Тимофей Абакумов

Таксист. Маша. Том 2

1. Мякинино.

Девочкам на подготовку к свадьбе нужно выезжать гораздо раньше мальчиков. Таков закон, продиктованный необходимостью сделать макияж, прическу, маникюр… Что там еще они обычно делают?

– Ну, я надеюсь, что из тебя все же не сделают расфуфыренную куклу, которую я не узнаю, когда увижу, – шутливо сказал Артем накануне.

– Не-ет, – мягко ответила Маша. – Я знаю, что ты этого всего не любишь, я всего этого не люблю. Лариса, которая за мой внешний вид отвечает – тоже это прекрасно знает. Так что ты меня узнаешь. И я тебя, – шепотом добавила Маша.

Артем должен был выезжать из дома в десять, а за Машей машина приехала уже в восемь утра. Артем, не стесняясь ассистента, поднявшегося к ним в квартиру, проводил Машу до двери в одних трусах, поцеловал ее, сказал: “До встречи перед дорожками” и пошел к кофемашине.

Пока агрегат рычал и фырчал, выдавая утреннюю порцию бодрящего напитка, Артем написал в чат координаторов: “Сколько гостей по прогнозам?” “1800 +/– 100 чел.”, – ответили ему.

“Как в Дагестане, блин”, – усмехнулся Артем.

Он взял чашку и пошел к компьютеру.

Внезапно раздался звонок на том телефоне, который Артем не выключал. В трубке был до неузнаваемости злой голос Бори.

– Артем, можно тебя попросить? Брось ты это, а? Я для кого стараюсь?!

– Что ты имеешь ввиду?.. – Опешил Артем.

– Что я имею ввиду?! Что на тебя работает почти тысяча человек! Что тебе сегодня придется выложиться как всей этой тысяче вместе взятой! Сегодня вокруг тебя будут бегать и исполнять танцы с бубнами, потому что тебе ни на что, я подчеркиваю, ни на что отвлекаться нельзя! Ты должен выкинуть из головы все, кроме сценария! А ты лезешь с вопросом, сколько гостей ожидается, твою мать!

– Да я просто поинтересовался, Борь, что ты сразу…

– Артем, окажи мне услугу. Выкинь из головы нахер вообще все! Пей кофе, вспоминай, как ходить по огонькам, ноты для трубы, часть про посадку в вертолет с Борбсом, танец. Про все остальное – про гостей, про салют, про трансляцию, про артистов – про все забудь! Я по собственному опыту знаю, что тебе просто нельзя ничего из этого держать в голове, иначе ты и меня и себя подставишь! Тебе сегодня нужно быть, уж прости за сравнение, послушной куклой, тем более что отклонения от сценария будут и нехилые! Поэтому приготовься не задавать вопросов и просто четко делать то, что уже знаешь и то, что я тебе буду говорить в наушник. Понял меня? Надеюсь, понял.

– Понял, понял. Буду чувствовать себя звездой, за которой ходит миллион персонала и которой нужно выкинуть из головы все, кроме своего выступления, – клятвенно пообещал Артем.

– Именно! Все, дружище, держись.

Боря повесил трубку. Артем посмотрел еще раз на свое сообщение в служебном чате и в этот момент оно исчезло. “Вы отключены от этого канала”, – гласил экран.

* * *

Необычно много машин ГИБДД и полиции с самого утра дежурило возле входа в терминал “А” аэропорта Шереметьево. Небольшой домик, стоящий на объездной дороге, ведущей из Шереметьево-1 в Шереметьево-2, сегодня гудел как улей: к тому, чтобы встречать сразу с десяток бортов с очень именитыми гостями, готовились особенно тщательно.

Полковнику Геращенко пришлось выгонять команду НТВ, которая приехала по сообщению каких-то зевак, рассказавших журналистам о необычном ажиотаже возле терминала.

– Граждане журналисты! Здесь частное мероприятие, ничего необычного не происходит! Уезжайте!

– Но почему столько сил безопасности? – Полез настырный журналист с микрофоном.

– А они еще потом спрашивают, почему им камеры бьют, – сплюнул на землю полковник. Он отвернулся от камеры и быстро зашагал в сторону терминала. На ходу он достал телефон и набрал номер. Когда его соединили, он тихо сказал:

– Товарищ генерал-полковник, это Геращенко. У нас тут журналисты с НТВ приперлись, интересуются, что к чему, почему столько полиции… Понял, так точно.

Спустя несколько минут телефон зазвонил у главного из съемочной группы. Тот побелел, закивал и знаками показал съемочной группе срочно складываться и уматывать отсюда.

– То-то же, – злорадно ухмыльнулся им вслед Геращенко и снова сплюнул на землю.

* * *

В этот же самый час, в восемнадцати километрах прямой видимости от терминала “А”, эвакуатор цеплял кем-то забытую на парковке возле “Крокуса” машину. Именно этот сектор парковки по указанию руководства нужно было освободить полностью. Водитель эвакуатора, в отличие от своего руководства, не знал, что именно в этом секторе парковки организовывалась площадка для встречи гостей. Как только машину увезли, одни рабочие начали расставлять по периметру один за другим металлические заборы, которые привезли сразу три бортовых грузовика. Другие рабочие начали раскатывать искусственный газон.

– Это что? Концерт будет? Во сколько начнется? – Начали задавать вопросы немногочисленные утренние зеваки.

– Без понятия, – честно отвечали работяги.

Группу администраторов тем временем построили возле временного шатра со столиками, в котором гости должны были прохлаждаться в ожидании вертолетов.

– Ребят, значит еще раз напоминаю: максимум вежливости. Про вертолеты – ни слова. Просто отсюда отправка и все. Позитивный настрой, каждый из вас должен быть словно участником действия, к которому вы готовились много недель. Поэтому именно с таким трепетом и небольшой интригой относитесь к каждому, кто будет идти с приглашением. Последний вертолет с гостями улетит в пятнадцать тридцать, опоздавших мы не ждем, поэтому все дежурим до пятнадцати— сорока пяти, потом собираем столбики, сдаем сюда и свободны. Для желающих будет экстра-борт в шестнадцать тридцать. Все, кто захочет, может улететь на нем на саму свадьбу: низкий поклон организаторам – для сотрудников есть отдельная трибуна. Вопросы есть?

– А кто выступать будет? – Спросил кто-то.

– Нет информации, – развел руками старший. – И даже если была бы, у меня договор о неразглашении. Впрочем, как и у каждого из вас. Но что я могу сказать. Если на свадьбу гостей вертолетами забирают, вряд ли это будет народный хор Моршанского дома культуры.

В толпе раздались смешки.

* * *

– Вообще ничего не понимаю, – недоуменно сказал Степан Михалыч, занося в дом пакеты из магазина. Он начал выгружать из них “Геркулес” и буханки “Дарницкого”.

– Что такое, Степ? – Обеспокоенно спросила жена, бросившаяся помогать мужу разгружать покупки.

– Да вот поле-то огородили! Ну, все думали там стройка и стройка, богатей какой купил. Ан нет! Вон сейчас гаишников тьма-тьмущая по району, машины одна за другой приезжают, вертолеты разлетались, да необычные какие-то, красивые, а самое главное знаешь что? Они такие кренделя в воздухе выписывают, как будто мальчишки развлекаются. Ума не приложу, что там такое будет. Но сегодня точно что-то будет.

– Ох. Надо пойти у Нинки спросить, она обычно все знает.

– Спроси.

Зинаида Михайловна накрыла мужу на стол и, покуда тот начал расправляться с кашей под звуки утреннего выпуска новостей, пытаясь увидеть в них хоть что-то про огороженное поле, убежала к соседке.

– В газете нашей, ну в “Веневском вестнике”, писали, что пытались они, значит, посмотреть на стройку, но у ихних… этих… каптеров или как там они… ну, которые, в общем, летают и фотографируют. Так вот у них сразу все поломалось, как только они попытались полететь посмотреть на стройку-то. Так что я тебе точно говорю: это какой-то военный объект! – Авторитетно заявила соседка Нина.

– Ох. А может американцы?

– Да кто ж им даст, американцам-то, в ста километрах от Кремля! Я тебе точно говорю, это какие-то наши секретные учения! А то, что Степка твой рассказывает, значит, что сегодня у них отчетное мероприятие. Может еще и грохотать будут!

– Ох…

* * *

Тем временем у единственного на все Аксинькино магазина, на площади возле автобусной остановки, было необычайно шумно. Толпа пенсионеров прислушивалась к толпе подростков, шумно обсуждавших неизвестное событие, которое должно было состояться за забором.

– Я щас на моцике гонял, передо мной два бензовоза приехало. С логотипом “РусОйла”! Один с керосином – это для вертушек, второй, наверное, с дизелем для генераторов, – со знанием дела сказал лохматый “рокер”.

– Пацаны, а может махнем с “эмки” через лес? С той стороны подберемся! – Несмело предложил тощий в майке с надписью “Быдлз”.

– Не прокатит. Леха туда уже гонял. Там тоже забор. У разрыва в нем даже ворота есть, видимо запасные, но там микроавтобус “Фольксваген” тонированный стоит, в нем два амбала, – снова ответил “рокер”, плюхнувшись на сидушку своего мотоцикла.

– Блин…

– Ну че, пацаны, какие еще будут идеи?

– Зараза, ни одного же крепкого дерева вокруг с которого можно было бы что-то увидеть! Как думаете, пацаны, они специально выбирали такое место? Залезть, чтобы посмотреть – некуда! Ну стопудово выбирали! Любое другое поле и все было бы видно! Вон под плешивым холмом и трава почище, и поле больше, и просторнее, а с холма – все видать. Я зуб даю, что они специально именно там все это развернули, потому что видимости – ноль!

* * *

Артем начал чувствовать первое волнение ближе к десяти утра. Он тщательно побрился электробритвой, к которой не привык, но которую ему сегодня велено было использовать во избежание риска порезаться перед следующими двенадцатью часами, минимум шесть из которых он должен будет провести под прицелом пары сотен камер.

После бритья он сделал еще одну вещь, которую никогда не делал до этого, а именно – обмазал лицо каким-то дорогим лосьоном “после бритья”. Лосьон приятно пах и приятно согрел кожу, а через несколько секунд неожиданно подарил ей чувство свежести и прохлады.

Время выезда неумолимо приближалось.

Сегодня никакого “за рулем”. Любые капризы. “Ой, да ладно! А то до этого не было такого, чтобы ты не мог хотеть любых капризов!” – Подумал Артем, одевая рубашку навыпуск и удобные кеды: одеваться в то, в чем он будет жениться, ему предстояло на площадке, расположенной в трех километрах от места свадьбы, откуда он полетит на вертолете…

Но сегодня это чувствовалось совершенно по-другому. Волнение было на пределе и хотя у него был телефон его личного старшего координатора, который должен был сопровождать его до момента посадки в вертолет, а затем во время свадьбы, Артем схватил “ротэх” и нажал на кнопку.

– Ольга, у меня просто не под рукой телефон Вадима, попросите, пожалуйста, в машину арахис в острой обсыпке и холодную колу.

– Хорошо, Артем, все будет сделано. Что-то еще?

– Нет, спасибо. – Растерянно ответил Артем и в этот момент он понял, что волнение, несмотря на все принятые с утра таблетки, накрыло его с головой. Сердце гулко застучало, в глазах чуть-чуть потемнело.

“Что я мог забыть? Паспорт. Да можно и без него, это же формальность! Ну ладно, все равно. Вот он паспорт. Потеряю – да и фиг бы с ним. Ключи. Что еще нужно взять с собой? Все на площадке. Твою же мать, я сегодня женюсь…”

С последней мыслью он опустился на стоящий в коридоре пуфик и закрыл лицо руками.

В висках стучало.

“1800 гостей”. “Элтон Джон, Имеджин Драгонс, Кей Маро…” – Все это вертелось у него в голове, но вместо того, чтобы воодушевленно чувствовать предвкушение всего предстоящего действия, он начал чувствовать…

…как земля уходит у него из-под ног.

Он медленно встал, дошел до кухни, налил себе из кулера ледяной воды, выпил залпом.

Полегчало.

“Тём. Соберись. Подводить никого нельзя. Теперь еще раз и с другим настроем: раз, два три!”

– Элтон Джон! Кей Маро! Драконы! Салют! Я женюсь! – Почти прокричал он громко, вслух на всю кухню и воспрял духом.

– Поздравляю! – Послышался голос откуда-то, словно из-за стены.

– Серега!.. – Улыбнулся Артем, сообразив, что голос принадлежал соседу, который курил на балконе этажом выше и услышал Артема благодаря тому, что окно на кухне было открыто.

Артем высунулся из окна, повернул голову вверх и сказал:

– Серег, а спустишься на пару минут?

– Ну, сейчас спущусь!

Сосед, с которым Артем редко виделся, но с которым во время коротких встреч в подъезде они общались как старые друзья, спустился через минуту и позвонил в дверь. Артем тут же открыл.

– Проходи. Мне через пятнадцать минут уезжать, но, слушай, я, пожалуй, не приму отказа, тем более что чувствую себя полным мудаком!

– Да ладно, забей! У тебя нервов поди с подготовкой столько ушло, что всех в голове не удержишь! Это вот та маленькая девчушка, с которой вы из магазина шли – твоя невеста?

– Да, она. Маша. Ты знаешь, это удивительная история, она не совсем обычная девушка…

– …Ну, кто б сомневался!..

– …Да нет, ты не понял! Это на самом деле все не так-то просто. Но ты слышал, как я кричал “Элтон Джон” и все такое?

– Ну?..

– Это не шутка, Серег. Это будет невроткосмическое мероприятие! Достаточно сказать, что я пахал как вол вместе с тысячей людей, чтобы подготовить все то, что будет сегодня. Так что отказа не приму, бери жену, детей и приходите.

– Дети у тещи, а мы-то что? Придем! Побриться только надо! – Усмехнулся сосед.

– Отлично. Значит тогда к трем, а лучше к без пятнадцати три, потому что опаздывать нельзя вообще ни на минуту, иначе вы никуда не попадете. Станция метро “Мякинино”, а дальше вот по таким указателям. – Артем открыл телефон и показал свадебный логотип “MW”.

– Так это что – в самом метро что ли указатели будут уже? – Удивился Сергей.

– Да! – Восторженно ответил Артем. – И указатели, и ребята в униформе подскажут! Не потеряетесь. Только ни в коем случае не опаздывайте! Фамилию мне только свою напомни.

– Золотов.

– Все. Ну, тогда до встречи на свадьбе.

– Ну ты что-то там… эдакое… замутил! – Заинтригованно ответил сосед. – Ладно, будем!

– Давай!

Артем закрыл за ним дверь, набрал номер ассистента:

– Вадим, я почти готов выходить, все по графику, передайте на площадку Мякинино: Сергей Золотов с женой. Ну и в Аксинькино тоже, чтобы стол был. Желательно где-нибудь поближе ко мне. Это сосед, очень клёвый мужик.

– Принято, Артем, сделаем. Мы будем на месте через пять минут, но выходить можешь по графику.

– Хорошо. Буду по графику.

Наконец-то он воспрял духом: “Дурак, что это тебя пять минут назад так развезло-то, а?! Радоваться надо! Эх!!!” – Подумал он и, пританцовывая, включил на компьютере песню “Believer”, под которую сегодня должен будет состояться салют.

Через пятнадцать минут он вышел из подъезда. Взглянул на свои окна: сюда он должен будет вернуться не раньше, чем через месяц.

В окне этажом выше снова курил Серега.

Артем помахал ему рукой и под недоумевающий взгляд соседа сел в черный удлиненный “Майбах”, который немедленно тронулся, а за ним тронулся утыканный антеннами “Мерседес” с очень специфическими номерами. В том, какие ведомства ездят с такими номерами, Серега разбирался очень хорошо, а оттого оказался заинтригован еще больше.

– Он, по ходу на дочке премьер-министра женится, – усмехнулся он жене, когда вернулся на кухню. – Ну ладно, поедем посмотрим, чего дома-то сидеть!..

Внутри машины Артема ждал пакет с его любимыми орехами, а небольшой холодильник со стеклянной дверцей был до отказа наполнен миниатюрными баночками с колой.

– Спал хорошо? – Осведомился Вадим.

– Ты знаешь, да. Мне ж еще тетя доктор вчера таблеток скормила, так что спал на удивление крепко. Даже выспался, чего, говорят, с молодоженами накануне обычно не случается.

– Ну, вижу, настроение у тебя хорошее, так что… У нас все идет по плану.

Как только они вырулили на Чертановскую, во главу кортежа встала “БМВ” с мигалками и синей полосой на борту. Увидев слегка осуждающий взгляд Артема, Вадим сказал:

– Я знаю, что ты не любишь, но рисковать нельзя, поэтому сейчас поедем быстро и с сопровождением.

– Да ладно, что уж там, с ветерком так с ветерком. – Махнул рукой Артем. – У меня сегодня свадьба, мне можно, – хитро прищурившись добавил он.

– Ну и замечательно!

Какое-то особое чувство накрыло Артема с головой, лишь только они отъехали от дома. Внезапно он почувствовал себя звездой, которой через несколько часов предстоит выйти на сцену перед несколькими тысячами зрителей. Но испытываемое им чувство было далеко от того, что можно было бы назвать “предвкушением”, “эйфорией” или чем-то там еще. Сердце гулко стучало внутри, но страха не было. Он был собран, вроде спокоен, но напряжен до предела. В голове не было никаких мыслей и внезапно салон лимузина показался ему слишком просторным. Ему захотелось, чтобы в паре сантиметров от него по периметру появились перегородки, которые изолировали бы его даже от помощника Вадима, чтобы он остался один и мог в микроскопическом пространстве помолиться с закрытыми глазами. Кому? Да, пожалуй, самому себе. Перегородки взять было неоткуда, поэтому он просто закрыл глаза.

Представил себе, как Боря запускает сценарную дорожку на главном компьютере, начинает звучать музыка, в наушнике звучит команда, они садятся в вертолет и поднимаются вверх и все! Это уже не репетиция! Тысячи пар глаз и сотни объективов камер! Выход, проход по дорожке, регистрация, танец – и все это без права на ошибку!

“Соберись, Тёма. Ты справишься. Ты справишься. Ты справишься. Все будет хорошо. Ты можешь” – прошептал он губами.

– Все нормально? – Спросил Вадим.

– Да, все хорошо, это я так, повторяю пару важных моментов по сценарию, – улыбнулся Артем.

Кортеж несся во весь опор в сторону МКАДа.

Поглядывая в окно, Артем успел заметить, что МКАД был перекрыт от улицы Поляны, а “М4”, на которую они свернули с МКАДа – от поста на Липецкой улице. Он оглянулся и успел заметить, что поток пустили, как только они проехали. Кто-то даже ринулся догонять кортеж, но куда там! “Ежик” перекрывал соседний ряд, да и ехали они с приличной скоростью, так что угнаться за ними, не попав на хороший штраф, было невозможно.

Они преодолели ровно сто километров от Чертановской до въезда в деревню Бобры меньше, чем за пятьдесят минут. Не доезжая знака, обозначающего въезд в деревню, кортеж повернул направо и по свежеукатанному асфальту поехал вглубь. Здесь на большой, охраняемой по периметру поляне, стояло два огромных гримбаса1, два шатра, небольшая машина передвижной вещательной студии и, конечно же, во всей красе, готовый к вылету вертолет.

До вылета оставалось пять с половиной часов.

Возле одного из гримбасов стоял Борбс. Завидев кортеж Артема, он пошел навстречу и, когда Артем вышел, обнял его.

– Early bird!2 – Засмеялся Артем, обнимая Роя.

– А как же! Я же не могу тебя подводить в такой день!

– Спасибо, дружище. Как тут дела?

– Мне не докладывают, ты же не вообразил себе, что я взял на себя часть функций Бориса?

– Да нет, что ты! Это я так. Волнуюсь все же!

– Ну, это нормально! Пойдем выпьем зеленого чая. Его здесь готовят по моему заказу, у них очень неплохо получается. Придает сил!

– Хорошо, только сначала спрошу у своего ассистента, Вадима, какой план действий.

Вадим сказал, что ближайшие полчаса они могут спокойно пить чай и отдыхать и пошел контролировать известные одному ему нюансы процесса подготовки.

Артем и Рой с высокими кружками прогуливались поодаль от вертолетной площадки. Зеленый чай с жасмином и эстрагоном был и правда невероятно вкусным.

Артем не мог нарадоваться тому, как удачно подобрали цветовую гамму для вертолетов, о чем сообщил Рою.

– Да, цвет и правда удачный. Изысканный, богатый, но в то же время не кичливый, – сказал Рой. – А Маша, если я правильно помню, прилетит на бело-розовом?

– Розовый мрамор, – уточнил Артем.

Через полчаса Артема позвали примерять костюм.

Это был идеальный во всех смыслах голубой костюм, сшитый на заказ. Тонкая белая прострочка в фальшивых прорезях для пуговиц придавала ему еще более богатый и торжественный вид. Ботинки, которые на вид ничем не отличались от строгих, присущих такому стилю туфель, были сшиты на заказ и на самом деле были чрезвычайно мягкими и удобными. По-другому быть и не могло: в них Артему предстояло танцевать.

Под пиджак на Артема надели жилет, в котором ему предстояло остаться во время свадебного танца. Под лацканом жилета закрепили и проверили, надежно ли держится передатчик, связанный с маленьким невидимым наушником. Пинцетом вставили наушник: оказалось, что он, вопреки ожиданиям Артема, не выполнял функцию “затычки”, то есть этим ухом Артем продолжал отлично слышать все происходящее вокруг.

Проверили связь. В наушнике послышался голос Бори:

– Привет, жених!

– Привет. А ты-то меня слышишь?

– Слышу, конечно.

– А где же тогда микрофон?

– В жилетку, по-моему, вшит. Не ищи, не найдешь.

– Круто. Ну, слышно тебя просто изумительно.

– Хорошо. Артем, подойди к колонке возле шатра и встань ухом к ней.

Артем повиновался, встав примерно в метре возле колонки. Из нее заиграла музыка. Артем узнал ее: это был тот самый трек, под который они с Борбсом должны были начать движение к вертолету. Звук постепенно увеличивали, пока он не стал чрезвычайно громким.

– Сейчас как меня слышишь? – Спросил Боря в наушнике.

– На удивление чисто.

– Очень хорошо. И микрофон хорошо настроен, потому что я тебя тоже слышу отлично. И да, Артем, мы все же разнесли ваши с Машей передатчики на разные каналы, чтобы вы не сбивались, когда подсказки будут касаться только одного из вас. Но ты не переживай, потому что, когда подсказки будут общие, вы будете все слышать синхронно. Маш, поняла?

– Да, поняла, – услышал Артем любимый голос.

– Тебя там вконец не измучали примерянием платья и гримом? – Спросил улыбающийся до ушей Артем.

– Нет, тут все очень здорово и все продумано, – ответила Маша.

– Я рад, солнышко.

– Маша, продолжай репетировать эмоции! – Шутливым голосом сказал Боря. – Это твое слабое место!

– Борь, они будут настоящими, я же замуж выхожу! – Артем услышал, как Маша улыбается во время этой фразы. Улыбается искренне, нежно. В груди приятно укололо.

На примерку костюма, проверку связи, сверку контрольных точек начала движения и еще пары организационных мелочей ушло около двух часов. Затем Артем снова переоделся в то, в чем прибыл на площадку. Решив не доставать Борю звонками, он подошел к ассистенту и попросил рацию, на канале которой был Боря.

– Борь, не занят?

– Занят, что хотел?

– Пустишь на площадку посмотреть?

– Ну, у тебя время есть, так что приезжай.

– Чур я за рулем! – Радостно воскликнул Артем.

– Ладно, ладно, тут рядом, езжай.

– Дайте мне кто-нибудь машину? Вот, вашу можно? – последний вопрос был обращен к дежурившим возле “ежика” телохранителям.

Те слегка опешили, переглянулись и один из них робко ответил:

– Артем Владимирович, без проблем, но не будете ли вы против, если кто-то один поедет с вами. Ну, сзади хотя бы.

– А, блин! У вас же там спецсвязь и все такое! – Громилы усиленно закивали, всем своим видом говоря, что они были правильно поняты и очень благодарны за это понимание. – Да, конечно, не вопрос! Просто порулить очень хочется. Тем более у вас тут ведь поди спецдвижок стоит?

– Есть немного, – вежливо улыбнулся один из них.

– Рой, поедешь со мной на площадку? – Спросил Артем.

– Конечно, поехали!

– Прошу вас, сэр! – Неожиданно на чистом английском сказал один из телохранителей, открывая Рою переднюю дверь.

– А у вас знание языка обязательное требование? – С интересом спросил Артем, садясь за руль.

– Двух минимум, – ответил телохранитель.

– Ого! И какой у вас второй?

– Китайский.

Артем замер, повернулся назад и вытаращил глаза:

– Ничего себе! А по вам и не скажешь! Прикинь, Рой! У них обязательное знание минимум двух языков и… Простите, как вас зовут?

– Олег.

– …И Олег говорит не только по-английски, по и по-китайски!

– Профессионалы! Прям как я в кино!

Все трое от души рассмеялись.

Артем вырулил на дорогу.

– Если хотите скорости, нажмите вот на эту кнопку, – подсказал Олег. Артем нажал и, поприветствовав рукой экипаж ДПС, дежуривший возле поворота с дороги на площадку, выехал на дорогу, а затем нажал на газ.

“Всьюу-у!” – Сказала машина, когда Артем утопил педаль газа до упора. Пассажиров с невероятной силой вдавило в сиденья, и Артем немедленно отпустил газ, хотя на спидометре было уже сто двадцать.

– Ма-а-ама! – Воскликнул опешивший Артем. – Это что – закись азота?

– Не совсем, – уклончиво ответил Олег, давая понять, что система не так проста, а на рассказы о ней уйдет немало времени.

Вдоль дороги на расстоянии километра друг от друга стояли экипажи ДПС. Каждый экипаж, завидев приближающуюся издали машину, внимательно начинал следить за ними. Когда их машина приближалась ближе, инспекторы, увидев номера, понимали, кто именно едет и вставали по стойке “смирно”, отдавая честь.

Присутствие такого количества ГИБДД на этой дороге по мнению Артема было излишним, ведь большинство артистов приедут по другой дороге, которая заходила с федеральной трассы и специально была проложена в кратчайшие сроки по полю. Тот вход, к которому ехал Артем, был как бы “главным”, хотя пользоваться им никто не планировал: большинство гостей должны были прилететь на вертолетах. “Тогда для кого он будет в этот раз?” – мысленно спросил Артем сам себя и тут же вспомнил ответ: родители Артема и пара соседей, приглашенных на свадьбу – вот кто воспользуется им сегодня, пройдя меньше двух километров от дома. Хотя, конечно, они не пойдут, они поедут. На микроавтобусе, который пришлют за ними координаторы.

Родители!

– Рой, заедем к моим родителям на пару минут!

– Конечно!

Артем свернул не налево, а направо и через минуту повернул в сторону дома родителей, немало удивившись тому, что на повороте стоял еще один “ежик” с дежурившими возле него телохранителями, которых Олег поприветствовал взмахом руки. Они махнули ему в ответ.

Картина, представшая перед его глазами еще через пятьдесят метров, была поистине невероятной.

Ворота были открыты настежь. На площадке стоял небольшой гримбас. Рядом стояли столики и кресла, явно привезенные по чьему-то заказу. За металлическим прилавком стоял мальчик в белой рубашке с бабочкой, в чьи обязанности входило разливать напитки в фарфоровые чашки, накладывать легкие сладкие и соленые вкусности в изящные блюдца, стоявшие рядом аккуратной стопкой и подносить все это к столикам.

У столов, стоявших чуть поодаль, в стороне, сидели три женщины. “Наверное костюмеры и гримеры”, – подумал Артем.

А в креслах, стоявших “на переднем плане”, сидели его родители и…

Будущий тесть.

Родителей было не узнать! Они словно помолодели лет на десять, а то и все двадцать! Артем был в шоке от увиденного: “Ни фига себе, на что способен профессиональный грим!” – Подумал он.

Увидев их машину, все трое вскочили со своих кресел и пошли навстречу машине.

– Сынульчик, я так за тебя рад! – Неожиданно сентиментально сказал отец, обнимая Артема.

– Спасибо, пап. Это Рой, мой шафер. Ну-ка посмотри на него повнимательнее!..

Отец Артема еще не был в курсе этого момента. Он замер на несколько секунд, пристально уставившись на Роя, а потом тихо спросил:

– Это он?!

– Да, Рой Борбс. Тот самый.

Отец, выпучив глаза и улыбаясь до ушей, пошел на Роя с распростертыми объятиями словно медведь, готовящийся порвать жертву, но Рой воспринял движение Владимира Анатольевича благосклонно, улыбнувшись в ответ и расставив руки в стороны. Через секунду они уже напоминали двух ВДВшников, братающихся второго августа у входа в Парк Горького.

– Наташ! – Крикнул Владимир Анатольевич. – Это же Рой! Узнаешь его?

– Ох, Володь, ты сегодня, по-моему, еще столько известных людей увидишь, что тебе на всю жизнь хватит! – Благодушно ответила мать Артема. – Здравствуйте, Рой. Мой муж просто в восторге от сериала, в котором вы снимались. Мне, кстати, тоже очень нравится, хотя кино это больше для мальчиков.

Артем перевел. Рой благодарно поклонился как истинный джентльмен.

Артем обнял мать и поздоровался с тестем.

– Но вот вас я никак не ожидал здесь увидеть! – Признался Артем.

– Да я и сам не ожидал! Решил вот вчера познакомиться со сватами. Договорился, приехал, а твой отец ка-ак достал из холодильника свиную ногу! Ка-ак нашпиговал ее чесноком и сыром! Ка-ак достал холодненькой зубровки из погреба, так я тут и остался.

– Да-а, – весело ответил Артем. – Ногу – это он умеет. Вы еще его пироги не пробовали! Так вы здесь ночевали?! Вот это да!

– Ну а чего туда— сюда мотаться, если свадьба в двух шагах отсюда будет! Давай-ка ты уже прекращай меня на “вы” называть, три часа осталось. Чего уж там.

– Ой… К этому, если честно, я не был готов… Пап. – Артем глупо улыбнулся и даже чуть не прослезился.

– Привыкай, – по-доброму ответил Соболев. – А место ты хорошее выбрал, одобряю. Печкин, как ты его называешь, мне, конечно, рассказывал, но тут я сам посмотрел и что могу сказать? Очень хорошо!

– А мы с Сережей, осенью пойдем в поход! Он обещал мне плато Путорана показать! – Воодушевленно сообщил отец Артема. – Разделятся две семьи на мальчиков и девочек. Мама твоя с Ольгой пока поедет по всяческим врачам и косметологам, а мы пойдем лечиться природой!

Отец сиял как начищенный пятак.

– В смысле – семьи? С какой… Ольгой? – Спросил недоумевающий Артем.

– Ты ее знаешь, – сказал Соболев и в его взгляде Артем прочел подсказку. Ну конечно же! С бессменной Ольгой. Той, которая “Номер один”. – Тут все, конечно, неожиданно, но это потом, – вполголоса добавил тесть и Артем понял, что сейчас не время задавать вопросы, хотя любопытство разбирало его хлеще некуда.

Они выпили еще чаю, теперь уже впятером, а потом Артем сослался на плотный график подготовки и поехал с Роем на площадку.

Лишь только выехав за ворота, он спросил у Олега:

– А у вас есть связь с площадкой?

– Да, вон та маленькая рация справа как раз на канале Бориса.

– Спасибо. – Артем взял рацию, на секунду задумался, а затем снова повернулся к Олегу. – А рядом с Машей есть кто-то из ваших коллег?

– Да, конечно.

– Позвоните, пожалуйста, кому-нибудь из них на мобильный. Если Маша сейчас может говорить, мне нужно задать ей пару вопросов вне эфира.

Затем Артем взял рацию:

– Борь, можно сейчас Машу отвлечь на три минуты?

– Площадка два-два, к вам вопрос, – послышался голос Бори.

– Можно! – Откликнулся кто-то, а через минуту Артем услышал голос Маши:

– Да, Артемка, я тут!

– Погоди, сейчас тебе телефон дадут.

Артем остановил машину на обочине. Олег протянул ему телефон.

– Маш, ты тут?

– Да, тут, любимый. Как ты?

– Я отлично! А ты в курсе, что твой отец у моих ночевал?

– Да-а, уже полчаса как в курсе! – С восторгом ответила Маша.

– Хорошо. А теперь скажи, в курсе ли ты чего-то такого, чего я могу не знать про Ольгу? Твой отец сказал, что “все неожиданно”. Что он имел ввиду?

– Эм… Да что тут неожиданного! Они тоже решили пожениться, – весело ответила Маша.

У Артема екнуло сердце. Он не понимал, как ему стоит реагировать, ведь речь шла о Машином отце, который овдовел, когда Маша была еще совсем ребенком. Но она помнила мать и как это все воспринимать, и – самое главное! – как это на самом деле воспринимала Маша – было не до конца понятно. Повисла неловкая пауза, которую Маша разрядила всего за минуту:

– Ты задумался? – Спросила она.

– Ну да, это так неожиданно, просто я…

– Темочка, все очень хорошо.

– А папа тебя спросил, что… что бы…

Маша не стала дожидаться уточнений щекотливого вопроса:

– Ты имеешь ввиду, спросил ли меня папа, что-то вроде «что бы сказала мама»?

– Ну, что-то вроде того. Ну, я так понимаю, спросил.

– Ну да.

– И ты ему ответила. И, наверное, что мама сказала бы, что хочет только одного: чтобы он был счастлив.

– Именно так! Ведь это же правда!

Повесив трубку, Артем замолчал и вытер выкатившуюся слезу. Рой молчал. Артем решил не умалчивать причину этой столь эмоциональной реакции.

– Рой, понимаешь, мама Маши умерла, когда Маша была совсем маленькой. Но Маша ее хорошо помнит. Она была образцовой женой и делала все, чтобы муж был счастлив. У нее это кредо такое было – муж счастлив, значит счастлива и она. Машин отец сказал, что в этом плане Маша вся пошла в мать. Я уже успел в этом убедиться. Бог послал мне самую прекрасную девушку на свете, которая живет только одним: чтобы я был счастлив. И вот сейчас ее отец сообщил (ну, пока неофициально), что снова женится. Я спросил Машу, советовался ли отец с ней. Она сказала, что советовался и он, конечно, задал ей вопрос “как ты думаешь, что сказала бы мама”. И Маша ответила ему, что мама всегда хотела, чтобы он был счастлив, поэтому она, будучи солидарной с покойной мамой, будет очень рада тому, что он снова будет женат на женщине, которую любит.

Рой молча кивнул и тоже как будто смахнул слезу.

– Это невероятно вдохновляюще, друг мой! – Сказал он. Артем тем временем вырулил на дорогу и повел машину в сторону площадки. – Ты знаешь, мне иногда кажется, что всю любовь, которая может витать в воздухе, забрали к себе вы, русские. Вы же, кажется, если я все правильно понимаю, Вторую Мировую выиграли именно на этой любви. К вашим женщинам, к матерям, к родине, может к вождю – это неважно.

– Эй, погоди. Как это мы выиграли? Ты же американец! – Весело сказал Артем.

– Ну, я американец, но не дурак же! – Расхохотался Борбс. Олег, сидящий сзади, поджав губы одобряюще улыбнулся, мол “Ого, какие среди них, оказывается есть!”.

Ворота перед ними открылись, и они заехали на площадку. Место проведения торжества было не узнать: все было убрано, сияло и блестело, придраться было невозможно ни к одной мелочи! Трибуна, на которой должны будут стоять гости до официального начала (единственная конструкция, не спрятанная под землю, не считая пары шатров), сияла бело— голубыми покрывалами, которыми были застелены полы. На столах, стоящих вокруг, блестели на солнце накрахмаленные белоснежные скатерти. Поодаль, за ширмой, стоявшей за небольшой лесополосой, раздавались бесчисленные голоса: то были оркестранты, мальчики-гусары, инженеры и операторы.

На самой площадке работало всего несколько человек, что говорило о том, что все находится в состоянии “Готовность номер один”.

Навстречу гостям, бросив временный пульт (основной, как и все остальное, также пока был спрятан под землю) выдвинулся Боря.

– Привет, ребята. Ну как – готовы? – Спросил он и пожал руки Артему и Рою.

– As a pioneers!3 – Бодро ответил Артем. – Борь, а можно одним глазком заглянуть за ширму?

– Ну загляни, только тихо.

– Ой, да! Чтобы не нарушить шум, который там стоит! – Рассмеялся Артем.

– Да нет, я имею ввиду аккуратно, чтобы рожу твою не светить, ее здесь все на репетициях уже видели сто раз на экранах, так что не пугай людей.

Артем подошел к закутку, через который осуществлялся вход в импровизированное закулисье. От картины, которую он там увидел, у него закружилась голова: за ширмой было на первый взгляд не меньше тысячи людей в разноцветных костюмах с самой разнообразной атрибутикой в руках и просто рядом. Каждый занимался чем-то своим: трубач протирал свою трубу, саксофонист продувал определенные ноты, мальчики и девочки в костюмах гусаров скатывали и раскатывали тренировочный рулон с газоном, инженер крепил гаечным ключом камеру на огромный квадрокоптер, жонглер подбрасывал в воздух серебряные шары…

Артем смотрел на это еще около минуты, а затем вернулся к Боре, который болтал о чем-то с Роем.

– Да… Дух готовности витает в воздухе, – сказал он, подойдя к ним.

– Все готовы Тём, не переживай. Через полчаса часовой перерыв, а потом на исходные. Ты бы тоже уже ехал на свою площадку.

– Слушай, а…

– К Маше не пущу!

– Все-то ты знаешь! – Рассмеялся Артем. – Ладно, Рой, поехали на базу!

* * *

Первые гости начали прибывать на огороженную площадку возле “Крокуса” уже в два часа дня.

Одним из первых гостей оказался Леша Сошников с женой. Он до конца был уверен в том, что свадьба состоится в каком-то придорожном ресторане, раз их попросили приехать на МКАД. С другой стороны, он так и не понимал до конца, что значат буквы “MW” – об этом в приглашении не было сказано ни слова, поэтому он думал, что это – название дешевого ресторана, который снял Артем.

Сошников подошел к ограждению.

– Добрый день! Вы на свадьбу?

– Да.

– Позвольте узнать вашу Фамилию? – Услужливо спросил администратор в дизайнерском красном фраке. Сошников представился.

– Спасибо. Первый рейс на место празднования отправится уже через пятнадцать минут. Если хотите, вот там под зонтиками есть кресла, вам могут принести что-нибудь выпить.

– А что, нельзя было туда сразу на машине приехать? – Спросил Сошников, обескураженный новостью о том, что Крокус – это всего лишь точка отправки. До этого момента он был уверен, что свадьба будет праздноваться здесь, в единственном на площадке шатре, в котором на самом деле была раздевалка для ассистентов и склад.

– Вы туда долго ехали бы, – невероятно дружелюбно улыбнулся администратор в красном фраке. – И потом за рулём же не выпьешь.

– Так может я вообще пить не буду, – слегка раздосадовано сказал Сошников, который был расстроен тем, что не сможет козырнуть своим новеньким “БМВ” перед другими гостями.

– Ну, это дело, конечно, ваше, но я бы на вашем месте не стал бы отказываться, если нет противопоказаний. Всё же такое событие!

В последнюю фразу администратор, кажется, вложил столько души, как если бы замуж выходила его собственная дочь. С задачей профессионально формировать настроение начиная с “Крокуса”, команда справлялась превосходно.

Волею судеб Сошников встретился на этой самой площадке с Сергеем Тарасовым, владевшим ржавым таксопарком, в котором Артем брал в прокат старенький “Хюндай”, после того как попал в аварию на своем “Мерседесе” и на котором они с Машей ездили несколько дней подряд. Услышав скептические рассуждения Тарасова относительно предстоящего события, Сошников немедленно подошел к Тарасову и спросил:

– А вы Артема откуда знаете?

– Он у меня в аренду машину брал. Ну, такси. У меня таксопарк свой, – вальяжно ответил Тарасов.

– А-а, понятно. А у меня свое рекламное агентство. Мы с Артемом вместе работали, потом меня повысили, я его приглашал со мной остаться, а он отказался. Я думал его куда получше пригласили, а он… А когда это было?

– Да вот, около полугода назад кажется.

– Во как! Я-то думал он куда на повышение пошел, а он в такси! Водителем, правильно?

– Ну да, на “Хюндае” пассажиров возил.

– И долго?

– Ну, у меня он ее брал на время ремонта своей, он в аварию попал же, разбили ему машину знатно. Но починил вроде.

– Так он оказывается таксист нынче! Понятно. А то я-то давно его не видел, а тут вдруг приглашение. А невесту не знаешь? – Спросил Сошников.

– Да нет, откуда? – Пожал плечами Тарасов.

Гости потихоньку начали подтягиваться к зоне ожидания. Все находили ее достаточно просто – команда ответственного координатора площадки “Мякинино” сделала все возможное, чтобы потеряться было невозможно.

Поразительно, но ни у одного из гостей не возникало сомнения в том, что отсюда их повезут на автобусах и ожидание связано лишь с тем, что автобусы застряли в субботних пробках.

– Могли бы заранее автобусы подать, сидели бы в автобусе ждали, – сокрушался кто-то из гостей.

Тем временем народ все прибывал. Многие, как их и просили в приглашениях, прибывали заранее. Друг друга знали единицы, поэтому в толпе то и дело возникали разговоры вроде “Это что – все на свадьбу?! Ого, сколько народа! А вы еще кого-нибудь знаете? Неужели все туда? Это сколько всего гостей-то будет?..”

В какой-то момент над МКАДом зависли два вертолета. Один из них отделился от второго и начал приближаться к площадке.

– Ух ты, смотри, смотри! – Заговорили ожидающие, когда вертолет подлетел совсем близко.

– Ага, щас такой вертолет прямо сюда сядет и нам скажут, что мы на нем на свадьбу полетим! – Злорадно хмыкнул Сошников.

Артем многое отдал бы за то, чтобы увидеть лицо Сошникова в тот момент, когда вертолет приземлился в паре десятков метров от зоны ожидания и администраторы жестом пригласили гостей на посадку:

– Пожалуйста, не переживайте! Вертолетов будет много, поместятся все! Проходите, пожалуйста!

– Ни х-хер-ра себе… – Процедил Сошников и под ручку с женой одним из первых пошел к вертолету “Ладоги”.

Это были специально подготовленные пассажирские борты повышенной комфортности: внутри стояли мягкие кресла, обтянутые белой кожей, салоны были обеспечены дополнительной звукоизоляцией.

Первый борт с пассажирами на борту оторвался от земли всего через пять минут.

Огромное количество зевак наблюдало за тем, как к Крокусу один за другим подлетали вертолеты, в которые садились стоящие за ограждением с таинственными буквами “MW” пассажиры. Многие подходили к охране и интересовались, что это за мероприятие, нельзя ли купить билет, можно ли покататься на вертолете, сколько это стоит и оставались в еще большем удивлении, услышав отказ и пояснение, что это частное закрытое мероприятие.

– Ну ладно там один вертолет кого-то забрал, а этот же – смотри! Уже какой? Пятнадцатый? Двадцатый? А вон сколько в воздухе на подлете висит! Что ж это за мероприятие-то такое? Надо будет сегодня в интернете поискать, – говорил один зевака другому, еще не зная, что он не найдет ничего, кроме домыслов таких же любопытных, как и он.

2. Аксинькино.

Гостей, выходящих из вертолетов, вежливо встречали услужливые администраторы в униформе и через чистое поле проводили по единственной застеленной дорожке к единственной трибуне, стоящей посреди бескрайних просторов. Гости удивленно озирались по сторонам.

Некоторые из них заметили большую ширму, расположенную за деревьями, и подумали, что праздник будет именно там, и что туда просто пока никого не пускают, поскольку, видимо, не все готово. Столы же, которые стояли возле небольшой металлической трибуны и за которые гостям предлагали присесть в ожидании начала, были никак не были похожи на те, за которыми можно было бы праздновать свадьбу.

Гостям предлагали вкуснейший лимонад, а особо нетерпеливым приносили даже виски в стаканах с фирменным логотипом “MW”.

Но больше всего времени официанты (а вместе с ними и администраторы, коих здесь было бесчисленное множество) тратили не на разнос напитков, а на то, чтобы отвечать на одни и те же бесконечные вопросы:

– Что такое “эм-вэ”?

– Это “Меньшиковс веддинг”, в переводе с английского “свадьба Меньшиковых”.

– Во сколько начало?

– В шестнадцать ноль-ноль будет вступительное слово режиссера, после него все начнется.

– Все будет происходить прямо здесь?

– Да, все будет здесь.

– А там за ширмой что? Можно посмотреть?

– Простите, но нет. Это служебная зона.

С каждой минутой вопросов у гостей становилось больше, чем ответов.

Тем временем группа администраторов во главе с координатором главного штаба Мариной, бегали среди столиков и выискивали людей из небольшого списка, в котором были те, кто должен будет поздравить молодоженов перед камерами. Когда все были найдены, их собрали чуть в стороне и Марина произнесла свою речь.

– Дорогие гости. Вам одними из первых предстоит узнать отдельные подробности сегодняшнего торжества. По согласованию с молодоженами именно вас мы попросим поздравить молодых во время специально отведенного акта. Дело в том, что все, что будет происходить здесь сегодня, будет идти по строгому, жестко хронометрированному сценарию. Мы говорим про первую часть, потому что во второй все будет достаточно свободно, все смогут пообщаться с молодоженами, поздравить их персонально и так далее. Но сейчас речь пойдет о поздравлениях, которые должны будут пройти в самом начале. Как вы знаете, на свадьбах обычно выделяется такой момент, когда молодые приезжают в ресторан, их встречают родители, потом гости по очереди подходят, дарят цветы и подарки. В нашем сценарии все будет несколько иначе. Здесь почти две тысячи гостей и, конечно, все поздравить молодоженов в таком формате не смогут. Поэтому это предстоит сделать вам.

– Теперь я попрошу вас собраться и послушать очень внимательно. Если кто-то из вас захочет отказаться – нет проблем.

– Итак, на ваших столах будут стоять таймеры. Вот как они выглядят. – Марина показала симпатичную коробочку с электронным циферблатом. – После того как молодые поднимутся к своему столу и будет произнесен первый тост, ваши таймеры начнут отсчет. Когда на нем останется ноль минут и ноль секунд, вы должны встать и подойти к очереди, которая будет стоять на поздравление молодых. Артем с Машей будут стоять возле подиума. Вы увидите, где это будет, но в случае чего ассистенты вам все подскажут. Далее, когда подойдет ваша очередь, у вас будет всего пятнадцать секунд. Это немало! За это время можно сказать много теплых слов, но рекомендую вам продумать их заранее. Вы можете обняться, поцеловаться, подарить цветы и так далее. Но очень вас прошу строго следить за еще одним таймером, который будет у молодых за спиной. На нем будет вестись отсчет этих самых ваших пятнадцати секунд. Если вы увидите ноль – пожалуйста, сразу же отходите, чтобы могли подойти следующие гости. Не переживайте, если вам не хватит времени для поздравлений и пожеланий. Еще раз повторюсь: позже у вас будет время, чтобы пообщаться, еще раз не спеша поздравить и так далее. То есть этот момент – исключительно для красивой картинки, которая ляжет в основу свадебного фильма. И я прошу вас отнестись ответственно к этому моменту.

Гости, попавшие в список “видеопоздравлянтов”, как их шуточно назвала Марина, были подобраны особо тщательно. В первую очередь это были те, кому, по мнению Артема и Маши, можно было доверить ответственную задачу. Те, кому если выделили пятнадцать секунд, в них и уложатся. Поэтому собравшиеся на импровизированный инструктаж не задавали вопросов, а просто согласно кивнули в знак подтверждения того, что им все понятно.

Спустя еще полчаса, гостей попросили подняться на трибуну. Когда все заняли свои места и ассистенты принялись убирать с поля столы и стулья, перед гостями появился Боря с радиомикрофоном в руке. Дождавшись того момента, когда последний стол скрылся за ширмой, Боря постучал по микрофону и начал свою вступительную речь.

– Здравствуйте, уважаемые, дорогие, любимые и долгожданные гости. Спасибо вам огромное и низкий поклон от лица наших молодоженов, Артема и Маши, что в этот день вы прибыли сюда, чтобы разделить радость этого столь важного в их жизни события. Сегодня на свадьбе не будет ведущего в классическом понимании этого слова. Меня зовут Борис, я главный режиссер этого мероприятия и я же буду его вести, но не на сцене, а из-за режиссерского пульта. Это очень необычная свадьба. Для начала я хотел бы сказать два слова о том, что вам предстоит увидеть. Мы с Артемом работали над сценарием этой свадьбы около шести месяцев. Было проделано немало работы, результаты которой вам предстоит увидеть сегодня. Будет очень много неожиданностей. Очень много. Но гораздо важнее то, что среди них будут, в том числе, и такие лихие повороты сценария, о которых пока не знают и никак не ожидают их, ни Артем, ни Маша.

Неожиданности, о которых я говорю, были тщательно засекречены и размещены в той копии сценария, по которой наша команда будет работать сегодня. Мы очень хотим увидеть искреннее изумление и восторг молодоженов от того, чего они никак не ждали, хотя основная часть сценария писалась при их непосредственном участии.

Например, будут выступать артисты, которые изначально, по тем или иным причинам, отказались, чем сильно расстроили нас. Но с некоторыми из них нам все же удалось договориться. Но самое главное, что молодожены этого пока не знают и предугадать уровень их восторженной реакции практически невозможно. Ясно одно: они будут шокированы. В хорошем смысле этого слова.

Будут и такие сюрпризы, которые молодые приготовили друг для друга и о которых один из них также не в курсе. Сейчас я хочу посвятить вас в две самых главных подробности сегодняшнего мероприятия, чтобы вам было проще понимать, что реакция молодоженов на происходящее не будет наигранной. Они на самом деле не в курсе.

Первый момент – это выступление артиста, который выйдет на сцену практически в самом начале праздника. Изначально он отказался от выступления, поэтому было принято решение заменить его детским хором, который исполнит его же песню, которую мы хотели услышать. Но в конечном счете он согласился. Напомню, Артем и Маша не в курсе этого. Изначально на сцене будет присутствовать все тот же хор, поэтому поначалу все будет идти по плану. Но то, что в какой-то момент на сцену выйдет сам автор и исполнитель известнейшего хита – пока тайна.

Поэтому мы вместе с вами будем наблюдать за тем, какой будет реакция молодых, а в особенности – Артема на этот неожиданный сюрприз. Поскольку отказ именно этого артиста был самым большим расстройством Артема во время подготовки праздника, его реакция должна быть очень эмоциональной. И мы с вами ее увидим!

Второй момент, о котором нам хотелось бы сообщить, пожалуй, самый захватывающий. Дело в том, что каждый из молодоженов решил приготовить сюрприз для другого. Репетировали они отдельно, в тайне друг от друга. Каждый из них готовил совместное выступление со звездой, под определенную песню, во время исполнения которой у него будет своя роль. Артем не знает, что все эти месяцы Маша усиленно занималась вокалом и сценическим мастерством эстрадного артиста, а Маша, в свою очередь, не знает, что Артем специально для сегодняшнего праздника научился играть на трубе. Но не это самое главное! Дело в том, что пока наши молодые еще даже не в курсе того, что в реальности это будет один и тот же номер и в какой-то момент они окажутся на сцене вдвоем! Тем интереснее будет наблюдать за этим, и я уверен, что это зрелище доставит вам истинное удовольствие.

Еще я хотел бы остановиться на двух моментах. Первый – сегодняшнее мероприятие будет сниматься с более чем двухсот камер и после свадьбы в очень короткие сроки будет смонтирован прекрасный фильм, который вы все сможете посмотреть и показать друзьям. Также на свадьбе работает около пятидесяти фотографов, которые запечатлеют все, что будет здесь происходить и у вас также будет доступ ко всем фотографиям, которые будут сделаны этими фотографами на свадьбе, в том числе за ее кулисами. Так что я попрошу вас, по мере возможностей, воздержаться от фотографирования и съемок всего происходящего. Не потому, что мы не хотим этого, а потому, что за вас это сделают профессионалы. Мы хотим, чтобы вы, не отвлекаясь ни на фото, ни на видеосъемку с ваших телефонов, в полной мере насладились тем зрелищем, которое для вас приготовили Артем и Маша.

И последнее. Предвосхищая возможные вопросы, которые могут возникнуть у многих из вас по ходу предстоящего шоу, сразу скажу, что на сцене сегодня не будет ни одного двойника известного артиста. Все звезды, которых вы увидите здесь – настоящие. Надеюсь, мне удалось вас немного заинтриговать. Спасибо за внимание, добро пожаловать на свадьбу Артема и Марии Меньшиковых, мы начинаем через пять минут.

По трибуне сначала прошелестели жидкие аплодисменты, а вместе с ними прошел гул непонимания, в котором можно было разобрать слова “А где же сцена? Где камеры? Где столы?…” Гул стих, как только через некоторое время из невидимых динамиков начал доноситься звук медленно качающегося маятника, на фоне которого прозвучал громкий голос: “До начала торжественного мероприятия осталась одна минута!”

Все замерли в ожидании.

* * *

– Артем, десять минут готовность. С богом, дружище. Помни, что отклонений будет много, но ты бы одобрил все.

– С Богом, Борь, – ответил Артем.

Вертолет включил двигатели и, посвистывая, начал раскручивать винт.

– Не переживай! Мы с тобой все отрепетировали! – Ободряюще крикнул Борбс, перекрикивая нарастающий гул вертолета и похлопал Артема по плечу. Артем кивнул.

Сердце у него бешено колотилось.

– Борь, может дадите картинку с основной площадки?

– Не отвлекайся! – Крикнул Боря. – Первый пост, нач…

И связь оборвалась. Издалека донеслись звуки музыки: начало было слышно даже здесь…

* * *

…После того, как звук маятника затих, наступила пауза в несколько секунд и после нее откуда-то раздался звук духовых, играющий красивую торжественную мелодию, символизирующую начало чего-то грандиозного.

Через несколько секунд, добавив еще больше торжественности, к духовым присоединились скрипки и виолончели. Затем грянули ударные: сначала один раз, затем еще, трубы заиграли громче. Еще ударные! От незнакомой, но очень красивой и невероятно торжественной музыки у некоторых гостей побежали мурашки по коже.

Внезапно эстафету перехватило фортепьяно, отбивающее мелодичный ритм, словно передавая радиограмму азбукой Морзе и в этот момент на поле выбежали юноши и девушки в костюмах гусаров и принялись энергично раскатывать дорожки, ведущие во все стороны площадки, которая до этого была всего лишь чистым полем. Как слаженно они это делали! Как завораживающе это смотрелось!

Музыка стала играть чуть тише. На фоне еле слышного аккомпанемента скрипок, зазвучало мелодичное соло на гобое. На площадке появились циркачи в необычных серебряных костюмах, виртуозно жонглирующие серебряными шарами прямо на бегу. Затем они остановились посреди площадки, на приличном удалении от трибуны и продолжили синхронно жонглировать, стоя на месте.

Невидимый гобой продолжал играть все ту же мелодию, как вдруг ее начали поддерживать сначала валторны, затем трубы, гармонично подключился словно не желающий оставаться в стороне от действа контрабас. Драматизм, создаваемый музыкой, снова начал нарастать с каждой секундой. И вот снова глухой удар барабанов! Еще один! Мелодию подхватили скрипки, игравшие с каждой секундой все громче и громче. Нарастающая барабанная дробь наполнила пространство и воздух и в этот момент, жонглеры начали подниматься в воздух!

Спустя еще несколько секунд потрясенные увиденным гости осознали, что жонглеры все это время стояли на крыше сцены, которая неожиданно, на их глазах начала подниматься прямо из-под земли! Величественное сооружение с мощными осветительными фермами, огромными динамиками по бокам, росло и росло, пока не выросло до немыслимых размеров. Визуально эта гигантская сцена превосходила по размеру все те сооружения, которые обычно устанавливают на стадионах для выступлений звезд мировой величины. На сцене находился Симфонический оркестр Голливудской филармонии, музыканты которого играли все то, что было слышно с самого начала и продолжали играть в эту минуту.

Сказать, что гости были в шоке от увиденного – значит не сказать ничего. Многие стояли с широко раскрытыми глазами, обхватив лицо руками, пытаясь понять, не снится ли им все это.

Но это был далеко не конец первого акта! Мелодия приняла еще более торжественный характер и из-под земли, аккурат напротив сцены, медленно поднялась не менее грандиозных размеров трибуна с накрытыми столами и улыбающимися официантами. Затем из земли выросли два огромных экрана, занявших свое место по бокам от сцены, а еще, между сценой и трибуной как по мановению волшебной палочки появилось изумительной красоты сооружение, состоящее из больших серебряных ворот, за которыми начиналась дорожка, ведущая к белоснежному столу, перед которым стояли два больших просторных стула.

Все это происходило под музыку, торжественность которой нарастала, кажется, с каждым аккордом! Зрители наблюдали за происходящим с раскрытыми ртами. Кто-то всерьез ущипнул себя за руку, пытаясь понять, не снится ли ему все это.

Последним из земли вырос стоящий прямо за трибуной со столами высокий подиум, предназначенный для режиссеров, осветителей и звукооператоров, которым предстояло обеспечивать техническое сопровождение предстоящего шоу. Представить, насколько сложным в техническом плане было предстоящее мероприятие, можно было по невероятному количеству мониторов и пультов, размещенных не этом подиуме.

Оркестр завершил композицию громким финальным аккордом и наступила тишина.

“Вау…” “Вот это да…”– только и слышалось в толпе.

– Уважаемые гости, мы просим вас занять места за вашими столами, – сказал Боря в микрофон. Не успевшая прийти в себя от увиденного публика двинулась к трибуне со столами.

Все было продумано очень грамотно: номера столов были указаны еще в приглашениях. На трибуну вели сразу несколько лестниц, возле каждой из которых стояли указатели с номерами расположенных в этом секторе столов, поэтому рассадка, которой руководили бесчисленные ассистенты, заняла не более четырех минут.

Все шло по плану.

Пока гости занимали свои места, на площадке возле сцены, под негромкую инструментальную композицию, отработала свой первый выход труппа Сапрыкиной.

Как только гости расселись, Боря, занявший свое место на вершине режиссерского подиума, продолжил.

– Наверняка не все из вас знают, где и как познакомились Артем и Маша. Для тех, кто еще не в курсе, как это произошло, мы подготовили фильм, как любят говорить киношники, “основанный на реальных событиях”. Это небольшая реконструкция того, как все было на самом деле. В главных ролях – Артем и Маша. И еще в этом коротком фильме мы покажем вам, как Артем сделал Маше предложение. Но это будут уже настоящие, документальные кадры, так как этот момент по просьбе Артема снимался сразу с нескольких камер. Прошу внимание на экраны…

Под мелодичный перебор заигравшей в самом начале испанской гитары на экране появился Артем, грустно ведущий микроавтобус по улице Кржижановского. Затем к гитаре присоединилась не менее романтичная флейта и вот Артем уже поднимается на лифте в кинотеатр, встречает Машу, несмело знакомится с ней. К гитаре и флейте присоединяются скрипки и виолончели: Артем и Маша гуляют по Арбату, стоят в обнимку на смотровой площадке возле Академии Наук. Флейта берет высокую ноту, под которую в замедленном движении загораются огни Шуховской башни и Маша приходит в восторг от увиденного, а Артем, показанный крупным планом, смотрит на нее безнадежно влюбленными глазами.

Гости смотрели фильм затаив дыхание.

Хрустальный перелив ознаменовал переход к перелету в Гонконг. Мелодично вступила труба и на экране появились те самые кадры из торгового центра “Таймс Сквер” в Гонконге: Артем внезапно останавливается перед Машей, встает на колено, достает из кармана коробочку с кольцом, вокруг начинают останавливаться умиленные, улыбающиеся люди…

Кто-то из гостей начал смахивать слезы, родители Артема смотрели на это сидя в обнимку, не отрывая взгляда от экранов.

Снова вступила испанская гитара. Артем и Маша гуляют по Амстердаму. Артем дарит Маше цветы. Вступили скрипки и арфа, музыка заиграла громче. Артем на экране обнял Машу и закружился с ней посреди пустынной набережной канала. Показано это было в замедленном действии на фоне необычайно красивого восхода, а в финальном кадре, который сопровождала одна лишь флейта, их показали сидящими в обнимку в самолете: Маша спала на груди у Артема, блаженно улыбаясь во сне.

Лишь только музыка затихла, с трибуны раздались громкие овации.

Дав им затихнуть, Боря сказал:

– А теперь, дорогие гости, мы приступаем к самой важной и торжественной части нашего праздника! То, что вы увидите дальше, будет не в записи! Внимание на экраны! Прямой эфир с двух площадок! – Боря повышал голос, нагоняя драматизм. – На одной из них – Артем и его шафер Рой Борбс! На другой – Маша, которую сопровождает Лара Синелли! – С этими словами на экранах появились постеры из знаменитого сериала, дополненные именами актеров и их персонажей. Публика ахнула. – В эту минуту главные действующие лица выдвигаются с этих площадок сюда! – Торжественно завершил Боря.

Оркестр заиграл эпическую ритмичную музыку, под которую в кино обычно появляются какие-нибудь супергерои, спешащие спасать мир, но вместо них гости увидели на экранах деревья, которые уходили вниз: летающая камера поднималась все выше и выше, пока деревья не остались внизу и в этот момент объектив плавно, но невероятно быстро, в такт с ударившими барабанами, опустился вниз и приблизил открывшуюся взгляду сверху площадку, по которой к вертолету быстро шла невеста, а рядом с ней – ее шаферша. Картинка на экранах сменилась на крупный план, показывающий Машу и Лару, спешащих к вертолету цвета розового мрамора.

В эпичной мелодии наступил перелом, и она заиграла снова, как будто бы с самого начала, но теперь на полтона выше. Теперь в кадре крупным планом был уже Артем, бегущий к вертолету в сопровождении Борбса. Борбс дождался, когда Артем займет свое место в вертолете, захлопнул за ним дверь, знаками энергично показал “Мы взлетаем!”, после чего запрыгнул в вертолет, а затем в кадре появился наземный сигнальщик в военной форме, наушниках, с палочками в руках. Он энергично замахал вертолету и тот начал отрываться от земли.

Режиссер переключился на камеры, стоящие в вертолетах и снимающие Артема и Борбса в одном, и Лару с Машей – в другом. Лара сидела на заднем кресле и, улыбаясь, подбадривала Машу. Маша кивала.

Картинка переключилась на кабину вертолета Артема. Борбс, также сидящий на заднем ряду, будто бы инструктировал Артема, как настоящий агент из сериала. О чем они говорят слышно не было, но выглядело это так, словно инструкция, выдаваемая Борбсом, содержала крайне важный стратегический план действий после приземления.

Все было как в настоящем кино!

– Отработали отлично! – Послушался в наушнике голос Бори. – Артем, Маша, внимание! Через пару минут вы сильно отклонитесь от курса! Не переживайте, все идет по плану! Пилоты знают, что делать! Это тот воздушный балет, о котором я говорил! Вы приняли таблетки?

– Да, Борь, я выпил!

– Я тоже! – Отрапортовала Маша.

* * *

За двадцать минут до старта к волнующемуся Артему подошел один из ассистентов и протянул блюдце с таблеткой:

– Артем, выпейте, пожалуйста.

– Что это?

– Это от укачивания. Действует недолго, всего полчаса. В воздухе во время балета будет несколько крутых маневров. Лучше перестраховаться.

В этот момент Артем был готов на все, к тому же он обещал во всем слушаться ассистентов и после того, как он вопросительно посмотрел на Вадима, а Вадим, в свою очередь, утвердительно кивнул ему, Артем пожал плечами, послушно проглотил таблетку и запил ее водой.

* * *

– Артем! Маша! – Продолжил говорить Боря в наушнике, пока они стремительно набирали высоту. – Слушайте меня внимательно! Ручки управления в ваших вертолетах, которые перед вами – отключены! Вы можете смело двигать ими туда— сюда, ничего не произойдет! Беритесь за них, вы будете в кадре через три минуты. Внимательно слушайте мои команды по эмоциям и пытайтесь делать вид, что вертолетами управляете вы! Если что – повторяйте движения пилота! Все понятно?

– Не совсем Борь, но попробуем! – Ответил немного растерявшийся Артем.

По изначальному плану они должны были пролететь весь маршрут по прямой, немного сближаясь по ходу движения, затем немного разлететься в стороны. После этого вертолеты должны были развернуться носами друг к другу, “поклониться” в воздухе и торжественно приземлиться. Но Боря всё усложнил на усладу публике, вставив в сценарий тот самый «воздушный балет вертолетов».

Оркестр грянул эпичным аккордом и в воздух взмыли два мощных лазерных луча, взявших летевшие издалека вертолеты в синеватый световой пучок. Как только гости сфокусировали свое внимание на приближающихся издалека вертолетах, лучи погасли.

И началось невообразимое воздушное шоу!

– Артем, приготовься! Сейчас ты будешь заигрывать с Машей. Представь себе, что ты идешь по улице и обгоняешь идущую по ней же девчонку! Что касается твоих эмоций на лице, попробуй к ней нахально подкатить! – Услышал Артем. – Чувствуй пилота, действуй как он!

– Маша! Представь себе, что ты идешь по улице и тут тебя обгоняет какой-то симпатичный нахал и пытается с тобой познакомиться! По эмоциям ты должна быть заинтригована, но недоступна! – Услышала Маша.

В этот момент гости увидели, как вертолет Артема резко отклонился от курса, облетел вертолет Маши слева, развернулся к ней носом и начал медленно покачиваться. Вертолет Маши остановился. Заиграло мелодичное, озорное соло на свирели, которое сопровождало происходящее в воздухе.

На одном из экранов появилось лицо недоумевающей от нахальства Маши, которая держалась за ручку управления и с хитрым, недоверчивым прищуром смотрела вперед, на вертолет Артема. На другом экране появился Артем, успевший моментально вжиться в роль. Он улыбался Маше, изображая нахального самца.

Лица гостей расплылись в улыбках.

Бешеной дробью вступили бразильские барабаны и вертолет Артема начал боком облетать вертолет Маши вокруг, словно оценивая повстречавшуюся девушку. Барабаны смолкли. Вертолет Артема “кивнул” носом, словно сказав “сойдет!”.

Никто не ожидал, что вертолеты способны настолько точно и технично выполнять столь виртуозные и невероятно красивые «танцы» в воздухе!

Зазвучала игривая мелодия в латинском стиле, вертолет Артема резко перелетел Машин и начал словно гарцевать перед ней в воздухе, пытаясь показать себя “во всей красе”. Тем временем Артем, которого показывали на экране, напыщенно двигал плечами в такт движениям вертолета, пытаясь всем своим видом сказать: “Эй, красотка, ну посмотри же, какой я мачо!” Получалось у него превосходно.

“Ай, молодец, Артемка!..” – Шепнул себе под нос Боря, не отрывая взгляда от монитора с картинкой из вертолета.

На фоне идеального музыкального сопровождения сцена смотрелась очень живо и гармонично. Гости, завороженные этим необычным и в то же время очень милым зрелищем, вовсю начали аплодировать.

“Во дают!” “Боже, как оригинально!” “Потрясающе!” – слышалось сквозь музыку из-за столов.

Скрипки чуть поутихли и со сцены заиграл мелодичный дуэт флейты и саксофона. Железные птицы снова начали медленно лететь вперед. Вертолет Артема летел рядом с Машиным, периодически поворачиваясь к нему, словно что-то рассказывая ей, а иногда подлетал к ней боком, слегка наклонялся в ее сторону, словно ластящийся к ногам кот. Машин вертолет, в свою очередь, иногда останавливался и резко поворачивался носом в сторону вертолета Артема, словно спрашивая: “Да ладно?!”

Пилоты выполняли эти маневры настолько точно и виртуозно, что практически все гости начали наблюдать за происходящим стоя, не найдя в себе сил оставаться на своих местах во время такого зрелища.

Музыка сменилась на спокойную и романтичную, вертолеты заняли изначальные позиции, разлетелись в стороны, зависли над посадочными площадками, затем повернулись друг к другу носами и выполнили тот самый величественный и красивый поклон, сорвав у зрителей овации.

А затем, не менее торжественно и грациозно при приземлились на площадках в такт с финальным аккордом.

Как только вертолеты коснулись земли, со сцены заиграла щемящая душу романтическая композиция, которая началась с нежных переливов арфы, а затем медленными аккордами вступил рояль. Гости, увидев выходящих из вертолета Машу и Артема, снова зааплодировали.

Молодые улыбнулись и помахали гостям, а затем каждый пошел туда, откуда нужно было начинать свой путь по дорожке. Артем направился в ее правый конец, где стояли его родители. Он подошел к ним, они обнялись и поцеловались. Артем встал на исходную позицию. Борбс торжественно поднес и передал ему букет для невесты. Артем ждал команды: отсюда и до центра аллеи, где они встретятся, ему нужно будет идти по огонькам, впервые за весь сценарий.

Сердце бешено колотилось.

К роялю присоединилась труба, заигравшая еще более нежные аккорды: в этот момент Маша подошла к отцу. Все происходящее непрерывно транслировалось на экраны: Артема, стоящего возле родителей и Машу с отцом показывали крупным планом. Будущий тесть Артема нежно обнял дочь, она взяла его под руку, и они также встали на исходную.

Труба осталась в одиночестве, взяв еще более высокую ноту.

– Пошли! По огонькам! – Скомандовал Боря в наушник.

И они пошли навстречу друг другу.

Под лирический аккомпанемент арфы и скрипок молодые, торжественным медленным шагом, двинулись навстречу друг другу. Это выглядело гармоничнее и нежнее, чем в любом кино. Идеально подобранная музыка превосходно дополняла эту сцену, а на экранах были крупным планом показаны лица идущих навстречу Артема и Маши. Глядя на все это, особо сентиментальные гости достали из сумок платочки.

Они подошли к центру, откуда в сторону, к сказочно красивым воротам, уходила еще одна дорожка. На этом “перекрестке” Артем и Соболев по-мужски пожали друг другу руки. Соболев похлопал Артему по плечу и сказал ему: “Береги ее!”. Затем он взял Машину руку, нежно и очень торжественно передал ее Артему. Артем бережно взял ее и нежно накрыл ее сверху своей ладонью. Они посмотрели друг другу в глаза искренним, невероятно нежным, влюбленным взглядом.

– Ты готова? – Спросил он ее.

Она улыбнулась и кивнула.

Команды Бори на этом моменте можно было не ждать. Все было очевидно и просто: мягко ударили барабаны, трубу сменил плавно усиливающий торжественность рояль и в этот момент они, не дожидаясь команды, медленно пошли к воротам. Боря молчал, значит все шло по плану. До ворот было около пятнадцати метров. Уже через несколько секунд пальцы арфистки бешено забегали по струнам, в игру включились струнные, духовые, громкость становилась все выше. В какой-то момент ударили все барабаны сразу, высокую ноту взяли скрипки и трубы, и сказочные ворота медленно открылись перед приближающимися молодоженами.

– Если после всего увиденного и услышанного я хоть на одной свадьбе услышу, как молодые заходят в зал под Мендельсона – я сбегу! – Вне себя от восторга прошептала себе под нос одна из дальних родственниц Артема.

Из-за кулисы вышла женщина, подошла к столу, сложила руки и, улыбаясь, начала смотреть на приближающихся жениха и невесту. Некоторые гости, ахнули, кажется, узнав эту женщину. Но в ту же секунду они начали сомневаться, не снится ли им это, поскольку, если это действительно была та, о ком они подумали, то это было чем-то из разряда фантастики!

Все сомнения развеял титр, который появился на экране, когда камера показала эту женщину крупным планом: “Амелия Павликова”. Гости, практически все до одного, разинули рты от удивления: это и правда была Она.

Бывшая фигуристка, примерная жена и мать, умная, рассудительная и обаятельная женщина, занимала в Госдуме пост главы комитета по делам семьи и детства. Она была тем мудрым депутатом, про которого все говорили, что она, наверное, единственный человек в Думе, который, попав туда, не сошел с ума и не начал нести с трибуны какую-то несусветную чушь, поддерживая нелогичные и не насущные законы. Она не принимала участия ни в каких светских раутах, не появлялась на торжественных приемах, с улыбкой объясняя журналистам, что чтобы заботиться о семьях и детях в этой стране, нужно быть не на публике, а на работе. Избиратели, в особенности женщины, обожали ее за прямоту, открытость и честность и часто задавали себе вопрос: как долго может честный человек продержаться на столь высокой должности в этой стране?..

Но Амелия держалась. И из года в год она оставалась символом любви, семьи, благополучия и спокойствия, не забывая при этом всеми доступными ей средствами заботиться о семьях и детях в стране с помощью реальных дел. Она никогда не скандалила с коллегами по Думе во время заседаний, но было у нее одно сильное оружие, которого боялись практически все ее коллеги: на любой абсурд, который мог прозвучать с трибуны, она тихо и с улыбкой отвечала таким аргументом, что выступающему чаще всего приходилось краснеть и умолкать. Поскольку противопоставить тихим, спокойным, но емким репликам Амелии было, как правило, нечего.

И вот она, Амелия, здесь! По ту сторону стола, со своей неизменно обаятельной улыбкой, сложив руки спереди, ждет молодоженов.

Рояль взял последний, тихий и нежный аккорд и в полной тишине Амелия обратилась к остановившимся перед ней Артему и Маше:

– Ребята. Властью, данной мне на один сегодняшний день Министерством Юстиции Российской Федерации, являясь в данную минуту законным исполнителем обязанностей сотрудника органа записи актов гражданского согласия, я обязана по закону задать вам вопрос: является ли ваше желание стать супругами взаимным, свободным и искренним. Прошу ответить тебя, Артем.

– Да.

– Ты, Маша?

– Да, – кивнула Маша.

– В соответствии с Семейным Кодексом Российской Федерации и по вашему взаимному согласию я счастлива зарегистрировать ваш брак.

И, улыбнувшись, Амелия жестом пригласила ребят за стол.

Со сцены, на которой к этому моменту уже стоял выстроенный в ряд детский хор, донеслись первые слова песни:

– And so it is, just like you said it would be…

Лара Синелли в строгом и стильном костюме, стоявшая в двух метрах от Амелии, подошла и торжественно передала Амелии белую папку. Амелия положила ее на стол.

Где нужно расписываться, они уже знали. Репетировали.

– Не спешим, на этом куплете Маша, не спеша ставит свою подпись… – сказал Боря. – Медленнее, чем планировалось. – Маша расписалась в верхней части, затем ниже. – Плавно двигай папку к Артему… – Загадочно произнес Боря.

“Твою мать, на этом куплете уже должны были закончить расписываться! Зараза ты, Боря!” – Улыбнувшись, подумал Артем.

– Артем тоже не спешит… – снова сказал Боря в наушнике.

Хор запел чуть громче:

– I can’t take my eyes off you…

– Ребята, берем друг друга за руки и смотрим друг другу в глаза! – Сказал Боря в наушнике. “На это нет времени, но тебе там, конечно виднее!” – подумал Артем.

– I can't take my eyes off you… – Еще громче спел хор. Артем краем глаза заметил вращающуюся у них над головой на триста шестьдесят градусов камеру. Зрители, наблюдавшие с трибуны картину, показанную с этой камеры крупным планом, усиленно вытирали слезы умиления.

– I can’t take my eyes off you… – Шепотом спел хор.

– Встаем! – Скомандовал Боря.

Артем и Маша встали и повернулись к Амелии.

– I can’t take my eyes off you… – Хор теперь уже совсем тихо допел припев. Фортепьяно на мгновение смолкло.

– Сегодня Министерством Юстиции Российской Федерации ваш брак зарегистрирован. Объявляю вас мужем и женой. Любите друг друга! – Сказала Амелия с неизменно самой доброй улыбкой на земле.

– А кольца-то, кольца! – Начал кто-то перешептываться на трибуне. – Кольца же сначала, потом “мужем и женой”!

Хор запел второй куплет.

– Идем медленно! Да, вот в таком темпе, нормально, молодцы… – Подсказывал Боря.

“Он что – композицию продлил?!” – Продолжал недоумевать Артем.

Песни должно было хватить на обмен кольцами, на поцелуй и на то, чтобы дойти до лестницы на трибуну, по которой они должны были подняться к их столу, но она совсем скоро должна была закончиться! Значит, Боря снова что-то переиграл.

Но что?!

Они подошли к отдельно стоящему столику возле фонтана. Двигаясь торжественно и чинно, словно прирожденный дворецкий, навстречу им шел Рой Борбс с подносом в руках. На подносе лежала белоснежная коробочка с бархатной тканью, на которой лежали два кольца.

Артем взял коробочку и благодарно кивнул Борбсу. Артем успел заметить, что Борбс сам готов расплакаться. Борбс развернулся и так же чинно ушел в сторону сцены.

Хор продолжал исполнять второй куплет и вот он уже перешел к куплету, который исполнялся особенно торжественно и громко. Под него Артем и Маша одели друг другу кольца.

– Нежный поцелуй пока не скажу стоп! – Сказал Боря.

Их губы слились в поцелуе и, кажется, на мгновение Артем выпал из реальности. Все это на секунду показалось ему несбыточным сном: нежный поцелуй Машиных губ под прицелом сотен камер, Маша только что стала его женой, на них смотрят несколько тысяч человек… Звучит песня, лучше которой не придумаешь для такого момента и она так нежно звучит в исполнении этого детского хора…

– Медленно прикоснулись лобиками, улыбнулись и плавно пошли дальше по маршруту! – Сказал Боря в наушник.

Они слышали, как он улыбался.

– I can’t take my eyes off you… – последний раз тихо прозвучало со сцены. Песня была закончена.

А до конца маршрута было еще около ста метров!

В этот момент раздался свист моторов и звук скольжения космических подшипников по рельсам. На площадке наступила темнота.

“Навес! Ночь! Я совсем про нее забыл!” – Подумал Артем. – “Но что под нее будет, если песня уже закончилась?!”

Гости ахнули, не поняв, что происходит. Из земли медленно поднялись светящиеся бутафорские деревья и на площадке перед сценой вырос светящийся сказочный лес, сквозь который теперь должны были идти Артем и Маша…

А вместе с этим со сцены зазвучала гитара. И это была та же самая песня, только исполнял ее уже не хор детей— ангелочков, а… до боли знакомый голос!

– And so it is! – Обернувшись на первые слова куплета в сторону сцены, Артем в недоумении вытаращил глаза и открыл рот. Нет, ему не снилось все происходящее! Над сценой яркой вспышкой зажглось имя человека, стоявшего на ней с гитарой: “Damian Rice”.

Из глаз Артема были готовы предательски политься слезы счастья, недоумения и восторга! Грудь переполняла непередаваемая эйфория, вызванная этим сюрпризом! В голове моментально всплыла сцена из офиса в Лужниках: “Дамиен не выступает. Как ни пробовали, но с ним договориться не удалось…” – Сказал тогда Боря и пообещал устроить выступление хора, который был на сцене секунду назад!

Прожектор четким, ярким белым кругом очертил Артема и Машу, которые, держась за руки, медленно шли вдоль сцены сквозь светящийся сказочный лес. Невероятный восторг безошибочно читался на лице Артема, которое было показано на экране крупным планом, и зрители с удовольствием наблюдали за ним. Вот он – тот момент, о котором говорил режиссер в самом начале. Мало кто из гостей еще несколько минут назад мог представить себе, что речь пойдет о самом Дамиане, но вот он здесь, на сцене! И, если верить режиссеру, это не его двойник! И Артем – обескуражен не меньше гостей. Только по другой причине…

– На второй строчке куплета делаем разворот номер три! – Прозвучал голос Бори в наушнике сразу у Маши и у Артема. – Готовы?.. Ждем… Ждем… Медленнее… Приготовились… Раз, два, три!

Они мгновенно отреагировали и безупречно исполнили в такт музыке один из красивейших танцевальных разворотов, которому их отдельно по просьбе Бори научила Сапрыкина.

Борины сюрпризы, приготовленные для реализации в этом акте, как выяснилось, на этом не заканчивались.

В какой-то момент из глубины сцены появились две женские фигуры. Прожектор светил им в спину из глубины сцены, поэтому зрители видели только два силуэта, медленно приближающиеся к микрофону на первой линии, держась за руки.

– I can’t take my eyes, eyes… eyes… – Тихо пропел Дамиан, после чего энергичнее заиграл на гитаре походя к тому самому моменту, где в оригинальной версии песни вступал женский бэк-вокал.

И да, этот бэк-вокал вступил в нужную секунду! Зрители услышали два нежных голоса и в ту же секунду прожектор, светивший в силуэты из-за спины, погас, а вместо него фигуры осветил другой прожектор, направленный на сцену, и зрители увидели лица тех, кому принадлежали голоса. И ахнули! “Макамиш” – загорелись яркие буквы над сценой, словно дразня и без того шокированную публику: “Да-да, это они! Они самые!”

– Did I say that I loathe you? Did I say that I want to leave it all behind?4 – Эти слова, исполняемые женским бэк-вокалом, были как будто придуманы именно для этого дуэта, именно для этого времени, для их первого и совершенно неожиданного совместного выхода на сцену. Выхода, в который еще минуту назад не поверили бы даже самые отчаянные оптимисты!

Появление Амалии в роли регистратора публика еще как-то переварила. Дамиан был еще большей неожиданностью. Но “Макамиш”? Вдвоем?! Это было уже за гранью понимания для большинства гостей. Но в то же время это происходило на самом деле! У всех на глазах!

– Чёрт, сегодня я точно нажрусь… – Тихо прошипел себе под нос, сидящий на трибуне Сошников.

Катя и Мартиша, в длинных серебряных платьях, держась за руки, спели свою партию как всегда нежно, как это умели только они. И ни у одного человека не возникло подозрения, что это сделано лишь за большие деньги, тем более что все, кто хоть немного интересовался судьбой дуэта, знали о жесткой позиции Кати, которая говорила, что их воссоединение невозможно даже за все деньги мира.

Маша стояла, прижавшись к Артему спиной. Он обнимал ее сзади, положив подбородок на ее плечо. В этой позе они дослушали выступление Дамиана и дуэта “Макамиш”, после чего с последним аккордом солнце снова появилось над площадкой.

Все было срежиссировано так искусно и умело, что внезапно вернувшееся и ослепившее с последним аккордом гитары Дамиана солнце стало логичным и понятным завершением той части этого праздника, в которой Артем и Маша стали мужем и женой.

Гости аплодировали стоя.

– Это случилось! – Сказал Боря в микрофон. – Поздравляем Артема и Марию Меньшиковых!

Аплодисменты усилились.

– Спасибо! Дамиан Райс и дуэт “Макамиш”! – Объявил Боря, чем вызвал еще одну мощную волну аплодисментов и добавил: – Катя и Мартиша еще вернутся на эту сцену, поскольку сюрпризы еще не закончены. А сейчас настало время выпить за молодых!

Боря поднял стакан, и все последовали его примеру. По трибуне прошел звон бокалов.

– Борь, ты меня слышишь? – Спросил Артем.

– Слышу, – ответил Боря в наушнике.

– Я тебе просто хотел сказать, что ты засранец и я тебя обожаю!

– И я тебя, дружище. Готовьтесь, через три минуты начнем акт с Баюном.

– Понял тебя, – ответил Артем и обратился к Маше: – Ну как тебе, солнышко? Все пока получается?

– Темка, ты… самый гениальный на свете, – с жаром ответила Маша. – Я до конца не могла себе представить, как все это будет на самом деле, но… – Она покрутила руками в воздухе, давая понять, что слов восторга, способных описать ее эмоции, еще не придумали.

Они поцеловались. Откуда-то донеслось “Горько!”, но этот призыв они проигнорировали: никаких “горько” со счетом “до ста пятидесяти пяти” на этой свадьбе по обоюдному согласию решили не допускать.

Официанты накладывали гостям салаты и закуски, а Артем заметил, как по разные стороны подиума, находящегося неподалеку от их стола, встали его родители и тесть. Это означало, что вот-вот и им с Машей нужно будет вставать и идти принимать поздравления.

Борин голос в наушнике подсказал:

– Да-да, не зря оглядываешься, две минуты и пойдете.

Всего через минуту в колонках раздался красивый звон бокала, ознаменовавший новый тост и Боря объявил во всеуслышание:

– А сейчас молодых поздравят самые дорогие и близкие им люди – Сергей Петрович Соболев, отец Маши. И родители Артема – Наталья Игоревна и Владимир Анатольевич Меньшиковы! Дорогие родители, вам слово.

То, как удачно Боре удалось срежиссировать этот тост, а самое главное – как удачно сыграли их родители, привело гостей, и, конечно же, Артема и Машу в неописуемый восторг. Тост был построен в формате диалога:

– Красавчики, правда? – Начал Соболев.

– И не говори, Сереж, отлично смотрятся! – Ответил отец Артема.

– Слушайте, чтобы им такого пожелать? Любовь у них есть, насчет детишек, я думаю, не заржавеет, мечты у них сбудутся – с по-настоящему счастливыми людьми это, как правило, всегда происходит.

– Ты знаешь, Сереж, ведь любовь, как сказал один великий писатель, – вступила Наталья Игоревна, – это не смотреть друг на друга. Это смотреть в одну сторону. Я думаю, что самым лучшим пожеланием для них будет то, чтобы у них по-настоящему искренне всегда совпадали желания. Мы знаем, что любовь – это настолько сильная штука, что из-за нее каждый готов уступить. Но будет очень здорово, если и уступать никому не придется, потому что цели будут одни и интересы одни. И этим они будут жить и радоваться жизни.

– Золотые слова, Наташа! Давайте выпьем за молодых и поздравим их еще раз, ну а насчет того, чтобы были одни интересы и одни цели.... Баюн, как там у тебя в твоей знаменитой песне поется? Ну-ка напомни!

И заиграла фонограмма самой знаменитой песни Баюна.

На первом же проигрыше, еще до того, как артист начал петь, некоторые гости начали подпевать первые слова из куплета и было видно, как они, глядя на молодых после слов, произнесенных родителями, начали улыбаться и смеяться. Боря угадал: песня оказалась невероятно уместной, а слова, сказанные родителями за секунду до этого, лишний раз подчеркнули это.

Родители подошли с Артему и Машей, они чокнулись, выпили и расцеловались. Родители пошли за свой стол, а Артем и Маша под прицелами видеокамер двинулись к подиуму, за которым им предстояло принимать поздравления под исполнение Баюна.

Никто из гостей, смотревших на таймеры, ожидаемо не подкачал. Близкий друг детства Артема с женой, его двоюродная сестра с мужем, троюродная тетка – успешный бизнесмен со своим старшим сыном, несколько коллег Маши, которых Артем видел впервые – все выполнили свою миссию на “отлично”, соблюдая хронометраж.

Как всегда, в своем духе “отработал” Степа, которого Артем знал с пяти лет. Вечный раздолбай, кладезь анекдотов и историй, которые он умел рассказывать так, что слушатели катались по полу держась за животы. Степе прочили великое будущее комедийного актера, но вместо этого он стал превосходным химиком.

Как только очередь дошла до Степы, тот, в свойственной ему артистичной манере, с улыбкой, умело делая вид, что произносит самые теплые пожелания любви и благополучной жизни, на самом деле сказал:

– Артем, Маша, мне сказали, что это поздравление только для картинки, поэтому, вроде как, никто не слышит, что я говорю? Ну а раз так, то вы давайте держитесь, а мы, чуть попозже подойдем к вам, когда операторы уже будут пьяные и не смогут нас снимать. Мы с вами тогда накатим по одной, и я вас уже по-настоящему поздравлю, расскажу, как правильно делать детей, куда и чего для этого нужно совать, ну и так далее. Все, мои пятнадцать секунд закончились, бывайте.

Артему и Маше стоило невероятных усилий не покатиться со смеху.

– И этот талантливейший раздолбай не пошел в актеры, прикинь? – Успел шепнуть Артем Маше, пока не подошли следующие поздравляющие.

На мониторы транслировалось выступление Баюна, чередуемое с кадрами поздравлений. Те, кто остался сидеть за столами, хлопали и подпевали Баюну, в сотый раз отмечая, как же удачно сочеталась эта песня с событием, тостом и с поздравлениями у подиума, которые происходили под ее аккомпанемент.

Когда поздравления закончились, и гости проводили Баюна аплодисментами, на площадку перед сценой, под легкое сопровождение небольшой части голливудского оркестра вышла труппа Сапрыкиной. Это были легкие танцы, призванные не оставлять площадку перед сценой без движения. Гостям дали время на то, чтобы спокойно поесть и выпить.

Артем посмотрел на часы: до их выхода оставалось около получаса. Артем вспомнил про таблетку. Он аккуратно достал из кармана пиджака пакетик, незаметно сунул таблетку в рот и запил безалкогольным шампанским.

В этот момент кто-то положил руку ему на плечо. Артем обернулся и увидел лицо Сапрыкиной, вторая рука которой лежала на плече у Маши:

– Ну, вам скоро работать. Не подведите тетку. – Сказал она и тут же ушла.

Спустя какое-то время Боря сказал в наушник свое ободряющее “Ну что, блин, держитесь! Погнали дальше!”, после чего музыка на сцене стихла, и Боря сказал в микрофон:

– Ну а теперь, дорогие гости, настало время для очень ответственного, важного и очень красивого события, без которого не обходится ни одна свадьба! Давайте попросим молодых исполнить танец!

Гости жидко похлопали.

Ну, танец. Ну, обязательная программа. Танцевать они все равно не умеют, так что сейчас придется отложить заливное и из уважения посмотреть на то, как они свальсируют…

На сцене на какое-то время воцарилась тишина.

Артем и Маша встали и направились к лестнице. Сердце у Артема бешено колотилось, хотя таблетка успела сделать свое дело и по большей части Артем был собран и спокоен.

Со сцены заиграла гитара.

С самых первых аккордов никто не узнал ту самую песню.

Никто поначалу не узнал и исполнителя, который намеренно удлинил вступление при помощи искусной вольной импровизации, во время которой артист с гитарой, перебирая струны, медленно двигался из глубины сцены к фронтальному микрофону.

Рацию Артема на некоторое время объединили с каналом сцены, поэтому некоторое время Артем и Маша слышали диалоги Бори и артиста на сцене. Когда они подошли к ступенькам, он увидел, как Боря внимательно следит за ними. Они остановились на нижней ступеньке и в этот момент Боря сказал в рацию:

– Bryan, you can start main theme5.

И Адамс начал. Вместе с первыми аккордами, не узнать которые было невозможно, над сценой загорелись светящиеся буквы “Bryan Adams” и в ту же секунду с трибун раздался рев удивления и восторга и шквал аплодисментов.

– Ребята, помним, идете к первой точке спокойно и расслабленно, сохраняем интригу! – Сказал Боря в наушнике.

До боли знакомые всем аккорды, звучавшие в начале песни, затихли и Адамс запел:

– To really love a woman, to understand her…

На слове “woman” они сделали первый шаг в сторону стартовой точки перед сценой.

В такт песне они шли к центру той самой площадки и Артем, как можно более непринужденно сказал Маше с легкой улыбкой на лице:

– Еще секунд десять они будут думать, что главное действующее лицо тут – Адамс. Ну мало ли, что мы такого можем станцевать?

Маша улыбнулась, кивнула и, как можно более непринужденно, еле заметно пожала плечами.

Со стороны это выглядело немного необычно: на сцене звезда мировой величины, молодые, спокойно перебрасываясь фразами, идут к центру площадки перед сценой. “Сплошные понты, свадебный танец под Адамса” – думали некоторые. На это и был расчет.

– Ай молодцы… – послышался голос Бори в наушнике.

– Then when you find yourself lying helpless in her arms…

На этих словах Артем и Маша заняли исходную позицию, встав друг напротив друга и взяв друг друга за руку.

И замерли.

– You know you really love…

Артем на мгновение закрыл глаза и мысленно перекрестился. Еще через секунду прозвучало контрольное:

– …a woman!

И они закружились в невероятном танце!

У сидящих за столами гостей произошел взрыв мозга: только что они с восторгом следили за тем, как на сцене выступает сам Брайан Адамс и немного жалели, что такую песню испортят обычным неумелым и банальным танцем молодоженов, но… В следующую же секунду этот танец буквально затмил выступление Адамса! Как только он начался, многие недоуменно раскрыли рты, не веря своим глазам. Некоторые даже на секунду подумали, что где-то кроется подвох и что Артема и Машу подменили нанятые профессиональные танцоры, надевшие их маски.

Но нет же, это были они сами! Вот они, крупным планом на экранах!

Артем? Танцует?! Нет, он, конечно, может подрыгать, там, попой на дискотеке. Наверное, даже мог бы изучить пару примитивных неуклюжих па для вальса с невестой. Но так танцевать?! У тех, кто знал Артема достаточно близко, происходившее перед сценой не укладывалось в голове.

Гости со стороны невесты еще больше не могли себе представить танцующую Машу: для всех, кто знал ее, тихую, скромную, немного замкнутую, представить ее в танце было так же невозможно, как представить Стивена Хокинга играющего в баскетбол.

Но они танцевали! И если бы это был просто танец, но нет! Это было феерическое зрелище! Танец, который может показать далеко не каждый профессионал!

Танец был потрясающе красивым, необычным, страстным, нежным, но самое главное – невероятно четким, выверенным, а потому необычайно сложным в исполнении: это было понятно всем и каждому, кто наблюдал за тем, как они танцуют.

– Вот это да-а!.. – Протянула Наталья Игоревна, которая вообще редко чему удивлялась. – Сереж! – Обратилась она к Соболеву. – Это Маша у тебя танцами занимается? Она это все придумала?

– Да что ты, Наташ! – Замахал руками Соболев. – Маша и танцы – это что-то из области фантастики! Я сам в шоке!

– Однако! – Удивившись еще больше, усмехнулась мать Артема. – Я ожидала от него всего чего угодно, что он звездолет какой-нибудь изобретет и улетит на нем на Марс. Но чтобы так танцевать!.. Это на него совсем непохоже!

– Я смотрю на Машку и думаю то же самое, – не переставая изумляться сказал Соболев в ответ, не отрывая взгляда от танцующей в паре с Артемом дочери.

Тем временем Артем и Маша, держа в голове Сапрыкинское “роботы!” безошибочно исполняли один элемент за другим: каждый следующий – сложнее предыдущего, а ведь еще нужно было максимально точно переходить от одного элемента к другому. Попадать в такт музыке, не забывать про эмоции на лицах, которые должны были сопровождать все это!

“Слава богу, без сбоев! Дальше, дальше, не расслабляться!” – Иногда мелькало в голове у Артема.

“Какие движения! Какая точность и безупречность, какая невероятная красота!..” – Вертелось в голове у каждого гостя, наблюдавшего за танцем с трибуны.

Артем ушел в плавный подкат на полусогнутом колене, Маша сделала выпад вперед и посмотрела ему в глаза. Выдержав выверенную паузу в одну десятую секунды, Артем взял Машу за руку, она развернулась два раза на триста шестьдесят градусов, он обнял ее сзади, энергично провел руками по ее туловищу сверху вниз, затем молниеносно развернулся и сделал несколько изящных движений, на которые Маша ответила невероятно грациозным выпадом вперед.

Еще разворот! Артем безошибочно ловит Машину руку, летящую руку на невероятно высокой скорости! И, не отпуская ее, делает изящное движение другой рукой!

Сразу несколько операторов с разных точек держали их лица на крупном плане, давая возможность режиссеру показывать на экранах эмоции Артема и Маши, отчего эффект, который и без того был более чем сногсшибательным, усиливался десятикратно.

Но Артем не видел всего этого. Он думал только о том, чтобы каждое движение, каждый шаг, поворот, наклон, удар каблуком, выполнялись в строго заданную секунду!

Еще шаг, поворот! Разворот, взять руку Маши, повернуться, шаг назад! Далее. Шаг вперед! В голове слова из куплета, движения совпадают, значит все по плану! Сотни глаз и два десятка объективов, нет права на ошибку! Только не сейчас!

Разворот! Ноги на расстоянии сантиметра друг от друга всего на полсекунды, следующее движение! Теперь небольшая «передышка» на припев – это значит всего на два движения в цикле меньше, но впереди самое сложное! Сейчас будет то, что над чем они работали почти полгода! Кажется, если и здесь не ошиблись, значит и эту программу они пройдут без сучка и задоринки! Но думать об этом было некогда. Нельзя выпадать из песни, нужно не пропустить тот важный момент, когда Брайан гораздо громче, чем сейчас запоет “You’ve got to give her some faith…”

Барабанщик в наушниках, подпевая Брайану, улыбаясь, ударил палочками от всей души, прожекторы вспыхнули с ослепительной силой!..

– You’ve got to give her some faith!..

Двойной поворот! Присесть! Левая нога рядом с туфлей на расстоянии трех сантиметров, тут же назад! Еще поворот! Не ошибаться! Влево! Прищелкнуть пяткой, назад! Еще разворот!

– Hold her tight a little tenderness!..

Артему казалось, что он не дышит, все происходило как в каком-то строго упорядоченном, ином, не принадлежавшем ему сейчас, мире. Но он все же управляет им, а любая ошибка – подобна смерти. Поэтому нужно продержаться еще полторы минуты!

На сцене второй гитарист. Гитарный дуэт исполняет проигрыш, который длится всего двадцать секунд, но именно в этот момент нужно было показать один из самых сложных элементов – “Мексика”. Здесь был тот самый “высший пилотаж”.

Поворот! Разворот! За руки! Удаление! Приближение! Ноги вместе, наклон! Подкат, за руку! Прищелкнуть пяткой! Снова разворот!

– And when you find yourself lyin' helpless in her arms, You know you really lo-o-o-ove… – Вот на этом затяжном «а» можно было передохнуть всего пару секунд, подняв руки вверх и заняв позицию «ангелы», а потом… Вроде всего еще один припев – вроде и самая легкая часть программы!..

Два удара барабанов… Снова поворот! Движения более легкие, напряжения меньше, он улыбается Маше уже почти не как робот и, кажется, она ему тоже. Не зря Сапрыкина ослабила программу к этому моменту, ведь буквально через несколько секунд им нужно было закончить танец и уже естественно улыбаться, и кланяться публике…

Но еще не все закончено! Еще подкат, разворот, руки синхронно вверх, прижать ладонь к Машиной ладони… Еще разворот, спиной друг к другу, четкий отскок! Резкий разворот на сто восемьдесят, снова поймать Машину руку в полете и через долю секунды обхватить ее за талию!..

– Just tell me have you ever really, really-really ever loved a woman? – Последние слова Брайан пропел почти шепотом, в полной тишине, а затем негромко сыграл знаменитые финальные аккорды.

Артем держал Машу за руку и смотрел ей в глаза. Ему безумно хотелось сказать: «Любимая, мы сделали это!», но он помнил, что в этот момент две камеры держат их на сверхкрупном плане, поэтому просто смотрел ей в глаза. Ему казалось, что Маша хочет сказать ему то же самое слово-в-слово.

Наступила тишина. Публика словно ждала чего-то…

Или просто оцепенела?

Артем и Маша медленно развернулись и, взявшись за руки, поклонились.

Трибуна буквально взорвалась овациями. Те, кто сидел во время самого выступления, повскакивали со своих мест. Спустя несколько секунд несмолкающие аплодисменты стали ритмичными, а затем гости начали во все горло скандировать: “Мо-лод-цы! Мо-лод-цы!!!”

– На Адамса рукой покажи! – Напомнил Боря в наушнике.

Артем вполоборота развернулся к Адамсу, показал на него рукой и поклонился ему. Тот улыбнулся и поклонился в ответ. Адамс все понимал и, кажется, нисколько не сожалел о том, что аплодисменты по окончанию исполнения его хита, достались совсем не ему.

Артем подумал, что Адамс сейчас молча помашет всем рукой и так же молча удалится со сцены, но вместо этого он улыбнулся еще шире, показал в ответ рукой на Артема и Машу и произнес в микрофон:

– Listen, guys, I did not expect you to be so unbelievably amazing!6

Стоявшая на режиссерском подиуме переводчица Катя взяла микрофон и мгновенно перевела эту фразу для публики.

И в следующий момент произошло еще кое-что необычное и неожиданное, о чем узнали только Артем и Маша, поскольку и касалось это только их двоих. В наушнике вдруг послышался голос Сапрыкиной:

– Чертовски!.. – Задыхаясь говорила Сапрыкина, перекрикивая не прекращающиеся овации, которые звучали на фоне. – Чертовски хорошо отработали! Пять баллов, молодцы!

Услышав это, Артем и Маша польщенно поджали губы и переглянулись. Похвала от мэтриссы говорила о многом. “По меньшей мере, нигде не ошиблись”, – ликуя, подумал Артем.

– Поклонитесь еще раз гостям, – подсказал Боря.

Они поклонились. Овации не стихали. Под них они медленно и расслабленно шли обратно к трибуне, не зная, как скоро все это стихнет… “Да и пусть не стихает! Мы заслужили!” – подумал Артем.

Наступила передышка. Перед сценой под негромкое, ненавязчивое фоновое сопровождение оркестра, работало несколько танцоров из труппы Сапрыкиной. Клоуны развлекали приехавших на свадьбу детишек. Все получили возможность спокойно поесть. Со всех сторон Артему и Маше то и дело показывали большие пальцы, но пока не подходили: все понимали, что ребятам нужно немного отойти.

Спустя еще несколько минут, когда закончился очередной танец труппы Сапрыкиной, Боря включил микрофон и сказал:

– Их выступления – всегда тайна. Они никогда не повторяются. Они запрещают снимать то, что показывают на сцене. Единственное выступление, снятое профессиональными операторами, набрало в интернете несколько сот миллионов просмотров. Все остальные выступления – не более чем окутанные тайной легенды, про которые мы лишь слышим восторженные отзывы от тех, кому посчастливилось увидеть работу этой команды на сцене. То, что они показывают – необъяснимо, но от этого невозможно оторвать взгляд. Их выступление невозможно купить – этот коллектив выступает только там, где захочет. Дорогие гости! Сегодня легендарный и таинственный коллектив почтил своим присутствием этот праздник и сегодня будет второе выступление в их истории, которое будет снято на профессиональное видео! Попрошу вашего внимания. На сцене “Талиум”!

Артем успел заметить, как некоторые гости, слышавшие про этот коллектив, переглянулись, не до конца поверив своим ушам. Наступила тишина. Артем замер.

На сцену начали неспешно выходить немолодые женщины в костюмах, напоминающих домашнюю одежду хозяек XVIII века. Вроде бы русскую. Но нет – было в ней что-то непривычное, не родное. Шестнадцать женщин появились на сцене так непринужденно, словно это была подготовка к выступлению. И словно за этой подготовкой никто не должен был наблюдать. Зазвучал невидимый, необычный, кажется, очень древний, звонкий струнный инструмент. Что это был за инструмент, Артем определить не смог. Аккорды были мелодичные и, кажется, даже знакомые.

Световые пушки плавно нарисовали по всей сцене красно-белые круглые узоры, отдаленно напоминающие рыцарскую символику. Женщины молча перемещались по сцене, словно выбирая лучшее место для чего-то. Но для чего? Зрители с интересом наблюдали за происходящим. В какой-то момент женщины разбились по парам, встав лицом друг к другу, словно собираясь начать говорить о чем-то между собой.

Аккорды стали еще более знакомыми, но зрители все еще не могли понять, какую именно до боли знакомую мелодию они напоминают. И вдруг женщины заговорили. Но это был не разговор, это была песня, которую они, делая вид, что приступили к диалогу, запели хором. Их голос звучал как классический русский народный хор. Но пели они не на русском.

Лишь только прозвучала первая строчка первого куплета, лица зрителей вытянулись в удивленных улыбках, многие широко раскрыли глаза, а некоторые от неожиданности прикрыли лицо руками, не веря своим ушам – так необычно в совокупности все это выглядело и звучало!

So close no matter how far

Couldn't be much more from the heart

Forever trusting who we are

And nothing else matters!..7

Артем оглянулся. Ни лицах гостей безошибочно читался восторженный шок от этого взрывающего мозг сюрреализма, оторваться от которого было невозможно!

На втором куплете зазвучал электронный басовый аккорд, добавивший современного оттенка этому необычному каверу. Некоторые гости, знающие легендарный текст наизусть, начали подпевать губами, не сводя глаз с происходящего на сцене.

На середине третьего куплета пары начали расходиться, заняв места на сцене в каком-то, кажется, хаотичном порядке и продолжили исполнять песню стоя лицом к публике, словно фигуры в разгаре шахматной партии.

Прозвучал последний куплет. Казалось бы, на этом номер должен был закончиться, но действие на сцене однозначно давало понять зрителям, что это еще не конец. Внезапно музыка затихла. Одновременно с этим на лицах хористок появился какой-то неподдельный ужас, и они запели какую-то другую, быструю и энергичную песню, но теперь уже на совершенно незнакомом языке. Хорватский? Болгарский? Доподлинно, что это за язык, никто не знал.

Песня была напряженной, но мелодичной. Мелодия была очень похожа на какую-то народную песню, но при этом была очень красивой и идеально ложилась на слух современного зрителя.

Хористки начали метаться по сцене, изображая неподдельный страх от того, что якобы что-то должно вот-вот случиться. Нарастали ударные, в какой-то момент в правом углу сцены раздался взрыв и на месте рассеявшегося облака дыма возник длинноволосый ударник в темных очках, ритмично работающий за необычной ударной установкой, состоящей из нескольких десятков шестиугольных электронных барабанов, обтянутых серебряной тканью.

С этого момента композиция зазвучала совершенно по-современному. Хор, продолжающий в панической манере исполнять неизвестную народную песню на незнакомом языке, идеально гармонировал с прекрасной современной аранжировкой в стиле техно-поп. Световые установки вытворяли невиданные чудеса в такт музыке, отчего общее впечатление от и без того зрелищного номера усиливалось десятикратно.

Под конец первого куплета ударные слегка поутихли и из глубины сцены мелодично зазвучал гобой.

Духовой инструмент, играющий невероятно красивую мелодию, был слышен одинаково хорошо со всех зрительских мест, но сложная и уникальная задача звукорежиссера, с которой он справился на «отлично», заставила каждого почувствовать, что звучит он именно из дальнего левого края сцены. Но том краю сцены, откуда якобы звучал гобой, не было ничего, кроме красных вспышек. Эти вспышки выглядели так, словно кто-то зажег бракованный китайский салют, который так и не разгорелся на полную мощность и лишь беспомощно плевался отдельными красными огоньками.

Песня стала менее напряженной эмоционально, но в интонации исполнительниц стало еще больше страха, как будто, услышав эту мелодию, звучащую из глубины сцены, они словно поняли: оно пришло.

Начало второго куплета ознаменовалось возвращением ритма ударных, которые под конец этого же куплета набирали обороты все сильнее и сильнее, предзнаменуя некую музыкальную кульминацию и когда она наступила, после секундной паузы ударные вернулись и вместе с ними снова зазвучал гобой.

Теперь он слышался с каждой нотой все ближе и ближе и вот из красных вспышек медленно вышел человек в необычном черном фраке с длинными полами. На его ногах были туфли на очень высоком и толстом каблуке, в форме лошадиных копыт.

И головой черного коня.

В руках у навевающего ужас коня был тот самый духовой инструмент. Конь плавно шел по сцене, словно слепой или просто не обращающий внимания на обезумевших от ужаса и продолжающих петь женщин.

На следующем куплете женщины выстроились в шеренгу из двух рядов и на начале куплета начали не только петь, но и танцевать энергичный современный танец, напоминающий брейкданс.

Конь тем временем отошел в сторону и с интересом начал наблюдать за тем, как лупит по установкам ударник. Затем он убрал гобой подмышку, достал из кармана фрака блокнот и красное гусиное перо и начал что-то записывать.

За несколько секунд до окончания куплета он убрал блокнот, взял в руки гобой и снова заиграл свою мелодичную партию. Конь пошел в сторону женщин. Те, продолжая петь, бросились врассыпную.

Послышался громкий звук передергиваемого затвора пистолета и припев пошел на второй круг. В этот момент из-за боковой ширмы на электрических моноколесах выехали трое мужчин в ковбойских шляпах, порванных джинсах, красно-белых клетчатых рубашках, с висящими на поясах револьверами в кожаных коричневых кобурах. “Ковбои” смотрели в пол и начали ездить кругами вокруг коня, который, не обращая на них никакого внимания, продолжал играть свою партию. Как только он взял завершающую высокую ноту, ковбои достали револьверы и…

Застрелили друг друга!

Это зрелище, так же, как и появление барабанщика с установкой, сопровождалось мощным взрывом, прозвучавшим в такт музыке вместе с началом следующего куплета, а когда дым от взрыва рассеялся, ковбои бесследно исчезли. Как – никто понять не смог. Из тех, кто сидел по эту стороны сцены, один Артем знал, что в сцене есть множество быстроприводных люков, а под сценой лежат мягкие маты. Но остальными зрителями увиденное воспринималось как первоклассный трюк уровня Копперфильда.

Зрелище было необычным, необъяснимым с точки зрения сценария и логики, абстрактным и сюрреалистичным, но оторвать от него взгляд было невозможно. Можно было лишь сделать вывод, что некие крестьянки боятся некоего демона в образе коня, который играет на гобое. Но при этом ему не было до них никакого дела. Ковбои, пришедшие на помощь, вместо того чтобы “победить” коня, застрелили друг друга и исчезли, поэтому зрители жаждали хоть какой-то логической развязки в конце песни.

Но ее не произошло: на финальном аккорде сцену буквально на полсекунды залило невероятно ярким, ослепляющим белым светом, а как только он погас, и наступила тишина, зрители, ахнув, увидели пустую сцену, на которой не было… ничего и никого.

– Легендарный коллектив “Талиум”, дамы и господа! – Сказал Боря в микрофон.

Зрители не аплодировали. Одни, еще не успев отойти от увиденного, словно зомби сидели на своих местах, другие тихо перешептывались, тоже, впрочем, не сводя глаз со сцены, в надежде, что будет хоть какое-то логическое завершение или хотя бы поклон…

Но этого не случилось.

Возможно, в том числе и поэтому всех гостей до единого, выступление “Талиума” привело в неописуемый, цепенящий восторг.

* * *

– Я отойду на минутку, хорошо? – Спросила Маша.

– Конечно, солнышко. Может с тобой? Помочь?

– Нет, любимый, я ненадолго, – чмокнула Маша Артема и удалилась за задний левый край подиума, откуда был спуск к туалетам, гримеркам и подземному ресторану.

– А тем временем у тебя пять минут до выхода! – Сказал Боря в наушнике.

– Принято, Борь. Я готов. Только Маша отошла.

– Не переживай, вернется.

Спустя несколько минут Боря снова появился в ухе Артема:

– Давай, пошел. Встаешь напротив сцены… Ну, ты все помнишь.

– Борь, Маши нет!

– Я знаю, не переживай, сейчас будет.

Артем встал и пошел в сторону ступенек. Спустился по ним с подиума и пошел вдоль нижнего ряда столов к месту старта напротив сцены.

Очередной промежуточный фоновый номер завершился, и Боря приготовился говорить. За секунду до этого Артем крикнул:

– Борь!!!

– Что? – Загадочным голосом ответил Боря.

– Маши нет!!! Ради кого номер?!

– Не переживай, она все увидит. Она просто не за столом, ты ее не видишь сейчас. Можно я работать буду? – С какой-то хитринкой в голосе спросил Боря.

– Работай. Поехали, – недовольно буркнул Артем и мысленно приготовился.

Пальцами перебрал в воздухе клавиши трубы. Все помнит. Все пройдет отлично.

– Дамы и господа! Наши молодожены, как я вам уже говорил, приготовили сюрпризы друг для друга и теперь настало время эти самые сюрпризы начать преподносить. Сейчас вы увидите, что сделал каждый из них такого, о чем не знает другой. Ну а исполнителя, который поможет преподнести эти сюрпризы, я даже не буду представлять. Вы и так его знаете. Точнее – ее. Попрошу вашего внимания на сцену и… Время сюрпризов начинается, – интригующим полушепотом закончил Боря.

Вступление знаменитой песни, которую все, кажется, знали наизусть, было изменено. «Около тебя…» прозвучало словно эхом в телефонной трубке под фоновые электронные звуки. Затем эти два слова повторились.

«Артем?» «Привет, Маш!..» – эта имитация записи телефонного разговора была записана специально несколько недель назад. Боря сказал, что он «подумает», где это можно будет использовать и Артем уже успел забыть про нее. И вот она прозвучала. Очень вовремя и очень в тему.

И в этот момент прозвучали первые ноты, после которых незамедлительно начался куплет.

Конечно же, и песню, и исполнительницу, знали все. Первый куплет зазвучал и исполняя его, исполнительница шла к авансцене. Некоторые начали подпевать первому куплету:

«Ярко, я закрываю веки – не помогает

Я кладу ладони на лицо…»

Короткий проигрыш и все приготовились продолжать подпевать второй части куплета. И она, эта вторая часть зазвучала, однако исполнительница в этот момент загадочно улыбалась, не раскрывая рта, держа микрофон внизу. А песня продолжалась, только…

…голос был не тот, другой!

В следующую секунду прожектор осветил того, кому принадлежал этот голос. Вторую часть куплета, приближаясь к авансцене из глубины тем же путем пела…

Маша!

«…Жарко, я не могу напиться

Мне не хватает, я не могу проститься ни на миг…»

Артем широко раскрыл глаза и рот, закрыл его руками и не веря своим глазам наблюдал за происходящим на сцене.

Ему было наплевать на то, что сейчас его показывают крупным планом на мониторах. Его взгляд был буквально прикован к Маше. И дело было не в том, что она решила спеть дуэтом с Лизой!

Совсем не в этом!

Да, это была Маша. И она пела вживую! Маша, которая могла лишь фальшиво напеть мелодию вроде «В лесу родилась елочка», по-настоящему пела! И как пела!

Но, пожалуй, самое главное было в другом. В том, как она держалась на сцене! Мимика, жесты, хват микрофона – все вместе смотрелось так идеально, словно всю жизнь Маша скрывала от Артема не то, что она была генеральным директором дочерней компании «РусОйла», а то, что она была профессиональной певицей с огромным опытом работы на сцене!

Публика умилялась, наблюдая за Артемом, которого показывали на экране крупным планом. Камера, держащая Машу на таком же крупном плане, была расположена так, что, глядя на Машу можно было понять, что поет она прямо глядя в глаза Артему.

Так оно и было, и Артем видел ее глаза…

…и из его глаз покатились самые настоящие слезы восторга!

– Ничего мне не отвечай! Соберись! Теперь ты не должен оплошать! Маша о твоем выходе тоже ничего не знает! – Закричал Боря в наушнике, перекрикивая фонограмму.

Начался припев.

«Около тебя…» – пела Маша.

«Мир зеленее» – пела Лиза.

«Около тебя…» – снова Маша.

«Солнце теплее» – подхватывала Лиза.

«Около тебя…» – спела Маша и Лиза гармонично перехватила эстафету, продолжив строчки «Я понимаю, что счастье есть, когда ты здесь!»

На этом «Когда ты здесь» Маша показала рукой с микрофоном на Артема и сделала она это настолько профессионально, в тоже время нежно и искренне, что в этот момент он чуть было не разрыдался окончательно.

– Соберись, тряпка! – По-дружески, с восторженной улыбкой в голосе сказал Боря.

Второй куплет начала Маша:

Томно я задержу дыханье

Всё невозможно, я ухожу в сознание глубоко

Это был верный расчет. Во время второй части куплета Артем должен был начать движение к сцене и, если бы вторую часть пела именно Маша, она могла бы сбиться от неожиданности. А так у нее было время морально приготовиться к тому, что Артем идет к сцене и…

– Маша, «перепутанные взгляды» от того, что вы не понимаете, что происходит! – Протараторил Боря в наушнике у Маши.

«Перепутанные взгляды наши…» – На этих словах, которые Лиза с Машей снова спели хором, Маша на самом деле недоуменно переглянулась с Лизой. Лиза, конечно, была в курсе происходящего, но подыграла, слегка удивленно, с улыбкой пожав плечами в ответ.

– Маша, припев работаешь НА АРТЕМА! – Заорал Боря в наушнике.

«Около тебя…» – Пела Маша, глядя в глаза Артему, который продолжал приближаться к сцене.

Последнее «Около меня…» прозвучало в тот момент, когда Артем поднялся на сцену и начался проигрыш, после которого начиналось его соло. Все это выглядело настолько трогательно, что большинство зрителей не могли смотреть на это без искренних улыбок, а некоторые даже смахнули слезу умиления.

Под самый конец куплета из-за боковой кулисы вышел ассистент и протянул Артему трубу.

– Маш, естественнее эмоции! Удивляешься – удивляйся! – Сказал Боря уже существенно тише.

Маша от неожиданности раскрыла рот и прикрыла его рукой. Только сейчас в ее голове собрался пазл: да, здесь в композиции звучит труба. Артем на сцене и… Вот она, труба! У него в руках! Но… как?!

Она смотрела на Артема с широко раскрытыми глазами. Короткий проигрыш, предшествующий соло закончился, Артем поднес трубу к губам и вложив всю душу, все эмоции, переполнявшие его в этот момент, начал играть!

Ля-си-до-ми-ля-си, ля-си-до-ми-до-ре, ми-ля-си-до-ля, до-си, соль-фа-ми…

В конце соло, когда труба должна была взять верхнюю «ля» и начать с нее спускаться вниз по октаве, Артему захотелось закричать от счастья, поэтому в последние верхние ноты он вложил всю мощь своих легких и оттого финал соло выглядел настолько эмоциональным, что некоторые зрители даже повставали со своих мест, начав аплодировать Артему.

– Маша, весь припев медленно идешь по огонькам к Артему! – Скомандовал Боря.

К «огонькам» в этом номере Маша была совершенно не готова, однако сейчас к ней пришло понимание того, зачем Боря заставил их научиться моментально реагировать и ориентироваться на них, если они были не запланированы. Сейчас этот навык пригодился как нельзя лучше: зрители были уверены, что Маша на ходу просчитала длину финального припева с тем расчетом, чтобы подойти вплотную к Артему аккурат в конце песни. Но, конечно, это было не так и, если бы не «огоньки», все могло выглядеть достаточно скомкано.

Финальное «Когда ты здесь» Лиза спела в тот момент, когда Маша вплотную приблизилась к Артему. Она стояла и смотрела ему в глаза.

Песня закончилась.

– Медленно и нежно целуемся… – Прошептал Боря.

Артема и Машу не нужно было уговаривать, но «нежно», как попросил режиссер, не получилось: ребят переполняли эмоции, оттого поцелуй получился больше страстным, чем нежным, но от этого сцена с поцелуем получилась еще более удачной, чем та, на которую изначально рассчитывал Боря.

– Выходим на центр сцены, кланяемся, сейчас я вас сдавать буду! – Сказал Боря, которого услышали оба молодожена.

– Что он имеет ввиду? – Не стесняясь спросил Артем у Маши.

Маша в ответ удивленно раскрыла глаза и помотала головой.

– Дорогие гости! Все, что вы увидели только что, молодожены репетировали по отдельности друг от друга и каждый из них не знал о том, что готовит другой. В этом номере все эмоции наших дорогих молодоженов были настоящими и искренними. Но этих эмоций не было бы, если бы не люди, которые оказали свою помощь в подготовке этого номера и остались за кадром. Я не могу их вам не представить!

Прожектор осветил отдельно стоящий в правом секторе стол, за которым сидели двое мужчин и одна женщина, которые по очереди вставали и кланялись, когда Боря начал их представлять:

– Лауреат множества международных конкурсов, один из лучших трубачей планеты, джазмен Петр Моисеенко! Преподаватель Артема по классу трубы!

– Преподаватель эстрадного сценического мастерства Соломон Сергеевич Безбередин! Машина работа на сцене!

– Непревзойденный преподаватель вокала, Ирина Сергеевна Румянцева! Машин вокал! Он был настоящим!

На трибунах не смолкали аплодисменты, Маша и Артем кланялись каждому мастеру.

Неожиданно для всех слова попросил Соломон Сергеевич. Заметив это, ассистент немедленно подбежал к нему с микрофоном, и пожилой преподаватель сказал:

– Артем, я хочу обратиться к тебе. Если бы ты знал, как выкладывалась и как старалась эта девочка на занятиях. Она пришла ко мне и сказала, что хочет сделать этот номер для тебя. Признаться, сначала я отнесся к этому с большим скепсисом – такой короткий срок и такие задачи! Но то, с каким упорством она внимала каждому слову, как ответственно относилась к каждому упражнению по актерскому мастерству на сцене, удивило меня так, как еще не удивлял ни один ученик! И это все она сделала для тебя! Береги ее, дружок!

Артем прижал руку к груди и поклонился, а потом обнял Машу, всем своим видом давая понять, что, конечно же, он никогда и никому не даст ее в обиду.

– Вот мы два засранца, правда? – Хохоча сказал Артем Маше, когда они возвращались к своему столу по коридору за сценой, ведущему к боковой лестнице на подиум.

– Если честно, я в шоке, Артемка! Труба, это же так сложно!

– Ой, Машка, брось! Труба оказалась очень простым инструментом. Я ведь в свое время гнесинку бросил, слух у меня есть, ноты знаю, так что это как раз было достаточно просто. Но вот ты меня на самом деле удивила. Я долго не мог поверить в то, что это ты! Ты так профессионально держалась!

– Это все Соломон Сергеевич, – смущенно сказала Маша. – Его заслуга.

– Нет, любимая. Твоя. И не спорь. Ты сделала невозможное и у меня нет слов, чтобы выразить те чувства, которые я испытывал, глядя на тебя на сцене. Это было… что-то фантастическое!

* * *

На Аксинькино начали опускаться сумерки. Свадьба шла уже в достаточно свободном формате: многие подходили и поздравляли молодоженов, чокались с ними, восторженно отзываясь об уровне организации.

– Ну признайся, Артем, так, по-дружески. Влюбилась в тебя деваха богатого папеньки, да? – Не стесняясь откровенно язвительного тона, спросил Сергей Тарасов, еще совсем недавно насмехавшийся на Артемом и выдавший ему временно старенький «Солярис» на время ремонта «Мерседеса».

– Знаешь, Серег, так-то оно так. Только, во-первых, познакомился я с ней, а не наоборот. И завоевать такую девушку – нужно было очень постараться. А во-вторых, чья она дочь, я узнал сильно позже того момента, когда мы начали жить вместе. И еще, могу тебе сказать, что папенька у нее чрезвычайно умный мужик и он хотел, чтобы у его дочери была достойная пара. И посчитал, что я ей вполне подхожу только после того, как… Проверку мне устроил – Э-э… Ну, в общем ты бы и одной десятой не прошел, поверь. А я ведь даже и не знал, что меня проверяют! Вот все это, – Артем показал руками на окружающее их пространство, – сделал я сам. Своими руками. Создал компанию, нанял нужных людей, поставил задачу, сам писал этот сценарий, херачил до седьмого пота по двадцать часов в сутки!.. Похож я на эдакого гламурного золотого увальня, баловня судьбы, жопу которого на «Роллс-Ройсе» катают, а он так вальяжно «Коньячку-у мне-е», а?!

– Да нет, Артем, – смягчился подвыпивший Тарасов, – конечно не похож. Но скажи: это все-таки лотерейный билет с джек-потом, да?

– Нет, Серег. Не совсем. Чтобы тебе было понятнее, я тебе так скажу: это участие в тендере, когда требования к поставщику такие заоблачные, что большинство потенциальных участников даже до половины техзадание не дочитывают. То, что я на этот тендер попал – да, лотерейный билет. Но выиграть в эту лотерею – это, черт подери, нужно быть мной!

Последнюю фразу Артем сказал достаточно агрессивно, хлопнув себя кулаком по груди так, что некоторые гости, стоявшие неподалеку, на мгновение решили, что между Артемом и одним из его гостей назревает конфликт.

– Понял, тебя, понял, – окончательно смягчившись сказал Тарасов и, словно извиняясь, похлопал Артема по плечу. – Извини, если… Ну, на самом деле, скажу тебе честно: я за тебя рад.

Эти слова прозвучали достаточно искренне и Артем, улыбнувшись, хлопнул Тарасова в ответ по плечу:

– Все нормально, Серег. Давай, начинай развивать премиальный таксопарк. Поверь, за такими парками будущее! Ну а я у тебя буду постоянным клиентом!

– Да ладно, будущее! – Скептически вздохнув, сказал Тарасов. – Уж прости, но не верю я в это. До сих пор.

– Тарасов, я тебе бизнес-идею дарю, а ты засранец такой неблагодарный, – улыбаясь, ответил Артем. – У меня все не получалось, потому что я был один. На меня рассчитывать было нельзя! Вдруг сломаюсь, вдруг на другом заказе? А теперь сам посуди: куча фирм нуждается в бизнес-поездках. Если у кого-то они раза три в неделю всего, как думаешь, выгодно им держать свой автомобиль, пусть даже в лизинге и платить зарплату водителю? Тебе не кажется, что им будет выгоднее сделать двенадцать заказов за месяц по три тысячи каждый и не платить при этом за страховку, бензин, техобслуживание и все такое? А у тебя – готовая бухгалтерия, фирма! Ты найми хотя бы с десяток водил со своими минивэнами, только поставь им условие соблюдать класс. Ну, там, галстук, бритая морда, “сильвупле”8, чистый салон с минералкой и посмотри какой будет спрос. Понравится – купишь себе «Мерсов» типа как у меня и заживешь припеваючи!

– Ну вообще, если так рассуждать, логика в твоих речах есть. В общем, спасибо за бизнес— идею. Нет, правда спасибо! Я прикину.

– Давай. Отдыхай! Много не пей, мало – тоже! – И, рассмеявшись, Артем расстался с Тарасовым.

– Леха! – Поприветствовал Артем Лешу Сошникова, бывшего подчиненного, приглашавшего в свое время Артема работать под своим началом.

– Артем, поздравляю! – Сошников, уже никак не рассчитывавший на то, что ему удастся поговорить с Артемом, поскольку тот стал «чрезвычайно важной персоной», смущенно подошел и пожал Артему руку.

– Как дела? Как бизнес?

– Да так, потихоньку. У тебя тут все на высшем уровне!

– То ли еще будет, впереди еще Ого-го! Слушай, я тут подумал прикупить себе «Рамаду-групп» и устроить полную реструктуризацию! А что? Затея-то хорошая, а то вы бизнес как-то неэффективно ведете!

Услышав название группы компаний, в которую входила фирма, возглавляемая им, Сошников натурально поперхнулся тем, что было у него в стакане.

– А… Ну… Наверное…

– Да, наймем толковых управляющих в каждую компанию, и тебе тоже, они всем рулить будут, покажут, как эффективно можно бизнес вести!

– А я, типа, буду в подчинении и нанятого управляющего?

– Ну да, какое-то время. Заодно поучишься. Если экзамены потом сдашь на «отлично» – вернешься на свое место. Ну а нет – согласно новому уставу оставим твою фирму под ним, а тебе выплатим три зарплаты, как полагается!

Артем говорил с лицом, на котором любой, хоть немного знающий Артема человек, прочел бы ироничную издевку и то, что все это было сказано исключительно для того, чтобы пощекотать нервы собеседнику. Но Сошников воспринял все это всерьез.

– Э, ну Артем, дело, конечно, твое, просто ты погоди, я бумаги покажу, я тебе всю бухгалтерию предоставлю, у нас же там контракты сейчас с Москомимуществом, там по идее все будет хорошо, у нас эффективность-то того, растет… – Испуганно затараторил Сошников тоном виноватого подчиненного.

Артем рассмеялся во весь голос, согнулся и покраснел от смеха, вытер слезу:

– Леха, да кому нужная твоя фирма! Я ж пошутил!

– Фу ты… – Сказал Сошников и выронил стакан. Стакан не разбился, к ним тут же подбежал услужливый официант, поднял стакан, опередив попытавшегося сделать это самостоятельно Сошникова, поинтересовался, что в нем было и пообещал принести то же самое «сию же минуту». – Блин, Артем, ты это… Предупреждай, прежде чем так шутить!

– Лех, ну неужели ты не видел мою лыбу, когда я тебе это все говорил?

– Да кто ж тебя знает, может ты с таким юмором все это на самом деле решил провернуть. Я ж тебя в свое время звал на должность менеджера, а нужно было хотя бы замом. Виноват, прости. Правда.

– Ой, да ладно тебе! Кто старое помянет – тому глаз вон! Не думай, забудь вообще. И я тебе серьезно скажу: кабы ты меня на самом деле зазвал бы на хорошую должность и офигительный оклад – черта с два я бы встретил Машу и всего этого просто не было бы.

– Да, пожалуй, тоже правда.

– На чем сейчас ездишь? – Подмигнул Артем, зная, как Сошников любит козырять своими бесконечными новыми-бэушными авто.

– Ой, да так, пока на хламе всяком…

– Знаешь что? Тебя надо было позвать хотя бы для того, чтобы впервые услышать от тебя такое! – Снова рассмеялся Артем.

– Ну а чего ты хотел? Когда тебя на вертолете на свадьбу привозят – что? Рассказывать про то, что у тебя есть «БМВ»? – Уловив интонацию доброй иронии Артема, подыграл Сошников, по-дружески улыбнувшись.

– Ладно, Леха, я безумно рад тебя видеть. Правда. Отдыхай, веселись, пей! До салюта много не пей, его лучше по трезвяку увидеть!

Тем временем время салюта неумолимо приближалось. Вокруг Аксинькино стало почти совсем темно, но гости, сидевшие под яркими лампами, этого не заметили.

– Дорогие гости! – Раздался из динамиков голос Бори. – Я попрошу вас занять свои места, поскольку через несколько минут начнется одна из самых сладких изюминок нашего сегодняшнего праздника, но перед ее началом мы будем вынуждены выключить практически весь свет на площадке и над вашими столами. Поэтому рекомендую вам в ближайшие минуты занять свои места. Спасибо.

Гости начали шумно обсуждать, что же такое будет их ожидает в ближайшее время и через несколько минут практически все заняли свои места.

Артем в это время поднялся на подиум к Боре.

– Ты чего? – Недоуменно обернулся Боря из-за пульта, когда один из звукорежиссеров ткнул его в бок и кивнул назад, показывая, что кто-то пришел.

– Я нервничаю. Самый ответственный момент.

– А, понятно. Ну я тебя успокою так, как ты любишь. Вот эту шкалу видишь? Это трансляция из вычислительного центра. Минут пятнадцать назад мы все прогнали по синхронизации с живым раскрытием всех фальш-пусков. Десять минут назад пришел полностью «зеленый» отчет по всем контактам боевых пусков. Так что все по плану. «Драконы» уже на сцене, так что дуй назад и наслаждайся зрелищем.

– Ты и правда умеешь меня успокоить, – улыбнулся Артем. – Спасибо, Борь. С богом!

И спустился вниз.

– У Бори все отрепетировано и готово, – сказал он Маше, когда сел на свое место.

Маша посмотрела на него заботливым и поддерживающим взглядом и, видя, что он немного волнуется перед этой, самой ответственной частью, легонько сжала его руку.

«Она всегда меня чувствует», – подумал Артем и в очередной раз зажмурился от счастья.

Наконец свет погас полностью.

На подиумах со столами остались гореть еле видные светильники в задней части. На сцене можно было разглядеть редкие малюсенькие контрольные лампочки аппаратуры. Сама сцена стояла в полной темноте.

Послышался один удар барабана. Еще один, чуть громче. А затем началось знаменитое ритмичное вступление знаменитой песни “Believer”.

Пока играло вступление, сцена продолжала находиться в полнейшей темноте. Но с точностью до секунды сихронизировавшись с началом первых слов первого куплета, на сцене загорелся всего один прожектор. Его луч шел сверху, ровным, четким контуром освещая фронтмена “Imagine Dragons” Дэна Рейнолдса.

Публика была в восторге от осознания того, чье именно выступление им выпала честь наблюдать в этот удивительный вечер, на этой фантастической свадьбе. Но они еще не знали, что именно их ждет во время этого номера…

В конце первого куплета наверху сцены, слаженно сработала большая горизонтальная рампа, плавно загоревшаяся ярким белым светом и так же плавно погасшая, аккурат вместе со знаменитым “oh-ooh!”

На втором куплете, начинавшемся со слов “Second thing…”, по периметру сцены заработали уже гораздо больше разноцветных пушек и световых сканеров, невероятно точно и в такт отрабатывавших каждую ноту, каждый удар барабана.

На третьем куплете, исполнявшемся ритмичным речитативом, начали происходить не очень понятные зрителям вещи: световое сопровождение на сцене стало суть менее интенсивным, но к нему добавились стробоскопы. И все было бы ничего, если бы не высота! Визуально это были самые обычные стробоскопы, которые испокон веков используют везде и всюду, начиная со школьных дискотек и заканчивая гала-концертами. Но при этом они мелькали в полной темноте на высоте, явно превышающей высоту сцены в два, а то и в три раза!

«Ого!» «А как это?!» – послышалось со всех сторон.

Но в этот момент прозвучала последняя строчка предшествующего припеву куплета: “Seeing the beauty trough the…”

Вместе с ее окончанием погасло все освещение, пропали стробоскопы, затем зазвучал знаменитый электронный звук перегрузки и…

На слове “Pain!” в небе разорвались первые четыре тысячи зарядов!

Это были не обычные заряды, которые используются во время обычных салютов, а самые топовые «произведения искусства» лучших мастеров пиротехники из шести стран. «Рулил», конечно, Китай, к участию которого Артем изначально отнесся с недоверием, но в итоге сдался под напором убеждения других признанных мировых мастеров пиротехнических шоу. Сейчас Артем знал, какие именно заряды из тех, что поднимаются в воздух, были произведены именно китайцами и удовлетворенно кивал, поджимая губы: «Офигеть, они и правда невероятные молодцы!»

Артем наблюдал за салютом, сжимая Машину руку и изредка оглядываясь на гостей. Цель была достигнута: такого салюта они не видели никогда! Практически все наблюдали за этим шоу с оцепенением, широко раскрытыми глазами, закрытыми руками ртами и не верили, что такой салют вообще может существовать!

Артем мысленно потирал руки: «Ребята, вы еще не видели того, что будет после седьмого куплета! Вот там вы все рухнете!»

Салют тем временем продолжался. На каждом “Pain”, которое повторялось в каждом припеве целых четыре раза, в воздух поднимались все новые и новые заряды, точно и синхронно разрывавшиеся в такт с началом строчки припева и опускающиеся вниз аккурат к ее окончанию.

На третьем “Pain”, вместо со словами “Oh, let the bullets fly, oh, let them rain” салют дополнили мощнейшие огнеметы, выстрелившие на высоту около двадцати метров с краев сцены. Их работа великолепно дополняла аранжировку, слегка менявшуюся в этой части припева, и выглядело это невероятно гармонично.

Наконец первый припев закончился. Те зрители, которые предполагали, что на втором куплете небо обеднеет, сильно заблуждались.

«После этого небо уже нельзя оставлять пустым!» – с горящими глазами говорил Артем, отсматривая в офисе компьютерную модель грядущего салюта, отрисованную в трехмерном формате.

И они не оставили небо скучать!

Начался второй куплет. Сцена снова заиграла ритмичными яркими красками и узорами, которые вырисовывали световые сканеры последнего поколения, управляемые из мощнейшего вычислительного центра, расположившегося в трех фурах, стоявших поодаль от сцены, за лесополосой.

А в небе вместе с первыми строчками куплета в небе появились дроны. Их были тысячи и за их координацию также отвечали те самые невероятные вычислительные мощности. Однако самих дронов в воздухе зрители не заметили. Вместо этого они увидели гигантские полосы искрящихся фонтанов. Полосы с каждой секундой становились все длиннее, а не прекращающийся поток искр летел не вверх, а вниз!

Водопад из искр, летящих словно из пустоты черного неба, вырос до гигантских размеров и в какой-то момент вдалеке, в самом начале этих линий, возникла фигура дракона. Дракон был, конечно, не настоящий, нарисованный, но двигался он невероятно плавно и точно, ни разу не напоминая собой персонажа старенького мультика, а скорее больше похожего на проекцию из современного фэнтезийного фильма, созданную с применением самых последних компьютерных технологий. Дракон махал крыльями, периодически «подлетая» все ближе к центру полосок фонтанов, растянувшихся на несколько сот метров, а когда куплет подходил к концу, на том самом электронном звуке перегрузки, на котором перед первым куплетом погас весь свет, дракон изрыгнул из пасти невероятно мощное разноцветное пламя, превышающее в размерах его самого в три раза!

Затем снова зазвучало знаменитое “Pain!” и в небе разорвались уже десять тысяч снарядов! Артем с удовлетворением заметил, что особо эмоциональные зрители уже не закрывали руками рты, а держали себя за головы, широко раскрыв глаза и не веря до конца в то, что они видят такое шоу собственными глазами.

Эти десять тысяч были еще красивее и изысканнее предыдущих, но все же самый смак, самые дорогие и сложные сто тысяч зарядов были оставлены на финал. «Ой, тогда их вообще Кондратий хватит», – с сердцем, наполняющимся восторгом и предвкушением, подумал Артем.

На шестом и седьмом куплетах небо заняли сверхтяжелые дроны, которые также никто не разглядел, но все увидели несколько десятков цветных прожекторов, ритмично работающих ровными лучами в такт музыке на большой высоте. И снова никто не мог понять, как это было реализовано и, хотя все понимали, что не верить в то, что они видят собственными глазами, нельзя, многие воспринимали увиденное как чудо.

И вот, этот момент настал. Прожекторы резко разлетелись в стороны и погасли, в этот раз не было пламени, небо опустело, над Дэном Рейнолдсом снова зажегся одинокий белый луч, он пропел “It rained down, like…”

…и наступила тишина.

Спустя пару секунд тишины, за которые луч над Дэном стал совсем тусклым, Дэн поднял голову и, многозначительно посмотрев не то на публику, не то в пустоту, еще раз пропел без музыкального сопровождения:

“It rained down, like…”

И спустя еще секунду сцена взорвалась финальным припевом и знаменитым “Pain!”, а вместе с тем в небе начало твориться нечто такое, во что уже окончательно отказывались верить глаза всех, кто видел это.

Сто тысяч зарядов в каждом залпе, самые немыслимые и невиданные доселе нигде залпы, так точно и синхронно взрывающиеся в небе в такт музыке! Салют, который невозможно было бы представить даже в очень смелой фантазии! При этом художникам удалось решить самую главную задачу, которую Артем вынес на первый план: сделать так, чтобы салют не выглядел как сборище разноцветных залпов, хаотично закрывающих собой небо и производящих впечатление одним лишь количеством синхронно раскрывшихся снарядов.

Эта невероятно сложная задача была не просто решена! Салют переливался из залпа в залп удивительно красивым градиентом, полностью закрывающим черное небо; на ровном голубом полотне, который образовала очередная группа разорвавшихся снарядов, вспыхнула череда залпов, представляющих из себя полоски эквалайзера, переливающихся от зеленого цвета снизу к красному наверху. Огромный идеальной формы красно-желтый шар, возникший из ниоткуда и начавший словно приближаться к сцене издалека, через несколько секунд был поглощен еще большим шаром серебряного цвета. Вокруг шаров все это время летали мерцающие фиолетовыми вспышками огоньки, напоминающие разлетающихся бабочек.

Но это было не лазерное шоу, а именно салют, поэтому каждый из этих рисунков находился в небе всего каких-то пару секунд, а затем тут же сменялся новым, еще более изысканным, оригинальным и необычайно красивым!

И, наконец, грянул финальный залп – «Ступени». Самая высокая «ступень» в этой композиции взлетела на высоту нескольких сот метров. Она была настолько яркой, что не потерялась на этой высоте, но вызвала самые феерические эмоции у тех, кто видел этот залп.

Песня закончилась. Дэн прошел по сцене вперед, развернулся спиной к зрителям, встал на носочки, поднял голову вверх, посмотрел в пустое небо, развернулся вполоборота к зрителям и вопросительно произнес немного дурашливым тоном по-английски:

– А что такое интересное вы там смотрели, пока мы пели? Мы что-то пропустили?

Дежурный переводчик Катя моментально перевела фразу на русский и зрители расхохотались.

«Да не было там ничего, не переживай!»

«Ничего особенного!» – Сквозь смех кричали некоторые гости с трибун.

– Фигня полная! – Махая рукой хохотал раскрасневшийся как рак от смеха Витька.

– Дэн Рэйнолдс и народный ансамбль Американской народной республики «Воображаемые драконы»! – Подхватив юмористический настрой, сказал в микрофон Боря, вызвав новую волну смеха.

Дэн с музыкантами поклонились, помахали руками и, улыбаясь, покинули сцену.

– И если вы думаете, что этот салют был апогеем нашего сегодняшнего праздника, то спешу вас уверить: это не так, – интригующим тоном продолжил Боря. – Смею предположить, что это яркое шоу заставило вас пережить не менее яркие эмоции, поэтому сейчас мы объявляем получасовой перерыв, а затем мы продолжим!..

Откуда-то из-за столов послышалось умоляющее «Пощадите!» Гости улыбались и не переставали качать головами, будучи еще не в силах справиться с фонтаном эмоций, вызванных шоу, которое они только что увидели.

Во время этого перерыва, к Боре, спустившемуся вниз с режиссерского подиума размять ноги, подошел один из гостей со стороны Маши. Примечателен он был тем, что будучи состоятельным человеком, сам в свое время планировал занять место Артема в Машиной жизни, но моментально изменившаяся в лице и в поведении Маша, понявшая, что он пытается начать за ней ухаживать, заставила его с грустью похоронить эту идею.

– Борис, скажите, пожалуйста, а каков бюджет этого салюта? Ну, все мы с вами взрослые люди, я возглавляю компанию *******, так что это обычный бизнес-вопрос. Надеюсь, вы не делаете из этого тайны?..

– Не делаю, – равнодушно пожал плечами Боря. – Но у этого салюта нет цены. Патроны – да, дорогие. Их цену вы и так можете попросить узнать ваших ассистентов, которые посмотрят запись салюта. Но идею использовать для синхронизации их запусков полевые вычислительные центры “IBM” придумал Артем. Он же придумал канву технического задания для программы, которую разработали для того, чтобы все это можно было реализовать. А будет ли готов продать всю интеллектуальную подноготную Артем – это вопрос. Так что… Ну, вы сами понимаете.

– Понимаю, конечно. Спасибо.

«Черт подери, а ты, Артем, оказывается, совсем не просто «обычный парень, которому повезло». Теперь понятно, почему Соболев дал тебе «зеленый свет»! – Подумал гость.

– Смотри, смотри! – Один из гостей показал своей спутнице телефон, на котором была открыта лента новостей. Ленту возглавляло сообщение, переданное с пометкой «Срочно». «Гигантская пробка на подмосковном участке федеральной трассы М4 «Дон»: водители остановились понаблюдать за невиданным фейерверком».

– Ух ты! – Ответила спутница, пробежав новость глазами. – Тут даже фотка есть! Ну да, его, по идее, должно было быть видно даже в Москве!

Спустя полчаса подошло время финального номера, после которого официальная часть праздника должна была завершиться. К этой части было решено подойти без вступления Бори. Звезда, которая должна была выступить, не нуждалась в представлении и ее (точнее – его) появления никто не ожидал. Конечно, после такого салюта гости были готовы ко всему, но «вишенка на торте» была уж слишком сладкой. А оттого ее решили преподнести без слов.

Фоновая музыка стихла, сцена осветилась тусклым романтическим светом, свои места заняли музыканты. Центр сцены был не освещен. Лишь по силуэту можно было понять, что в этом не освещенном центре стоял рояль.

Шум за столами стих.

Три раза ударили барабанные палочки, а затем заиграла мелодия, которую знали все до одного. Не все, правда, от неожиданности или от количества выпитого, сразу же сообразили, что именно это за песня и кто ее поет, но все исправил прожектор, ярко осветивший рояль вместе с исполнителем, который сидел за ним, как только исполнитель пропел первые слова куплета:

– I believe in love, it’s all we got, Love has no boundaries, costs nothing to touch!

Артем и Маша, освещаемые другим прожектором, шли от лестницы подиума к центру площадки перед сценой, но в этот раз они не обещали никакого шоу…

Хотя, как сказать.

Они начали танцевать самый обычный медленный романтический танец. Со зрительских мест это выглядело более чем романтично: подсвеченная тусклым красно-розовым цветом сцена и два ярких белых пятна: одно освещало рояль, за которым сидел сэр Элтон Джон, исполнявший одну из своих самых романтических песен, а второе, поменьше – Артема и Машу, которые нежно танцевали под нее.

Никто не просил об этом зрителей, но за столами тут же зажглось множество зажигалок и фонариков мобильных телефонов, которыми гости начали медленно раскачивать в такт песне.

Но если бы это был только танец под исполнение хита Элтоном Джоном, это была бы другая свадьба! Но не эта!

– Ребята, приготовились… – Шепнул Боря в наушнике у Маши и Артема одновременно. – Артем левым боком к гостям… Начиная с правой ноги… Три, два, один, начали!

В это самое время, на середине второго куплета, в такт энергичному аккорду, в небе за сценой взорвались два мощных световых пиротехнических фонтана и как только они угасли, по центру появилась гигантских размеров голографическая проекция танцующих молодоженов высотой с девятиэтажный дом!

Гости не заметили подвоха. Но он был: проецировать такую голограмму в воздухе в режиме реального времени было бы невозможно технически, поэтому ее готовили заранее, а Артему и Маше нужно было просто синхронизироваться с ее трансляцией так, чтобы это выглядело именно как живое видео, спроецированное в воздух.

Исключительная синхронность происходящего перед сценой и в воздухе придала этому зрелищу еще больше небывалой романтичности.

Голограмма продержалась недолго, буквально несколько десятков секунд. После этого в песне начинался энергичный проигрыш, во время которого были запланированы еще несколько взрывов фонтанов в поле за сценой в такт музыке.

Но Артем с Машей решили приготовить сюрприз и для Бори.

* * *

– Маш, Боря уже заколебал своими присказками про то, что многое будет не по сценарию. Давай и мы похулиганим? – Сказал Артем как-то вечером, когда они вернулись с очередного совещания в Лужниках, а до этого провели весь день на финальных прогонах в дворце Сапрыкиной.

– А мы не нарушим его планы?

– Да что ты, нет, конечно, я же не об этом! Мы вчера репетировали голограмму, после которой начинается вот этот проигрыш. – С этими словами Артем отодвинул в сторону столик, стоявший между кроватью и телевизором, и освободил пространство для танца. – Иди сюда, становись… Уа-а-па-па-парапа-па… Тут я делаю вот это выпад, ты разворачиваешься на сто восемьдесят, как во втором цикле нашего свадебного танца. Ну-ка давай попробуем!..

Маша с восторгом поддержала его идею и импровизированный танец специально для этого проигрыша был готов всего за один вечер. На следующий день они еще раз повторили его, сняв на видеокамеру и остались довольны:

– Ну вот, теперь и у нас для Бори есть сюрприз!

* * *

Начался тот самый проигрыш. В воздухе в такт музыке начали взрываться фонтаны искр, Артем неожиданно для режиссерской рубки сделал выпад назад, Маша развернулась, он схватил ее за руку, она развернулась еще на триста шестьдесят градусов, он энергично взял ее за талию, они сделали синхронный выпад вперед, из которого молниеносно поменяли позицию, встав лицом к лицу, затем отдалились друг от друга, держась за руки, сблизились, прижав друг к другу ладони, сделали несколько плавных шагов и оказались друг к другу спиной, Артем развернулся, взял Машу за талию, поднял вверх, и плавно опустил на землю уже лицом к себе, встал на одно колено, посмотрел ей в глаза и поднял ладонь вверх. Положив свою ладонь на нее, Маша сделала виртуозный оборот вокруг Артема, он поднялся, взял ее за талию, они поднял свою левую руку вверх, а Маша – правую. Они соприкоснулись ладонями, Артем нагнулся вперед, а Маша отогнулась назад, затем они сделали еще один энергичный синхронный разворот, после чего проигрыш закончился, сэр Элтон Джон запел следующий куплет, а Маша с Артемом продолжили танцевать самый обычный медленный танец, как ни в чем ни бывало.

– Засранцы! – улыбаясь во весь рот сказал Боря в наушнике. – Хоть бы предупредили, я бы операторов чуток по-другому поставил!

– Мы квиты, товарищ режиссер, – так же с улыбкой сказал Артем.

– Тоже твоя постановка? – Спросил Соломон Безбередин у Сапрыкиной, с которой он всю вторую половину вечера сидел за одним столом.

– Нет, это они уже что-то сами придумали, – ответила мэтрисса.

– Но придумали неплохо!

– Да они вообще, Сень, очень талантливые ребята, что он, что она…

Песня подошла к концу. Начался спокойный финальный проигрыш, плавно перетекающий в такое же спокойное вступление следующей композиции. Этот музыкальный отрезок на стыке двух композиций Боря использовал так, как и было запланировано:

– Дорогие гости, – сказал он мягким, тихим, спокойным голосом. – Настало время отпустить наших молодоженов в их медовый месяц. Они улетят в свое свадебное путешествие прямо отсюда. Но перед этим они вернутся на мгновение, чтобы подарить вам еще один сюрприз. Для того, чтобы их задумка удалась на все сто процентов, я приглашаю всех вас пригласить пару на красивый медленный танец под следующую композицию, которую исполнит сэр Элтон Джон и под нее же мы проводим наших молодоженов в свадебное путешествие…

И Боря нажал на кнопку. Как только он сделал это, на панели рояля загорелась лампочка, означающая, что можно брать первый аккорд следующей композиции.

Сэр Элтон Джон еле заметно кивнул и прикоснулся к клавишам рояля. Зазвучала следующая песня и вместе с тем два прожектора синхронно осветили Артема и Машу, бегущих по полю к вертолету и сам вертолет.

Они остановились на ступеньках вертолета, обернулись к публике, которая начала выходить на площадку перед сценой, подарили всем несколько коротких воздушных поцелуев и скрылись внутри вертолета, который вместе с первыми словами первого куплета оторвался от земли и начал стремительно набирать высоту.

На экранах появилась картинка из вертолета. Счастливые молодожены улыбались и смотрели то в камеру, то в иллюминатор. Вертолет быстро скрылся из вида и на экранах возник самолет, стоящий на ярко освещенной площадке аэродрома. Картинка плавно сменилась на изображение с камеры, которая на большом увеличении взяла какое-то маленькое белое пятно в черном небе и начала вести его. Пятно приближалось и через несколько секунд зрители поняли, что этот тот самый вертолет. Он приземлился неподалеку от самолета, молодожены бегом перебежали к трапу. Самолет немедленно начал движение, на ходу складывая трап и уже через несколько секунд начал набирать обороты, разгоняясь во взлетно-посадочной полосе, в начале которой он, как выяснилось, и стоял. Одна камера проводила самолет, показывая его хвост, другая «встретила» его разгон и, шустро повернувшись, проводила его к точке отрыва, третья камера показала его носовую часть и, подняв объектив вверх, проводила оторвавшийся от земли самолет.

Гости танцевали под романтическую песню и наблюдали за мониторами одновременно, ожидая обещанного ведущим сюрприза от молодоженов.

Картинка на экранах сменилась на изображение из салона самолета: Артем и Маша сидели на соседних креслах, а перед ними стоял большой рычаг, увенчанный большим красным шаром. Первым свою руку на этот шар положил Артем, сверху свою руку положила Маша. Свободной рукой Артем показал в камеру большой палец и что-то сказал. Картинка, разумеется, была без звука, но было понятно, что Артем говорил что-то типа «Держитесь, сейчас будет круто!»

Спустя какое-то время прожектор, стоящий где-то поодаль, ярким белым световым пучком взмыл в небо, словно обозначив зону, за которой нужно наблюдать и тут же стал чуть менее ярким. На том месте, в которое он направил луч, появились приближающиеся огни самолета. На одном из мониторов все еще транслировалось изображение из салона, на другом появилась карта, на которой иконка самолета приближалась к месту, обозначенному надписью «Свадьба».

Самолет все приближался, сэр Элтон Джон все более энергично нажимал на клавиши рояля, приближаясь к самой эмоциональной части композиции и на словах припева…

“You’re all I’ve ever needed, baby, you’re the one…”

…самолет с грохотом пролетел над головами гостей. На экране было показано, как Маша с Артемом дернули за рычаг и на гостей обрушилось несколько десятков тысяч лепестков роз!

В следующую секунду самолет сделал невероятно красивый крен влево и начал удаляться, стремительно набирая высоту.

Песня в этот момент подходила к концу и на ее финальных аккордах прозвучали переговоры пилота с диспетчерским центром:

– «Москва-подход», борт триста пятнадцать.

– Слушаю, триста пятнадцатый, «Москва-Подход».

– Высота тысяча шестьсот, курс триста десять, запрашиваю курс сто шестьдесят, место назначения – Мальдивы.

– Принято, борт триста пятнадцать, набирайте пять тысяч, курс сто шестьдесят, далее работайте с «Москва-Подход» на частоте сто тридцать один точка двести. Счастливого пути!

Восторженные гости стоя аплодировали вслед улетающему самолету.

3. Мальдивы.

Конечно, в этой части зрителям пришлось немного наврать. Лететь именно на этом самолете на Мальдивы они не собирались. Не могли. Для дальних расстояний был нужен более мощный и вместительный самолет, на который они должны были пересесть через несколько минут после того, как улетят с площадки.

Во время пересадки выяснилось, что к подготовке основного борта приложил руку папа.

– Самолет был подготовлен специально по просьбе Сергея Петровича Соболева, – вежливо доложила улыбающаяся бортпроводница, встретившая Артема и Машу возле трапа во “Внуково-3”.

Войдя в самолет, они ахнули и прошептали “вау!”. Убранство салона было словно подготовлено по специальному дизайн-проекту, призванному, в первую очередь, подчеркнуть, что в этом самолете планируют лететь только двое. На столе стояли свечи и бутылка шампанского, вазы с фруктами и сладостями. Необычные нежные бархатные шторки на окнах идеально дополняли интимную и романтическую обстановку.

– Машка, ты хочешь шампанского? – Игриво спросил Артем, как только они уселись за стол и пристегнули ремни.

Маша сначала пожала плечами, а потом кивнула.

– А может… – Еще более заговорщицким тоном спросил Артем, хитро прищурясь.

Маша вопросительно посмотрела на него.

– Я имею ввиду виски. Слушай, давай напьемся и будем безобразничать?

Маша широко раскрыла глаза, подыгрывая игривому настроению Артема и сказала громким шепотом на выдохе:

– А давай!

Они громко рассмеялись и, вопреки установленным правилам, на которые сегодня им было наплевать, оторвались от земли и начали набор высоты с бокалами тридцатилетнего шотландского в руках. С большими кубиками льда.

Самолет летел на юго-восток.

После виски казалось, что открывалось уже десятое или двенадцатое дыхание по счету. Спать не хотелось совершенно и казалось, что если бы шоу продолжалось еще столько же, они легко выдержали бы и, если нужно, станцевали бы еще десять раз подряд под песни Адамса.

Они молчали. Каждый думал о своем. Но в этом молчании было что-то непередаваемо нежное. Иногда они почти одновременно поднимали глаза друг на друга и в их глазах безошибочно читалось: “Да, мы сделали это!”

– Интересно, сколько еще стойких оловянных солдатиков осталось праздновать? – Сказал Артем вслух.

– Не думаю, что много. Они же в подземный ресторан должны были переместиться?

– Да, по плану было, что пожилые уедут по домам, а молодняк, после двадцати трех часов, когда ну улице уже грохотать нельзя, продолжит отрываться под землей. Кстати, там ждали многих достаточно известных в андеграунде диджеев. Я мало кого знаю, но из этого списка с огромным удовольствием послушал бы сет Майкла Хааса. Он немец.

Маша кивнула и отхлебнула еще глоток виски.

– Так можно же узнать? В смысле, как они там, – сказала она.

– Не хочу, – устало улыбнулся Артем. – Меня сегодня Боря с утра, когда я пытался выяснить, сколько гостей подтвердило свое участие, поставил на место. Сказал, чтобы я не лез. Не отвлекался. Сейчас, конечно, понятно, что мне можно уже отвлекаться на все что угодно. Но я не хочу, Машк. Не хочу знать сколько там осталось народа, кто напился сильнее всех, и кто как добрался домой. – Артем вздохнул. – Сейчас, после всего, что было, я понимаю, что мы работали с профессионалами невероятно высокого уровня и я уверен, что они все сделали как надо до самого конца. А мы с тобой летим… И тут так тихо… Ты знаешь, я до того, как первый раз полетел на самолете “РусОйла” (это когда я летал в Америку знакомиться с Роем), я не думал, что в самолетах может быть так тихо. Теперь вот знаю. А тут еще тише, чем в том самолете. И я не хочу нарушать эту тишину, – добавил он почти шепотом. – Не хочу никому звонить. Под нами небо, рядом ты, виски вкусный… Пусть там все течет своим чередом…

Полумрак, в котором они сидели под ровных гул двигателей, был настолько гармоничен после этого сумасшедшего дня, что хотелось наслаждаться им и дальше, бесконечно долго, просто вот так, сидя друг напротив друга.

Это утром, когда они уже приземлятся в Мале, потом перелетят на гидроплане или вертолете на частный остров, можно будет окунуться в море и, с пониманием того, что здесь им предстоит пробыть ровно столько, сколько им захочется, уйти спать хоть сутки напролет.

А сейчас просто хотелось сидеть и наблюдать за тем, как внизу проплывают светящиеся яркими огнями города…

Артем нажал на кнопку вызова, и бортпроводница почти в ту же секунду появилась рядом, неслышно выскользнув из темноты.

– Послушайте, а у вас есть ветчина? – Спросил Артем.

– Да, конечно.

– А можно мне бутерброд, только… Знаете, как в рекламе, где папа отрезает такой здоровенный ломоть на бутерброд?

– Да, видела такую, – улыбнулась бортпроводница.

– Вот мне примерно такой же ломоть на хлебушек, только в два раза толще! Можно?

– Сделаем, Артем Владимирович.

– Ой, и мне, и мне как ему! С таким же ломтем! – Засмеялась Маша.

– Хорошо, одну минуту, – еще шире улыбнулась бортпроводница и удалилась.

– Девочки обычно любят тоненькие кусочки! – Неподдельно изумился Артем, как только они остались одни в ожидании бутербродов.

– Я неправильная девочка. – Маша наигранно— смущенно рассмеялась. – Ты так попросил, что я себе это представила и мне сразу же захотелось такой же как у тебя!

– Ты самая неправильная девочка в мире. Тебя вообще не должно существовать. А ты есть.

Маша широко улыбнулась и зажмурилась.

Бутерброды подействовали на них прямо противоположно выпитому до них виски и спустя всего пятнадцать минут после того как они их съели, их непреодолимо потянуло в сон. Они уже хотели заснуть прямо здесь, в этих огромных мягких креслах, но Артем настоял на том, чтобы найти в себе силы и перебраться в спальню.

Как только они открыли дверь в спальню, позади них послышался тихий голос сопровождающей:

– Артем Владимирович, вас разбудить перед приземлением или постоять на аэродроме и дать вам выспаться?

– Нет, будите, конечно. Лучше даже за полчаса до посадки. А холодный “Ред булл” у вас найдется на утро?

– Да, конечно, шесть сортов.

– Вот и отлично. Мне «тропический». А отсыпаться до упора мы будем уже на острове.

* * *

– По вашему желанию мы можем оставить с вами одного или более человек персонала на острове, в отдельном домике. А если хотите, остров покинут все.

– И, если нам что-нибудь понадобится?..

– Если вам что-то понадобится, вы просто звоните нам с любого телефона. Они установлены почти во всех комнатах и беседках. Просто набираете “ноль” и сообщаете, что именно вам необходимо доставить или что нужно сделать уборку, приехать приготовить и так далее. И в течение десяти минут все будет у вас.

– Это здорово! Но как же десять минут? Насколько я вижу, на горизонте нет ни одного другого острова…

– Он есть, только с другой стороны. Если вы пойдете гулять, там за теннисными кортами есть дорожка, которая ведет к противоположной части острова. С нее можно увидеть другой остров, на котором как раз находится весь дежурный персонал. А эта бухта напротив дома специально для уединенного отдыха. Вы можете ходить здесь не стесняясь никого и ничего. Полеты квадрокоптеров над островом блокированы.

– Это отлично. Тогда мы остаемся совсем одни? – Спросил Артем, глядя на Машу.

Маша кивнула.

Им одели на руку водонепроницаемые браслеты для срочного вызова помощи и попросили по мере возможностей их не снимать, после чего провели беглую экскурсию по дому.

В доме было все: кофеварка, микроволновая печь, невероятное количество самой разнообразной посуды, огромный бар, холодильник, доверху забитый фруктами и мороженым, сладости, быстро разогреваемые бургеры и много чего еще.

Как только персонал покинул остров, они пошли купаться.

Маша надела купальник, и они вышли из дома. До воды было всего около десяти метров.

– Эй… – Сказал Артем. – Нас же никто не видит…

– Просто это так непривычно, – стеснительно хихикнула Маша и, словно школьница, сняла сначала топ, а затем трусики.

– Мне кажется, мы сейчас не купаться пойдем, – сказал Артем. В голове начало пульсировать, низ живота переполнился желанием.

Но он превозмог себя, решив оттянуть этот сладостный момент и уже через несколько секунд они окунулись в баснословный, теплый, словно парное молоко, океан.

Страсть захлестнула их с головой. Соприкасаясь солеными губами, словно любовники, которые не виделись целую вечность, они прижимались друг к другу всем телом.

В какой-то момент они оступились, и Маша упала в воду. В любой другой ситуации это вызвало бы веселый смех, но сейчас она просто протянула руки к Артему, посмотрев ему прямо в глаза. Он поднял ее и их губы снова слились в безумно жарком и глубоком соленом поцелуе. Маша вдруг обхватила Артема ногами, и он понял, что дальше не в силах сопротивляться. Он взял Машу словно добычу, пойманную здесь, в океане и быстрым шагом понес ее к дому. Войдя в спальню, он положил ее на кровать и на мгновение остановился, наслаждаясь видом ее тела. Маша лежала в ожидании всего чего угодно, словно покорная жертва, готовая к тому, что добытчик сейчас растерзает ее любым удобным ему способом. Ее глаза были полны покорности. Артем навис над ней сверху, взял ее за руки и нежно, но властно буквально пригвоздил их к кровати выше ее головы. Она смотрела на него как будто испуганно, но в этом испуге отчетливо чувствовалось взаимное вожделение. Он медленно наклонился к ней и очень глубоко поцеловал ее. И, не отрывая губ, неожиданно вошел в нее.

Они проснулись все так же нагишом, спустя всего час после того, как они вошли в спальню. После всего, что с ними произошло, они спали бы гораздо дольше, но в комнате стало нестерпимо жарко: войдя сюда, они не удосужились включить кондиционер. Их тела были покрыты потом от жары, которую принесло с собой собравшееся на закат солнце. Кажется, им обоим хотелось есть. Но перед тем, как пойти на кухню, Артем молча, без прелюдий и без спроса повторил то, что было перед тем, как они заснули.

– Ничего, что я так неожиданно и быстро?.. – Отдышавшись спросил он.

– Никогда не спрашивай… – В блаженной улыбке шепотом ответила Маша.

* * *

Теплый южный бриз окутывал их с головы до пят под звуки какой-то невидимой птицы. В руках их были сделанные наспех коктейли с почти растаявшим от жары льдом. Они сидели в шезлонгах, в пяти метрах от крыльца и в пяти метрах от воды.

Молча.

Говорить ни о чем не хотелось. Только сейчас к ним пришло понимание того, как сильно они устали. Казалось, был исчерпан годовой запас энергии. А вместо того, чтобы как следует отдохнуть и выспаться, жалкие остатки сил, которых и так не было, они потратили на страсть.

Поэтому они сидели и просто молчали, наслаждаясь невидимой птицей и еле слышным шумом воды.

Маша уснула прямо в шезлонге. Можно было оставить ее прямо здесь: насекомые не докучали, температура даже ночью была вполне комфортной, но Артем решил собрать последние силы и отнести Машу в кровать.

Сквозь сон она обвила его шею руками и прижалась к нему. Так не хотелось отпускать эти объятия, но, когда он донес Машу до спальни и положил на кровать, он решил посидеть еще немного в тишине и одиночестве на пляже, сам не зная, зачем.

В голове было пусто. Сил на то, чтобы звонить кому-то и спрашивать, как все прошло, не было никаких. Да он пока и не хотел. “Ты заслужил тишину и отсутствие каких-либо мыслей”, – промелькнуло в его усталой голове.

Он смотрел на небо, полное звезд, вспоминая тот вечер, когда его зачем-то принесло в кинотеатр, прогулку по Арбату, знакомство с Соболевым, покупку “Мерседеса”, изумление хозяйки квартиры и то, как он попросил продать эту квартиру. А ведь еще за месяц до этого он не мог наскрести денег на оплату долга за аренду. Улыбки родителей, встретивших их в Аксинькино, когда они приехали к ним с невероятным количеством пакетов, заполненных доверху диковинной и не дешевой едой. Довольную мать и Машу, которых он застал на грядке. Их руки, испачканные землей и глаза… полные счастья. Гонконг, Ольгу, “ротэх”…

И не заметил, как воспоминания превратились в крепкий и яркий сон.

Он проснулся под утро от того, что солнце начало безбожно припекать его.

Пошел в спальню, включил кондиционер, лег рядом с крепко спящей Машей, обнял ее и снова уснул.

А проснулись они только под вечер.

* * *

Они проснулись жутко голодные и молча, словно зомби, отправились к холодильнику.

То, что произошло дальше, запомнилось им надолго.

Артем молча встал посреди кухни и почесал в затылке. Затем увидел хлеб и сказал “угу!”. Подошел к нему и начал снимать с запечатанного пакета заводскую наклейку. Увидев это, Маша подошла к холодильнику, открыла его, изучила взглядом содержимое, сказала “ага…” и вытащила наружу колбасу, сыр, кетчуп и майонез. Затем она сложила это все на середину стола, пододвинула к Артему майонез и кетчуп. Артем молча подвинул к Маше лежащий рядом нож. Маша начала чистить и резать колбасу, Артем начал выдавливать кетчуп и майонез из бутылок и размазывать его по хлебу другим ножом. Маша подавала Артему порезанную колбасу и сыр, он клал их на бутерброды и отправлял в микроволновку на большой тарелке.

Пока готовилась первая тарелка с бутербродами, Артем изучил бар, достал оттуда бутылку вина, посмотрел на этикетку. Потом показал бутылку Маше и между ними состоялся еще один диалог:

– М?.. – Спросил Артем.

– Хм-м… Угу. – Ответила Маша.

Они достали первую тарелку и тут же отправили греться вторую. Около минуты они молча жевали бутерброды, запивая их вином, пока микроволновка не динькнула, сообщая, что вторая порция тоже готова.

Артем встал, достал тарелку и поставил ее на стол.

Когда и эта тарелка опустела, они все также молча развалились на стульях и просидели в полной тишине еще около пяти минут, допивая вино.

– Машка… – Шепотом сказал Артем. Маша вопросительно посмотрела на него. – Вот что это было, а?

Маша вопросительно посмотрела на него поверх бокала.

– Я тебя сколько знаю?

Артему показалось, что она начала считать в голове дни и месяцы и он решил прервать эти подсчеты:

– Всю жизнь!

Маша улыбнулась и подняла брови.

– Ну а как иначе-то? И ты меня – тоже! Мы же с момента как проснулись сколько слов друг другу сказали? Ни одного! А ничего, что это первый завтрак в нашей жизни, который мы готовим вместе? Мы его обсуждали? Разделяли, кто и что будет делать? Тебе не кажется, что мы его сейчас приготовили не просто молча, а так, словно мы делали это уже тысячу раз?!

– Мне тоже так показалось, – рассмеявшись, ответила Маша.

Артем встал, взял из Машиных рук пустой бокал и поставил его на стол. Затем он протянул ей руку и повел ее на пляж.

* * *

Под вечер, снова проголодавшись после нескольких часов, проведенных в воде, они все же решили поужинать по-человечески. Артем позвонил на номер “ноль” и через полчаса к ним прибыл катер. Услужливые официанты накрыли стол в гостиной: под большими серебряными крышками было запеченное мясо, стейки из рыбы, картофель и цветная капуста и несколько видов салатов. Включая фруктовый – на десерт.

Проводив официантов, они плотно поужинали, и Артем вдруг задумался о том, что на острове сравнительно мало свободы действий. Чтобы посмотреть те фильмы, которые он хотел бы показать Маше, не хватало ноутбука. Просто гулять по пустынному острову быстро надоело бы – это Артем понимал. Он открыл телефон и посмотрел на карту: “Можно было бы вызвать самолет и погулять по какому-нибудь мегаполису, полному огней, а потом вернуться”. Но, посмотрев на карту, Артем понял, что ближайшим мегаполисом был Мале. Однако там, по мнению Артема, должно было быть довольно скучно. А до другого ближайшего – столицы Шри-Ланки Коломбо – было никак не меньше семисот километров. “Час лета, не так уж и много”, – сначала подумал Артем, но затем отвергнул эту идею: «Минимум час ожидания самолета, час перелет, затем путь из аэропорта до города. Нет, лучше уж остаться тут, а в Коломбо можно будет слетать, специально подготовившись накануне», – подумал он.

Артем открыл в телефоне блокнот и начал составлять список:

“Наличные на чаевые. Ноутбук и шнур подключения. Что-то еще…”

– Машка, я сейчас попрошу Ольгу на кое-что привезти, чтобы не было так скучно. Тот же ноутбук, чтобы мы могли посмотреть кино из моей коллекции. Может тебе что-то нужно захватить, чтобы все одним махом?

Маша задумалась, а потом покачала головой:

– Одежда у меня тут есть, а что еще нужно – не знаю…

– Я есть и это самое главное, да? – Улыбнулся Артем.

– Да, именно! – Энергично кивнув подтвердила Маша.

– Тогда я пойду прогуляюсь десять минут и подумаю.

Артем вышел из домика и медленно пошел вдоль пляжа. “Нужны пара хороших гидроциклов, чтобы кататься. Причем не те перделки, которые есть у местных, а что-нибудь достойное, мощное, с регулируемым водометным винтом”, – подумал Артем.

“Что еще? А с другой стороны, если что-то забыл, то ничего страшного, если придется сгонять людей еще раз. В конце концов им за это платят”.

Артем достал из кармана “ротэх” и нажал заветную кнопку.

– Ольга, здравствуйте. Уж не знаю, день или вечер, я уже во времени потерялся. Смотрите. Мне нужен ноутбук. Свой не прошу, историю с попаданием в мою квартиру сейчас проворачивать нет смысла. Попрошу вот такой. – Артем назвал марку и модель мощного и современного ноутбука, который присмотрел еще до свадьбы. – Потом обязательно нужен шнур для подключения к телевизору. А еще – отдельную клавиатуру и мышь. Еще, пожалуй, планшет хороший для Маши. Что-нибудь помощнее, на андроиде. И еще попрошу привезти нам два хороших мощных гидроцикла. Я в них не особо спец, но знаю, что они должны быть с регулируемым водометным винтом. Не для спортивных выкрутасов, но и не те китайские перделки, которые обычно покупают, чтобы сдавать в прокат на пляже. Пока это все.

– Хорошо, Артем, все принято. Насколько срочно все это нужно?

– Ну, истребители в воздух поднимать не нужно, но вообще, если честно, то, чем скорее, тем лучше. Но без фанатизма.

– Хорошо, я вас поняла. Тогда ноутбук и все сопутствующее по технике мы постараемся доставить за пару-тройку часов. Насчет гидроциклов, если вы нам даете время, то будут с утра. Или этой ночью.

– Идет! Спасибо.

Артем вернулся в дом.

– Давай что ли Боре позвоним? – Спросил он у Маши игривым тоном.

– Давай!

Артем включил громкую связь и положил телефон на стол.

– Алло, молодожены! Как вы? – Сказал Боря, как только снял трубку.

– Это вторичный вопрос, товарищ режиссер. – Съехидничал Артем. – Расскажите, как все прошло.

– Ну, как… Вам, признаться, памятник нужно поставить за то, что так четко продержались. Эксцессов не было, гости в невероятном восторге. Последнее тело выползло из подземного ресторана в 4 утра и было отправлено уже не на вертолете, а на машине, домой. Что могу сказать, Артем…

– …Маша тоже тебя слышит.

– А, понятно. Привет, Маша!

– Привет!

– Что могу сказать, ребята? Я до сих пор под впечатлением. Выжат как лимон, но поверьте, такого шоу еще не было. Впрочем, вы сами все увидите скоро. Где-то через час мне пришлют первые черновые склейки. Потом чистовой монтаж и цветокоррекция – это еще пару дней. Но финальная версия будет все равно только через месяц. А чтобы что-то посмотреть… Если честно, Артем, я не очень хотел бы показывать тебе черновую склейку. Я, конечно, понимаю, что ты со своим телевизионным опытом и так все оценишь, но…

– Погоди, не надо, – перебил его Артем. – Маша может не оценить полуфабрикат. Солнышко, не обижайся только на самом деле на черновом монтаже бывают такие штуки, которые могут быть неправильно восприняты на общем фоне. – Последние слова были обращены к Маше, которая кивнула в ответ и показала руками “ничего страшного, я подожду”. – Мы ждем, в общем, Борь. А так вообще местные жители, общественность и так далее? Может в прессу что-то попало?

– Была одна запись в Фейсбуке от пилота, который подлетал к Москве на пассажирском самолете как раз во время салюта. Написал что-то типа “Понятно, что это не рванул склад пиротехники, но такого торжества в небе я еще не видел. Интересно – что это?” Я тебе ссылку кину, там фото есть, посмотрите. Ну и новости были о том, что трасса «М4» встала в пробке во время салюта, поскольку все остановились посмотреть, что это за чудеса такие в небе. А в остальном вроде бы тихо. Но, если честно, никуда мы это не спрячем, если будем показывать гостям. Так или иначе они поделятся с кем-то, поэтому, кажется, тебе нужно привыкать к славе. Точнее вам с Машей…

– Ох, ну что поделать. Сами ввязались. – Вздохнул Артем.

– Но я могу тебе сказать, что одно видео с выступления Элтона Джона ушло по просьбе его директоров к продюсерам, для отчетности. И вот оттуда прилетела первая ласточка: нас просят представиться.

– Что это значит?

– Что хотят, чтобы мы рассказали, откуда мы такие крутые взялись, потому что ничего подобного еще не видели и что хотят с нами работать.

– Так это же круто! И что ты им ответил?

– Что пока генеральный на отдыхе, так как сам был главным действующим лицом, но при первой возможности дадим ответ.

– Да нафига тебе генеральный-то, Борь! Ты генеральный! Мы же с тобой все это обсуждали! Действуй по всем фронтам на свое усмотрение. Только я тебя прошу: давай если и будем что-то делать, то не будем идти на поводу у пафоса заказчиков. И если они захотят лимузин из золота, покрытый черной икрой, то пусть идут куда-нибудь еще, а если полностью соглашаются с нашим предложением или предлагают что-то такое, что мы считаем допустимым – то милости просим. Мы же можем так?

– Не только можем, но и должны! Другой вопрос в том, что любой заказчик имеет право сказать: “А вы сделайте так, как я хочу, но только красиво, как вы умеете”. И будет прав. Это будет самый сложный момент в нашей работе и так будет всегда. Ты-то адекватный, а сколько будет неадекватных, кто захочет корпоративы делать с помпезностью?

– А мы им будем говорить, что мы такого не делаем. Ну ты можешь, например, представить себе, что мы попросим “БМВ” собрать по спецзаказу машину, которая будет похожа на уродливый сарай Уолтера Уайта?9

– Могу, Тём. Вопрос цены. Я не говорю о том, что они будут готовы продать свою репутацию. Но! Они наймут охрененно дорогого дизайнера, который изменит всего пару линий, в нужное место поставит шильдик, покрасит его в чуть другой оттенок и ты на этот “Ацтек” будешь смотреть и спрашивать: “Что же его в самом “Понтиаке”-то так изначально не сделали, а?”

– Блин. Тоже верно.

– Ага. Ты мысленно на эту машину поставь фары от “бэхи”! Уже другой вид, ведь правда? Так и с золотыми лимузинами. Так что работы будет много.

– Ладно, работайте, – улыбнулся Артем. – Только сначала мне мое кино!

– Сделаем, не переживай, – улыбнулся Боря в ответ.

* * *

– Тёмка, а хотела тебя спросить… – Осторожно начала Маша, когда они тем же вечером гуляли вдоль пляжа. – Ты как обычно любишь праздновать свой день рождения?

– О. Неожиданный вопрос. Ты знаешь, когда как. – Артем отвечал как можно более непринужденно, чтобы дать понять Маше, что не имеет ничего против подобного обсуждения. Он почувствовал, что Маша что-то задумала и теперь хочет получить одобрение на реализацию своего плана. – Пару раз с родителями отмечал. Но, как правило, звал гостей, накрывал стол, помогал готовить салаты, потом все сидели у меня дома, если, пили, галдели. А я про день рождения, признаться, еще и не вспоминал даже. Сколько осталось? Три недели?

– Да, двадцать дней. Я просто помню, как ты рассказывал про свой список желаний. Ну, помнишь, когда мы сидели возле “Макдоналдса”, когда ты только купил машину? – Артем кивнул. – И, если ты говоришь, что ты обычно приглашаешь гостей, может в этот раз их тоже пригласить? Кого скажешь!

– Я только “за”. Но куда? Сюда? Здесь, в принципе, места хватит.

– Можно и сюда, но я почему-то вспомнила про одно место, которое ты упоминал. Остров Святого Мартина…

– Ого! Это приятно, – расплылся в искренней улыбке Артем. Мысль о том, чтобы отметить свой день рождения в этом месте, приятно согрело ему душу.

Но еще больше его согрело то, что Маша помнила такие детали.

– А с географией у меня, признаться, не очень. Знаю, что это тоже где-то на экваторе, но отсюда далеко?

– Далеко, – хитро улыбнулась Маша. – Помнишь, как мы летели из Сингапура в Нью-Йорк?

– Конечно помню. Девятнадцать тысяч километров?

– Пятнадцать, – уточнила Маша. – И здесь практически ровно столько же.

– Полететь отмечать день рождения на другой конец земного шара в прямом смысле этого слова. Это завораживает. Ты такая умница… Да! Я хочу!

– А кого мы позовем?

– Если сможет твой папа – я буду очень рад. Мои родители, Витька, Степка, может Катя из “Макамиш”, Боря… Ну, то есть, кого-то из близких. Не сто человек. День рождения – это… Это не свадьба.

* * *

Обсуждать детали идеи и приглашать гостей начали тем же вечером.

Тесть сказал, что на день рождения Артема он прилетит с удовольствием.

Отец Артема сказал, что ради такого события бросит на время свою стройку:

– А Сережа-то будет? – Живо поинтересовался отец в конце разговора.

– Будет, конечно! Вы, я думаю, с ним и полетите, если, конечно, он из Москвы полетит.

– О, ну вообще отлично! – Восторженно воскликнул отец. – Как раз мы с ним еще раз маршрут на май пообсуждаем.

У отца Артема давно не было друзей – только знакомые. Кто-то спился, кого-то просто уже не было в живых. Из тех, с кем можно было бесконечно сидеть “за рюмкой чая” и с удовольствием, на одной волне разговаривать за жизнь, остался только Павел Сергеевич. Но у того было абсолютно расшатано здоровье и поэтому виделись они крайне редко – один или два раза в год. К тому же болезнь и возраст сделали Павла Сергеевича ужасным занудой.

В том, что с Соболевым его отец будет видеться чаще, чем с Павлом Сергеевичем, Артем сомневался. Но насчет возникших между его отцом и Соболевым отношений, сомнений не было.

– Как ты думаешь, – спросил Артем у Маши после того, как поговорил с отцом. – Папа твой на самом деле так сдружился с моим или это тактичная вежливость?

– Еще как сдружился, – улыбнулась Маша. – Папа, он… Он в такой же ситуации, в которой когда-то была я. Вокруг столько всяких прихвостней. Печкин папиного увлечения походами не разделяет, они вообще, по-моему, немного разные, просто сработались. А твой отец с моим на одной волне. Он мне так и сказал: “Я так рад, что с твоим свекром познакомился, прямо ух!”. – Артем удивленно помотал головой. – Да, так и сказал! – Заметив это, сказала Маша. – А если он так сказал, значит они точно спелись и это никакая не “вежливость”.

– Это круто! – Кивнул Артем.

– Я, кстати, теперь понимаю, что в одиночку папа в походы ходил не потому, что любил один побыть. – Задумчиво сказала Маша после небольшой паузы. – А потому что не с кем было. Некому ему было доверять. Все как у меня.

И она, вздохнув, прижалась к Артему. Он обнял ее и тогда она прижалась к нему всем телом, словно боясь, что он сейчас исчезнет.

Кто в этом союзе больше другого боялся, что все, что происходит – просто сон, от которого можно внезапно проснуться и с горечью осознать, что всего этого не было на самом деле?

Оба.

Они просидели так на пляже молча, в обнимку, еще несколько минут, а потом Артем всполошился:

– Маш, я, конечно, понимаю, что это мой день рождения, но, возможно и ты кого-то хотела бы позвать? Я был бы рад, если бы ты тоже… Ну, может у тебя на работе с кем-то были хорошие отношения?

– Нет, не было, – сказала Маша, покачав головой, но по ее тону Артем понял, что сейчас последует какое-то позитивное продолжение. – Но благодаря тебе у меня теперь, кажется, есть человек, с которым мы тоже… сдружились. Лариса.

– Это которая тебя одевала и красила?

– Да.

– Расскажи! Откуда она? Чем занимается? Ну, в смысле, чем занималась до этого в жизни? Очень интересно!

– Она сама из Тулы. Приехала сюда, поступила в театрально-технический на костюмера. Потом работала у Зайцева, но там, говорит, был ад. Платили мало, каждый сантиметр ткани проверяли, работали по шестнадцать часов в сутки. А потом она наткнулась на объявление от твоих рекрутеров. Ну, от Бориных.

– Даже от Степановских. У нас Лиза Степанова персоналом занималась. – Вставил Артем.

– Ну да. В общем, пришла на собеседование. Помнишь, как ты рассказывал мне, про то, как встречался с Борей первый раз? Ну, когда ты его пригласил стать режиссером?

– Конечно помню.

– И ты рассказывал, как ты ему говорил насчет диадемы. Что, типа, если она на мне и будет, то неважно, сколько она будет стоить – миллион долларов или тысячу, главное, чтобы смотрелась хорошо?

– Помню, – улыбнулся Артем.

– Так вот Ларе, когда она была на собеседовании, чуть ли не этими же словами про концепцию и рассказали. А Лариса, она… Она, в общем, простая, за словом в карман не лезет. И она знаешь, что им ответила? – Маша рассмеялась. Артем посмотрел на нее с неподдельным интересом. – Она им сказала: “Хосспади, хоть одни адекватные!”

Они хором рассмеялись в голос.

– И что? – Спросил сквозь смех Артем.

– Ну, Лара им это выдала, они такие переглянулись и говорят: “Вы нам подходите”. А потом на самой первой встрече, когда они мне фигуру обмеряла, она мне показалась такой… Искренней, открытой, простой. Знаешь, не как все эти ассистенты модельеров, которые стараются вокруг тебя ходить по струночке, не уколоть, не пихнуть. Она и вопросы сразу правильные начала задавать, нужно ли будет подколоть там-то и там-то складку, чтобы в танце не мешалось. Потом я ей сказала, что мы в вертолет будем садиться. И знаешь, она не скривилась от того, что, мол, типа пафос, вертолет, все такое… Она тут же кивнула и уточнила, какая высота подножки будет. Словно она уже десятое платье для посадки в вертолет готовила. А оказалось, что ни разу. Она очень… практичная, вот.

– Парень есть?

– Нет, пока нет, – покачала головой Маша. – Ей нужен кто-то такой же практичный, как она сама. Домохозяйкой она вряд ли будет, поэтому если парень заявляет, что жена должна дома сидеть, щи-борщи варить – это не ее вариант.

– Ну, найдется еще!

– Да конечно!

– А ты, значит, с ней, как выяснилось, на одной волне?

– Да, у нас с ней много общего. Она тоже всего сама добивалась. И мамы у нее тоже рано не стало, а с отчимом она жить не захотела. Но там вообще совсем тяжелая ситуация была. Она по секрету поделилась, попросила не распространяться особо, но если хочешь…

– Нет, Маш, не стоит. Если это ее тайна и она тебе ее поведала, как подруге, то мне об этом знать не обязательно.

– Спасибо, – благодарно кивнула Маша. – И она вроде как кроме меня ее никому и не рассказывала.

– Значит, вы с ней… Настоящие подруги?

– Вроде того.

– Слушай, а мне жутко интересно, когда ты это поняла? Ну, что вы с ней стали близки?

– А это как-то само собой произошло. В какой-то момент мы неожиданно перешли на “ты”, она мне и сказала: “Ты хоть нормальная девчонка. Мужа будущего любишь, пальцы не гнешь, с тобой работать одно удовольствие”. Я ей и сказала: “А мне – с тобой”. А потом мы решили сделать перерыв и пошли в “Шоколадницу” как две старые подруги.

– Машенька, если бы ты знала, как я за тебя рад!

– Спасибо, Тёмка! Я тоже очень рада.

– В общем, скажу Витьке, чтобы он заехал за Ларисой, взял ее в охапку и посадил вместе с собой в самолет.

– Ой, она будет счастлива, мне кажется. Она еще за границей пока нигде не была.

– Постой. За границей ни разу не была. А загранник у нее есть? Или нужно попросить Ольгу помочь?

– Нужно будет попросить, я думаю, – сказала Маша.

– Просто пойми, Машенька, – сказал Артем после небольшой паузы, – я не просто рад, я безумно рад тому, что у тебя появилась подруга. Что будет с кем ходить по магазинам, если я буду в скучных командировках. Будет с кем перемалывать косточки нам, мужикам у нас за спиной. Я знаю, что ты, в отличие от нее, наверное, готова была бы и дома сидеть, и щи— борщи варить, но я не могу себе позволить это допустить.

– Я понимаю, – сказала Маша и в этот момент они по взгляду друг друга поняли, что речь шла именно о Машиной матери и о том, о чем говорил Соболев, когда первый раз встречался с Артемом.

4. Остров Святого Мартина.

Договариваясь о перелете из Мале в Филипсбург, Артем пытался подгадать время так, чтобы прилететь на полчаса или час позже самолета, который должен был прилететь из Москвы с друзьями Артема на борту.

“Это мой день рождения, я хочу, чтобы уже в аэропорту меня встречали мои близкие друзья”, – пояснил Артем Маше, когда согласовал с Ольгой время вылета.

Но в итоге Артем и Маша полетели на остров Святого Мартина не из Мале, а из Египта.

Дело было в том, что, когда Артем озвучил задачу, Ольга в немного несвойственной ей манере ответила не свое обычное “самолет будет”, а пообещала “в кратчайшие сроки решить вопрос с самолетом”. Услышав это, Артем настоял на том, чтобы ему открыли истинную причину не такой молниеносной реакции на запрос борта как обычно:

– Давайте только честно. Что тут не так?

– Нам сейчас нужно будет запросить дальнемагистральный борт у партнеров, иначе вам придется лететь с дозаправкой, а я не знаю, насколько для вас это будет комфортно.

– Минутку! – В этот момент Артем сидел за доставленным на остров ноутбуком и смотрел на кривую, проложенную по пути следования из Мале в Филипсбург. – Ольга… А знаете что? Я придумал! Не нужно ничего искать у партнеров. Мы вылетим на нашем обычном борте, но на два дня раньше и я попрошу вас забронировать нам люкс в Хургаде. Знаете, я ведь ни разу не был в Египте, нужно этот пробел устранить. Посмотреть, так сказать, на что клюют миллионы туристов-соотечественников. Если мы дозаправимся в Хургаде – это же приемлемо?

– Минутку… Да, пять тысяч до Хургады и десять до Филипсбурга – это вполне нормально. Дальность полета у вашего борта почти одиннадцать тысяч, так что все в порядке.

– Супер!

– Но, если вы хотите посмотреть на настоящую красоту, а именно – окунуться в море с невероятно красивыми кораллами, я бы рекомендовала вам выбрать не Хургаду, а менее популярный, но при этом очень престижный курортный город Марса-Алам. Там есть свой аэропорт. Но выбор за вами.

– Красивое море – это отлично. Да, давайте через Марса-Алам.

Они провели два дня в Марса-Аламе, успев окунуться с аквалангами в Красное море и насладиться бесподобной красотой морского дна и его обитателей, а затем вылетели в Филипсбург.

Примечания