из группы и переезжает из Техаса в Лос-Анджелес. Семья Тайлера дает душераздирающие интервью, изливает свою боль на бесконечных ток-шоу. Тайлер отдыхает от сцены и сосредоточивается на вечеринках. Тайлер в барах, дерущийся, отбивающий чужих подружек. Тайлер, входящий в двери шикарных ночных клубов под руку с красавицей-моделью, чтобы потом плестись домой с тремя новыми. Человек, поднявший на уши Голливуд. Подожду, пока Синт об этом услышит. Она была фанаткой «Простых Сложностей».

– У него наконец-то есть кое-что для мира, – говорит Эмили. – Новая музыка. И он попросил помочь с раскруткой. А вот средства для «Переворота Тайлера Лэнса».

Когда она раздавала нам пакеты, двери лифта открылись и в приемную во всем своем великолепии вошел Тайлер Лэнс.

Глава третья

– Самый лучший первый день, да? – шепчет Фелисия, приглаживая волосы.

Я отказываюсь прихорашиваться. Вызов Синт – обещание флирта – явно не относится к Тайлеру Лэнсу.

Он делает шаг вперед, гитара небрежно болтается на груди. Он не присоединяется к нам. Стоит, подперев ногой стену, и ждет. Чего? Я не знаю. Что мир закрутится вокруг него? Фелисия, пользуясь моментом, глядит в телефон, как в зеркало, и наносит третий слой блеска для губ.

– Попади Дженнифер Лоуренс к нам на обложку, тогда день был бы лучшим, – говорит Джордан.

– Ш-ш-ш! – обрывает Фелисия, а потом смотрит на меня, будто спрашивая: ты ему веришь? Но…

– Ужасно это признавать, но я согласна с Джорданом. Тайлера Лэнса переоценивают, – шепчу я.

Очки Фелисии взлетают вверх вместе с ее бровями.

– Он же совершенство. Посмотри на него.

– Я смотрю. И видела, как он громил сцену и отводил душу на фанатах – людях, которые сделали его звездой, – потому что был в плохом настроении.

– Все равно. Когда ты такой красавчик, тебе все позволено.

Похоже, все сотрудники «ВТренде» того же мнения, потому что когда Тайлер, наконец, изволит к нам подойти, вокруг разливается тишина. Ассистенты и редакторы вылезли из своих офисов. Даже главный редактор – женщина за сорок – вертится поблизости.

Голос Эмили звучит на десять децибел громче.

– Тайлер Лэнс, добро пожаловать во «ВТренде», – говорит она, и раздается взрыв аплодисментов. Тайлер отметает их. Нескромно, как по мне. Будто мы – мухи на лошадиной заднице.

На нем джинсы и белая футболка. У него густые светло-каштановые волосы, длинные, но спутанные, будто он постоянно откидывает их вверх и назад. Гитара теперь болтается под рукой будто еще одна конечность.

– Наша цель на сегодня – получше познакомиться, чтобы я могла придумать, как подать историю. Детки будут снимать твою закулисную жизнь.

От «деток» я вздрагиваю. Я всего на год младше его.

– Им нужно будет ознакомиться с графиком съемок, начать мозговой штурм и придумать, как показать твои новые стороны.

– Их зовут «А ну-ка за мной», – подает голос Джордан. Эмили смотрит на него, и я отодвигаюсь на пару дюймов. Тайлер все еще ни на кого не глядит. Он поглощен гитарой, палец скользит по грифу. Струна издает тихий похожий на ржание звук.

Я открываю блокнот и на чистой странице пишу, «ТАЙЛЕР ЛЭНС».

Эмили указывает на кресло, и Тайлер наконец опускается в него так медленно, будто это – пасть аллигатора.

Этот проект будет вызовом. Ведь на самом деле у него лишь одна сторона: он – рок-звезда, несносная и эгоистичная.

Он молчит. Берет несколько еле слышных аккордов – хорошо звучит, но сейчас мы все предпочли бы, чтобы он заговорил.

Я подчеркиваю его имя дважды. Трижды. Добавляю восклицательный знак.

– Вот наши видеоблогеры с Ютьюба, с которыми ты будешь работать. Пожалуйста, поздоровайся с Фелисией ДеВитте «ПроглотиЭто», Лэси Роббинс «ЛэсиБлаш» и Джорданом Дугерти «Гаджеты-и-Прибамбасы».

Мы машем ему. Он бренчит.

Я превращаю точку восклицательного знака в смайлик. Потом рисую три колонки.

Нра.

Ненра.

Разное.

Под «Нра» я пишу: «Гитара».

Не испугавшись грубости Тайлера, Эмили продолжает:

– Наверное, ты переживаешь творческий подъем. Есть что рассказать о новой музыке?

– Я долго над ней работал, – говорит он.

– Конечно, – кивает Эмили.

Еще более мучительная тишина. Сотрудница предлагает Тайлеру что-нибудь выпить. Он кивает, и через минуту она возвращается со стаканом лимонада и тарелкой овсяного печенья. Он к ним не прикасается. Ни к чему. Даже из вежливости, после того как она о нем позаботилась и сделала подношение. Бренчит и щиплет струны, как будто никого из нас здесь нет.

Фелисия обмахивает себя ознакомительным письмом. Джордан замечает мой блокнот, я пытаюсь закрыть его, но поздно. Он расплывается в улыбке – первой искренней с тех пор как появился здесь.

– Хорошая мысль, – шепчет он. Он хватает мою ручку. Под «Нра» добавляет: «Группи». Я морщу нос, но это на самом деле так. Тайлер всегда берет девчонок в автобус после шоу. Говорят, что у него никогда не было настоящей подружки.

Я возвращаю ручку и под «Ненра» пишу: «Люди».

– Есть что-нибудь, что мы должны о тебе знать? – давит Эмили, и с каждой секундой в ее голосе все больше отчаянья. – Забавные факты? Случаи из жизни? Что-то, что поможет нам начать нашу историю?

Он не отвечает ей так долго, что становится больно.

Серьезно. Это ранит.

Под «Ненра» Джордан пишет: «Щеночки. Шарики. Кислород».

Я улыбаюсь и добавляю: «Вещи, приносящие радость. Приходить вовремя». Под «Нра» – «Изображать мима». Джордан фыркает.

Ясно, что Эмили уже сыта по горло. Она улыбается из последних сил.

– Любые смешные факты подойдут. Хоть что-нибудь. Чтобы мы знали, как продать тебя. Общим пакетом.

Вновь молчание. Его нарушает Фелисия.

– Я бы этот пакет когда угодно открыла.

Тихие смешки рябью расходятся по комнате. Даже Эмили, кажется, полегчало от того, что напряжение спало. Тайлер скрещивает руки и, небрежно опершись на деку, бросает на Фелисию изучающий взгляд. Приподнимает бровь. Фелисия наматывает прядь волос на указательный палец.

Ну, по крайней мере теперь мы знаем, как привлечь его внимание.

Он наклоняется вперед и внезапно роняет стакан с лимонадом. Я отшатываюсь, но тот уже растекается вокруг моих сандалий. Я резко встаю и иду в соседнюю комнатку за пачкой салфеток. Когда возвращаюсь, все смотрят на меня. Включая Тайлера. Я сажусь на подушку и спокойно вытираю лимонад с обуви и пола.

Теперь его глаза скользят по нам. От женщины к женщине. И становится ясно: он миллионы раз так смотрел. Даже Фелисия начинает нервничать. Из невидимок мы превратились в девочек-фанаток. Я практически слышу, как он оценивает каждую. Когда он переходит к первому ряду, я принимаюсь изучать пол. Чувствую, как горит шея, и понимаю – пришла моя очередь. Я сосредоточиваюсь на ковре, смотрю на ближайшую ко мне плетеную кисточку и жду, пока ощущение тепла исчезнет.

Подняв глаза, я вижу на его лице сочетание усмешки и скуки. Унизительная комбинация.

Тайлер смотрит на Эмили. Делает глубокий вдох. А потом говорит:

– Ладно. Забавные факты. Мой любимый цвет красный. Нет, я больше не исполняю «Склад и лад». Я сел за фортепиано в четыре и взялся за гитару в семь. В десять я видел себя музыкантом. Если бы я не играл свое, я бы учил музыке. Моя любимая еда – пицца, или любой пирог, особенно вишневый, и я думаю, мир станет лучше без салата из яиц. – Отложив гитару, он упирается локтями в колени. – Правша. Тягаю железо и бегаю. Очень гибкий. Ношу боксеры.

Его голос становится ниже:

– И я никогда не говорю о моей семье. Поверьте, любой вопрос, который вы можете придумать, мне уже задавали. Чаще, чем мне хотелось бы. Все, что мне от вас нужно, – немного оригинальности.

Хорошо, значит, Тайлер Лэнс не только груб и заносчив. Он пугает. Джордан берет ручку из моей руки и под «Разное» пишет: «Высокомерный придурок».

Челюсти Эмили крепко сжаты. Я шлю ей сочувственную улыбку. Добиться от него пары стоящих слов за интервью – все равно что выжать кровь из камня.

– На стиль мне плевать, – он тычет в футболку. – Ношу такое. Рубашки. Джинсы. Все время в джинсах.

Эмили трет бровь.

– Нашим читателям нравится звездный фитнес. Может, ты захочешь…

– Никаких снимков топлес, – Тайлер поднимается. – У меня репетиция в Челси через двадцать минут. Не уверен, что это подходит… для видеоблога.

Эмили мигом оборачивается к нам.

– Мы еще не составили график, но…

– Я возьмусь, – Джордан берет сумку для камеры и подмигивает нам с Фелисией. – Вы будете мне должны.

Фелисия застывает с открытым ртом.

– Я бы тоже взялась, – шепчет она громко.

Лично меня день съемок с Тайлером пугает.

Его взгляд падает на мой блокнот. Задерживается на собственном имени, написанном заглавными буквами на самом верху.

Я пытаюсь прикрыть записи ладонью, но безнадежно опаздываю. Он склоняется ко мне и хватает блокнот, балансирующий у меня на колене. Потом по самодовольной маске, в которую превратилось его лицо, идет тончайшая трещина и на миг мне почти стыдно.

А затем он говорит:

– Вот еще один факт для тебя: что бы я ни делал, меня судят.

Он смотрит мне прямо в глаза.

– В любом случае люди видят только то, что хотят, – он бросает блокнот на пол и уходит.

Глава четвертая

Джордан мог запросто разрушить мечту всей моей жизни одним написанным словом. Что может быть хуже? Я действительно чувствую себя виноватой за что-то, чего я даже не писала о человеке, которого терпеть не могу. Как это Тайлер смог вызвать столь сильное чувство? Знаменитости могут все.

Все разбежались, и гул голосов плыл по комнате во всех направлениях. Эмили, кажется, слишком шокирована, чтобы заметить, что Тайлера разозлила запись в моем блокноте.

Она все еще смотрит на дверь, качает головой.

– Похоже, лето будет долгим, – замечает она, берет печенье и выходит из комнаты.

– Может, поработаем над графиком съемок? – спрашиваю я Фелисию, проглядывая первую страницу из пакета «Переворота Тайлера Лэнса». Вот только она в свой даже не заглянула. Слишком занята – грызет карандаш и гуглит фотки Тайлера в мобильнике.

– У него идеальные руки. Даже предплечья – огонь, – она протягивает телефон мне. Там фото, снятое два года назад. Тайлер, Гаррет и Кори Лэнсы дурачатся на дорожке для мини-гольфа. Тайлер – единственный – снял футболку, ведь только лузеры играют в минигольф полностью одетыми.

– Вот позер, – говорю я. – Мне за него стыдно.

Она качает головой.

– Твое членство в женском клубе нужно аннулировать. Кому какое дело, позер он или нет, пока мы видим эти кубики?

– Готова поспорить, он пахнет старыми сигаретами и дешевым пивом. Такая у него аура.

– Некоторые вещи стоят того, чтобы рискнуть. Видела, как он улыбнулся, когда я пошутила про пакет?

– Да, – я открываю свой блокнот. – Вот пункты, которые нужно осветить: Тайлер и благотворительность, тизеры к новому альбому, гид по стилю, день из жизни поп-звезды.

Фелисия хмыкнула.

– Я планирую избежать этого. Хорошие видеоблоггеры действуют по ситуации. И если мы сможем разбить его скорлупу, узнать, что на самом деле, произошло с его семьей… – она зло усмехается. – Эмили возьмет нас на постоянную работу.

Что если она права? Может ли один Тайлер Лэнс обеспечить наше будущее? Я качаю головой и возвращаюсь к списку.

– А еще мы будем снимать его на Video Music Awards[6].

Она, наконец, берется за бумаги.

– Отправимся на VMA?

– Да. Это его первое появление на публике за два года. Возвращение должно быть триумфальным. После всего, что случилось. – Я оглядываюсь по сторонам и говорю тише: – Ты знаешь. После всего. После ухода из группы.

– Я слышала, его родители разорились. Типа, банкроты. А ему и дела нет.

– А я слышала, что его брату требуется пересадка почки и Тайлер мог бы быть превосходным донором, но он даже не позвонил, чтобы пожелать удачи перед операцией. Я хочу сказать, неужели он не сознавал, как его уход из группы отразится на других людях?

– Разве не странно, что это только добавляет ему огня? – говорит Фелисия.

Я смеюсь.

– Уверена, большинство этих слухов преувеличено, – затем открываю блокнот и сверху пишу: «Видео. Идеи для “ВТренде”». – Кроме работы с журналом мы снимаем собственные видео. Как думаешь, сколько мы будем выкладывать в сеть? Три в неделю?

– Три? – Она усмехнулась. – Нам повезет, если время для одного останется. Влогинг будет отнимать все наше время.

Об этом я не подумала. Ненавижу надолго оставлять своих подписчиков. Обычно я выкладывала пять видео в неделю – да, это амбициозно, но постоянство – залог успеха.

– Эй, – она пододвинула мой блокнот к себе. – Что это ты там написала?

Она просовывает большой палец под обложку.

– Тайлер был в ярости.

Я хватаю блокнот.

– Просто рисунки.

– Непристойные?

– Нет!

– Тогда почему он взбесился?

– Потому что он – знаменитость, и не дай бог кто-нибудь его не слушает хотя бы секунду.

Она пожала плечами.

– Верно. Но мы с тобой тоже своего рода знаменитости. То есть меня мои подписчики каждый день на улице узнают.

– Везет тебе. У меня это пока только в списке желаний.

– Все будет. Тайлер Лэнс на наших каналах запустит нас в космос. «Стеклянный куб» сам постучит в наши двери.

Возможно, это правда, но хотелось бы, чтобы ЛэсиБлаш стала популярной работая над собой, а не из-за какой-то рок-звезды.

* * *

Эмили бросает на меня странный взгляд всякий раз как проходит через приемную. Фелисия ушла смотреть комнату образцов, а я сижу здесь одна, пытаюсь перестроить график загрузок ЛэсиБлаш. Понимаю, мы здесь работаем с Тайлером, но не хочу, чтобы мои подписчики уходили с канала из-за того, что у меня не появляются новые тьюториалы.

После того как Эмили пробежала мимо в восьмой раз, я беру свои вещи и ухожу. Я могу присоединиться к Фелисии или исследовать гримерную.

Эмили показала нам дверь во время беглого знакомства с «ВТренде». Я возвращаюсь назад, прохожу через конференц-зал, через комнатки и офисы. В дальнем конце затянутого ковром коридора вижу две двери, от одного взгляда на которые мой желудок подпрыгивает. Комната образцов и гримерка. Я стучу в дверь последней. Она приоткрыта.

Я заглядываю внутрь, и первое, что поражает меня, – это резкий запах косметики. Она тут везде. По стене идут полки, на каждой – переполненные контейнеры. Еще больше косметики навалено на их крышках, куча тюбиков вываливается из ярких желтых чаш. Кругом беспорядок – стеклянные бутылочки тональной основы от NARS, «придающей коже сияние», засунуты в контейнер, полный помады. Полы тут из твердого дерева и очень чистые, на них лишь несколько капель лака для ногтей. В центре комнаты ряд вращающихся кресел, такие используют парикмахеры, с педалями, позволяющими их опускать и поднимать, три раковины на задней стене, рабочее место с компьютером. Два туалетных столика с подсветкой завершали эту роскошную картину. У каждого из них стояло по белой скамеечке, все они сейчас были заняты посылками с напечатанным на них логотипом Dior.

Так много нужно было увидеть, что я не обратила внимания на девушку, склонившуюся над одним из столиков. Она заметила меня первой.

– Эй! Ты одна из ютьюберов, да? Я – Кендалл Уинн, визажист.

– Привет. Приятно познакомиться, – я шагнула внутрь, вдыхая запах губной помады. Так пахнут восковые карандаши, а еще румяна Benefit. Кендалл лет двадцать пять. Ее волосы на тон темнее моих. На ней узкие джинсы, яркие желтые балетки и голубая футболка. Множество грязных дорогих кисточек для макияжа рядком лежат на белом полотенце перед ней.

– Ты не против, если я здесь осмотрюсь?

– Будь как дома, – она улыбается, поднимая руки над головой, и тянет за концы шарф с принтом Ikat, чтобы конский хвост не рассыпался. – На самом деле ты как раз вовремя. Если не сделаю перерыв, умру. Развлекайся.

И она ушла.

Это место – просто рай. Тут есть даже полочки для хранения лаков для ногтей, как в салонах красоты. Все цвета радуги тянутся аккуратными рядами.

Косметикой часто пользовались. На пудреницах видны полустертые отпечатки пальцев. Напоминает мою собственную коллекцию. Я открываю четырехцветные тени Chanel. Они крошатся, возможно, их слишком часто роняли. Кендалл, похоже, нечаянно положила кисточку для подводки в углубление для теней. В результате наверху образовался кошмарный воскоподобный слой – нельзя даже понять, какого цвета они были. Засняв все что можно, я зависаю над столиком, на котором лежат грязные кисточки. Иду к большой черной раковине в дальнем углу и копаюсь в обитой деревом кладовке за ней. Бутылочки без ярлыков могли бы сбить с толку, но я знаю, что ищу. Пурпурную жидкость, пахнущую дыней и краской для волос. Найдя раствор для очистки кистей, я склоняюсь над раковиной. Наливаю его в миску и кладу туда грязные кисточки. Почему-то мне нравится смотреть, как косметика стекает с кистей, заставляет жидкость мерцать и светиться. Это расслабляет.

– Белые щетинки, да? – говорит Кендалл, зайдя в гримерную. – Как долго я их чистила? – Она ставит посылку к себе на стол и поднимает MAC217, с которой я только закончила. – Готова деньги поставить, эта была коричневой.

– Надеюсь, ты не против. Чистить кисточки у меня вроде мании. И все по полочкам расставлять.

Она смеется.

– Значит, у тебя больше терпения, чем у меня, – она обводит рукой комнату. – Я знаю, тут бардак. Я люблю косметику, но порой мой мозг работает быстрей, чем руки.

Она опускается на пол и достает контейнер из выдвижного ящика с надписью «Тушь для ресниц», убирает хлам, не дающий ему закрыться. Ящик встает на место.

– Каждый день говорю себе, что приведу это место в порядок, но работа мешает уборке, – она пожимает плечами. – Но каждый новый номер – это новый шанс.

Если честно, меня успокаивал этот беспорядок. Не знаю, хватило бы мне смелости снять тьюториал перед настоящим визажистом.

– Не беспокойся. Я уже сняла все, что хотела. Ой! А вот это – нет, – я указываю на серию фото в рамках, украшающих стены. Все это – обложки «ВТренде». Их по меньшей мере восемьдесят. – Ты все их сделала?

– Ага. Я здесь с тех пор как журнал открылся. Восемь лет. Над самыми первыми обложками работала еще на стажировке.

Я изучаю обложку с Арианой Гранде. Крупный план: «смоки айс» с самыми ровными удлиненными стрелками, какие я только видела. Судя по всем этим фото стиль Кендалл – нейтральные тона, перемежающиеся вспышками яркого цвета. Потом они смешиваются, пока у линии бровей не становятся почти неразличимыми, как легкая дымка.

– Я повторила этот образ на моем канале в прошлом марте, – говорю я.

– Правда?

– Ага. Он принес мне миллион просмотров. Миллион и один.

– Что? Я хочу это видеть, – она отодвигает груду просроченных крем-теней и садится за компьютер.

– Нет!

– Разве у тебя нет армии подписчиков? Что изменится от одного просмотра?

– Они не визажисты, а ты – автор.

– Расслабься, тебе не обязательно слушать, пока я буду смотреть, – она берет наушники и устраивает целое шоу, надевая их. – Не каждый день звезда Ютьюба повторяет одну из моих обложек.

– Ладно. Но предупреждаю, освещение в том видео – кошмар.

– Так, так, – бормочет она, прижимая палец к губам, чтобы я молчала.

Мне остается пристально разглядывать обложки. Когда я рассмотрела их все, она снимает наушники и поворачивается ко мне.

– Вау. Ты по-настоящему талантлива, Лэси. Мне понравилось, как ты добавила бронзер.

– Только потому, что мой золотой – холодный тон. Ты сделала лучше.

Она качает головой и улыбается:

– Не-а. Думаю, мне есть чему у тебя поучиться.

* * *

Есть ли большая спешка, чем пробиваться через Пенн-стейшн за минуту до отхода поезда? Но у меня осталось еще несколько секунд, чтобы найти вагон, в котором сидит Синт.

– Эй! – задыхаюсь я, падая рядом с ней. Она надела бейсболку «Янки», чтобы спрятать свои волосы.

– Ты это сделала!

– Как все прошло? – спрашиваю я. – Я отправила тебе четырнадцать сообщений.

– Ой… Прости, – она выключает свой телефон, потом снова включает. – Я была в метро весь день, а сейчас мы опять под землей. Расскажи мне все сама.

– Сперва ты. Как прошел первый день в «Добрый вечер»?

– Ну… странно, – она делает глубокий вдох. – Я опоздала на час, но никто этого не заметил. В приемной у них полный хаос. Куча стажеров на диване, все болтают и строчат СМСки. Один парень, Джейк, чуть не подрался со мной из-за латте. Сказал, что Блейк кофе уже пять минут ждет и что о еде до полудня лучше забыть. Кроме того, была куча поездок к «Пэйролл» за чеками – поверь мне, это даже не в соседнем здании, а десятью кварталами дальше – и пришлось бегать за кофе. А еще мы видели репетицию и это действительно круто. Блейк опирается на импровизацию, так что он рассказал нам о первом правиле юмориста-импровизатора – улавливай настроение и никогда не спорь с аудиторией. – Наконец она переводит дыхание. – А теперь делись ты.

Надо сказать, мой мозг не поспевает за ее речью.

– Ух ты, круто. Последняя часть звучит восхитительно. Ну… – Я хочу начать рассказ, когда поезд выйдет из тоннеля и она получит все мои СМС.

– А, вот и они, – говорит Синт, уткнувшись в экран.

Я сижу лицом к окну, так что, пока она читает, смотрю, как здания исчезают вдали. Еще только шесть и даже-не-думающее-заходить солнце горит на небосводе.

– Вот же черт. Тайлер Лэнс? – голубые глаза Синт распахнулись, оставляя пятнышки туши на надбровной дуге. – Он был моей единственной детской любовью.

– Я знала, что ты просто умрешь.

Она улыбается в потолок.

– То, что надо.

Я сузила глаза.

– Что это значит?

– У нас договор.

– О, нет. Ни за что. Ты не можешь поменять правила. Ты сказала, горячий ютьюбер.

– Это было до того, как я узнала, что звезда с обложки – самая сексуальная личность на свете.

– Личностями называют тех, кто этого достоин, а ты бы ни за что его так не назвала, встреться вы хоть раз.

Она меня игнорирует.

– Ты будешь с ним флиртовать.

Я мотаю головой.

– Никогда.

Она не отступит. Шестеренки в ее голове крутятся. Я точно знаю, потому что вижу, как пляшет по коленке ее указательный палец. Потом она кашляет.

– Так ведь во «ВТренде» нет парня-ютьюбера. А другие чуваки? Спец по свету? Помощник редактора, милый и юный?

– Там есть парень-ютьюбер. Джордан Дугерти. Он встречается с Кэндис Грин, настоящей гуру макияжа. У нее пятнадцать миллионов подписчиков. Плюс он чуть не втянул меня в неприятности, – я рассказываю ей о случае с блокнотом и комментарии «высокомерный придурок».

Она вся светится.

– Превосходно! Этот Джордан дал тебе причину поговорить с Тайлером Лэнсом.

– Вот только я с ним говорить не буду.

– Завтра ты будешь болтать с ним на тему, не связанную с работой, и продержишься хотя бы пару минут. Или больше.

– Оох. Это опасно.

Она драматично кашляет.

– Или я уйду из «Доброго вечера».

Я вскидываю голову.

– Ты шутишь.

– Мои ноги – мозоль на мозоли. Я ужасно устала. Никто так и не захотел узнать мое имя, а главный сценарист звал меня молодым человеком. Я пережила этот день только потому, что думала – тебе тоже несладко приходится.

– Я не могу флиртовать с Тайлером. Это совершенно непрофессионально. – У Фелисии с этим проблем не было, но я отказываюсь так продаваться. Кроме того, «Стеклянный куб» никогда не примет меня всерьез, если мои подписчики заподозрят, что я любезничаю с Тайлером ради выгоды.

– Не считай это флиртом. Я не предлагаю тебе играть на камеру! Просто поговори с парнем. Скажи ему, что никогда этого не писала. Ты же не хочешь начинать не с той ноги, так? – она понижает голос, вдруг став серьезной. – Это будет весьма профессионально.

– Пожалуйста, не давай мне больше заданий. У нас одно лето на то, чтобы представить его в позитивном свете. Шестьдесят дней. Ты представляешь, насколько это сложно? Он же едва шестьдесят слов сказал.

– Влогинг пойдет быстрей, если вы с ним все проясните.

Может, она права. Я слишком устала, чтобы спорить с ней прямо сейчас.

– Я скажу Тайлеру, что этого не писала.

– И?

– И поговорю с ним о погоде или еще о чем-нибудь кроме работы, – продолжаю я на автомате.

– Так-то лучше.

– Но завтра все закончится. Ты не заставишь меня делать это каждый день.

– Мне и не придется. Он тебя так очарует, что ты будешь умирать от страсти и я тебя больше не увижу.

Я пинаю ее туфлю.

– Как же хорошо ты меня знаешь.

Она снова стала серьезной.

– Ладно. Может, нечего волноваться из-за парня. Но обещай, ты никогда не будешь настолько «ВТренде», чтобы забыть меня.

– Ты ведь знаешь, этого не случится, – говорю я, и не лгу. Даже если у меня куча дел, я никогда не брошу лучшую подругу.

Глава пятая