Читать онлайн книгу «Любовь НЕ с первого взгляда» автора Наталия Арчер

Если вручали бы награды за самый глупый поступок, совершённый за короткий промежуток времени, то в этом месяце я получил бы гран-при.

Угадайте, кто решил начать встречаться с самой красивой и популярной девчонкой в нашей школе, которая, по несчастливому совпадению, к тому же ещё и моя одноклассница?

Хм… Ладно, этот пункт звучит хорошо. Тогда вот так:

Угадайте, кто начал встречаться с девицей, которая просто ограниченная стерва с эгоцентризмом, как у худших римских императоров?

Привет, это я. Меня зовут Дима. Друзья называют меня Митей.

Благо, что это было две недели назад, и сегодня я распростился с этим бременем.

Я дал нам шанс, но двух недель мне хватило с лихвой. Хорошо, что я ещё работал в это время, поэтому мы виделись не так часто, как не хотелось бы вообще. Самому странно в таком признаваться.

И вот, чем же ещё можно было заняться тёплым августовским вечером в пятницу, как не зависать в инстаграме, который даже не я сам себе завёл? Нет, конечно же, не гулять, веселиться и точно не встречаться с друзьями. Я удалял из своей истории бывшую девушку. Из истории жизни? Если бы… Хорошо было б удалить и из памяти.

К сожалению, такие опции пока мне были недоступны. Поэтому я подчищал только социальные сети.

Но чем дольше я сидел за компьютером, тем отчётливее понимал, что проще и лучше удалить свои данные полностью, чем подчистить все наши фотографии с Маринкой, которые она успела сделать на мой телефон и выложить в сеть. И это всего за две недели?!

"Как я до этого докатился?" – главный вопрос, что вертелся в моей голове, пока я листал ленту.

На столе завибрировал телефон. Перевернув его, я прочел всплывшее на экране сообщение от Тима: "Митяй кончай страдать! пойдем кататься на бордах".

Пугающе, но первое, о чем я подумал, так это о пропущенной запятой после имени. Я иногда бываю ужасным ботаном, но умудрился так глубоко спрятать этот мой баг1 ото всех, что если я честно писал контрольную, то учителя считали, что я явно скатал с чего-нибудь. Точно не у кого-нибудь, так как в нашем классе не было того, у кого можно было бы списать. Пришлось мимикрировать. Стыдно? Немного. Я надеялся, что после школы, если мои тесты были бы не самыми худшими, в универе исправиться. Тешил себя мыслью, что впереди ещё светил целый учебный год.

Рад бы набрать ответное сообщение: "Нет, спасибо! Сегодня я, пожалуй, воздержусь". Но понимая, кому я и что пишу, пришлось просто отправить: "Не могу, сорри. Сейчас занят)".

Ответ пришёл моментально, но уже с другого номера. Антон: "Если ты планируешь свалить без связи на две недели не попрощавшись, я тебе рыбу на балкон заброшу". В конце сообщения красовался злобный смайлик.

Блин, Антон мог такое сделать. Мы уже это проворачивали с ним в девятом классе с нашим общим другом и одноклассником, когда тот уехал в лагерь, не предупредив. Решили отомстить ему и забросили с десятой попытки на незастекленный балкон на третьем этаже голову форели. Нам было безумно весело. Но когда он вернулся через две недели и рассказал, какая была вонища, что балкон пришлось мыть три раза, мы поняли, что это было жестоко. Хотя ржали, пока он нам рассказывал, до слёз. До сих пор смешно вспоминать.

Ничего не оставалось, как написать ответ: "Ок, но не думай, что я поддался на шантаж!))"

"Конечно, поддался. Я живу на втором этаже, он сюда сможет столько всего забросить, если захочет, что страшно подумать", – подумалось мне. – "Проще отделаться малой кровью. Потом доделаю".

Одевшись, я вышел из дома, захватив свой роллерсёрф2. На простом скейте я отлично катался, но эта доска, как будто родом из цирка, моё новое приобретение, и я решил, что пока я её не освою в совершенстве, не смогу спокойно спать.

– Здорово, Митяй! – Антон встретил меня у входа на площадку, где мы обычно катаемся. – Неужели ты бы действительно просто отключил телефон и свалил на две недели без прощальных речей и слёз?

– Только не говори, что ты собираешься плакать в разлуке со мной. Или ты планируешь довести меня до слёз? – я со смехом предупредительно ткнул его в бок пальцем, что он спрыгнул со своего борда.

– Ладно тебе, ты, наверное, и так обрыдался из-за Маринки. Что у вас с ней произошло? Если вы просто мирно расстались, то почему она про тебя такую дрянь рассказывает подружкам? Мы сегодня в беседке все сидели днём, они там скучковались своей бабьей сворой, а она как начнет про тебя песни петь, что, не будь ты мне лучшим другом, я бы тебя тоже бросил в знак солидарности со всеми обиженными и оскорблёнными.

Антону было смешно. Мне не очень. Вот надо же мне было так вляпаться, связавшись с нею в первую очередь.

– Чё ты помрачнел, Мить? Я шучу. Хотя она реально про тебя рассказывала. Когда, правда, она увидела, что я на неё внимание обратил, так сразу тему сменила. Мне это не понравилось. Подозрительно как-то.

Я устало выдохнул. Мне нечего ему рассказать. Я был связан честным словом, которое не ограничивало, очевидно, Маринку на полёт фантазии и на распространение всякой чуши. Антон всё ещё внимательно всматривался в моё лицо, как вдруг его глаза расширились от удивления.

– Да неужели это ты её бросил? – Антон сделал такой вид, как будто я бросил Анджелину Джоли с шестью детьми. Да, я, по-моему, только что сравнил себя с Бредом Питтом.

– Как ты это делаешь? Ты просто по моему виду такой вывод слепил? – я искренне восхищался этой способностью друга. Он всегда умел разгадать ситуацию. К сожалению для него, только в чужих вопросах.

Мы остановились около перил, на которых можно и посидеть, и попрыгать через них на скейтах.

– Я прав? Я прав! Ну, вижу ведь, что прав! А теперь, пока все не пришли, расскажи мне, как хороший мальчик, – Антон сел нога на ногу, надев дужки невидимых очков на уши, явно намекая, что он будет сегодня моим психоаналитиком.

– Мы расстались, так как я к ней ничего не чувствую, кроме раздражения, и она меня реально напрягала. Я честно ей всё выложил, а она меня обложила матом по полной. Вставь сюда любые бранные слова, не ошибешься. Ещё пообещала, что я об этом сильно пожалею. А прикол в том, что я уже жалею с первого дня, когда мы начали встречаться. Ладно, со второго. Я в полной жопе. Как я так облажался, и чего меня дёрнуло за ней начать ухаживать? Сколько мы тогда выпили на твоей днюхе? Надо было всё списать на состояние алкогольной интоксикации… – я опустил голову на руки.

Подняв глаза, заметил, что Антон еле сдерживал смех. Я вопросительно на него посмотрел.

– Бранные слова! – "Всё, прорвало, – подумал я. – Теперь он будет ржать. Весь настрой испортил". Ничего не оставалось, как засмеяться вместе с ним.

– Ну, ты, Мить, как скажешь что-нибудь такое, я в восторге просто! Алкогольная интоксикация? Великолепно! – Антон теперь смеялся во всё горло.

– Короче, понятно, поговорили. Хреновый из тебя слушатель! – сказал я, но признал, что ему всё-таки удалось поднять мне настроение. – Один фиг, что я завтра уезжаю на две недели. Может, она успокоится, что её величество кинули и отвалит? Очень надеюсь.

– Мить, должен понять, что королев не бросают. Ты, наверное, первый её кинул. Конечно, она тебе этого не простит, но шансы, что забудет, есть. Может, пока тебя не будет, она себе нового бойфренда отыщет, что ей с её данными будет проще простого, тогда она и успокоится, – Антон призадумался, – хотя шансов мало. Она такая стерва бывает, что вряд ли легко отпустит.

– Ты забыл что ли, про Петрову?! Маринка с девчонками ей чёлку обрезали под корень в девятом классе за то, что она причёску такую же носила, как у нашей королевы, а в итоге обыграли всё, что та якобы сама подстриглась, – сказал Антон, качая головой в знак сожаления.

У меня мороз пробежал по коже от этих неприятных воспоминаний. Лишь бы она просто оставила меня в покое. Хотя кого я обманываю…

К площадке подъехал Тим и остальные члены нашей шайки.

Всё, все разговоры об отношениях остались в прошлом. Теперь настало время шутить, кататься и делать всякие трюки на скейтах, которые приводили в ужас наших родителей, но собирали тысячи лайков на Youtube.

"Завтра я уеду от своих друзей на две недели без возможности звонить и выходить в интернет, – думал я, невнимательно следя за беседой вокруг. – Мать, конечно, ничего не могла лучше придумать, чем лишать всю семью связи с внешним миром, знаменуя этим наш семейный отдых. Ну и ладно, раньше же жили без телефонов и интернета. Я тоже так смогу. Постараюсь. Зато никаких неприятных сюрпризов от бывшей точно не должно быть. Надеюсь".

– Не думаю, что мне это подходит, – сказала я, осматривая свое отражение в зеркале примерочной. – Чувствую себя женщиной легкого поведения. Юбка почти ничего не прикрывает, декольте до пупа, руки голые. Если я к этому платью подберу чёрные чулки-сетку и туфли на двадцатисантиметровой шпильке, то о том, чем заняться после выпуска из школы, можно будет уже не беспокоиться. Карьера девушки эскорт-услуг у меня в кармане. Но всё же я пока оставлю это на чёрный день, поэтому скажу прямо: нет, это платье мне тоже не подходит. Бабуля? – крикнула я, чтобы меня было слышно с той стороны плотной шторы.

Тишина. Потом раздался вздох, и я отдёрнула штору.

– Катя, я тебе в сотый раз говорю – длина чуть выше колена не является такой уж откровенной, как ты думаешь. А декольте чуть ниже ключиц – это абсолютно нормально. Тебе семнадцать лет, а не семьдесят семь, чего ты жалуешься? У тебя прекрасная фигура, если ты не начнешь одеваться по возрасту, останешься старой девой, и придётся жить всем вместе до конца наших с дедом дней, – пошутила бабушка.

– Мало того, что я тебе лучшая подруга, раз не с кем в магазин пойти, так еще и одеваться вздумала как я? – её сегодня явно прорвало.

Я уже жалела, что согласилась на эту сделку – выбор себе нового гардероба взамен отсылки меня в языковой лагерь под предлогом "тебе нужно социализироваться". Вместо этого планировалась поездка вместе с ними в пансионат в Ленобласти в последние две недели августа.

– Посмотри на себя! Ты просто красавица! Этот нежно-сиреневый оттенок так изысканно подчеркивает твой цвет лица, – Бабушка окинула меня взглядом и показала жестом повернуться, что я и сделала. – Сидит великолепно. Надо брать. А длина изумительная. Будь у меня в молодости такие ноги, я из мини-юбок не вылезала бы, а ты как наденешь свою юбку до пят, или шаровары, или еще не пойми что, и ходишь как пугало, извини меня, – по-моему, она сама не заметила, как перешла на откровения. Это что-то новенькое. Конечно, предложение сменить стиль я от неё уже слышала, но чтобы так в лицо… Однако…

– Катенька, я тебя очень люблю и ни к чему не принуждаю, – я мысленно фыркнула на это заявление, – но мне просто обидно, что моя милая внучка одевается не по годам скучно и безлико. Ты юная девушка, леди, ты должна нести это звание, пока не поздно. Носить легкие платья и короткие юбки.

– Бабуля, ты какая-то неправильная, – усмехнулась я. – Нормальные бабушки наоборот жалуются на молодежь, что носят всё короткое, стыд позабыли и так далее. Что с тобой? Ты рушишь мою картину мира, – тут я уже не удержалась от смеха.

Бабушка стояла передо мной, пытаясь найти слова в своё оправдание, но в итоге она просто всучила мне очередное платье, которое всё это время держала в руках, со словами:

– Какая внучка, такая и бабка! – и, выдержав театральную паузу, засмеялась вместе со мной.

– Бабуля, ты не забывай еще важную поговорку, объясняющую, почему ты моя лучшая подружка, – говорила я ей, аккуратно снимая узкое платье, – старый друг лучше новых двух.

– Не стоит так буквально воспринимать поговорки, дорогая.

– А как же "Встречают по одёжке, провожают по уму"? Не её ли мы сейчас претворяем в жизнь, а? – пыталась я подловить бабушку на её же слове.

Второе платье было ближе к моему вкусу. Длиной по колено, с красивым вырезом, открывающим ключицы и немного плечи, а также с короткими рукавами. Хотя бы такие. Пышная юбка-солнце делала его с виду немного кукольным, но отчасти это и придавало мне вид, как у Барби. Разве не об этом мечтает в глубине сердца каждая девочка? Я, по крайней мере, когда-то точно мечтала. Благо, что оно было не розовое, а небесно-голубого цвета.

– Это мне нравится! Вот такое платье я с удовольствием буду носить! – сказала я бабушке, выходя из примерочной.

– Вот и славно! Тогда на праздник у тебя есть что надеть! – бабушка довольно хлопнула в ладоши.

Праздник – это бабушкин юбилей. Полуюбилей, вообще-то. Шестьдесят пять лет. Но после пятидесяти, видимо, уже каждые пять лет отмечаются, как раньше – каждые десять. Отмечать надо с размахом, с приглашением всех друзей и родственников.

Если всюду есть свой баланс, то и тут – с возрастом друзей становится меньше, родственников больше. Хотя у бабушки, к сожалению, пока не очень получается. И друзей становится меньше, и родственников. Это грустно, но сейчас мне не хотелось об этом думать. Для этого у меня находилось предостаточно времени перед сном, как всегда.

– Ну, тогда выбор сделан! Пойдём уже скорее отсюда. С меня на сегодня хватит покупок.

Ходить по магазинам всегда являлось для меня своего рода наказанием. За одеждой и обувью в особенности. Мы сегодня уже купили мне достаточно новой одежды. Я сама хотела оплатить большую часть из моих средств, заработанных летом на подработке, но бабушка сказала, что они смело могут пустить сэкономленные на лагере деньги на мои обновки. К тому же, не я их и хотела в первую очередь. Мне пришлось с радостью согласиться, так как свои деньги я любила тратить чуть менее практично. Правда, с меня тут же было взято клятвенное обещание самостоятельно усиленно учить английский и с кем-нибудь подружиться, чтобы результат был тем же, несмотря на то, что я поеду с бабушкой и дедушкой в их любимый пансионат, куда они исправно ездят из года в год.

– Ну, как, бабуля, у нас уже всё готово к завтрашнему дню?

– Да, Катюша. Завтра приедем к двум, зарегистрируемся, потом проследим, чтобы зал был готов. В четыре будем встречать гостей, и в пять – начало.

– Звучит очень серьёзно. А много приедет гостей? – спросила я полным безысходности голосом. – Я смогу оттуда улизнуть ближе к середине, пожалуйста? А может вообще сказать, что я всё же уехала в лагерь?

Несмотря на мою искреннюю любовь к бабушке и дедушке, встречаться с их дальними родственниками и друзьями я предпочитала быстро и редко.

– Посмотрим, милая, – бабуля посмотрела на меня одним из своих "ну-катя-ты-даёшь" взглядов, покачав головой.

– Здорово! Буду надеяться! А теперь пойдем, и я угощу тебя самым вкусным мороженым! – сказала я, взяв её под руку и подарив свою самую широкую улыбку, которую я теперь, после того как мне сняли на прошлой неделе брекеты, не упускала шанс продемонстрировать. Я звонко поцеловала её в мягкую нежную щёку. Махнув на меня рукой, бабушка засмеялась. Она меня всегда крепко любила. Как и я её.

Глава 2

Что мне всегда нравилось в наших ежегодных поездках в этот пансионат, так это ни с чем не сравнимое чувство свободы. Я могла смело гулять сама по себе лет с восьми, по-моему. Раньше, конечно же, было проще. Здесь были другие дети, с которыми можно было играть и дружить. Не то чтобы мне этого сильно хотелось всегда, но раньше я была нормальным ребенком и стремилась к общению. Когда настала пора моего взросления, со всем хорошим и плохим (а может, с плохим и очень плохим, как часто мне казалось), дети, мои одногодки, перестали сюда приезжать. Кому охота в четырнадцать лет тухнуть в пансионате для престарелых, хронически больных и семей с маленькими детьми? А меня всё устраивало. Моими лучшими друзьями давно были книги. С ними я уходила от реальности, забываясь в сладких фантазиях Толкиена, Льюиса, Роулинг и так далее.

Даже сейчас, несмотря на музыку, звучащую за моей спиной, на тосты, которые время от времени произносят уже подвыпившие гости, которые мне знакомы, но неинтересны, общее празднование дня рождения моей любимой бабушки заставляет меня жалеть о том, что я забыла взять с собой книгу. Это дало бы мне возможность уйти отсюда хотя бы мысленно, раз бабушка не желает отпускать меня без весомой причины по-настоящему.

Надо придумать причину. Может, ногу подвернуть? Хотя, наверное, это лишит меня последнего шанса уйти отсюда не с последним гостем. А на часах всего лишь…18.46?

Я не смогла удержаться, чтобы еще раз не посмотреть на циферблат своих наручных часов. 18.45. Ну, вот. Даже время теперь пошло вспять. Хотя, конечно, вероятнее всего, что я неправильно посмотрела в первый раз, но про время вспять всё же немного верилось. Надо было всё же в лагерь ехать…

Я сидела возле кафе, к которому примыкал зал, который использовался как раз для подобного рода увеселений, будь то празднование дней рождений, свадеб, выпускных или чего захотите. Любой каприз за ваши деньги. Находиться внутри я уже не могла. Снаружи было лучше, но хотелось уйти ещё дальше. Может в номер пойти, сославшись на головную боль? Но голова, как назло, не болела, а бабушке я никогда не врала.

На примыкающую к кафе асфальтовую дорожку выехал парень на странной доске с двумя колёсами. Никогда такой еще не видела. И тут меня как молнией озарило: этот парень – мой шанс.

– Эй, привет! – сказала я, поднимаясь со ступенек, ведущих в кафе, оправляя на себе своё новое платье, в котором, возможно, не стоило сидеть на пыльной лестнице. Я постаралась вложить всю свою надежду на скорое спасение в свою улыбку, с которой я смотрела на него. Увидеть кого-либо в возрасте от пятнадцати до двадцати лет тут вообще достаточно редкое явление, а шанс встретить такого симпатичного юношу в такой важный момент – один на миллион. Я не могла упустить его.

– Привет! – протянул он, улыбаясь, окидывая меня не самым скромным взглядом. Должно быть, оценивая степень моей доступности.

"Пфф, – подумалось мне, – это будет просто. С такой смазливой мордашкой, я уверена, он привык, что девушки сами на него вешаются. Будет интересно его удивить, что не все девушки одинаковые. Хотя, зачем себя обманывать. Он очень даже ничего. Совсем не короткие темно-русые волосы, уложенные по последнему слову моды, голубые глаза такого яркого цвета, что можно подумать, что он носит линзы, ровный некрупный нос, красиво сложенные в ухмылке губы… Хм… С фигурой тоже порядок. Возьми себя в руки, Катя!"

– Вау, я настолько не ожидал кого-нибудь тут встретить моложе пятидесяти, что если ты можешь доказать мне, что ты не мираж, буду благодарен, – сказал парень, нагло улыбаясь, подходя ко мне ближе.

"Ну и подкаты. Если он спросит меня следующей фразой, не нужен ли моей маме зять, то я сама вернусь на вечеринку. Но сейчас дам ему возможность спасти меня из этой переделки".

Я оценила его внешний вид, насколько его одежда соответствует случаю. На нём были светлые штаны с отворотами, серая футболка и белые кеды. Отлично, подойдёт!

– Ты любишь сладкое? – спросила я, стараясь, чтобы вопрос не звучал двусмысленно, хотя, когда фраза слетела с моих губ, я поняла как же это пошло прозвучало.

Наверное, я покраснела, так как моему лицу вдруг стало очень горячо.

– Ещё бы, конечно, – ответил мой собеседник, пытаясь сдержать смех. Да, скорее всего, я со стороны выглядела ужасно смешно.

– Тогда давай так. Мы сейчас зайдём вместе сюда, – я махнула рукой в сторону зала, – берём по куску торта, извиняемся перед моей бабушкой, что мы должны так внезапно покинуть её великолепный день рождения, благодарим и уходим… Каждый куда пожелает, – поспешно добавила я, скорее всего, снова покраснев и неловко улыбнувшись. – Согласен?

Парень всё ещё выглядел так, как будто сдерживает смех. Его глаза смеялись громче всего, как если бы он транслировал звук смеха прямо мне в мозг, отчего тоже хотелось рассмеяться.

– Даже не спрашивай, – я театрально вздохнула.

– Давай, конечно, пойдём, – сказал он, прислонив свой борд к стенке, рядом с лестницей.

– Спасибо! – я чувствовала огромную благодарность к этому незнакомцу и улыбалась во весь рот, чувствуя своё скорое освобождение.

Я взяла его за руку, чтобы провести внутрь, и надеясь дать бабушке пищу для размышлений, раз она так сильно хотела меня разодеть, чтобы я с кем-нибудь познакомилась.

Мой спутник с готовностью взял мою руку и пошёл следом. Ладонь у него была большой, сухой и теплой, и моей руке было чрезвычайно комфортно в его. Я решила всё же сначала поговорить с именинницей, а потом уж приступить к торту, поэтому, как только я нашла бабушку в зале, мы подошли прямо к ней.

Обернувшись, она первым делом посмотрела на меня, потом проследила взглядом за моей рукой и остановила свой взор на парне, имени которого я так и не узнала.

"Вот это настоящий прокол в великолепном плане побега!", – пронеслось у меня в голове.

– Катюша, – её глаза загорелись от радости, как если бы я сейчас стояла перед алтарем с любовью всей моей жизни, а не с незнакомцем.

– Бабуля, вот познакомься, пожалуйста. Это… – я с надеждой посмотрела на него.

– Дима, – сказал он, не пропустив и секунды. – Очень рад с вами познакомиться. Катюша много про вас рассказывала, – он посмотрел на меня, говоря глазами: "Видишь, ты поступила правильно, выбрав меня".

– Бабуля, ты не против, если мы с Димой возьмем по кусочку торта и пойдём погуляем немного, пожалуйста? Здесь так душно. А на улице такая прекрасная погода…

– Конечно, дети. Очень рада с вами познакомиться, Дима! – бабушка протянула ему руку, и он её сразу же пожал, не выпуская моей.

– Анна Петровна, – я шепнула, прислонившись к нему вплотную, надеясь, что музыка скроет мою подсказку.

– Взаимно, Анна Петровна! С днём рождения! Долгих и счастливых лет жизни, крепкого здоровья и счастья вам и вашим родным и близким, – широко улыбнувшись бабушке, он снова посмотрел на меня.

– Спасибо, бабуля! Я буду гулять неподалёку, а потом пойду в номер, – я поцеловала её в щеку и крепко обняла. – Мы тогда пойдём, – сказала я, готовая бежать сломя голову, пока меня никто не задержал.

– Какой симпатичный молодой человек, – шепнула бабуля, обнимая в ответ, а затем отстранившись, она мне подмигнула.

Моя бабушка мне подмигнула, говоря про симпатичного молодого человека! Я не знала, что и думать, поэтому просто закатила глаза.

– Пока! Предупреди дедушку, пожалуйста, что я ушла, – сказала я, уводя за собой Диму в сторону огромного торта, пока бабушка меня не смутила еще больше.

– До скорой встречи, Анна Петровна! Спасибо! – сказал Дима на прощание, не отставая от меня.

Мы подошли к столу с закусками, напитками и десертами. Несмотря на гостей, здесь всё ещё было из чего выбрать.

– Угощайся чем хочешь, ты сегодня мой герой дня, – сказала я, наливая себе стакан сока. – Если хочешь, то можешь вообще тут остаться на праздник, я этих людей знаю не лучше тебя, поэтому ты спокойно впишешься.

– Не могу, я же сказал твоей бабушке, что мы пойдём гулять. Я не говорю неправду таким милым дамам, – ответил Дима с ухмылкой.

– Ты ей в лицо сказал, что я тебе много о ней рассказывала, – парировала я с легким оттенком укора.

– Из наших первых трех фраз, больше половины было про день рождения твоей бабушки. В процентном соотношении, на время нашего знакомства с Анной Петровной, больше трети всей информации, которую я знал о тебе, было связано именно с ней, – победно заключил он.

– Туше! Ты прав, и это впечатляет, – я была искренне удивлена его логике.

– Я люблю сладкое, – сказал он, игриво приподняв одну бровь. – Где мой торт?

Мне оставалось лишь, усмехнувшись, положить на одноразовые тарелки по кусочку торта, Дима захватил вилки, сок, и мы вышли на улицу.

Глава 3

Катя шла впереди, обходя пляшущих гостей, ловко уворачиваясь от приближающихся в танце, и так грациозно у неё это выходило, что складывалось впечатление, что она сама танцует. Представление с тортом. На это я бы посмотрел. И вкусно, и красиво.

Катина фигура так обалденно смотрелась сзади, что нельзя было не любоваться её покатыми плечами, ровной осанкой, стройными ногами, тонкой талией, которую хотелось обвить руками, и её замысловатой прической, которая красиво открывала длинную шею. А еще плюс наблюдения сзади, так это то, что меня не подловят на этом Катины внимательные глаза. Хотя она так мило смущается, что было бы здорово еще на это посмотреть.

Мы вышли на свежий воздух и остановились, думая, куда бы пойти.

– Куда дальше? – спросил я, когда мы спустились вниз. Я поднял свой роллерсерф и засунул его подмышку, чтобы он не мешал мне нести наши напитки.

– Если вариант пойти каждому своей дорогой для тебя не вариант, то предлагаю уйти как можно дальше от этого места, пока кто-нибудь оттуда меня не позвал, а потом что угодно меня устроит, – сказала Катя, уже начав уходить прочь от входа.

– Окей, – ответил я, и мы пошли в сторону залива. Наш пансионат располагался прямо на берегу, поэтому, как ни крути, выйдешь к воде рано или поздно.

Мы сели на скамейку с видом на залив, в тени высокой сосны, что росла ближе всего к пляжу. Катя поставила одну тарелку на скамейку, беря свой сок из моих рук и протягивая взамен другую порцию торта.

Это кайф. Сидишь себе на берегу почти моря, ешь вкусный десерт рядом с красивой девушкой. Прям настоящий отпуск ощущается в лучшем смысле этого слова.

– Катя, теперь ты обязана рассказать о себе подробнее.

Я шутил, конечно, но моё любопытство было абсолютно искренним.

– Хм… – задумчиво протянула Катя, облизывая вилку. – Меня зовут Катя, мы отдыхаем в этом пансионате. У моей бабушки, её зовут Анна Петровна, сегодня день рождения, который она празднует сейчас, и там подают вкусный торт с клубничным джемом и настоящими взбитыми сливками, – закончила она, рассматривая свою тарелку с тортом. – Как-то так, – она игриво улыбнулась.

– То есть, ты сейчас мне так подробно рассказала ровно ту самую информацию, что я и без этого уже знал, верно?

– Похоже на то, – она стала еще шире улыбаться, обнажая свои идеально ровные белые зубы. – Ты меня не от смерти же спас, чтобы я теперь была обязана тебе чем-либо, – она хитро подмигнула. – К тому же, оговорённую плату в виде торта ты уже получил. Кстати, обалденно вкусный торт, – и она продолжила спокойно есть, смотря на залив.

В принципе, да. Верно. Я даже не нашелся, что ответить. Да и торт, правда, был очень вкусным, чтобы сильно от него отвлекаться.

– Дима, расскажи, пожалуйста, лучше о себе немного. А то меня бабушка будет допытывать, а мне будет нечего рассказать, – сказала она без особого интереса.

Она окинула меня взглядом, очевидно, что-то прикидывая.

– Семнадцать, в декабре будет восемнадцать. А тебе?

– Тоже, но без последней части. У меня день рождения весной. В каком ты классе?

– До двадцать девятого августа, а ты? – я уже начинал улыбаться самому глупому диалогу на встрече, которая могла бы со стороны сойти за свидание.

– Вау, мы тоже, – Катя с удивлением посмотрела на меня. – У нас столько общего, у меня мороз по коже. Может, нам пора уже сравнить наши родинки, чтобы убедиться, что мы не разлученные после рождения двойняшки? – Катя прыснула от смеха. – Извини, я тут с бабушкой старый индийский фильм смотрела, там вот такая ситуация и случилась.

Я усмехнулся, но, к счастью, индийскими фильмами не увлекаюсь. Но смотреть на то, как Катя улыбается, было очень приятно, это было…красиво, если одним словом.

Катя доела свой торт и стала, видимо, искать салфетку. Её, конечно же, не оказалось. Мы их точно не брали, потому что я как раз на них и посмотрел, когда мы уходили, подумав, что стоит взять…но не взял.

– Эх, салфеток-то и нет, – разочарованно сказала она. – Посмотри, пожалуйста, у меня чистое лицо? А то, если я увижу в номере, что у меня где-то на лице всё время были крошки или крем, мне станет стыдно и придётся избегать тебя до конца своих дней, – пошутила она.

Хотя пошутила ли? Кто поймёт этих девчонок? Может они действительно так всё близко к сердцу принимают. Я бы не удивился.

Катя развернулась полностью ко мне, указывая прямой ладонью на своё лицо.

Я стал смотреть на неё, забыв про крошки, которые должен или не должен был обнаружить. Немного придвинувшись к ней, я смотрел на неё с близкого расстояния, восхищаясь её чистой кожей, большими зелёными глазами в обрамлении темных изогнутых бровей и длинных пушистых ресниц, её розовыми, полными, красивой формы губами, которые очень хотелось поцеловать. Я инстинктивно наклонился еще чуть ближе и попал в плен её пронзительных глаз.

– Дима, просто скажи, – нетерпеливо сказала она.

– Ты очень красивая, – медленно выговорил я, не спуская с неё глаз.

– Спасибо, – еле слышно сказала она, краснея, опустив взгляд. – Я про крошки и крем спрашивала. Чисто?

– Да, всё идеально, – двусмысленно ответил я.

– Спасибо, – сказала она, отвернувшись снова к заливу.

Мы посидели еще некоторое время, слушая звуки набегающих волн и крики чаек. Мной овладело некоторое беспокойство. Я не знал, что дальше сказать, чтобы подольше погулять с этой девушкой. Видимо думая о том же, только наоборот, Катя встала, а я вслед за ней. Она по-хозяйски собрала наши пустые бумажные тарелки, стаканчики и вилки, выбросила их в стоящую неподалеку урну и сказала:

– Ну, мне пора! Меня ждёт еще одно приятное свидание и не хочется заставлять ожидать меня, – она широко улыбнулась и протянула руку. – Приятно было познакомиться, Дима! Надеюсь, что мы ещё увидимся.

– Какое свидание? – спросил я, не понимая, но принимая маленькую нежную руку для рукопожатия.

Как всё странно. Во-первых, мне никто из моих сверстниц никогда не протягивал раньше руки для прощания.

Во-вторых, блин, какая это хорошенькая ручка. Такая изящная, с тонким запястьем, длинными ровными пальцами, мягкая, тёплая.

В-третьих, какое ещё нахрен свидание?! Я, по-моему, уже её немного ревную. Так себе знак.

– Я ещё не выбрала с кем, – мечусь между князем и графом. Князь-то, конечно, знатнее будет, но у графа денег побольше… – она задумчиво посмотрела в сторону, склонив голову к правому плечу.

Мне оставалось только стоять с широко раскрытыми глазами, держа её ручку в своей руке и абсолютно не соображая, что здесь происходит.

Заметив мой взгляд, она рассмеялась, наполняя мелодичными переливами меня изнутри.

Мне пришлось рассмеяться вместе с ней, хотя я по-прежнему ничего не понимал.

– Я выбираю какую книгу сегодня начать читать и говорю тебе про князя Мышкина и графа Монте-Кристо соответственно, – она продолжила смеяться. – Видел бы ты себя со стороны.

– Так и подумал! – сказал я сквозь смех, хотя реально купился на её шутку. – Можно я тебя провожу?

– Давай, если тебе по пути, – она вытянула свою руку из моей ладони, и мы пошли по тенистой аллее по направлению к корпусу с номерами. По обеим сторонам дороги были высажены плотные ряды кустарников с белыми цветами, которые вкусно и сладко пахли. Нотки аромата напоминали черёмуху, но были не так резки. Дорога была грунтовой, но совсем не пыльной. Идти по ней было приятно и хотелось дышать полной грудью. Вокруг звучали перекликающиеся между собой птицы, создавая приятную фоновую музыку для завершения первого дня на природе.

Потом Катя показала в сторону слева от корпуса и сказала:

– Вон за тем корпусом находится хороший спортивный центр с новым тренажерным залом, ты знал? Раньше там было всё как в школьном физкультурном зале, а теперь как в настоящем спортклубе. Я еще в нём не занималась после открытия, но думаю посмотреть завтра. Они с семи утра открыты, по-моему.

– Здорово, спасибо за информацию. Если нужна будет компания, буду рад присоединиться. А ты здесь в прошлом году была ещё?

– Бери выше. Мы здесь каждый год отдыхаем, – Катя усмехнулась.

– А почему вы сюда приезжаете так часто? Семейная традиция, карточный долг или зловещая тайна заставляет тут проводить каждый год отпуск? – спросил я, так как искренне недоумевал, что можно тут делать из года в год. Я пока не нашел для себя ничего такого, чтобы порекомендовать друзьям в этом месте. Пляжи Испании, по мне так, намного предпочтительнее, а по ценам разница выходила не столь огромной.

– Семейная традиция тогда, – засмеялась Катя. – Мои бабушка и дедушка познакомились тут чуть больше сорока лет назад. Поэтому они сюда приезжают почти каждый год, за небольшим исключением пары-тройки лет, чтобы отметить годовщину со дня своего знакомства. Они страшные романтики. – улыбнулась Катя, сладко вздохнув.

– Ничего себе! Вау! Сорок лет уже вместе! Круто! – меня всегда восхищало и одновременно удивляло, когда я слышал про такие юбилеи. Мои родители чудом продержались пока только восемнадцать лет, но гарантировать я уже не мог, что они отметят хотя бы двадцатилетний юбилей. – Было бы интересно продолжить вашу семейную традицию, да? – сказал я широко улыбнувшись, поздно осознавая, что делаю глупые намёки.

– Да, я именно за этим тащусь каждый год за ними. Надеюсь, ты свободен на следующие сорок лет, а то мне надоело тратить здесь время попусту, – засмеялась она слегка толкнув плечом.

– Вполне возможно. Я должен свериться со своим расписанием, – ответил я с улыбкой, также нежно прислонившись к её плечу.

– Потому что у меня нет мобильного телефона, – улыбнулась она. – Я здесь с бабушкой и дедушкой отдыхаю, забыл? Только телеграф, только хардкор, – она по-доброму засмеялась. – Шутка, конечно. Про телеграф. Телефона у меня действительно нет.

– А интернет? Ты знаешь, что в мире есть интернет? Это такая всемирная система объединённых компьютерных сетей для хранения, обработки и передачи информации. Улётная штука, настоятельно рекомендую попробовать, – сказал я, еле сдерживая смех.

Она остановилась. Серьезно посмотрела на меня своими зелёными глазищами, пытаясь выглядеть строгой. А потом мы одновременно засмеялись.

– Мой компьютер остался дома. Так что, если ты хочешь написать мне электронное письмо, то я его прочту не раньше двадцать девятого августа, – сказала она, подмигнув мне.

– Блин, я только что вспомнил, что у меня на это время тоже нет ни телефона, ни интернета, ничего. Мы с тобой как будто на двадцать лет назад вернулись, – сказал я, немного испугавшись нашедшего на меня осознания ситуации.

– Это не страшно, не переживай. Встретимся. Нам тут еще две недели отдыхать, – обреченно сказала Катя, похлопав меня по плечу. Но потом она улыбнулась. – Если серьёзно, то тут очень даже здорово. Если ты не патологический экстраверт, то здесь можно действительно отлично отдохнуть, плюс тут много есть чего интересного, чем можно заняться. Так что готовься к лучшим двум неделям отдыха перед последним учебным годом.

От её слов, хотя я не был уверен, что она не пошутила, мне почему-то стало очень тепло на душе, и настроение стало еще лучше. Так как у меня были еще две недели, чтобы поближе с ней познакомиться. Таких девчонок я еще не встречал, чтобы так удачно в одной милой форме совмещались ум, красота и чувство юмора. Мне очень хотелось побыть вместе подольше, но Катя уже повернула к лестнице.

В холле главного корпуса пансионата интерьер был оформлен в приятных бежевых тонах, с несколькими креслами и парой диванов цвета топленого молока. Слева от стойки регистрации, что была в центре, располагались два лифта и рядом же открытая лестница, с застекленной стеной на все семь этажей вверх.

Я надеялся, что нам достанется номер на седьмом этаже. Это бы гарантировало и шикарный вид, и ежедневную тренировку по спуску и подъему по лестнице. Что почти и вышло. Нам достался номер на шестом этаже в этом самом корпусе. В пансионате их было два и они соединялись между собой прозрачным длинным переходом, заставленным обильной зеленью в горшках, будто её было недостаточно снаружи. Во втором корпусе также были гостевые номера, столовая, кинозал, и прочие важные помещения. Я был несказанно рад, что мы с Катей будем жить в одном здании.

– А почему лестница, а не лифт? – я всегда считал, что с красивыми девушками приятнее ездить в лифте, хотя, конечно, сам всегда предпочитал пользоваться лестницами. – Ты на каком этаже живёшь?

– Надеюсь, что вам тоже тогда повезло, – ответила она с улыбкой.

– Не хочется. Мы еще не настолько близко знакомы, чтобы давать такую важную информацию, – ты еще спроси мой домашний адрес, пин-коды и пароли, – она усмехнулась.

– Ладно, тогда сейчас не буду навязываться. Сама потом скажешь и номер комнаты, и домашний адрес, и паспортные данные, если захочу, – посмотрел я на неё, давая понять, что вызов принят.

Мы дошли до моего этажа, и я остановился. Катя продолжала подниматься наверх.

– Договорились, красавчик! Удачи! – громко сказала она, хитро улыбаясь, подарив мне взгляд, который заставил меня усомниться в себе и своей правоте.

Но похоже, что эти две недели точно будут интересными.

Глава 4

На следующее утро я поднялась в прекрасном настроении. За окном светило солнце, пели птицы, пахло свежестью и морским побережьем, и из приоткрытого окна, что располагалось рядом с моей кроватью, веяло прохладой раннего утра.

Я всегда встаю рано. Несмотря на день недели, выходной или нет, каникулы или учебный день. Привычка. А может просто это из-за того, что уже к десяти вечера я успеваю доделать свои дела на день и могу лечь спать тогда же, когда ложатся бабушка и дедушка.

Мда… Если так подумать, то я вроде бы только что призналась, что у меня пенсионерский режим дня для моих семнадцати лет.

Ну да ладно, зато я много всего успеваю и прекрасно выгляжу без синяков под глазами от недосыпа.

Встав с кровати, первым делом я умылась, переоделась в спортивную одежду и отправилась на пробежку.

Когда я спустилась по лестнице вниз, меня окликнула Татьяна, женщина средних лет, которая работает за стойкой регистрации. Мы с ней видимся почти каждый год, поэтому хорошо уже знакомы.

– Доброе утро, Катюша! Ты всё ещё бегаешь по утрам? Какая ты молодец!

– Доброе утро, Татьяна! Бегаю. Это уже своего рода потребность, – я шутливо-нервно усмехнулась. – Вы, как всегда, прекрасно выглядите! – честно сказала я. Не каждый в 7.30 найдёт время на макияж и причёску. Точно не я, по крайней мере. Мне перед пробежкой хватало времени только собрать волосы в хвост или максимум заплести косичку.

Мне всегда казалось важным поддерживать дружеские отношения со своими знакомыми. К несчастью, они все чаще всего намного старше меня, чтобы быть моими близкими друзьями.

– Спасибо, дорогая! Я тут хотела тебе рассказать, что после завтрака, в 9.00, начинается открытый турнир по шахматам, если тебе это всё ещё интересно, как в прошлом году. Объявление повесили вчера, но я знаю, что вы не были на ужине, и ты могла его пропустить.

– О, это просто супер! Огромное спасибо! Надеюсь, вы вчера хорошо повеселились? Торт был превосходным! – я надеялась скрыть то, что ушла оттуда ближе к середине.

– Это замечательно. Бабушка будет рада. Хорошего вам дня! – я попрощалась и вышла на улицу, начав свою тридцатиминутную пробежку.

К шахматам я пристрастилась в позапрошлом году, когда познакомилась тут с бывшим (если они бывают бывшими?) кандидатом в мастера спорта по шахматам, который устроился в пансионат массажистом. В массажисты и доктора наук идут, ничего особенного. К тому же он завел традицию, которая прижилась: устраивать открытые шахматные турниры раз в месяц.

На аллее у входа в спортивный центр расставляют столы, за которыми одновременно может играть шесть пар соревнующихся. Победитель получает… Та-дам… Массаж от кандидата в мастера спорта по шахматам и почётную грамоту. Я участвую, конечно, не ради грамоты или тем более не ради массажа (я трудно подпускаю людей в своё личное пространство, поэтому мой предел – стоматолог и парикмахер, да и то те, которых я уже знаю). Я участвую просто потому, что это интересно. Плюс спортивное мероприятие, как-никак.

После моей пробежки и быстрого душа мы все пошли на завтрак.

– Катюша, ты мне так и не рассказала про того мальчика, Диму, с которым ты вчера ходила гулять, – бабушка загадочно улыбнулась. Жаль было её расстраивать, но мне пришлось рассказать, что мы просто посидели на берегу и поболтали за поеданием торта и всё. Никаких предложений руки и сердца или на что она там постоянно мне намекала.

– Что это за мальчик? – подозрительно спросил, отвлекаясь от завтрака, дедушка. Он как раз у меня правильный дед, который не заставлял меня ни с кем социализироваться. Я считала, что его вполне устраивал тот образ жизни, что я вела. Скорее всего, у них с бабушкой были явные расхождения по этому вопросу, но они никогда при мне не обсуждали свои противоречия.

– Да никакой, дедуля. Самоуверенный, смазливый. Эго, наверное, размером с Луну. Не знаю. Ему, бабуля, – я обратилась к бабушке, отвечая на её вопрос, – тоже семнадцать лет, тоже перешел в одиннадцатый класс, они здесь, как и мы, на две недели,…– потом я задумалась о том что бы еще рассказать, и добавила с улыбкой, – не смотрит индийские фильмы. Вроде всё.

Мы продолжили завтрак. Я рассказала про шахматный турнир, но они собирались на фитотерапию в 9.30, а потом в бассейн. Доев, я пожелала им хорошего утра, поцеловала и пошла на выход.

Когда я уже сделала было шаг наружу, как на меня кто-то налетел. Судя по ощущениям, это был мраморный Давид Микеланджело или Железный человек.

"Ужасно раздражает, когда люди забывают правила входа и выхода – сначала надо пропустить того, кто выходит", – пронеслось в голове.

– Простите, пожалуйста, – моментально отреагировал мой обидчик, прикладывая руку к своей груди в знак раскаяния. Им оказался Дима.

Он откинул свою длинную чёлку с глаз, увидел меня и широко улыбнулся.

– Катюша, извини, пожалуйста! – сказал он, протянув руку к моему ушибленному плечу. – Надеюсь, я тебя не сильно зашиб? – ухмыльнулся он, совершенно уже не выражая той степени раскаяния, что была еще миг назад.

– К твоему счастью, не слишком. Но если бы на моём месте была бы какая-нибудь субтильная древняя старушка, то ты бы мог нанести ей непоправимый вред, – высказала я ему, чувствуя негодование. – Ты мне плечо, по-моему, вывихнул! – я трагически разминала своё плечо, давя на жалость.

Я, конечно же, утрировала, но мне хотелось видеть в его глазах осознание своего проступка. Хотя глаз из-за его модной причёски я почти не видела.

– Не удивительно, что ты не видишь, куда идёшь, – сказала я, поднеся руку, и откинув прядь волос от его глаз. Когда я поймала его прямой взгляд, меня как обожгло от этих синих глаз, смотрящих на меня с какой-то тайной, которую в ту секунду захотелось разгадать больше всего на свете. Моя рука на мгновение застыла у его лица, а он смотрел, по моим ощущениям, мне в самую душу. Он поднял свою руку к моей и, аккуратно перехватив её за запястье, опустил к себе на грудь. Я чувствовала как сильно стучит его сердце. Меня охватило неведомое мне волнение и захотелось скорее от этого чувства убежать.

– Мне очень жаль, Катюша, что я тебя случайно задел, – теперь абсолютно искренне сказал он, подняв свободную руку к моему голому плечу, и в этот раз нежно погладив ушибленное место.

Тут у меня случилось перенасыщение незнакомыми эмоциями, я высвободила свою руку и сделала шаг в сторону.

– Н-н-ничего страшного, – глупо заикаясь, сказала я, мысленно ругая себя за такое нелепое поведение, – я тоже должна была посмотреть, куда шла. Ну, приятного аппетита, пока!

Я поспешно пошла по коридору, ведущему на улицу.

– Кать, – крикнул он вслед, – пойдём потом погуляем?

– Не могу, – ответила я на ходу, развернувшись к нему, но продолжая идти задом наперед, – у меня планы на потом, извини! Может быть потом-потом, кто знает? – я постаралась загадочно ему улыбнуться, повернулась по направлению движения и выбежала на улицу.

Теперь я злилась на себя. Вот что это сейчас со мной было?!

Глава 5

В столовую я вошёл в смешанных чувствах. С одной стороны, моё сердце билось быстрее от такой случайной встречи с этой прекрасной девушкой, но с другой стороны, меня несколько обескураживало, что она отказалась всего лишь пойти вместе погулять. Но я же видел её взгляд, в таких больших глазах сложно что-либо утаить. Хотя, опять же, она так быстро увернулась от моего лёгкого прикосновения… Я не знал, что и думать.

В столовой был шведский стол, поэтому я отправился набирать свою любимую еду на завтрак, пытаясь не сильно забивать себе голову вопросами, на которые у меня пока и не могло быть ответов. Я взял омлет с ветчиной и сыром, тост, фруктовый салат и апельсиновый сок. Дома я, конечно же, так не завтракаю, к сожалению. Мать всегда готовит овсянку по утрам, но меня не заставишь её есть, когда возможно выбрать что-либо другое.

Набрав еду, я пошёл к столу, за которым сидела моя семья. Судя по лицам, мать опять чем-то грузила отца. Когда я уже был близко, всё стало на свои места.

– Что это за семейный отпуск такой, если все проводят время раздельно? – говорила мать. – Вот ты, Дима, чем планируешь сегодня заниматься, а? – раздраженно спросила она меня.

– Доброе утро! – обреченно сказал я. – Сегодня спать, наверное, буду. Вчера почти не спал.

– Это не из-за мыслей ли о той прекрасной незнакомке? – хитро спросил отец.

Мы с отцом очень близки, намного ближе, чем с матерью. Я ему вечером на прогулке рассказал про Катю. В общих чертах, но этого хватило, чтобы дать понять, какое впечатление она на меня произвела.

– Что еще за “прекрасная незнакомка”? – подозрительно спросила мать. – Этого ещё нам не хватало!

– Мама, успокойся, пожалуйста. Я не собираюсь с тобой советоваться в подобных вопросах, – моему терпению есть предел, а когда я абсолютно невыспавшийся, то этот предел неизмеримо ближе, чем обычно. Мне уже столько раз приходилось выслушивать мамины причитания по этой теме, что в тот момент точно не хотел повторений. А может из-за того, что в данном случае это касалось непосредственно Кати. Я чувствовал, что должен её защитить.

– Лена, пожалуйста, успокойся, – сказал отец, положив свою руку ей на плечо, видимо, осознавая, что он сейчас меня случайно заложил.

– Почему меня все успокаивают?! – вспыхнула она.

– Мама, дорогая, – попытался я исправить ситуацию, предварительно глубоко вдохнув, – Давай сегодня ты сходишь на какие-нибудь процедуры с папой, пока Федька будет в летней группе, – я взъерошил волосы на голове моего младшего брата, сидевшего рядом со мной, – а завтра мы устроим семейный день на пляже? Ну, как тебе такое предложение? – я собрал все силы, чтобы вложить в свою улыбку как можно больше искренности, но мысль семейного дня меня чрезвычайно пугала. Но это должно было стать проблемой для завтрашнего меня, в тот момент я предпочитал об этом не думать.

– Хм… – мама серьезно посмотрела в сторону, а потом обвела каждого из нас взглядом. – Ладно. Меня это устраивает. Но завтра мы будем проводить время вместе!

– Вот и славно! – довольно сказал отец, хлопнув в ладоши.

– Ура-а-а! – закричал вечно довольный Федька. Ему 6 лет и полагалось быть всегда в хорошем настроении. Он даже в школу еще не ходил, пойдет только в этом учебном году, поэтому брат всегда радовал своим позитивным настроем.

Дальше родители обсуждали, что им выбрать из оздоровительных или косметологических услуг, а мне Федя рассказывал про то, как у него вчера прошёл день, когда он впервые на два часа пошел в летнюю группу. Это такая услуга для родителей, куда можно сплавить ребенка на несколько часов под присмотр воспитателей, пока они могут спокойно тратить свои денежки. Вообще, то, что рассказал Федя, мне понравилось. Там их конкретно развлекают. Не знаю, правда, как он в депрессию не впадает, когда он не там.

Позавтракав, я решил отправиться на небольшую прогулку, надеясь встретить Катю и узнать, что у неё за “планы на потом”, а затем всё же хотел пойти к себе в номер и лечь спать. Я реально чувствовал себя ужасно сонным.

И вот около десяти утра я повернул в аллею, что находилась рядом со спортивным комплексом. Я подумал, что стоит зайти посмотреть на тренажёрный зал, про который мне вчера рассказывала Катя.

Каково же было моё удивление, когда перед спортивным центром я увидел, среди играющих на улице, скорее всего в шахматы или шашки, пожилых людей, Катю. Она сидела ко мне боком, за крайним столом. Подол её тонкого свободного сарафана развевал легкий ветер. Вспомнилось как сегодня увидел её в этом абсолютно не подчеркивающим фигуру элементе одежды, но мне наоборот это показалось очень красивым и завораживающим. Особенно как он подчеркивал её изящные, гладкие, и такие нежные на ощупь плечи, делая акцент на них, как на наиболее открытом участке тела, не считая её стройных ног и прекрасных рук…

Забыв про сон, я бодрым шагом направился к столам. Играли в итоге в шахматы. Я в детстве очень любил эту игру. Мы с папой иногда по-прежнему могли сыграть партию-другую.

Я подошёл к Катиному столу, но она меня не заметила, оценивая свои позиции на поле, которые, к слову сказать, были очень даже неплохими. Сидящий напротив старик нервно хрустел костяшками пальцев и постоянно елозил на стуле. Не знаю, как Катю это не выводило из себя.

– Шах и мат, Алексей Олегович, – сказала она через некоторое время, походив конём, расположение которого я даже не приметил сначала. – Извините меня, пожалуйста! – она смутилась своему успеху, так как её светлое лицо вдруг стало на пару оттенков розовее.

Оппонент внимательно осмотрел поле, рисуя пальцем в воздухе Катин ход.

– Что ты, Катенька! – сказал, как видимо, Алексей Олегович, улыбаясь ровными, но явно вставными зубами. – Это была прекрасная партия! Мне не стыдно проиграть такому достойному противнику!

Они встали и пожали друг другу руки. Тут Катя заметила меня и покраснела ещё больше.

– Привет! – сказала она тихо. – Ты тут давно уже стоишь?

– Достаточно, чтобы насладиться твоей победой. Выигрываешь турнир? – спросил я с улыбкой, приподняв бровь.

Хотя вообще-то я был в восторге узнать, что она ещё и в шахматы играет.

– Нет, что ты! – махнула она рукой, усмехнувшись. А потом заговорщическим шепотом добавила, оглядываясь по сторонам, – Это стол для лузеров. Я вылетела из турнирной таблицы в прошлой партии. Теперь страна не узнает меня в качестве победителя августовского шахматного турнира пансионата "Сосновка" этого года, – сказала она, в шутку смахнув со лба пот и выдохнув.

– Давай, у нас пока время есть, – ответила она, посмотрев на свои наручные часы.

Я не стал уточнять про "пока есть время". Что-то мне подсказывало, что у неё могли уже быть планы и на "потом-потом", а мне не очень хотелось сейчас об этом узнавать.

– Давай сыграем на… что-нибудь? – спросил я, усаживаясь за стол напротив неё.

– Как, например, на… – медленно проговорила она, с хитринкой во взоре, ожидая моего ответа.

– На поцелуй, например? – я самоуверенно ей улыбнулся.

Но вопреки моим ожиданиям она лишь закатила глаза от невыразимой глупости мною сказанного. Блин, это было неверным предложением.

– Может ты хочешь, чтобы я поцеловала тебя в случае твоей победы, а ты поцеловал меня в случае моей, или наоборот? – она прыснула от смеха.

Я бы не отказался, чего уж там. Но надо было признать, что этот шаг я как следует не продумал.

– Играть надо либо на интерес, либо на выгоду, – продолжила она с видом бывалого игрока-картёжника, не меньше.

Это выглядело очень мило, учитывая то, что она, скорее всего, никогда не играла на деньги.

– А на что ты тогда хочешь играть? – спросил я, всё ещё умиляясь ей.

– Я предпочитаю классику. Только получение максимально возможной личной материальной выгоды безо всякой там сопливой лирики, – серьезно сказала Катя. А я улыбался тому, что это исходило из уст человека, который, видимо, битый час резался в шахматы с пенсионерами, пока я не пришёл. – Если выигрываю я, ты покупаешь мне мороженое. А если ты…

– То мы идём гулять, и я угощаю тебя мороженым, – закончил я за неё.

Она на мгновение замешкалась, а потом, улыбнувшись, сказала:

– Было бы очень нелогично с моей стороны не согласиться. Давай!

Я играл за чёрных, было интересно, какой дебют (начальную стадию шахматной партии) она выберет, чтобы я мог обеспечить себе достойную победу. В итоге у нас была итальянская партия, где я удачно воплотил Берлинскую защиту, и достаточно скоро я вынужден был сказать:

– Шах и мат, милая Катерина. Ты забыла, что у меня был еще слон, которому не терпелось добраться до твоего короля, – сказал я, встав и победно кланяясь, выслушивая воображаемые овации.

Катя сидела с раскрытым ртом, пытаясь осознать, как и что произошло.

– Ты мне мат за пять минут поставил… Как… Где… Почему…– она точно была впечатлена и не знала, что и сказать.

Я протянул ей руку для финального рукопожатия. Пока она вставала и протягивала руку, я добавил:

– Ничего страшного, Катенька, это была отличная партия! Мы все что-нибудь забываем. Ты забыла про слона, а я забыл сказать тебе, что являлся обладателем первого разряда по шахматам, – я широко улыбнулся, а Катя, чья рука уже почти была в моей, шлепнула по моей ладони.

– Такую информацию сообщают перед тем, как играть на спор, – строго сказала она. Но потом засмеялась и всё же пожала мою руку.

Я хотел сразу отправиться на выигранную прогулку, но Катя сказала, что она должна помочь организатору, старичку, который вручил главный приз другому старичку. Потом мы помогли всё сложить и отнести в спортивный центр. В конце все мило друг с другом попрощались, как со старыми друзьями. Катя почти всех знала по имени-отчеству. Я их и по именам бы не запомнил. Наверное, можно было начать подозревать у неё признаки гениальности. Но очевиднее всего было то, что она была очень дружелюбной и вежливой.

Моя бабушка пришла бы от неё в восторг. Мне на мгновение представилось, что мы с Катей поехали бы вместе в Москву знакомиться с ней, и мне стало радостно от одной такой призрачной мысли.

– Дим, ты не против, если я забегу в номер за пледом, на котором мы могли бы посидеть на пляже, если все лежаки будут заняты?

– Я только за, отличная идея! – сказал я, вспомнив, что у меня с собой не было денег на мороженое, поэтому мне тоже надо было зайти к себе в номер.

Мы договорились встретиться внизу, в холле, куда я уже успел прийти первым. Следом по лестнице легко сбежала Катя, перепрыгивая через ступеньки, с пляжной сумкой в руках, из которой высовывался угол толстой книги.

– Ты серьёзно взяла с собой книгу на свидание? – недоверчиво спросил я.

– Не на свидание, а на прогулку, во-первых, – посмотрев с легким укором, она мягко ткнула меня пальчиком в бицепс и, очевидно, отвлёкшись от своей мысли, аккуратно провела им вниз до локтя, от чего у меня побежали мурашки. – А, во-вторых, – она отвела взгляд от моей руки, – я на прогулки чаще всего беру с собой книги. Иногда кажется, что они сами прыгают ко мне в сумку, это что-то на уровне рефлексов, – она развела руки в стороны, пожав своими милыми плечиками.

– Как скажешь, хотя я надеюсь, что тебе не будет настолько скучно.

– Будь уверен, что не будет, – она хитро улыбнулась, но мне почему-то показалось, что она имела в виду свою книгу.

Мы медленно дошли до пляжа, пока она мне рассказывала про шахматный турнир, про массажиста, что был кандидатом в мастера спорта по шахматам, про то, как она начала играть. Мне нравилось её слушать. Она говорила так интересно, что любое предложение у неё выходило как маленькое произведение искусства. При том её мягкий, но уверенный голос был таким мелодичным, что я всё искал возможности узнать, не поёт ли она. Мне казалось, что она обязательно должна ещё и уметь петь.

Потом она начала спрашивать меня про мой разряд по шахматам.

– А почему ты сказал, что у тебя был первый разряд? Он не выдаётся пожизненно, как звание Олимпийского чемпиона или вроде того?

– Только, если одариваемый успеет умереть в последующие два года, – ответил я с усмешкой.

– А почему же ты не продлил свой разряд? – спросила она с легкой улыбкой.

– Это тогда надо было сделать, когда я учился в девятом классе, а к этому с подозрением относятся все знакомые, кто тоже не ходит в шахматный клуб. Да и вообще к тем, кто выделяется из их толпы. Я выбрал уважение одноклассников, наверное, – с досадой признал я. – Ты вообще первая, кому я рассказал про свой тёмный секрет, – сказал я, попытавшись вернуть легкость нашему разговору.

– А тебе нравилось ходить в шахматный клуб, участвовать в турнирах, иметь разряд? – серьезно спросила она.

– Да, наверное. Зачем бы мне тогда этим заниматься?

– Просто странно, как мне кажется, что мнение людей, важность которых не повлияет на твою жизнь в целом, оказало такое влияние, что тебе пришлось забросить то, что нравилось и что действительно могло положительно сказаться на многом.

Мы молчали. Я не хотел спорить с Катей. Да и спорить было не о чем, кроме как защитить себя, хотя я знал, что она была права. Это даже не к вопросу о шахматах. Я после переезда в восьмом классе, чтобы прижиться в новой школе, даже учиться стал плохо, чтобы не выделяться и не прослыть ботаником. И вот я перехожу в одиннадцатый класс – с тройками в аттестате за девятый класс, немногим лучше в десятом. Возможно, действительно, надо что-то делать в последнем школьном учебном году, если я планирую потом поступать в университет. На сердце было как-то паршиво. Но Катю я ни в коем случае не винил. Сам виноват, что загнал себя в такой угол. Она просто свежим объективным взглядом дала мне это понять. Но если честно, хотелось беззаботности и веселья.

Мы пришли на пляж. Он был не такой, конечно, чтобы иметь право называться одним и тем же громким словом, наравне с пляжами Греции, Италии или Туниса, но здесь было чисто. Красивый Финский залив был спокойный, с легкой рябью на поверхности воды. На горизонте он сливался с небом. Чувствовался легкий, почти незаметный ветерок, который иногда становился более порывистым.

Вокруг слышался лишь спокойный плеск накатывающих волн, пение птиц со стороны соснового леса и редкие выкрики чаек со стороны залива.

Мы прошли к лежакам, представлявшим из себя два стоящих рядом места под общим широким зонтом. Подобных на пляже, принадлежащих нашему пансионату, было немного, как и желающих принимать солнечные ванны, впрочем. Мы были практически одни, за исключением семьи с двумя маленькими детьми, которые были у самой воды и бросали в залив камни. Когда мы удобно расположилиись, Катя открыла свою пляжную сумку, которую я нёс, думая, что она с собой взяла минимум три из четырёх томов Войны и Мира или чего-то вроде этого. Но она достала нам по маленькой бутылке с водой и протянула мне одну со словами:

– "Размышление и вода навечно неотделимы друг от друга", как говорилось в Моби Дике.3

– Спасибо! – невесело усмехнулся я, отпивая из своей бутылки. – Что ты взяла почитать? – спросил я, надеясь отвлечься от своих мыслей.

– "Идиот" Достоевского, – просияла Катя, – я в итоге выбрала князя. Ты читал это произведение? У нас в прошлом году "Преступление и наказание" проходили вместо него. Это дополнительное чтение. Мне больше пока нравится, но я еще немного прочла… – можно было почувствовать в её оживлении, что о книгах Катя может говорить сколько угодно.

– Мы тоже про Раскольникова разбирали. А можешь почитать мне немного вслух?

– С удовольствием. Я бабушке с дедушкой часто читаю. Только я уже на второй главе. Хочешь я сначала начну или продолжить дальше? – спросила она, устраиваясь удобнее на лежаке, подложив плед, который она принесла, себе под спину.

– Продолжай читать, пожалуйста, где остановилась, – сказал я, зевнув.

Солнце скрылось. Стало немного прохладно, но когда ветер не дул, всё же было ещё не так холодно.

– Итак, в первой части князь Мышкин, знакомится в поезде с Рогожиным, который рассказывает ему свою историю ссоры с отцом. Также Рогожин говорит про Настасью Филипповну, которую он явно любит безумно сильно, – нежный голос Кати лился музыкой в мою сонную голову. Я устроился поудобнее и начал с удовольствием слушать.

– Глава вторая. "Генерал Епанчин жил в собственном своем доме, несколько в стороне от Литейной, к Спасу Преображения. Кроме этого (превосходного) дома, пять шестых которого отдавались внаем, генерал Епанчин имел еще огромный дом на Садовой, приносивший тоже чрезвычайный дохо…"4

Когда я открыл глаза, почувствовал, что у меня сильно затекла спина, но в остальном мне было комфортно и уютно. Не сразу поняв где я и который сейчас час, я резко сел. Мне вдруг стало зябко, так как с меня свалился Катин плед, которым, судя по всему, до этого я был накрыт по самую шею. Я оглянулся, пытаясь отыскать её глазами.

Рядом в соседнем лежаке лежала какая-то полная женщина в возрасте. Я даже немного вздрогнул от неожиданности.

– А где Катя? – спросил я, всё еще потирая глаза, пытаясь прогнать остаток сна.

– Дима, это я и есть, – серьёзно сказала женщина. – Ты спал тридцать лет!

У меня всё внутри похолодело, а эта дама через пару секунд рассмеялась ужасно высоким смехом, режущим ухо.

– Шутка! Это шутка! Не переживай. Катя отошла в уборную, попросила сказать эту фразу, если ты проснёшься до того, как она вернётся, – она всё ещё смеялась, но я пребывал в какой-то прострации и пока не сильно соображал. Но страх уже хотя бы отпустил. – Это надо снимать на скрытую камеру! Такое выражения лица нельзя сыграть, – она утирала слёзы от смеха, и я начал уже немного понимать, как на самом деле это забавно выглядело.

– Ох, извини, пожалуйста, – дама закончила своё веселье, теперь лишь продолжая утирать выступившие слёзы. – Катя такая милая. Я не могла не сделать, как она меня попросила.

– Понимаю, – с улыбкой сказал я. Катя действительно милая. – Всё в порядке. Это действительно отличный розыгрыш, – мне тоже захотелось смеяться.

– Вообще, должна сказать, что тебе невероятно повезло с девушкой. Главное не упустить такое сокровище. Такая добрая, заботливая. Она меня как заметила, что я планирую отдыхать на пляже, сразу же свой лежак уступила, помогла разместиться. Потом тебя накрывала пледом, потому что ветер холодный дул, а сама сидела рядом, да книжку читала. Ох, были бы мои внуки такими же внимательными к другим, – дама грустно вздохнула и помахала рукой в сторону. – А вот и она, кстати.

– Ну, спящая красавица, ты, смотрю, уже проснулся, – она села рядом с моими ногами.

– Если мне полагается поцелуй, то я могу снова заснуть… – с надеждой предложил я.

– Обойдёшься, – сказала она, показав мне язык.

А моё сердце забилось как будто громче. Что же она делает со мной?!

– Ирина Викторовна, шалость удалась? – спросила она женщину, смотря при этом на меня и хитро улыбаясь.

– На 100%! Это просто сделало мой день, – Ирина Викторовна снова зашлась смехом.

А я придвинулся ближе к Кате, пропустил руку в её мягкие длинные волосы, собранные в хвостик, на некоторое время забыв, что я хотел сделать, наслаждаясь шелковым прикосновением её волос и наблюдая за ней вблизи. Потом я вспомнил, слегка, по-мальчишески дернул её за хвостик и сказал с улыбкой:

– Я тебе за это отомщу! Я чуть не умер от страха.

И тут я засмеялся, рассказывая как и что произошло, свои первые мысли и чувства. Катя смеялась своим чудесным смехом, который хотелось слушать вечно, хотя его несколько приглушал смех той дамы, что меня разыграла.

Я только не рассказал про слова Ирины Викторовны и про то, как мне было бы хотелось, чтобы они были правдой.

Глава 6

Мы шли с пляжа на обед в приподнятом настроении, но и тучи часто скрывают солнце, чего уж говорить про смену настроения у подростков.

– Извини, что заснул. Я всю ночь не спал накануне, поэтому, видимо, просто выключился, – извиняющимся голосом сказал Дима, пиная в сторону с дороги упавшие сосновые шишки.

Было видно, что он был расстроен из-за нашей неудавшейся прогулки.

Не могу сказать, что она совсем не удалась. Когда он спал, он выглядел таким милым и хорошеньким, что хотелось его потрепать по щёчке и угостить конфетой.

"Когда он бодрствует, он выглядит не так безобидно, и я не могу так беззастенчиво разглядывать его, чтобы не покраснеть как рак, если он поймает мой любопытный взгляд", – промелькнула мысль. – "А у него очень красивые черты лица. Это во мне художник говорит, ничего личного. Наверное. И как бы мне хотелось его нарисовать! Только как это ему предложить, чтобы не подкармливать его самомнение?"

– Кто ж скажет наверняка, но у меня какая-то ошибка в прошивке, видимо, – Дима невесело усмехнулся, – и я абсолютно не могу спать первую ночь на новом месте. Скорее всего у меня была какая-то моральная детская травма в бессознательном возрасте. Предки-то не признаются, правда. Так ни одной первой ночи уже в сознательном возрасте на новом месте я не спал. В лагерях, в отелях, в отпуске с родителями, у бабушки, тут – всё одно и то же.

– Жесть. Карьера дальнобойщика для тебя однозначно закрыта с таким диагнозом.

– Надеюсь! Мой отец не простил бы мне, если бы я с дипломом юриста пошёл бы в дальнобойщики, – сказал Дима и пнул еще одну шишку.

– Ты уже выбрал себе будущую профессию? – спросила я, но сразу же увидела ответ на его лице, – или за тебя уже выбрали?

– Отец хочет, чтобы я семейный бизнес продолжал, а он юрист и у него своя юридическая компания. Я там летом работал и могу теперь с уверенностью сказать, что мне не понравилось. Хотя платят там неплохо, – сказал он, всё же насилу улыбнувшись.

Мне понравилось, что негативную мысль он всё же закончил чем-то оптимистическим. Это много говорит о настрое человека в целом.

– Пока не решил, я в активном поиске, в процессе самоанализа и выявления своих стремлений одновременно, – усмехнулся он. – А ты? Какие у тебя интересы и чем бы ты хотела заниматься по жизни? – спросил Дима, касаясь плечом моего плеча и смотря на меня таким взглядом, будто собирался рассмотреть мои планы, написанные на мне в самых неожиданных местах.

– Хм… Так сразу и не скажешь, – промямлила я, отворачивая лицо от его пристального взгляда и делая паузу перед тем, как продолжить. – Я так много вкладывалась во всестороннее развитие себя любимой, что затерялась где-то в куче этих увлечений. Мне слишком много всего кажется интересным. А надо выбрать в лучшем случае парочку, что можно было бы совместить, – задумчиво произнесла я, озвучивая то, о чём думала, но еще никогда никому не говорила. – Наверное, если бы мне надо было сделать выбор прямо сейчас, то мне бы пришлось примкнуть к бродячему цирку на должность, типа человек-оркестр, только с навыками в написании сочинений, рисовании, геометрии, танцах и изучении иностранных языков, – весело закончила я.

– Я бы на это посмотрел, – сказал Дима, улыбаясь и открывая передо мною дверь в столовую.

Внутри было уже почти пусто. Пансионат был построен в 60-х годах прошлого века, а в Советском Союзе знали, что значит строить с размахом. Помещение столовой было размером с половину футбольного поля. Или около того, на взгляд человека, никогда не бывавшего на стадионе. Белые стены были украшены разнообразными репродукциями картин известных художников. У дальней стены от входа располагался буфет-шведский стол. Остальное пространство занимали уютные круглые столы разного размера – от самых маленьких на двух человек, до больших семейных столов на человек 10, не меньше.

Мы пришли за 20 минут до окончания обеда. Никого из моих внутри уже не было. Бабушка с дедушкой, скорее всего, пришли намного раньше, учитывая то, что они были в бассейне до этого.

– Нет, к счастью, – Дима расплылся в улыбке, обнажая свои красивые зубы. – Пообедаем вместе?

– Вот, ты говоришь, выбрать профессию. А у меня от слова "выбор" уже живот начинает болеть. Смотри, – он указал рукой на накрытые столы с едой, – я даже не могу быть уверен, что взять из этого. Хотя в худшем случае, мне просто не понравится, и я не буду это есть, – сказал он это, думая явно о чём-то своём.

– Эх, я тебя прекрасно понимаю, к сожалению, – вздохнула я. А потом меня посетила маленькая идея. – А вот с едой мы сейчас кое-что придумаем.

Когда мы помыли руки, я взяла две чистые белые тарелки, протянула одну ему и сказала:

– Давай облегчим друг другу выбор. Ты набираешь еду мне, я тебе. За других всегда проще делать выбор, чем за себя. Давай хоть немного отдохнём и получим от этого удовольствие, – я постаралась подарить ему свою “вдохновляющую” улыбку, как я себе её представляла. Не знаю как вышло, но Дима, не сводя с меня глаз, с готовностью взял тарелку и сказал:

– Только не подсматривать! Я пойду с этого конца, а ты с противоположного, ок? – его глаза горели азартным блеском.

Мы разошлись в разные стороны и через семь минут встретились у нашего маленького стола под картиной Шишкина (декораторы определенно решили, что много соснового леса не бывает).

Шведский стол, конечно же, изрядно до нас измельчал, но всё же было из чего выбрать.

– А теперь сладкое и напитки, – сказала я, поставив тарелку на стол.

Через 3 минуты мы уже сидели за столом перед своими тарелками, на которых лежала еда-сюрприз.

На моей тарелке очень красиво была выложено немного круглой отварной мелкой картошки с укропом, кусочек красной рыбы, овощной салат и сердечко из морковки, которая, видимо, была где-то на салате в качестве украшения. Мне было очень приятно и я чувствовала, как тепло растекается по мне чувство, похожее на нежность.

Дима рассматривал свою тарелку с едой, которую выбрала для него я.

Мой выбор состоял из мясной запеканки, салата из свежих овощей, как и у меня, и жульена.

Всё это я украсила свежей зеленью, водрузив её как маленькие деревца.

Мы сидели за нашим столом практически друг напротив друга. Наши взгляды встретились, и мы одновременно глупо и по-детски заулыбались.

– Мне нравится, – сказали мы хором, а затем засмеялись.

Учитывая то, что вокруг уже начали прибираться, мы решили не терять времени и приступили к обеду.

Во время еды мы говорили мало, но если говорили, то о еде. Я была приятно удивлена, узнав, что он умеет готовить. Я думала, что эта функция отсутствует у мальчишек, и была очень рада оказаться неправой.

Я рассказывала, про то, что готовлю я, когда бабушка на работе или отдыхает. Хотя я больше всего люблю печь что-нибудь.

– А что твои родители? Вы вместе живёте? – спросил Дима.

– Нет, не вместе, – коротко ответила я, и, не переставая, начала повторять про себя: "Пожалуйста, больше не спрашивай! Только не спрашивай!"

Мне кажется, что Дима всё понял и более не сказал об этом ни слова, начав расспрашивать про то, что я больше всего люблю печь из сладкого.

– Кстати, о сладком, – сказала я. – Давай быстро допьем кофе и пойдём отсюда. На нас уже косо посматривают работники столовой, – я обернулась, чтобы в подтверждение своих слов заметить смотрящую в нашу сторону официантку, уносящую блюда со столов.

– Что это такое, интересно, – проговорила я, рассматривая на чайной тарелочке маленькие рулетики, которые выбрал для меня Дима. Вилкой их невозможно было подцепить, поэтому я взяла двумя пальцами, положила в рот и застонала от гастрономического удовольствия, закрыв глаза. Они таяли во рту. В меру сладкие, с легкими нотками чего-то похожего на имбирь или миндаль. Но что бы то ни было внутри, это было просто потрясающе.

Когда я открыла глаза, вид смотрящего на меня Димы с приоткрытым от удивления ртом, и с каким-то хитрым огоньком в глазах, меня немного смутил.

– Ты обязан это попробовать, тогда поймешь, – сказала я, стараясь отвлечься от захвативших меня мыслей, и придвинула к нему свою тарелку.

– Угости меня сама, пожалуйста, – ответил он и открыл рот, придвинувшись ближе.

– Сам возьми, – парировала я, нервно сглотнув.

Сдавшись, я взяла следующий рулетик и положила ему в рот, резко одернув руку, как если бы боялась, что он кусается.

– Ммм… Очень вкусно! – медленно произнёс Дима и облизнулся.

Потом он сам взял следующий кусочек и сам закинул себе его в рот.

– Хм… Интересно… – резюмировал начинающий дегустатор.

Я сидела как загипнотизированная, смотря за его движениями (совершенно не думая, что Дима уминает мой десерт, между прочим).

– Можно мне последний кусочек для эксперимента, пожалуйста? – спросил он, смотря на меня своими яркими сине-голубыми глазами, от которых невозможно было оторваться.

Я на автомате взяла рулетик и аккуратно поднесла к его рту. Дима плавно перехватил мою руку, нежно обхватив ребро моей ладони своей теплой рукой и медленно снял с моих пальцев десерт с помощью губ и языка, чьё горячее прикосновение я почувствовала не только кончиками большого и указательного пальцев левой руки, но каждой клеточкой своего тела.

– Да, так и есть, – медленно сказал он, всё еще не выпуская мою ладонь из своей. – Из твоих рук намного вкуснее. Честно, – он смотрел на меня, как если было бы возможно передать мысль на расстоянии, если у тебя получится достаточно сильно на этом сосредоточиться.

Мысли, которые я улавливала, меня пугали своей определённостью.

"Не знаю, почему здесь вдруг стало так жарко. Надеюсь, что я не самовозгораюсь, а просто краснею", – подумала я.

Мне стало трудно дышать и захотелось скорее выйти на свежий воздух.

Дима сидел напротив, и старался не сильно улыбаться, закусывая нижнюю губу. У него не особо получалось. Мне было очень неловко. Тогда я высвободила свою руку, отправила себе в рот оставшийся кусочек лакомства и встала.

– Пойдём, – сказала я. – Настало время посжигать калории, научить тебя уважению и, возможно, преклонению предо мною, как пойдёт, – добавила я, растягивая улыбку до ушей, в сладком предвкушении мести за моё смущение.

Глава 7

Сказать, что я был заинтригован – ничего не сказать. Хотя Катя меня часто удивляет, поэтому у меня внутри приятно засвербило от приятного предчувствия.

Я всё ещё посмеивался, вспоминая Катино выражение лица в столовой. А этот прелестный румянец, когда она смущается… Я уже начинал волноваться о скором развитии у меня привычки подшучивать над ней, заставляя её так мило реагировать. Но при всём при этом я был решительно искренен с нею.

– Мне надо только забежать в номер переодеться и сказать своим, что я буду позже, хорошо? – Катя внимательно осмотрела меня с ног до головы. – Возможно, тебе тоже стоит переодеться. Тебе придётся немного попотеть, – она мне подмигнула и начала взбегать вверх по ступенькам.

Мой интерес разгорался всё сильнее. Я последовал за нею.

– А что не так с моей одеждой? Могу и в ней потеть, – сказал я, перебирая в голове приятные фантазии, в которых мы могли бы потеть вместе, но потом остановился, осознав, что опять сильно забегаю вперёд. Но мысль – она же мгновенна. Тут отвлёкся на долю секунды, и уже можно потерять нить беседы.

Я смотрел на Катины ноги, идя следом, а она так резко развернулась, что я почти налетел на неё. К счастью, вовремя затормозил, и мы стояли друг напротив друга, глаза в глаза, так как верхняя ступенька прибавила ей недостающие сантиметры до моего уровня глаз.

– Митя. Близкие друзья называют меня Митей, – тихо перебил её я, борясь с желанием ещё немного приблизиться.

– Я это учту на будущее, – она улыбнулась одним правым уголком своего прекрасного рта. – Дима, – повторила она, приподняв одну бровь, делая акцент на имени, – Я не хочу, чтобы тебе жали тапочки или твои модные брючки, которые так тебя интересно облегают. Мне нужна честная победа, – она задумчиво провела рукой по моим волосам. Это было безумно приятно, хотелось закрыть глаза и попросить её не останавливаться. Да, я, видимо, всё же не удержался от этого и сомкнул на мгновение веки. – Тебе не хочется спать, надеюсь? – с осторожностью спросила она, замерев, по-прежнему с рукой на моей голове.

– Нет, – коротко ответил я, широко раскрыв глаза.

– Вот и хорошо. Думаю, что тебе надо будет как-нибудь убрать волосы от лица, чтобы не мешали. У тебя резинка есть? – она задумчиво смотрела можно ли собрать мою стрижку в хвостик на макушке. У меня были короткие волосы по бокам и сзади, но достаточно длинные сверху, которые я носил с длинной чёлкой сбоку. Меня обычно устраивало, как они лежат с помощью мусса или геля для волос, но мне действительно интересно, что придумала Катя, если моя чёлка могла мне помешать.

– Нет, у меня нет резинки, – сказал я, не сводя с неё взгляд, в то время, как она собирала мои волосы в хвостик. Потом лёгким движением одной руки она быстро сняла со своих волос простую чёрную резиночку, и закрепила мне её на волосах.

Я и забыл, что можно постоянно не поправлять чёлку.

Катя улыбнулась, осматривая результат, а я смотрел на рассыпанные по её плечам локоны каштановых волос с золотистым отливом и не мог налюбоваться.

– Так будет лучше, не придерёшься. Кстати, тебе очень идёт, – сказала она мягко улыбаясь, разворачиваясь на 180 градусов и продолжая подъём наверх. А я шёл, всё ещё ощущая приятные мурашки от её прикосновений.

Зайдя в свой номер, я первым делом встретил внутри мать, которая, как всегда, без лишних слов, спросила своим привычным, наработанным годами голосом:

– Где ты был? Ты сказал, что будешь сегодня отсыпаться в номере, а тебя здесь не было с самого завтрака.

– Тебе тоже привет! – ответил я, снова снизив градус своего настроения до уровня Антарктиды. – Я поспал в итоге на пляже.

– Да, – коротко ответил я, пытаясь отыскать свои спортивные штаны или шорты в шкафу. А на какой вопрос я утвердительно ответил, пусть сама решит.

Если бы она каждый свой вопрос в конце сопровождала хрустом пенопласта или звуком чего-то острого по школьной доске, то эффект был бы полным. Она никогда не хотела общаться со мной, взрослым, на равных. Поэтому перешла в режим строгой училки и не выходила из него, что страшно действовало на нервы и не улучшало нашего общения. К сожалению. Мне иногда очень не хватало моей мамы, которая вдруг стала такой чужой.

– Я иду гулять с девушкой. Ищу шорты или мои спортивные штаны.

Мать молча достала из шкафа, из аккуратно сложенной стопки белья, мои спортивные пляжные шорты и недовольно мне их протянула.

– Спасибо, – организационные способности моей матери меня всегда удивляли. – А белую футболку, которая быстро сохнет, сможешь, пожалуйста, также легко найти? – спросил я, наверное, даже больше желая проверить свои наблюдения, хотя футболку всё равно мне бы пришлось искать.

Она сразу же достала её из стопки совершенно белых вещей, даже не сомневаясь в своём выборе.

– Это просто круто! – искренне похвалил я её. – Спасибо!

– Ты помнишь, что завтра мы собирались семейный отдых устроить, да? Сегодня я бы хотела, чтобы мы всей семьёй пошли гулять вместе после ужина, – сказала мать тоном, не предусматривающим возражений.

– Сделаю всё возможное, – ответил я, уже натягивая свежую футболку, и переобуваясь в кеды. – Пока! Спасибо за помощь!

Мать осталась стоять в центре комнаты, провожая меня не очень любящим взглядом. Я иногда жду, что она вдруг признается, что я ребёнок отца от первого брака, о котором я никогда не слышал. Это бы расставило всё по местам.

Но сейчас я не хотел думать ни о матери, ни о своих семейных тайнах, которые надо было раскрыть, а бежал вниз, перепрыгивая через две-три ступеньки навстречу Кате.

Когда я прибежал в холл, никого, кроме женщины у стойки регистрации, не было. Мы вежливо обменялись улыбками. Потом я перевёл взгляд на лестницу и стал ждать. Катя легко и быстро сбегала по лестничному пролёту. На последнем участке, заметив меня, она резко сбавила скорость и аккуратно продолжила спускаться, как истинная леди, что было мило и забавно в контрасте с тем, как она только что мчалась перед этим. Я не мог ей не улыбаться, но когда я внимательнее присмотрелся во что она переоделась, моя улыбка быстро сменилась на сжатые губы, готовые произнести лишь одно слово – wow!…

В отличие от вчерашнего платья до колена или сегодняшнего сарафана той же длины, сейчас на ней была самая короткая юбка, которую я бы мечтал на ней увидеть. И её стройные ноги казались неимоверно длинными, хотя она была не на каблуках, а в белых кроссовках. Сверху была достаточно закрытая спортивная футболка, которая завершала комплект красотки с теннисного корта.

Она подошла ближе, приподняла пальчиком мою отвисшую челюсть, усмехнулась и пошла на выход.

– Мы будем играть в теннис? – спросил я несколько мгновений позже, когда был уверен в том, что смогу говорить спокойно. Я взял её спортивную сумку, чтобы понести, но там явно не было теннисных ракеток, которые туда просто бы не поместились.

Когда мы пришли к полю, всё встало на свои места. На поле стояли три каменных стола с пластиковыми сетками для игры в настольный теннис.

– Если ты хочешь, то мы можем пойти в спортивный зал, но я подумала, что на свежем воздухе будет лучше, а растительность вокруг поля хорошо защищает от ветра, – сказала Катя, как будто извиняясь, и улыбнулась.

– Шикарно! Я полностью поддерживаю, – я одобрительно кивнул.

Сегодня было не солнечно, тепло и уже почти безветренно, поэтому это место прекрасно подходило для приятного времяпрепровождения.

– Вот и здорово, – сказала Катя, забирая у меня сумку и извлекая оттуда две ракетки и шарики для пинг-понга.

– А я думал, что мы будем в большой теннис играть, – сказал я, оглядывая Катю с ног до головы, стараясь записать на сетчатку её изображение, чтобы сохранить в памяти подольше.

Катя опять покраснела, заставляя меня улыбаться ещё шире.

– Мне нужна была одежда для занятий. Когда я пришла в магазин, меня обслуживала милая дама, которая расслышала в моём запросе на одежду для занятий настольным теннисом только слово "теннис". Продавец старалась помочь изо всех сил, подбирая варианты, и мне в итоге так всё понравилось, что я взяла и купила. С тех пор это мой победный комплект. Я в нём никогда не проигрываю, – она мне хитро подмигнула.

– Ты соперников своими ногами отвлекаешь. Вот почему.

Прозвучало это как что-то само собой разумеющееся.

– Я не виновата, что теннисные юбки такие короткие! Удлинённые модели были в прошлом веке и их уже не так просто купить, – ответила она, гордо вскинув голову, но всё же не без румянца на щеках.

Взяв свои ракетки, мы разошлись по разным сторонам стола.

Катя, заняв своё место, подкинула вверх ракетку, закрутив её так, что та несколько раз сделала поворот вокруг своей оси, и легко поймала её другой рукой.

– Надеюсь, ты готов? – спросила она с шутливым вызовом в голосе, расставляя широко ноги, для устойчивости положения тела.

– Всегда готов! – ответил я, повторив за ней позу.

Шарик был у меня, поэтому я решил над ней немного пошутить. Я взял ракетку, как мухобойку, и под таким же углом как шлёпают мух, нелепейшим образом бросил мяч об стол.

Катя застонала от разочарования. Её лицо выражало вселенскую печаль. Она облокотилась о стол, положив в сторону ракетку, закрыла лицо руками и сказала через мгновение:

– Не страдай, умею, я пошутил! – тут я уже не мог сдерживать свой смех и весело хохотал над Катей, а именно над её театральной реакцией, как на конец света.

– Ну, ты… – постаралась изобразить злое выражение лица, но в итоге мы вместе посмеялись и принялись за игру.

Катя была очень хорошим игроком. Это чувствовалось сразу же с первой подачи. Такой реакции позавидовал бы ярый поклонник Брюса Ли, наверное. То, как она ловила мои мячи, летевшие в сторону, вообще заслуживает отдельного вида спорта. А её активные движения в супер короткой юбке, которая на поверку оказалась юбкой-шортами, были как танец. Я бы предпочёл посмотреть как она играет со стороны, а то шарик меня постоянно отвлекал. Но в итоге первой партии с разгромным счётом 25-3, второй 4-25 и третьей 25-5 (не в мою пользу), мы ушли на перерыв, чтобы отдохнуть, опершись о край стола.

– А теперь рассказывай. Где ты научилась так играть?

Я взял из её рук бутылку с водой, которую она только что пила. Прислонившись губами к горлышку пластиковой бутылки, мне показалось, что это как поцелуй во времени. Вроде бы такая мелочь, но мне было просто физически приятно ощущать призрачное тепло её губ, которое сохранил этот предмет. Я уже мечтал о настоящем поцелуе.

– Это не самый простой вопрос. Может быть это мой дар, передающийся через поколение по материнской линии, на планете, с которой я прилетела, – она задумчиво смотрела в небо, – может это последствие укуса радиоактивного паука, и тогда мои сверхспособности не ограничиваются одним настольным теннисом, а может это одно одинокое лето, когда здесь поставили эти столы, и тут отдыхал бывший призёр СССР по настольному теннису восемьдесят какого-то бородатого года. Выбирай сам, – она мне хитро улыбалась.

– Тогда выбираю другую планету, хотя с пауком тоже интересно, но где-то я уже это слышал, – ответив на её улыбку, я вернул ей воду, которую она сразу же глотнула, как если бы моя мысль была ей известна.

– К тому же, к моим наследственным талантам, само собой, – продолжила она, пытаясь запрыгнуть на стол, чтобы сесть на него. – Мне приходится заниматься настольным теннисом в качестве отступных, чтобы не ходить на физкультуру в школе, поэтому я участвую в турнирах, чтобы у школы были медали, грамоты и кубки.

Запрыгнуть ей не удалось из-за ямы в земле, отлично замаскированный травой, поэтому она осталась стоять, делая вид, что так и хотела. Я встал перед ней и тихо сказал:

– Давай я тебя подсажу. Ты такая маленькая, так просто не запрыгнешь на такую высоту, – дразнил я её, чтобы она скорее согласилась.

Хотя она действительно такая маленькая. Она меня, наверное, на целую голову ниже, не меньше.

Она посмотрела снизу вверх на меня своими большими зелёными глазами, которые при таком освещении были как продолжение леса, окружавшего нас, и также тихо проговорила:

Я положил ей руки на крепкую и тонкую талию, но потом застыл перед нею в раздумьях. Мне еще не приходилось подсаживать девушек куда-либо, и я просто не был уверен как безопаснее это сделать.

Я опустил руки к её бедрам, но это положение тоже показалось не самым верным. Тогда я провел своими руками вдоль её тела обратно к талии и чуть выше к рёбрам, но тут мои большие пальцы уже упёрлись в мягкую упругую грудь, во рту сразу пересохло, и я поспешно вернул руки снова к талии. Подняв глаза, я убедился, что был смущен не меньше Кати. Её щеки горели румянцем, и мне вдруг тоже стало очень жарко.

– Если ты рассмотрел все варианты, то просто можешь положить руки сюда, – определив им место под своими рёбрами, она оперлась руками о стол и легко подпрыгнула, и я запросто усадил наверх, всё еще стоя у её колен, с руками на её торсе.

– Извини, – сказал я, поспешно убрав руки и запрыгнув на стол рядом, по другую сторону сетки. – А почему ты не ходишь на физкультуру? – спросил я, откашлявшись, надеясь снять разговором такой неловкий момент, который я бы еще сто раз повторил, правда.

– Детская моральная травма, – невесело усмехнувшись ответила она, повторив мои же слова. – У меня была скверная прошлая школа, после которой я полтора года училась на домашнем обучении. Моим условием по возвращению в последние два года в школу было то, что я не хожу на физкультуру. Я и без неё достаточно активная.

– Вижу, – улыбнулся я, стараясь её поддержать. – Мне очень жаль, что у тебя так нехорошо сложилось со школой. Не хочу тебя расспрашивать, хотя мне очень интересно. Поэтому просто знай, что если захочешь поговорить о…чём угодно, я с радостью тебя выслушаю.

– Спасибо, – сказала она, на мгновение положив свою маленькую ручку поверх моей.

– А у меня тоже не одна школа за плечами, – продолжил я, стараясь отвлечь её от неприятных воспоминаний. – Мы из Москвы приехали, когда я в восьмом классе учился. Прямо посреди года. Новый город, новая школа, – я выдохнул с присвистом, – это было нелегко. Но, к счастью, мне повезло со школой.

– Расскажи мне про твоё детство в Москве, пожалуйста, – попросила Катя, мягко улыбаясь.

Я начал ей рассказывать про свой район в котором вырос, про свою первую школу, своих друзей, про то, как увлекался шахматами, каким отличником я был, какие музеи больше всего любил и места, куда мне больше всего нравилось ездить с родителями. Про бабушку, которая осталась там, и как мы ездим к ней в гости. Катя слушала с большим интересом, задавая множество уточняющих вопросов, ответы на которые помогали составить полную картину моей Московской жизни.

– Давай слезай, а то на холодном нельзя так долго сидеть, – сказал потом я, встав на ноги перед Катей, протягивая руки вперед, чтобы помочь ей спрыгнуть.

– Спасибо, но спрыгнуть я могу сама, – ответила она, раздумывая, глядя на мои руки. Мы собрали вещи и пошли в сторону корпусов, продолжая наш разговор. Про себя Катя почти ничего не говорила, поэтому я решил сегодня рассказать ей про себя, но не очень подробно, чтобы сохранить интригу.

– Какие у тебя планы на вечер? – с надеждой спросил я.

– Мы с моими отправляемся в город через час примерно. Мы с дедушкой выбрали на прошлой неделе кольцо для бабули на их годовщину, а она его увидела и сказала, что она такое носить не будет, теперь надо возвратить его и купить новое.

– Неужели так и сказала? Это жестоко, – я не мог поверить, что так к подарку на годовщину можно отнестись. Мне было жаль деда.

– Поверь, через сорок лет совместной жизни, всё говорится просто и без прикрас. Никаких тебе недомолвок и недопониманий, – сказала Катя, веселясь над моим выражением лица, видимо. – Но в этом своя магия.

– В моей семье все вопросы решаются тягостным молчанием, от которого холодеет всё внутри у всех, кто попадает в зону поражения. Познакомить бы моих родителей с твоими бабушкой и дедушкой, может быть, научились бы чему-нибудь, – весело сказал я, но сразу же слегка испугавшись мысли, знакомить милых стариков с моей семьёй. – А как долго вы будете возвращать кольцо?

– Ну, если нам посчастливится не нарваться на орков, гоблинов и на войско Сарумана, то точно скорее, чем это удалось Фродо и Сэму, – ответила она смеясь.

– Если у вас и правда Кольцо Всевластия5, то я бы порекомендовал Вам тогда оставить его у себя, – я заговорщическим шепотом произнёс ей на ушко.

– Это плохо закончилось для всех, кто последовал такому совету, – ответила она шепотом, прислонившись ко мне, пытаясь дотянуться до уха.

Её горячее дыхание и запах её кожи и волос произвели на меня необычайное впечатление. Мне пришлось собрать все силы, чтобы не прижать её к себе и не поцеловать. Я сегодня и так слишком многое себе позволил, не хотелось переходить черту. Пришлось лишь глубоко вдохнуть и на всякий случай сделать шаг вперед, в сторону лестницы, ведущей к нашим номерам.

Когда мы дошли до моего этажа, я протянул Кате сумку. Она взяла её почти за то же место, где была моя рука, так что наши пальцы встретились.

– Спасибо, – тихо сказала она, заглядывая куда-то глубже, чем просто в мои глаза. И я почувствовал, что в это “спасибо” входит что-то большее, чем благодарность за переданную сумку.

– Всегда пожалуйста, – ответил я, – До скорой встречи!

Катя уже ничего не ответила, лишь сжав на прощание мою руку, полностью перехватывая ручки сумки, и медленно пошла дальше по лестнице, пока я смотрел, как она уходит.

Глава 8

Меня не покидало какое-то странное чувство. Было ощущение, что я приоткрыла перед кем-то дверь своего внутреннего мира, и меня одновременно охватил от этого ужас и… накрыло спокойствием. Может, это из-за того, что этим кем-то был симпатичный добрый парень с сине-голубыми глазами, а может, мой психолог был прав, и новые знакомства помогают забыть старые раны.

Готова ли только я впустить в свой тесный устоявшийся круг доверия кого-либо, кроме бабушки и дедушки? Ведь всегда есть шанс остаться снова с разбитым сердцем, растоптанным доверием и убитыми нервными клетками. Не знаю. Хотя, как в прошлый раз уже невозможно ничего повторить. Но всё равно не хотелось бы рисковать.

Мы в итоге с бабушкой и дедушкой задержались в городе на всю ночь. Когда мы управились со всеми делами, и бабушка стала счастливой обладательницей нового золотого кольца с рубином, уже стемнело. Сороковая годовщина со дня знакомства и свадьбы называется – "Рубиновая свадьба", оттого и соответствующий подарок. Мы поехали к себе в квартиру, а в пансионат было решено поехать следующим утром. Или к обеду, потому что у дедушки заодно нарисовались сразу дела в его клинике, которые надо было срочно уладить.

С утра мы с бабушкой пили чай, в ожидании, когда за нами заедет дед, и мы отправимся в путь. Погода радовала своим всё ещё летним теплом и чистым небом, что являлось большой редкостью для Санкт-Петербурга. На послезавтра уже прогнозировали грозы. Хотелось скорее отправится на свежий воздух, чтобы насладится хорошей погодой, пока это было возможно.

– Татьяна с ресепшена сказала, что ты вчера гулять ходила с “очень приятным молодым человеком” и выглядела очень счастливой, – сказала она, пряча довольную улыбку за дымящейся чашкой с ароматным чаем.

– Мы с Митей, – я запнулась, так как еще не решила как его называть, – …Димой ходили играть в пинг-понг. Было весело.

– Представляю, как вы играли, – бабушка усмехнулась. – Ты ему хоть раз дала выиграть?

– С чего это вдруг? У нас равноправие полов в стране, разве нет? – пошутила я.

– Тебе он нравится? Выглядит он очень впечатляюще. Такая стать, рост…

– В бёдрах узок, косая сажень в плечах… – закончила я за неё, закатывая глаза от ощущения неловкости из-за разговора с бабушкой о парнях.

Бабушка у меня добрая, она просто засмеялась. Потом она положила мне руку на плечо и ласково сказала:

– Ничего нет плохого в том, что тебе может кто-то понравится. Тебе уже пора найти себе друзей. Нельзя рассчитывать только на стариков и на мой широкий круг общения.

– Но где же мне найти себе знакомых врачей, протезистов и профессоров моего возраста, разрешите спросить? – подразнила я бабулю, разыгрывая горечь потери.

– Найти себе простых друзей из которых потом вырастут врачи, профессора, и особенно цени протезистов.

Мы приехали к обеду, ближе к концу. Дедушка в итоге не смог уйти вовремя с работы, пока мы не поставили ему ультиматум. В нашем случае помог следующий – либо он сейчас же приходит домой и везёт нас на отдых, либо мы едем без него, и готовить он будет себе сам. Подумав, он выбрал поехать с нами, чему я была очень рада. Из моей бабушки получился так себе водитель, поэтому за рулём обычно всегда был дед.

После обеда я взяла свой учебник по английскому, плед и отправилась в сторону пляжа.

Диму я сегодня так и не видела, поэтому с одной стороны, я где-то в глубине души хотела его встретить, а с другой, решила, что неплохо было бы всё же позаниматься, ведь это было одно из условий бабушки, чтобы не ехать в языковой лагерь.

Проходя мимо нового здания уборных и раздевалок, построенного лишь в прошлом году, от которого всё еще пахло свежей древесиной, я услышала, как меня окликнули.

Обернувшись, я увидела Диму, который бежал в мою сторону, улыбаясь во весь рот.

Остановившись прямо передо мной, немного отдышавшись от бега, и глубоко набрав полную грудь воздуха, он выпрямился и снова широко улыбнулся. В моей груди словно сильнее забилось сердце, но от осознания этого, мне стало не по себе.

– Иди сюда, – сказал Дима, оборачиваясь туда, откуда прибежал, и потянул меня к зданию, чтобы нас не было видно с дороги. – Привет! Мне кажется, что я уже очень скучал по тебе, – сказал он и закусил нижнюю губу, очевидно сболтнув лишнего.

– Привет! – лишь сказала я, слегка улыбнувшись.

– Катюша, – начал он, – умоляю. Придумай что-нибудь, чтобы меня спасти. Меня вчера угораздило пообещать сегодня целый день семейного отдыха, но мне с утра уже хватило его до следующего года, наверное. Это еще не считая того, что я с ними и вчера вечером время проводил, раз тебя не было. Я с ума сойду, если не найду возможность избежать этой пытки, – выглядел он, и вправду, как будто был немного не в себе. – Мы с утра хотя бы в бассейн ходили, было терпимо, но сейчас…

Я не сдержалась и засмеялась. Он обижено посмотрел на меня.

– Извини, Дим, но ты так говоришь, как будто тебе надо провести время в клетке со львом, а не с родной семьёй. Неужели всё может быть так плохо?

– Ты просто не знаешь мою мать. Поверь, это невыносимо. Это выглядит примерно так: "Феденька, сладкий мальчик, какого цвета ты хочешь новую машинку на свой день рождения?". Федя – это мой младший брат, – пояснил он, – а потом мне: "Дмитрий, если ты сейчас же не возьмешься за ум, то поставишь крест на своём профессиональном образовании и тебя будет ждать низкооплачиваемая работа с минимальным уважением от общества", – он своей ладонью закрыл лицо с наигранным стоном отчаяния. – И всё снова и снова в разных формулировках. Я уже всё пробовал от препирательств до угроз, мой следующий шаг будет скандал, но я пока изо всех сил пытаюсь найти менее кровавый выход, так как нам тут еще больше недели проводить без возможности уйти в интернет.

– Мне очень жаль, – сказала я. Мне хотелось бы добавить "Как я тебя понимаю", но я была именно тем, кто этого не мог понять. Я была бы счастлива выслушивать нотации моих родителей, если бы только они были рядом… Я попыталась отвлечь себя от накатывающей волны саможаления. – А ты пробовал имитировать солнечный удар или пищевое отравление? – как можно веселее спросила я. – Нападение бешеной белки или какой-нибудь приступ?

– Актёр из меня никудышный, к сожалению. Но я уже на переломном моменте, то есть на грани сломать себе что-нибудь, если это спасёт меня, не заставляя меня разорвать отношения с родителями, – грустно усмехнулся он.

“Break a leg…” – всплыло в памяти, когда я взглянула на свой учебник по английскому, что я держала в руках, читая на ходу до встречи с Димой. И меня посетила великолепная, как мне тогда показалось, идея.

– Мне тут в голову пришла идейка, связанная со сломанной ногой… – начала я и засмеялась, увидев его испуганное выражение лица. – Не в прямом смысле, не бойся, – успокоила я его, дотронувшись до его предплечья. – Это идиоматическое выражение, своего рода рабочий слэнг, у работников театра в англоязычных странах. Break a leg, что дословно переводится, как "сломай ногу", образно является пожеланием удачи. Мы можем разыграть сценку, что родители простят все твои обещания.

– Тогда я согласен на что угодно, только скорее, мои уже через пять секунд будут тут, – сказал он, выглянув из нашего укрытия и посмотрев на дорогу. Он подошёл ближе к сооружению, притягивая меня к себе, чтобы мы, очевидно, как можно дольше оставались незамеченными с дороги.

– Окей, – я всё ещё не была уверена в том, что делаю, но какой-то азарт занял место осторожности. – Твоя задача – держать рот закрытым, понял? – серьезно спросила я.

Тогда я бросила свою сумку на землю и положила книгу сверху. Распустив свои собранные в узелок волосы, я взбила их руками, чтобы они как можно лучше нас скрыли, и подошла вплотную к нему. Дима смотрел на меня не сводя глаз, как если бы он был под каким-то заклинанием, типа Империо6, не меньше. Я посмотрела в его потемневшие красивые глаза и тихо сказала:

– Это будет маленькое театральное представление, не воспринимай слишком близко к сердцу.

Я взяла его лицо в свои руки, положив большой палец левой руки ему на губы, и слегка провела по ним пальцем. Его губы были мягкими и гладкими на ощупь. От моего прикосновения, он приоткрыл рот, на что я ему напомнила шепотом:

А потом я встала на цыпочки и крепко поцеловала…свой большой палец, лежащий на его губах.

Я старалась думать о чём-то постороннем: об английском, который мне надо было учить; о сослагательном наклонении, что тяжело мне давалось; о тёте Алле, бабушкиной лучшей подруге, артистке труппы Александринского театра, которая мне и рассказывала про этот трюк, которым пользуются актёры, которым предстоят сцены с поцелуями; о том, что надо иногда поворачивать голову в разные стороны для полного эффекта, это ведь не для фотографии.

Но меня постоянно что-то отвлекало от этих мыслей. То приятный запах его кожи, видимо, с нотками средства после бритья, то горячее частое дыхание, которое я ощущала на своём лице и губах, то его блуждающие руки по моей спине, то частый стук его сердца, что я могла почувствовать своей грудью в том месте, где мы соприкасались. А может это моё сердце так билось? Когда его правая рука легла мне на поясницу, я застыла, но когда она начала опускаться еще ниже, я едва отстранилась, убрав свою руку, что была нашей преградой, чтобы остановить его намерения. Я шепнула ему почти в губы:

– Да, – еле слышно выдохнул он в ответ, так и не убрав никуда свои руки. Его дыхание пахло сладостью, которую хотелось выпить… или вдохнуть, скорее, но почему-то мне захотелось именно пить.

– Так когда ты мне планировал это сказать?! – возмущенно спросила я, придя в себя и делая приличный шаг назад. – Руки мог бы и при себе держать! – добавила я, очевидно краснея, так как я почувствовала нарастающую теплоту в области лица.

– Ты мне только про рот говорила, – ответил Дима с блеском в глазах, подняв руки в позе "сдаюсь, я тут ни при чём". – Нельзя целоваться достоверно без использования рук, ты разве не знаешь? – довольная улыбка растянулась на его лице.

– Не знаю, – ответила я без тени ответного веселья.

Он, видимо, осознал свою ошибку, потому как он сразу сменил выражение лица и искренне сказал, подойдя чуть ближе:

– Извини, пожалуйста, честно, не отдавал себе в этом отчёт, я не такой многозадачный, – виновато улыбнулся он, – Моё внимание было сосредоточено на главном условии, и я его честно выполнил, хоть это было нелегко. И должен сказать, что это лучший почти-поцелуй, что у меня когда-либо был. Спасибо тебе! – закончил Дима, снова расплываясь в улыбке.

– Как будто у тебя их было много, – пробормотала я себе под нос.

– Ну, через минут пять, пусть пока подумают, что ты еще в страстном поцелуе, можешь пойти к ним и сказать, что у тебя срочно нарисовались новые планы. Извинишься, и убегай от них куда хочешь. Вуаля!

– Чаще всего взрослым неловко осознавать, что их дети уже совсем не дети. Это я по чужим рассказам знаю. Плюс ко всему, ни один здравомыслящий родитель не заставит выбирать заряженного гормонами подростка между семейной прогулкой и его личной жизнью, – усмехнулась я, как на такой банальный факт, что и говорить о нём смешно. – Если они здравомыслящие. Хотя, конечно, тебя потом может ожидать "серьёзный разговор". Расскажи потом что получится, – я ему подмигнула и пошла дальше по дороге.

– Эй, ты куда, – меня остановили, нежно взяв за локоть. – Во-первых, на пляж ушли мои, и тебе туда нельзя без меня, извини. А, во-вторых, тебе никуда без меня нельзя. Я планировал погулять вместе.

– А я планировала уже учить английский, а не обжиматься с тобой у туалета, как последняя девка сего почтенного пансиона, – сказала я на аристократический манер и улыбнулась, но тут же ужаснулась от своих слов, осознав, что мой театральный способ вызволять Диму из так называемой "беды" был всё же, мягко сказать, не продуман. А что если нас кто-то еще видел? Что если они расскажут это моей бабушке или, еще хуже, дедушке? Что в итоге обо мне подумают его родители? Как мне теперь объяснить, что я не такого лёгкого поведения, и всё было не по-настоящему?…Не считая Диминых рук у меня на пятой точке… Кошмар! У меня всё похолодело внутри, и я нервно сглотнула. Потом глубоко вдохнула, понимая, что смысла переживать сейчас о том, чего нельзя исправить, и решила, как Скарлетт О’Хара, что "Я подумаю об этом завтра"7.

– Жизнь бывает крайне несправедлива иногда, знаешь ли! – закончила я, глядя в его бездонные голубые глаза и осознавая вдруг всю глубину этой фразы.

Глава 9

По Кате было видно, что она была немного взволнована, но не в приятном смысле, как я, например. Меня не покидали мысли о нашем столь близком контакте. Я всё ещё ощущал сладкий аромат её волос, кожи и дыхания. Это было настоящим испытанием и кайфом одновременно. Находиться так близко, но быть вынужденным соблюдать дистанцию – было, по меньшей мере, трудно, но всё равно чрезвычайно приятно.

– Катюша, – я провёл своей ладонью от локтя, за который я её остановил, так как она прижимала к себе книгу, вверх по её руке до плеча, заметив как она при этом смотрела мне на губы, заставляя меня улыбаться. – Я не знаю, что тебя сейчас тревожит, но если это из-за меня, то позволь мне, помочь всё исправить. К тому же, я прекрасно владею языком и могу позаниматься с тобой, – искренне добавил я.

– Ты сейчас про какой язык говоришь? – спросила она, чуть заметно краснея и еле сдерживая свой смех.

– Катя, – медленно сказал я, посмотрев на неё с шутливым укором. – Я от тебя такого не ожидал. Ты за кого меня принимаешь?! Конечно же, как истинный джентльмен, я говорю тебе про обучение французским поцелуям по своей экспресс-методике.

Тут мы оба рассмеялись. Хотя в каждой шутке есть доля шутки.

– Но если серьёзно, то английский я очень даже неплохо знаю, так как у меня мать – учительница английского, – тут была сделана многозначительная пауза, – А как полагается каждому ребёнку учителя-предметника, я вообще никогда с ней не занимался, английского не знал абсолютно, и мне в итоге нанимали отличных репетиторов. Так что I’ll be happy to help you! (“Буду рад тебе помочь” – прим.автора).

– Вау! Звучит убедительно! – Катины глаза загорелись от восторга. Мне было лестно заслужить её подобный взгляд.

– Тогда я сейчас сбегаю к своим, отмажусь, а потом мы идём заниматься английским…или французским, если захочешь, – не удержался я добавить, за что небольно получил локтём в бок от Кати и её улыбку. Оно того стоило. – А потом мы пойдём есть мороженое, которым я тебя, к своему стыду, так и не угостил.

– Звучит прекрасно, – сказала она, ослепляя меня своей белоснежной улыбкой. Я раньше думал, что такое возможно только в голливудских фильмах, чтобы зубы были таким идеально ровными и белыми.

– Да, сняли на прошлой неделе. Всё не могу нарадоваться легкости и гладкости, – весело сказала она, проведя для демонстрации языком по верхним зубам, как в рекламе зубной пасты. А меня на мгновение выключила из разговора мелькнувшая мысль, что я бы мечтал также провести своим языком по её зубам. Блин, звучит странно даже для внутреннего диалога, но что поделаешь.

– А я хотел тоже когда-то брекеты, но потом перехотел, хотя результат просто потрясающий, – сказал я, не сводя взгляда с её рта.

– Понимаю. Два года я носила их, жалея каждый день, кроме дня, когда мне их сняли, а потом уже радуясь каждый последующий день, – весело сказала она. – Но у тебя очень красивые зубы, тебе не нужны никакие брекеты, – добавила она, немного смутившись. Здорово, что она делала подобные заметки о моей внешности.

Подойдя к развилке дорог, одна из которых выходила на пляж, а пересекающая её аллея вела вглубь парка, мы остановились. Я был рад, что мы прощались лишь на пять минут, но всё равно хотелось отсрочить этот момент.

– Тогда я пошёл на пляж, но через пять минут к тебе присоединюсь, – сказал я, и моё сердце наполнилось теплотой. – Где мы встретимся?

– Хмм… Я планировала получить свою дозу витамина Д, поэтому, раз на пляж нам нельзя, – раздумывая, она приложила указательный пальчик к своим красивым губкам, – то давай пойдём на поле, где мы были вчера, может?

– Куда угодно! – рассеянно ответил я. – Тогда я мигом на пляж и к тебе на поле. Пять минут! – я побежал в сторону берега, потом оглянулся и увидел, что Катя смотрела мне вслед и загадочно улыбалась.

На пляже я быстро нашел своего отца, отдыхающего на лежаке. Мать с Федькой была у воды в метрах двадцати от нас. Было здорово, что я мог решить все вопросы с отцом.

– Пап, хотел сказать, что меня сейчас ждёт Катя, и поэтому вынужден завершить нашу чудесную прогулку, – выпалил я, не имея возможности не выглядеть счастливым по обоим озвученным пунктам.

– Я тебя прекрасно понимаю, Мить, – подмигнул мне отец. – Но с матерью тебе всё же придётся вечером поговорить. У неё свои пунктики, которые необходимо учитывать для собственного благополучия.

Я вздохнул. Хорошо, если бы всё закончилось спокойно.

– Около шести, наверное. А ты? – отец меня прекрасно понял.

– Тогда я пойду ближе к концу. Оттяну неотвратимое до последнего, – закончил я, снова повеселев. Так как в ближайшие несколько часов я могу об этом не думать.

– Спасибо, пап, – бросил я через плечо, спеша удалиться без того, чтобы встретиться со вторым родителем, от которого уйти легко невозможно.

Было слишком наивно надеяться, что кричали кому-то другому. Мне пришлось обернуться. Да, моя мама шла в мою сторону своим натренированным строгим шагом, от которого, наверное, должны были падать в обморок, заслышав её приближение, даже самые отъявленные школьные хулиганы.

– Мам, с папой мы уже договорились, я побежал, хорошо? – "Отличная попытка, молодец!" – добавил я про себя, поражаясь своей надежде, которая, как всегда, умирает последней.

За мамой бежал Федька и что-то ей оживленно рассказывал, а она лишь смотрела на меня прищуренными от ярости глазами, и что-то невпопад отвечала ему. Мне было жаль Федьку. И себя, чего уж там.

– Дима, – начала она, подойдя совсем близко. Будь я меньших размеров, то сказал бы "на расстояние удара", но она меня никогда не била и вряд ли бы начала сейчас, когда у меня рост метр восемьдесят два. – Какого хрена ты тут устраиваешь на улицах?! Совсем стыд потеряли?!

– Мам, расслабься. Мы ничем таким постыдным не занимались, – "Если бы" – подумал я. – Катя отличная девушка, и она мне нравится, смирись с этим. Мне не пять лет, я уже взрослый, почти совершеннолетний человек, – добавил я немного серьёзнее, чем предполагал, и её лицо слегка исказилось от моего тона.

– Я просила сегодня один семейный день, когда мы можем вместе провести время, неужели это так сложно?! – говорила она неприятным повышенным голосом.

– Сложно. Очень сложно. Мы уже сегодня провели достаточно времени вместе, теперь я хочу провести время в приятной компании с красивой девушкой. Так что извини, сейчас я ухожу заниматься своими делами, – договорил я, сдерживаясь, чтобы не высказать что-нибудь ей в лицо.

– Не забудь предохраняться, когда будешь заниматься своими делами, – бросила она мне, отворачиваясь от меня.

– Всегда, не переживай, – не подумав, ответил я и пошёл прочь, кипя от негодования.

Чтобы успокоится перед встречей с Катей, я решил немного пройтись по аллее, что вела к полю с теннисными столами, где мы договорились встретиться. Но сделав небольшой крюк и подойдя к полю, я заметил сквозь зелень кустов Катю, которая лежала на пледе, расстеленном на траве, и уже читала свою книгу. Я сразу же почувствовал себя совершенно спокойным и решил, что не хочу терять ни минуты. Чтобы найти тропинку и не пробираться сквозь плотные заросли кустарника, мне пришлось немного пройти вперед, где я наткнулся на неподстриженный участок луга, где росли ромашки. Выбрав самую красивую и большую, я сорвал её.

Приближаясь к Кате, я не переставал любоваться ею. Она лежала на животе, подняв свои босые ноги, согнутые в коленях. Сегодня на ней был другой лёгкий сарафан, белый с серым рисунком, но таким мелким и частым, что весь сарафан сам, казалось, был светло-серого цвета. На фоне зелёного пледа и травяного ковра вокруг, она выглядела как изящная фарфоровая статуэтка. Катя снова собрала свои длинные волосы в пучок, но сзади на шее остался нетронутым красивый локон, который лежал на её спине, приковывая внимание к себе и мягким её плечам, пролегая как река между ними.

Подойдя к ней со стороны ног, я провёл черенком ромашки ей по розовой пятке, заставив тем самым заметить меня. Слегка обернувшись, она приветливо улыбнулась мне и спросила:

– Прекрасно! Твой план сработал, и я свободен, благодаря тебе. Спасибо, Катя! – нежно сказал я и протянул цветочек.

Я решил не рассказывать ей про то, что с моей матерью спокойно ничего не получается.

– Спасибо, – мягко сказала она, прислоняя ромашку к своему лицу, чтобы понюхать её. – Это первый цветок, который мне подарили не в честь восьмого марта.

– Точно не последний, – улыбнулся я. – Должен тебе сказать, что нам с тобою поверили на 100%. Я даже не ожидал такого головокружительного успеха.

– Это одновременно хорошо и плохо, наверное, – задумчиво сказала она.

– Почему? – мне было очень интересно услышать её ответ.

– С одной стороны этот успех является признанием публики моего, – улыбнувшись, она благосклонно махнула на меня рукой, в ответ на мой удивленный взгляд, – хорошо, твоего тоже, актёрского дарования, так как я подумывала пару-тройку месяцев назад пойти в театральное после школы и проводила исследование всех сфер этой профессии на примере моей хорошей знакомой, которая работает в театре.

– Ты много кого целовала? – я искренне изумился. Возможно, почувствовав прилив ревности неизвестно к кому.

– Я никого не целовала, – ответила она, явно смутившись, выдав тем самым больше, чем было сказано словами.

– Извини, – поспешно сказал я, почувствовав себя дураком. Но счастливым дураком.

Про плохое мы уже не говорили. И совершенно не хотелось.

– Садись рядом, – похлопала она по пледу по левую руку от неё, – и давай заниматься. Как у тебя с сослагательным наклонением?

– If I didn’t know that, I wouldn’t offer to teach you. (Если бы я не знал этого, то не предложил бы обучать тебя – прим.автора).

– Замечательно! Тогда располагайся, и начнём.

Следующие два часа мы действительно занимались только английским. Ну, почти. Мы отдыхали от него за разговорами про всё, что в голову приходило. Кто бы мог подумать, что это так увлекательно, когда ты занимаешься с тем, кто тебе нравится. У Кати был хороший уровень владения иностранным языком, и она быстро схватывала то, чего ещё не знала. Если бы мы с ней учились в одной школе, мы могли бы напару быть лучшими в классе. Так-то у меня по английскому всё равно были тройки и четвёрки, ввиду того, что наша "англичанка" ставила чаще оценки за поведение, а не за знания. С Катей было бы всё совсем иначе. Я мог бы быть самим собой.

Я лежал на спине, заложив руки за голову. Катя сидела рядом, оперевшись на свои прямые руки за спиной.

– Ты не сильно устал? – заботливо спросила она.

– Вообще не устал, я бы так мог весь день провести.

– Ты мне очень помог, спасибо, Мить. Почему ты так улыбаешься?

– Ты меня Митей назвала, – я был очень доволен, чувствовалось как маленькая победа.

– А вот и не называла, ты ничего не докажешь, – выпалила она, забавно поморщив свой милый носик.

Катя легла рядом на бок, подставив руку под голову.

– А ты упрямая, – весело сказал я, – "но я упрямее", – добавил про себя. – Расскажи мне, лучше, зачем тебе сейчас так налегать на английский, если ты не в языковой школе учишься? Можно было бы в учебное время заниматься, точно не летом, – спросил я, поворачиваясь на бок, чтобы смотреть на неё. Между нами был почти метр пространства, насколько было возможно дальше разместиться на одном пледе стандартного размера вдвоём, но ощущение было, если бы мы были совсем близко. Я снова вспомнил её аромат и мог воспроизвести в памяти очертания её тела под тонкой материей одежды, которые я просто ощущал кончиками пальцев.

– Долгая история. Если вкратце, то у меня учительница по английскому просто мегера, которая невзлюбила меня, по-моему, с первой встречи. Я со старшим поколением обычно очень хорошо общаюсь, кроме этой женщины. Мы с ней в постоянном конфликте, хотя я и не инициатор, но терпеть её замечания у меня тоже не всегда получается. Не помню точно как всё началось, но вот результат в том, что она постоянно цепляется ко мне по всем темам, по всем заданиям. Я на английский трачу больше времени, чем на что бы то ни было другое.

Катя перевернулась на живот, и оказалась ещё немного ближе ко мне, что несколько мешало внимательному выслушиванию её рассказа. Чтобы усилить эффект, она как назло стянула резинку с волос, и они упали ей на спину и на руки водопадом роскошных локонов. Я уже едва слышал остальное. Я не удержался, протянул руку чтобы дотронуться до её волос. Заправил ей за ушко прядку, которая мешала видеть её лицо. Остальное она договорила очень тихо, почти шёпотом, глядя мне в глаза:

– Так ещё хуже то, что она завуч, поэтому на неё нельзя просто так забить.

– Я уверен, что всё будет хорошо. У тебя великолепный уровень знаний для школы.

– Спасибо, – промолвила она, переведя взгляд на свои руки.

Я встал на ноги. Лежать в такой близости было дальше невыносимо, не имея возможности быть ближе. Лучше идти, так проще. Она села, и я протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Она уверенно вложила в мою протянутую ладонь свою ручку, я потянул её к себе и она оказалась совсем рядом со мною. Блиииин, как всё же не становится проще.

– Ой, извини, – сказала она краснея, закусывая свою нижнюю губу и делая шаг назад.

Когда мы уже почти были у входа, из кафе вышли моя мать и Федя.

Посмотрев на маму, я увидел, что она очень странно смотрит на Катю. Переведя взгляд на Катю, я прочёл в её глазах ужас. Она посмотрела на меня, а потом снова на мою мать.

– Здравствуйте, Елена Александровна, – еле слышно проговорила она.

– Здравствуйте, Екатерина, – надменно сказала моя мать, сощурив глаза. Потом она перевела взгляд на меня и удалилась.

Катя была просто белая от потрясения. Я подошёл к ней поближе и взял за руку. Пальцы были буквально ледяными. Тогда взял вторую руку, чтобы согреть их в своих ладонях.

– Катя, с тобою всё в порядке? – спросил я, немного потрясенный, что мир настолько тесен.

– Нет. Мне, видимо, из-за тебя придётся снова менять школу, – она посмотрела на меня в замешательстве. – Это моя учительница по английскому и завуч, про которую я тебе рассказывала. И она твоя мать?

– Блин. Похоже на то… – Теперь я вспомнил, что она говорила еще про то, что её училка-стерва была еще и завучем. В принципе, мне следовало бы спросить в какую школу она ходит. Совпадение было слишком подозрительным.

– Ну вот… Если твоим отцом окажется тот мужик, которому я случайно сообщила результат игры Зенита со Спартаком, когда он бежал домой посмотреть запись матча, я вообще уже не удивлюсь… А братом окажется тот мальчик, которому я сделала замечание, на то, что он песком кидался в прохожих…

Я начал смеяться. Она выглядела так мило в своей несуразности, что хотелось её обнять.

– Что тут смешного? Я могу поспорить, что у тебя и собака есть, – сказала эта милая девчонка, пытаясь выглядеть серьёзной.

– Потому что у меня аллергия на собачью шерсть, само собой.

Я смеялся, держа её руки в своих, и не сильно понимал причины Катиного беспокойства.

Мне казалось, что нет ничего страшного, что так сложилось. Это же моя мать. Что может пойти не так? Хотя потом до меня начало доходить, что именно с моей матерью всё как раз и может пойти не так.

Катя смотрела в сторону, думая явно о своём, когда я понял, что может помочь. Я выпустил её руки, приподнял её лицо, подложив палец под её подбородок, чтобы увидеть её выразительные зелёные глаза, которые сейчас блестели, как изумруды. Я перевёл взгляд на её губы. Она нервно закусывала нижнюю губу, отвлекая меня этим простым действием. Еле нашёл в себе волю отвести от них взгляд, но смотреть в её глаза было не менее приятно.

Она на мгновение задумавшись, лишь слегка кивнула головой.

– Вот и замечательно. Это главное! – улыбнулся я, стараясь её подбодрить.

Потом провел подушечками пальцев ей от подбородка до левого ушка, почти как котёнку, и обратно, и поспешно убрал руку.

– Кстати, мой отец не смотрит футбол, и у меня нет собаки, если тебе от этого будет легче. А теперь позволим холодному мороженому привести нас в чувства, – сказал я, в первую очередь имея в виду себя.

Глава 10

С мороженым всё всегда становится чуточку прекраснее. Выбрав себе по любимому лакомству из небольшого, но достаточного ассортимента кафе, мы, не сговариваясь, медленно побрели по грунтовой дорожке вглубь территории пансионата, наверное, оба мечтая о том, чтобы больше сегодня не наткнуться на мою мать. Солнце уже скрылось за деревьями, но было всё еще светло и тепло. Вечернее пение птиц создавало уютный фон для неспешных разговоров.

– А ты знаешь, – сказала Катя, рассматривая сахарный рожок в своей руке, – есть даже какой-то тест, который определяет тип человека по тому виду мороженого, который он предпочитает, представляешь?

– Интересно. То есть они классифицируют людей по выбору десерта? – недоверчиво полюбопытствовал я. – И что бы ты сказала о моём выборе? – усмехнулся я, откусывая от своего эскимо на палочке.

– Хмм… – Катя задумалась и лизнула своё мороженое. – Ну, я могу предположить, что ты человек со стержнем внутри… и любишь, чтобы у тебя было всё в шоколаде, – закончила она, засмеявшись.

– Дай-ка мне подумать, – задумчиво проговорил я, наблюдая за ней, как она ест своё мороженое. – Ладно. Это просто. У тебя аппетитная форма и ты очень сладенькая, – резюмировал я, улыбаясь своей находчивости.

– Это ты так мне говоришь, вряд ли бы этот результат подошёл бы тому грузному мужчине, что был за нами в очереди, если бы оказалось, что он взял тоже сахарную трубочку.

– Конечно, нет. Зачем мне ему что-то говорить, когда он мне совсем не нравится? – ответил я, демонстрируя крайнюю степень удивления от её недогадливости.

– А я нравлюсь? – недоверчиво спросила она, глядя на меня своими хитрыми глазами со смешинками.

Я остановился и сделал шаг, чтобы оказаться перед нею. У неё за ухом была моя ромашка, которую я ей подарил, что придавало её милому облику вид сказочной лесной феи.

– Да, – серьёзно ответил я, не сводя с неё глаз, а потом в шутку решил шмякнуть ей по носу своим эскимо за глупые вопросы. Но с её реакцией было бы проще попасть комару по носу, чем ей. Она резко отвела голову в сторону, за что получила мороженым по подбородку. Я захохотал.

– Эй, это не смешно. У меня нет салфетки, поэтому вытирай теперь сам, будь добр, – деловито сказала она, подставляя мне своё лицо.

Мне сразу стало не до смеха. Я слегка приподнял её голову за подбородок, нагнулся и нежно губами снял след от мороженого, а потом еще немного в сторону уха, почти по тому же маршруту, что я не так давно проводил пальцами. Губами было намного приятней.

Из приоткрытого рта Кати мягко вырвался отрывистый выдох и она, слегка качнувшись, сделала шаг назад.

Пытаясь посмотреть на меня своим расфокусированным взглядом, желая придать ему строгость, она лишь тихо сказала:

Слишком вкусно? Да. Слишком заманчиво. Тоже да. Слишком соблазнительно,чтобы не попробовать? Точно да.

– Извини, но у меня тоже не было салфетки, – изворотливо ответил я, облизывая губы, на которых всё ещё был её сладкий сливочный вкус.

Когда мы пошли дальше, мы молчали, каждый пребывая в своих мыслях. Я в приятных, и мне оставалось лишь надеяться, что она тоже.

– А как ты обычно лето проводишь? – спросила она.

– В последние несколько лет я работаю два месяца, потом около месяца отдыхаю. Мы с семьёй на две недели куда-нибудь выезжаем, чаще за границу. В этом году, по счастливой случайности, – я нежно посмотрел на Катю, – у нас не получилось из-за виз, поэтому мы приехали сюда.

– Много кем, но чаще всего у отца на фирме курьером, в этом году он меня посадил в офис на компьютерную поддержку, чтобы я смотрел за работой всех отделов. Компьютеры мне интересны, а вот работа в юридической фирме – вообще нет, – я невесело усмехнулся.

– Теперь моя очередь задавать вопросы, – в моём тоне звучал шуточный укор.

– Давай, если хочешь, но ответы будут скучными, – пожала она плечами.

– Очень сомневаюсь. Расскажи как ты обычно лето проводишь?

– Работаю, читаю, сижу дома, гуляю, учусь всему понемногу. Скукота. Лучше расскажи где за границей вы были?

– С бабушкой и дедушкой, – ответила она, закатив глаза.

– Почему ты не любишь говорить про себя? Как мне узнать тебя лучше, если у тебя нет социальных сетей, а ты сама мало про себя говоришь? – спросил я с некоторой обидой в голосе.

– Извини, Дим, – сказала она, коснувшись моей руки, – но меня жизнь больно научила не слишком верить другим людям, и мне теперь тяжело от этого избавиться. Я постепенно, наверное, смогу больше тебе рассказать. Но я не могу разогнаться от нуля до сотни за три секунды, мне нужно время, – закончила она, подмигнув мне.

Я взял её руку в свою ладонь и слегка её сжал:

Мне было ужасно любопытно узнать, что же у неё произошло. Почему она так мало говорит о своём прошлом, школе, родителях? Но мне ни в коем случае не хотелось давить на неё. Я надеялся, что она начнёт мне со временем доверять, и сама всё расскажет. То, что посчитает нужным. А я умел ждать.

Мне очень хотелось идти с ней за руку, но через некоторое время Катя вытянула свою руку из моей, якобы поправить волосы, но потом засунула руки в карманы своего сарафана, которых я даже до этого не заметил.

Так мы гуляли по парковой зоне пансионата за неторопливыми разговорами почти два часа. Делая остановки в красивых местах, чтобы полюбоваться цветами ли, деревьями ли, или просто послушать птиц. Я рассказывал про зарубежные страны, где мы были с семьёй: про Италию, Испанию, Германию и Австрию (в эти две страны мы ездили в один отпуск), про Финляндию и Швецию.

Катя не была в этих географических местах, поэтому ей было очень интересно узнать про них, как можно подробнее. А мне просто нравилось с ней говорить. Катя рассказывала мне про уголки мира, в которых она хотела побывать из-за любимых книг, а я с удовольствием её слушал.

– Ну, что ж, сейчас уже начало восьмого и нам пора бы успеть на ужин, если ты желаешь, – сказал я, взглянув на свои часы.

Она притянула мою руку к себе и слегка прислонилась, чтобы получше разглядеть время на часах. Её длинные распущенные волосы ветром потянуло в мою сторону, и я свободной рукой пригладил их. Они были такими мягкими, но при этом густыми и безумно вкусно пахли – чем-то свежим и сладким, вроде арбуза или дыни. Подняв на меня взгляд, всё ещё стоя так близко, она посмотрела мне в глаза, потом на губы, потом её щёки покраснели от румянца, и она вернулась на своё место, на расстояние вытянутой руки.

Я не мог не улыбаться такой реакции. “Катя, Катя, что же ты нас так мучаешь обоих?” – подумалось мне.

– Да, конечно, пойдём, – неуверенным голосом сказала она. Но затем она выпрямила еще больше свою и без того прямую спину, глубоко вдохнула грудью, и на её лице снова появилась хитрая, красивая улыбка.

Когда мы пришли в столовую, моей семьи там, к счастью, уже не было. Я не сомневался, что батя проконтролирует, что они, не замешкавшись, придут в шесть, как мы и договаривались, чтобы нам разминуться. Людей внутри, в принципе, было мало, поэтому Катя с лёгкостью разглядела у дальнего столика своих бабушку и дедушку. Они сидели за столиком под картиной с изображением моря (не иначе как репродукция Айвазовского, так как других маринистов я не знал, а на его выставку картин я как раз ходил в Военно-Морской музей).

Она помахала им рукой. Посмотрев на меня с шуточным вызовом, Катя спросила:

Я оценил фигуру крепкого мужчины среднего роста, с когда-то темными, но теперь прилично поседевшими волосами, в очках, который смотрел поверх них прямо на нас, не улыбаясь.

Когда мы подошли, её бабушка с большой радостью смотрела на нас обоих. Дедушка всё так же не выражал ни тени приветствия. Я почувствовал себя немного менее уверенно.

– Катенька, Дима, очень рада вас видеть! – сказала она с таким воодушевлением, если бы мы только что вернулись из долгого путешествия. Очень милая дама, мне было приятно, что меня хоть где-то так тепло приветствуют.

– Здравствуйте, Анна Петровна, – поздоровался я.

– Дедушка, познакомься, пожалуйста, – это Дима. Дима – это мой дедушка, Сергей Константинович, – представила нас Катя.

– Митя, называйте меня, пожалуйста, Митей, – сказал я, протягивая руку.

– Почему это Митя? – удивилась Катюша. – Ты же говорил, что ты Митя только для близких друзей.

– А может я чувствую, что мы станем с твоими бабушкой и дедушкой близкими друзьями, – самоуверенно улыбнулся я им, – а там может и ты соизволишь, рано или поздно, называть меня так же.

Сергей Константинович, привстав со стула, пожал мою руку. Это было рукопожатие решительного и честного человека.

– Приятно познакомиться, Митя! Но если она что-то вбила себе в голову, это не так просто оттуда выкорчевать, – усмехнулся он, усаживаясь на своё место. – Помнишь, Аня, – обратился он к супруге, – Лешку, медбрата? – Потом он снова обратился ко мне, – Пришел после медучилища к нам в клинику медбрат в прошлом году. Двадцать два года. Катька его всё Алексеем и на “вы” называла. Он ей говорит: “Давай на ты, можешь называть меня Лёша, у нас не такая большая разница в возрасте”, а Катя ему: “Нет, что вы, Алексей. Не смею”. Тогда он начал её называть на “вы” и полным именем, чтобы убедить, что это не всегда приятно.

– И что дальше? – спросил я, когда Сергей Константинович отвлёкся на еду.

– Да ничего. Так и называют больше года друг друга по имени-отчеству. Гиблое дело. Может у тебя ничего и не получится, просто информирую, – он снова усмехнулся.

– А вот я и не такая упрямая, дедушка! Зачем ты Мите про меня гадости рассказываешь? – обиженным голосом сказала Катя, и мы все посмотрели на неё. – Да, Митя, тебе сейчас понарассказывают тут всякого, может стоит сразу же пересесть? – она с укором посмотрела на деда, сощурив глаза. – Я пошла за едой.

– Спасибо, – проговорил я одними губами её дедушке, на что он махнул рукой, держащей котлету на вилке, и добродушно ухмыльнулся. Мне её дедушка очень понравился.

– Почему ты так довольно улыбаешься? – спросила Катя, когда мы с ней рядышком проходили у буфета, бросая еду к себе на тарелки, не сильно обращая на неё внимание.

– Ничего, у тебя просто прикольные бабушка и дедушка. Жду не дождусь новых историй, – ответил я, расплываясь в улыбке от предвкушения.

– Вот тебе мои достоверные соцсети. Пожалуйста. Но иногда незнание бывает лучше, – она посмотрела на меня из-под своих длинных тёмных ресниц. – Не говори потом, что я тебя не предупреждала, – сказала она, проходя мимо, касаясь меня боком.

Когда мы заняли место за столом, я вкратце рассказал про себя, отвечая на их вопросы, про своих родителей (папа – юрист, мама – учитель, без упоминания, где она работает), свои планы на учебный год. А вот следующие полчаса все разговоры были сведены к рассказам о смешных историях, которые происходили за время их отдыха в этом пансионате, в которых главным действующим лицом была, несомненно, Катенька.

– А в прошлом году она устроила здесь клуб любителей чтения для тех кому за семьдесят, наверное, не меньше, – продолжал Сергей Константинович. – Она притащила сюда сборник рассказов Тургенева и читала вслух во дворе, сначала одной старушке, потом её аудитория увеличилась до десяти-двенадцати стариков. Некоторых привозили родственники, я уж было подумал, что надо бы спросить у них, хотят ли они там быть, вдруг их там по неволе держут, – посмеивался он. – Прихожу, смотрю – они там слёзы все утирают, думаю, нет, надо спасать пенсионеров, дело неладное. А они Му-му читали! – тут он засмеялся уже вслух, – Му-му! Старикам!

– Да ладно, дед, отличный выбор произведения, – сказала Катя, подложив руку под подбородок, уже закончив свой ужин, – мы до этого много других рассказов уже прочитали.

– Я думала, что в этом году будет то же самое, когда она притащила с собой книги, одна другой толще, – добавила Анна Петровна, погладив свою внучку по плечу. – К счастью, пока обошлось, – она нервно хохотнула.

– Еще не вечер, бабуля, – сказала Катя. – Кстати, уже ведь вечер. Какие планы?

– Сегодня кино показывать будут в восемь часов, твой фильм про звёзды, который ты так любишь, – ответила ей бабушка. – Она так его любила, что в своё время просила меня косы укладывать как той принцессе, – сказала она мне, посмеиваясь.

– Бабушка! – смутилась Катя. Я был просто в восторге. Это намного лучше любых соцсетей. Столько интересных фактов узнать можно только из уст любящих родственников.

– Вы говорите про Звёздные Войны? – спросил я Анну Петровну. – Ты любишь Звёздные войны? – изумленно спросил я Катю, так как не мог поверить своим ушам. Мне казалось, что я уже почти готов жениться. Это один из моих любимых сериалов. То есть фильмов. Многосерийных фильмов.

– Да, точно! Звёздные войны, – ответила Анна Петровна.

– Ты пойдешь со мной смотреть? – спросила Катя с горящими глазами, отвечая своим видом на вопрос, любит ли она этот фильм.

– Ещё бы! У нас еще семь минут до начала, – я сверился с часами.

– Тогда я нам сейчас вкусняшек возьму, по дороге съедим, чтобы времени сейчас не терять, – сказала Катя, вскакивая из-за стола. У меня приятно что-то затеплилось в сердце, от ожидания киносеанса с Катей, причем за просмотром Звёздных Войн. Не знаю было ли что-либо романтичнее.

– Спасибо Вам за прекрасный ужин, Анна Петровна, Сергей Константинович, – сказал я, прощаясь. – Очень рад нашему знакомству.

– Взаимно, Митя, – попрощался Сергей Константинович, пожимая мне руку. – Но не верь внешности. Катя не так проста. Она – машина для убийств, – усмехнулся он.

– Серёжа, – хлопнула его по руке Анна Петровна, – прекрати пугать мальчика.

– Я не пугаю, а сигнализирую. У неё какой-то тёмный пояс по тхэквандо. Она может любому надрать задницу, это надо знать, – оправдывался он перед супругой, которая недовольно качала головой.

– Мне послышалось или вы сейчас говорили про задницу? – шутливо полюбопытствовала Катя, подходя со спины.

– Не в том смысле, в каком хотелось бы, – немного оторопев, проговорил я, оборачиваясь к ней.

Она перевела взгляд с меня на дедушку, потом на бабушку, потом снова на меня.

– О, нет. Что они тебе рассказали, пока меня не было полминуты? – испуганно спросила Катя.

– Только хорошее! – весело ответил я, взяв её за свободную руку. – Спасибо, Сергей Константинович, буду иметь в виду! Анна Петровна. До свидания! – попрощался я с её родными, и мы вместе с Катей пошли смотреть кино.

Глава 11

Учитывая то, что кинозал находился в том же корпусе, на том же этаже, что и столовая, нам не надо было тратить много времени на дорогу, поэтому мы не спеша шли по коридору.

– Держи, – я протянула Мите маленькие вафельки и печенья, лежавшие в салфетке на моей ладони, высвобождая свою руку из его, чтобы угоститься самой.

Мне было приятно, что дед пошёл на хитрость, "вынудив" называть Диму Митей. Мне так больше нравилось. Звучало сладко и нежно и чувствовалось как миндальная печенька, что таяла сейчас у меня на языке. С моим упрямством, с которым я пытаюсь бороться, замещая его настойчивостью, я действительно могла называть его Димой до конца наших дней… или до конца нашего отпуска, правильнее сказать. "Упрямство – удел слабых", – всплыли в уме слова тренера, и мне стало некомфортно признаваться самой себе в своих слабостях. Но положив в рот еще одну печенюшку, на сердце стало как-то поспокойней.

– Так значит, ты занимаешься еще и тхэквандо и потенциально опасна, я слышал, – Митя усмехнулся, смотря сверху вниз, показывая всем видом, что он не поверил.

Всё стало на свои места. Вот, что рассказал, очевидно, ему дедушка. Это объясняет его забавное выражение лица в столовой, когда я подошла.

– Так точно. Моё второе имя "Смертельная опасность", – засмеялась я. – Дедушка даже предлагает рассмотреть вариант работы в качестве телохранителя, типа эскорта, но в хорошем смысле этого слова – сопровождения. Надеюсь, что в шутку…хотя не могу быть в этом уверена, – задумчиво закончила я.

К сожалению, не всегда можно было понять – шутит ли дед или говорит всерьёз.

– Ну, ничего себе! Ты занимаешься ещё и боевыми искусствами?! Это потрясающе! – в его глазах читалось восхищение. Очень необычное чувство, когда ловишь на себе подобный взгляд. Мне стало отчего-то легко и весело.

– Мой дедушка просто наделён богатым воображением. Сходил один раз ко мне на показательные выступления весной, так до сих пор под впечатлением, – улыбнулась я, вспомнив, как дед радовался, как ребёнок. – Увидел какие мы там удары выполняем, и как доски разбивали ударами ног и рук, так теперь всё норовит меня на слабо взять, домашние разделочные доски переломать, – мне ничего не оставалось, как посмеяться, пытаясь придать разговору лёгкость.

"Я действительно только что призналась Мите, что могу разбивать доски голыми руками и ногами? Отлично. Теперь я могу рассказать, что однажды случайно вырубила на спарринге одноклубника его роста, чтобы точно произвести приятное впечатление милой нежной девушки-одуванчика", – с ужасом подумалось мне.

– Ты не перестаёшь приятно удивлять! – Митя встал посреди коридора и посмотрел на меня так, если бы я призналась, что являюсь послом доброй воли.

– Что ты имеешь против разделочных досок? – силилась я отшутиться.

Мне стало вдруг слишком тепло от подобного взгляда, и я потянула его за руку в кинозал, который был уже в двух метрах от нас.

Открыв передо мной дверь в зал и пропуская вперед, он всё еще смотрел на меня взглядом, который кричал, что он просто не может поверить в моё существование, как если бы я оказалась единорогом. Что было странно.

"Видимо, мне придётся ему что-нибудь показать из моих умений, чтобы он точно поверил и не сомневался. Правда, есть шанс, что он может испугаться…" – подумалось мне.

Зайдя в зал, мы обнаружили его полупустым. "Звёздные войны" всё же не самый популярный фильм у людей сильно старшего поколения, несмотря на то, что он 1977 года выпуска. То, что будут показывать именно первый фильм, я не сомневалась, так как его уже однажды показывали пять лет назад. Мы тогда его с папой тут вместе смотрели, когда они с мамой приезжали к нам в гости. Я его впервые посмотрела в тот день, и он сразу стал одним из моих любимых фильмов, так как он был любимым фильмом детства у папы, и он тогда много интересного рассказывал про "Звёздные войны" в целом. Я тяжело сглотнула подкатывающий к горлу комок.

– Выбирай, куда сядем, – сказала я, снова беззаботно улыбаясь.

– Я выбираю места для поцелуев, – широко заулыбался Митя.

– Очень оригинально. Давай сюда, – я прошла вперед, всё ещё держа его за руку, к ряду, где мы могли сесть и никому не помешать. Свет начал гаснуть.

Усевшись поудобнее, Митя наклонился ко мне так близко, что я почувствовала как его губы дотронулись до моего уха, отчего по спине побежали приятные мурашки.

– Я хотел бы задать тебе еще несколько вопросов.

– Сколько? После фильма сможешь задать? – прошептала в ответ ему на ухо.

Нахождение на таком близком расстоянии напомнило мне сегодняшнюю встречу с постановочным поцелуем. Его запах, горячее дыхание, аромат его одежды и парфюма накатили на меня с новой силой, так как темнота вокруг усилила эффект его присутствия рядом.

Заиграла музыка из фильма, началась вступительная часть.

– Всего лишь пару тысяч, на фильм хватит – прошептал он с улыбкой, которую я почувствовала, даже не видя его лица. – Мне нравится так говорить, кстати. – Он глубоко вдохнул и заправил локон волос мне за ухо, в которое он шептал, задержав руку на мгновение на моей мочке. Я и не предполагала раньше, что в ухе столько нервных окончаний. Моё сердце забилось сильнее. Чтобы как-то отвлечься, я закинула в рот еще одну мини-печеньку.

– Давай доедим, а то нас отсюда с едой попросят.

Я положила ему в рот последнюю печенюшку. Скомкав салфетку и убрав её в карман, я неожиданно поняла, что не знаю куда деть освободившиеся руки. У меня не было ни верхней одежды, ни сумочки, на которую можно было их положить, найдя им тем самым место. На узких подлокотниках было не очень удобно, но на том, что справа, Митя уже разместил свою левую руку, раскрытой ладонью вверх, похоже приглашая меня вложить в неё свою. Но что-то меня останавливало, хотя держать его за руку было очень приятно во всех отношениях.

Но я всё же упрямо сложила руки на груди. А потом поняла, что с упрямством надо что-то делать. Тогда, глубоко вздохнув для храбрости, я взяла его за руку и тотчас почувствовала, как внутри меня начала вырабатываться электроэнергия. Митя подарил мне свою тёплую улыбку. Глаза немного привыкли к сумраку, и теперь в тёмном зале при тусклом свете экрана было всё видно так же хорошо, как и снаружи. Я даже видела, как у него красиво блестели глаза, с расширенными от темноты зрачками.

– Какой фильм тебе больше всего нравится из серии?

– Этот, четвёртый – "Новая Надежда". Ты знал, что Джордж Лукас был настолько уверен, что этот фильм провалится, что вместо того, чтобы присутствовать на премьере, он отправился в отпуск на Гавайи со Стивеном Спилбергом, где они обдумывали идею для фильма "Индиана Джонс: В поисках утраченного ковчега"? – я не могла не поделиться тем, что мне казалось интересным.

– Нет, не знал, забавный факт. Кстати, я Индиану Джонса тоже раз сто смотрел. Суперский фильм, – шепнул он в ответ.

И вот, пока на экране шёл наш любимый фильм, мы обсуждали все оставшиеся. Начали со Звёздных Войн, перешли на Индиану Джонса. После этого мы стали обсуждать другие картины Спилберга, потом новинки кинотеатров, которые мы смотрели, затем перешли на сериалы. Приятно было подметить, что большинство кинокартин, которые нам обоим нравились или не нравились, совпадали. Мы не один раз заканчивали предложения друг за друга и говорили фразы вроде: "Надо будет вместе посмотреть". Где мы собирались вместе смотреть, оставалось тайной, которую мы пока не были готовы разгадать.

– А какой у тебя пояс по тхэквондо, кстати? Твой дедушка сказал, что какой-то тёмный только, – его вопрос приятно щекотал, но думать о моём поясе мне сейчас не хотелось. Мне хотелось чувствовать себя девушкой, которую нужно любить и защищать, как нежный цветок.

– Синий пока. А может, синий уже. Я не решила, буду ли стремиться к чёрному. У меня сейчас будут другие приоритеты в ближайший год, – шепнула я, развернувшись к нему.

Его длинная стильная чёлка, вкусно пахнущая средством для укладки, настойчиво норовила попасть мне в нос, поэтому теперь была моя очередь убрать его волосы от уха, и я, положив свою левую руку на его коротко подстриженный висок, запустила пальцы в его волосы и перекинула их на другую сторону, как он обычно их сам поправляет, скользнув подушечками по другому виску и вниз по гладкой щеке. Поймав его взгляд на себе, я вдруг осознала, что мы очень близко находимся друг к другу. До боли близко, так как сердце настолько громко застучало, что я испугалась возможных осложнений.

Он смотрел так пристально, что у меня вдруг пересохло в горле от волнения. Митя перевел свой взгляд на мои губы, что были в опасной близости к его красиво очерченным приоткрытым губам, на которые, судя по всему, я перевела свой взгляд. Внутри всё сжалось от страха и смятения, и я поспешно села ровно в своё кресло, смотря прямо перед собой на экран. Я даже отпустила Митину руку, так как мне показалось, что мои руки предательски вспотели, поэтому незаметно обтерев ладони о юбку, я опять сложила руки на груди, видимо, подсознательно стараясь закрыться от накативших неизвестных мне ранее эмоций.

Что шло в фильме, мне было уже сложно понять. Мои мысли прыгали, как солнечные блики на воде, и сложно было сосредоточиться. Я пыталась разобраться, чего я так вдруг испугалась. Наверное, того, что всё стало слишком по-настоящему. Взаправду. Это не книги, где главный герой "накрыл поцелуем губы" главной героини. Тут главной героиней была я, и мне было страшно от этого понимания. Мне казалось, что я еще не готова к такому существенному скачку.

"Мне семнадцать лет. Я могла бы уже детей воспитывать, если бы жила всего сто лет тому назад, а мне страшно поцеловать того, кто мне, судя по всему, очень нравится. Почему?"

Мои мысли прервал Митя, который не придумал ничего лучше, чем положить свою празднолежащую руку мне на колено. Поверх юбки. Меня так обожгло от его прикосновения, как если бы он приложил грелку с кипятком, хотя оно было нежным и приятным. Моё внутреннее электричество, которое начало вырабатываться ранее, приобрело пугающую силу молний, которые угрожали сжечь меня на месте. Моей голове стало так жарко, что я почувствовала: вот-вот от волнения либо пойдёт носом кровь, либо я упаду в обморок. Дыхание резко участилось. "Вроде, это называется гипервентиляция", – пронеслось в голове, и я стала делать более глубокие вдохи. Это самое странное переживание, которое мне до этого приходилось испытывать. Двоякость чувства – приятные ощущения от невинного Митиного прикосновения, и двусмысленная реакция моего организма на него, который требовал прервать эту пытку. Мне ничего не оставалось, как прислушаться к своему телу.

– Я скоро вернусь, – шепнула я Мите на ухо, встала и быстрым шагом направилась к выходу из зала.

Зайдя в уборную, что была в двух шагах, я умылась холодной водой, радуясь, что не ношу макияж, который не позволил бы воде так легко и просто привести в чувства. В зеркале отражалась похожая на меня девушка, только с яркими блестящими глазами как у кошки, и с румяными щеками.

– Ну, что с тобой, женщина?! – раздраженно сказала я ей.

Ополоснув лицо ещё пару раз, охлаждая его, избавляясь от красноты на щеках, убрав волосы наверх, я сделала несколько глубоких вдохов и вышла наружу.

Возле входа стоял Митя, прислонившись к стене и закинув голову кверху. Услышав звук моих шагов, он посмотрел на меня, и его лицо озарила улыбка.

– С тобой всё в порядке? – участливо полюбопытствовал он, положив палец мне под подбородок, чтобы заглянуть в мои глаза.

– Да, – сумела пролепетать я, в то время, как в голове всплыло как он сегодня "вытер" мороженое с моего лица, ощущение его горячих губ на моей коже… Наверное, я снова покраснела.

– Мне нравится твой румянец, – игриво произнёс он, проведя пальцем по моей щеке.

– Можно я тебя поцелую? – спросил он, одной рукой притягивая к себе за талию, а другую положив мне на затылок, поглаживая большим пальцем мочку уха. У меня перехватило дыхание, я на мгновение забыла как это – дышать.

– Митя, – выдохнула я, – я никогда еще не целовалась, мне безумно страшно. Мне кажется, что мне нужно немного времени, – выпалила я, отрывисто дыша. – Можно я сама тебя поцелую?

– Конечно, Катенька, – нежно сказал он, нисколько не ослабляя своего объятия.

– Я обещаю, – тихо сказал он, закрывая глаза и наклоняясь чуть ближе ко мне.

– Вот и славно, – у меня сразу отлегло от сердца. – Тогда пойдём досмотрим фильм и никаких больше посягательств, пока я сама тебя не поцелую. Ты обещал! – сказала я, отводя его руку в сторону и делая шаг в сторону кинозала.

Он резко открыл глаза и, вероятно, пытаясь найти способ пойти на попятную, так как выглядел он достаточно потерянным. Мне вдруг стало весело, и я засмеялась. С удовольствием взяв его за руку, мы пошли обратно досматривать некий фильм, который, вроде как, приходили смотреть до этого.

После, когда мы, расставаясь, стояли на его этаже, я не знала, как ему предложить свой план действий на завтра.

– У меня запланирована тренировка на утро, если хочешь, ты можешь прийти… Может, я тебя научу драться, как девчонка… "с каким-то тёмным поясом" по тхэквондо, – весело добавила я.

– Конечно, – у него снова появился тот удивленно-радостный взгляд.

– Тогда увидимся в семь тридцать в спортзале, – подмигнув ему, я развернулась и пошла вверх по ступенькам.

– Катя, – он остановил меня, поймав за руку. Когда я обернулась, он стоял на моём уровне глаз, так как я была на ступеньку выше. – Поцелуй меня, – в его лице была мольба.

Это выглядело достаточно мило. Было бы глупо этим не воспользоваться.

Я взяла его лицо в свои ладони, заглянула в его синие, как вечернее небо глаза, медленно приблизилась и… поцеловала сначала в правую щёку, а потом в левую. И шепнула в его левое ухо:

В ответ он лишь разочарованно застонал. Если бы мне не было так весело, я бы его, наверное, пожалела.

Глава 12

Не знаю, в чём секрет Катиных поцелуев в щёку, но у меня было ощущение, что места, куда прикасались её губы, должны светится, не меньше. Поэтому, когда я зашел к себе в номер и увидел там мать, которая поджидала меня, сидя на стуле в центре комнаты, напротив входа, мне захотелось отвернуться, чтобы не выдать ей своё свечение, предчувствуя, что она его быстро загасит.

– Где тебя носит весь день, Дима?! С этой девкой? Ты не думал предупреждать, когда ты ходишь шляться где попало и с кем попало до самой ночи?!

– Во-первых, не смей так про неё говорить, – во мне закипало негодование так же резко, как за пять минут до этого во мне расцветало счастье. – Пожалуйста, – с трудом добавил я, зная, что иначе этот разговор обернётся не пойми чем с её стороны. – Во-вторых, сейчас только одиннадцать вечера. В городе я возвращаюсь и к полуночи. И наконец, это была именно твоя дурацкая идея обходиться без средств мобильной связи весь отпуск, так что вини в этом себя.

– Да как ты смеешь со мной так говорить?! – "И тут Остапа понесло", всплыла строчка у меня в голове из “Двенадцати стульев”8. – Ты! Неблагодарный! Да я ради тебя… – прошипела она с глазами навыкате, что я немного забеспокоился о её состоянии здоровья. Не хватало, чтобы давление поднялось, или что там у стариков бывает?

– Мама, пожалуйста, успокойся. Я не хочу ругаться, – как можно спокойнее сказал я, делая над собой усилие. – Сейчас уже поздно, давай обсудим это, – блин, я даже не знал, что мы обсуждаем, – завтра с новыми силами и как следует отдохнув, хорошо?

– Нет, совсем не хорошо! – почти кричала она.

Тут из спальни вышел отец. У нас был двухместный номер. В спальне располагались родители, там же стояла дополнительная кровать для Федьки, так как он первее всех ложился спать. Я ночевал в общей комнате ближе к выходу, где мы все сейчас и находились.

– Что вы тут устраиваете истерики на ночь глядя? – недовольно проговорил он, нахмурив брови. – Здесь стены тонкие, как в японских домах, хоть пальцем ковыряй насквозь. Мы ночами слышим как соседи дышат, а вы тут кричите. Вас весь корпус вынужден слушать. Заканчивайте сейчас же! – строго сказал он, глядя преимущественно на свою жену.

Батя – вот на кого можно положиться в любой ситуации.

Мать недовольно поджала губы, сложив на груди руки морским узлом. Было видно, что пятисекундное молчание ей тяжело давалось.

– Я пошёл мыться и буду ложиться спать, если вы не против, – устало сказал я, надеясь, что на сегодня мать уже закончила.

Вот почему она так всегда делает? Выдёргивает из состояния покоя, когда ты уверен, что самое плохое уже позади.

– Что ещё? – раздражённо спросил я, в то время как отец, стоя слева от матери, чуть позади, знаком ладони показывал мне успокоиться. Я глубоко вздохнул.

– Ты вообще знаешь что-либо об этой Кате? Или ты дальше задницы не считаешь нужным полюбопытствовать?

Я так сильно сжал челюсти, что у меня заболели зубы. Отец тронул свою жену за плечо, но она тот час сбросила его руку. Я гордился собой, что сумел сдержать свой рот закрытым. Мои раздувающиеся ноздри, казалось, прогоняющие десятки литров воздуха в секунду, наверное, говорили красноречивее, так как мать немного сбавила обороты.

– Так вот. Я на её личное дело обратила внимание ещё год назад, когда она решила с домашнего обучения в моей школе перевестись на очное. Ты знаешь, что она училась в твоей школе, в твоём классе, но ушла оттуда с большим скандалом за три недели до того, как ты туда перевёлся? В её личном деле сплошные имена твоих друзей рядом с дисциплинарными взысканиями.

– Лена, как юрист я тебе должен сказать, – вмешался отец, – то, что ты сейчас рассказываешь является нарушением конфиденциальности, особенно в отношении несовершеннолетнего. Ты не имеешь на это никакого права. Нарушение неприкосновенности частной жизни классифицируется как уголовное преступление.

– Как это не имею права, если наш сын связался с той, с кем, может, и знаться не стоит?!

Я лишь стоял, не веря своим ушам. Мы могли учиться в одном классе. Мы могли встретиться еще почти три года тому назад? Что за скандал? Катя говорила, что она училась в ужасной школе, а я рассказывал как мне повезло с моей. Так мы говорили об одном и том же месте? Что там произошло?

Мать с отцом всё это время спорили, но я не мог их слышать. Я был поглощен своими мыслями.

– Мама, хватит! – перебил я их. Чтобы она там ни говорила, мне нужна была с её стороны сейчас только тишина. – Я благодарю тебя за "заботу", – я показал кавычки указательными и средними пальцами обеих рук, чтобы она уловила мой сарказм наверняка, – но я не хочу слышать что-либо о Кате от тебя, извини. Она сама мне расскажет, что посчитает нужным и когда посчитает нужным это сделать.

Мать от негодования не смогла найти, что мне ответить. Я, пользуясь моментом, направился в ванную.

– Это поэтому ты её так сильно не любишь? Это и есть твоя причина гнобить ученицу? – не мог не спросить я, делая снова шаг назад "на арену".

– Нет, не поэтому! – "Упс, кто-то уже признался в лишнем", – пронеслось в моих мыслях.

– Никого я не гноблю, да будет тебе известно! – спохватилась она, но поздно.

– Всё с тобой понятно, – разочарованно проговорил я и, уже не в силах оставаться с ней в пределах одной комнаты, ушёл в ванную.

Вот мне бы сейчас пять минут интернета или просто позвонить по телефону. Я даже думал о том, чтобы смотаться в город ненадолго или спросить, где тут можно воспользоваться компьютером для выхода в сеть. Но потом я подумал, чем бы тогда я отличался от своей матери, которая залезла в чужое дело (буквально и фигурально), никого не спросив? Хочу ли я, чтобы Катя потом разочаровалась во мне также, как и я в поступке своей матери? Наверное, моей родительницей двигали добрые мотивы, но ничего кроме раздражения они во мне не вызывали. Я лёг спать в волнении, не прекращая думать о том, что мне сказали.

Силой воли я попытался заглушить эти мысли воспоминаниями о сегодняшнем дне. Это был лучший день этого лета. Сначала этот волшебный недопоцелуй, который по воздействию на мои чувства мог бы смело войти в тройку лучших поцелуев, что у меня были. А их было у меня немало, чего уж там, с разными девушками. Может потому, что ни одна из тех девушек не была Катей… На что может быть похож настоящий поцелуй, если её невинный поцелуй в щёчку заряжает похлеще энергетика? А запах её волос, нежность её шёпота, когда мы сидели в этом тёмном кинозале. А воспоминания шёлка её кожи, когда я сцеловал с неё мороженое, заставили меня почувствовать сладость во рту.

Я с нетерпением ждал утра, когда мы снова с ней увидимся, отвлекаясь от сна лишь приятным предчувствием нашей грядущей встречи, в итоге заснув улыбаясь. И всю ночь мне снились наши поцелуи и объятия, и ни о каких скандалах и проблемах мне и не хотелось думать.

"Всему своё время, Митя", – нежно звучали слова Кати в моей голове, как колыбельная.

Всё же совсем без ужасов не обошлось. Ближе к утру мне начали сниться кошмары в лучших традициях фильмов Квентина Тарантино, в особенности “Убить Билла”. Только вместо Умы Турман в моём сне всех косила направо и налево Катя.

Я и забыл про тхэквондо вчера, но моё подсознание решило подкинуть мне пищу для размышлений против моей воли.

Надеюсь, что в реальной истории обошлось без жертв. В моём-то сне полетела не одна голова. Вообще, в тхэквондо используют холодное оружие?

На часах было 6.17 утра. Мои попытки снова заснуть до семи не увенчались успехом. Да и встречаться ни с кем не хотелось. Поэтому я быстро надел свою спортивную одежду, умылся, почистил зубы и уже было собрался на выход, как вспомнил написать записку: "Ушёл в тренажерный зал, буду позже. Завтракайте без меня". Положил бумажку на стол, чтобы заметили, взял свой МР3 плеер с наушниками и тихо вышел из номера.

Спустившись по лестнице и оказавшись снаружи, я с наслаждением глубоко вдохнул прохладный свежий морской воздух с еловым ароматом. День обещал быть ещё по-летнему тёплым, но в воздухе уже улавливались нотки скорой осени.

Я бежал спокойно, глядя по сторонам, но не фокусируясь на деталях, слушая любимую музыку и своё дыхание. Мне не хотелось вспотеть слишком сильно, поэтому прибежав на пляж, я просто некоторое время сидел на скамейке, глядя вдаль, растворяясь в стихии воды, наслаждаясь ветром, который уносил прочь мои мысли и глупые сны. Приходилось постоянно поглядывать на часы, подгоняя время идти быстрее.

Когда настало 7.15, я побежал в сторону спортивного комплекса, стараясь разогреться перед занятием, так как планировал быть не простым зрителем, но активным участником. К тому же, должен же я посмотреть, наконец, на их новый тренажёрный зал.

Несмотря на типично советское сооружение, каким этот центр казался снаружи, внутри он был уютно отделан, если не по последней моде современных тренажерных залов, но близко к подобной идее. Пахло свежим ремонтом.

У входа располагалась высокая стойка регистрации. Напротив нее стоял кожаный диван шоколадного цвета. В оформлении были использованы на удивление приятные глазу голубые и зелёные тона с вкраплениями оранжевого.

– Доброе утро, – вдруг раздался высокий дребезжащий голос справа от меня. Обернувшись, я увидел подтянутую пенсионерку в спортивном костюме, которая помешивала, судя по аромату, кофе в чашке. – Еще одна ранняя пташка? Если вам надо найти Катюшу, тогда пожалуйте в этот зал, – старушка указала кивком головы в сторону дверей с надписью "Гимнастический зал".

Примечания

1

Баг – жаргонное слово в программировании, обычно обозначающее ошибку в программе.

2

Роллерсёрф – скейтборд на двух колёсах.

3

Г. Мелвилл, "Моби Дик, или Белый Кит"

4

Ф. М. Достоевский, "Идиот", глава ll

5

отсылка к произведению "Властели́н коле́ц" (англ. The Lord of the Rings) – роман-эпопея английского писателя Дж. Р. Р. Толкина

6

одно из трёх "Непростительных заклятий". Полностью подчиняет человека воле наложившего это заклятие волшебника. “Гарри Поттер”, Дж. К.Роулинг

7

М. Митчелл, "Унесенные ветром"

8

Ильф И., Петров Е., "Двенадцать стульев"

«Любовь НЕ с первого взгляда» » Наталия Арчер » Книги для подростков

Наталия Арчер
Любовь НЕ с первого взгляда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

«Любовь НЕ с первого взгляда» » Наталия Арчер » Книги для подростков

Наталия Арчер Любовь НЕ с первого взгляда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

Наталия Арчер
Любовь НЕ с первого взгляда