Джулия Отеро пожаловалась, что от тугих пут у нее немеют руки, и он ослабил узел. Джо сказал, что ему больно лежать на полу со сломанными ребрами, и он подстелил ему куртку. И теперь в темной спальне на Хайдролик-стрит дал больной женщине глоток воды.
Затем достал пластиковый пакет из «набора для убийств» и натянул ей на голову. Поверх несколько раз обмотал вокруг ее шеи веревку – свободный конец той, которой он привязал жертву к кровати, – захватывая розовую ночнушку.
И дернул. Связал он женщину особым способом: стоило ей начать сопротивляться, как путы затягивались. Дети пронзительно кричали и отчаянно колотили в деревянную дверь, пока их мать умирала.
Он поднялся, на лице его было разочарование.
Он хотел большего – задушить мальчишек, повесить девочку. Но его напрягал зазвонивший телефон.
Прежде чем уйти, он прихватил с собой две пары женских трусиков.
Несколько слов о диалогах
Мы воссоздали многие разговоры по воспоминаниям участников событий, по цитатам из новостей и по нашим собственным заметкам. Исходя из того, что нам известно, здесь приведены цитаты, которые отражают сказанное в каждый конкретный период времени.
В тех случаях, когда диалоги восстановить не удавалось и известна была лишь самая суть, мы формулировали предложения так, чтобы эти слова были похожи на те, что прозвучали в реальности. Что же касается разговоров BTK с его жертвами, то мы ориентировались на воспоминания самого убийцы.
Курсивом выделены воспоминания участников событий о том, что приходило им тогда в голову.
Предисловие
Газета The Wichita Eagle освещала деятельность серийного убийцы BTK с тех пор, как тот впервые нанес удар в январе 1974 года. Только с 2004 по 2006 год в этой газете было опубликовано около восьмисот статей о возвращении BTK, о напряженном следствии, о развязке дела и о том, какое влияние оно оказало на жителей страны. Тысячи долларов сотрудники газеты потратили только на расшифровку стенограмм судебных заседаний, разместив их в Cети для всеобщего доступа. За столь глубокое и максимально обширное освещение темы газета удостоилась наград и почестей. Может возникнуть впечатление, что мы в своей книге очень немногое можем добавить к этим сведениям, особенно учитывая то круглосуточное и ежедневное внимание, которое уделялось BTK на кабельных новостных телешоу.
Однако мы владеем информацией из первых рук. Мы не просто знаем об истории BTK больше кого бы то ни было, мы прожили ее – а в моем случае вместе с нею выросли. В своей работе мы использовали весь тридцатидвухлетний архив газеты The Eagle, в том числе репортажи, служебные записки и фотографии.
В течение трех последних десятилетий отношения между The Wichita Eagle и местной полицией развивались непросто. Именно в этой газете BTK опубликовал свое первое сообщение в 1974 году. Несколько лет спустя шеф полиции Уичито отчаялся и обратился за помощью в поимке убийцы тоже через публикацию в The Eagle. В 2004 году репортер этой газеты Херст Лавиана доставил в полицию леденящее душу письмо, в котором убийца объявил о своем возвращении. Это послание поступило и в редакцию газеты. И наконец, благодаря объявлениям в газете главный следователь по этому делу обманом заставил BTK совершить ошибку, которая и привела к его поимке в 2005 году.
И когда BTK – приличный семьянин и глава церковного совета Деннис Рейдер – наконец оказался в тюремной камере, то лейтенант полиции Кен Ландвер обратился именно к нам ради появления этой книги. Главные следователи его отдела рассказали нам свою версию этой истории в мельчайших подробностях.
Ландвера и других детективов удручали ошибки, которыми пестрели публикации на эту тему в других изданиях. Полицейские знали, что мы так же внимательно относимся к фактам, как и они сами, поэтому доверили нам задачу описать все, как было. Херст Лавиана более двадцати лет освещал преступления в городе Уичито. Тима Поттера копы прозвали «Коломбо» за привычку много раз звонить им и перепроверять данные в заметках. У Роя Венцля два брата служат в правоохранительных органах. Мой отец был детективом убойного отдела в Уичито.
Но все дело не просто в том, что здесь приведены «только факты, мадам». Люди, остановившие BTK, – реальные полицейские, а не выдуманные персонажи. Они позволили себе раскрыть нам подробности, чтобы читатели побывали вместе с нами в засадах и перестрелках, в домах и сердцах этих людей. Раньше во время интервью в газетах они вели себя гораздо более закрыто. На публике Ландвер всегда держался отстраненно. Он никогда не стремился к публичности, не заигрывал с читателями, не отвечал всем на вопросы о себе. Он на редкость мудр, но мало кого подпускает к себе.
Когда началась совместная работа над этой книгой, Венцль сказал Ландверу, что нам хотелось бы отразить его истинное лицо, а не «ангела во плоти, добренького и везучего… Я хочу узнать о твоих недостатках. Расспросить о них твою жену».
Венцль годами работал с полицейскими, поэтому и представить не мог, что какой-либо шеф полиции согласится на такое. Это требовало немалой смелости.
Ландвер в ответ пожал плечами, достал мобильный и набрал своей жене Синди Ландвер.
– Привет, – сказал он. – У тебя есть желание пообщаться с этими ребятами?
Затем Ландвер взглянул на Венцля.
– Как только ты ее разговоришь, ее будет не остановить.
Образы Рейдера и Ландвера в этой книге получились зеркальными отражениями друг друга. Оба этих мужчины родом из Центральной Америки, росли в набожных семьях среднего достатка, были бойскаутами. Они оба женились и обзавелись детьми. Только один из них стал сексуальным маньяком и убивал ради удовольствия, а другой – полицейским, который посвятил свою жизнь защите чужих жизней. Из-за того, какой выбор каждый из них сделал на своем пути, Рейдер и Ландвер стали противниками, играя в смертельные кошки-мышки.
При написании этой книги нам тоже пришлось сделать выбор. Другие авторы старались ярко изобразить зло, однако мы решили уделить не меньше внимания и тем людям, которые это зло остановили.
Л. Келли
Глава 1
15 января 1974 года, 08:20
Семья Отеро
Ее звали Джози Отеро. Ей было одиннадцать лет, она носила очки, писала стихи, рисовала картины и переживала по поводу своей внешности. Только-только она начала носить бюстгальтер и отрастила такие густые волосы, что мужчина с пистолетом потратил немало минут в попытках укротить эту гриву и зафиксировать кляп во рту.
В то утро, когда Джози проснулась, мужчина с пистолетом подкрался к задней двери ее дома и заметил кое-что, от чего покрылся испариной: отпечаток лапы на заснеженном заднем дворе. На встречу с собакой мужчина не рассчитывал.
Он тихонько свистнул: собака не показалась. Но все же он вытащил из-за пояса «кольт» марки Woodsman 22-го калибра и прокрался к стене гаража, чтобы все обдумать.
Дома Джози надела синюю футболку и прошла из своей комнаты на кухню. Эта прогулка вышла недолгой, потому что дом был не очень большим. Ее мама Джулия накрывала на стол, одетая в голубой халатик. На завтрак были хлопья с молоком, а для школьных сэндвичей на обед Джулия уже подготовила банки с мясными консервами. Джо, папа Джози, ел консервированные груши.
При росте чуть выше 160 сантиметров Джози уже чуть-чуть переросла маму и сравнялась с отцом. Но ее тревоги и горести еще оставались детскими.
– Ты любишь меня меньше, чем всех остальных, – выпалила она как-то своему брату Чарли. В свои пятнадцать лет он был старшим из пяти детей Отеро.
– Неправда, – ответил он. – Я люблю тебя так же сильно, как и всех остальных.
Этот ответ ее успокоил. Она любила всех: и маму, и папу, и Чарли, и девятилетнего Джоуи, и четырнадцатилетнего Дэнни, и тринадцатилетнюю Кармен. Ей нравилось, как Джоуи смотрит на братьев и пытается стать таким же крутым, как и они. Он был очарователен. Все девчонки из начальной школы Адамса были влюблены в его карие глаза. Этим утром он нарядился так, чтобы все смотрели на него. Поверх белой майки и желтой тенниски он надел рубашку с длинными рукавами, а ниже красовались пурпурного цвета штаны с белыми карманами и белыми же полосками сзади.
План на этот вторник был такой: они поиграют с собакой, помогут маме упаковать обеды, потом папа отвезет Джози и Джоуи в школу, а Чарли, Дэнни и Кармен он уже отвез. Их мама уже сложила на стуле куртки для выхода.
Мужчина снаружи медлил.
В карманах его длинной куртки лежали веревка, шнур от жалюзи, кляпы, моток белого лейкопластыря, нож и пластиковые пакеты.
Раньше семья Отеро жила в городе Камден, штат Нью-Джерси, после этого семь лет в зоне Панамского канала, а затем – несколько месяцев – в родном Пуэрто-Рико с остальными родственниками. Всего десять недель назад они купили дом в Уичито и пока не успели освоиться. Этот город был крупным центром авиастроения, поэтому перед Джо открывались новые возможности. Отслужив двадцать лет в военно-воздушных силах США, он вышел в отставку со званием техника-сержанта. Теперь он работал с самолетами и преподавал пилотаж на аэродроме Кук-Филд в нескольких милях от Уичито, «воздушной столицы мира». Там находились огромные заводы компаний Boeing, Cessna, Beech, и Learjet. Когда-то из Уичито отправились на войну 1600 тяжелых бомбардировщиков B-29 Superfortress, а теперь этот город снабжал реактивными самолетами авиакомпании и голливудских звезд. Джулия устроилась на работу на завод компании Coleman, производящей туристическое снаряжение, но через несколько недель попала под сокращение.
Словом, семья Отеро нашла свое место среди 260 тысяч жителей Уичито, большинство из которых, фермеры в прошлом, всю жизнь доверяли соседям и не запирали свои дома.
Компании-производители самолетов уже десятки лет как обосновались в Уичито, отчасти благодаря возможности нанимать молодежь с соседних ферм. Эти ребята с раннего детства учились обращаться с двигателями и карбюраторами тракторов. И эти же рабочие вместе со своими семьями привнесли в город сельскую душевность. Люди привыкли оставлять ключи в машинах на всю ночь и угощать запеканкой приболевших соседей. Эти обычаи пришлись по душе семье Отеро, но Джо и Джулия относились к безопасности скорее в нью-йоркском духе. Джо завел собаку по имени Лаки, которая терпеть не могла чужаков. Джо хорошо знал, что такое большой город, в свои тридцать восемь лет он оставался крепким и жилистым. В Восточном Гарлеме Джо был чемпионом по боксу. Джулии было тридцать четыре года, она занималась дзюдо и научила ему детей.
Джо был не только смекалистым, но и заводным. Когда ему приходилось работать с непохожими на себя англо-американцами, он смешил их, прикалываясь над своим пуэрто-риканским акцентом. Даже поход по магазинам старался сделать забавным. Как-то он прокатил детей на санках по магазину, они так смеялись! Когда Джо оформил ипотеку на дом (с шестью комнатами и недостроенным подвалом), он шутил с агентом: «Надеюсь, смогу выплатить эту ипотеку еще при жизни».
Через два месяца после переезда в доме Отеро все еще распаковывали коробки.
Как-то вечером Джо и Чарли посмотрели фильм «Хладнокровное убийство» про пару бродяг, которые в 1959 году зверски убили четырех членов семьи Клаттеров в канзасском городе Холкомб.
– Как кому-то пришло в голову такое устроить? – спросил Чарли.
– Радуйся, что с тобой не случалось ничего подобного, – отозвался Джо.
Деннис Рейдер увидел женщину с девочкой, когда вез жену на работу в ведомство по делам ветеранов; его жене не нравилось самой водить машину по снегу. На Эджмур-драйв он заметил этих смуглокожих милашек в автофургоне-универсале, который задним ходом выезжал на Мердок-авеню.
После этого он неделями следил за ними и делал заметки. Несколько раз он следовал за Джулией, пока она отвозила Джози и Джоуи в школу. Он выяснил, что они уезжают в 8:45 и что возвращение домой у них занимает семь минут. Он узнал, что ее муж уходит на работу около восьми утра. Рейдеру не хотелось столкнуться с ним, потому свой визит в дом он запланировал примерно на 8:20. Муж уже уедет. Мальчик будет там, но он не главная цель. Его тоже нужно убить, но он не интересовал Рейдера. Ему нужна была девочка.
Он не знал, что у семьи Отеро осталась только одна машина.
Другую пару дней назад разбил Джо, сломав себе несколько ребер. Собираясь сегодня отвезти Кармен, Дэнни и Чарли в школу к восьми утра, Джо взял универсал, который обычно водила Джулия. Чарли уже собирался закрыть дверь гаража, но Джо остановил его: ведь он совсем скоро вернется обратно. Из-за полученной травмы Джо не мог работать.
Снаружи было минус шесть градусов, и на твердой подмороженной земле лежал снег.
Рейдеру тогда исполнилось двадцать восемь. У него были темные волосы и зеленые глаза, в последнее время эти глаза частенько всматривались во тьму. Он любил смотреть порно и предаваться грезам наяву. Свой пенис он называл Спарки. Он представлял себя тайным агентом, террористом, шпионом.
Этим утром Рейдер проснулся затемно, набил карманы куртки всем необходимым, припарковался в нескольких кварталах от дома своей цели и пошел пешком. Дом стоял на северо-западном углу Мердок-авеню и Эджмур-драйв в восточной части Уичито. Рейдер приблизился к дому, когда тусклый рассвет скрыл комету Когоутека, которая неделями висела над южным горизонтом, будто призрак.
Он думал о девочке с длинными темными волосами, которая носила очки. Она выглядела так, словно была создана для ЗЧС – эта аббревиатура у Рейдера расшифровывалась как «звездный час Спарки».
Но сейчас, притаившись на заднем дворе, он медлил.
Где же собака?
За тридцать один год, что пройдет после этих событий, Рейдер не раз будет возвращаться к ним в своих записях, и там будет много лжи, но и правды тоже немало.
Он выбрал эту семью, потому что его возбуждали испанские красотки.
Он предавался сексуальным фантазиям и учился убивать. Он вязал петли и вешал на них собак и кошек в сараях. И в подростковом возрасте, и позднее, когда служил в ВВС США, он подсматривал за тем, как раздеваются женщины. Он влезал в чужие дома и крал там трусики.
Он следил за женщинами, которые в одиночку ходили за продуктами. Планировал спрятаться на заднем сиденье машины каждой и похитить, угрожая пистолетом. Он бы отвез их всех туда, где сможет вдоволь порезвиться вместе со своим Спарки по следующей схеме: связать, пытать, убить.
И он всегда трусил реализовать свой план.
Но не в этот раз.
Он прокрался от гаража к задней двери.
Протянул руку, чтобы открыть ее.
Заперто.
Он вытащил охотничий нож и перерезал телефонный провод, который был прикреплен к белой дощатой стене.
Внезапно он услышал, как задняя дверь открылась. Вытащил оружие и встретился нос к носу с маленьким мальчиком. И наконец-то увидел собаку, замершую рядом. Пес залаял.
Тогда стремительно – пот с него начал течь ручьем – Рейдер затолкал ребенка на кухню и столкнулся еще с одним сюрпризом. Отец семейства был дома.
Собака все лаяла и лаяла.
Рейдер чуть ли не на двадцать сантиметров возвышался над невысоким мужчиной, но чувствовал, как все тело колотит от страха. Он вскинул пистолет.
– Это ограбление, – заявил он.
Девочка заплакала.
– Не дергайтесь, – сказал он им.
На другом конце города, в нескольких километрах к западу, жил студент колледжа, который и понятия не имел, какое влияние этот день окажет на его дальнейшую жизнь.
У этого студента был волевой характер, по крайней мере, так считала его мать. Ему никогда не сиделось на месте, всегда хотелось чем-то занять руки. Он был всезнайкой. Когда дети играли в полицейских и грабителей, он всегда был копом. А когда другие мальчишки пытались заставить его стать плохим парнем, он уходил от них.
Он казался пай-мальчиком, но не был им. Как и другие задиристые дети «синих воротничков», населявших запад Уичито, он временами попадал в потасовки, однако учился избегать их. Он выигрывал дебаты в старшей школе, хотя скрывал этот факт от матери. Он сыграл роль бигля Снупи в школьной постановке пьесы «Ты хороший человек, Чарли Браун». Он получил «Орла» – высшее скаутское звание – в 1971 году, за год до выпуска, однако при этом любил выпивать по пятницам. Ему нравилось ходить в школу. Он любил таинственные истории, особенно о Шерлоке Холмсе.
Тогда Кенни Ландвер был всего лишь подростком и еще не особо задумывался обо всем, но уже понимал, почему так любит эти истории: Холмс расследовал убийства, эти преступления труднее всего раскрыть, потому что самые надежные свидетели удавшегося убийства всегда мертвы.
Глава 2
15 января 1974 года, 15:30
Все связаны
Вечерние газеты лежали у дверей жителей Уичито уже в три-четыре часа дня. На первой их полосе красовался заголовок: «„Запись стерта”, – говорит судья». Судья Джон Сирика из Вашингтона пришел в ярость из-за восемнадцатиминутного пробела в записи приватной беседы с президентом Никсоном об Уотергейтском скандале[1]. Такова была сводка внутренних событий страны к тому моменту, когда Кармен и Дэнни Отеро возвращались домой из средней школы Робинсона, шагая по Мердок-авеню.
Они заметили странности: универсала нет, дверь гаража поднята. Черный ход заперт. На заднем дворике сидел пес Лаки и смотрел на них. Это показалось необычным, родители никогда не оставляли пса снаружи, ведь он облаивал всех незнакомцев. Распахнув входную дверь, они обнаружили на полу в гостиной мамину сумочку и все ее содержимое.
Миниатюрная белая сумочка Джози обнаружилась на кухне, как и бумажник отца. Кредитки и документы валялись на плите. Открытые банки с мясными консервами и упаковка хлеба открытыми лежали на столе.
Дэнни и Кармен помчались в комнату родителей. И там увидели их тела, уже холодные, окоченевшие, со связанными за спиной руками.
В это время Чарли шел домой по Эджмур-драйв, все еще на взводе после сдачи последнего экзамена в Юго-Восточной средней школе. По пути он подобрал с тротуара религиозную брошюрку.
«Твоя жизнь нуждается в Боге», – говорилось в ней. Он выбросил ее. О Боге детям рассказывала мама.
Когда Чарли увидел, что Лаки стоит снаружи, а гаражная дверь распахнута, он решил пошутить над маминой забывчивостью. Затем вошел в дом и услышал крики Дэнни и Кармен, доносившиеся из комнаты родителей.
Увиденное там заставило его броситься на кухню и схватить нож.
– Кто бы ни был в этом доме, тебе конец! – заорал Чарли. Никто не отозвался.
Тогда он схватил линейку и принялся колотить ей все вокруг, пока этот чертежный инструмент не разлетелся вдребезги.
Телефон не работал. Чарли выбежал наружу и забарабанил в соседскую дверь.
Офицеры Роберт Булла и Джим Линдебург добрались к дому 803 на Норт-Эджмур-драйв в 15:42. Подбежавший к ним подросток выглядел так, словно уже перешел грань нервного срыва. Он представился Чарли и рассказал полицейским о том, что им предстоит найти в доме.
«Оставайтесь здесь», – скомандовали они Чарли и двум детям, что были с ним. Булла и Линдебург вошли в дом, увидели сумочку, прошли в глубь дома и распахнули дверь в хозяйскую спальню. Мужчина, связанный, лежал на полу; женщина – на кровати, ее голые ноги были согнуты и перевешивались через край, а лицо покрывали подсохшие пятна крови из носа. Веревка на ее шее была перерезана. Уже после полицейские выяснили, что это Кармен кромсала шнур кусачками для ногтей в отчаянной попытке привести маму в сознание.
Булла попытался нащупать пульс, после чего связался по рации с диспетчерами: две жертвы, предположительно убийство.
Линдебург и Булла вышли из дома и приблизились к детям, которые выглядели ошарашенными. Подростки сказали, что еще двое детей пока не вернулись домой. Нельзя было допустить, чтобы они это увидели. Подростки еще добавили, что куда-то пропал семейный автофургон-универсал коричневого цвета, Oldsmobile Vista Cruiser 1966 года выпуска. Офицеры записали это.
Прибыли еще полицейские, за ними – детективы.
Офицеры опрашивали детей: «Как вы думаете, это мог сделать ваш отец?»
Чарли продолжал твердить, чтобы полицейские не пускали в дом Джози и Джоуи.
Офицеры сказали детям отойти от дома. Детектив Рэй Флойд отвел Чарли в сторону.
Флойд сказал ему, что полицейские нашли в доме двух ребятишек.
Уже мертвых.
Телефон на столе Джека Брюса зазвонил через несколько минут.
– Четыре трупа в доме на Эджмур-драйв, – сообщил диспетчер горячей линии службы спасения.
– Что?
– Четыре трупа. На Эджмур-драйв.
– В смысле четыре трупа?
– Они мертвы, причем всех четверых связали.
Брюс, высокий подполковник с уверенными манерами, курировал отдел нравов и детективов убойного отдела. Он услышал, как тут же зазвонили телефоны на других столах, и увидел, как детективы выскакивают за дверь. Спустя несколько минут Брюс говорил по двум линиям одновременно и старался, чтобы его собеседники не перекрывали друг друга. Он раздавал задания, руководил лаборантами, координировал перемещения. Был поднят весь департамент полиции.
Сержант Джо Томас прибыл через считаные минуты после первого звонка и оцепил место происшествия, чтобы не дать возможность зевакам уничтожить улики, прежде чем за работу примутся детективы. Томас быстро обошел дом, рассматривая каждую комнату достаточное время, чтобы почувствовать негодование. Прошло несколько минут, и дом уже был полон людьми: детективами, лаборантами, полицейским начальством. Как и Томаса, увиденное там потрясло всех.
Детектив Гэри Колдуэлл спустился в темный подвал. Фонарика у него с собой не было. Передвигаясь на ощупь, Колдуэлл свернул за угол, стал шарить в поисках выключателя и задел что-то, свисавшее с потолка.
Наконец он нашел выключатель и увидел мертвую девушку, практически голую, которая свисала с трубы канализации, болтаясь в грубой веревочной петле. Ее темные волосы струились по плечам, а из-под кляпа виднелся язык.
Майор Билл Корнуэлл возглавлял убойный отдел. Они с Берни Дровацки, ветераном сыска и обладателем резкого лица, словно вырубленного из камня, обратили внимание на общую деталь: совершивший это вязал различные узлы, когда связывал у каждой жертвы запястья, лодыжки и горло. Детективы предположили, что в какой-то момент веревка у убийцы закончилась: запястья некоторых жертв были зафиксированы скотчем.
Парнишка погиб рядом с собственной двухъярусной кроватью. Увиденное в комнате мальчика Корнуэлл запомнил навсегда: там на ковре отпечатались ножки стула. Эти отпечатки выглядели свежими. Корнуэллу показалось, что он понял значение этой улики: убийца связал мальчишке руки, натянул на его голову две футболки и пластиковый пакет, а затем туго затянул бельевую веревку на шее жертвы. После чего он поставил стул рядом с ребенком и смотрел, как тот задыхается.
На шеях у остальных погибших членов семьи Отеро было такое количество отметин от шнура, что казалось, будто убийца не сразу задушил их: он затягивал веревку, потом отпускал, давая глотнуть воздуха, а затем затягивал опять. И только потом прикончил.
Киту Сэнборну, окружному прокурору округа Седжвик, носившему короткую стрижку, провели зловещую экскурсию по дому. Детективы рассказали, что обнаружили подсохшие следы жидкости на обнаженном бедре девушки и пятна аналогичного вещества – на полу. «Похоже, он на нее мастурбировал», – сказали они.
Начальник Корнуэлла, подполковник Брюс, приехал той же ночью, уже когда увезли тела. Он пошел мимо репортеров и фотографов, топтавшихся на холоде снаружи. Они делали снимки выживших ребят, которых увели за ленту, ограждавшую место преступления; фотографировали, как выносят тела. «Это переполошит весь город», – подумал Брюс.
– Отдохните, – посоветовал Брюс своим детективам. – Выспитесь, а потом возвращайтесь.
Однако ни один из них не послушался этого совета.
Колдуэлл и Дровацки вызвались остаться в доме на всю ночь. Если убийца вернется, они его встретят. Колдуэлл позвонил жене и расстроил ее, предупредив. Затем они с Дровацки устроились внутри. Иногда выглядывали в окна, но видели только фотографов и толпу зевак.
Вернувшись в кабинет, Корнуэлл занялся анализом противоречивых сообщений. Сосед сказал, что видел у дома семьи Отеро высокого белого мужчину худощавого телосложения в темном пальто около 8:45 утра. Другие свидетели описывали мужчину гораздо ниже ростом – примерно метр шестьдесят. Утверждали, что у него густые черные волосы и смуглое лицо. Шеф полиции Флойд Хэннон заявил журналистам, что подозреваемый может быть родом с Ближнего Востока. Но на фотороботе, который набросал художник, был изображен латиноамериканец. На самом деле портрет получился похожим на Джо Отеро с тоненькими усиками. А еще кто-то говорил, что видел темноволосого мужчину за рулем принадлежавшего Отеро универсала тем же утром, в районе 10:30.
Детектив обнаружил машину Отеро припаркованной у продуктового магазина Dillons, на углу улиц Сентрал и Оливер, метрах в восьмистах от их дома. Положение сиденья указывало на то, что водитель вряд ли отличался высоким ростом.
Всю ночь Корнуэлл просидел в кабинете, принимая звонки и вырабатывая версии, засыпая в кресле. Ни он, ни другие детективы не были дома уже три дня и питались бутербродами тут же, на рабочих местах. В течение десяти дней семьдесят пять полицейских и детективов работали по восемнадцать часов в сутки.
Убийца завязал множество головокружительных узлов разного вида: выбленочные, рифовые, скользящие, прямые, простые, кровавые. Узлов оказалось так много, что один из детективов сделал фотокопии названий, изображений и описаний узлов из энциклопедии, опубликованной издательством Военно-морского института. «Возможно, убийца – моряк», – подумал Брюс.
Детективы изучили отчеты о вскрытии. Судмедэксперт обнаружил синяки на лице Джулии: перед тем как убить, ее избивали. На запястьях Джо виднелись глубокие борозды – он пытался разорвать веревки. На лице и шее Джоуи остались следы от веревок и проявились лопнувшие капилляры: он умер от удушья.
Экспертиза показала, что Джози весила всего пятьдесят два килограмма и что умерла она в петле палача со связанными за спиной руками. Ее лодыжки и колени были обмотаны веревкой, которая проходила по талии. Убийца разрезал спереди ее бюстгальтер и стянул до щиколоток хлопчатобумажные трусики.
Работники лаборатории соскребли образцы засохшей жидкости с ее бедра. Поместив соскобы под микроскоп, они увидели, что это сперма.
К концу первой недели детективы в отсутствие нормального сна стали терять и силы, и возможности вырабатывать свежие версии.
Они проверили одну безумную идею: Колдуэлл и Дровацки вновь провели в доме всю ночь, но на сей раз с экстрасенсом. Она утверждала, что однажды помогла раскрыть преступление – привела полицейских к телу в багажнике. Двое полицейских молча сидели, а экстрасенс записывала свои впечатления. Из этого ничего не вышло.
Между тем случилась крупная неприятность. Кто-то умудрился потерять большую часть фотографий со вскрытия и несколько снимков с места преступления. Шеф был вне себя.
И все же к делу осталась подшита куча фотографий. Среди них попалась одна любопытная – фото лотка для кубиков льда. Лед еще лежал в емкости. Убийца напал на домочадцев еще до девяти утра и, прежде чем выйти из дома, прибавил отопление. Свидетели видели фургон семьи Отеро Vista Cruiser на улице в районе 10:30 утра. Фотограф, работавший на месте преступления, прибыл только через шесть часов. И на этом фото остался лед. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться: кто-то из копов, осматривавших трупы, открыл холодильник Отеро и добавил себе лед в выпивку.
Шеф полиции Хэннон не реже двух раз в день проводил пресс-конференции, на которых раскрывал подробности расследования, рассуждал о мотивах и подозреваемых.
Утренняя газета The Wichita Eagle и вечерняя Beacon освещали развитие ситуации. Читатели узнали, что Джози и Джоуи были образцовыми учениками, Джо и Джули Отеро взяли в ипотеку 16 850 долларов на собственный дом, который называли «ранчо для малышни», что убийства свидетельствуют о «некоем фетише». В репортаже была опубликована сделанная криминалистами фотография веревки с узлами, которой пользовался убийца, а на первой полосе были рисунки газетного карикатуриста Джерри Биттла: места обнаружения тел в доме и набросок свисающей с трубы Джози.
Ничто из этого не произвело какого-то особого впечатления на Кенни Ландвера, парнишку из восточной части города. Убийства семьи Отеро произошли на западе. В 1974 году Уичито был разделен по социальному признаку, границы «водораздела» четко очерчивались реками Арканзас и Малый Арканзас, сходившимися в центре города. Согласно всеобщим стереотипам, на западе больше «синих воротничков», а на востоке – представителей элиты. Родители Ландвера, Ли и Ирен, с ужасом читали об этих убийствах, но сын практически не обращал на новости внимания, хоть и мечтал о работе в ФБР.
Парня вдохновил брат Ирен по имени Эрни Хэлсиг, агент ФБР.
– Если собираешься в ФБР, то было бы неплохо уже сейчас набрать очки в свою пользу, – заметил дядя Эрни. Поэтому Ландвер, изучавший историю в Государственном университете Уичито, добавил в свое расписание бухгалтерский учет.
Чтобы подзаработать, он работал продавцом в компании по производству одежды Beuttel’s, расположенной в индустриальном районе на севере Уичито.
Он не так чтобы очень серьезно рвался в ФБР. Его заботило другое: девчонки, гольф, пиво – иногда очень много пива. Он играл в бильярд и кикер[2] в баре на западе под названием Old English Pub.
Зацикливаться на убийствах Отеро он не стал: паб и без того казался достаточно опасным местечком. Одного парня из тех, кто там ошивался… звали Белл… Джеймс Эдди Белл. Он был мудаком, крупным и уродливым задирой. В пабе Ландвер отошел от него подальше и рядом с ним старался говорить вежливо.
Это было странно. Обычно Ландвер не лез за словом в карман.
Глава 3
Январь – апрель 1974 года
Опасения и версии
Отеро были похоронены в Пуэрто-Рико. Дети, оставшиеся в живых, навсегда покинули Уичито: они поселились у родственников в Альбукерке.
В будущем Чарли Отеро предстояло пережить депрессию, гнев, разрыв с сестрой и братом, а также тюремный срок за домашнее насилие. Он отрекся от Бога, так как, по его мнению, Бог отрекся от его семьи. У него не находилось ответов на мучившие его вопросы:
Почему кто-то напал на его семью?
Как он прошел мимо собаки? Как умудрился уболтать такого крепкого бойца, как папа, не кинуться с кулаками?
Убийца, должно быть, был не один, думал Чарли.
Чарли хотел убить их всех.
Полиция начала расследование с четырех возможных версий:
1. Убийца – кто-то из членов семьи? От этой идеи они быстро отказались.
2. Связано ли дело с наркотиками? Джозеф Отеро, проходя службу в ВВС, находился в Латинской Америке. После увольнения из армии он устроился на работу, дававшую ему доступ к частным самолетам. Это привлекло внимание детективов. Возможно, провалилась какая-то крупная зарубежная поставка наркотиков и Джо и его семья были убиты в качестве мести.
Чтобы проверить эту версию, Корнуэлл и Хэннон слетали в Панаму и Пуэрто-Рико. Брюс сомневался, что эта версия реалистична – в доме полицейские не нашли даже банального аспирина, что уж говорить о запрещенных наркотиках.
3. Кому-то было выгодно убрать Джулию? Она работала в компани Coleman. Может, у нее там появился ревнивый поклонник? Ее бывшего начальника ранили из огнестрельного оружия за несколько дней до ее смерти. Есть ли связь между этими происшествиями?
4. Может, убийца – это вор, который убил, чтобы замести следы? Детективы проверили всех известных грабителей, хотя из дома пропали разве что часы Джо, радио Джоуи и связка ключей.
Четыре версии, четыре напрасных погони за призраками.
Деннис Рейдер провел в доме Отеро два часа, после чего сел в их универсал Vista Cruiser и доехал до продуктового магазина Dillons. Он едва доехал – бензин в машине был практически на нуле. В дороге он надел на голову капюшон парки, чтобы спрятать лицо. Прежде чем выйти из салона, Рейдер придвинул сиденье вперед в попытке замаскировать свой рост. Он прошел пешком до собственной машины, белого купе Impala 1962 года выпуска. В салоне он проверил, все ли у него с собой из тех вещей, что он взял этим утром, и тут с досадой понял, что оставил в доме Отеро свой нож.
Он отправился обратно к дому на Норт-Эджмур-драйв, заехал в гараж, подошел к задней двери и забрал нож. Пока он ехал домой, в голове у него гудело. Он принял две таблетки тайленола и отправился в лесок, где играл еще в детстве, вдоль русла реки Малый Арканзас, к северу от Уичито. Там он сжег наброски своих планов вместе с теми вещами, которые пригодились ему в расправе с семьей. Он торопился. Его жена вот-вот вернется с работы, и к этому времени он хотел оказаться дома.
После убийств жители Уичито, никогда раньше не запиравшие дверей, принялись менять привычки. Кое-кто купил оружие и установил сигнализацию. Подростки, например, Стив и Ребекка Мэйси, завели новую привычку, ежедневно возвращаясь домой из средней школы. Ребекка оставалась в машине, а Стив брал бейсбольную биту, шел в дом и проверял каждую комнату, шкаф и телефон – и только потом могла войти его сестра.
Дети помладше, например семиклассник Тим Рельф, годами жили в страхе, с ужасом представляя, что на их семью могут напасть. Дорога, по которой родители возили в школу его и братьев, проходила по тем же улицам, где обычно ездили Отеро.
Капитан убойного отдела Чарли Стюарт начал спать перед входной дверью.
Линди Келли, бывший детектив убойного отдела, так разозлился, услышав рассказ о происшедшем от своего лучшего друга сержанта Джо Томаса, что нарушил собственное правило никогда не пугать детей историями с работы. Он рассказал тринадцатилетней дочери Лоре о тех отпечатках стула на ковре. «Какой-то парень сидел и смотрел, как борется за жизнь маленький мальчик», – говорил Келли.
Томас обзавелся привычкой, которая осталась с ним до конца жизни. Каждое утро, забирая с порога свежий выпуск газеты The Eagle, он держал в руках дверной упор – тяжеленную железяку, с помощью которой можно разнести убийцу Отеро на куски, если тот решит нанести Томасу визит.
Рейдер вновь окунулся в уют родного дома. Он был женат почти три года и по-прежнему открывал перед супругой двери, помогал ей надевать пальто. Они ходили в церковь вместе со своими родителями, он помогал с делами молодежному движению. Но при этом он устанавливал в доме четкие правила и любил, чтобы все было чисто, аккуратно и вовремя. Жена подчинялась.
Ему нравилось штудировать криминальные романы, детективные журналы и порнографию. Нравилось мастурбировать, играя с наручниками. В их уютном доме – всего около сотни квадратных метров – он прятал маленькие трофеи. На запястье он носил часы Джо Отеро. Они безупречно работали и помогали ему вовремя приходить на учебу. Государственный университет Уичито открыл прием на весенние курсы, и Рейдер выбрал специальность «Обеспечение правопорядка», что позволило ему внимательно изучить действия сотрудников полиции и получить больше знаний для своего нового хобби. Он наслаждался этой иронией происходящего.
Он начал писать о том, что совершил. Жене объяснил, что ему приходится много писать по учебе. Он записал, что сначала Джо Отеро воспринял его вторжение как розыгрыш. Записал, что сказала ему Джози перед тем, как он повесил ее. Все это Рейдер задокументировал. Свою работу он закончил к 3 февраля 1974 года и подшил в папку, чтобы читать когда захочет. Эту пачку бумаг он озаглавил B.T.K. – «связать, пытать, убить»[3].
Он понимал, что допустил промахи, из-за которых его могут поймать: он забыл в доме свой нож. Дал себя заметить. Не был готов к появлению собаки. Полагал, что отец уже уехал. Вошел туда, где оказалось слишком много людей.
Он решил, что в следующий раз у него получится гораздо лучше и что следующий раз обязательно должен случиться.
Ему понравилось, как он провел время с девочкой.
Глава 4
4 апреля 1974 года
Кэтрин Брайт
Самым безопасным решением было бы никого больше не убивать, особенно после того, как он так сильно напортачил при убийстве Отеро. Но у Рейдера был «Фактор Икс», как он его называл, или же «Чудовище Внутри» – другое название для того чувства, которое его подталкивало. Он начал придумывать новые аббревиатуры и имена: BTK для того человека, кем он стал, Спарки – для своего члена, троллинг – для того, чем занимался, то есть для охоты на женщин. Женщин, на которых он нацелился, Рейдер называл проектами – PJ для краткости. В своих записках он прозвал Джози Отеро «Малышка Мекси».
Рейдер вновь отправился на троллинг спустя несколько недель после убийства Отеро – когда спустился с высот эйфории, подаренной ему убийствами.
С тех пор он каждый день занимался троллингом, шпионил за женщинами, преследовал их, сопровождая на работу и домой, вел по каждой свои заметки. Ему приходилось многое держать в поле своего зрения – одновременно он преследовал сразу несколько проектов и прерывал слежку, если что-то казалось ему небезопасным. Он заглядывал в окна, слонялся по переулкам, выслеживал женщин, которые жили одни.
Весной 1974 года его выбор пал на женщину, которую он назвал «Проект „Гасите свет”»[4].
Кэтрин Брайт всего год жила в небольшом доме 3217 по 13-й Восточной улице. Ей был двадцать один год. Единственный семестр в Канзасском университете города Лоуренс заставил ее понять, что она скучает по семье, поэтому она вернулась домой и устроилась на работу в ту же компанию Coleman, где месяц проработала Джулия Отеро.
Под семьей подразумевались в том числе ее кузены и кузины: с учетом пятерых родных братьев и сестер в семье Брайт всего их было восемнадцать человек. Они дружили, частенько навещали бабушек и дедушек на ферме неподалеку от Вэлли-Сентер[5]. Там они запрягали в тележку ослицу по имени Кэнди и могли кататься на ней часами. Когда Кэтрин было шесть лет, фотограф из газеты сделал семейную фотографию. Кэтрин, улыбаясь, стояла там посередине. «Подрастающее поколение подружилось с осликом» – так был озаглавлен этот снимок.
В девять лет она освоила укулеле и играла в детской группе с ребятами, одетыми в гавайские костюмы.
Иногда Брайты отправлялись на ферму двоюродного брата, жившего в соседнем округе Батлер, лепили там куличики и носились на машине по пастбищу, где паслись коровы. Их ноги были слишком коротки, чтобы дотянуться до педали тормоза. Они включали первую передачу, хохотали и надеялись, что никуда не врежутся.
Кэтрин вместе с сестрой и другим двоюродным братом пела в церкви. Они любили гимн «В саду».
И Он идет со мной,
И Он говорит со мной,
И Он говорит, что я Его,
И пока мы там, нам так радостно,
Как не бывает больше никогда и нигде.
Рейдер однажды увидел ее, когда шел с женой на обед. «Миленькая фигурка» – так он позже ее описал. Его взгляд задержался и на других деталях: длинные светлые волосы, джинсовая куртка, потрепанная сумочка, обшитая бисером. Впервые он заметил Кэтрин, когда она забирала почту.
В тот день он угостил жену обедом, но, пока они ели, он погрузился в фантазии. Вернувшись в реальность, он шпионил за этой девушкой несколько дней. «А что, может получиться», – решил он. Она выглядит как студентка колледжа, живет одна, в ее окружении нет ни одного мужика, нет детей, нет собаки.
Рейдер тренировался, сжимая резиновые мячики, чтобы укрепить руки. Его напрягало то, сколько времени ему понадобилось, чтобы задушить Отеро, причем руки сильно немели. Поэтому к следующему разу он хотел приготовиться получше.
Он все распланировал. В обычной жизни он ведь студент Государственного университета Уичито, поэтому притащит к ее двери книги и скажет, что ему нужно тихое место для занятий. А потом силой ворвется к ней в дом.
Прежде чем постучать, он натянул резиновые перчатки.
Его план тут же провалился.
На стук никто не отозвался.
Поддавшись внезапному порыву, он разбил стекло задней двери и от этого слегка запаниковал. Она ведь может вернуться домой, заметить осколки и сбежать. Он постарался как можно лучше убрать все валявшееся стекло, спрятался в спальне и вытащил «кольт» 22-го калибра, чтобы снять его с предохранителя. И тут – бах! – пистолет выстрелил. Это его напугало: он подумал о том, что она, когда вернется, может почувствовать запах пороха. Его сердце бешено заколотилось, и тут открылась входная дверь. Он услышал, что она с кем-то говорит.
С мужчиной! Рейдер снова весь вспотел.
Он слышал, как они смеются. Бежать ему некуда. Но ведь у него с собой «кольт» 22-го калибра и еще «магнум» 357-го калибра в наплечной кобуре, поэтому он шагнул по направлению к ним.
– Ни с места, – произнес Рейдер. – Меня разыскивают в Калифорнии. Там повсюду висят плакаты с моим фото. Мне нужна машина. И деньги. Я просто хочу добраться до Нью-Йорка. Мне придется связать вас. Но я не хочу причинять вам боль.
И тут Рейдер понял, что совершил очередную ошибку.
Он не взял с собой веревку, так как рассчитывал, что она будет одна, что ее и так будет легко контролировать. Согласно плану, он бы связал ее колготками или чем-нибудь еще из ее же одежды. Благодаря этому, когда копы обнаружили бы ее тело, то увидели бы почерк, не похожий на убийство семьи Отеро. Но теперь мистер по имени «Связать, пытать, убить» уже стоит в доме, и у нет ничего, похожего на веревку.
Он прошел с ними в спальню, порылся в ее платьях, нашел банданы, ремни, нейлоновые чулки, футболки.
Позже Рейдер узнал, что мужчину звали Кевин.
– Свяжи ей руки, – скомандовал он Кевину. Тот подчинился. Затем Рейдер отвел их в спальню у входной двери и приказал Кевину лечь. Связал ему руки и привязал ноги к стойке кровати.
«Пока что все идет гладко».
– У вас есть деньги? – спросил он.
Кевин ответил, что в правом верхнем кармане его рубашки лежат три доллара. В бумажнике оставалось еще восемь, но об этом он грабителю говорить не стал.
Девушку Рейдер повел в другую спальню. Усадил там в кресло, примотал нейлоновыми чулками и связал лодыжки. Порыскав по дому, нашел еще десять долларов и громко сообщил об этом. Он хотел заставить их думать, что это всего лишь ограбление и что они выживут, если будут хорошо себя вести. «Успокой их», – сказал себе он. Рейдер заставил их рассказать, где ключи от машины. После того как все будет сделано, ему понадобится транспорт.
Пришла пора послушать немного музыки. Он включил хозяйскую стереосистему, прибавил громкость. Благодаря проекту «Малышка Мекси» он хорошо знал: когда кого-то душишь, это хорошо слышно. Потому он и хотел убить их в разных спальнях. Ему было совершенно ни к чему, чтобы кто-то из них услышал звуки, похожие на рвотные позывы, и ударился в панику. Мужчину он решил убить первым, чтобы сначала устранить более серьезную угрозу. Ту же последовательность он выбрал и в январе. Он обернул вокруг шеи Кевина нейлоновую петлю и начал затягивать ее.
Именно в этот момент проект «Гасите свет» и накрылся. Кевин разорвал путы на ногах, вскочил и бросился к нему, руки его по-прежнему были связаны за спиной.
Рейдер вытащил пистолет 22-го калибра и выстрелил Кевину в голову. Тот упал, кровь хлынула на пол. Рейдер ошеломленно замер.
Затем он помчался в другую комнату. Девушка вырывалась из пут и вопила.
– Ты что сделал с моим братом?
«Так вот кем был тот парень».
– Все в порядке, – сказал ей Рейдер. – Он пытался сопротивляться, так что мне пришлось в него выстрелить. Но я думаю, с ним все будет в порядке. Как только я выйду отсюда, сразу позвоню в полицию и попрошу развязать вас обоих.
Она продолжала вырываться. Рейдер прибежал в другую комнату и пнул Кевина, чтобы убедиться, что он мертв. Но тот не умер. Кевин вскочил и вновь бросился в атаку. На сей раз он умудрился разорвать веревки на запястьях и вцепился в пистолет. На какие-то мгновения Рейдеру показалось, что его сейчас убьют прямо здесь. Кевин протянул руку к спусковому крючку и попытался нажать на него. Они боролись, хрипя и выбиваясь из сил, пока Рейдер не вырвался и не выстрелил Кевину в лицо, снова отправив его на пол.
Затем Рейдер тут же вернулся к девушке. Она билась, как пойманная в силки птица. Он поднял клочок ткани, обернул вокруг ее шеи и принялся душить. Она умудрилась освободиться из кресла. Он очень жалел, что не взял свою веревку.
К этому моменту он уже пришел в ужас. Принялся бить ее по лицу, по голове, по плечам. Она пыталась драться, старалась вырваться.
«Кто-нибудь мог услышать выстрелы», – подумал он.
Он вытащил нож, а она стала драться, как дикое животное. «Как настоящая ведьма», – скажет он позднее. Он ударил ее ножом в спину один раз, другой, потом развернул и пырнул в живот, но она все еще сопротивлялась.
«Боже, – думал он, – сколько же раз ее еще нужно пырнуть?» В детективных журналах писали, что нужно бить выше, туда, где почки и легкие. Он вновь ударил ее, пока они боролись в комнате, размазывая по стенам ее кровь. Наконец она сползла на пол.
И тут он услышал какой-то звук… в соседней комнате.
«Черт!» – подумал он.
Рейдер побежал туда, где оставил ее брата. Брат исчез.
Он кинулся к входной двери – та была нараспашку.
«Мне не жить», – подумал он. Он шагнул наружу. Кровь покрывала его руки и одежду, впиталась в замшевые туфли.
Он увидел, как брат бежит по улице.
«Ну вот и все, – подумал Рейдер. – Я попал».
Он побежал обратно к девушке.
Та лежала и стонала, из ее одиннадцати ран шла кровь. Может, пристрелить ее? «А какая теперь разница?» Брат жив и сбежал, он сможет опознать Рейдера. «Убирайся отсюда».
Глава 5
Апрель – июль 1974 года
Невыученные уроки
Кевин Брайт побежал к соседям, Уильяму Уильямсу и Эдварду Беллу. Он рассказал, что человек, стрелявший в него, все еще находится в доме сестры.
– Он сейчас там и творит что-то ужасное с моей сестрой! – крикнул Брайт. – Прошу вас, помогите!
Они вызвали полицию, а затем отвезли Брайта в центр нетложной помощи Уэсли. На часах было 14:05. Диспетчеры сообщили по рации: «Происходит ограбление в жилом доме». Офицер Деннис Лэндон пошел к задней двери этого дома. На стук никто не отозвался. Офицер Рэймонд Флетчер пошел вперед, держа наготове ствол 357-го калибра. На полу в гостиной полицейские обнаружили женщину, которая истекала кровью. Она сжимала в ладони телефон. Жертва приползла сюда из спальни. Ее кожа была липкой, дыхание – прерывистым, а лицо – бледно-серым.
– Держитесь, – сказал Флетчер. – Помощь уже в пути.
Лэндон перевернул ее на спину.
– Что здесь случилось? – спросил он.
Она задрала блузку. Лэндон увидел по крайней мере три ножевых ранения.
– Вы знаете того, кто это сделал?
Она покачала головой.
– Как вас зовут?
– Кэтрин Брайт, – ее голос звучал еле слышно.
– Сколько вам лет?
– Двадцать один.
Полицейские прижали кухонное полотенце к ее ранам и приподняли ей ноги, чтобы кровь прилила к голове. Лэндон увидел нейлоновые чулки, которые были привязаны к ее запястьям. На шее у нее болтались шарф голубого цвета и обрывок шнура. В правой руке девушка сжимала белую тряпку, ее лодыжки были связаны нейлоновым чулком.
– Я не могу дышать, – сказала она Лэндону и попросила: – Прошу вас, развяжите мне ноги.
Лэндон вытащил карманный нож и разрезал нейлон. У девушки было вся в крови: лицо, волосы, руки, живот. Из ее левой ноздри текла струйка крови, лицо покрылось синяками. Она теряла сознание.
Полицейские заверяли Кэтрин, что «Скорая помощь» уже в пути и что с ней все будет хорошо. Но тут лицо девушки начало синеть.
Она вцепилась в ладонь Флетчера.
– Я не могу дышать, – сказала она. – Помогите.
Шнур для удушения, которым пользовался BTK, по-прежнему обхватывал горло Кевина, когда тот приехал в медцентр. Через несколько минут на машине «Скорой помощи» туда привезли и Кэтрин. Офицер Рональд Дэвенпорт наблюдал за тем, как медики переворачивают ее, чтобы посмотреть, что у нее на спине. Там тоже были колотые раны.
– Помогите, – просила она.
Она была слишком слаба, чтобы сказать что-либо еще. И Дэвенпорт, и другие полицейские спросили у Кевина, что произошло. Он попытался заговорить, но захлебнулся кровью. Пуля, попавшая в верхнюю челюсть, выбила ему два зуба. Позже полицейские обнаружили эти зубы в доме сестры. На лице у парня были пороховые ожоги. Вторая пуля задела лоб. Врачи отправили его в реанимацию.
Четыре часа спустя Кэтрин умерла.
Позже Кевин рассказал полицейским, что живет в Вэлли-Сентер, но днем раньше остановился в доме сестры. Шел снег, Кевину не хотелось в такую погоду садиться за руль и ехать домой.
Кевин не был крупным парнем, однако смог выдержать такое серьезное сражение. Ему было девятнадцать лет, его рост метр семьдесят, вес – пятьдесят два килограмма, точно такие же, как у Джози Отеро. Он схлопотал две пули в голову, но храбро продолжил драться. Кевин рассказал, что убийца был значительно крупнее его: под метр восемьдесят, весил около восьмидесяти килограммов. Ему могло быть в районе двадцати восьми лет, кожа светлая, волосы темные, он носил усы. Одет был в черно-желтую вязаную шапочку цвета Государственного университета Уичито, перчатки, ветровку и армейскую куртку с меховым капюшоном. На левой руке – серебряные наручные часы на широком браслете.
– И еще он сильно потел, – добавил Кевин.
Сотрудники полиции приложили немало усилий к расследованию этого дела, но не добились результата. А поскольку ответы Кевина порой противоречили сами себе, полицейские не были уверены в абсолютной достоверности его описания грабителя.
Кому-то из них пришло в голову, что убийство Кэтрин Брайт может быть связано с убийством семьи Отеро. Кэти и Кевин, как некогда Джулия Отеро, работали в компании Coleman.
Но другие полицейские от этой идеи отмахнулись. Они все еще верили в версию с латиноамериканскими следами наркоторговли в деле Отеро. К тому же Отеро были просто задушены. Брайтов душили, а еще в них стреляли и кололи их ножом.
Несколько кварталов до припаркованной машины Рейдер бежал в окровавленных туфлях. Он поехал в дом родителей, которые жили неподалеку. Оружие спрятал в сарае, засунул в старый деревянный ящик с опилками. Одежду и окровавленные башмаки бросил в курятник, собираясь позже сжечь. Привел себя в порядок и вернулся домой как ни в чем не бывало, сделал вид, что не случилось ничего необычного.
Он был уверен, что его арестуют. Но прошел день, а за ним другой. Он смотрел телевизор и читал новости в газете. Копы так и не поняли, что к чему.
Рейдер приступил к написанию длинной истории. Он назвал ее «Смерть в апреле» – семь страниц плотного текста с одинарным междустрочным интервалом.
Из газеты он вырезал фотографию Кэтрин. И подумал, что наверняка он слишком умен, чтобы быть пойманным. Это навело его на другую мысль.
Почему бы не повеселиться с этой газетой? Почему бы не похвастаться немного?
Вечером 7 июля 1974 года, через полгода после убийства семьи Отеро, четверо ребят чуть старше двадцати оказались убиты в результате ссоры из-за 27,5 долларов. Трое жертв погибли в двухэтажном доме по адресу: Дейтон-стрит, дом 117, на западе Уичито. Убийца и его сообщник отвезли четвертую двадцатиоднолетнюю жертву по имени Бет Кушнерейт в пригород соседнего округа Батлер.
Мужчину с пистолетом 38-го калибра звали Джеймс Эдди Белл, он был крупным парнем со взрывным характером и мешал жить Кенни Ландверу и прочим любителям выпить пива в Old English Pub.
Кушнерейт пыталась умолять Белла. Он дал ей две минуты на то, чтобы та успела помолиться, и затем выстрелил ей в лицо – как он выразился позже, «разнес ей башку». Белла и его сообщника поймали, судили и признали виновными.
В тот год это было уже вторым убийством сразу четырех человек, и это потрясло всех жителей городка. За прошлый год в Уичито были убиты всего семнадцать человек, и полиция раскрыла все семнадцать дел.
Ландвера куда больше беспокоили убийства на Дейтон-стрит, чем история Отеро. С жертвами на этой улице он был знаком, а когда шел в паб, что бывало частенько, то проходил мимо двухэтажки, в которой погибли трое из них. Он все еще подумывал пойти в ФБР после колледжа, но теперь эта цель казалась не такой уж важной. Убойного отдела в ФБР еще не появилось.
Глава 6
Октябрь 1974 года
Чудовищное вдохновение
Спустя несколько месяцев после убийства семьи Отеро три болтливых парня в тюрьме начали намекать на то, что им известны подробности преступления. Детективы быстро поняли, что те говорят ерунду. Но еще раньше эта версия попала на страницы The Eagle.
Она расстроила единственного человека, который на самом деле знал, как все было. И он не готов был делиться славой.
Через несколько дней корреспонденту The Eagle Дону Грейнджеру позвонили.
– Слушай меня, и слушай внимательно, – резко прозвучало в трубке. – Я скажу только один раз и повторять не буду.
В этом голосе слышался акцент человека со Среднего Запада, тон был жестким и агрессивным, будто говорившему нравилось отдавать приказы.
– В одной из книжек публичной библиотеки лежит письмо о деле Отеро, – сказал неизвестный.
Он назвал Грейнджеру книгу, в которой нужно искать, а затем повесил трубку.
Грейнджер знал, почему позвонили именно ему. Несколько месяцев тому назад в газете The Eagle объявили, что любой, который предоставит полезные сведения о деле Отеро, получит пять тысяч долларов. Отвечать на звонки вызвался Грейнджер.
Однако этот звонивший ничего не спрашивал о награде.
Редакция газеты The Eagle заключила с полицией соглашение – и по мнению редакции, для всего общества оно было на тот момент лучшим. Газета запустит программу «Тайный свидетель», в рамках которой сможет получить информацию об убийце семьи Отеро. И, соответственно, передать эти сведения в полицию. Грейнджер позвонил в участок сразу же после того странного телефонного разговора. Много лет спустя кое-кто из репортеров и редакторов ворчал, что Грейнджеру нужно было сначала найти письмо самому и снять его копию для газеты. Но в 70-х годах руководство The Eagle было убеждено: гораздо важнее помочь полиции в поимке убийцы, чем получить сенсацию или конкурировать с официальным расследованием.
Берни Дровацки обнаружил письмо именно там, где и сказал собеседник Грейнджера – в книге «Прикладная инженерная механика». Дровацки отнес письмо своему шефу Хэннону. В письме было такое количество орфографических ошибок, что кое-кто из сотрудников решил, что писал человек с ограниченными возможностями… или просто пытался замаскировать черты собственного письменного стиля.
Я пишу вам это письмо из уважения к налогоплательщикам и к вашему времени. Те три чувака, которых вы арестовали, просто чешут языком и привлекают внимание к убийствам семьи Отеро. Они вообще ничего не знают. Я это сделал сам, без чьей-либо помощи. И никакой болтовни я не разводил.
Давайте начистоту…
В письме точно было описано положение всех четырех тел Отеро, названы веревки, шнуры и узлы на жертвах. Упоминалось и о Джози Отеро, например, следующее:
Джозефина.
Положение: подвешена за шею в северо-западной части подвала. Сушилка или морозильник располагаются к северу от ее тела.
Путы: руки связаны шнуром от жалюзи. Щиколотки и лодыжки, ноги выше коленей и талия – бельевой веревкой. Все путы одинаковой длины.
Удавка: грубая пеньковая веревка диаметром 1/4, петля с четырьмя или пятью витками. Новая.
Одежда: темная, бюстгальтер разрезан посередине, один носок.
Смерть: однократное удушение, повешение.
Комментарии: остальные детали ее одежды под лестницей: зеленые брюки и трусики. Ее очки в юго-западной спальне.
Подробности, содержавшиеся в письме, могли быть известны только полицейским и убийце. Похоже, автор подтвердил подозрения Корнуэлла, что убийца пытал Отеро: тот написал, что Джулию Отеро он душил дважды.
Мне очень жаль, что подобное случается в обществе. Простые люди как раз страдают больше всех. Мне трудно держать себя в руках. Вы, наверное, называете меня «психом и извращенцем», но откуда в моем мозгу взялся этот монстр, мне не дано понять. Но он тут надолго. Как можно исцелить себя самого? Попросишь о помощи, когда уже убил четверых – и все начнут смеяться над тобой… или нажмут тревожную кнопку и вызовут копов.
Я не могу остановиться, монстр жаждет крови и причиняет мне такую же боль, как и обществу. Людям следует быть благодарными за то, что такие, как я, порой способны облегчить свое состояние грезами о какой-нибудь жертве, которую я истязал и которая теперь принадлежит мне. Это большая и сложная игра, в которую играет мой друг-монстр, он записывает жертв по номерам, следит за ними, выжидает в темноте. Он все выжидает и выжидает… но он слишком сильно давит на меня. И иногда подчиняет эту игру себе полностью. Может, вам удастся его остановить. Мне – нет.
Он уже выбрал свою следующую жертву или жертв, и я еще не знаю, кого именно. Я узнаю об этом лишь на следующий день, когда прочту об этом в газете. Я буду Знать, но слишком поздно. Удачной охоты.
ИСКРЕННЕ ВАШ, ВИНОВНЫЙ
От письма детективам стало не по себе. Они девять месяцев ловили убийцу, причем безуспешно, а теперь он говорит, что намерен убивать снова. Он даже дал себе имя, как очередной Бостонский душитель или Джек-потрошитель.
P. S. Поскольку сексуальные преступники сознательно не меняют почерка или не способны к этому от природы, я тоже не буду менять своего. Кодовыми словами для меня будут… связать, пытать, убить – BTK. Вы увидите все это снова. У следующей жертвы.
Письмо стало уликой, но Хэннон – который в январе общался с журналистами и сообщал по делу Отеро последние новости дважды в день – пока что держал его в секрете. Он полагал, что обнародование письма может вызвать у людей панику и дать подсказки возможным подражателям маньяка. И беспокоился, что огласка заставит BTK убивать вновь.
Кое-кто из полицейских предположил, что второе «я» этого BTK может быть направлено против него же самого. Поэтому сотрудники позвонили в редакцию The Eagle.
Несколько дней спустя в газете The Eagle появилось частное объявление: «BTK, вам могут помочь». В объявлении указали номер телефона – и ради удобства добавили просьбу, чтобы BTK звонил до десяти вечера.
Кроме того, полицейские поговорили с Грейнджером.
Через несколько дней, утром Хеллоуина, в The Eagle вышла колонка от Грейнджера, глубоко внизу страницы 8D, и это стало первым упоминанием BTK в новостях. Грейнджер не упоминал в колонке о звонке убийцы или о том, что полиция располагает его письмом. Сотрудники газеты были в курсе этого дела значительно больше, чем демонстрировали читателям, однако держали полученные сведения в секрете от полицейского департамента – это решение журналисты позднее подвергли критике. Грейнджер просто просил BTK позвонить ему:
На прошлой неделе полиция Уичито пыталась связаться с человеком, который владеет важной информацией по делу об убийстве Отеро – с человеком, который очень нуждается в помощи.
Возможно, вы обратили внимание на объявление, которое размещалось наверху страницы в колонке «Частные объявления» в пятницу, субботу, воскресенье, понедельник и вторник…
Оно как раз и обращено к этому неизвестному «BTK». Полицейские не могут рассказывать, откуда у них эта информация, но они в курсе, что у BTK есть сведения об убийстве Джозефа Отеро, его жены и двоих детей…
Грейнджер добавил, что номер телефона, указанный в объявлении, свяжет позвонившего с «офицерами, готовыми помочь BTK».
А еще он добавил, что можно поступить и по-другому. Журналист готов сам пообщаться с BTK, и он любезно предоставил собственные телефоны, служебные и домашний.
Это, конечно, может привести к тому, что мне станут названивать шутники, пытаясь разыграть. Но данная неприятность будет оправданна, если нам удастся оказать помощь человеку с серьезными проблемами.
BTK не откликнулся. Рейдер в тот момент был очень занят. Через несколько дней после публикации колонки Грейнджера BTK устроился на работу в компанию ADT, которая занималась установкой охранных сигнализаций.
После убийств членов семьи Отеро и Брайт компания ADT процветала, устанавливая в домах сигнализацию. Благодаря своей новой работе BTK получил возможность посещать чужие дома в роли монтажника.
В газете The Eagle не обнародовали заявление BTK о семье Отеро, потому что полицейские дали понять сотрудникам редакции: огласка может спровоцировать преступника на новое убийство. Но в городе выходила и другая газета, еженедельник The Wichita Sun. У ее репотера Кэти Хенкель была совсем другая точка зрения. Одиннадцатого декабря 1974 года, спустя два месяца после того, как полицейские нашли в библиотеке послание от BTK, в The Sun вышла статья, где Хенкель рассказывала, что из анонимного источника получила копию письма BTK. Она сообщала, что аббревиатура BTK расшифровывается как «связать, пытать, убить» и что убийца намерен нанести новый удар.
Как и опасался Хэннон, эта история перепугала людей. Но также и заставила их принять меры предосторожности. Отчасти поэтому Хенкель и рискнула опубликовать свою статью: она была уверена, что люди имеют право знать о возможной опасности. Прежде чем разместить публикацию, она в частном порядке проконсультировалась с психологами. Полицейские опасались, что раскрытие секрета может вынудить BTK совершить очередное убийство, однако психологи утверждали обратное. Поскольку BTK, очевидно, жаждет огласки, то к новому преступлению его может подтолкнуть как раз сохранение тайны.
К тому времени как в The Sun опубликовали эту историю, полиция успела опросить более полутора тысяч человек по делу об убийстве семьи Отеро. Горячие линии буквально раскалились. Люди начали подозревать своих соседей и коллег. Кое-кто «сдавал» собственных отцов или сыновей. Ни одна из этих наводок ни к чему ни привела.
Прошел год с момента убийства семьи Отеро.
Флойд Хэннон ушел в отставку с поста начальника полиции 31 мая 1976 года. Свою неудачу в поимке BTK он расценивал как пятно в послужном списке.
Мэр Уичито Джин Дентон отстранил Хэннона и на его место поставил Ричарда Ламуньона, в прошлом капитана отдела нравов. Ламуньону было всего тридцать шесть, а выглядел он еще моложе. Такой выбор шокировал заслуженных офицеров. Раньше продвижение по карьерной лестнице выполнялось по старшинству, и людей постарше в начальстве было предостаточно.
В пику этому решению Ламуньона прозвали «шеф-малыш». Но мэр Дентон считал, что молодость здесь, скорее, достоинство: ему требовался руководитель, способный мыслить не так, как другие. На первом же собрании Ламуньон, заняв свое место во главе стола, растопил ледяное молчание шуткой:
– Ну что, ребята, чем займемся?
В последующие месяцы он быстро задал новый тон в организации и принялся заменять пожилых сотрудников молодежью. Вскоре парни, которым едва исполнилось двадцать лет, стали занимать посты начальников полевых патрулей и служить детективами.
Ламуньон придавал большое значение образованию офицеров. Сам он получил степень магистра в области управления, но обычной канцелярской крысой он не стал. В 1966 году, за десять лет до этого, Ламуньон и еще два офицера побывали в драке, которая едва не стоила им жизни. Нападавший сбил с ног одного из полицейских и швырнул Ламуньона на капот патрульной машины. Табельный пистолет Ламуньона упал на землю, нападавший подхватил его и ударил третьего офицера в горло.
