Александр Грибоедов

Горе от ума

© Алдошина Н. Е., комментарии, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Заметка по поводу «Горя от ума»

Первое начертание этой сценической поэмы, как оно родилось во мне, было гораздо великолепнее и высшего значения, чем теперь в суетном наряде, в который я принуждён был облечь его. Ребяческое удовольствие слышать стихи мои в театре, желание им успеха заставили меня портить моё создание, сколько можно было. Такова судьба всякому, кто пишет для сцены: Расин и Шекспир подвергались той же участи, – так мне ли роптать? – В превосходном стихотворении многое до́лжно угадывать; не вполне выраженные мысли или чувства тем более действуют на душу читателя, что в ней, в сокровенной глубине её, скрываются те струны, которых автор едва коснулся, нередко одним намёком, – но его поняли, всё уже внятно, и ясно, и сильно. Для того с обеих сторон требуется: с одной – дар, искусство; с другой – восприимчивость, внимание. Но как же требовать его от толпы народа, более занятого собственною личностью, нежели автором и его произведением? Притом, сколько привычек и условий, нимало не связанных с эстетическою частью творения, – однако надобно с ними сообразоваться. Суетное желание рукоплескать, не всегда кстати, декламатору, а не стихотворцу; удары смычка после каждых трёх-четырёх сот стихов; необходимость побегать по коридорам, душу отвести в поучительных разговорах о дожде и снеге, – и все движутся, входят и выходят, и встают, и садятся. Все таковы, и я сам таков, и вот что называется публикой! Есть род познания (которым многие кичатся) – искусство угождать ей, то есть делать глупости. А. С. Грибоедов

Горе от ума

Комедия в четырёх действиях в стихах

Действующие лица

Павел Афанасьевич Фамусов, управляющий в казённом месте.

Софья Павловна, дочь его.

Лизанька, служанка.

Алексей Степанович Молчалин, секретарь Фамусова, живущий у него в доме.

Александр Андреевич Чацкий.

Полковник Скалозуб, Сергей Сергеевич.

Горичи: Наталья Дмитриевна, молодая дама

и Платон Михайлович, муж её

Князь Тугоуховский

и Княгиня, жена его, с шестью дочерями.

Хрюмины: Графиня бабушка, Графиня внучка

Антон Антонович Загорецкий.

Старуха Хлёстова, свояченица Фамусова.

Г. N.

Г. D.

Репетилов.

Петрушка и несколько говорящих слуг.

Множество гостей всякого разбора и их лакеев при разъезде.

Официанты Фамусова.

Действие в Москве в доме Фамусова.

Действие I

Явление 1

Гостиная, в ней большие часы, справа дверь в спальню Софии, откудова слышно фортопияно с флейтою, которые потом умолкают. Лизанька середи комнаты спит, свесившись с кресел. Утро, чуть день брежжится.

Лизанька

(вдруг просыпается, встаёт с кресел, оглядывается)

Светает!.. Ах! как скоро ночь минула!

    Вчера просилась спать – отказ,

    «Ждём друга». – Нужен глаз да глаз,

Не спи, покудова не скатишься со стула.

    Теперь вот только что вздремнула,

    Уж день!.. сказать им…

(Стучится к Софии.)

                    Господа,

    Эй! Софья Павловна, беда:

    Зашла беседа ваша за́ ночь;

    Вы глухи? – Алексей Степаныч!

Сударыня!.. – И страх их не берёт!

(Отходит от дверей.)

    Ну, гость неприглашённый,

        Быть может, батюшка войдёт!

Прошу служить у барышни влюблённой!

(Опять к дверям.)

    Да расходитесь. Утро. Что-с?

(Голос Софии)

    Который час?

Лизанька

                Всё в доме поднялось.

София

(из своей комнаты)

Который час?

Лизанька

            Седьмой, осьмой, девятый.

София

(оттуда же)

    Неправда.

Лизанька

(прочь от дверей)

        Ах! амур[1] проклятый!

    И слышат, не хотят понять,

    Ну что бы ставни им отнять?

Переведу часы, хоть знаю: будет гонка[2],

            Заставлю их играть.

(Лезет на стул, передвигает стрелку, часы бьют и играют.)

Явление 2

Лиза и Фамусов.

Лиза

                        Ах! барин!

Фамусов

                                Барин, да.

(Останавливает часовую музыку.)

    Ведь экая шалунья ты, девчонка.

Не мог придумать я, что это за беда!

То флейта слышится, то будто фортопьяно;

    Для Софьи слишком было б рано?..

Лиза

    Нет, сударь, я… лишь невзначай…

Фамусов

Вот то-то невзначай, за вами примечай;

Так, верно, с умыслом.

(Жмётся к ней и заигрывает.)

                Ой! зелье, баловница.

Лиза

    Вы баловник, к лицу ль вам эти лица!

Фамусов

    Скромна, а ничего кроме́

    Проказ и ветру на уме.

Лиза

    Пустите, ветреники сами,

Опомнитесь, вы старики…

Фамусов

                            Почти.

Лиза

    Ну кто придёт, куда мы с вами?

Фамусов

        Кому сюда прийти?

        Ведь Софья спит?

Лиза

                            Сейчас започивала.

Фамусов

    Сейчас! А ночь?

Лиза

                    Ночь целую читала.

Фамусов

    Вишь, прихоти какие завелись!

Лиза

Всё по-французски, вслух,

читает запершись.

Фамусов

Скажи-ка, что глаза ей портить не годится,

        И в чтеньи прок-от[3] не велик:

        Ей сна нет от французских книг,

        А мне от русских больно спится.

Лиза

            Что встанет, доложусь,

Извольте же идти, разбудите, боюсь.

Фамусов

    Чего будить? Сама часы заводишь,

    На весь квартал симфонию гремишь.

Лиза

(как можно громче)

Да полноте-с!

Фамусов

(зажимает ей рот)

            Помилуй, как кричишь.

            С ума ты сходишь?

Лиза

Боюсь, чтобы не вышло из того…

Фамусов

                                Чего?

Лиза

Пора, сударь, вам знать, вы не ребёнок;

У девушек сон утренний так тонок;

    Чуть дверью скрипнешь, чуть шепнёшь:

        Всё слышат…

Фамусов

                        Всё ты лжёшь.

Голос Софии

Эй, Лиза!

Фамусов

(торопливо)

        Тс!

(Крадётся вон из комнаты на цыпочках.)

Лиза

(одна)

            Ушёл… Ах! от господ подалей;

У них беды себе на всякий час готовь,

    Минуй нас пуще всех печалей

И барский гнев, и барская любовь.

Явление 3

Лиза, София со свечкою, за ней Молчалин.

София

            Что, Лиза, на тебя напало?

Шумишь…

Лиза

            Конечно, вам расстаться тяжело?

До света запершись, и кажется всё мало?

София

        Ах, в самом деле рассвело!

(Тушит свечу.)

        И свет и грусть. Как быстры ночи!

Лиза

    Тужите, знай, со стороны нет мочи,

Сюда ваш батюшка зашёл, я обмерла;

Вертелась перед ним, не помню что врала;

Ну что же стали вы? поклон, сударь, отвесьте.

        Подите, сердце не на месте;

Смотрите на часы, взгляните-ка в окно:

    Валит народ по улицам давно;

А в доме стук, ходьба, метут и убирают.

София

Счастливые часов не наблюдают.

Лиза

            Не наблюдайте, ваша власть;

А что в ответ за вас, конечно, мне попасть.

София

(Молчалину)

Идите; целый день ещё потерпим скуку.

Лиза

        Бог с вами-с; прочь возьмите руку.

(Разводит их, Молчалин в дверях сталкивается с Фамусовым.)

Явление 4

София, Лиза, Молчалин, Фамусов.

Фамусов

Что за оказия! Молчалин, ты, брат?

Молчалин

                                Я-с.

Фамусов

    Зачем же здесь? и в этот час?

    И Софья!.. Здравствуй, Софья, что ты

    Так рано поднялась! а? для какой заботы?

        И как вас Бог не в пору вместе свёл?

София

    Он только что теперь вошёл.

Молчалин

Сейчас с прогулки.

Фамусов

                Друг. Нельзя ли для прогулок

        Подальше выбрать закоулок?

А ты, сударыня, чуть из постели прыг,

С мужчиной! с молодым! – Занятье для девицы!

        Всю ночь читает небылицы,

        И вот плоды от этих книг!

А всё Кузнецкий мост, и вечные французы[4],

Оттуда моды к нам, и авторы, и музы:

    Губители карманов и сердец!

        Когда избавит нас творец

От шляпок их! чепцов! и шпилек! и булавок!

        И книжных и бисквитных лавок!

София

Позвольте, батюшка, кружится голова;

Я от испуги дух перевожу едва;

Изволили вбежать вы так проворно,

    Смешалась я.

Фамусов

                    Благодарю покорно,

        Я скоро к ним вбежал!

        Я помешал! я испужал!

Я, Софья Павловна,

расстроен сам, день целый

Нет отдыха, мечусь как словно угорелый.

        По должности, по службе хлопотня,

Тот пристаёт, другой, всем дело до меня!

Но ждал ли новых я хлопот?

чтоб был обманут…

София

(сквозь слёзы)

Кем, батюшка?

Фамусов

                Вот попрекать мне станут,

        Что без толку всегда журю.

        Не плачь, я дело говорю:

        Уж об твоём ли не радели

        Об воспитаньи! с колыбели!

    Мать умерла: умел я принанять

        В мадам Розье вторую мать.

Старушку-золото в надзор к тебе приставил:

    Умна была, нрав тихий, редких правил.

        Одно не к чести служит ей:

        За лишних в год пятьсот рублей

Сманить себя другими допустила.

            Да не в мадаме сила.

Не надобно иного образца,

        Когда в глазах пример отца.

Смотри ты на меня: не хвастаю сложеньем,

Однако бодр и свеж, и дожил до седин,

        Свободен, вдов, себе я господин…

        Монашеским известен поведеньем!..

Лиза

Осмелюсь я, сударь…

Фамусов

                            Молчать!

    Ужасный век! Не знаешь, что начать!

        Все умудрились не по летам,

А пуще дочери, да сами добряки.

        Дались нам эти языки!

Бeрём же побродяг, и в дом и по билетам[5],

Чтоб наших дочерей всему учить, всему —

И танцам! и пенью́! и нежностям! и вздохам!

Как будто в жёны их готовим скоморохам[6].

Ты, посетитель, что? ты здесь, сударь, к чему?

Безродного пригрел и ввёл в моё семейство,

Дал чин асессора[7] и взял в секретари;

В Москву переведён через моё содейство;

        И будь не я, коптел бы ты в Твери.

София

Я гнева вашего никак не растолкую.

Он в доме здесь живёт, великая напасть!

        Шёл в комнату, попал в другую.

Фамусов

        Попал или хотел попасть?

Да вместе вы зачем? Нельзя, чтобы случайно.

София

        Вот в чём, однако, случай весь:

    Как давеча вы с Лизой были здесь,

Перепугал меня ваш голос чрезвычайно,

    И бросилась сюда я со всех ног.

Фамусов

Пожалуй, на меня всю суматоху сложит.

Не в пору голос мой наделал им тревог!

София

    По смутном сне безделица тревожит;

    Сказать вам сон: поймёте вы тогда.

Фамусов

        Что за история?

София

                    Вам рассказать?

Фамусов

                                Ну да.

(Садится.)

София

        Позвольте… видите ль… сначала

        Цветистый луг; и я искала

                Траву

    Какую-то, не вспомню наяву.

Вдруг милый человек, один из тех, кого мы

        Увидим – будто век знакомы,

Явился тут со мной; и вкрадчив, и умён,

Но робок… Знаете, кто в бедности рождён…

Фамусов

        Ах! матушка, не довершай удара!

            Кто беден, тот тебе не пара.

София

Потом пропало всё: луга и небеса. —

Мы в тёмной комнате. Для довершенья чуда

        Раскрылся пол – и вы оттуда,

    Бледны, как смерть, и дыбом волоса!

        Тут с громом распахнули двери

    Какие-то не люди и не звери,

Нас врознь – и мучили сидевшего со мной.

        Он будто мне дороже всех сокровищ,

        Хочу к нему – вы тащите с собой:

Нас провожают стон, рёв,

хохот, свист чудовищ!

            Он вслед кричит!.. —

        Проснулась. – Кто-то говорит, —

    Ваш голос был; что, думаю, так рано?

Бегу сюда – и вас обоих нахожу.

Фамусов

        Да, дурен сон, как погляжу,

        Тут всё есть, коли нет обмана:

И черти, и любовь, и страхи, и цветы.

            Ну, сударь мой, а ты?

Молчалин

    Я слышал голос ваш.

Фамусов

                            Забавно.

Дался им голос мой, и как себе исправно

Всем слышится, и всех сзывает до зари!

На голос мой спешил, за чем же? – говори.

Молчалин

        С бумагами-с.

Фамусов

                        Да! их недоставало.

Помилуйте, что это вдруг припало

Усердье к письменным делам!

(Встаёт.)

    Ну, Сонюшка, тебе покой я дам:

Бывают странны сны, а наяву страннее;

        Искала ты себе травы,

        На друга набрела скорее;

        Повыкинь вздор из головы;

        Где чудеса, там мало складу. —

        Поди-ка, ляг, усни опять.

(Молчалину.)

        Идём бумаги разбирать.

Молчалин

        Я только нёс их для докладу,

Что в ход нельзя пустить без справок,

без иных,

Противуречья есть, и многое не дельно.

Фамусов

    Боюсь, сударь, я одного смертельно,

    Чтоб множество не накоплялось их;

    Дай волю вам, оно бы и засело;

    А у меня, что дело, что не дело,

            Обычай мой такой:

        Подписано, так с плеч долой.

(Уходит с Молчалиным, в дверях пропускает его вперёд.)

Явление 5

София, Лиза.

Лиза

Ну вот у праздника! ну вот вам и потеха!

    Однако нет, теперь уж не до смеха;

    В глазах темно, и замерла душа;

    Грех не беда, молва не хороша.

София

    Что мне молва? Кто хочет, так и судит,

    Да батюшка задуматься принудит:

        Брюзглив, неугомонен, скор,

        Таков всегда, а с этих пор…

Ты можешь посудить…

Лиза

                        Сужу-с не по рассказам;

    Запрёт он вас, – добро ещё со мной;

        А то, помилуй Бог, как разом

Меня, Молчалина и всех с двора долой.

София

    Подумаешь, как счастье своенравно!

        Бывает хуже, с рук сойдёт;

Когда ж печальное ничто на ум нейдёт,

Забылись музыкой, и время шло так плавно;

        Судьба нас будто берегла;

        Ни беспокойства, ни сомненья…

        А горе ждёт из-за угла.

Лиза

Вот то-то-с, моего вы глупого сужденья

        Не жалуете никогда:

                Ан вот беда.

        На что вам лучшего пророка?

Твердила я: в любви не будет в этой прока

            Ни во́ веки веков.

Как все московские, ваш батюшка таков:

Желал бы зятя он с звезда́ми, да с чинами,

А при звезда́х не все богаты, между нами;

        Ну разумеется, к тому б

И деньги, чтоб пожить,

чтоб мог давать он балы;

        Вот, например, полковник Скалозуб:

И золотой мешок, и метит в генералы.

София

        Куда как мил! и весело мне страх

        Выслушивать о фрунте[8] и рядах;

Он слова умного не выговорил сроду, —

        Мне всё равно, что за него, что в воду.

Лиза

Да-с, так сказать речист, а больно не хитёр;

        Но будь военный, будь он статский[9],

Кто так чувствителен, и весел, и остёр,

        Как Александр Андреич Чацкий!

        Не для того, чтоб вас смутить;

        Давно прошло, не воротить,

    А помнится…

София

                Что помнится? Он славно

    Пересмеять умеет всех;

    Болтает, шутит, мне забавно;

    Делить со всяким можно смех.

Лиза

И только? будто бы? – Слезами обливался,

Я помню, бедный он, как с вами расставался. – Что, сударь, плачете?

живите-ка смеясь…

    А он в ответ: «Недаром, Лиза, плачу,

Кому известно, что́ найду я воротясь?

        И сколько, может быть, утрачу!» —

Бедняжка будто знал, что года через три…

София

Послушай, вольности ты лишней не бери.

Я очень ветрено, быть может, поступила,

И знаю, и винюсь; но где же изменила?

Кому? чтоб укорять неверностью могли.

Да, с Чацким, правда, мы воспитаны, росли:

Привычка вместе быть день каждый

неразлучно

Связала детскою нас дружбой; но потом

Он съехал, уж у нас ему казалось скучно,

        И редко посещал наш дом;

    Потом опять прикинулся влюблённым,

        Взыскательным и огорчённым!!.

        Остёр, умён, красноречив,

        В друзьях особенно счастлив,

    Вот об себе задумал он высоко —

    Охота странствовать напала на него,

        Ах! если любит кто кого,

    Зачем ума искать и ездить так далёко?

Лиза

            Где носится? в каких краях?

Лечился, говорят, на кислых он водах[10],

Не от болезни, чай, от скуки, – повольнее.

София

И, верно, счастлив там, где люди посмешнее.

        Кого люблю я, не таков:

Молчалин за других себя забыть готов,

Враг дерзости, – всегда застенчиво, несмело

    Ночь целую с кем можно так провесть!

Сидим, а на дворе давно уж побелело,

    Как думаешь? чем заняты?

Лиза

                                Бог весть,

Сударыня, моё ли это дело?

София

        Возьмёт он руку, к сердцу жмёт,

        Из глубины души вздохнёт,

Ни слова вольного, и так вся ночь проходит,

    Рука с рукой, и глаз с меня не сводит. —

Смеёшься! можно ли! чем повод подала

        Тебе я к хохоту такому!

Лиза

Мне-с?.. ваша тётушка на ум теперь пришла,

Как молодой француз сбежал у ней из дому.

    Голубушка! хотела схоронить

        Свою досаду, не сумела:

        Забыла волосы чернить

        И через три дни поседела.

(Продолжает хохотать.)

София

(с огорчением)

Вот так же обо мне потом заговорят.

Лиза

        Простите, право, как Бог свят,

Хотела я, чтоб этот смех дурацкий

Вас несколько развеселить помог.

Явление 6

София, Лиза, слуга, за ним Чацкий.

Слуга

    К вам Александр Андреич Чацкий.

(Уходит.)

Явление 7

София, Лиза, Чацкий.

Чацкий

Чуть свет – уж на ногах! и я у ваших ног.

(С жаром целует руку.)

Ну поцелуйте же, не ждали? говорите!

    Что ж, ради[11]? Нет? В лицо мне посмотрите.

    Удивлены? и только? вот приём!

        Как будто не прошло недели;

        Как будто бы вчера вдвоём

    Мы мочи нет друг другу надоели;

Ни на́ волос любви! куда как хороши!

    И между тем, не вспомнюсь, без души,

Я сорок пять часов, глаз мигом не прищуря,

Вёрст больше седьмисот пронёсся, —

                                ветер, буря;

И растерялся весь, и падал сколько раз —

        И вот за подвиги награда!

София

Ах! Чацкий, я вам очень рада.

Чацкий

                Вы ради? в добрый час.

Однако искренно кто ж радуется эдак?

        Мне кажется, так напоследок

        Людей и лошадей знобя,

        Я только тешил сам себя.

Лиза

Вот, сударь, если бы вы были за дверями,

        Ей-богу, нет пяти минут,

        Как поминали вас мы тут.

        Сударыня, скажите сами.

София

            Всегда, не только что теперь. —

        Не можете мне сделать вы упрёка.

            Кто промелькнёт, отворит дверь,

Проездом, случаем, из чужа, из далёка —

            С вопросом я, хоть будь моряк:

Не повстречал ли где в почтовой вас карете?

Чацкий

            Положимте, что так.

Блажен, кто верует, тепло ему на свете! —

        Ах! Боже мой! ужли я здесь опять,

        В Москве! у вас! да как же вас узнать!

        Где время то? где возраст тот невинный,

        Когда, бывало, в вечер длинный

Мы с вами явимся, исчезнем тут и там,

Играем и шумим по стульям и столам.

А тут ваш батюшка с мадамой, за пикетом[12];

Мы в тёмном уголке, и кажется, что в этом!

Вы помните? вздрогнём,

                что скрипнет столик, дверь…

София

        Ребячество!

Чацкий

                    Да-с, а теперь,

    В седьмнадцать лет вы расцвели

                прелестно,

Неподражаемо, и это вам известно,

И потому скромны, не смотрите на свет.

Не влюблены ли вы? прошу мне дать ответ,

    Без думы, полноте смущаться.

София

            Да хоть кого смутят

Вопросы быстрые и любопытный взгляд…

Чацкий

Помилуйте, не вам, чему же удивляться?

    Что нового покажет мне Москва?

    Вчера был бал, а завтра будет два.

    Тот сватался – успел, а тот дал промах.

    Всё тот же толк, и те ж стихи в альбомах.

София

Гоненье на Москву. Что значит видеть свет!

        Где ж лучше?

Чацкий

                        Где нас нет.

Ну что ваш батюшка? всё Английского клоба[13]

        Старинный, верный член до гроба?

    Ваш дядюшка отпрыгал ли свой век?

А этот, как его, он турок или грек?

Тот черномазенький, на ножках журавлиных,

        Не знаю, как его зовут,

        Куда ни сунься: тут как тут,

            В столовых и в гостиных.

        А трое из бульварных лиц[14],

    Которые с полвека молодятся?

Родных мильон у них, и с помощью сестриц

        Со всей Европой породнятся.

        А наше солнышко? наш клад?

На лбу написано: Театр и Маскерад;

    Дом зеленью раскрашен в виде рощи,

        Сам толст, его артисты тощи.

На бале, помните, открыли мы вдвоём

За ширмами, в одной из комнат посекретней,

Был спрятан человек и щёлкал соловьём,

        Певец зимой погоды летней.

А тот чахоточный, родня вам, книгам враг,

В учёный комитет который поселился

        И с криком требовал присяг,

Чтоб грамоте никто не знал и не учился?

Опять увидеть их мне суждено судьбой!

Жить с ними надоест,

        и в ком не сыщешь пятен?

Когда ж постранствуешь, воротишься домой,

И дым Отечества нам сладок и приятен![15]

София

        Вот вас бы с тётушкою свесть,

        Чтоб всех знакомых перечесть.

Чацкий

А тётушка? всё девушкой, Минервой[16]?

Всё фрейлиной[17] Екатерины Первой?

Воспитанниц и мосек полон дом?

        Ах! к воспитанью перейдём.

        Что нынче, так же, как издревле,

Хлопочут набирать учителей полки,

Числом поболее, ценою подешевле?

    Не то чтобы в науке далеки;

        В России, под великим штрафом,

        Нам каждого признать велят

        Историком и географом!

Наш ментор[18], помните колпак его, халат,

Перст указательный, все признаки ученья

Как наши робкие тревожили умы,

    Как с ранних пор привыкли верить мы,

        Что нам без немцев нет спасенья! —

А Гильоме, француз, подбитый ветерком?

        Он не женат ещё?

София

                            На ком?

Чацкий

    Хоть на какой-нибудь княгине

Пульхерии Андревне, например?

София

Танцмейстер! можно ли!

Чацкий

                    Что ж, он и кавалер.

От нас потребуют с именьем быть и в чине,

    А Гильоме!.. – Здесь нынче тон каков

На съездах, на больших,

                    по праздникам приходским?

Господствует ещё смешенье языков:

        Французского с нижегородским?

София

Смесь языков?

Чацкий

                Да, двух, без этого нельзя ж.

София

Не мудрено из них один скроить, как ваш.

Чацкий

        По крайней мере не надутый.

    Вот новости! – я пользуюсь минутой,

        Свиданьем с вами оживлён,

    И говорлив; а разве нет времён,

Что я Молчалина глупее? Где он, кстати?

Ещё ли не сломил безмолвия печати?

Бывало песенок где новеньких тетрадь

Увидит, пристаёт: пожалуйте списать.

А впрочем, он дойдёт до степеней известных,

        Ведь нынче любят бессловесных.

София

(в сторону)

Не человек, змея!

(Громко и принуждённо.)

                Хочу у вас спросить:

Случалось ли, чтоб вы смеясь? или в печали?

Ошибкою? добро о ком-нибудь сказали?

    Хоть не теперь, а в детстве, может быть.

Чацкий

Когда всё мягко так? и нежно, и незрело?

На что же так давно? вот доброе вам дело:

        Звонками только что гремя

    И день и ночь по снеговой пустыне,

        Спешу к вам, голову сломя.

И как вас нахожу? в каком-то строгом чине!

    Вот полчаса холодности терплю!

        Лицо святейшей богомолки!.. —

И всё-таки я вас без памяти люблю.

(Минутное молчание.)

Послушайте, ужли слова мои все колки?

    И клонятся к чьему-нибудь вреду?

    Но если так: ум с сердцем не в ладу.

        Я в чудаках иному чуду

        Раз посмеюсь, потом забуду.

Велите ж мне в огонь: пойду как на обед.

София

    Да, хорошо – сгорите, если ж нет?

Явление 8

София, Лиза, Чацкий, Фамусов.

Фамусов

Вот и другой!

София

            Ах, батюшка, сон в руку.

(Уходит.)

Фамусов

(ей вслед вполголоса)

Проклятый сон.

Явление 9

Фамусов, Чацкий (смотрит на дверь, в которую София вышла).

Фамусов

                    Ну выкинул ты штуку!

Три года не писал двух слов!

И грянул вдруг как с облаков.

(Обнимаются.)

Здорово, друг, здорово, брат, здорово.

Рассказывай, чай у тебя готово

    Собранье важное вестей?

    Садись-ка, объяви скорей.

(Садятся.)

Чацкий

(рассеянно)

Как Софья Павловна у вас похорошела!

Фамусов

Вам, людям молодым, другого нету дела,

    Как замечать девичьи красоты:

        Сказала что-то вскользь, а ты,

Я чай, надеждами занёсся, заколдован.

Чацкий

Ах! нет, надеждами я мало избалован.

Фамусов

«Сон в руку» – мне она изволила шепнуть,

        Вот ты задумал…

Чацкий

                            Я? – Ничуть.

Фамусов

    О ком ей снилось? что такое?

Чацкий

Я не отгадчик снов.

Фамусов

                    Не верь ей, всё пустое.

Чацкий

    Я верю собственным глазам;

    Век не встречал, подписку дам,

Что б было ей хоть несколько подобно!

Фамусов

Он всё своё. Да расскажи подробно,

    Где был? Скитался столько лет!

Откудова теперь?

Чацкий

                    Теперь мне до того ли!

    Хотел объехать целый свет

    И не объехал сотой доли.

(Встаёт поспешно.)

Простите; я спешил скорее видеть вас,

Не заезжал домой. Прощайте! Через час

Явлюсь, подробности малейшей не забуду;

Вам первым, вы потом рассказывайте всюду.

(В дверях.)

    Как хороша!

(Уходит.)

Явление 10

Фамусов

(один)

            Который же из двух?

        «Ах! батюшка, сон в руку!»

    И говорит мне это вслух!

Ну, виноват! Какого ж дал я крюку!

Молчалин давеча в сомненье ввёл меня.

    Теперь… да в полмя[19] из огня:

    Тот нищий, этот франт-приятель;

    Отъявлен мотом, сорванцом;

    Что за комиссия, создатель,

    Быть взрослой дочери отцом!

(Уходит.)

Конец I действия

Действие II

Явление 1

Фамусов, Слуга.

Фамусов

        Петрушка, вечно ты с обновкой,

С разодранным локтём.

Достань-ка календарь;

        Читай не так, как пономарь[20],

        А с чувством, с толком, с расстановкой.

Постой же. – На листе черкни на записном,

    Противу будущей недели:

    К Прасковье Фёдоровне в дом

    Во вторник зван я на форели.

    Куда как чуден создан свет!

    Пофилософствуй – ум вскружится;

    То бережёшься, то обед:

    Ешь три часа, а в три дни не сварится!

    Отметь-ка, в тот же день… Нет, нет.

    В четверг я зван на погребенье.

    Ох, род людской! пришло в забвенье,

Что всякий сам туда же должен лезть,

    В тот ларчик, где ни стать, ни сесть.

Но память по себе намерен кто оставить

    Житьём похвальным, вот пример:

Покойник был почтенный камергер[21],

С ключом, и сыну ключ умел доставить[22];

Богат, и на богатой был женат;

    Переженил детей, внучат;

Скончался; все о нём прискорбно поминают.

        Кузьма Петрович! Мир ему! —

Что за тузы в Москве живут и умирают! —

    Пиши: в четверг, одно уж к одному,

А может, в пятницу, а может, и в субботу,

Я должен у вдовы, у докторши, крестить.

    Она не родила, но по расчёту

        По моему: должна родить.

Явление 2

Фамусов, Слуга, Чацкий.

Фамусов

        A! Александр Андреич, просим,

    Садитесь-ка.

Чацкий

                    Вы заняты?

Фамусов

(Слуге)

Поди.

(Слуга уходит.)

Да, разные дела на память в книгу вносим,

        Забудется, того гляди.

Чацкий

        Вы что-то не весёлы стали;

Скажите, отчего? Приезд не в пору мой?

        Уж Софье Павловне какой

        Не приключилось ли печали?

У вас в лице, в движеньях суета.

Фамусов

        Ах! батюшка, нашёл загадку,

        Не весел я!.. В мои лета

Не можно же пускаться мне вприсядку!

Чацкий

        Никто не приглашает вас;

        Я только что спросил два слова

Об Софье Павловне, быть может, нездорова?

Фамусов

    Тьфу, Господи прости! Пять тысяч раз

        Твердит одно и то же!

То Софьи Павловны на свете нет пригоже,

        То Софья Павловна больна.

    Скажи, тебе понравилась она?

    Обрыскал свет; не хочешь ли жениться?

Чацкий

А вам на что?

Фамусов

                Меня не худо бы спроситься,

Ведь я ей несколько сродни;

По крайней мере искони

Отцом недаром называли.

Чацкий

Пусть я посватаюсь, вы что бы мне сказали?

Фамусов

Сказал бы я, во-первых: не блажи,

Именьем, брат, не управляй оплошно,

А, главное, поди-тка послужи.

Чацкий

Служить бы рад, прислуживаться тошно.

Фамусов

        Вот то-то, все вы гордецы!

    Спросили бы, как делали отцы?

        Учились бы, на старших глядя:

    Мы, например, или покойник дядя,

Максим Петрович: он не то на серебре,

На золоте едал; сто человек к услугам;

    Весь в орденах; езжал-то вечно цугом[23];

    Век при дворе, да при каком дворе!

        Тогда не то, что ныне,

При государыне служил Екатерине.

    А в те поры все важны! в сорок пуд…

    Раскланяйся – тупеем[24] не кивнут.

        Вельможа в случае[25] – тем паче:

    Не как другой, и пил и ел иначе.

        А дядя! что твой князь? что граф?

    Сурьёзный взгляд, надменный нрав.

        Когда же надо подслужиться,

        И он сгибался вперегиб:

На куртаге[26] ему случилось обступиться;

Упал, да так, что чуть затылка не пришиб;

        Старик заохал, голос хрипкой;

Был высочайшею пожалован улыбкой;

    Изволили смеяться; как же он?

Привстал, оправился, хотел отдать поклон,

        Упал вдругорядь – уж нарочно,

А хохот пуще, он и в третий так же точно.

А? как по-вашему? по-нашему – смышлён.

        Упал он больно, встал здоро́во.

Зато, бывало, в вист[27] кто чаще приглашён?

Кто слышит при дворе приветливое слово?

Максим Петрович! Кто пред всеми знал почёт?

        Максим Петрович! Шутка!

В чины выводит кто и пенсии даёт?

Максим Петрович. Да!

Вы, нынешние, – ну-тка!

Чацкий

        И точно, начал свет глупеть,

        Сказать вы можете вздохнувши;

        Как посравнить да посмотреть

        Век нынешний и век минувший:

Свежо предание, а верится с трудом;

Как тот и славился, чья чаще гнулась шея;

    Как не в войне, а в мире брали лбом,

        Стучали об пол не жалея!

Кому нужда, тем спесь, лежи они в пыли,

А тем, кто выше, лесть, как кружево, плели.

    Прямой был век покорности и страха,

Всё под личиною усердия к царю.

Я не об дядюшке об вашем говорю;

        Его не возмутим мы праха:

Но между тем кого охота заберёт,

        Хоть в раболепстве самом пылком,

        Теперь, чтобы смешить народ,

        Отважно жертвовать затылком?

        А сверстничек, а старичок

        Иной, глядя на тот скачок

        И разрушаясь в ветхой коже,

Чай, приговаривал: «Ax! если бы мне тоже!»

Хоть есть охотники поподличать везде,

Да нынче смех страшит и держит стыд в узде;

Недаром жалуют их скупо государи.

Фамусов

    Ах! Боже мой! он карбонари![28]

Чацкий

    Нет, нынче свет уж не таков.

Фамусов

Опасный человек!

Чацкий

                    Вольнее всякий дышит

И не торопится вписаться в полк шутов.

Фамусов

    Что говорит! и говорит, как пишет!

Чацкий

У покровителей зевать на потолок,

Явиться помолчать, пошаркать, пообедать,

        Подставить стул, поднять платок.

Фамусов

Он вольность хочет проповедать!

Чацкий

Кто путешествует, в деревне кто живёт…

Фамусов

Да он властей не признаёт!

Чацкий

Кто служит делу, а не лицам…

Фамусов

Строжайше б запретил я этим господам

        На выстрел подъезжать к столицам.

Чацкий

        Я наконец вам отдых дам…

Фамусов

        Терпенья, мочи нет, досадно.

Чацкий

Ваш век бранил я беспощадно,

Предоставляю вам во власть:

        Откиньте часть,

Хоть нашим временам в придачу;

Уж так и быть, я не поплачу.

Фамусов

И знать вас не хочу, разврата не терплю.

Чацкий

Я досказал.

Фамусов

            Добро, заткнул я уши.

Чацкий

    На что ж? я их не оскорблю.

Фамусов

(скороговоркой)

    Вот рыскают по свету, бьют баклуши,

    Воротятся, от них порядка жди.

Чацкий

Я перестал…

Фамусов

                Пожалуй, пощади.

Чацкий

Длить споры не моё желанье.

Фамусов

Хоть душу отпусти на покаянье!

Явление 3

Слуга

(входит)

Полковник Скалозуб.

Фамусов

(ничего не видит и не слышит)

                    Тебя уж упекут

            Под суд, как пить дадут.

Чацкий

        Пожаловал к вам кто-то на́ дом.

Фамусов

        Не слушаю, под суд!

Чацкий

                    К вам человек с докладом.

Фамусов

        Не слушаю, под суд! под суд!

Чацкий

        Да обернитесь, вас зовут.

Фамусов

(оборачивается)

А? бунт? ну так и жду содома.

Слуга

Полковник Скалозуб. Прикажете принять?

Фамусов

(встаёт)

        Ослы! сто раз вам повторять?

Принять его, позвать,

        просить, сказать, что дома,

             Что очень рад. Пошёл же, торопись.

(Слуга уходит.)

Пожало-ста, сударь, при нём остерегись:

        Известный человек, солидный,

    И знаков тьму отличья нахватал;

        Не по летам и чин завидный,

        Не нынче завтра генерал.

Пожало-ста, при нём веди себя скромненько…

    Эх! Александр Андреич, дурно, брат!

        Ко мне он жалует частенько;

        Я всякому, ты знаешь, рад,

        В Москве прибавят вечно втрое:

Вот будто женится на Сонюшке. Пустое!

        Он, может быть, и рад бы был душой,

Да надобности сам не вижу я большой

    Дочь выдавать ни завтра, ни сегодня;

Ведь Софья молода.

        А впрочем, власть Господня.

Пожало-ста при нём не спорь

        ты вкривь и вкось,

И завиральные идеи эти брось.

Однако нет его! какую бы причину…

А! знать, ко мне пошёл в другую половину.

(Поспешно уходит.)

Явление 4

Чацкий

        Как суетится! что за прыть!

А Софья? —

        Нет ли впрямь тут жениха какого?

С которых пор меня дичатся, как чужого!

        Как здесь бы ей не быть!!

Кто этот Скалозуб? отец им сильно бредит,

    А может быть, не только что отец…

        Ах! тот скажи любви конец,

        Кто на три года вдаль уедет.

Явление 5

Чацкий, Фамусов, Скалозуб.

Фамусов

        Сергей Сергеич, к нам сюда-с.

        Прошу покорно, здесь теплее;

        Прозябли вы, согреем вас;

    Отдушничек отвернем поскорее.

Скалозуб

(густым басом)

        Зачем же лазить, например,

Самим!.. Мне совестно, как честный офицер.

Фамусов

Неужто для друзей не делать мне ни шагу,

        Сергей Сергеич дорогой!

        Кладите шляпу, сденьте шпагу;

    Вот вам софа, раскиньтесь на покой.

Скалозуб

Куда прикажете, лишь только бы усесться.

(Садятся все трое. Чацкий поодаль.)

Фамусов

    Ах! батюшка, сказать, чтоб не забыть:

        Позвольте нам своими счесться,

    Хоть дальними, – наследства не делить;

        Не знали вы, а я подавно, —

Спасибо научил двоюродный ваш брат, —

Как вам доводится Настасья Николавна?

Скалозуб

        He знаю-с, виноват;

    Мы с нею вместе не служили.

Фамусов

        Сергей Сергеич, это вы ли!

Нет! я перед роднёй,

    где встретится, ползком;

        Сыщу её на дне морском.

При мне служащие чужие очень редки;

Всё больше сестрины, свояченицы детки;

        Один Молчалин мне не свой,

        И то затем, что деловой.

Как станешь представлять к крестишку ли,

                        к местечку,

Ну как не порадеть родному человечку!..

Однако братец ваш мне друг и говорил,

Что вами выгод тьму по службе получил.

Скалозуб

В тринадцатом году мы отличались с братом

В тридцатом егерском, а после в сорок пятом.

Фамусов

Да, счастье, у кого есть эдакий сынок!

Имеет, кажется, в петличке орденок?

Скалозуб

За третье августа; засели мы в траншею:

        Ему дан с бантом, мне на шею[29].

Фамусов

Любезный человек, и посмотреть – так хват.

Прекрасный человек двоюродный ваш брат.

Скалозуб

Но крепко набрался каких-то новых правил.

Чин следовал ему: он службу вдруг оставил,

        В деревне книги стал читать.

Фамусов

    Вот молодость!.. – читать!..

                        а после хвать!..

        Вы повели себя исправно:

Давно полковники, а служите недавно.

Скалозуб

Довольно счастлив я в товарищах моих,

    Вакансии как раз открыты;

    То старших выключат иных,

    Другие, смотришь, перебиты.

Фамусов

Да, чем кого Господь поищет, вознесёт!

Скалозуб

Бывает, моего счастливее везёт.

У нас в пятнадцатой дивизии, не дале,

Об нашем хоть сказать бригадном генерале.

Фамусов

Помилуйте, а вам чего недостаёт?

Скалозуб

        Не жалуюсь, не обходили,

Однако за полком два года поводили.

Фамусов

        В погонь ли за полком?

Зато, конечно, в чём другом

За вами далеко тянуться.

Скалозуб

Нет-с, старее меня по корпусу найдутся,

    Я с восемьсот девятого служу;

Да, чтоб чины добыть, есть многие каналы;

Об них как истинный философ я сужу:

    Мне только бы досталось в генералы.

Фамусов

И славно судите, дай бог здоровья вам

        И генеральский чин; а там

        Зачем откладывать бы дальше

        Речь завести об генеральше?

Скалозуб

        Жениться? Я ничуть не прочь.

Фамусов

Что ж? у кого сестра, племянница есть, дочь;

    В Москве ведь нет невестам перевода;

        Чего? плодятся год от года;

    А, батюшка, признайтесь, что едва

    Где сыщется столица, как Москва.

Скалозуб

Дистанции огромного размера.

Фамусов

        Вкус, батюшка, отменная манера;

            На всё свои законы есть:

Вот, например, у нас уж исстари ведётся,

            Что по отцу и сыну честь:

        Будь плохенький, да если наберётся

            Душ тысячки две родовых, —

                Тот и жених.

Другой хоть прытче будь,

                надутый всяким чванством,

        Пускай себе разумником слыви,

А в семью не включат. На нас не подиви.

Ведь только здесь ещё

                и дорожат дворянством.

Да это ли одно? возьмите вы хлеб-соль:

    Кто хочет к нам пожаловать, – изволь;

    Дверь отперта для званых и незваных,

        Особенно из иностранных;

        Хоть честный человек, хоть нет,

Для нас равнёхонько, про всех готов обед.

    Возьмите вы от головы до пяток,

На всех московских есть особый отпечаток.

Извольте посмотреть на нашу молодёжь,

    На юношей – сынков и вну́чат.

Журим мы их, а если разберёшь, —

В пятнадцать лет учителей научат!

А наши старички?? – Как их возьмёт задор,

Засудят об делах, что слово – приговор, —

Ведь столбовые всё, в ус никого не дуют;

И об правительстве иной раз так толкуют,

    Что если б кто подслушал их… беда!

Не то чтоб новизны вводили, – никогда,

    Спаси нас боже! Нет. А придерутся

    К тому, к сему, а чаще ни к чему,

    Поспорят, пошумят и… разойдутся.

Прямые канцлеры[30] в отставке – по уму!

    Я вам скажу, знать, время не приспело,

    Но что без них не обойдётся дело. —

А дамы? – сунься кто, попробуй, овладей;

Судьи всему, везде, над ними нет судей;

За картами когда восстанут общим бунтом,

Дай бог терпение, – ведь сам я был женат.

    Скомандовать велите перед фрунтом!

    Присутствовать пошлите их в Сенат!

Ирина Власьевна! Лукерья Алексевна!

Татьяна Юрьевна! Пульхерия Андревна!

А дочек кто видал, всяк голову повесь…

Его величество король был прусский здесь,

Дивился не путём московским он девицам,

        Их благонравью, а не лицам;

И точно, можно ли воспитаннее быть!

    Умеют же себя принарядить

        Тафтицей[31], бархатцем и дымкой,

Словечка в простоте не скажут, всё с ужимкой;

    Французские романсы вам поют

        И верхние выводят нотки,

        К военным людям так и льнут,

        А потому, что патриотки.

        Решительно скажу: едва

Другая сыщется столица, как Москва.

Скалозуб

        По моему сужденью,

Пожар способствовал ей много к украшенью[32].

Фамусов

Не поминайте нам, уж мало ли крехтят!

        С тех пор дороги, тротуары,

        Дома и всё на новый лад.

Чацкий

Дома новы, но предрассудки стары.

    Порадуйтесь, не истребят

Ни годы их, ни моды, ни пожары.

Фамусов

(Чацкому)

Эй, завяжи на память узелок;

Просил я помолчать, не велика услуга.

(Скалозубу)

Позвольте, батюшка.

Вот-с – Чацкого, мне друга,

Андрея Ильича покойного сынок:

Не служит, то есть в том он пользы не находит,

    Но захоти – так был бы деловой.

    Жаль, очень жаль, он малый с головой,

        И славно пишет, переводит.

    Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом…

Чацкий

Нельзя ли пожалеть об ком-нибудь другом?

    И похвалы мне ваши досаждают.

Фамусов

    Не я один, все также осуждают.

Чацкий

    А судьи кто? – За древностию лет

К свободной жизни их вражда непримирима,

Сужденья черпают из забытых газет

Времён Очаковских и покоренья Крыма[33];

        Всегда готовые к журьбе,

        Поют всё песнь одну и ту же,

        Не замечая об себе:

            Что старее, то хуже.

Где, укажите нам, отечества отцы,

Которых мы должны принять за образцы?

    Не эти ли, грабительством богаты?

Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,

Великолепные соорудя палаты,

Где разливаются в пирах и мотовстве,

И где не воскресят клиенты-иностранцы

Прошедшего житья подлейшие черты.

Да и кому в Москве не зажимали рты

        Обеды, ужины и танцы?

Не тот ли, вы к кому меня ещё с пелён,

    Для замыслов каких-то непонятных,

        Дитёй возили на поклон?

        Тот Нестор[34] негодяев знатных,

        Толпою окружённый слуг;

Усердствуя, они в часы вина и драки

И честь и жизнь его не раз спасали: вдруг

На них он выменял борзые три собаки!!!

Или вон тот ещё, который для затей

На крепостной балет согнал на многих фурах

От матерей, отцов отторженных детей?!

Сам погружён умом в Зефирах и в Амурах,

Заставил всю Москву дивиться их красе!

    Но должников не согласил к отсрочке:

        Амуры и Зефиры все

        Распроданы поодиночке!!!

Вот те, которые дожили до седин!

Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!

Вот наши строгие ценители и судьи!

        Теперь пускай из нас один,

Из молодых людей, найдётся – враг исканий,

Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,

В науки он вперит ум, алчущий познаний;

Или в душе его сам Бог возбудит жар

К искусствам творческим, высоким

                        и прекрасным, —

        Они тотчас: разбой! пожар!

И прослывёт у них мечтателем! опасным!! —

Мундир! один мундир! он в прежнем их быту

Когда-то укрывал, расшитый и красивый,

Их слабодушие, рассудка нищету;

        И нам за ними в путь счастливый!

И в жёнах, дочерях —

                к мундиру та же страсть!

Я сам к нему давно ль от нежности отрёкся?!

Теперь уж в это мне ребячество не впасть;

    Но кто б тогда за всеми не повлёкся?

Когда из гвардии, иные от двора

        Сюда на время приезжали, —

        Кричали женщины: ура!

        И в воздух чепчики бросали!

Фамусов

(про себя)

        Уж втянет он меня в беду.

(Громко.)

        Сергей Сергеич, я пойду

        И буду ждать вас в кабинете.

(Уходит.)

Явление 6

Скалозуб, Чацкий.

Скалозуб

        Мне нравится, при этой смете

        Искусно как коснулись вы

        Предубеждения Москвы

К любимцам, к гвардии, к гвардейским,

                        к гвардионцам[35];

Их золоту, шитью дивятся, будто солнцам!

А в Первой армии когда отстали? в чём?

Всё так прилажено, и тальи все так узки,

        И офицеров вам начтём,

Что даже говорят, иные, по-французски.

Явление 7

Скалозуб, Чацкий, София, Лиза.

София

(бежит к окну)

    Ах! Боже мой! упал, убился!

(Теряет чувства.)

Чацкий

                                Кто?

Кто это?

Скалозуб

        С кем беда?

Чацкий

                Она мертва со страху!

Скалозуб

Да кто? откудова?

Чацкий

                    Ушибся обо что?

Скалозуб

        Уж не старик ли наш дал маху?

Лиза

(хлопочет около барышни)

Кому назначено-с, не миновать судьбы:

Молчалин на́ лошадь садился, ногу в стремя,

        А лошадь на дыбы,

    Он об землю и прямо в темя.

Скалозуб

Поводья затянул. Ну, жалкий же ездок.

Взглянуть, как треснулся он —

                        грудью или в бок?

(Уходит.)

Явление 8

Те же, без Скалозуба.

Чацкий

Помочь ей чем? Скажи скорее.

Лиза

Там в комнате вода стоит.

(Чацкий бежит и приносит. Всё следующее – вполголоса, – до того, как София очнётся.)

Стакан налейте.

Чацкий

                    Уж налит.

Шнуровку отпусти вольнее,

Виски ей уксусом потри,

    Опрыскивай водой. Смотри:

    Свободнее дыханье стало.

    Повеять чем?

Лиза

                    Вот опахало.

Чацкий

    Гляди в окно:

Молчалин на ногах давно!

Безделица её тревожит.

Лиза

Да-с, барышнин несчастен нрав:

Со стороны смотреть не может,

Как люди падают стремглав.

Чацкий

    Опрыскивай ещё водою.

Вот так. Ещё. Ещё.

София

(с глубоким вздохом)

                    Кто здесь со мною?

Я точно как во сне.

(Торопко и громко.)

Где он? что с ним? Скажите мне.

Чацкий

    Пускай себе сломил бы шею,

    Вас чуть было не уморил.

София

Убийственны холодностью своею!

Смотреть на вас, вас слушать нету сил.

Чацкий

Прикажете мне за него терзаться?

София

Туда бежать, там быть, помочь ему стараться.

Чацкий

Чтоб оставались вы без помощи одне?

София

                            На что вы мне?

Да, правда: не свои беды́ – для вас забавы,

    Отец родной убейся – всё равно.

(Лизе)

Пойдём туда, бежим.

Лиза

(отводит её в сторону)

                    Опомнитесь! куда вы?

Он жив, здоров, смотрите здесь в окно.

(София в окошко высовывается.)

Чацкий

Смятенье! обморок! поспешность! гнев! испуга!

    Так можно только ощущать,

Когда лишаешься единственного друга.

София

Сюда идут. Руки не может он поднять.

Чацкий

    Желал бы с ним убиться…

Лиза

                            Для компаньи?

София

Нет, оставайтесь при желаньи.

Явление 9

София, Лиза, Чацкий, Скалозуб, Молчалин с подвязанною рукою.

Скалозуб

    Воскрес и невредим, рука

        Ушиблена слегка,

И, впрочем, всё фальшивая тревога.

Молчалин

Я вас перепугал, простите ради бога.

Скалозуб

    Ну! я не знал, что будет из того

Вам ирритация[36]. Опрометью вбежали.

    Мы вздрогнули! – Вы в обморок упали,

        И что ж? – весь страх из ничего.

София

(не глядя ни на кого)

    Ах! очень вижу: из пустого,

    А вся ещё теперь дрожу.

Чацкий

(про себя)

                С Молчалиным ни слова!

София

        Однако о себе скажу,

        Что не труслива. Так, бывает,

Карета свалится, – подымут: я опять

        Готова сызнова скакать;

Но всё малейшее в других меня пугает,

Хоть нет великого несчастья от того,

Хоть незнакомый мне, – до этого нет дела.

Чацкий

(про себя)

    Прощенья просит у него,

    Что раз о ком-то пожалела!

Скалозуб

    Позвольте, расскажу вам весть:

Княгиня Ласова какая-то здесь есть,

        Наездница, вдова, но нет примеров,

        Чтоб ездило с ней много кавалеров.

            На днях расшиблась в пух, —

Жоке[37] не поддержал,

считал он, видно, мух. —

И без того она, как слышно, неуклюжа,

        Теперь ребра недостаёт,

        Так для поддержки ищет мужа.

София

        Ax, Александр Андреич, вот —

    Явитесь, вы вполне великодушны:

К несчастью ближнего вы так неравнодушны.

Чацкий

        Да-с, это я сейчас явил

Примечания