Джон Кэмпбелл

Острова в космосе

Пролог

В начале двадцать второго века доктор Дж. Ричард Аркот, прославленный как «величайший из ныне живущих физиков», и математик Роберт Мори, его блестящий ассистент, изобрели так называемый «молекулярный двигатель движения», использующий случайную энергию тепла для получения полезного движения.

Инженер-конструктор Джон Фуллер помог им построить летательный аппарат с таким двигателем, чтобы получить возможность найти и захватить таинственного воздушного пирата, чьи грабежи серьезно нарушали работу трансконтинентальных авиалиний.

Пират Уэйд был гениальным, но страдающим неврастенией химиком, открывшим, помимо всего прочего, секрет невидимости. После того, как он излечился от своей психической неустойчивости с помощью современных психомедицинских методов, Аркот взял его на работу, помогать в создании межпланетного корабля для полета на Венеру.

Венерианцы оказались гуманоидной расой похожих на людей существ, использующих для общения телепатию. Несмотря на их сходство с землянами, голубая кровь и раздвоенные большие пальцы делали нас с ними достаточно разными, и это могло бы вызвать недоверие и расовые трения, если бы обе планеты не объединились в общую оборонительную сеть против Черной звезды.

Черная Звезда, она же Нигра, была мертвым, выгоревшим солнцем, окруженным планетной системой, очень похожей на нашу. Но ее обитатели были вынуждены использовать свою науку, чтобы производить достаточно тепла и света, необходимых для выживания в черных холодных глубинах межзвездного пространства. В их нападении на Солнечную систему не было ничего злого или угрожающего, они просто хотели заполучить звезду, которая излучала бы свет и тепло. Поэтому они атаковали нашу Солнечную систему, не понимая, что нападают на равных им по интеллекту существ.

У землян и венерианцев было еще одно преимущество перед ними. Нигранцы провели долгие тысячелетия, борясь с окружающей природой, и у них не было времени воевать между собой, поэтому они ничего не знали о том, как вести войну. А вот жители Земли и Венеры знали это слишком хорошо, поскольку у обеих планет была долгая история войн.

Так что нигранцев ждало неизбежное поражение – они были отброшены назад к Черной Звезде.[1]

Война была окончена. Жизнь стала скучной. Но Аркот, Уэйд и Мори все еще ощущали вкус приключений.

I

Трое мужчин сидели за столом, заваленным графиками, набросками математических функций и книгами, полными тензорных формул. Рядом со столом стоял интегральный калькулятор Мансона-Брэдли, который один из собеседников использовал для проверки некоторых уже выведенных им уравнений. Результаты, которые они получали, как будто бы указывали на нечто гораздо большее, чем ожидалось.

Эти результаты были поистине удивительными для всех троих.

Зажужжал интерком, прерывая их работу.

Доктор Ричард Аркот протянул руку и повернул выключатель.

– Говорит Аркот.

Лицо, мелькнувшее на экране, было деловым и решительным.

– Доктор… Аркот, здесь мистер Фуллер. Мне приказано проверить всех ваших посетителей.

Ричард кивнул.

– Пошлите его наверх. Но с этого момента я не общаюсь ни с кем, кроме своего отца, председателя межпланетной комиссии или мистера Мори-старшего. Если они придут, не трудитесь звонить, просто отправьте их наверх. Я не буду принимать звонки в течение следующих десяти часов. Понятно?

– Можете не беспокоиться, доктор Аркот.

Физик отключил связь, и изображение исчезло.

Не прошло и двух минут, как над дверью вспыхнул свет. Аркот нажал на кнопку, и дверь скользнула в сторону. Ричард взглянул на вошедшего и заговорил с притворной холодностью:

– Припозднившийся Джон Фуллер. Ты что, сел на самолет, летящий не в ту сторону? Тебе понадобился целый час, чтобы добраться сюда из Чикаго.

Фуллер печально покачал головой.

– Основную часть времени я потратил на то, чтобы пройти мимо ваших охранников. Добраться до семьдесят четвертого этажа здания «Трансконтинентал Эйруэйз» труднее, чем украсть Тадж-Махал. – Пытаясь подавить усмешку, он низко поклонился. – Кроме того, я думаю, что вашему королевскому высочеству будет полезно немного подождать. Вам платят пару миллионов в год за то, чтобы вы возились в лаборатории, пока честные люди зарабатывают себе на жизнь. А если вы случайно наткнетесь на какой-нибудь полезный гаджет, вам еще больше увеличат зарплату. Вас называют учеными и тратят ресурсы двух миров, чтобы дать вам все, чего вы хотите – и извиниться, если это не получится сделать в течение двадцати четырех часов. Без сомнения, вашим величествам будет полезно подождать.

С высокомерной улыбкой Джон уселся за стол и принялся спокойно перебирать лежащие перед ним листы бумаги с уравнениями.

Аркот и Уэйд засмеялись, Роберт Мори промолчал. С печальным выражением лица он подошел к окну и посмотрел на сотни стройных, изящных аэрокаров, которые парили над городом.

– Друзья мои, – сказал Мори почти со слезами, – я представляю вам великого доктора Аркота. Эти бесчисленные машины, которые мы видим, были созданы, благодаря одной его идее. Просто идее, заметьте! А кто придал ей математическую форму и сделал ее вычисляемой, а следовательно, полезной? Я это сделал! И кто разработал расчеты для межпланетных кораблей? Тоже я! Без меня они никогда бы не были построены! – Он резко повернулся, как актер, играющий короля Лира. – И что я за это получаю? – Роберт обвиняюще ткнул пальцем в сторону Аркота. – Что я получаю? Его называют «самым блестящим физиком земли», а меня, который проделал всю тяжелую работу, называют «его помощником-математиком». – Он торжественно покачал головой. – Это жестокий мир.

Уэйд, сидевший за столом, нахмурился и уставился в потолок.

– Если вы сделаете свои расценки более точными, они будут более надежными. В новостях говорилось, что Аркот – «самый блестящий физик системы», а вы – «блестящий ассистент-математик, проявивший большой талант в разработке математических расчетов для новой теории доктора Аркота».

Произнеся свою речь, Уэйд принялся раскуривать трубку. Фуллер постучал пальцами по столу.

– Ну же, клоуны, кончайте с этим и расскажите мне, почему вы вызвали трудолюбивого человека из-за его чертежного стола, чтобы он пришел в вашу игровую комнату. Что у вас в рукаве на этот раз?

– О, это очень плохо, – сказал Аркот, удобно откидываясь на спинку стула. – Нам очень жаль, что вы так заняты. Мы подумывали о том, чтобы посмотреть, как выглядит Антарес, Бетельгейзе или Полярная звезда вблизи. И если нам не будет слишком скучно, мы можем сбегать в гигантскую туманность Андромеды или еще куда-нибудь. Непохоже, что ты сильно занят. Ты мог бы помочь нам, спроектировав корабль и заработав себе на билет. В жестком купе.

С этими словами Ричард посмотрел на Джона и грустно улыбнулся.

Глаза Фуллера сузились. Он знал, что ученый шутит, но знал также, насколько далеко он способен зайти в своих шутках – и сейчас его слова звучали так, словно он действительно имел все это в виду.

– Послушай, учитель, – ответил Джон, – человек по имени Эйнштейн сказал, что скорость света – это максимально возможная скорость, больше двухсот лет назад, и никто до сих пор не представил никаких доказательств обратного. Установил ли Господь новый закон для скорости?

– О нет, – покачал головой Уэйд, взмахивая трубкой важным и величественным жестом. – Аркот просто решил, что ему не нравится этот закон, и сам придумал новый.

– Подожди минутку, – перебил его Фуллер. – Скорость света – это свойство пространства!

Насмешливая улыбка Аркота исчезла.

– Ну вот, теперь ты все понял, Фуллер. Скорость света, как и говорил Эйнштейн, является свойством пространства. Что произойдет, если мы изменим пространство?

Джон моргнул.

– Изменим пространство? Как это?

Аркот указал на стакан с водой, стоявший рядом.

– Почему в воде все выглядит искаженным? Потому что лучи света искривляются. А почему они искривляются? Потому что по мере того, как каждая световая волна перемещается из воздуха в воду, она замедляется. Электромагнитные и гравитационные поля между этими атомами достаточно сильны, чтобы увеличить кривизну пространства между ними. А что произойдет, если мы обратим этот эффект вспять?

– О, – тихо произнес Фуллер. – Я все понял. Изменяя кривизну окружающего вас пространства, вы можете получить любую скорость, какую захотите. Но как насчет ускорения? Потребовались бы годы, чтобы достичь этих скоростей при любом ускорении, которое мог выдержать человек.

Ричард покачал головой.

– Взгляни еще раз на стакан с водой. Что происходит, когда свет выходит из воды? Он снова мгновенно ускоряется. Изменяя пространство вокруг космического корабля, можно мгновенно изменить его скорость до возможного в этом пространстве значения. И поскольку каждая частица ускоряется с одинаковой скоростью, мы не почувствуем этого, как не чувствуем ускорения, вызванного гравитацией в свободном падении.

Фуллер медленно кивнул. И внезапно в глазах у него блеснул огонек.

– Я полагаю, ты уже придумал, где взять энергию, чтобы привести в действие такой корабль?

– Так оно и есть, – ответил Мори. – Дядя Аркот не из тех, кто забывает такие мелочи.

– Ладно, давай, рассказывай, – вновь повернулся Джон к Ричарду.

Тот ухмыльнулся и закурил свою трубку, присоединившись к Уэйду в попытке заполнить комнату непроницаемым туманом.

– Итак, – начал Аркот, – нам нужны были две вещи: огромный источник энергии и способ ее хранения. Начнем с того, что обычная атомная энергия не годится. Она недостаточно управляема, а уран – это не то, что мы могли бы перевозить тоннами. Поэтому я начал работать с токами высокой плотности. При температуре жидкого гелия, близкой к абсолютному нулю, свинец становится почти идеальным проводником. Еще в тысяча девятьсот двадцатом году физикам удалось заставить ток в течение четырех часов течь по замкнутому контуру. Это было просто свинцовое кольцо, но сопротивление было настолько низким, что ток продолжал течь. И им даже удалось пропустить шестьсот ампер через кусок свинцовой проволоки размером не больше карандашного грифеля. Я не знаю, почему они не пошли дальше, но они этого не сделали. Возможно, это было связано с тем, что у них не было изоляции, необходимой для подавления эффекта короны, и что в токе высокой плотности электроны имеют тенденцию выталкивать друг друга из провода. Во всяком случае, я попробовал повторить их опыты, используя металл люкс в качестве изолятора вокруг провода.

– Постой, постой! – перебил его Фуллер. – Могу я спросить, что это еще за металл люкс?

– Это была идея Уэйда, – усмехнулся Аркот. – Помнишь те два вещества, которые мы нашли на Нигранских кораблях во время войны?

– Конечно, – кивнул Джон. – Одно было прозрачным, а другой – идеальным отражателем. Ты еще сказал, что они состоят из света – из фотонов, настолько сильно сконденсированных, что их удерживают вместе гравитационные поля.

– Правильно. Мы сперва назвали их легкими металлами. Но Уэйд сказал, что это слишком запутывает, потому что при удельном весе сто три и пять металл определенно не является легким! Так что Уэйд придумал пару новых названий. «Люкс» по-латыни означает «свет», поэтому он назвал прозрачный «люксом», а отражающий – «релюксом».

– Звучит странно, – заметил Фуллер. – Впрочем, как и каждое придуманное слово, когда слышишь его впервые. Рассказывай дальше.

Аркот снова раскурил трубку и продолжил:

– Я пропустил ток в десять тысяч ампер через маленький кусочек свинцовой проволоки, и это дало мне плотность тока в десять в десятой степени ампер на квадратный дюйм. Затем я начал поднимать напряжение и модифицировал эту штуку полем двойной полярности, чем-то похожим на поле молекулярного движения, за исключением того, что оно работает на субнуклонном уровне. В результате примерно половина свинца, подаваемого в камеру, стала контратерреновым свинцом! Атомы просто вывернулись наизнанку, так сказать, давая нам атом с позитронами, вращающимися вокруг отрицательно заряженного ядра. Он даже дал нейтронам обратный спин, превратив их в антинейтроны. Результат: полное уничтожение материи! Из-за того, что атомы контратерренового свинца встретились с атомами земного свинца, в результате чего произошла взаимная аннигиляция, давшая нам чистую энергию. Часть этой энергии можно использовать для питания самого механизма, остальное – полезная энергия. То есть нас есть вся необходимая нам энергия – в буквальном смысле тонна.

Фуллер ничего не сказал: он выглядел просто ошеломленным. Он уже начинал верить, что эти трое способны совершить невозможное, причем готовы сделать это по приказу.

– Вторая проблема, – продолжал Аркот, – это, как я уже сказал, способ хранения энергии, чтобы она могла высвобождаться так быстро или так медленно, как нам нужно. Это было детище Мори. Он полагал, что можно будет использовать для накопления энергии аппарат пространственного напряжения. Это старый метод: индукционные катушки, конденсаторы и даже сама гравитация накапливают энергию, напрягая пространство. Но с аппаратом Мори мы могли бы хранить гораздо больше. Торообразная индукционная катушка, так называемая «пончиковая» катушка, заключает в себе все свое магнитное поле. Мы построили замкнутую катушку, используя принцип Мори, и рассчитывали накопить в ней несколько ватт энергии, чтобы посмотреть, как долго мы сможем ее удерживать. К сожалению, мы допустили ошибку, подключив его к городским линиям электропередач, и это обошлось нам в сто пятьдесят долларов по четверти цента за киловатт-час. Мы взорвали предохранители повсюду. И после этого стали использовать релюкс-пластинчатый генератор. Во всяком случае, эта штука может накапливать энергию, причем в большом количестве, и точно так же может выпускать ее.

Арко выбил пепел из трубки и улыбнулся Фуллеру.

– Это самое необходимое из того, что мы можем предложить. Мы поручаем тебе работу по вычислению напряжений и деформаций, связанных с этим. Нам нужен корабль, способный перемещаться на расстояния в тысячу миллионов световых лет.

– Да, сэр! Сию минуту, сэр! Вы хотите гросс таких кораблей или только дюжину? – с сарказмом поинтересовался Джон. – Ты действительно веришь в большую работу! Но откуда взять деньги на эту твою прекрасную мечту?

– Вот тут-то, – мрачно подал голос Мори, – и начинаются неприятности. Мы должны убедить папу. Как президент Трансконтинентальной авиакомпании, он мой босс, но беда в том, что он еще и мой отец. Когда он услышит, что я хочу прокатиться с вами по всей Вселенной, он, скорее всего, откажется от всей этой сделки. Кроме того, отец Аркота тоже имеет здесь большое влияние, и у меня есть здоровое предчувствие, что ему тоже не понравится эта идея.

– Боюсь, что нет, – мрачно согласился Ричард.

В комнате повисла тишина, которая казалась почти такой же тяжелой, как пелена трубочного дыма, которую отчаянно пытались разогнать кондиционеры.

Мистер Мори-старший полностью контролировал их финансы. Корабль, который запросто мог обойтись в сотни миллионов долларов, стоил намного дороже того, что собравшиеся в комнате четверо мужчин могли бы получить сами. Их изобретения были собственностью компании «Трансконтинентал», но даже если бы это было не так, ни один из четверых и не подумал бы продать их другой компании.

– Я думаю, у нас будет гораздо больше шансов, если мы устроим им большую, впечатляющую презентацию, что-то действительно впечатляющее, – предложил Джон. – Мы покажем все преимущества и возможности использования такого аппарата. Покажем полный комплект его чертежей. Тогда они могут согласиться.

– Возможно, – ответил Мори, улыбаясь. – Во всяком случае, попробовать стоит. И давай выберемся из города, чтобы сделать это. Мы можем поехать ко мне в Вермонт. Можем использовать лабораторию там, наверху, для всего, что нам нужно. Мы уже все продумали, так что нет никакой необходимости оставаться здесь. А кроме того, там есть озеро, в котором мы можем предаться небольшому атавизму по отношению к рыбному этапу эволюции.

– Вполне, – согласился Аркот, тоже широко улыбаясь. – И это озеро нам тоже понадобится. Здесь, в городе, только восемьдесят пять градусов[2], потому что аэрокары поглощают тепло для своего молекулярного двигателя, но в сельской местности будет девяносто с лишним.

– Тогда в горы! Давайте собираться! – оживился Фуллер.

II

Все собранные ими книги и бумаги были поспешно уложены в портфели, и четверо мужчин поднялись на лифте на посадочную площадку на крыше.

– Полетим на моей машине, – предложил Роберт Мори. – А ваши пусть просто останутся здесь. Несколько дней они будут в безопасности.

Он скользнул на водительское сиденье и включил двигатель, остальные тоже заняли свои места.

А потом они медленно взлетели, глядя вниз на оживленное движение большого города. Нью-Йорк уже давно отказался от своих рек в качестве торговых путей: они были прочно покрыты стальными палубами, которые использовались как общественные посадочные площадки и наземные автомобильные дороги. Вокруг них возвышались титанические сооружения из блестящей цветной черепицы. Солнечный свет ярко отражался от них, и контрастные цвета зданий, казалось, сливались в одну большую многоцветную картину.

Стремительные торговые самолеты внизу, летящие между огромными зданиями, и увеселительные автомобили наверху – все это создавало череду меняющихся, мельтешащих в невероятной скоростью теней, которые мерцающим узором тянулись над городом. Длинные ряды кораблей прилетали из Чикаго, Лондона, Буэнос-Айреса и Сан-Франциско, а постоянные потоки, идущие из другого полушария – из России, Индии и Китая – были подобны могучим черным змеям, которые опутывали город.

Мори свернул на северную полосу движения, вылетел на соседнюю скоростную полосу и нажал на акселератор. В этом направлении он пролетел двести пятьдесят миль, пока не миновал Бостон, а затем свернул на первом же повороте и направил корабль к их цели в Вермонте.

Не прошло и сорока пяти минут с тех пор, как они покинули Нью-Йорк, и Роберт спикировал к маленькому горному озеру, отличному месту для уединения. Он осторожно позволил кораблю плавно скользнуть в ангар, где в свое время был построен первый корабль молекулярного движения. Аркот выскочил из машины.

– Разгружаемся здесь и идем на озеро, – сказал он. – Думаю, что перед тем, как мы начнем работать над нашим кораблем, нам нужно поплавать и немного поспать. Мы можем начать завтра. – И он одобрительно посмотрел на чистую голубую воду маленького озера.

Уэйд тоже вылез из машины и оттолкнул Ричарда в сторону.

– Ладно, тогда отойди с дороги, малыш, и дай человеку уйти, – фыркнул он и направился к дому, захватив портфели.

Аркот был ростом шесть футов два дюйма и весил около двухсот фунтов, но Уэйд был еще на два дюйма выше и весил на добрых пятьдесят фунтов больше. Его руки и грудь были созданы по тому же общему плану, что и тело гориллы, так что у него были все основания называть Аркота малышом.

Мори был еще выше, но он был не так крепко сложен и весил всего на несколько фунтов больше Ричарда, в то время как Фуллер был немного ниже Аркота.

Благодаря нескольким факторам размер среднего человеческого существа неуклонно увеличивался в течение нескольких столетий. Только Уэйд мог считаться «большим» человеком по сравнению со средним, потому что средний рост был выше шести футов.

Основную часть дня друзья отдыхали, купаясь и устраивая тренировочные бои. В рестлинге Уэйд постоянно доказывал, что он не только сложен как горилла, но и очень мускулист и силен, но Арко несколько раз дал всем понять, что этого недостаточно и что его, Ричарда навыки тоже не лишены достоинств: если ему удавалось продержаться против Уэйда дольше двух минут, огромные мышцы его противника начинали быстро уставать от недостатка кислорода.

В тот же вечер, после ужина, Мори вступил с Уэйдом в ожесточенную шахматную битву, причем Фуллер был заинтересованным зрителем этого. Арко тоже наблюдал за игрой, но никак ее не комментировал.

После нескольких минут безобидной игры Мори внезапно остановился и уставился на доску.

– Ну и зачем я это сделал? – проворчал он. – Я собирался переместить своего ферзя вон туда, чтобы объявить тебе шах на главной диагонали.

– Ага, – мрачно ответил Уэйд, – именно этого я и ждал. У меня был верный мат в три хода.

Аркот спокойно улыбнулся.

Они сделали еще несколько ходов, а потом Уэйд заметил, что на его игру словно бы что-то влияет.

– Я собирался устроить размен ферзей, – признался он. – Но я рад, что не сделал этого. Думаю, это оставляет меня в лучшем положении.

– Это точно, – согласился Мори. – Я должен был разобраться с этим разменом. Ты меня тоже удивил – обычно ты как раз размениваешь фигуры. Боюсь, теперь мое положение безнадежно.

Так оно и было. В течение следующих десяти ходов Уэйд находил слабые места в каждой атаке Роберта, после чего атака катастрофически проваливалась. В конце концов, Мори был вынужден сдаться: его король оказался в безнадежном положении.

Уэйд потер подбородок.

– Знаешь, Мори, мне казалось, что я точно знаю, почему ты делаешь каждый шаг, и я видел все возможные варианты, – сообщил он.

– Да, я тоже это заметил, – усмехнулся его противник.

– Давай, Мори, мы с тобой попробуем сыграть, – предложил Фуллер, усаживаясь на стул, который освободил Уэйд.

Несмотря на то, что обычно их с Джоном силы были равны, Мори снова потерпел сокрушительное поражение за удивительно короткое время. Казалось, что Фуллер может предвидеть каждый его ход.

– Брат, я сегодня не в форме, – вздохнул математик, вставая из-за стола. – Аркот, давай посмотрим, устоишь ли ты против Уэйда.

Ричард сел за стол, и хотя он никогда не играл в шахматы так усердно, как остальные, принялся с легкостью удалять с доски фигуры Уэйда одну за другой.

– И что это на тебя нашло? – удивленно спросил Мори, увидев, как на доске складывается очень сложная ситуация, выгодная для Аркота. Ричард играл гораздо лучше, чем обычно, внезапно с гордостью понял Роберт.

Аркот посмотрел на него и улыбнулся.

– Вот и ответ, Мори!

Его противник моргнул.

– Что… какой ответ?

– Да… я серьезно… не удивляйтесь так… вы уже видели, как это делается, – начал объяснять Аркот. – У меня есть наставник, точнее, более опытный учитель. И я подумал, что его навыки могут пригодиться нам в наших исследованиях.

Лицо Мори, слушающего этот странный монолог Ричарда, становилось все более удивленным.

Наконец, Аркот повернулся к Уэйду, который тоже смотрел на них с Мори широко раскрытыми от удивления глазами.

– Неужели? – удивленно спросил он. – И когда же ты этому научился?

Последовала долгая пауза, во время которой Аркот с явным напряжением смотрел на Уэйда. Фуллер начал понимать, что происходит.

– Ну что ж, – снова заговорил Уэйд, – если ты так хорошо изучил этот трюк, попробуй. Давай посмотрим, как ты проецируешь свои мысли! Вперед!

Окончательно догадавшись, что происходит, Фуллер расхохотался.

– Он проецировал свои мысли! Он не сказал тебе ни слова! – выпалил он и посмотрел на Аркота. – По правде говоря, ты сказал слишком мало, чтобы я понял, как ты проделал этот телепатический трюк, но я совершенно убежден, что ты это сделал.

– Некоторое время назад я провел три месяца на Венере, – объяснил Ричард, – обучаясь у одного из их выдающихся телепатов. На самом деле, основная часть этого времени была потрачена на теорию – научиться делать это на практике не так уж трудно. Это просто требует тренировки. Весь секрет в том, что этой силой обладает каждый. Это очень древняя способность человеческого мозга, и большинство низших животных обладают ею в большей степени, чем люди. Когда у людей развилась речь, она придала нашим мыслям больше конкретики, и у нас появился более свободный и ясный тип мышления. В результате телепатия вышла из употребления. Я покажу вам, как это делается, потому что это будет бесценно, если мы встретим в космосе какую-нибудь необычную расу. Проецируя образы и концепции, можно будет обойтись без проблем с изучением языка. После того, как вы изучите основы, все, что вам будет нужно, это практика. Но следите за собой! Слишком много практики может привести к сильнейшей головной боли! Ладно, а теперь начнем…

Остаток вечера Аркот провел, обучая друзей венерианской системе телепатии.

Все четверо проснулись в девять. Аркот встал первым, и вскоре остальные сочли целесообразным последовать его примеру. Ричард принес из лаборатории в спальню большую катушку Теслы и сумел вызвать достаточное напряжение в пружинах кровати, чтобы получить очень эффективные, хотя и безвредные искры.

– Давайте, ребята, на палубу! Уэйд, как главный химик, ты должен синтезировать немного кофе и термически обработать несколько яиц для нас. У нас сегодня впереди большая работа! Проснитесь и пойте! – Он не выключал катушку, пока не убедился, что каждый из его товарищей отошел на значительное расстояние от своей кровати.

– Ой! – завопил Мори. – Ладно! Выключи это! Я хочу надеть штаны! Мы все встали! Ты победил!

После завтрака компания отправилась в комнату, в которой велись расчеты. Там было два разных интегральных калькулятора и много бумаги и оборудования, чтобы каждый мог делать свои собственные вычисления и рисовать графики.

– Для начала, – сказал Джон Фуллер, – давайте решим, какую форму мы хотим использовать. Как дизайнер, я хотел бы отметить, что сфера является самой прочной, куб легче всего построить, а форма торпеды эффективнее всего с аэродинамической точки зрения. Однако корабль будет использоваться в космосе, а не в воздухе. И нужно помнить, что основную часть пути он будет нам нужен, скорее, как дом, чем как корабль.

– Нам может понадобиться аэродинамически устойчивый корпус, – вставил Уэйд. – Это было очень кстати на Венере. Такая форма чертовски полезна в чрезвычайных ситуациях. Как ты думаешь, Аркот?

– Я предпочитаю форму торпеды, – отозвался физик. – Хорошо, с корпусом решено. Как насчет двигателей, которые будут нести его? Давайте займемся ими. Начну с общих вещей, а факты и цифры обсудим позже. Первое: нам нужен мощный преобразователь массы в энергию. Мы могли бы использовать полый радиатор и космические лучи, чтобы нагревать его, и таким образом управлять отдельными энергоблоками, либо создать главный электрический блок и нагревать все остальные при помощи электричества. Итак, какой вариант лучше?

Мори нахмурился.

– Я думаю, мы были бы в большей безопасности, если бы не зависели от какого-то одного прибора. Если бы их было несколько и они находились бы как можно дальше друг от друга. Я за индивидуальные резонаторные излучатели.

– Один вопрос, – вмешался Фуллер. – Как работают эти резонаторные излучатели?

– Они сделаны по принципу термоса, – объяснил Аркот. – Внутренняя оболочка будет из шероховатого релюкса, который станет эффективно поглощать тепло, в то время как внешняя будет из полированного релюкса, чтобы удерживать излучение внутри. Между ними мы запустим поток гелия под давлением две тонны на квадратный дюйм, чтобы передать тепло в аппарат молекулярного движения. В горлышке бутылки будет находиться атомный генератор.

Джон все еще выглядел озадаченным.

– Послушай, а зачем нам вообще нужен молекулярный двигатель с этим новым двигателем космической деформации?

– Чтобы двигаться вблизи большой массы, в присутствии сильного гравитационного поля, – объяснил Ричард. – Гравитационное поле искривляет пространство таким образом, что скорость света в его присутствии становится меньше. А наш двигатель пытается деформировать пространство противоположным образом. Эти две силы просто уничтожили бы друг друга, и мы бы выбросили огромное количество энергии в никуда. На самом деле гравитационное поле Солнца настолько интенсивно, что нам придется выйти за орбиту Плутона, прежде чем мы сможем эффективно использовать космический тензодвигатель.

– Понятно, – кивнул Фуллер. – А теперь вернемся к генераторам. Я думаю, что силовые установки были бы проще и надежнее, если бы они управлялись от одного источника электроэнергии. Во всяком случае, мощность молекулярного движения контролируется, по необходимости, от одного генератора, так что если один из них может испортиться, то и другой тоже.

– Очень хорошие рассуждения, – улыбнулся Мори, – но я все еще склонен к децентрализации. Я предлагаю компромисс. Мы можем иметь главный энергоблок и главные вертикали, которые будут самыми большими управляемыми индивидуальными нагревателями космических лучей, а остальные – электрическими. Это могут быть просто нагревательные катушки, окруженные полем.

– Хорошая мысль, – согласился Аркот. – Я за компромисс. Идет, Фуллер? Отлично. Теперь следующая проблема – оружие. Я предлагаю использовать отдельную панель управления и отдельную генерирующую панель для силовых трубок, которые нам понадобятся в проекторах молекулярных лучей.

Проектор молекулярного луча проецировал поле, регулирующее движение молекул по желанию человека. В качестве оружия эта вещь была ужасающе смертоносна. Можно было внезапно подбросить в воздух половину горы, сделав так, чтобы все ее беспорядочно мечущиеся молекулы стали двигаться в одном направлении – с таким снарядом трудно было бы справиться. Или можно было прикоснуться лучом к носу корабля, заставив миллиарды его молекул остановиться, охладив его до абсолютного нуля, а потом с огромной скоростью обрушиться назад, на корму. Общий эффект был бы похож на тот, который возникает при лобовом столкновении двух кораблей, несущихся со скоростью десять миль в секунду.

Любой предмет, к которому прикасается этот луч, разрушается своими собственными молекулами, скручивается своей собственной силой и дробится своей собственной твердостью. Ничто не может устоять перед ним.

– Моя идея, – продолжил Аркот, – состояла в том, что, поскольку и для лучей, и для привода используется одна и та же энергия, у нас будет два отдельных блока силовых трубок, чтобы генерировать ее. Таким образом, если один из них сломается, мы сможем переключиться на другой. И мы даже сможем использовать оба сразу на приводе, если это будет необходимо. Молекулярные двигатели выдержат это, если мы сделаем их из релюкса и закрепим балками из люкса. И проекторы тоже смогут работать с энергией, используя новую систему отца. Это даст нам больше защиты и, в то же время, полную власть. Поскольку у нас будет несколько проекторов, мощность, необходимая для управления кораблем, будет примерно равна мощности, необходимой для работы проекторов. А кроме того, я предлагаю установить несколько тепловых проекторов.

– А это зачем? – возразил Уэйд. – Они менее эффективны, чем молекулярные лучи, которые мгновенно становятся неотразимыми. Тепловым лучам требуется время, чтобы нагреть мишень. И они, конечно, вредны для здоровья, хотя и не более, чем молекулярные лучи.

– Это верно, – согласился Ричард, – но тепловой луч более эффектен, и может случиться так, что простая эффектная демонстрация будет столь же эффективна, как и фактическое разрушение. Кроме того, тепловые лучи более локальны по своему действию. Если мы хотим убить врага и пощадить его пленника, нам нужен луч, который будет смертельным в том месте, куда он попадет, а не в радиусе пятидесяти ярдов вокруг этого места.

– Подожди секунду, – устало сказал Фуллер. – Теперь еще тепловые лучи. Вам не кажется, ребята, что вы должны немного подробнее все объяснить бедному головорезу, который проектирует этот летающий боевой фургон? Как вы получили тепловой луч?

Аркот ухмыльнулся.

– Очень просто. Мы используем небольшой атомный резонаторный излучатель, на одном конце которого расположен грубый обратный параболический фильтр. За ним – линза из люкса. Обратный поток нагревается чрезвычайно сильно, и поскольку у нас нет полированного обратного потока, чтобы отразить его обратно, тепло излучается через линзу в виде мощного теплового луча.

– Ладно, хорошо, – кивнул Джон. – Но перестань заваливать меня новыми терминами, ладно?

– Постараюсь этого не делать, – рассмеялся Ричард. – В любом случае, давайте перейдем к главной электростанции. Помните, что наша конденсаторная катушка – это устройство для хранения энергии в пространстве, так что мы должны будем снабжать ее энергией для хранения. Только для того, чтобы сформировать одно лишь приводное поле, потребуется энергия около двух с половиной тонн вещества. Это означает, что в наши генераторы преобразования будет подаваться огромное количество подводящего провода и на зарядку катушек уйдет несколько часов. Нам бы лучше иметь два больших зарядных устройства, чтобы сделать эту работу. С управлением мы разберемся позже. Как насчет этого? Есть предложения?

– По-моему, все в порядке, – сказал Мори, и остальные согласились с ним.

– Уже хорошо, – снова улыбнулся физик. – Теперь, что касается воздуха и воды. Мы можем использовать стандартный космический аппарат, Фуллер, так что здесь ты можешь действовать любым способом.

– А еще нам понадобится лаборатория, – вставил Уэйд. – И механическая мастерская с большим количеством запасных частей – все, что мы можем придумать. Помните, что мы можем захотеть построить некоторые вещи в космосе.

– Правильно. И мне вот что интересно… – Аркот задумался. – Как насчет аппарата невидимости? Это может оказаться полезным, и это будет не слишком дорого. Давайте добавим и такой аппарат тоже.

Устройство, о котором он говорил, было просто высокочастотной генераторной трубкой чрезвычайной мощности, которая вызывала у молекул корабля колебания, приближающиеся к частоте света. В результате корабль становился прозрачным, так как свет мог легко проходить сквозь вибрирующие частицы.

Была только одна трудность: корабль, конечно, был невидим, но он являлся еще и радиопередатчиком и легко мог быть обнаружен с помощью направленной радиостанции. Однако для тех, кому секрет невидимости был неизвестен, это был очень эффективный метод исчезновения. А поскольку частота колебаний была очень высокой, для ее обнаружения требовался специальный детектор.

– Это все, что вам нужно? – спросил Фуллер.

– Нет, – ответил Аркот, откидываясь на спинку стула. – Теперь начинается самое интересное. Я предлагаю сделать корпус из металла люкс толщиной в фут и выровнять его изнутри с помощью релюкса там, где мы хотим, чтобы он был непрозрачным. Кроме того, нужно, чтобы на окнах были непрозрачные «ставни», которые можно было бы открывать и закрывать. Люкс слишком чертовски прозрачен, и если мы подойдем слишком близко к горячей звезде, мы сильно обгорим.

Джон, услышав это, чуть ли не выпучил глаза.

– Фут – из люкса! Господи, Аркот! Этот корабль будет весить четверть миллиона тонн! Эта дрянь очень плотная!

– Конечно, – согласился Ричард, – но нам понадобится защита. С таким кораблем можно пролететь сквозь планетоид, не повредив его корпус. Мы сделаем внутреннюю стенку из релюкса толщиной около дюйма, с вакуумом между ними для защиты в горячей атмосфере. И если какая-то огромная сила все же сумеет пробить внешнюю стену, мы не останемся без защиты.

– Ладно, теперь ты босс, – покорно склонил голову Фуллер. – Но это должен быть большой корабль. По моим прикидкам, длина около двухсот футов, а диаметр около тридцати. Интерьер я отделаю алюминием, он дешевле и легче. Как насчет обсерватории?

– Пусть она будет на корме, – предложил Уэйд. – Мы установим там один из нигранских телектроскопов.

– А рубка управления будет на носу, конечно, – вставил Мори.

– Согласен с вами со всеми, – сказал Фуллер. – Я все продумаю и дам вам смету расходов и чертежи.

– Отлично, – кивнул Аркот, вставая. – А мы тем временем устроим нашу маленькую выставку, чтобы произвести впечатление на мистера Мори и папу. Давайте, ребята, вернемся в лабораторию.

III

Прошло две недели, прежде чем доктора Роберта Аркота и его старого друга Артура Мори, президента компании «Трансконтинентал Эйруэйз», пригласили посмотреть, над чем работали их сыновья.

Демонстрация должна была состояться в радиационных лабораториях в подвалах трансконтинентального здания. Ричард Аркот и Роберт Мори, а также Уэйд с Фуллером привезли туда оборудование из загородного дома в Вермонте и установили его в одном из массивных сводчатых помещений, которые использовались для экспериментов с излучениями.

Двое пожилых мужчин сидели перед огромным восьмидесятидюймовым трехмерным телевизионным экраном несколькими этажами выше того уровня, где происходила настоящая демонстрация.

– В комнате для экспериментов нельзя находиться из-за радиационных ожогов, – объяснил Аркот-младший. – Мы могли бы окружить эту штуку релюксом, но тогда вы не смогли бы увидеть, что происходит. Я не собираюсь ничего объяснять заранее: это как магия, все будет еще более удивительным, прежде чем будет дано объяснение.

Он коснулся выключателя. Камеры заработали, и экран ожил.

На экране появился тяжелый стол, на котором был установлен небольшой проектор с несколькими идущими к нему тяжелыми кабелями. На пути проектора находился большой металлический тигель из люкса, окруженный кольцом релюкса, и ряд релюксовых игл, направленных в тигель. Эти иглы и кольцо были заземлены. Внутри тигля находился небольшой слиток корониума, прочного, твердого венерианского металла, который плавился при температуре в две тысячи пятьсот градусов по Цельсию и кипел при температуре более четырех тысяч. Тигель был полностью заключен в большой металлический люксовый корпус, а со стороны, удаленной от проектора, еще и облицован шероховатым релюксом.

Аркот передвинул переключатель на панели управления. Далеко внизу грохнуло тяжелое реле, и внезапно из проектора вырвался сплошной луч яркого голубоватого света – настолько яркий, что весь экран запылал интенсивным сиянием, и зрителям показалось, что они почти чувствуют жар.

Луч прошел через люксовый корпус и корониевый стержень, но был отрезан задним слоем, который, будучи шероховатым, поглощал более девяноста девяти процентов попадавших на него излучений.

Корониевый стержень быстро вспыхнул красным, потом оранжевым, желтым и белым, а затем внезапно превратился в расплавленную массу на дне тигля.

Тигель теперь был заполнен массой расплавленного металла, который ярко светился белым и яростно бурлил. Медленно поднимающиеся от него пары говорили о быстром кипении, а их оседание показывало, что температура была слишком высокой, чтобы позволить им оставаться горячими – тепло излучалось слишком быстро.

Так продолжалось секунд десять, а потом вдруг к этому спектаклю добавился еще один фактор. Внезапно раздался треск дуги и вспыхнуло голубое пламя, которое вихрями закрутилось внутри тигля. Это пламя, интенсивный блеск раскаленного металла и странный свет луча начали переливаться в фантастической игре оттенков. Это была странная и впечатляющая сцена.

Внезапно снова прозвучал сигнал ретранслятора, и луч света исчез так же быстро, как и появился. В одно мгновение сине-фиолетовое свечение релюксовой пластины сменилось сердитым красным. Завихрения пламени тоже исчезли, и расплавленный металл быстро начал остывать. Тяжелый пурпурный пар в тигле сконденсировался на стенках в черные чешуйчатые кристаллы.

Старший Аркот с любопытством наблюдал за происходящим на экране.

– Интересно… – медленно произнес он. – Как физик, я бы сказал, что это невозможно, но раз уж это произошло… – Он повернулся, чтобы посмотреть на Аркота-младшего. – Ну, продолжай свою выставку, сынок.

– Но когда мы закончим, я хочу узнать, что ты по этому поводу думаешь, папа, – сказал молодой человек. – Следующая часть программы будет, пожалуй, немного интереснее. По крайней мере, она продемонстрирует более коммерческую сторону дела.

Младший Мори взял на себя управление манипуляционными роботами. На экране появилась машина на гусеницах, которая подняла люксовый блок со всем его содержимым и унесла в соседнее помещение.

Через минуту она снова появилась с большим электромагнитом и релюксовой пластиной, к которой была прикреплена пара огромных серебряных шин. Плита обратного потока уже была установлена в стойку перед проектором, а большой электромагнит поставили непосредственно за релюксовой пластиной. Магнитопроводы были соединены, и катушка в виде двух пересекающихся под прямым углом торов, заключенная в облегающий корпус из релюкса, была соединена с тяжелыми выводами релюксовой пластины. Амперметр и еще одна тяжелая катушка корониевого провода были соединены последовательно с первой катушкой, а киловольтметр был соединен через клеммы пластины обратного потока.

Как только схема была собрана, робот быстро выехал из комнаты, и Аркот включил магнит и лучевой проектор. И стрелка киловольтметра мгновенно резко отклонилась. Стрелка амперметра при этом не двигалась.

– Я еще не закрыл выключатель, ведущий в катушку, – объяснил Ричард, – так что тока нет.

Несмотря на то, что вольтметр, казалось, был закорочен пластиной обратного потока, стрелка уверенно указывала на двадцать два киловольта. Аркот изменил ток через магнит, и показания упали до двадцати.

Лучи были включены на очень малой мощности, воздух лишь слегка ионизирован, но когда Аркот повернул реостат, интенсивность возросла, и воздух на пути луча засиял ярко-синим светом. Релюковая пластина, на которую теперь действовали вихревые токи, начала быстро нагреваться, поскольку у поступающей в нее энергии не было никакого дальнейшего пути.

– Сейчас я поверну выключатель в катушке, – сказал Ричард. – Следите за счетчиками.

Щелкнуло реле, и стрелка амперметра мгновенно рванулась вправо, показав 4500 ампер. Стрелка вольтметра при этом слегка дернулась, но осталась на прежнем значении. Тяжелая корониевая пружина нагрелась и начала светиться тусклым светом, стрелка амперметра из-за возросшего сопротивления слегка сдвинулась назад, а релюксовая пластина немного остыла.

– Катушка, которую вы видите, аккумулирует поступающую в нее энергию, – объяснил Аркот. – Обратите внимание, что сопротивление корониевого резистора увеличивается и есть небольшое увеличение температуры. Энергия исходит от лучей, которые ударяют поляризованную пластину обратного потока, чтобы дать ток.

Он на мгновение замолчал, чтобы внести небольшие изменения в управление, а затем снова повернулся к экрану.

Стрелка киловольтметр все еще указывала на число двадцать.

– Четыре с половиной тысячи ампер при двадцати тысячах вольт, – тихо сказал старший Аркот. – И куда направляется вся эта энергия?

– Взгляни на пространство в пределах прямого угла витков тора, – ответил его сын. – Свечение там уже меркнет, несмотря на мощный свет, излучаемый ионизированным воздухом.

И действительно, пространство внутри двойных спиралей быстро темнело и затемняло очертания вещей, расположенных позади, странно размывая их очертания. Прошло еще мгновение, и их контуры полностью исчезли – область внутри катушек заполнилась странно плотной чернотой.

– Судя по приборам, – сказал Ричард, – мы накопили в этой катушке пятнадцать тысяч киловатт-часов энергии, и, похоже, нет предела тому, сколько энергии мы можем в нее вложить. А судя по мощности, которую он содержит, эта катушка стоит сейчас около сорока долларов, считая по четверти цента за киловатт-час. Причем использовал неизмеримо меньше энергии, чем мог бы извлечь из этого аппарата. Смотрите, – он щелкнул еще одним выключателем, который замкнул корониевый резистор и амперметр, позволяя току течь в катушку прямо с пластины. – У меня нет прямых показаний, но косвенные показания магнитного поля в этой комнате показывают ток почти в сто миллионов ампер!

Младший Мори наблюдал за приборной панелью по другую сторону экрана. Внезапно оттуда раздался его крик:

– Стоп, Аркот! Проводники создают вторичное поле в пластине и вызывают проблемы.

Рука Ричарда мгновенно метнулась к выключателю. Щелкнуло реле, и лучевой проектор погас.

Силовая катушка при этом все еще удерживала свое поле загадочной черноты.

– Смотрите сюда, – призвал всех присутствующих молодой Аркот. Подчиняясь его умелым движениям, в комнату вкатился маленький робот с манипуляторами, в одном из которых у него были зажаты плоскогубцы. Зрители завороженно смотрели на экран, когда робот размахнулся своей механической рукой и изо всех сил швырнул этот инструмент в черное поле. Плоскогубцы ударились о черноту и отскочили назад, словно их отбросила резиновая стена. Ричард заставил маленькую машину взять плоскогубцы и повторить процесс – с тем же результатом.

– Я отключил питание от катушки, – ухмыльнулся он после этого. – В отличие от обычной индукционной катушки, нет необходимости постоянно подавать питание на эту штуку. Она работает и в статическом состоянии. Вы сами видите, сколько в ней энергии. Очень удобный маленький прибор, не так ли? – С этими словами Аркот-младший выключил остальные приборы и экран телевизора, а затем повернулся к отцу. – Демонстрация окончена. Есть какие-нибудь предположения, папа?

Старший доктор Аркот задумчиво нахмурился.

– Единственное, что я могу предположить – это то, что твое изобретение дает эффект, подобный тому, что представляет собой поток позитронов или контрастных ядер. Это объясняет не только нагрев, но и электрический экран. Что касается катушки, то это легко понять. Любое накопительное устройство хранит энергию в напряжении в пространстве, и здесь тоже можно фактически увидеть такое напряжение. – Роберт Аркот улыбнулся сыну. – Вижу, мой бывший лаборант проделал долгий путь. Вы достигли контролируемой, пригодной для использования атомной энергии путем полного уничтожения массы. Так ведь?

Аркот улыбнулся в ответ и кивнул.

– Все верно, папа.

– Сынок, не мог бы ты дать мне свои технические данные по этому процессу? Я хотел бы решить некоторые связанные с этим математические задачи.

– Конечно, папа. Но сейчас… – Ричард Аркот повернулся к старшему Мори. – Меня больше интересует финансовая математика. У нас есть к вам предложение, мистер Мори, и это предложение, попросту говоря, таково…

Возможно, по его словам, это и было просто, однако им с Аркотом и Уэйдом пришлось потратить целый час на то, чтобы обсудить науку с двумя старшими мужчинами, а потом Фуллер потратил еще час на обсуждение с ними тщательно вычерченных планов корабля.

Наконец, старший мистер Мори откинулся на спинку кресла и рассеянно посмотрел на потолок. К тому времени они уже сидели в конференц-зале «Трансконтинентал Эйруэйз».

– Ну что ж, ребята, – сказал Артур Мори, – как всегда, я вынужден уступить. Я могу отказаться от финансовой поддержки, но тогда вы сможете продать любой из этих приборов за миллиард долларов и финансировать экспедицию самостоятельно, или, используя свои имена, публично запросить деньги под свой проект и получить их таким образом. – Он немного помолчал, а потом добавил: – Однако я думаю больше о вашей безопасности, чем о деньгах.

Последовала еще одна долгая пауза, после которой Артур улыбнулся четверым молодым людям.

– Полагаю, однако, что мы можем доверять вам. Вооруженные космическими и молекулярными лучами, вы должны быть в состоянии постоять за себя в любом месте. Кроме того, я никогда не замечал ни в ком из вас никаких признаков слабоумия. Я не думаю, что вы попадете в беду, из которой не сможете выбраться. И поэтому я вас поддержу.

– Мне бы очень не хотелось прерывать ваше веселье, – вступил в разговор старший Аркот. – Но я хотел бы знать название этого замечательного корабля.

– Что? – переспросил Уэйд. – Название? О, его у нас пока нет.

Старший Мори печально покачал головой.

– Это действительно важная оплошность. Если команда людей может упустить из виду такую фундаментальную вещь, я сомневаюсь, что им можно доверять.

– Ну и как же мы его назовем? – спросил Аркот-младший.

– Вполне подойдет «Соларит-два», – предположил молодой Мори. – Он ведь будет из Солнечной системы.

– Я думаю, нам следует мыслить более широко, – возразил Ричард. – Мы не собираемся оставаться в нашей Солнечной системе – и даже в нашей Галактике, так что мы могли бы назвать корабль «Галактический».

– Ты говоришь «мыслить широко»? – спросил Уэйд. – Давайте действительно будем мыслить широко и назовем его «Вселенский» или как-то в этом роде. Или, еще лучше, назовите его «Фтор»! Это вездесущие и самый активный элемент во Вселенной, а ваш корабль будет летать повсюду во Вселенной и станет самой активной вещью, которая когда-либо существовала!

– Хорошее имя! – согласился старший Мори. – Голосую за него!

Молодой Аркот задумался.

– Это очень хорошее имя, мне нравится такая идея, но в ней чего-то не хватает.

Он немного помолчал, а потом, глядя в потолок, медленно процитировал:

– Один, одинешенек, совсем один,

одинешенек в бескрайнем,

бескрайнем море,

и ни один святой

не сжалился над

моей душой в агонии.

Ричард встал, подошел к окну и стал смотреть в небо, на яркие точки света – на звезды, плывущие высоко в темно-фиолетовом лунном небе.

– Море всего пространства —

моря просторы, которое лежит между

далеких туманностей —

могучий пустоту —

только на море,

просторы которого ни один человек

не может представить себе —

в одиночку, в одиночку

где никакой другой человек не был;

в одиночестве, так далеко от все важного,

от всего человечества,

что даже свет, пробегающий миллиарды километров каждый день,

могут доехать до дома менее миллион лет.

Аркот умолк, продолжая смотреть в окно.

Первым молчание нарушил Мори.

– «Старый мореход»… – проговорил он и после паузы добавил: – Самое правильное название для одинокого корабля, конечно. Думаю, что это имя соберет все голоса.

Фуллер медленно кивнул.

– Безусловно, согласен. «Старый мореход» – немного длинновато, но это единственный подходящий вариант.

И этот вариант был принят единогласно.

IV

«Старый мореход» был построен в больших трансконтинентальных цехах в Ньюарке: энергия, необходимая для этого, была недоступна на небольших заводах.

Работая двадцать четыре часа в сутки, в три смены, квалифицированные специалисты потратили два месяца, чтобы закончить создание корпуса звездолета в соответствии с техническими требованиями Фуллера. Огромные стены из металла люкс требовали большой осторожности при изготовлении, так как их нельзя было строить при помощи сварки – они отливались сразу целиком. А полировать их можно было только под мощными магнитами, где сильное магнитное поле размягчало люкс до такой степени, что алмазный полировщик справлялся с этой задачей.

Когда корпус был закончен, началась кропотливая работа по монтажу силовой установки и огромных силовых проводов, разъемов, цепей к реле – тысячи сложных цепей.

Основная часть оборудования была стандартной: молекулярные силовые трубки, молекулярные лучевые проекторы, силовые трубки для аппарата невидимости и многие другие детали. Все реле, гироскопические стабилизаторы и электромагнитное тормозное оборудование для гироскопов также были стандартными.

Однако после этого Аркоту, Уэйду и Мори предстояли еще долгие дни работы, потому что только они могли установить специальное оборудование, только они могли проложить сложную проводку. Больше никто на Земле не понимал, как это сделать.

В течение нескольких недель ожидания Ричард Аркот и его друзья работали над вспомогательными устройствами для корабля. Они хотели внести некоторые усовершенствования в старые молекулярные лучевые пистолеты и разработать атомные тепловые проекторы для ручного использования. Основная энергия хранилась в небольших пространственно-деформированных катушках в рукоятках пистолетов. Несмотря на свои небольшие размеры, эти катушки были способны накапливать энергию в течение тридцати часов непрерывной работы лучей. Готовое оружие получилось едва ли больше стандартного молекулярно-лучевого пистолета.

Аркот отметил, что многие из планет, которые они могли бы посетить, были бы больше Земли, а у них не было никакого способа легко передвигаться в условиях высокой гравитации. С этим надо было что-то делать, и Ричард занялся этой проблемой. В один прекрасный день он продемонстрировал друзьям результаты своей работы.

Мори и Уэйд как раз пришли в цех проведать Фуллера, занимавшегося некоторыми деталями корабля, и когда они все вместе вышли из его кабинета, Арко позвал их к своему рабочему столу.

На нем был самый современный скафандр без шлема, изготовленный из переплетенной люксовой проволоки чрезвычайно малого диаметра и герметизированный резиноидным фторуглеродным пластиком, снабженный воздушными и нагревательными блоками. В таком виде скафандр мог дать человеку защиту, которую не могло ему предложить ничто другое: это был почти идеальный изолятор, устойчивый к воздействию любого химического реагента. Его не мог разъесть даже атомарный фтор, а чрезвычайная прочность люксового волокна сделала его более надежным, чем сталь или короний.

На спине у Аркота был надет релюксовый ранец, соединенный ремнями из релюксового волокна с широким поясом. По правому плечу Ричарда тянулся тонкий кабель, соединявшийся с маленькой трубкой примерно восьми дюймов в длину и двух дюймов в диаметре.

– Смотрите! – сказал Аркот, ухмыляясь, после чего потянулся к поясу и щелкнул маленьким выключателем. – Увидимся позже! – Он указал правой рукой на потолок и легко взмыл в воздух, а потом опустил руку и плавно поплыл через огромный ангар к сверкающей громаде быстро строящегося корабля. Ученый сделал по ангару круг, поднимаясь и опускаясь по собственному желанию, а затем полетел к открытой двери.

– Идите за мной, смотрите дальше – там больше места! – крикнул он своим зрителям.

Оказавшись на открытом месте, физик взмыл высоко в воздух и вскоре превратился в крохотное пятнышко в небе. А затем он внезапно спустился вниз и легко приземлился перед друзьями, встав на носки и слегка покачиваясь.

– Неплохой прыжок, – сказал Мори с притворным удивлением.

– Да, – согласился Фуллер. – Попробуй еще раз.

– А лучше, – вставил Уэйд, – дай мне этот уничтожитель веса и… Я обыграю тебя в твоей же игре. В чем тут секрет?

– Какая милая штучка. Сколько груза она может поднять? – перешел Роберт к более практичным вопросам.

– Около десяти тонн, – ответил Аркот, – но человеческое тело не может выдержать больше пяти гравитаций, так что мы сможем посещать планеты только с меньшей силой тяжести. Принцип работы этого прибора легко понять, я вам его покажу. – Он отцепил кабели и снял со спины блок питания. – Главное здесь – молекулярный силовой агрегат, нагретый электричеством и установленный на небольшом гироскопе. Этот гироскоп очень важен для равновесия. Я пытался взлетать без него и чуть не упал. Я соединил его непосредственно с телом и немного наклонился вперед, когда был в воздухе. Без гироскопа, который удерживал бы двигатель в вертикальном положении, я сделал петлю и начал двигаться к земле. Мне пришлось сделать несколько причудливых гимнастических упражнений, чтобы не оказаться на глубине шести футов – в буквальном смысле. Вся энергия генерируется в емкости с небольшой силовой пластиной и несколькими накопительными катушками. Вот, я прикрепил эту емкость к кобурам на поясе, чтобы мы могли заряжать от нее пистолеты. А управляется этот прибор через этот вторичный силовой кабель, идущий вдоль моей руки. Он помогает выбрать направление, а реостат вот здесь, на поясе, изменяет скорость. Пока я сделал только один прибор, но заказал еще шесть таких же. Думаю, вам, ребята, они тоже понравятся.

– Правильно думаешь! – воскликнул Мори, заглядывая внутрь футляра. – Эй! А для чего вот это лишнее отделение?

– Это пока еще не усовершенствованное изобретение: возможно, мы захотим положить туда еще что-нибудь для нашего личного пользования, – объяснил Ричард.

После этого каждый из его друзей опробовал аппарат и нашел его вполне удовлетворительным.

Между тем, впереди у них были еще другие дела.

Уэйду была поручена работа по сбору необходимой еды и всего остального, что могло прийти ему в голову, Аркот собирал необходимые запчасти и оборудование, Мори – небольшую библиотеку и оборудование для химической лаборатории, а Фуллер – необходимую стандартную обстановку для корабля – столы, сиденья, койки и другую мебель.

На это ушли месяцы работы, и казалось, что она никогда не закончится. Но все же в один ясный, теплый августовский день корабль был полностью снаряжен и готов к отлету.

При последнем осмотре на звездолете вместе с четырьмя молодыми людьми присутствовали старший доктор Аркот и старший мистер Мори. Приехав к огромному межгалактическому крейсеру, они некоторое время стояли рядом с ним, глядя на его сверкающий корпус.

– Мы немного опоздали, сынок, – сказал Роберт Аркот. – Но мы все еще ожидаем хорошего шоу. – Он сделал паузу и нахмурился. – Как я понимаю, вы не собираетесь совершать пробный полет – чья это идея?

Ричард Аркот боялся, что его отец будет беспокоиться об этом, так что он тщательно сформулировал свое объяснение:

– Папа, мы рассчитали все для этого корабля до последнего знака после запятой, это лучшее, что мы могли сделать. Сначала будет испытан молекулярный двигатель движения, мы устроим ему пробный полет, когда улетим достаточно далеко от Солнца. Если возникнут какие-то проблемы, мы, естественно, вернемся. Но у нас стандартное оборудование, так что мы не ожидаем никаких неприятностей. Единственная техника, которая потребует пробного полета – это аппарат управления пространством, но у нас нет никакой возможности устроить ему пробный полет. Ты же помнишь, что мы должны уйти достаточно далеко от Солнца, чтобы гравитационное поле стало достаточно слабым, иначе двигатель не сможет преодолеть его. Если бы мы попытались сделать это близко к Солнцу, мы бы просто нейтрализовали его гравитацию, растратив энергию впустую, но вдали от Солнца мы получим основную часть энергии обратно. С другой стороны, когда мы выйдем из Солнечной системы и начнем межзвездный полет, мы будем двигаться быстрее света и в одно мгновение окажемся безнадежно вне пределов досягаемости молекулярного двигателя. Другими словами, если привод управления пространством не работает, мы не можем вернуться, а если он работает, то нет никакой необходимости возвращаться. И если что-то пойдет не так, то мы единственные, кто может это исправить. В этом случае я сообщу обо всем по радио на Землю. Ты сможешь получить от меня весточку лет через десять. – Ученый вдруг улыбнулся. – Представь себе! Мы можем вернуться сюда как раз в тот момент, когда ты получишь нашу передачу! Но ты понимаешь, почему мы считаем, что у нас мало причин для пробного полета. Если наши разработки неудачны, мы никогда не вернемся, если же это не так, мы сможем лететь дальше.

Аркот-старший все еще выглядел обеспокоенным, однако кивнул в знак согласия.

– Прекрасная логика, сынок. Думаю, мы можем не продолжать эту дискуссию. Лично мне это не нравится. Но давайте посмотрим на ваш корабль.

Огромный корпус звездолета был двести футов в длину и тридцать в диаметре. Наружная стена – один фут сплошного металла люкс, была отделена от внутренней, однодюймовой релюксовой стены двухдюймовым зазором. Эти две стены были во многих местах соединены маленькими люксовыми перекладинами. В некоторых местах релюксовой стены имелись промежутки – окна, позволявшие пассажирам видеть сквозь прозрачный люксовый корпус.

Снаружи было трудно различить точные очертания корабля, так как прозрачный металл люкс был практически невидим, а отражающий свет релюкс, из которого была сделана нижняя часть звездолета, создавал странную оптическую иллюзию. Кроме того, идеальная отражательная способность релюкса затрудняла обзор внутреннего корпуса: этот металл заслонял все, что находилось за ним, и можно было только догадаться, что за пустым на вид пространством находится какое-либо помещение.

Сквозь большое окно рубки были видны кресла пилотов и стоящий сбоку огромный коммутатор. Каждое из окон было снабжено противофильтрационным экраном, который вставал на место при нажатии на выключатель, и над окном обсерватории такой экран уже был опущен, так что освещенный интерьер можно было увидеть только через длинные узкие иллюминаторы.

Несколько минут старики любовались изящной красотой корабля.

– Давайте посмотрим, что там внутри, – предложил Фуллер.

Они вошли в шлюз, находившийся рядом с основанием звездолета. Тяжелая люксовая дверь автоматически открывалась изнутри при помощи молекулярного луча, направленного в нужное место, так что посторонний человек, не имеющий луча и не знающий, куда его направить, не мог открыть ее.

Из воздушного шлюза создатели корабля и их гости направились прямо в энергетический отсек. Там они услышали мягкое мурлыканье большой осцилляторной трубки и едва различимый ропот плавно работающих генераторов переменного тока.

Старший доктор Аркот с удивлением взглянул на мощный амперметр на панели управления.

– Полмиллиарда ампер! Боже правый! Куда же уходит вся эта сила? – Он посмотрел на сына.

– В накопительные катушки, – ответил тот. – Генератор работает на десяти киловольтах, то есть на пять миллиардов киловатт. Зарядка идет уже полчаса, и нужно еще столько же, чтобы мы смогли лететь. Требуется две тонны вещества, чтобы зарядить катушку до полной мощности, и у нас загружено двадцать тонн топлива – достаточно для десяти зарядок. Нам понадобится не больше трех тонн, если все пойдет хорошо, но «все» редко бывает идеально, так что запас не помешает. А видишь вон тот большой черный цилиндр?

Над ними, вдоль крыши энергоблока, проходила большая черная труба около двух футов в диаметре, уходящая в заднюю стену. Она соединялась с двумя гигантскими люксовыми балками, изгибавшимися широкими дугами и оканчивавшимися в носу корабля. От одного из распределительных щитов к гигантскому цилиндру тянулись два тяжелых кабеля.

– Это главный горизонтальный энергоблок, – продолжил объяснения младший Аркот. – Мы можем развить ускорение в десять гравитаций и двигаться в ним вперед или назад. В изгибе корабля, сверху, сбоку и снизу, имеются силовые агрегаты для движения в двух других направлениях. Впрочем, основная часть барахла в этом разделе тебе уже знакома. Пойдем в соседнюю комнату.

Ричард Аркот открыл тяжелую створчатую дверь, ведущую в соседнее помещение, которое оказалось в два раза больше рубки. В центре стоял на полу тяжелый люксовый пьедестал, на котором возвышалась огромная, заключенная в релюкс двойная накопительная катушка в форме тора. В противоположном конце зала находился большой распределительный щит, и по всему помещению стояли упорядоченными группами уже знакомые присутствующим двойные катушки, каждая диаметром в пять футов. Пространство внутри них уже начинало темнеть.

– Ну что ж, – сказал Аркот-старший. – Это довольно мощный аккумулятор, учитывая количество энергии, которую в нем можно хранить. Но для чего нужен этот большой?

– Это главный прибор управления пространством, – ответил его сын. – Пока наша энергия хранится в меньших аккумуляторах, мы можем выстрелить ею в этот, который, как ты видишь, устроен несколько иначе. Вместо того чтобы удерживать полностью замкнутое поле внутри себя, большой аккумулятор будет воздействовать на все пространство вокруг него. Тогда мы окажемся в то, что можно было бы назвать гиперпространством, созданным нами самими.

– Понятно, – кивнул Аркот-старший. – Значит, вы войдете в гиперпространство и сможете двигаться с любой скоростью. Но как вы увидите, куда движетесь?

– Насколько мне известно, мы этого не увидим, – отозвался Ричард. – Я не ожидаю ничего увидеть, пока мы находимся в гиперпространстве. Мы просто направим корабль в нужную сторону и уйдем в гиперпространство. Единственное, чего нам следует избегать – это звезд, так как их гравитационные поля высосут из аппарата всю энергию, и мы окажемся в центре раскаленной добела звезды. А вот о метеоритах и тому подобном нам не нужно будет беспокоиться: их поля недостаточно сильны, чтобы лишить катушки энергии, и поскольку нас не будет в обычном пространстве, мы не сможем столкнуться с ними.

Старший Мори обеспокоенно посмотрел на него.

– Если вы не будете видеть дорогу назад, то заблудитесь! И у вас не будет возможности связаться с Землей и попросить помощи.

– И даже хуже! – воскликнул молодой Аркот. – Мы не сможем получить никакого сигнала после того, как удалимся более чем на триста световых лет. Но мы сможем определить наше местонахождение с помощью солнечного света. Мы будем время от времени делать фотографии и ориентироваться по ним, когда отправимся назад.

– Похоже, это отличный способ звездной навигации, – согласился Мори-старший. – Что ж, давайте осмотрим остальную часть корабля. – Он повернулся и пошел к дальней двери.

Следующее помещение оказалось лабораторией. С одной стороны там располагалась полноценная физическая лаборатория, а с другой – хорошо укомплектованная и оборудованная химическая. Там можно было бы провести много экспериментов, которые ни один человек не смог бы выполнить в другом месте из-за недостатка энергии. На корабле имелось больше генерирующих мощностей, чем на всех электростанциях Земли вместе взятых!

Аркот-младший открыл следующую дверь.

– Здесь у нас физико-химический склад, и здесь хранятся дубликаты – в некоторых случаях шесть или семь дубликатов – каждой детали корабля и его приборов и много материалов, чтобы сделать еще больше деталей. На самом деле, у нас достаточно оборудования, чтобы построить из того, что здесь имеется, новый корабль. Он был бы намного меньше «Морехода», но тоже мог бы перемещаться в пространстве. Большинство материалов хранится в изогнутой части корабля, откуда их легко будет достать в случае необходимости. Там же хранится вся наша вода и еда, а также аварийные кислородные баллоны. А теперь давайте поднимемся по лестнице на верхнюю палубу.

Верхняя палуба была главным жилым помещением. По обеим сторонам коридора в центре находилось несколько небольших комнат, на самом носу располагалась рубка управления, а на самой корме – обсерватория, оснащенная небольшим, но чрезвычайно мощным телектроскопом, созданным на основе тех, что нигранцы оставили на одной из пустынных планет, захваченных Солнцем в обмен на захват Плутона Черной звездой. Угол обзора в этом телектроскопе был невелик, но корабль можно было легко развернуть, так что с наблюдением за звездами не должно было возникнуть проблем.

У каждого из путешественников имелась на верхней палубе своя каюта, а кроме того, там был небольшой камбуз и библиотека, оборудованная всеми книгами, которые четверо мужчин посчитали полезными. Книги и все остальное оборудование были закреплены на своих местах, чтобы они не летали свободно в невесомости.

Рубка управления на носу была окружена полусферой из прозрачного люкса, сквозь который открывался обзор во всех направлениях, кроме того, что находилось непосредственно сзади. Впрочем, даже в эту слепую зону можно было заглянуть, разместив человека в обсерватории.

В рубке находились тепловые и молекулярные лучевые прожекторы, каждый из которых включался из центра управления в носу. В довершение всего на корме имелось еще несколько прожекторов, управляемых из обсерватории, а по обеим сторонам – из библиотеки и камбуза.

Корабль был снабжен провизией на два года полета без остановок. А имея возможность останавливаться на других планетах, четверо путешественников могли бы жить на корабле бесконечно долго.

После того как двое пожилых гостей прошли по всему межгалактическому кораблю, старший Аркот повернулся к своему старому другу.

– Мори, похоже, нам пора покинуть «Старого морехода» и оставить пилотов одних!

– Пожалуй, ты прав. Ну что ж… я просто попрощаюсь… но вы все знаете, что я могу сказать гораздо больше. – Мори-старший посмотрел на путешественников и направился к шлюзу.

– Прощай, сынок, – сказал Роберт Аркот Ричарду и повернулся к его товарищам. – До свидания, ребята. Я буду ждать вас в любое время в течение двух лет. Полагаю, мы не сможем получить от вас никакого сообщения: ваш звездолет будет лететь быстрее радиолуча.

Доктор Аркот присоединился к своему старому другу, и они вышли из корабля.

Тяжелая люксовая дверь скользнула на место позади них, и вход в воздушный шлюз закрыли толстые пластиковые подушки.

Рабочие и прочий персонал, суетившиеся вокруг корабля, расчистили площадку и отошли подальше от огромного корпуса. Двое пожилых мужчин помахали оставшимся внутри звездоплавателям.

И внезапно корабль задрожал и поднялся в небо.

V

Когда «Старый мореход» устремился в межпланетное пространство, сидевший за штурвалом Ричард Аркот увеличил ускорение. Вскоре темно-синее небо стало насыщенно-фиолетовым, а затем и вовсе потускнело, превратившись в кромешную черноту космоса, по мере того как корабль удалялся от планеты, которая была его домом.

– Когда мы вернемся, этот комок пыли будет казаться очень маленьким, – тихо сказал Уэйд.

– Однако, – напомнил ему Аркот, – этот маленький комочек пыли удалится от нас на такое расстояние, которое наше воображение не может себе представить. И мы будем чертовски рады увидеть этот бледный шар, раскачивающийся в пространстве, когда вернемся – при условии, конечно, что мы действительно вернемся.

Корабль теперь несся вперед под действием тяги своих молекулярных силовых агрегатов, ускоряясь с постоянной скоростью и быстро увеличивая расстояние между собой и Землей.

Генераторы энергии космических лучей все еще заряжали катушки, не позволяя использовать космический тензодатчик. Должно было пройти еще много часов, прежде чем они оказались бы достаточно далеко от Солнца, чтобы бросить корабль в гиперпространство.

Тем временем, Роберт Мори методично проверял все приборы, а Аркот выкрикивал показания на панели управления. Все работало идеально. До сих пор каждый их расчет подтверждался на практике, но настоящее испытание было еще впереди.

Они были уже далеко за орбитой Плутона, когда решили, что смогут безопасно использовать космический тензодвигатель и перейти в гиперпространство.

Мори находился в комнате управления гиперпространством, наблюдая за приборами. Они были готовы!

– Держитесь! – крикнул Аркот. – Сейчас мы перейдем – если это вообще получится! – Он протянул руку к панели управления перед собой и коснулся зеленого переключателя, который управлял молекулярными двигательными машинами. Большие энергетические трубки отключились, и ускорение прекратилось. Пальцы Ричарда нажали на ярко-красный выключатель, и раздался глухой стук – громадное реле захлопнулось.

Внезапно по всему кораблю, включая и пилотов, пробежало странное покалывающее ощущение силы – а пространство вокруг них стало черным. Свет на мгновение потускнел, когда титанический ток, протекавший через гигантские проводники, создал потрясающее магнитное поле, вступив в реакцию с поглощающими пластинами. Мощность двигателя, казалось, быстро поднялась до максимума – и тут же, совершенно неожиданно, все стихло.

На корабле наступила полная тишина. Никто не произнес ни слова. Счетчики, которые только что мигали на пределе своих возможностей, снова показали нулевые значения, за исключением тех, которые показывали мощность, накопленную в гигантской катушке. Звезды, которые мгновение назад ярко сияли вокруг мириадами цветов, исчезли. А само пространство странно светилось: перед кораблем виднелось огромное облако странных, фиолетовых и бледно-зеленых звезд. Перед самым его носом показалась одна зеленая звезда – сперва она светилась ярким светом, но потом быстро потускнела и уменьшилась до крошечной далекой точки. Четверо космонавтов застыли в каком-то странном напряжении: казалось, что-то заставляло их молчание.

Наконец, Аркот снова потянулся вперед.

– Отключаю электричество, Мори!

Красный выключатель с хрустом отскочил назад. И снова пространство как будто бы наполнилось огромным избытком энергии, которая хлынула со всех сторон, пробегая через тела пилотов, вызывая покалывание. Затем пространство закачалось в сером облаке вокруг них, и звезды снова выпрыгнули из тьмы в сверкающем великолепии.

– Ну, один раз это сработало! – с облегчением выдохнул Ричард. – Господи, но ведь я допустил некоторые ошибки в расчетах! Надеюсь, я ничего не испортил! Мори – как это было? Я использовал только одну шестнадцатую мощности.

– Ну, тогда больше не надо, – отозвался Роберт. – Мы точно переместились в пространстве! Эти штуки отлично сработали. Кстати, хорошо, что у нас все реле были экранированы – магнитное поле здесь было настолько сильным, что мои карманные часы едва не начали летать вокруг приборов. Согласно вашему измерителю магнитного сопротивления, по проводникам шел ток силой больше пятидесяти миллиардов ампер. Маленькие катушки тоже сработали отлично. Они снова заряжены: энергия вернулась в них из большой катушки только с пятипроцентной потерей – около двадцати тысяч мегаватт.

– Слушай, Аркот, – подал голос Уэйд. – Я думал, ты говорил, что мы не сможем увидеть звезды.

Ричард развел руками:

– Я действительно так говорил, и приношу свои извинения за это. Но я думал, что мы и правда не увидим звезд, как не видим их при свете дня. Все звезды имеют проекции – тени – в этом пространстве, потому что имеют интенсивные гравитационные поля. Вероятно, существуют небольшие колебания этих полей, возможно, по одному в минуту или около того. Поскольку мы приближались к ним со скоростью, в двадцать тысяч раз превышающей скорость света, эффект Доплера окрасил и для нас в фиолетовый свет. Мы видели звезды перед собой, как фиолетовые точки. А те звезды, что были позади нас, казались нам зелеными, так как длина волны их света была чрезвычайно уменьшена. Она, конечно, не могла стать меньше, чем длина волны гамма-лучей, но, вероятно, была не намного больше. А заметили вы, что по бокам от нас не было никаких звезд? Мы не приближались к ним, так что они не давали никакого эффекта.

– А как ты понял, какие звезды были впереди, а какие позади? – скептически спросил Фуллер.

– Ты видел ту зеленую звезду прямо перед нами? – спросил Аркот. – Ту, которая так быстро уменьшилась? Это могло быть только наше Солнце, поскольку оно было единственной звездой, достаточно близкой к нам, чтобы выглядеть, как диск. Поскольку оно было зеленым, и я знал, что оно находится позади нас, я решил, что все остальные зеленые тоже были сзади. Это, правда, было косвенное доказательство, но все же достаточно убедительное.

– Ты, как всегда, победил, – признал Джон.

– Ну и где мы теперь? – спросил Уэйд. – Я думаю, что это более важно.

– Понятия не имею, – признался Аркот. – Посмотрим, сможем ли мы это выяснить. Здесь есть автопилот, так что мы можем предоставить ему вести корабль. Давайте взглянем на старину Солнце с такого расстояния, на какое от него еще не удалялся ни один человек!

Все четверо направились в обсерваторию, где Аркот вывел изображение Солнца и его планет на экран телектроскопа. Он увеличил изображение до максимума, и путешественники жадно уставились на Солнечную систему. Солнце ярко светило, и планеты вокруг него тоже были отлично видны.

– Теперь, если бы мы захотели взять на себя труд, мы могли бы вычислить, когда планеты находились в этом положении, и определить расстояние, которое мы прошли. Однако я замечаю, что Плутон все еще на месте, так что это означает, что мы видим Солнечную систему такой, какой она была до прохождения Черной звезды. Мы по меньшей мере в двух световых годах оттуда, – сказал Ричард.

– Более того, – добавил Мори, указывая на экран. – Видите, как Марс расположен по отношению к Венере и Земле? Планеты были в такой конфигурации семь лет назад. Мы в семи световых годах от нашего дома.

– Вполне неплохо! – ухмыльнулся Аркот. – Это значит, что мы находимся в пределах двух световых лет от Сириуса, поскольку направлялись именно в его сторону. Давайте повернем корабль так, чтобы мы могли взглянуть на него с помощью телектроскопа.

Поскольку электричество было отключено, корабль находился в свободном падении и внутри была невесомость. Аркот не стал даже не пытаться идти к рубке управления – он просто оттолкнулся ногами от стены и плавно, медленно поплыл к своей цели.

Остальные потянулись к торчащим из стен ручкам и двинулись вслед за ним, перебирая по ним руками. Аркот мягко развернул корабль так, чтобы его корма была направлена в сторону Сириуса. Из-за своей яркости и относительной близости к Солнцу Сириус был самой яркой звездой на земном небе, а здесь, на гораздо более близком расстоянии, он сиял, как невероятно яркая точка света. Путешественники навели не него телектроскоп, но смогли разглядеть не так уж много того, чего не было видно из большой обсерватории на Луне.

– Я думаю, нам лучше подойти поближе, – предложил Мори, – и посмотреть, что мы найдем при наблюдении с близкого расстояния. А пока разверни корабль, и я сделаю несколько снимков Солнца и окружающего его звездного неба с этого расстояния. Наш единственный способ вернуться – это такая серия фотографий, поэтому я думаю, что нам лучше сделать ее как можно более подробной. В течение первого светового столетия мы должны делать снимки каждые десять световых лет, а затем каждый световой век, пока не достигнем точки, где мы получим только уменьшающиеся изображение местного звездного скопления. После этого мы можем подождать, пока… доберемся до края галактики.

– Да, думаю, все так и есть, – согласился Ричард. – В конце концов, это ты астроном, а не я. По правде говоря, мне пришлось бы сейчас долго искать старину Солнце. Я просто не вижу, где оно. Конечно, я мог бы определить его местонахождение с помощью настроек гироскопа, но боюсь, что визуально я бы его так легко не нашел.

– Надо же! Ты действительно отлично подходишь для руководства космической экспедицией! – воскликнул Уэйд в притворном ужасе. – Думаю, что мы должны понизить за это Аркота в должности! Только представьте! Он планирует путешествие на тысячу миллионов световых лет, а потом вытаскивает нас на семь световых лет от Земли и говорит, что не знает, где наше Солнце! Он даже не знает, где его дом! Я рад, что у нас есть еще и такой осторожный человек, как Мори. – Он печально покачал головой.

Потом космонавты сделали серию из шести снимков Солнца, используя разную степень увеличения.

– Эти снимки тоже помогут доказать нашу историю, – сказал Роберт, глядя на готовые кадры. – Мы могли бы лишь немного продвинуться в космос, оторваться от плоскости эклиптики и сделать снимки с помощью широкоугольной камеры. Но нам пришлось бы отправиться по меньшей мере на семь лет в прошлое, чтобы получить такую картину.

Для этой работы использовались новые саморазвивающиеся фотопленки с короткой выдержкой: несмотря на то, что на них получались не идеальные в плане цветового баланса кадры, они были более удобны, так как с ними тратилось меньше времени на экспозицию.

Закончив с этим, Мори и остальные присоединились к Аркоту в рубке управления, уселись на мягкие сиденья и пристегнулись ремнями безопасности. Поскольку при первом испытании гиперпространственного двигателя все четверо ощутили на себе пространственную деформацию, они решили, что им хватит тех наблюдений, которые они могут получить со счетчиков контрольной комнаты.

Аркот пристально посмотрел на то место, которое было их ближайшей целью, и медленно произнес:

– Насколько эта звезда больше Солнца, Мори?

– Все зависит от того, как измерять размер, – ответил его друг. – Сириус в два с половиной раза тяжелее, в четыре раза больше по объему и излучает в двадцать пять раз больше света. Другими словами, в этой звезде каждую секунду исчезает сто миллионов тонн вещества. Это я говорю о Сириусе А, конечно. Сириус Б, его спутник – совсем другое дело. Это белый карлик. Его объем составляет только одну целую сто двадцать пять тысячных объема Сириуса А, но весит он на треть больше. А еще он излучает больше света на квадратный дюйм, чем наше Солнце, но из-за своего крошечного размера кажется очень тусклым. Эта звезда, хотя и почти такая же массивная, как Солнце, всего лишь размером с Землю.

– Ну и статистика у тебя! – рассмеялся Фуллер. – Но я должен сказать, что это очень интересно. И вообще, из чего состоит этот Сириус Б? Из твердого металла люкс?

– Едва ли! – ответил Мори. – Металл люкс имеет плотность около ста трех, а эта звезда имеет такую высокую плотность, что один кубический дюйм ее вещества на Земле весил бы тонну.

– Ух ты! – Воскликнул Уэйд. – Не хотелось бы мне уронить бейсбольный мяч на эту звезду!

– Тебе бы это не повредило, – улыбнулся Аркот. – Если бы ты мог поднять эту проклятую штуку, это значило бы, что ты достаточно крепок, чтобы устоять, уронив ее себе на ногу. Мяч весил бы там около двухсот тонн! Думаешь, ты справился бы? Во всяком случае, мы летим туда. И когда мы туда доберемся, ты сможешь выйти и попробовать сделать такой бросок.

И снова всех охватил шок от старта. Небеса, казалось, вращались вокруг них, а яркое пятно Сириуса было блестящей фиолетовой точкой, которая раздувалась, как расширяющийся воздушный шар, пока не заполнила почти весь иллюминатор.

Затем небеса снова зашатались, и все стихло. Рубку управления заполнило ослепительное сияние яркого бело-голубого света, сильный жар ударил в глаза пилотов.

– Братья! Почувствуйте этот жар, – с благоговением произнес Аркот. – Нам лучше следить за собой, эта штука испускает много ультрафиолета. Мы можем получить солнечные ожоги третьей степени, если не будем осторожны. – Внезапно он замолчал и удивленно огляделся. – Эй! Мори! Ты же вроде говорил, что это двойная звезда! Посмотри туда! Это не белый карлик, это планета!

– Смешно! – рявкнул Роберт. – Невозможно, чтобы планета находилась в равновесии, вращаясь вокруг двойной звезды! И все же… – Он замолчал, сбитый с толку. – И все же это планета! Но… но этого не может быть! Мы сделали слишком много измерений на этой звезде, было ясно, что это невозможно!

– Мне наплевать, может это быть или нет, – холодно ответил Уэйд, – факт остается фактом. Похоже, это проделает множество дыр в той сказке на ночь, которую ты нам рассказывал о сверхплотной звезде.

– Я предлагаю сначала посмотреть поближе, – вполне логично сказал Фуллер.

Но поначалу телектроскоп только еще больше сбил друзей с толку. Перед ними определенно была планета, и у них возникло странное, смутное ощущение, что они уже видели ее раньше.

Аркот первым упомянул об этом, и Уэйд пустился в длинное, педантичное объяснение того, как левое и правое полушария мозга временами сбиваются с ритма, вызывая у человека ощущение, что он уже видел что-то раньше, хотя на самом деле это вовсе не так.

Ричард смерил Уэйда долгим испепеляющим взглядом и, не говоря ни слова, ушел в библиотеку, а через минуту вернулся с большим томом, озаглавленным «Астрономия нигранского вторжения» Д. К. Харкнесса. Он открыл книгу на фотографии третьей планеты Черной звезды, сделанной с космического крейсера, кружащего вокруг этой планеты, и молча указал на него и на изображение, плавающее на экране телектоскопа.

– Боже мой! – изумленно воскликнул Уэйд. – Это невозможно! Мы прилетели сюда быстрее света, а эта планета оказалась здесь первой!

– Как ты только что блестяще заметил, – отозвался Аркот, – мне все равно, может это быть или нет. Как они это сделали, я не знаю, но это проясняет ряд вещей. Согласно найденным нами записям, древние нигранцы обладали силовым лучом, который мог смещать планеты с их орбит. Интересно, нельзя ли с его помощью разбить двойную звезду? Кроме того, мы знаем, что их ученые искали способ двигаться быстрее света, если мы научились это сделать, то и они тоже могли. Они просто перенесли сюда всю свою систему планет, избавившись от разрушительного влияния белого карлика.

– Превосходно! – с энтузиазмом воскликнул Мори. – Это все объясняет.

– За исключением того, что мы видели звезду-компаньонку Сириуса А по время нашей остановки полчаса назад, – сказал Фуллер.

– Не полчаса, а два года назад, – возразил Ричард. – Мы видели свет, который покинул Сириус Б, прежде чем эту звезду переместили. Это похоже на путешествие во времени.

– Если это так, – внезапно забеспокоился Фуллер, – то каково наше теперешнее время по отношению к Земле?

– Если бы мы все время двигались с помощью пространственно-деформированного двигателя, мы должны были вернуться точно в то же время, что и ушли, – объяснил Аркот. Время на Земле течет нормально, как и у нас сейчас, но всякий раз, когда мы используем пространственное напряжение, мы мгновенно перемещаемся из одной точки в другую, относительно Земли и остальной Вселенной. Нам лишь кажется, что это занимает некоторое время, потому что мы находимся под влиянием поля. Предположим, мы отправимся в путешествие, которое займет неделю. Другими словами, у нас будет три дня путешествия в гиперпространстве, день на осмотр места назначения и еще три дня на возвращение. Когда мы вернемся на Землю, там все будут настаивать, что нас не было всего один день, то есть то время, которое мы провели вне дороги. Понимаешь?

– Понял, – кивнул Фуллер. – Кстати, не стоит ли нам сделать несколько фотографий этой системы? Иначе Земля еще несколько лет не получит известий отсюда.

– Верно, – согласился Мори. – А еще мы могли бы поискать другие планеты Черной звезды.

Они сделали несколько снимков, продолжая свои наблюдения до тех пор, пока не обнаружили все планеты, даже старый Плутон, где бригады нигранских техников, очевидно, строили гигантские структуры из металла люкс. На некогда унылых равнинах планеты расцветали огромные города нигранцев. Могучее пламя Сириуса согрело Плутон, и теперь у него была атмосфера и оттаявшие моря. Планета, которую Черная Звезда украла из Солнечной системы, стала теперь теплее, чем она была в течение двух миллиардов лет.

– Ну вот и все, – сказал Аркот, когда они закончили делать необходимые фотографии. – Теперь мы легко докажем, что летели быстрее света. Когда мы вернемся, астрономы смогут приступить к работе по классификации этих планет и вычислению их орбит. И поскольку у нигранцев теперь есть собственное солнце, не должно быть никаких причин для вражды между нашими расами. Возможно, мы сможем начать с ними торговлю. Только представьте! Торговля на расстоянии в квинтиллионы миль!

– А еще, – перебил Ричарда Уэйд, – земляне смогут долететь до этой системы быстрее, чем до Венеры!

– Ну а пока, – добавил Мори, – давайте продолжим наши собственные исследования.

Они снова пристегнулись к креслам, и Аркот включил молекулярный двигатель, чтобы увести их от звезды, на которую они падали.

Когда огромный раскаленный диск Сириуса А снова превратился в крошечную белую булавочную головку света, Ричард развернул корабль так, что земное Солнце снова стало отчетливо видно на перекрестье направленного на него телескопа в задней части звездолета.

– Держитесь, – предостерег Аркот своих спутников. – Мы опять совершаем бросок!

Он снова щелкнул маленьким красным выключателем, который бросил в катушки поток энергии. Пространство вокруг них, казалось, задрожало и потускнело.

На этот раз Ричард вложил в катушки больше энергии, так что звезды впереди вместо того, чтобы казаться фиолетовыми, стали почти невидимы: теперь они излучали в ультрафиолетовом диапазоне. А звезды позади них сделались не зелеными, а тускло-красными.

Аркот проследил, как слабо светящаяся красная искра Сириуса становится все более тусклой. А затем, совершенно неожиданно, перед ними появился из ниоткуда бледно-фиолетовый диск еще какой-то звезды – он быстро раздулся и скользнул в сторону.

Космический корабль тряхнуло, и его пилоты качнулись в своих креслах. Глухо застучали тяжелые предохранительные реле, замерцали под внезапно поднявшейся волной энергии лампочки приборов – а потом снова успокоились. Аркот щелкнул выключателем питания.

– Это не очень хорошо, – тихо сказал он.

– Гироскопы потеряли равновесие, не так ли? – спросил Мори таким же тихим голосом.

– Да, но я понятия не имею, как далеко нас занесло. Мы сбились с курса и не знаем, в каком направлении движемся.

VI

– Как же это вышло? – с тревогой спросил Фуллер.

Аркот указал в иллюминатор на сверкавшую вдалеке красную звезду.

– Мы слишком близко подошли к полю тяготения этого молодого гиганта, и он выбросил нас в пространство. Мы высосали три четверти энергии из наших катушек и, к тому же, потеряли наши ориентиры. Сила тяжести повернула гироскопы и выбросила корабль за линию, так что мы больше не знаем, где находится наше Солнце. Но ладно, Мори, все, что мы можем сделать – это начать его поиски. На таком расстоянии нам лучше пройти мимо Сириуса, он ярче и ближе. – Ричард посмотрел на приборную панель. – Я использовал самую низкую силу, и все же не мог избежать этого монстра. Наш корабль слишком горяч, чтобы управлять им.

Их положение вновь было каким угодно, но только не приятным. Нужно было выбрать из огромного звездного поля позади себя ту единственную звезду, которая была их домом, не зная точно, где ее искать. Но им очень помогли фотографии звездного неба вокруг Солнца, сделанные на последней остановке. Все, что теперь требовалось сделать – это найти участок, соответствующий фотографиям.

После того как путешественники отыскали Сириус, они, наконец, нашли и Солнце, но для этого им пришлось повернуть корабль почти на двадцать пять градусов. Установив свои координаты, они сделали новые фотографии.

Уэйд в это время подзаряжал катушки. Закончив, он доложил об этом Аркоту.

– Отлично, – обрадовался тот. – И с этого момента я буду использовать как можно меньше энергии. Тратить слишком много теперь не безопасно.

Они с огромным облегчением направились в рубку управления. Аркот влетел туда первым, а Уэйд последовал было за ним, но внезапно решил пойти в свою каюту и остановился, схватившись за поручень. Мори, следовавший за ним по пятам, налетел на него и тоже остановился, а Уэйд влетел от толчка в свою комнату.

Джон Фуллер, шедший последним, врезался в Мори, который от нового толчка полетел к рубке управления, оставив Фуллера неподвижно висеть посреди коридора.

– Эй, Мори! – рассмеялся Джон. – Подцепи меня на крючок! Я завис здесь! – оказавшись в полном одиночестве посреди коридора, он не мог ни отчего оттолкнуться, чтобы сдвинуться с места.

– Ложись спать, – посоветовал ему Роберт. – Это самая удобная кровать, какая только может быть!

В этот момент Уэйд выглянул из своей комнаты.

– Ну, только если это не старые слабые мышцы Фуллера! – вмешался он в разговор. – Он абсолютно ничего не весит и все равно так слаб, что не может передвигаться самостоятельно.

– Ну же, Мори, дай мне руку, сдвинь меня с мертвой точки! – Джон беспомощно замахал руками.

– Пошевели мозгами, если они у тебя есть, – отозвался Роберт. – И посмотри, что можно сделать. Пошли, Уэйд, оставим его.

Поскольку корабль должен был лететь дальше на автоматике, без ускорения, на нем сохранялась невесомость, а значит, Фуллеру предстояло беспомощно висеть в воздухе.

Примечания