Софья Самокиш

Под крылом дракона

Окно в спальне было открыто, и прохладный ветер поднимал прозрачные занавески над кроватью Повелителя. Капли дождя залетали в комнату, и весь пол возле окна был испещрен мелкими темными точками. До рассвета было недалеко.

Дождь шумел однообразно и убаюкивающе, но на Повелителя это оказывало противоположное действие. Эльфийская страна Танме́ре очень редко видела дождь. Здесь случался лишь аста раумэ – так называемый «плач рассвета». Его всегда сопровождало солнце, а капли воды были едва ощутимы, переливаясь и сияя в его лучах. Но теперь это был настоящий ливень. Именно поэтому Повелитель не спал.

Он откинул легкое покрывало и поднялся, стараясь не разбудить спящую кхэль1. Дореле́я, жена Повелителя, глубоко вздохнула во сне, и укрывавшее её руку бледно-розовое крыло медленно сползло на освободившуюся часть кровати. Венценосный эльф взглянул на неё с улыбкой и, помедлив мгновение, повернулся к окну.

Что предвещал собой очередной дождь, никто не знал. Но небо никогда не разверзалось просто так. Повелитель взглянул на часы и, уложив крылья за спиной, вышел из спальни. В коридоре ему встретился Элиор – глава совета ясновидящих.

– Что, не спится, Ла́ким? – произнес он. Повелитель усмехнулся и покачал головой, потом спросил:

– Давно ли ты сам бодрствуешь?

– Уже два часа. Ливень не дает мне покоя.

– О чем он? – взволнованно спросил Лаким.

Главный ясновидящий сделал неопределенное движение рукой. Он не любил говорить, когда не был уверен в своих видениях.

– Тебе нужна помощь совета? – тихо спросил Повелитель.

– Да, думаю, это повод собрать всех, – согласно кивнул Элиор.

Глава 1

После дождя

Утро было туманным после прошедшего дождя, но первые солнечные лучи уже пробивали сиреневатую дымку, обещая, как обычно, солнечный и жаркий день. Облака на востоке окрасились в золотисто-оранжевый цвет, когда в городе Ги́джиль, надежно спрятанном в густых лесах Танмере, на широкой кровати с пологом проснулась эльфийская девушка и, резко повернувшись к окну, прошептала:

– Сегодня день благословения!

У каждого народа, владеющего магией, свои традиции посвящения в нее детей. У эльфов срок готовности ребёнка к общению с магией определяет ясновидящий, и каждому судьба предлагает своё время. Олори́мэ ждала сегодняшнего дня семнадцать лет. А её старшему брату Ксио́ну позволили идти на благословение стихии лишь в двадцать пять.

Прежде было не так. Когда Создатель вызвал из небытия предков нынешних эльфиолов, Он поселил их в месте, которое сейчас называется Иарэ́д2, и назвал их «эльфиолами», что означало – первосозданные. Эльфиолы могли творить магию без посредников, потому что вся атмосфера Иарэда была пропитана ею. У первосозданных рождались дети, но все они были не похожи на своих родителей и друг на друга, потому что Создатель задумал населить свой мир разными народами. Первыми детьми были младенцы с крыльями. И эльфиолы нарекли их эльфами, что означало «перворожденный». Дальше родились сильфы, волшебники, феи и остальные…

Но всё изменилось после того, как эльфиолы спустились из Иарэда в мир То́укси. Народы разделились, создание новых рас прекратилось, все стали рождать себе подобных детей. Прямая связь со стихиями была утеряна, пока первосозданные не осознали свою ошибку, но вернуть всё, как прежде, было уже невозможно. Тогда Создатель показал эльфиолам и остальным народам новый способ взаимодействия с потерянным миром. И для эльфов путь к магии теперь лежал через остров Лио́л.

Олори́мэ села на кровати и задумчиво уставилась в окно. Серые крылья нетерпеливо дрогнули, напоминая о себе. «Да подождите! – подумала девушка. – Сегодня, вероятно, будет не до полетов…» Крылья печально опустились, но повод и правда был весомым, и они послушно улеглись за плечами. Олоримэ взглянула в зеркало и улыбнулась.

Впрочем, с некоторыми проявлениями магии эльфы соприкасались с самого детства. Крылья у новорожденных раскрывались уже к двадцатому декадону3 жизни, и это было самым ярким проявлением высших стихий. Они вроде бы являлись частью тела, но в то же время обладали собственным сознанием, которое мыслило образами и передавало хозяину или хозяйке настроение, в котором легко можно было угадать желание полетать, сочувствие происходящему и даже предупреждение об опасности.

– Олоримэ, можно войти? – тихо спросили за дверью.

– Да, Ксион, пожалуйста, – разрешила эльфийка и встала с кровати.

В комнату вошел высокий юноша с белоснежными волосами и, подойдя к сестре, ласково прижал к себе, гладя по коротким рыжим волосам.

– Готова? – спросил он.

Олоримэ засмеялась:

– Ты говоришь так, будто я отправляюсь в опасное путешествие. А ведь это не опасно! Ты же сам там был!

– Это не опасно. Но это нелегко. Важно сделать правильный выбор. Поэтому я спрашиваю тебя: ты готова?

– Готова! – радостно кивнула девушка.

Чтобы дать своим творениям возможность снова общаться с нематериальным миром, Создатель спустил на Тоукси кристалл света, который хранил в себе часть Иарэда и мог перенести на некоторое время душу туда, где обитают все стихии. Он поместил кристалл в пещеру на крошечный остров Лиол, где никто не жил. Путь до него по морю был бы очень долог. Но на Тоукси существуют порталы, которые за мгновение перемещают из одного края мира в другой. И каждый эльф в свое время отправлялся на Лиол, чтобы заснуть у Солнечного камня (так назвали кристалл) и получить благословение одной из стихий – Воды, Огня, Воздуха или Земли, с помощью которой он начнёт творить волшебство. Потом, по мере самосовершенствования, эльф мог овладеть второй стихией и даже третьей. Редко кому удавалось обрести покровительство всех четырех стихий и творить магию с помощью любой из них. Такие эльфы назывались высшими. Всё это Олоримэ помнила едва ли не с рождения и нисколько не боялась предстоящего события.

Когда она спустилась в гостиную, родители уже ждали. Младших сестёр не было видно, и во всём доме царила непривычная тишина, и тогда вдруг впервые Олоримэ ощутила легкую дрожь волнения.

– Вы ведь узнаете о том, что благословение свершилось? – спросила она вдруг.

– Разумеется, нас немедленно оповестят, – заверил отец.

Девушка кивнула и первой вышла из дома.

***

Портал вынес эльфийку на пустынный холм. Остров оказался настолько маленьким, что Олоримэ могла видеть океан со всех сторон. Почва была сухой и неплодородной. Изредка встречались неприхотливые кустарники, деревьев же не было совсем. Оглядевшись, девушка увидела ступени, ведущие вниз.

Родители проводили её до здания городского портала, потому что выйти на остров нельзя было никому, кроме посвящаемого эльфа. «Тебя отправят на вершину холма, внутри которого скрыта пещера. Спускайся по лестнице и окажешься у входа, – прозвучали в голове слова матери. – Там будет холодно, но твоему сну это не помешает!»

В пещере действительно царил холод. В центре стоял неопределенной формы камень, испускавший слабое сияние, но не дававший тепла. «Отчего же он Солнечный, если не греет?» – подумала Олоримэ.

Внутри возле входа никого не было. Девушка с удивлением вглядывалась вглубь пещеры. Не может же быть, чтобы благословение проходила она одна, ведь в Танмере столько эльфов! Когда глаза её привыкли к полутьме, она убедилась в правильности своих сомнений. В самом дальнем углу пещеры неподвижно сидел юноша – даже волосы его не шевелились от движения воздуха. Девушка отошла от входа, примостилась на ближайший ровный валун и уставилась на сияющий камень. Вскоре взгляд её затуманился, веки медленно опустились и дыхание почти замерло, погружая эльфийку в глубокое забытье. Одновременно с этим в другом конце пещеры началось движение. Юноша глубоко вдохнул и резко открыл глаза.

***

Лаким сидел за широким круглым столом в окружении двенадцати эльфов совета, которых Элиор отбирал из самых сильных ясновидящих страны, и не верил своим ушам. Предчувствия и видения всех собравшихся соединились в невероятную картину – дождь был посвящен тому, что в мир пришел Страж.

Пророчество о Страже знали с пеленок все эльфы Танмере. Его открыл около трех тысяч лет назад Хакв, один из высших эльфов. Он обладал даром ясновидения и предвидел ещё множество событий, которые уже случились, но самым значимым его наследием было пророчество о Страже и его великой магии. Оно имело значение для всего мира Тоукси несмотря на то, что хранителями этой тайны были только эльфы. Золотой Лотос – так называл Хакв эту великую магию.

«…И тьма до того окрепнет, что народы, ей служащие, будут способны одержать верх над светлыми. Но в эльфийской стране родится Страж, чья сила сравнится с оружием тёмных…»

Сколько себя помнил Повелитель – а ему уже минуло две тысячи лет, – на Тоукси всегда существовало противостояние темных и светлых народов. Хотя крупных войн было немного, сам факт существования двух противоборствующих сторон ощущался в жизни постоянно. Жители Темной империи и горные ведьмы из империи Докем никогда не скрывали своего враждебного отношения к светлым расам и не упускали возможности напасть на представителей светлых народов даже в мирное время, если те оказывались вблизи их территорий. И само использование ими низших стихий сказывалось на всём мире: из-за этого в природе возникали отклонения и случались разные катаклизмы. А так как народы, использующие темные стихии, находились под их защитой, то все последствия происходили на землях светлых.

Вначале силы и тех, и других были примерно равны. Но тьма знала, как привлечь к себе. И за всё время существования Тоукси она постепенно набирала силу. А у светлых народов не было никакого тайного резерва. Но вот три тысячи лет назад Хакв предсказал появление в мире великой магии.

«Однажды все четыре светлые стихии собрались вместе, чтобы объединить свои лучшие качества. Из этого сочетания родилась уникальная магия, которая получила название Золотого Лотоса. Потому что, когда объединившиеся стихии взглянули на то, что у них получилось, они увидели огромный золотистый цветок, который даже в закрытом состоянии вызывал восхищение и желание всегда иметь его подле себя. Он возник как соединение Земли, которая укрыла его корни, Воды, которая питала его, и Воздуха, без которого не может существовать ничто живое. Тогда Огонь возмутился и спросил:

– А где же моя часть?

В тот же миг бутон раскрылся, и оказалось, что внутри он хранил зародыш новой жизни: на сердцевине лежало яйцо лилово-синего цвета, слишком большое даже для самых крупных птиц. Вскоре оно качнулось, скорлупа треснула и на желтый лепесток выбрался маленький дракон.

Ведь известно, что драконы всегда делают кладки в долине Лотосов, доверяя своих детей только этим цветам…»

– Итак, кто сегодня получил благословение на Лиоле? – спросил тем временем Элиор. Повелитель тряхнул головой и вернул свои мысли в стены зала совещаний.

– Как одно из подтверждений правильности наших видений, сегодня на Лиоле случилось невероятное чудо, – отвечала ему мерным голосом рыжеволосая эльфийка, сидевшая напротив. – Его покинул юноша, который находился там всего пять дней. И все пять дней он был там один. Возможно, именно он является носителем великой магии.

Повелитель удивленно хмыкнул. Пять дней – это немыслимо короткий срок пребывания на острове! Не надо иметь дар ясновидения, чтобы заподозрить в этом что-то особенное.

– Как его зовут? – обратился к девушке венценосный эльф.

– Амаи́р, – ответила та. – Он живет в Ве́ссиене, рядом с Гиджилем.

– Вот как? – Повелитель перевел взгляд на другого эльфа, сидевшего ближе к нему. – Ирелант, тебе ведь нетрудно будет по пути домой заехать проведать предполагаемого спасителя Тоукси?

– Конечно, Лаким, – ответил Повелителю названный эльф.

– Как только ты будешь знать что-то конкретное на его счет, ты свяжешься с Элиором по медальону. Передавать такие вести по воздуху не стоит.

Ясновидящий снова кивнул, и тогда Лаким спросил:

– Сколько у нас времени до того, как Страж вступит в силу и применит свою магию для защиты Тоукси?

Над столом повисло молчание.

– Вряд ли в этом возникнет необходимость скорее, чем через десять лет. – чуть помедлив, ответила одна из ясновидящих.

– Всего десять лет? – переспросил Лаким чуть более обеспокоенно, чем ему хотелось.

Хакв очень красочно расписывал невероятные возможности магии Золотого Лотоса и едва упоминал о том, ради чего Страж придёт в мир. Но Лакиму страшно было предполагать, что за оружие должно появиться у тёмных, если для спасения Тоукси придётся прибегнуть к помощи такой великой волшебной силы.

– Не меньше, чем десять лет, – поправила его эльфийка, напоминая тем самым, что и за это время можно успеть многое. Повелитель чуть помедлил и согласно кивнул.

– Что ж, если самое плохое, что вы можете предсказать, – это десять лет, – спокойно сказал он, вполне овладев собой, – значит, нам нужно готовиться к серьезной войне.

***

Иррана мрачно смотрела в зеркало. Оттуда ей отвечала столь же неприветливым взглядом девушка странного вида. Черты её лица были остры и неправильны, нос загнут наподобие клюва, а волосы бледно-желтого цвета свисали унылыми прядями. На фоне этой неприятной внешности ещё более удивительными и красивыми казались миндалевидные черные глаза, словно взятые с другого лица. Девушка едва заметно дернулась и недовольно отвернулась, не желая больше созерцать свое отражение. Зеркало понимающе зарябило, и изображение расплылось, открывая наблюдательнице каменистый холм, вход в пещеру у его основания и яркое сияние, исходившее изнутри.

– Вин, ты долго будешь там копаться? – негромко позвала девушка, уменьшая яркость зеркала.

Из-под стола торопливо вылез пухлый тарбаган.

– Иду, хозяйка! – произнес он и, проворно подскочив к некрасивой девушке, протянул ей пучок сухих трав. Та растерла пальцами подношение над небольшим темно-красным кубком. Сероватый порошок опустился в жидкость и вспыхнул. Иррана удовлетворенно улыбнулась.

– Там что-то интересное? – осмелился спросить тарбаган. – Откуда столько энергии высвободилось?

Девушка покачала головой и усмехнулась:

– Нет. Это не про нашу честь. Это остров Лиол, там только что произошло благословение какого-то эльфа.

Тарбаган разочарованно отвернулся и снова скрылся под столом.

Очередная церемония благословения. Сколько она их видела за последние двенадцать лет?

Иррана была горной ведьмой. Ее народ испокон веков использовал для своего волшебства низшие стихии. Облик горных ведьм отличался от внешнего вида других живущих: вместо ног у них было десять щупалец. Изначально они обитали в неприветливых каменистых горах и были довольно слабы и немногочисленны. Но чем большей становилась численность других народов, чем дальше они расселялись, осваивая всё новые и новые прекрасные плодородные земли, тем менее устраивало горных ведьм их положение. Когда же они набрали силу и наконец решили спуститься с гор, чтобы искать себе новое место для жизни, оказалось, что все цветущие земли Тоукси уже распределены между другими народами, которые четко обозначили границы своих государств. Горным ведьмам пришлось вернуться на свои скалы.

Проходили столетия. Горная империя Докем становилась сильнее. Ведьмы и ведьмаки совершенствовали свою магию и искали союзников среди других народов, прибегающих к помощи низших стихий. Вскоре они сделали первую попытку отвоевать себе лучшие земли, напав на эльфов. Это было около десяти тысяч лет назад. Танмере выстояла, но потери были велики с обеих сторон. Следующая битва за земли случилась спустя три тысячи лет. На этот раз предметом атаки стало государство фей, выход к которому был с другой стороны гор. Но и эта попытка оказалась неудачной. Снова ведьмы затихли, но все светлые народы уже понимали, что жители гор не успокоятся. И правда, с тех пор случилось ещё несколько нападений. Сейчас, при правлении королевы Агвирон, горные ведьмы переживали расцвет своего существования: никогда прежде они не были такими сильными и опасными соседями.

Иррана перемешала зелье и снова повернулась зеркалу. Она принадлежала к богатому знатному роду, но появилась на свет всего с тремя щупальцами вместо положенных десяти. И мать отказалась от ребенка, едва увидела её уродство. Тогда новорожденную отдали кухарке, недавно похоронившей собственного младенца. Но приёмная мать такой замене не обрадовалась.

Не видя к себе доброго отношения, девочка сбежала, будучи шести лет от роду. Её приютили каменные птицы. Они воспитывали Иррану пять лет, за которые она научилась летать, что было совершенно немыслимо для горной ведьмы.

Искренне поблагодарив мудрых каменных птиц, девушка спустилась с гор и нашла в долине дряхлого мага, доживавшего свой век отшельником, у которого проучилась ещё два года. Когда же старость окончательно помутила его разум, ведьма ушла, прихватив с собой пару полезных вещичек. Среди них было и зеркало-глаз – уникальный артефакт, через который она сейчас наблюдала происходящее в стране эльфов.

Иррана облюбовала себе пещеру в горах, которая располагалась недалеко от эльфийской границы. С тех пор прошло уже двенадцать лет, и всё это время Иррана помнила только об одном – у неё есть родной дом, из которого её выгнали, сочтя недостойной принадлежать ему, и поэтому она должна заслужить его любым способом.

Все двенадцать лет Иррана занималась тем, что тайком, не выдавая себя, помогала Агвирон развивать план войны с эльфийской страной. Через свое волшебное зеркало ведьма беспрепятственно следила за эльфами и успела сорвать им немало важных мероприятий, подстраиваясь словно под руку судьбы и оставаясь незамеченной. Своими действиями Иррана надеялась снискать благосклонность королевы и стать если не любимой своими сородичами, то хотя бы уважаемой.

Вот и сейчас зеркало бродило по эльфийской стране, но пока не находило ничего интересного. Очередная церемония благословения. Сколько их было за последние двенадцать лет?

Глава 2

Первый полет

«Ещё чуть-чуть! Ещё несколько шагов!» – мелькало в голове. Девочка преодолела ещё несколько метров и очутилась на вершине скалы. «Ну наконец-то!» – удовлетворенно подумала она и подошла к краю. Синие крылья, сложенные за спиной, окатили сознание хозяйки волной тревоги, но она возмущенно воскликнула:

– Вы же только что были рады, а теперь так малодушно хотите отказаться! После всего, что я преодолела, чтобы сюда забраться? Отец – на совете, в кои-то веки мне никто не станет мешать!

Синие перья покаянно качнулись и замолчали, соглашаясь с доводами юной эльфийки. Девочке было тринадцать лет, и звали её Сенерента́ль.

Несмотря на то, что крылья у эльфов раскрываются на первом году жизни, пользоваться ими по назначению начинают далеко не сразу. Они развиваются и крепнут гораздо позже, чем всё тело, поэтому первые полеты начинаются не раньше четырнадцати лет. Но Сенеренталь на пороге своего тринадцатилетия поняла, что больше ждать уже не может. Когда она два декадона назад обратилась к матери, та переадресовала вопрос отцу-ясновидящему. Он не увидел в будущем дочери никакой опасности и дал согласие на первую «пробу пера». Счастливая Сене́ри отправилась с матерью в лес, впервые поднялась в воздух, но не справилась с ветром.

– Мне просто было мало пространства! – возмущенно доказывала она на пути домой. Но мать была непреклонна и не позволила рискнуть ещё раз.

Отец выслушал отчет о первом полете и вынес вердикт: до положенного возраста больше никаких проб. Сенеренталь была в отчаянии. Как можно ослушаться ясновидящего, если он угадывает твои мысли ещё до того, как ты успеваешь их подумать?

Но счастливая возможность представилась. Отец, как один из самых сильных ясновидящих, состоял в совете Повелителя. В обычное время из двенадцати эльфов совета при Повелителе находились только трое: главный ясновидящий Элиор и двое других, которые сменялись каждые два декадона, согласно заранее составленному уговору. И потому отсутствовал отец всего лишь три раза в год, и то на короткий срок. Так решил Повелитель, не желая лишать своих ясновидящих права выбрать, в каком месте они хотели бы жить. Последнее дежурство отца Сенеренталь было как раз перед первым пробным полетом, и потому следующий его отъезд был назначен только на конец лета. Но иногда, если происходило что-то совсем необычное, все двенадцать ясновидящих спешно ехали в столицу для принятия совместного решения.

Три дня назад случился дождь – такой невероятный ливень, равного которому Сенери, сколько себя помнила, ещё ни разу не видела. И отец незамедлительно отбыл в столицу по призыву Элиора. Больше никто в семье мысли читать не умел, а слово отца всегда было так не нарушаемо, что никому и в голову не могло прийти заподозрить Сенеренталь в её рискованной задумке. План Сенеренталь был прост: если у неё не получилось взлететь в первый раз, то только потому, что вокруг были деревья. Следовательно, пробовать снова нужно там, где деревья помешать не могут. Для этого эльфийка два дня подряд убегала в поле, где осторожно поднималась в воздух. У неё получалось сделать несколько кругов над открытой поверхностью, но этого ей показалось мало – девочка хотела взлететь выше. Поэтому сегодня Сенеренталь решилась на более кардинальный поступок. Она взобралась на водопадную гору, откуда проще было набрать высоту, чем с низины, и теперь, подойдя к самому краю, смотрела вниз на небольшое озеро, в которое с шумом низвергалась вода. Ей было страшно потерпеть неудачу, но откладывать на завтра Сенери тоже опасалась: отец мог вернуться в любой момент.

– Если даже у нас не получится, я упаду в воду и не разобьюсь… – успокоила она крылья, а заодно и себя и, не раздумывая больше, закрыла глаза и шагнула в пропасть.

Ветер засвистел в ушах, и даже если бы эльфийка захотела осмотреться, у неё бы ничего не получилось. «Давайте же!» – молила она. С закрытыми глазами было легче сосредоточиться. «Так… Вытянулись… в одну ровную линию… Ну пожалуйста!» Время было на исходе, и девочка уже ощущала влажную прохладу, исходившую от поверхности озера. «Не получилось…» – обреченно подумала она, представляя себе малоприятное погружение в холодную воду. Шел третий декадон весны, и погода для купания была неподходящая. «Об этом надо было думать раньше!» – пронеслось в голове, когда внезапно падение прекратилось и Сенеренталь почувствовала сильные взмахи крыльев, которые резкими рывками поднимали её вверх. Она открыла глаза и быстро взглянула вниз. Вода была неспокойна, но даже в таком плохом зеркале она смогла увидеть, как невероятно огромны её крылья в раскрытом виде. У Сенеренталь дух захватило от этого зрелища.

– У нас получилось! – прошептала она. Крылья не откликнулись. – У нас получилось! – закричала она во весь голос, и тогда они словно очнулись и окатили её такой волной ликования, что эльфийка едва не потеряла контроль над ситуацией, но крылья уверенно держались в воздухе. Девочка взмахнула ими ещё несколько раз, привыкая к новым ощущениям, и стала набирать высоту.

…Сколько времени прошло в небе, Сенеренталь не считала. Она разглядывала небо, жмурилась на солнце, рассматривала облака, проплывающие так близко. Потом решила забраться ещё выше, и ее подхватило маленькое облако, направлявшееся к Западным горным грядам. Пушистая мягкая масса немного прогнулась под телом эльфийки, обнимая со всех сторон, и Сенеренталь весело засмеялась и захлопала в ладоши – всё было как в лучших снах о полетах. Она даже попрыгала на необычной перине, пока не очутилась у самого края. Вот тут-то, свесив ноги с облака, юная эльфийка наконец вспомнила, что может улететь далеко от дома, и глянула вниз. Невероятная красота открылась её взгляду – Танмере в начале весны с высоты полета была завораживающей. Повсюду простирались леса, только покрывшиеся маленькими листочками того особенного сочно-зеленого цвета, который бывает только у молодых побегов. Вдали виднелись Западные горы. А вот где был Гиджиль, девочка не понимала.

Эльфийские города и деревни так умело вплетались в леса, что сверху их было невозможно отличить от природы. Об этом Сенеренталь тоже знала, но никогда прежде ей не приходилось применять это знание на практике, и она не подумала о возвращении домой, когда стояла на краю обрыва. В мыслях о том, как найти путь обратно, Сенеренталь слезла с облака и начала опускаться вниз. Задумавшись, она не обратила внимания на то, что делать взмахи ей становится всё тяжелее, а крылья опускаются всё ниже, пока вдруг они не захлопнулись совсем. Эльфийка на мгновение замерла в воздухе с закрытыми крыльями, потом камнем рухнула вниз.

– Это что ещё за экстренная посадка? – закричала она, перебивая ветер. – Я вас об этом не просила!

Но тело словно окаменело. Внезапно навалилась такая усталость, что Сенеренталь удивилась, как ей ещё хватает сил о чем-то думать. У самых вершин деревьев крылья наконец раскрылись, но больше ничего сделать не смогли и так и остались за спиной неподвижным полотном. Это замедлило падение, и приземлилась эльфийка, можно даже сказать, удачно. Плашмя на землю.

– Ох… – вздохнула она, уткнувшись лицом в траву. «Всё цело?» – девочка шевельнула пальцами, потом всей ладонью. Поднятая над землей рука затряслась от неимоверной слабости.

«Что же мне делать?» – подумала Сенеренталь, с удивлением понимая, что относится к происходящему на редкость спокойно. Её лихорадило, она тяжело дышала и не могла подняться. Но, несмотря на падение, эльфийка была просто счастлива. «В конце концов, отец – ясновидящий. Если бы со мной должно было случиться что-то серьезное, он бы узнал и прилетел на помощь, – сказала себе девочка. – А если он этого не сделал, значит… Значит, он ещё ничего не знает и, может быть, так и не узнает!» – оптимистично закончила она. Радость первого полета была такой сильной, что даже молчание крыльев эльфийку не беспокоило, и Сенери с наслаждением вдыхала аромат травы, смакуя недавние впечатления.

Через некоторое время слабость прошла. Сенеренталь поняла это, когда, нащупав пальцами что-то необычное, инстинктивно подняла голову. И только потом осознала, что уже может шевелиться. Нащупанное оказалось чьей-то сандалией, и, задрав голову ещё выше, эльфийка увидела перед собой юношу со снежно-белыми волосами и такими же белыми крыльями, аккуратно уложенными за спиной.

– Ты в порядке? – поинтересовался эльф, опускаясь на колени рядом с ней. Сенеренталь кивнула. – Где твои родные? Что случилось?

– Ничего страшного… – неуверенно ответила Сенеренталь. – Я упала и сначала не могла двигаться…

– А сейчас можешь?

– Сейчас могу, – девочка оперлась на локти и ахнула от внезапной боли.

– Дай мне руку, – решительно сказал эльф. Сенеренталь схватилась за неожиданного спасителя и обнаружила, что тело её превратилось в мешок с как попало накиданными костями – при малейшем движении от боли темнело в глазах.

– Что случилось? – снова спросил юноша.

– Я училась летать. Всё шло по плану! Я смогла расправить крылья, набрать высоту, потом села на облако, а когда захотела спуститься вниз, крылья отказались двигаться, и я начала падать. Перед самой землей их удалось раскрыть, и они смягчили падение, – рассказала девочка.

Синие перья всё так же топорщились за спиной. Она попыталась вытянуть их и сложить, но не смогла.

– Да, скрыть от родителей непослушание теперь не получится! – догадался незнакомец, сочувствующе улыбнувшись.

– Я и не собиралась скрывать! Наоборот, я хотела рассказать, что справилась, несмотря на их запреты! – живо возразила девочка.

– В итоге ты перетрудила крылья. Это был слишком долгий полет для начинающего. Ты ведь пока не умеешь парить, оставаясь неподвижной? Для того чтобы держаться в небе, тебе обязательно нужно делать взмахи? – юноша говорил спокойно и ровно. – Твоё желание летать понятно… Но без необходимых знаний это осуществить невозможно. Ты бы хоть спросила у сестер или братьев, как это правильно делается! – вздохнул эльф.

– Отец бы прочитал наши мысли и обо всём догадался, – печально ответила эльфийка.

– Твой отец – ясновидящий? – юноша заинтересованно наклонил голову. – Как же ты умудрилась сбежать от его всевидящего ока?

– Он уехал.

– Все случайности совпали! – понимающе хмыкнул эльф. – Жаль терпеть поражение в самом конце. Как тебя зовут? – спросил он.

– Сенеренталь, – представилась девочка.

– Рад знакомству, я – Ксион, – эльф шутливо поклонился.

Сенеренталь улыбнулась внезапной перемене настроения собеседника, а тот, пряча в глазах улыбку, проговорил:

– Что же я могу сделать, чтобы твои старания не пропали даром?

– Думаю, для начала стоит меня поднять, – ответила девочка.

Сломанными оказались два ребра и левая ключица. Эльф усадил маленькую эльфийку возле дерева и осторожно прислонил спиной к стволу.

– Я помогу, только не удивляйся и постарайся не кричать, если будут странные ощущения… – произнес он и, резко вскинув руку, воскликнул: – Дезер этривайя!

Сенеренталь не успела даже кивнуть, когда магия сковала её движения и сжала грудь, не давая вздохнуть. «Странные ощущения? Эту дикую боль он называет странные ощущения?» – пронеслось у неё в голове. Давление резко исчезло в тот момент, когда Сенери из последних сил сдерживала крик.

– Что это было?! – все-таки завопила она, едва обрела возможность двигаться и дышать.

– Магия, – ответил Ксион. – А что же ты хотела? Срастить кости за минуту – немного противоестественно, не находишь? А когда магия идет против природы, возникают побочные эффекты. Должна же быть какая-то плата за скорое исцеление.

– Спасибо, – произнесла девочка, пробуя шевелить рукой. Всё оказалось в полном порядке, и эльфийка уже собиралась улыбнуться, как вдруг новая мысль полыхнула в голове – она до сих пор не слышала сознания крыльев!

– А что с моими крыльями? – с тревогой воскликнула Сенеренталь.

– Ничего страшного. Это те же мышцы, и в них так же бывают судороги, – пожал плечами юноша. – Но я не могу воздействовать на них магией, как на твои кости, потому что крылья обладают собственным сознанием. Попробуй сама поговорить с ними.

«Милые мои, вы меня слышите?» – осторожно позвала Сенеренталь. Что-то шевельнулось на той стороне сознания, и девочка облегченно вздохнула – судя по настроению, крылья были скорее довольны, чем огорчены результатом первого полета. Она закрыла глаза, чтобы ничего не отвлекало её от погружения в мысли волшебных конечностей.

– Сенери! – раздался в тишине леса громоподобный возглас, и из-за деревьев вдруг показался отец. Окинув взглядом поляну, он молниеносным движением переместился к ней и прижал дочь к себе. – Скажи, ты в своем уме?

Сенеренталь с отчаянием взглянула на нового знакомого. Ясновидящий поймал её взгляд и тоже обернулся к беловолосому эльфу.

– Здравствуйте, дзерн4 Ирелант, – вежливо склонив голову, произнес Ксион.

– Благодарю за исцеление моей дочери, Ксион, – кивнул эльф. – Не хочу тебя огорчать, но твои старания скрыть непослушание Сенеренталь всё равно не были достаточно умелыми для того, чтобы я не догадался.

– Но почему? – с досадой воскликнул юноша. – Я ведь убрал все следы магии, которую использовал во время врачевания!

– Не все. Ты забыл про самый первый.

– Призыв стихии… – обреченно сказал Ксион. – Ведь вашу дочь ещё не благословила стихия, и списать призыв покровителя на неё невозможно!

– Век живи – век учись! – усмехнулся Ирелант. – Впрочем, все равно благодарю за помощь. Всегда лучше довериться настоящему целителю, чем разбазаривать свою магию впустую, не зная, что конкретно предпринять.

Сенеренталь тем временем снова попыталась наладить контакт с крыльями, но отец опередил её. Он положил руку на встопорщенные перья и ласково провел по ним рукой. Сенеренталь не поверила своим ощущениям – невероятное напряжение, которое все это время сводило спину, наконец отступило, и крылья безвольно упали на плечи синим плащом.

– Не ожидал, что ты будешь пробовать снова, да ещё и в одиночку, – произнес ясновидящий. – Да ещё и полетишь так высоко! О чем ты думала? А если бы ты разбилась насмерть, упав с такой высоты?

Сенеренталь виновато опустила голову. «Не знаю, – подумала она, надеясь, что отец прочтет адресованный ему мысленный ответ. Оправдываться вслух в присутствии нового знакомого девочке почему-то не хотелось. – Я не думала, что это будет сложно. Мне казалось это естественным. Как ходить… Мы ведь рождаемся с крыльями! Как они могут не знать, что им делать?» Она попыталась улыбнуться, но отец не поддержал её настроения.

– Да, это естественно. Так же, как ходить, – согласно кивнул он. – И так же, как ходить, этому нужно учиться. Ни один младенец, впервые встав на ноги, не пройдет больше десяти шагов, а ты поднялась на такую высоту!

Сенеренталь похолодела. Впервые за всё время ей стало страшно, когда она оглянулась назад и увидела ситуацию со стороны. Она смотрела на отца широко раскрытыми глазами и ничего не говорила.

– Хвала Создателю, всё обошлось, – наконец вздохнул Ирелант и крепко обнял дочь.

«Он не сердится!» – удивленно подумала девочка.

– На твою глупость? – спросил в ответ на её мысли ясновидящий. – Тебе уже пора взрослеть и отвечать за свои поступки. И потом, я вижу, что ты извлекла из случившегося урок. А это самое важное в жизни. Ты можешь идти?

Сенеренталь кивнула и осторожно поднялась с земли.

– До дома недалеко, прогуляемся, – произнес отец, откидывая волосы с лица. Маленькая эльфийка оглянулась на своего спасителя, который с интересом ждал, чем закончится ситуация, и, радостно улыбнувшись, помахала ему рукой.

– До встречи, Сенеренталь! – улыбнулся он в ответ и исчез среди деревьев.

…Ирелант шел по тропе спокойным шагом. Сенеренталь ступала за ним, чуть отставая. Много мыслей проносилось в её голове. Отец не отвлекал её. Наконец возник вопрос, вернувший девочку к реальности.

– Отец! – окликнула она. Ирелант чуть замедлил шаг, оказываясь с дочерью на одном уровне. – А ты предвидел это?

– То, что ты свалишься на землю с неподвижными крыльями? – уточнил эльф. – Нет. Дар предвидения – очень тяжелая ноша. И если бы мы всегда видели всё до мелочей, то сошли бы с ума. Редко-редко, только когда дело касается самого важного в жизни, Создатель показывает нам точный исход во всех подробностях. В остальных же случаях известным становится только результат. Результат твоего непослушания скорее положительный, чем отрицательный. Вот это я и увидел. Как именно он получится, я не знал. Но самое главное – ничего непоправимого не произошло.

– И поэтому ты не сердишься? – тихо спросила Сенеренталь.

– Можно и так сказать, – рассмеялся ясновидящий. – Просто я ещё раз убедился, что ты самостоятельнее, чем твоя сестра Нефесо́на, хотя вы единорожденные, и даже чем Нэ́нирин, хотя он старше вас на два года. У них бы не возникло желания опережать положенное время! Впрочем, возраст не всегда определяется количеством прожитых лет…

Эльфийка немного помолчала, обдумывая слова отца, потом внутренне решилась и задала давно интересовавший ее вопрос:

– Скажи, а почему до дня благословения мы не можем полюбить?

Ирелант хмыкнул:

– А разве тебе уже хочется этого? И есть кто-то на примете?

Сенери смутилась:

– Никого нет, просто я хочу знать – и всё! Что такого заключается в том, что я стану владеть магией и получу покровителя? Как будто до этого я не живу!

– Что ж, в некотором роде так и есть, – произнес Ирелант. – Жизнь – это ведь не только просыпаться по утрам, видеть, слышать, принимать пищу. Все эти действия касаются только тела. Но у нас есть и душа. И без общения с первозданной средой душа не живет.

– То есть, пока меня не благословит стихия, моя душа мертва?

– Не мертва, но спит, – поправил отец. – Магия как самое яркое проявление Создателя для неё – воздух.

– Но тогда почему магия не дается нам с рождения? – непонимающе воскликнула Сенеренталь.

– У наших предков была возможность не прерывать связи с Создателем ни до рождения, ни после. Но ты же помнишь, почему мы теперь живем на Тоукси, а Иарэд стал для нас недосягаем.

Эльфийка кивнула. Она знала о сотворении мира и первых его событиях. Когда среди высших стихий возникла распря и произошла великая битва, после которой восставшие были изгнаны, став низшими, появилось вечное противостояние добра и зла. Эльфиолы и другие расы были сотворены уже после того, как гармония мира была нарушена. Но жизнь в Иарэде было такой же прекрасной, какой её изначально задумал Создатель. И мысль нарушить его запрет и уйти в нижний мир казалась невозможной. Однако низшим стихиям удалось убедить эльфиолов в том, что Тоукси лучше Иарэда и там можно жить в полной свободе, творя не волю Создателя, а всё, что захочется им самим. Первосозданные поддались искушению и покинули Иарэд, но обнаружили, что обещанная «свобода» от исполнения воли Создателя является рабством у собственных желаний и потребностей. А возможность творить всё, что захочется, способна погрузить мир в хаос.

– Я не понимаю только одного, отец: почему Создатель не мог простить наших предков и вернуть их в Иарэд? – вдруг спросила Сенеренталь.

– Почему ты так решила? Он простил их! – возразил Ирелант. – Но ведь Создатель наделил их правом самим решать свою судьбу. Когда эльфиолы захотели уйти, Он принял их выбор и отпустил на Тоукси. Когда они снова обратились к Нему, Он снова принял их выбор и пришел к ним. Только наши предки, уже испытавшие влияние низших стихий, изменились, потеряли чистоту сердец и не могли больше видеть стихии и Создателя.

– Разве Он не мог это исправить? – недоуменно сказала Сенери.

– Повторяю тебе: Он создал нас свободными настолько, что даже сам не властен забраться в наши сердца и насильно изменить их. Но ты спрашивала про любовь! Любовь – это действие души. Но как же она сможет действовать, если ещё не проснулась?

– Но разве я сейчас не люблю вас, сестер, братьев? – воскликнула Сенеренталь.

– Любовь между теми, кто дал Клятву Уз – ведь ты спрашиваешь именно про неё? – отличается от того, что ты чувствуешь к своим родным и друзьям. У нашедшей друг друга пары объединяются их магические составляющие. И тогда успехи в развитии магии одного становятся достоянием и второго. Поэтому выбор спутника жизни очень важен и труден. А как ты можешь выбрать, если тебе пока нечем выбирать?

– Значит, есть какое-то предопределение? Предназначенная каждому пара? – спросила Сенеренталь, напряженно слушая отца.

– Нет, это было бы слишком просто, – с доброй усмешкой ответил Ирелант. – В том-то и дело, что единственно правильного варианта нет. Есть варианты, при которых будет очень тяжело, есть варианты, способные привести к гибели. И всё это может произойти, если слушать голос тела, а не высших стихий. А чтобы слышать голос высших стихий, надо уже самому обладать магией!

Сенеренталь задумчиво смотрела в землю, только начавшую покрываться ростками зелени.

– Я ответил на твой вопрос? – без улыбки спросил Ирелант.

– Да, я всё поняла, отец, – кивнула девочка.

– Твоё время придет, Сенеренталь. Только не торопи его.

***

Когда вечером Сенеренталь радостно вбежала в дом, вся семья уже сидела за ужином.

– Простите за опоздание! – крикнула она, торопливо убирая накидку и сбрасывая туфли.

– Ты от Эвели́рис? – спросила Режена, мать семейства.

– Да! – улыбнулась Сенери, занимая своё место за столом.

– Надеюсь, ты не стала рассказывать ей о своих «успехах» в полете? – поинтересовался Ирелант. – Потому что я не хочу портить отношения с её отцом из-за того, что ты будешь вдохновлять порядочную эльфийку на подобные подвиги!

– Тебе прекрасно известно, что Эвелирис старше меня и уже два года уверенно держится в небе! – рассмеялась Сенеренталь.

Но не только поэтому вероятность повторения выходки Сенери ее подругой была исключена. Эвелирис не отличалась безрассудством. И она не стала церемониться с Сенеренталь, когда узнала о полете, и высказала ей всё, что думала по поводу её глупости. Хотя они не были похожими по характеру, что-то связывало их, и Сенери думала, что знает этому объяснение. Магия не могла проявляться в них с полной силой до получения стихий-покровителей, но некоторые вещи уже можно было почувствовать.

Однажды девочка прочитала в книге об одном из чудес магии. «Бывает, в разных семьях рождаются два существа, чувствующие друг друга, словно родные братья или сестры. Таким живущим лучше идти по жизни бок о бок: магия, заложенная в них с рождения, стремится найти своего близнеца. Они могут творить совместное волшебство, которое сильнее волшебства отдельного, даже самого развитого представителя любой расы. Подобная связь может случиться в каждом светлом народе, но она крайне редка и очень ценна. Предназначенная дружба…» С тех пор Сенери была уверена, что после их путешествия на Лиол у неё с Эвелирис проявятся именно эти удивительные отношения.

Однако же собравшиеся за столом родные выглядели очень заинтересованными, и Сенери решила вмешаться в разговор.

– Что тут было, пока я не пришла? – требовательно спросила она.

– Что ж, раз все в сборе, можно и рассказать, – произнес отец. – Близится круглая годовщина у наших ближайших соседей-волшебников, с которыми мы имеем, хвала Создателю, дружеские отношения. Императорский дом Феррии празднует девятьсот девяносто лет правления династии Дигери. Повелитель посылает делегацию с дарами. И в этот раз в качестве представителя Танмере поеду я.

На мгновение над столом повисла тишина, а потом у Иреланта зазвенело в ушах от восторженных возгласов Нэнирина и Нефесоны. Сенеренталь, как и старшие дети, выражала радость более сдержанно, что снова попало во внимание Иреланта.

Ясновидящий вздохнул и опустил глаза, чтобы не встретиться взглядом со своей кхэль. С тех пор, как он вступил в совет, прошло много лет, но до сих пор ему было тяжело скрывать от Режены многое из того, что он знал, но не имел права рассказывать даже ей. Она всё видела, всё понимала, хотя и не была ясновидящей. И эта недосказанность была для Иреланта мучением. «Всё! Пусть Элиор берет нового ясновидящего! – внезапно решительно подумал он. – Ему-то хорошо, его кхэль Тарья тоже в совете! А я? Доведу дело о Страже и покончу с этим!»

***

Иррана неторопливо листала страницы толстого фолианта, раскрытого ею сегодня впервые в жизни. Книга была из числа украденных у старика-мага, но зачем Иррана её взяла, до сих пор на ум не вернулось. Старый том пропылился в углу все двенадцать лет самостоятельной жизни ведьмы. А теперь в бессонную ночь именно этому фолианту суждено было попасться ей под руку. Ирране захотелось погадать.

– Скажи страницу, Вин, – лениво протянула горная ведьма.

– Двести пятьдесят семь, – отозвался тарбаган.

Мирное шуршание листов никак не предвещало дикого визга, который прозвучал при открытии указанной страницы:

– Этого не может быть!

Раскрытая книга упала на пол.

«…и потом появился свет, возникающий из огня. Он нес победу над тьмой. Это была великая эльфийская магия – магия Золотого Лотоса. Она появится, когда зло будет угрожать роду живущих и сами они не смогут справиться с ним».

Вин осторожно подполз к книге и прочитал ее название: «Пророчества Хаква. Книга шестая». Это ничего ему не разъяснило, но в том, что на двести пятьдесят седьмой странице была важная информация и Иррана имела все основания ей верить, тарбаган не сомневался.

– Мы не можем не победить! У горных ведьм есть Сила! Какой свет? Какой Лотос? Это невозможно! Этого не может быть, просто не может быть! У них… У них всё предусмотрено… – сбивчиво повторяла ведьма.

– Кто такой Хакв? – осторожно поинтересовался Вин.

– Но ведь меня никто не станет слушать, если я попытаюсь предупредить, – прошептала Иррана, внезапно замерев. – Королева не верит в пророчества эльфов…

Глава 3

Новые знакомства

Эльфийка вздрогнула и открыла глаза. В её сознании была тишина. Девушка тряхнула головой и внимательно осмотрелась, пытаясь вспомнить, как сюда попала и что с ней произошло. Пещера, камень, излучающий неяркий белый свет, холод… Свет снаружи не проникает, значит, выход где-то далеко или сейчас ночь. У противоположной стены – две девушки и юноша. Одна эльфийка, светловолосая, сидела, странно сложив ноги. Вторая – с темными кудрями – застыла в каком-то полуприседе, видимо, не успев вовремя найти подходящее место для сна. Юноша с золотыми волосами, собранными в хвост, стоял, прислонившись к стене.

Проснувшаяся девушка провела рукой по голове и вывела вперед несколько прядей. Оказалось, что у неё они довольно короткие и пламенно-рыжие. Огонь… Эта странная ассоциация, а может быть, исследование пещеры, с которого всё началось, вернули память на место. «Меня зовут Олоримэ, – первое, что сказала себе эльфийка. – И я только что получила благословение стихии на острове Лиол».

Кто стал покровителем и как это произошло, помнить невозможно, но то, что благословение случилось, она чувствовала. Девушка прислушалась к себе. «Что я могу сделать с помощью магии?» Она уставилась на сталагмит, возвышавшийся возле неё. Потом призвала стихию – то, что было теперь внутри неё и ощущалось пока непривычно и странно – и была очень удивлена и обрадована тому, с какой быстротой и удовольствием неведомая сила отозвалась. Олоримэ почувствовала заботу и нежность, исходившую от этой стихии, ставшей теперь её покровителем. Магия сгустилась до состояния маленьких золотистых шариков, эльфийка сдержанно улыбнулась и послала их едва заметным движением пальца в основание сталагмита. Результат не заставил себя ждать – его окутало облаком, и последовал громкий взрыв…

Когда девушка с круглыми, как две монеты, глазами выкарабкалась из-под обломков, то обнаружила других посвящаемых в прежнем положении. Ни громкий звук, ни встряска всего помещения никак на них не повлияли, и противоположная стена осталась невредима. Олоримэ обернулась и удивленно вздохнула: часть стены, только что разбитая её проверкой способностей, теперь снова была цела. Без единой царапины или трещины. Девушка с трепетом оглядела пещеру – чего ещё можно было ожидать от неё, когда она только что самовосстановилась?

– Что ж, надо выбираться отсюда. – сказала она, обращаясь к покровителю, и слегка развела руки, представляя, что держит небольшой светящийся шар. Пространство между руками замерцало, и представленное не замедлило появиться. Девушка благодарно улыбнулась и подняла над головой самодельный фонарь.

Когда она вышла на поверхность, небо действительно ещё было темным, только далеко-далеко, у самой кромки моря занималась заря. Не успела эльфийка обеспокоиться тем, как будет добираться домой, как слева от неё вспыхнул портал на том же месте, где она впервые ступила на Лиол. «А сколько времени прошло?» – внезапно подумала она и шагнула в открывшийся проход.

– Олоримэ! – раздался голос Ксиона, не успели очертания зала в здании городского портала проявиться перед глазами эльфийки. Девушка облегченно вздохнула и улыбнулась: «Вернулась!»

– Сколько меня не было? – спросила она, едва портал исчез за спиной.

– Очень мало. Странно мало, – недоуменно развела руками мать. – Сегодня утром – ровно декадон с того дня, как ты ступила на Лиол.

– Всего лишь? – удивилась эльфийка. – Я готовилась провести там полгода или по меньшей мере декадонов десять, как Ксион!

– Создателю виднее, – пожал плечами брат.

Олоримэ в замешательстве взглянула за окно и убедилась в том, что время года не изменилось. «Всё ли в порядке с моими силами? – встревожилась она, но, вспомнив, как охотно магия откликалась на её призыв в пещере, попыталась отогнать сомнения, однако новая мысль впилась в её сознание: – Но ведь то было в пещере! Там может происходить всё, что угодно! А здесь!..»

– Мне надо проверить силы, – решительно сказала Олоримэ и вышла из здания, справедливо опасаясь, что эльфийская постройка не сможет восстановиться после её проверки так же быстро, как пещера Солнечного камня.

***

– Сенеренталь! – раздался оклик с другой стороны улицы. Девочка обернулась и с удивлением увидела своего недавнего спасителя.

– Ксион! – радостно воскликнула она и быстро перебежала к высоким липам, у которых стоял эльф.

– Рад видеть тебя в добром здоровье, – улыбнулся он. – Вижу, твои крылья в порядке?

Сенери кивнула и легко распахнула крылья, потом снова сложила.

– Ещё бы! – ответила она. – Отец сказал, что ты очень хороший целитель и мне очень повезло встретить тебя в тот день. Только летать мне теперь позволят не раньше середины осени.

С момента встречи Сенери и Ксиона прошло два декадона. За это время девочка успела узнать, что отец знает юношу, потому что его старший брат – ясновидящий и потому что Ксион, несмотря на свою юность, является одним из лучших целителей Гиджиля и его окрестностей. Творить обычное бытовое врачевание, залечивая ссадину или царапину, могут все эльфы с помощью своей стихии-покровителя, но, когда происходят случаи серьезнее, требуется помощь специально обученного целителя. А склонность к целительству, так же как и способность к ясновидению, проявляется далеко не у всех. Кроме этого Сенери узнала, что младшая сестра Ксиона отправилась на Лиол в день после того дождя, из-за которого отец уехал в столицу. «Когда она вернется и можно ли узнать это заранее?» – промелькнуло вдруг у неё в голове.

Раньше она никогда не задумывалась о времени, проводимом эльфами на острове, потому что при ней никто из близких на Лиол не отбывал. «Что чувствуют, когда возвращаются с Лиола? Сразу ли можно применять магию?» – размышляла Сенеренталь. Наконец она решилась спросить напрямую:

– А когда твоя сестра вернется с Лиола? Можно ли это знать?

– Она уже вернулась, – ответил Ксион.

– И что она? – заинтересованно произнесла маленькая эльфийка.

Ксион рассмеялся:

– Что именно ты хочешь узнать?

– Как она себя чувствует? Когда она сможет творить волшебство? Как она узнала, кто является её покровителем?

– В твоей семье при тебе никто не получал благословение? – понимающе кивнул Ксион. Эти внезапно возникшие вопросы, когда кто-то из твоего круга получал покровителя, были ему знакомы. Он вообще задумался о Лиоле не раньше, чем пришел его срок. Вроде бы все и так известно и понятно. Но когда сталкиваешься с ситуацией сам или через знакомых, обнаруживаешь, что не знаешь об этом почти ничего.

– Нет, – покачала головой Сенери, – и почему-то раньше я об этом не задумывалась.

– Если ты хочешь узнать об ощущениях после Лиола, то тебе лучше спросить мою сестру напрямую, тем более что мы почти дошли до беседки, где она любит коротать время с книгой. Думаю, что мы и сейчас найдем её там.

Они прошли до конца аллеи, свернули вглубь леса, и Сенеренталь ещё издали приметила, что в небольшой беседке сидит девушка. Сенери редко бывала в этой части поселения и теперь смотрела вокруг с удивленным восхищением: место и правда прекрасно подходило для уединения и размышлений, и девочка не могла понять, как она сама ещё не облюбовала этот уголок.

– Олоримэ! – обрадованно крикнул Ксион и, приглашая Сенеренталь следовать за ним, направился к сестре. Эльфийка подняла голову от книги, улыбнулась и встала, заложив страницу тонким серебряным пером.

– Познакомься, это Сенеренталь, – произнес эльф, дойдя до беседки.

– Здравствуй, Сенеренталь, – учтиво склонила голову девушка. – Несмотря на знакомство наших родных мы ещё не имели возможности быть представленными друг другу. Но я с большой радостью лично познакомлюсь с тобой!

– Олоримэ, я тоже очень рада знакомству! – немного опешив от велеречивых фраз, проговорила Сенеренталь. «У меня не получается так красиво изъясняться, – с сожалением подумала она. – Так, как это делают настоящие взрослые эльфийки…»

Действительно, Олоримэ являлась идеальным воплощением типичного образа эльфийки, сформированного в представлениях других народов. Кроме положенной красоты она обладала ещё тем спокойным, строгим и полным достоинства нравом, который за пределами Танмере почему-то приписывают всем эльфам. И к тому же на неё было надето длинное, богатое платье настоящей аристократки. Всё вместе и создавало этот образ – утонченный, прекрасный и очень сильный. «Магия! – внезапно осознала Сенеренталь. – Эта сила, которой веет от неё, и есть отпечаток только что полученной магии! Но почему у Ксиона не так? И у родителей?» Поток ее мыслей прервал голос Ксиона:

– Девушки, прошу меня простить, но я вынужден вас покинуть! Олоримэ, оставляю Сенеренталь тебе! – он ласково улыбнулся сестре. – Может, мы ещё увидимся сегодня! – кивнул он Сенери.

Олоримэ склонила голову, прощаясь с братом. Эльф вышел из беседки, раскрыл крылья и взлетел. Сенеренталь изучающе смотрела на девушку, нимало не стесняясь своего пристального взгляда, и Олоримэ, словно понимая её интерес, не одергивала новую знакомую. Наконец в мыслях Сенери наступил порядок, она вздохнула и отвела взгляд. Тогда старшая эльфийка произнесла:

– Ты хотела спросить про Лиол?

Сенеренталь кивнула.

– Это так видно по мне? – произнесла она.

– Об этом нетрудно догадаться, – улыбнулась Олоримэ. – Да и ты действительно не утруждаешь себя сокрытием эмоций.

«Разве это плохо?» – подумала Сенеренталь.

– Это не плохо, – словно в ответ на её мысли продолжила девушка, – просто не с каждым можно так себя вести. Ты ещё, видно, не встречала в своей жизни никого, кто бы имел по отношению к тебе недобрые намерения. Поэтому так искренна. Это правильно. Но иногда нужно закрывать душу. Даже в близости родных и друзей должна быть грань, которую никому нельзя переступить. Должно оставаться что-то, происходящее в твоей душе, известное только тебе и Создателю. Иначе сокровенное может потерять свою ценность.

Сенери слушала её с удивлением.

– А ты разве встречала кого-то с недобрыми намерениями? – спросила она.

– Нет, хвала Создателю, – покачала головой Олоримэ. – Я могу рассказать тебе, как чувствуют себя, вернувшись с Лиола, ведь ты же наверняка хотела узнать об этом в первую очередь? Поначалу отпечаток высших стихий настолько явственен, что в тебе начинают проявляться некоторые дары, доступные только высшим эльфам. Говоришь какие-то немыслимо мудрые вещи, которые сам не до конца понимаешь, потому что они опережают твой жизненный опыт. Становишься особенно чуток к проявлениям магии, предчувствуешь будущее, откуда-то точно знаешь, как правильно поступить в той или иной ситуации… Но, как говорят, эта необычайная светлость души проходит. И очень быстро, к сожалению. Даже я уже за десять дней ощущаю её гораздо меньше, чем сразу после пробуждения.

– А что там? – затаив дыхание, прошептала Сенеренталь. – Что там творится, в пещере у Солнечного камня?

– Этого никто не помнит, – ответила Олоримэ. – Да это и не нужно. Главное, что благословение свершилось, иначе я бы ещё была там. Однако мне кажется, что, несмотря на твой юный возраст, скоро придет и твоё время, – вдруг произнесла она. – Ты ещё не знаешь свой срок?

– Нет! – удивленно воскликнула Сенеренталь. – Мне ведь только тринадцать! Мне ещё даже летать нельзя!

– Я ненамного старше тебя. Мне семнадцать, – спокойно ответила Олоримэ. – Но я говорю то, что чувствую. А чувствую я в эти дни достаточно верно. Твой срок почти пришел.

Сенеренталь неподвижно стояла на пороге беседки и машинально перебирала пальцами по витиеватым перилам. Олоримэ взглянула на неё и внезапно рассмеялась:

– Но я вижу, что ты смотришь на меня, как на какую-то пифию! Не беспокойся! У меня нет дара ясновидения, и скоро я стану такой же, как все. Это только последствия недавнего близкого общения с Создателем. Ты испытаешь то же самое. Не пугайся моих слов.

– Откуда ты знаешь, что ты не ясновидящая?

– Оттуда же, откуда и всё остальное, – продолжая смеяться, ответила эльфийка.

– Но, если каждый возвращающийся с Лиола точно знает, ясновидящий он или нет, зачем же тогда мой отец проверяет всех? – непонимающе произнесла Сенеренталь.

– Повторяю, это ощущение знания очень скоро проходит, и многое из того, что казалось ясным, забывается и вновь становится непонятным, – пожала плечами девушка.

Внезапный свежий ветер пронесся по беседке, перелистал страницы книги, отложенной Олоримэ, и серебряное перо упало на мраморный пол с тихим звоном. Сенеренталь опустилась, чтобы поднять его, и залюбовалась тонкостью работы.

– Скоро будет ярмарка, – заметив её восхищение, произнесла Олоримэ. – Мастер, который сделал это, должен приехать снова. Возможно, ты найдешь у него что-то подобное!

«Ярмарка! Как же это я могла забыть? – удивленно подумала Сенери. – Ведь у нас давно не было такой радости!»

– А то, как ты разговариваешь… – вдруг смутившись, сказала она вслух. – Это тоже из-за того, что ты недавно вернулась с Лиола?

– Разговариваю? – переспросила эльфийка.

– Ты разве не замечаешь? Ты говоришь так, словно тебя учили «витию словес» или «золотому пению»! 5

Олоримэ удивленно покачала головой:

– Я не думаю, что недавнее моё благословение сыграло какую-то роль. По крайней мере, я не замечаю никаких изменений в моей речи по сравнению с тем, как я изъяснялась до моего ухода на Лиол.

– Жаль, – вздохнула Сенеренталь. – Я уже понадеялась, что хотя бы несколько дней после возвращения с Лиола смогу плести такие же кружева слов.

Олоримэ весело рассмеялась. «Как же она мне нравится! – подумала она, глядя на маленькую эльфийку. – Как удивительно нас свела судьба! И почему мне кажется, что это неспроста?»

***

Ярмарка шла уже третий день, и Сенеренталь могла с уверенностью сказать, что такого за свои тринадцать лет она ещё не видела. Она до сих пор не успела обойти и рассмотреть всё.

На эльфийских ярмарках редко бывали иностранные купцы, как правило, их товары привозили эльфы, побывавшие в столице. Иноземцы с трудом принимали эльфийскую систему обмена – за любой товар или услугу никто ничего не платил, но каждый знал, что, когда понадобится чужая помощь, услуга или какая-то вещь, она будет предоставлена, так как каждый в свою очередь в чем-то кому-то помогал или мог быть полезен в будущем.

Торговля с иностранцами шла по их законам, и заезжавшие в Танмере купцы получали общепринятые деньги за свое добро в столице у Повелителя, а уже после разъезжались по городам. Танмере была богата месторождениями золота, и казна никогда не бывала пуста. Тем более что международная торговля великолепными эльфийскими тканями и эльфийским оружием так же шла с использованием золотых монет, как это было принято во всех остальных странах. Но даже несмотря на то, что оплату иноземцы получали, раздавать потом свои изделия просто так для приезжих было дико.

В этот раз в Гиджиле были и гномы, и волшебники из Феррии. Сенеренталь впервые видела феррийцев и поэтому отнеслась к их рядам с куда большим интересом, чем к богатым лавкам гномов, которых встречала уже не раз.

– Кажется, волшебники гораздо гибче гномов или просто больше любят дарить подарки, – услышала Сенери позади себя и, резко обернувшись, едва не столкнулась лицом к лицу с высокой темноволосой девушкой в темно-зеленом платье из простой ткани без вышивки.

– Эвелирис, я тебя везде ищу! – укоризненно произнесла Сенеренталь.

– Заметно, – усмехнулась та в ответ. – Между бусин, кружев и ленточек… Где же мне ещё быть, в самом-то деле!

Сенеренталь рассмеялась и махнула рукой:

– Я надеялась найти подарок для Вэрии, кхэль моего старшего брата. Если ты помнишь, у них с Лауло́ном скоро годовщина Клятвы Уз.

– Тогда другое дело. Вэриа заслуживает того, чтобы подарок ей выбирали с особой тщательностью, – согласно кивнула Эвелирис и окинула внимательным взглядом длинный ряд всевозможных украшений и мелких предметов гардероба, которые едва можно было опознать за рюшами и кружевами.

Эвелирис терпеть не могла яркость, блеск и прочие бросающиеся в глаза детали, а потому её шутку Сенери оценила. Не было в её окружении другого такого человека, который бы больше ценил в одежде простоту, аккуратность, практичность и удобство.

– Сенеренталь! – и вот снова кто-то отвлекает от важного дела. Девочка обернулась, все ещё пребывая в раздумьях относительно предпочтений Вэрии в одежде, и не сразу поняла, что перед ней её недавний спаситель.

– Ксион, рада тебя видеть! – после небольшой паузы произнесла она.

– Сенери, посмотри, может быть, это?.. – в это же мгновение подошла к ней Эвелирис с каким-то украшением и замолчала, увидев незнакомого эльфа.

– Простите, я кажется, помешал важному делу? – спросил Ксион, почему-то смутившись.

– Нет, нисколько. Может быть, ты даже смог бы нам помочь! – улыбнулась Сенеренталь.

Эльф перевесил с плеча на плечо сумку на длинном ремешке, оглянулся, несколько раз глубоко вдохнул, порываясь что-то ответить, но так ничего и не произнес.

– Если ты не торопишься, – добавила Сенеренталь, несколько удивленная его поведением. И снова не дождалась ответа.

Эвелирис тоже молчала, не поднимая глаз, и Сенеренталь в замешательстве переводила взгляд с подруги на подошедшего эльфа, пока, наконец, затянувшееся молчание ей не надоело.

– Это моя подруга, Эвелирис. А это мой недавний спаситель, Ксион, – представила она своих друзей друг другу.

– Рад знакомству!

– Взаимно! – одновременно откланялись они и снова замолчали.

Сенери непонимающе уставилась на Эвелирис, впервые видя её в такой растерянности. Ей помог Ксион.

– Так чем я могу быть полезен? – спросил он.

– А… – вздохнула Сенери, с благодарностью взглянув на эльфа. – Я выбираю подарок для кхэль моего брата. Она очень похожа на твою сестру. Что бы ты мог выбрать для Олоримэ?

– Что ж, – улыбнулся Ксион, – для Олоримэ я бы выбрал что-то вроде этого…

– Замечательно, только цвет бы другой! – подхватила Сенеренталь, не давая своей небольшой компании снова погрузиться в неловкое молчание.

…Ксион покинул девушек через пару часов. Для Вэрии наконец взяли диадему-ободок в виде драконьих крыльев, которую одобрила даже Эвелирис, согласившись, что из всего представленного этот предмет лучше всего сочетает в себе простоту и изящество.

На закате дня, уже не имея никакой цели что-либо найти, эльфийки просто бродили по ярмарке. На центральной площадке сегодня играла приезжая волшебница-флейтистка. Вокруг неё столпилось множество народа. Не только эльфы, но и иноземные мастера, приехавшие сюда со своими товарами, стояли и слушали музыкантшу. Неподалеку, возле лавки с посудой, прохаживался гном, он выбирал что-то среди внушительных чаш и изящных бокалов.

– О, какое великолепие! – произнесла вдруг Эвелирис, кивнув на лавку.

– Да, я видела, – согласилась Сенеренталь, проследив за взглядом эльфийки, и подруги снова перевели внимание на играющую волшебницу.

– Госпожа, прошу поставить его на место! Этот товар уже куплен! – у прилавка, привлекшего внимание Эвелирис, встревоженно засуетился гном, обращаясь к ещё одной эльфийке, подошедшей посмотреть на посуду.

– Не куплен, – поправил его эльф-мастер, хозяин лавки, – а принят в дар.

Гном недовольно покосился в сторону заинтересовавшейся его приобретением.

– Прошу простить меня, господин, – раздался ему в ответ мягкий голос, и Эвелирис удивленно обернулась, чтобы увидеть его обладательницу. – Поверьте, я побеспокоила вас отнюдь не из-за желания причинить вам неудобство, а единственно по причине необыкновенной красоты этого изделия, которое показалось мне столь мастерски сделанным, что я не могла отказать себе в удовольствии рассмотреть его поближе. Я совсем не хотела оспаривать ваше право на обладание им!

– Эльфы… – пробормотал гном, качая головой и пряча кубок в заплечный мешок. – Все – аристократы.

– Олоримэ? – услышав витиеватую фразу, обернулась и Сенеренталь.

– Здравствуй! – кивнула ей эльфийка, действительно оказавшаяся сестрой Ксиона. Сенеренталь радостно приблизилась к ней, потянув за собой Эвелирис.

– Будь ты в другом облике, я бы все равно узнала тебя по твоим речам! – воскликнула она. Олоримэ коротко рассмеялась и повернулась к Эвелирис.

– Кажется, мы прежде никогда не виделись? – произнесла она.

– Это Эвелирис, моя подруга, – представила свою спутницу Сенери.

– А ты – Олоримэ, сестра Ксиона, – кивнула Эвелирис, пристально глядя на эльфийку.

– Да… – помедлив, ответила девушка. – Вижу, вы уже знакомы с моим братом.

– А я такой тебя и представила, когда Ксион выбрал ту диадему, – продолжала удивлять подругу Эвелирис. Сенеренталь посмотрела на неё непонимающе – девушка никогда не вела себя так странно при новых знакомствах.

– Какую диадему?

– Вот, – показала Сенеренталь.

Олоримэ осторожно взяла в руки ободок и погладила длинными пальцами тонкие серебряные нити.

– Прекрасная работа. Это в подарок для кого-то? – спросила она.

– Да, для кхэль моего брата. Она похожа на тебя, и я попросила Ксиона помочь с выбором.

– Не знаю, о ком ты и насколько права в нашем сходстве, но меня бы такое подношение порадовало! – сказала Олоримэ, возвращая диадему.

– А как сказал этот гном? Эльфы – все аристократы? – вспомнила Эвелирис. – Сенери права, ты лучший образец эльфийки!

Олоримэ ничего не ответила, только опустила голову и улыбнулась.

– Да, и кажется, я где-то сталкивалась с этой фразой, – продолжила Эвелирис. – Случайно, не в поэме Исвелия Врэмэна? – обратилась она к подруге.

– Именно там, – Сенеренталь глубоко вдохнула и обернулась в поисках источника нежного сладковатого аромата. Он оказался совсем недалеко – за прилавком рос куст нерденика, чьи цветы распускаются к вечеру.

– А ещё он сказал, что эльфийки – единственные в мире женщины, которые сочетают в себе присущую этому полу изящность, красоту и благородные манеры, но при этом равняются по силе и разуму мужчинам. И не только равняются, но и принимаются мужчинами как равные, – добавила Олоримэ.

– Хорошая фраза, – оценила Эвелирис. – Тебе так понравился Исвелий, что ты выучила его слова?

– Нет, – покачала головой девушка и прищурилась, глядя вдаль. – Просто я всегда мечтала занять именно такое положение. Достоинство и женственность в сочетании с внутренней силой, которая вызывает к тебе уважение, но никогда – панибратское отношение. Не представляю, как я жила бы, родившись в другой стране. Меня обижало бы звание слабого пола, как называют своих женщин, например, люди.

– Почему обижало бы? – спросила Сенеренталь.

– А разве тебе нравится, когда твоё положение ограничивается сидением в башне, вышиванием платочков и произведением на свет детей? Когда к тебе относятся как к красивому декору или предмету мебели, когда думают, что могут делать с тобой всё, что захотят? – на одном дыхании произнесла Олоримэ.

Сенеренталь смотрела на неё, широко раскрыв глаза.

– Но ведь у каждого – свое место, – возразила девочка. – И если мужчины призваны защищать семью и стоять в её главе, то почему мы должны спорить с этим? Тем более что наше звание ничуть не менее достойно и наши обязанности ничуть не легче!

– Среди других народов женщины сталкиваются с другим отношением, – возразила Олоримэ. – Повторяю, нам повезло, потому что эльфы живут по своим законам.

Девушки отошли от центра ярмарки и сели на траву на небольшой полянке, не занятой торговыми рядами.

– Не знаю, Олоримэ, как ты… – вдруг улыбнулась Эвелирис. – А я бы посидела в башне за вышиванием в окружении детей, если бы тот, кто меня туда засадил, заботился, любил меня, души во мне не чаял и не покидал ни на минуту. Это… – она неопределенно махнула рукой и вздохнула, не зная, как описать свои чувства. – Мне иногда хочется чувствовать себя слабой и ощущать, что я имею на это право.

– Да, я вижу, ты дашь Клятву Уз сразу, как только достигнешь брачного возраста! – воскликнула Олоримэ, откидывая волосы с лица.

Сенеренталь внимательно смотрела на девушек и скрывала улыбку. Она была рада, что её подруге тоже понравилась Олоримэ. Ей хотелось, чтобы знакомство с семьей Ксиона переросло в более тесные дружеские отношения.

***

Наступила осень, Сенеренталь минуло четырнадцать, и она наконец-то смогла взлетать, ни от кого не прячась. Первые полеты эльфийка совершала с отцом или старшим братом Лаулоном, но к концу года уже довольно уверенно держалась на неподвижных раскрытых крыльях, и Ирелант разрешил ей подниматься в небо в одиночку.

В вечер перед новым годом, когда вся семья готовилась к встрече и никто не ждал ничего особенного, уходящий год все-таки решил удивить напоследок.

Ирелант, сидевший за плетением нового пояса к своей праздничной тунике, внезапно вскочил и, бросив работу, выскочил из дома, восклицая на каждом шагу:

– Да не может такого быть!

Все семейство, встревоженное странным поведением ясновидящего, собралось в гостиной и в ожидании возвращения отца строило предположения.

– Вы ожидаете непременно чего-то плохого? – вдруг спросила Нефесона. – Может, случилось что-то хорошее, просто очень невероятное?

В этот момент дверь открылась, и все эльфы, сидевшие в гостиной, по необъяснимой причине встали, приветствуя вернувшегося ясновидящего.

– И что же? – наконец спросила старшая дочь Пастораль.

– Я был у Девьеля, – промолвил отец, прошел в комнату и сел на плетеное кресло. За ним медленно опустились на сиденья все присутствующие.

– У Девьеля? – недоуменно повторила Режена.

Девьель был ясновидящим устроителем Гиджиля, и главная обязанность его заключалась в том, чтобы следить, кому из детей маленького города пришел срок отправляться на Лиол. Нэнирин напряженно сцепил пальцы, ожидая решения своей судьбы. Ведь следующим по старшинству для получения покровителя в их семье был он… Но почему же отец говорил «не может быть»?

– Нэнирин… – произнес Ирелант, и по его тону юный эльф понял, что для него новость надежды не содержит. – Я очень надеюсь, что тебя не обидит то, что одна из твоих младших сестер получит покровителя первой!

Режена ахнула, оглянувшись на единорожденных. Нефесона опустила глаза.

– Сенеренталь, твой срок отправляться на Лиол приходит через четыре дня, – заключил отец и недоуменно обвел глазами всю семью.

Первым опомнился Нэнирин.

– Поздравляю! – улыбнулся он, подходя к Сенери. Девочка улыбнулась в ответ и обняла брата. – Я действительно рад за тебя и нисколько не обижаюсь! – прошептал он ей на ухо. – Ты словно давно выросла из своего возраста и кажешься старше нас с Нефесоной!

Сенеренталь усмехнулась.

– Я думаю, что ненамного тебя опередила, – тихо сказала она в ответ.

***

– Итак, за что благодарим уходящий год? – спросила Режена у кхэлина. Они стояли на балконе и смотрели в темное небо, ожидая первую звезду нового года. Дети, каждый в своей комнате, тоже с нетерпением всматривались в темно-синюю даль.

С давних времен, следуя традиции, эльфы проживали первые минуты наступившего года наедине с собой или вдвоем со своим спутником жизни. Это был важный и очень личный момент, и поэтому ему должно было сопутствовать одиночество, чтобы ничто не омрачало начинающийся новый цикл. Чтобы можно было в тишине и спокойствии обдумать всё, что случилось за сорок декадонов, запомнить уроки, которые преподала жизнь в этот период, и подумать о том, что хотелось бы приобрести в будущем…

– Мне он принес больше беспокойств, чем радостей, – пробормотал Ирелант. – Хотя одно я могу совершенно искренне назвать прекрасным событием – наши младшие дочери благополучно встали на крылья.

– Не беспокойся о том, чего Создатель не хочет открывать вам, – проговорила Режена.

«Если этот мальчик не раскрывает своих сил, это не значит, что он не является носителем великой магии, – произнес про себя Ирелант, вспоминая про Амаира. – Но это значит, что планы Повелителя о том, что его нужно обучать и держать при себе…»

– Хочешь насмешить Создателя – расскажи о своих планах! – в тон его мыслям сказала эльфийка.

– Да, именно так, – поднял голову ясновидящий, удивленный своевременностью её замечания. «Именно это мы и делали весь год, когда втайне следили за мальчиком, пытаясь выявить природу его стихии», – Ирелант усмехнулся, вспоминая слова Элиора на последнем собрании совета.

– …Он скоро отправится в школу, – говорил главный ясновидящий Танмере. – Даже если Создатель не хочет явить его нам раньше времени, Страж все равно должен получить достаточное количество знаний, чтобы потом управлять своей силой.

– Так ты предлагаешь ждать? – удивился услышанному Ирелант.

– Да, а что ещё остается делать? – ответил Элиор. – Мы подождем, пока он закончит школу, и, если по истечении этого срока ничего не прояснится, мы проверим его в действии.

– Каким образом? – тихо подалась вперед Тарья.

– Поставим в такие условия, чтобы магия проявилась в полную силу.

– Но это может быть опасно! – воскликнула эльфийка и взяла за руку своего кхэлина. – Мы ведь не станем рисковать жизнью ребенка только для того, чтобы увериться в его силе!

– Я думаю, что к этому моменту в наших видениях что-то прояснится и мы будем ясновидящими на деле, а не только в названии, – попытался пошутить Элиор, но Тарья с тревогой покачала головой и отдалилась, не ответив на улыбку.

…Ирелант резко встряхнул головой, вырываясь из воспоминаний. Режена понимающе усмехнулась и, обняв кхэлина, снова подняла глаза к небу.

– Первая звезда! – произнесла она.

Эльф повернулся и с надеждой посмотрел на далекую мерцающую точку.

– За одно я точно испытываю безмерную благодарность, – наконец тихо сказал Ирелант. Режена вопросительно наклонила голову. – За то, что Создатель лишил меня участи быть главным ясновидящим Совета, – продолжил он. – Я бы ни за что не смог подписываться под решениями, от которых зависит, возможно, судьба нашего мира.

Глава 4

Фиела-тона

Эвелирис опустилась на землю и пробежала пару шагов, чтобы удержать равновесие. Потом вытянула крылья и остановилась, подставляя лицо солнечным полуденным лучам. Светло-сиреневые перья на солнце приобретали ещё более нежный оттенок. Постояв так немного, девушка сложила крылья, оглянулась на дорогу и замерла, увидев между деревьями шагающего эльфа, в котором узнала Ксиона. Юноша ещё не увидел её, и девушка раздумывала, стоит ли приветствовать недавнего знакомого, как вдруг эльф остановился, обратив внимание на что-то в ветвях лиственницы. Он сошел с дороги, вскользь посмотрел на поляну, где стояла девушка, и не сразу заметил её, но через мгновение снова вернулся взглядом к Эвелирис, уже осознав, кто стоит перед ним.

– Добрый день! – произнес Ксион.

– Добрый день, – кивнула эльфийка.

Между ними снова воцарилось молчание, но девушка быстро вспомнила, чем можно его нарушить. Ведь у них была одна общая тема, которая, тем более, волновала сейчас Эвелирис больше всего.

– Интересно, какой самый долгий срок пребывания на Лиоле? – спросила она скорее риторически, чем адресуя свой вопрос конкретно Ксиону.

– Скучаешь по Сенеренталь? – кивнул он, вполне поняв, о чем девушка хочет поговорить.

– Очень, – не стала скрывать эльфийка.

– Сколько она уже там? – Ксион обошел лиственницу и зажмурился на солнце, заливавшем небольшую поляну, куда приземлилась Эвелирис несколько минут назад.

– Сенери ушла в самом начале года. А сейчас уже седьмой декадон весны. Сейчас так красиво и хорошо, и мы наконец-то смогли бы вместе наблюдать весну с неба, а её нет рядом.

– Сколько ещё будет вёсен! – ободряюще воскликнул Ксион. – И потом, может, она вернется до конца этой.

Эвелирис улыбнулась и медленно направилась к высокому дубу, надеясь отдохнуть от яркого солнца.

– Ты не расстроена, что подруга опередила тебя в получении покровителя, несмотря на твое старшинство? – вдруг спросил Ксион.

Эвелирис недоуменно подняла голову. Взгляд её был так красноречив, что Ксион смутился и пожалел, что спросил. Она оставила вопрос без ответа, всем своим видом давая понять, что считает подобные предположения в свой адрес крайне оскорбительными.

– А что чувствуют, когда возвращаются с Лиола? – спросила она, присаживаясь на толстые широкие корни, выпирающие из-под земли.

– Об этом я рассказать уже не смогу, – покачал головой Ксион, также ступая в тень. – Ведь я получил покровителя пятнадцать лет назад. А это ощущение, к сожалению, очень быстро выветривается из головы, слишком оно чистое и светлое. Вот Сенери успела спросить у нужного человека. Олоримэ встретилась ей через десять дней после своего возвращения – вот когда воспоминания ещё свежи!

– А сейчас она уже тоже не помнит? – подалась вперед Эвелирис. – А впрочем, о чем это я – ведь она в школе, не так ли?

Она знала, что эльфы отправляются на обучение сразу после того, как получают своего покровителя. Несмотря на то, что развивать свои силы по строго определенному шаблону было невозможно, некоторые правила и законы магии являлись универсальными и обязательными для освоения, для чего не так давно, всего полтора тысячелетия назад, отец ныне правящего Повелителя основал несколько школ в разных уголках страны. Оказалось ли это лучшим вариантом по сравнению с домашним обучением, эльфы ещё не поняли за такой короткий срок, как полторы тысячи лет. И поэтому продолжали посылать детей к магистрам, специально обученным наставлять других, и наблюдать за результатом для вынесения окончательного решения по этому вопросу. Пока система сбоев не давала.

– Именно, – кивнул Ксион. – Её приняла ближайшая к нам – Фие́ла-то́на6.

– Ты учился там же? – Эвелирис полувопросительно взглянула на эльфа.

– Да. Каникулы там самые короткие по сравнению с другими школами – всего четыре летних декадона и один осенний для встречи нового года. Зато и курс самый быстрый – всего десять лет.

Эвелирис вздохнула и устремила взгляд на ясное голубое небо.

– Расскажи тогда про Фиела-тону, – попросила она. Ксион улыбнулся и подсел ближе к эльфийке.

***

Сенеренталь почувствовала под собой холодный камень и ощутила, как сильно у неё затекли руки в неудобном положении, однако пошевелиться не смогла. Она словно балансировала на грани сна и реальности и очень хотела проснуться. Однако неприятный сон держал её липкими руками, не давая мыслям собраться и даже вспомнить о том, кто она, где она, зачем. Она металась от одного образа к другому, пытаясь вспомнить, наткнуться на что-то нестоящее, на мелкую деталь, которая вытянула бы её на поверхность, и наконец, эта деталь нашлась. Сенеренталь почувствовала, что правую руку отягощает браслет. «Он… синий… с золотым… узором… – выталкивая каждую мысль, проговорила про себя она. – Его… подарила… мне… Эвелирис!»

– Эвелирис! – прошептала она и наконец-то открыла глаза.

Пещера у Солнечного камня наполнилась новыми персонажами. Почти на каждом выступе и валуне сидели эльфы и эльфийки. Сенеренталь переводила рассеянный взгляд с одного на другого, как вдруг подскочила от неожиданности, не поверив своим глазам. Несмотря на тусклый свет Солнечного камня ошибиться было невозможно.

– Эвелирис! – изумленно воскликнула девушка.

Но когда она пришла? И сколько времени провела в пещере сама Сенеренталь?

Эльфийка подошла к сидевшей девушке и провела рукой по её лицу. Холодное, словно каменное, дыхание не ощущается. Что это значит? Как долго она здесь ещё пробудет, на какой она стадии? Есть ли у посвящения вообще какие-то стадии?

– Я не могла подождать тебя с уходом на Лиол, Эвель, но я могу подождать с возвращением, – прошептала Сенеренталь и села рядом с неподвижной эльфийкой.

***

Время словно замерло – одна бесконечная секунда длилась, а вокруг ничего не менялось. Странно, что не хотелось ни есть, ни пить, ни спать. «Выспалась, – подумала Сенеренталь. – Наверное, сижу здесь уже декадонов десять, не меньше…» Она даже попыталась снова погрузиться в волшебный сон, изо всех сил глядя на Солнечный камень, но его свет больше не оказывал на неё прежнего дурманящего действия.

Когда капающая сверху вода уже довела Сенеренталь до крайней степени раздражения, она почувствовала рядом шевеление, и резко обернувшись, увидела, что Эвелирис начала глубоко дышать. Она дотронулась до её щеки, убрала за ухо выбившиеся пряди, которые теперь стали подвластны гуляющему по пещере сквозняку, и тихо позвала:

– Эвелирис!

Девушка открыла глаза и, мгновение непонимающе глядя на эльфийку, вдруг расплылась в улыбке и радостно произнесла:

– Здравствуй, Сенери!

Сенеренталь облегченно вздохнула и обняла подругу, на что Эвелирис, не любившая подобных проявлений чувств, на этот раз ничего не возразила.

– Как давно ты здесь? И сколько я пробыла, пока ты не пришла? – спросила Сенеренталь.

– Ты провела здесь двенадцать декадонов, когда меня вызвал Девьель и сообщил, что мне нужно отправиться на Лиол через два дня. А какое время года сейчас, даже не могу предположить… – Эвелирис не договорила, удивленно отстранившись от Сенеренталь. – Но что происходит?

Сенери оглянулась и быстро встала.

– Кажется, нам пора убираться, – сказала она.

Атмосфера резко сгустилась, и пещера, как показалось Сенеренталь, даже уменьшилась. А сияющий камень в центре стал, наоборот, намного больше. Девушки даже не успели шагнуть в сторону выхода, как что-то мягко коснулось их, и в мгновение ока пространство переменилось. Пещера словно сжалась и выплюнула их на поверхность острова.

– Портал! – воскликнула Эвелирис и схватила за руку Сенеренталь. Земля растворилась под их ногами, и серое пространство мгновенно поглотило обеих. Когда мгла рассеялась, на вершине холма уже никого не было.

***

– Значит, просто решила и осталась ждать, – ещё раз повторила Эвелирис.

– Да, именно так, – кивнула Сенеренталь, сидя у окна в комнате подруги. Эвелирис встала с кресла и прошагала до двери и обратно.

Когда все поздравления по поводу возвращения Сенеренталь с острова закончились, и члены семьи разошлись по своим комнатам, девушка вышла из дома, никем незамеченная, и свернув на соседнюю улицу, постучалась в окошко дома подруги. В её семье празднование тоже завершилось, и никто не помешал их разговору. Сенеренталь рассказала, что случилось после её пробуждения, и Эвелирис в очередной раз поразилась безрассудству подруги.

– Странно, что пещера не выкинула тебя сразу, а дала дождаться меня… – произнесла она. – А ты сказала об этом отцу?

– Да, – пожала плечами Сенеренталь. – Он не высказал никакого беспокойства и сказал мне никому не говорить до поры. Правда, не уточнил, до какой.

– А ты ещё не пробовала магию? – спросила Эвелирис.

Сенеренталь покачала головой.

– А я уже попробовала, – улыбнулась девушка. – Кажется, меня благословил Воздух!

– Как ты это поняла? – заинтересовалась Сенеренталь.

– Это скорее чувствуешь, чем понимаешь. Когда впервые призываешь стихию и думаешь, во что её облечь, она словно сама подсказывает, в каком виде ей лучше выйти. Почему бы тебе не попробовать прямо сейчас что-нибудь сотворить с помощью магии?

Сенеренталь удивленно посмотрела на эльфийку.

– Вот тебе раз, – произнесла она. – Опасения отца все-таки подтвердились – ты перенимаешь мою склонность к опасным и глупым поступкам!

– Вовсе нет, – рассмеялась Эвелирис. – Это уж никак не относится к опасностям. Лучше тебя самой с твоим покровителем никто не сможет общаться. И помощь родителей тут не нужна. Это мне ещё Ксион рассказывал.

– Ксион? – оживилась Сенеренталь, вспомнив эльфа и их необычно начавшуюся дружбу. – Хорошо, – вдруг согласно кивнула головой она. – Пойдем к лесу, и я попробую.

– Почему к лесу? – спросила Эвелирис.

– Не знаю, – сама удивилась Сенеренталь. – Меня просто туда тянет. Может быть, это уже голос стихии?

Эльфийки вылетели в открытое окно и опустились на дорогу, ведущую из Гиджиля в столицу.

– Стой, – произнесла Сенеренталь. – Можно и здесь.

Она опустилась на колени и дотронулась руками до стоптанной травы.

– Это Земля, – радостно воскликнула она и обернулась к подруге. – Меня благословила стихия Земли! Я теперь понимаю, о чем ты говорила! Её действительно чувствуешь!

Эвелирис одобряюще улыбнулась и кивнула, но Сенери уже отвернулась и начала мысленное общение с покровителем, подняв руки и сложив их на груди.

«Во что тебя облечь?» – подумала Сенеренталь, ощущая, как магия медленно собирается где-то в районе солнечного сплетения, как раз там, где находились её ладони. Сенеренталь развела руки, как будто даже видя в темноте вечера, как растянулась между ладонями трепещущая лента, и послала стихию вперед. По листве пробежал ветер, в центре дороги стала образовываться воронка, в середину которой собирались камни. Сенеренталь подошла поближе к импровизированной башне, которая держалась на честном слове магического заклинания, и осторожно провела рукой по магии, не касаясь груды камней. Воздух затрепетал, размыв изображение, и по башне пробежала волна.

– Как просто, оказывается, создавать скульптуры… – пробормотала Эвелирис.

– Вряд ли искусство было бы искусством, если бы его творила магия, – возразила Сенери, продолжая что-то вырисовывать руками.

Под действием силы камни меняли свою форму. Вскоре фигура с раскрытыми крыльями была готова, но у неё не было лица.

– Кто это? – поинтересовалась Эвелирис, улыбаясь.

– Не знаю, смогу ли я приблизиться к оригиналу настолько, что ты его узнаешь, – Сенеренталь подняла руки выше, увлекая за собой стихию, которая начала вырисовывать голову.

– Ксион? – ахнула Эвелирис, вглядываясь в лицо скульптуры. Сенери улыбнулась и опустила руки.

– Смогла! – удовлетворенно произнесла она.

***

Сенеренталь, уверенно держась за гриву единорога, повела его на снижение. Крылатый конь послушно устремился к земле. Весна только-только вступила в свои права, когда Сенеренталь и Эвелирис впервые полетели в Фиела-тону. Новый курс набирался один раз за год и начинал обучение на первом же декадоне сразу после нового года. Буйное цветение лесов ещё не началось, лишь первоцветы украсили собой поляны, но, как и хотела Эвелирис, наконец-то они летели вместе по весеннему небу, и она могла разделить свой восторг с подругой.

Сенеренталь отправилась в сопровождении старшей сестры Пастораль, Эвелирис – вместе со своей матерью. Сенери знала от Ксиона, что Олоримэ в этот же день отправится на свой второй год обучения, и что он отвезет её сам. Это радовало: она не виделась с ним два декадона. Эльф улетал в столицу по семейным делам – как он сказал в их последнюю встречу.

– Пастораль, посмотри! – окликнула Сенеренталь сестру, когда ей показалось, что она видит знакомое место. Кажется, именно в этой горе скрыто огромное здание, которое она не раз видела на картинах.

– Да, сюда, – подтвердила её догадки эльфийка, поравнявшись с сестрой.

Единороги задели копытами листву высоких деревьев, и только тогда Сенеренталь начала замечать надежно спрятанный в лесах и горах город. Девушки приземлились на небольшую площадь. Посреди неё плескал водой фонтан из темно-серого камня, и брызги радостно переливались на ярком солнце. Сенеренталь восхищенно ахала, рассматривая серые с голубоватым оттенком дома, вымощенные камнем мостовые, статуи, в изобилии украшавшие город. Пастораль не мешала ей знакомиться с новым местом, иногда рассказывая о чем-либо, привлекшем внимание Сенеренталь. Она медленно вела сестру по улице. Сзади так же медленно шли единороги.

Школа была на самом верху. Сам город лежал в долине, с трех сторон окруженной горами. Между каменными хоромами были и маленькие садики, и огромные высокие деревья, которые закрывали город сверху. Были пруды, изумительные деревянные улицы, на которых под ногами был самородный пол из разросшихся корней, ровный и прямой. Были чудные аллеи, темные парки и пронизанные светом березовые рощи… Но несмотря на все изящество и отделку, город не создавал впечатления чего-то рукотворного. Все это было творением самой природы, лишь немного оправленным её же собственной стихией в такую красивую форму.

– Сенеренталь! – раздался сдержанный оклик.

– Здравствуй, Олоримэ, – улыбаясь, поприветствовала эльфийку Пастораль.

– Олоримэ… – растерянно произнесла Сенеренталь, возвращаясь к насущным делам. – Ксион! – уже радостно и осмысленно воскликнула она, увидев стоявшего рядом эльфа.

– Рад приветствовать, – вежливо кивнул тот Пасторали и весело улыбнулся Сенеренталь.

– Вы не встретили Эвелирис? Я думала, она нас опередила, – оглядываясь в небо, спросила Сенери.

В ответ на её вопрос перед ними грациозно опустились две лемостеры7, и Эвелирис с сопровождавшей её эльфийкой быстро соскочили на землю. Сенеренталь улыбнулась и махнула подлетевшим рукой.

Вскоре эльфы ступили в тень каменных сводов. Огромная галерея, поддерживаемая толстыми прямыми колоннами, привела их к массивной двери.

– Добро пожаловать в Фиела-тону! – хором, не сговариваясь, произнесли все сопровождающие.

– Можно подумать! – тряхнула головой Эвелирис. Олоримэ улыбнулась и повела крылом, приглашая новеньких первыми зайти внутрь.

Школа встретила неожиданным теплом. Как ни странно, холода от камня не ощущалось – температура едва ли отличалась от той, что была снаружи. Всё было светлым и уютным, несмотря на высокие своды, огромные размеры встречающего холла и торжественные мраморные стены.

В помещении собралось великое множество молодых эльфов. Сопровождающие стояли в одной части зала, а те, кто прибыл для обучения, выстроились в определенном порядке на другой стороне. Эвелирис огляделась и быстро поняла, что к чему.

– Нам сюда, – произнесла она, взяв растерявшуюся Сенери за руку. Девушка бросила на подругу благодарный взгляд. Что бы она делала здесь одна? – Что ты, в самом деле, никогда сверстников не видела? – шепнула снова Эвелирис, и Сенеренталь, глубоко вздохнув, почувствовала, что совершенно успокоилась. И действительно, что из того, что ей всего пятнадцать и она самая младшая из всех первокурсников? Стихиям виднее, когда кого благословлять.

Собрание простояло в ожидании ещё полчаса, пока прибывали оставшиеся ученики. Наконец, когда впервые приехавшие изучили замысловатые орнаменты на колоннах настолько, что могли с точностью воспроизвести их на бумаге, из правого коридора быстрыми шагами вышли трое эльфов – двое мужчин и одна девушка с роскошными белоснежными волосами до самого пола. В наступившей тишине было слышно шуршание её платья, однако, шаги не отдавались неприятным гулким эхом.

– Это Эдорел, главный магистр? Тот, что справа? – спросила Сенеренталь, обратившись к подруге, но ответ получила от стоявшего рядом эльфа:

– Да, это он. А девушка – ясновидящая, она приехала отбирать своих для отдельного обучения.

– Ты про школу ясновидящих в Фиалике? – Сенеренталь обернулась к эльфу, ответившему на её вопрос. Тот учтиво поклонился и с улыбкой представился:

– Амаир.

– Сенеренталь, – кивнула та.

– Я приехал уже на второй год обучения, поэтому не стоит удивляться моим познаниям, – опередив вопрос, пояснил юноша.

Девушка улыбнулась и опустила глаза, украдкой бросив взгляд на Эвелирис – та не смотрела на неё. Сенеренталь хотела спросить нового знакомого о чем-то ещё, но в этот момент главный магистр произнес:

– Добро пожаловать в Фиела-тону! – и всё внимание в зале переключилось на него.

***

Приветственная речь Эдорела, как всегда, была краткой и информативной, за что все присутствующие были очень ему благодарны, хотя вслух этого никто никогда не говорил. Главный магистр обернулся к своим спутникам.

– Ну, что подсказывает тебе твой дар, Тарья? – с улыбкой спросил он длинноволосую эльфийку. – Богатым сегодня будет твой улов?

– Даже как будто особенно богатым, – ответила ясновидящая.

Эльфийка выглядела очень юной, но, присмотревшись, можно было заметить разницу между ней и прибывшими на учение девушками. Выражение лица, особенно глаза, выдавали возраст.

Эдорел улыбнулся, глядя на Тарью – как быстро летит время! Кажется не так давно он присутствовал при том, как её забрал к себе на обучение Элиор, а вот уже шестьсот лет прошло с тех пор… И теперь не главный ясновидящий страны, а его лучшая ученица и спутница жизни ездит по школам и собирает эльфов с особым даром.

– Впервые прибывшие собрались, – отвлек от раздумий подошедший к Эдорелу магистр Лагмериэл.

– Тарья, приступай, – кивнул Эдорел девушке, и она направилась к стоявшей отдельно толпе молодых эльфов, с волнением ожидающих решения их участи. Остальные ученики уже начали расходится по своим комнатам, но некоторые ещё оставались в зале, имея среди новеньких знакомых или родных.

– Увидимся вечером на общей трапезе! – торопливо произнесла Олоримэ, видя приближающуюся Тарью, но не успела сделать и шага, когда раздался пронзительный возглас и эльфийка с белоснежными волосами в мгновение ока подскочила к девушкам.

Сенеренталь удивленно обернулась и вздрогнула, едва не столкнувшись с ясновидящей, которая прожигала её пронзительным взглядом. Хотя нет. Не её – Эвелирис.

***

– Сенери… – тихо сказал Ксион. Эльфийка не повернулась. Она сидела в одной из беседок в саду Фиела-тоны, положив руки на перила, и смотрела в сад. Ксион нагнулся, входя в беседку, и сел рядом. – Сенеренталь, это ничего не меняет…

– Не меняет? – не своим голосом воскликнула девушка, резко разворачиваясь к эльфу.

…Когда тяжелая длинная секунда непонимания и догадок, наконец, кончилась, ясновидящая объяснила причину своего поведения фразой, после которой всё пошло кувырком:

– Здравствуйте, сестры! Я так рада встретить вас!

Она обращалась не ко всем, её полный обожания взгляд скользил от Эвелирис к Олоримэ.

– Что произошло, Эвелирис? – тихо спросила Сенеренталь.

– Предназначенная дружба… – так же тихо ответила та.

Сенеренталь медленно повторила про себя. Предназначенная дружба. Эвелирис, Олоримэ и эта неизвестная эльфийка… Трое! Понятно, почему раньше никто ни о чём не догадывался: для того, чтобы почувствовать магическую связь предназначенных, им нужно было собраться всем вместе. Как странно – трое. Их никогда не бывало так много! Обычно предназначенная связь делится на двоих… Сенеренталь резко вдохнула и замерла. «Это со мной! Со мной у Эвелирис должна была быть предназначенная дружба! – воспоминания захлестнули её мысли. – Вот почему отец спокойно принял мою задержку на Лиоле ради Эвелирис! Он, как и я, думал, что мы с ней будем сестры по магии!»

Девушка не стала дожидаться продолжения истории. Она осторожно попятилась назад, протиснулась сквозь толпу к выходу, стараясь не привлекать к себе внимания, и раскрыла крылья.

Полетав немного в верхних слоях, где ветер дул в лицо, мгновенно осушая набегавшие слезы, Сенеренталь опустилась в сад, нашла беседку и села, закрывшись своими синими крыльями.

Единственный родной человек вне семьи. Не сестра, не брат – существа, с которыми надо находить общий язык, потому что они связаны с тобой кровно. А чужая девушка, которая стала родной. И которая теперь обрела более близких друзей, чем Сенеренталь!

– Она больше не может… – тихо начала эльфийка.

– Быть только твоим другом? – подсказал Ксион.

– Я думала, что это у нас двоих откроется предназначенная дружба, когда мы вернемся с Лиола! – вздохнула Сенеренталь. – А теперь им она будет ближе, чем мне. Ты не знаешь, что она для меня значит! Ты не знаешь, как мы понимали друг друга!

– Да знаю я, – вздохнул Ксион. – Разве я мог упустить такой важный момент, как лучший друг, из жизни моей кхэль?

– Что? – рассеянно переспросила Сенеренталь. Потом, осознав услышанное, уставилась на Ксиона, но тут же отвела взгляд.

– Она тебе не рассказывала? – удивленно проговорил эльф.

Девушка покачала головой, по-прежнему не глядя на него.

– Давно? – обронила она.

– Нет. Спустя несколько декадонов после вашего возвращения с Лиола.

«Она его кхэль… – внутренний голос был странно спокоен и рассудителен, проговаривая это. – Что ж, спасибо, что все нерадостные новости стали известны в один день!» Ксион любит Эвелирис. Как просто. Ярким воспоминанием блеснул в голове день их знакомства. Сенеренталь вздохнула. Ведь можно было понять, что её кхэлином Ксион не будет. Он никогда не давал повода так думать. А то, что сама Сенеренталь втайне надеялась на это… Что ж, видно, она плохо слушала голос стихии внутри себя. «Но неужели Ксион никогда не догадывался о том, что я чувствую?» – мелькнуло у неё в голове. «Это и к лучшему! – тут же решила для себя Сенеренталь. – Это позволит нам сохранить прежние дружеские отношения. Они ведь тоже очень хороши!»

– Тебе надо вернуться, – увещевающе произнес Ксион. – Там будут волноваться!

Девушка ещё раз глубоко вздохнула и подняла голову.

– Прости, – спокойно проговорила Сенеренталь, вставая со скамейки. Ксион сдержал довольную улыбку, глядя на изменившуюся эльфийку. – Прошу меня простить, Ксион, за моё глупое поведение. Проводи меня в школу, пожалуйста, – так же ровно спросила она.

– С удовольствием, – кивнул Ксион, одновременно соглашаясь этим кивком с правильностью вынесенных ею решений.

Эльф взял девушку под руку, и оба чинно пошли по усыпанной мелкими камнями дорожке. За спиной Сенеренталь величественно и угрожающе возвышались крылья, а длинное серое платье стелилось по земле на шаг позади неё.

– Сенери! – увидев её, Эвелирис подлетела к ней, и несколько секунд неотрывно смотрела ей в глаза. – Я тебя не брошу. Ты – часть меня. Ты нужна мне, – сказала она.

Сенеренталь кивнула.

– Я очень рада за вас, примите мои искренние поздравления, – она подошла к Олоримэ и беловолосой эльфийке и учтиво поклонилась.

– Меня зовут Тарья, – произнесла она, обращаясь к Сенеренталь. – И мой дар ясновидения предупреждал меня, что сегодня случится что-то необыкновенное.

Эльфы оживленно обсуждали только что произошедшее на их глазах чудо.

– Ты приехала впервые и столкнулась с такой редкостью! – произнесла незаметно подошедшая Пастораль. – Повезло же тебе!

Сенеренталь взглянула на сестру и улыбнулась.

– Да, повезло, – согласилась она и взяла её за руку.

Глава 5

Неожиданная встреча

Сенеренталь неспешно шла по неширокой лесной дорожке. Прошло девять лет со дня, когда она впервые переступила порог Фиела-тоны. Лето было в самом разгаре, зеленые кроны, переплетавшиеся высоко над головой эльфийки, почти не пропускали свет. Поэтому девушка медлила, наслаждаясь прохладой в тени. На ней была любимая голубая туника и сандалии с ремешками, оплетавшими ноги до самых колен.

Эльфийка свернула в рощу и опустилась на колени у неразличимого сквозь высокую траву ручья. Случайный путник никогда бы не обнаружил на этом месте источник воды. Сенеренталь убрала волосы за спину и склонилась к быстрому потоку.

– А ну, замри… – прошептала она, буравя его взглядом.

Но ручей не послушался, возможно сочтя обращение к себе чересчур невежливым. Об этом подумала и сама эльфийка, и потому не поленилась добавить волшебное слово.

– Асани миэто! – проговорила девушка, опустив руку в воду. Она оказалась на удивление холодной в этот жаркий полдень, и прикосновение её, в первые мгновения приятное нагретой коже, очень быстро стало доставлять ощутимые неудобства. – Пожалуйста! – без особой надежды сказала Сенеренталь. Ничего.

– Значит, в прошлый раз показалось. Или это было совпадением, – вслух подумала эльфийка и, поднявшись, продолжила свою прогулку теперь уже вдоль ручья.

Вскоре он расширился и привел девушку к небольшой заводи, где и без всякого заклинания можно было полюбоваться на стоячую воду. Сенери подошла к самому краю и остановилась, медленно прислушиваясь. Поверхность заводи, изредка колеблемая ветром, почти застыла, как будто залюбовавшись подошедшей и желая отразить её во всех подробностях.

За девять лет эльфийка превратилась в настоящую красавицу. Безупречный овал лица, тонкий нос, голубые глаза – и всё в совершенной пропорции друг с другом. Длинные прямые волосы поражали невероятным разнообразием золотистых и медных оттенков, плавно перетекающих один в другой, словно бы они ловили солнечные лучи и впутывали их между прядями, падавшими на лицо их обладательнице.

Сенеренталь взглянула на отражение и с сожалением вздохнула. Наверное, на прошлом декадоне ей действительно показалось, что Вода её послушалась. Да разве возможно, ещё не окончив школу, овладеть второй стихией? У отца с матерью ушли на это столетия. Даже Лаулон ещё не достиг этого, только Пастораль недавно смогла творить волшебство с помощью Воздуха. Да ещё вот – исключение из всех правил, Амаир, который к концу своего обучения может творить волшебство уже с помощью трех стихий! Словно бы в ответ на её мысли, кроны деревьев зашелестели и над заводью быстро пролетел эльф. Через мгновение он вернулся и завис над водой, с улыбкой глядя на Сенеренталь.

– Амаир, спускайся! – махнула она рукой.

– Я так и знал, что ты здесь! – произнес эльф. – Чем порадуешь?

– Тем, что я обыкновенная среднестатистическая эльфийка, которая учится на последнем курсе Фиела-тоны и достаточно умело может творить магию с помощью своего покровителя, но ничего сверхъестественного ей недоступно, – улыбнулась Сенеренталь. – В прошлый раз мне показалось. Или ты́ неосознанно помог! Ты же у нас особенный! – со смехом закончила девушка.

– Я ничего не подстраивал! И не надо так меня называть, – недовольно поморщился юноша. – Сила есть, а осознания её – нет, несмотря на десять лет школы.

– На то ты и поедешь в столицу, разбираться со всеми твоими невероятными способностями, – спокойно пожала плечами Сенеренталь, не видя в этом ничего страшного. – Учиться не грех. Грех – не хотеть учиться.

– Я имею в виду – то, что магия мне дается, не моя заслуга. Она могла бы спуститься на кого угодно! А без этих сил я такой же, как все. Среднестатистический выпускник Фиела-тоны, – произнес Амаир, копируя интонации подруги.

– А вот тут ты не прав, – покачала головой Сенеренталь и улыбнулась. – На кого угодно магия бы не спустилась.

Эльфы медленно прошли через кусты и вышли на тропу, по которой Сенеренталь начинала свою прогулку.

За школьные годы они стали хорошими друзьями несмотря на то, что учились на разных курсах. Отношения Эвелирис и Сенеренталь остались прежними. С Ксионом дружеское общение тоже сохранилось. Нэнирин отправился на Лиол через год после того, как Сенеренталь поступила в Фиела-тону, Нефесона – через три.

С тех пор, как предназначенные нашли друг друга, Тарья стала разрываться между Фиаликом, где были её ученики и кхэлин, и Фиела-тоной, до которой от столицы было два дня пути верхом. Школ в Танмере было всего шесть в самых глухих частях эльфийских лесов, и все они были тщательно спрятаны, чтобы никто извне не мог узнать о заповедных местах, где находились дети. В этих городах никогда не проводились ярмарки с участием иноземцев. Не указывались они и на официальных картах, которые Повелитель предоставлял своим союзникам. Поэтому Тарья не могла позволить себе часто ездить туда и обратно. Но Ксиону приходилось ещё сложнее – ясновидящую хотя бы пускали беспрепятственно, остальные же родственники, друзья и возлюбленные учеников считались посторонними и допускались в школу единственный раз в году – на начало учебного курса.

– Твой отец не упоминал, что в столице для меня приготовили? – отвлек от раздумий голос Амаира.

– Нет, отец ничего не говорил. Ты же знаешь, он не может раскрывать тайны, обсуждаемые на совете.

Амаир вздохнул.

– Не волнуйся! – Сенеренталь положила руку ему на плечо. – Ясновидящие не допустят, чтобы случилось что-то неправильное.

Эльф благодарно кивнул, и оба продолжили путь в тишине.

С первого же курса Сенеренталь между ней и Амаиром завязалось тесное общение. Эвелирис и Олоримэ были совершенно уверены, что оно перерастет в нечто большее, и удивлялись, почему желанная развязка всё не наступает. А Сенери сомневалась, не понимая своего отношения к новому другу.

Недоумение разрешилось самым неожиданным образом. В очередной приезд Тарьи Сенеренталь сидела вместе с предназначенными в дальнем уголке сада, где могли гулять только магистры, и Эвелирис посетовала на странную ситуацию между Амаиром и её подругой.

– А тут ничего удивительного нет, – произнесла тогда Тарья. – Ваши сомнения абсолютно правильны, Сенеренталь. Потому что Амаир – одиночник.

«Ах, вот оно что!» – облегченно подумала Сенери, и всё встало на свои места.

Эльфы в принципе народ семейный. Развивать магию вдвоем гораздо легче. Своего спутника или спутницу жаждут найти, едва выйдя с Лиола, – так действует полученная магия, которая стремится к завершенности. Эльфы выбирают раз и навсегда и почти никогда не ошибаются, если они верны законам Создателя – магия не позволяет выбрать неправильно, надо только услышать её подсказку…

Но некоторые представители этой крылатой расы имеют особенную судьбу. Их магия не стремится найти свою половину, желая совершенствоваться в одиночестве. Этот выбор доброволен и осознан и поэтому не доставляет одиночникам страданий – они понимают, что не хотели бы создать семью.

Когда Сенеренталь рассказала Амаиру то, что услышала от Тарьи, он простодушно заявил:

– А я-то всё думал, почему не могу полюбить тебя?

– Я удивлялась тому же! – кивнула эльфийка.

К тому времени – это был уже четвертый год обучения для Сенери и пятый для Амаира, – последний намного превосходил по силам всех своих однокурсников и даже некоторых выпускников. Что ж, теперь это хотя бы могло быть объяснено его принадлежностью к одиночникам, ведь они достигали в магии бо́льших высот по сравнению с теми, кто нуждался в спутнике жизни.

… – Сенери, о чем задумалась? – Амаир выпустил из рук горстку огненных бабочек, привлекая внимание эльфийки.

– Школьные годы вспоминаю, – улыбнулась девушка.

«Однако пора уже и вспомнить о цели своей прогулки!» – подумала Сенеренталь и остановилась, прислушиваясь к шуму леса. Искомые звуки обнаружились очень скоро. Девушка вопросительно посмотрела на Амаира. Тот понял её вопрос, отрицательно покачал головой, и, взмахнув крыльями, поднялся в воздух. Сенеренталь махнула ему на прощание рукой и пошла на негромкие голоса.

Через несколько минут она вышла на небольшую полянку и прикрыла глаза рукой, закрываясь от солнца. Здесь было в разы теплее, но не только от ярких полуденных лучей. В центре поляны стояли Эвелирис и Олоримэ и под чутким руководством Тарьи, которая в целях безопасности наблюдала за ними из-за огромного камня, пытались наколдовать совместную защиту. Разлитая повсюду стихия ещё больше накаляла атмосферу.

– Здравствуй, Сенеренталь, – небрежно кивнула Тарья в сторону пришедшей. Эльфийка подошла к ясновидящей и устроилась рядышком. Та подвинулась, делясь своим прикрытием, и обе обратились в слух и зрение, наблюдая за Эвелирис и Олоримэ.

Совместное волшебство – главное преимущество предназначенной дружбы – пока получалось у них плохо. Но зато с лихвой компенсировалось другим, совершенно невероятным проявлением их предназначенности – между тремя эльфийками была мысленная связь, которая установилась почти сразу после первой встречи. Ведь Тарья была ясновидящей. А главное качество магического родства гласит: индивидуальные силы каждой предназначенной в равной степени покровительствуют им всем.

– Моя стихия-покровитель – Воздух, – пыталась объяснить Эвелирис, – как и у Тарьи. А родная стихия Олоримэ – Огонь. Так как мы предназначенные, то моя стихия помогает не только мне, но и Олоримэ, и наоборот. Мне, так же, как и ей, не больно смотреть на солнце. Я никогда не пострадаю от пожара. Потому что её магия защищает и её сестер по магии. Нет, не так… Она воспринимает нас как нечто одно и то же… Однако использовать их стихии я не могу, понимаешь? До тех пор, пока сама не овладею ими.

Тарья имела способность к ясновидению. Это должно было как-то отразиться на её подругах. Разумеется, они не могли стать полноценными ясновидящими, видеть будущее и проникать в чужие сознания. Но мысли друг друга больше для них секретом не являлись.

Несмотря на объяснения Эвелирис, Сенеренталь не могла себе представить, что такое предназначенная дружба. А уж тем более – каково это, иметь в сознании постоянный фон из чужих мыслей.

– Не надо бить со всей силы! – в негодовании воскликнула Тарья. —У вас должна быть маленькая точка соприкосновения!

Олоримэ вздохнула и огненное облако, повинуясь её рукам, повисло у неё над головой. Эвелирис прочитала заклинание, и стихии столкнулись. Раздался хлопок, и вскоре Сенеренталь заметила искажения в воздухе.

– Ну, наконец-то! – улыбнулась Тарья, выходя из-за камня. – Теперь и мне можно к вам присоединиться.

Колеблющийся воздух вырисовывал полупрозрачные очертания переплетающихся жгутов оранжевого оттенка, на котором, как разряды молнии, пробегали голубоватые отблески стихии Воздуха.

– Сенеренталь, попробуешь? – обратилась к эльфийке Эвелирис.

Та медленно перебрала в воздухе пальцами, сгущая магию до состояния маленьких шариков, и метнула их в сетку. Колеблющееся пространство полыхнуло, проглотив стихию, и снова распрямилось.

– Это не серьезно! – покачала головой Тарья. – Не жалей нас.

– Хорошо, – улыбнулась девушка и развела руки. – Деспро рития! – сосредоточенно прошептала она, и стихия Земли ударила со всей силы.

– Держите! – крикнула Тарья, обращаясь к предназначенным и сама сосредоточилась на сетке. Эвелирис и Олоримэ повернулись к своему совместному волшебству, мысленно удерживая и укрепляя защиту. Сенеренталь тоже усилила стихию Земли. Щит прогнулся. Эвелирис покачала головой и добавила ещё энергии. Сенеренталь азартно усмехнулась и снова толкнула магию руками, ощущая, как упруго пульсирует она перед ней.

– Сетаро! – воскликнула она, и тут же разрушительная сила землетрясения волной прошла от Сенеренталь к защитной сетке. Воздух дрогнул, и магия пылающими кусочками, похожими на искры костра, разлетелась по кустам.

– Тарья, мы ведь ни на миг не теряли связи! – воскликнула Эвелирис, складывая обратно крылья, вывернувшиеся под напором стихии.

– Я и не говорила этого, – ответила Тарья, – защита была сделана очень хорошо. Просто у Сенеренталь был сильный удар, которого я, признаться, не ожидала. Думаю, что на выпускном экзамене тебе поставят высшую оценку, – произнесла ясновидящая, обращаясь к Сенеренталь, и тут же повернулась к сестрам по магии. – А вам – нет, если будете так же долго соединять стихии!

– Я уже выпустилась в прошлом году! – рассмеялась в ответ Олоримэ.

– Мы будем ещё практиковаться? – спросила Эвелирис. – Пока Сенери здесь.

«Вам бы лучше Амаира позвать, чтобы он вам удары посерьезнее наносил…» – грустно подумала Сенеренталь, но вслух предложения не озвучила. В глубине души она чувствовала смутную тревогу за друга. Прошло уже полгода с его выпуска, а давно запланированная поездка в Фиалик всё откладывалась – что же за испытание так долго могли для него готовить?

– Сенеренталь! Мы готовы! – вырвал из плена неприятных мыслей голос Эвелирис.

– Что ж, держите крепче! – предупредила эльфийка и призвала стихию.

***

Эвелирис обогнула облако и ушла в пике, сложив крылья. Потом резко распахнула их во весь размах и зависла в воздухе. «Одно из самых великих радостей в жизни – это летать!» – в который раз подумала она.

Восемь декадонов лета промелькнули быстро. Казалось, ещё недавно жара томилась даже в самой глухой чаще Танмере, и вот уже утро встречает сырой прохладой и ветром, несущим запах опадающих листьев.

Несколько дней назад Тарья отбыла в Фиалик, сопровождая туда Амаира, который вобрал в себя, кажется, все возможные способности и волшебные дары. Эвелирис качнула головой, вспомнив странного эльфа. Не хотела бы она оказаться на его месте! Не просто же так его везут в столицу – исследовать невероятные магические силы.

– Наслаждаешься прекрасным утром? – раздался голос над головой, и из-за облака вынырнула Сенеренталь. Сделав пару сильных взмахов, она поравнялась с подругой и так же распахнула крылья, подстраиваясь под её скорость.

– Да, – просто кивнула Эвелирис, не отрывая взгляда от начинающих желтеть лесов. Улицы Гиджиля, раскинувшиеся под ними, уже покрылись ярким ковром из опавших листьев, шелестящим под каждой длинной юбкой.

– Мне нравится, когда начинается осень, – без всякого перехода сказала Сенеренталь и поправила съехавший рукав длинного голубого платья. Летняя пора прошла, жаркие дни и ночи миновали, и поэтому любимая туника эльфийки была убрана в шкаф, уступив место более плотным одеждам. Эвелирис усмехнулась, взглянув на подругу. Она круглый год оставалась верна идее о первостепенности удобства и теперь была в темно-зеленых штанах и простой серой рубашке. Впрочем, Сенеренталь, кажется, не страдала от отсутствия удобства в платье с широким подолом. Как и предназначенная Эвелирис Олоримэ. «Каждому своё!» – пожала плечами Эвелирис.

Сенеренталь немного поднялась и опустилась на медленно проплывающее рядом облако. Белоснежные хлопья немного примялись, принимая эльфийку. Эвелирис улыбнулась и опустилась рядом.

– В городе скоро начнутся праздничные мероприятия ко дню пророка Хаква. Жаль, мы уже завтра уедем, – сказала Эвелирис, складывая крылья, и откинулась на облако, распластав свои белые перья.

Сенеренталь промолчала, подобрала подол платья и сложила руки на коленях. Она посмотрела на восток и подставила лицо ярким лучам восходящего солнца. Эвелирис взглянула на эльфийку. Ей, благодаря предназначенной дружбе с Олоримэ, которую благословил Огонь, можно было спокойно смотреть на солнце, не жмурясь. Но Сенеренталь…

– Сенери, ты ничего странного не чувствуешь? – заметила она. – Тебе не больно смотреть на солнце?

– Нет, – пожала плечами девушка. Её глаза в ярких лучах приобрели золотистый оттенок.

– Хочешь перед отъездом наведаться к Старленам? – вдруг спросила Эвелирис. – Тебе же тоже дорог Ксион, и Олоримэ будет рада тебя видеть!

– Когда? – улыбнулась Сенеренталь.

– Сейчас! – воскликнула Эвелирис и спрыгнула с облака.

***

Эвелирис задумчиво поставила чашку на блюдце и откинулась на спинку стула, возвращаясь в реальность из мысленного разговора с Тарьей.

– Волшебники и эльфы всегда были союзниками, – сказал Ксион и тоже отставил от себя чашку. – Поэтому это событие мимо нас не пройдет. Я думаю, Повелитель уже получил приглашение от императорской семьи Феррии!

«Волшебники? – рассеянно удивилась Эвелирис, выхватив из разговора одно слово, – Что подвигло их говорить о Феррии?» Слово это потянуло за собой воспоминания о первых днях в Фиела-тоне, самых ярких и навсегда отпечатавшихся в памяти, потому что тогда всё было так ново и неожиданно…

… – За тысячи лет между этими двумя народами никогда не было войн, – вещала темноволосая эльфийка, стоя в центре небольшой круглой комнаты. Это был урок истории. Прошло три декадона учения, и между предназначенными к тому моменту уже установилась мысленная связь. Вспоминая прохладный день, Эвелирис как наяву ощутила привкус горьковатого ветра, принесшего в окно запах распускающихся листьев. Весна только начиналась. – Феррийцы редко спорили с кем-то и никогда не нападали первыми, как и эльфы.

– Магистр, чем магия феррийцев отличается от магии эльфов? И почему у них иногда рождаются дети, не имеющие способности к магии? – подняла руку Эвелирис.

Дирэль – учитель истории, необычайно умная эльфийка с великолепным чувством юмора – повернулась к вопрошавшей и, немного помедлив, начала ответ:

– Магия – везде одинаковая. Различен лишь её выход. У эльфов сила выходит, используя какую-то из стихий. У чародеев из Феррии магия выходит действием. Они произносят заклинание, которое изменяет мир согласно приказу. В зависимости от того, насколько сложно действие, расходуется их сила. Магия их – так же, как и наша, – заложена в них самих. Но если мы можем увеличить свои способности путем овладения новыми стихиями, то у волшебников такого правила нет. Чародеем нужно родиться. Или не родиться. Однако потом для увеличения своей силы можно использовать артефакты, хранящие в себе цельную магию. Это их волшебный источник, который никогда не заканчивается.

– А что, разве артефакты встречаются в Феррии на каждом шагу? – удивилась Эвелирис.

– Нет. С давних времен у императора Феррии существует ведомство, которое хранит эти предметы. И выдает их далеко не каждому, а только тому, кто может и достоин принять эту силу, кто не соблазнится её количеством и использует во благо. Это – та же работа над собой, которую совершаем мы для овладения другими стихиями! Теперь же, Эвелирис, ответ на твой второй вопрос. Почему среди феррийцев есть и вовсе не обладающей магией живущие, которых называют фролями. Магия, как проявление Создателя, не может творить зло – таков закон использования светлых стихий. Если волшебник преступал этот закон, его ребенок мог родиться без возможности творить магию – она будет в нем присутствовать, но никогда не сможет получить выход. Как вы наверняка помните из истории, число фролей росло вместе с увеличением чародейской расы в целом. Через несколько столетий они пожелали отделиться и основать собственное государство, чтобы не чувствовать свое бессилие рядом с волшебниками. Их желание было исполнено, и очень скоро они стали определяться остальными народами как отдельная раса, которую все вы знаете под именем людей. Однако до сих пор в семьях феррийцев нечасто, но рождаются дети, не имеющие в себе выхода магии. Судьбы их различны – кто-то уходит к людям, кто-то остается жить среди своих соотечествеников. Тебя удовлетворил мой ответ, Эвелирис?

…Эвелирис тряхнула головой и оглядела комнату Ксиона. В ярком солнечном свете, вдруг одевшем всё помещение, не сразу можно было разглядеть сидящих за столом эльфов.

– Эвель, ты с нами? – поинтересовалась Сенеренталь, аккуратно опуская вилку слева от тарелки.

– Да, конечно. Просто кое-что вспомнилось! А о чем вы говорили?

Сенеренталь и Ксион переглянулись и засмеялись. Олоримэ позволила себе улыбку. Даже разговаривая с друзьями, девушка не изменяла своей привычке держаться так, словно она была на королевском приеме.

– Вспоминали про то, что скоро у императорского дома Феррии три тысячи лет со дня коронации первого волшебника рода Дигери. Предполагали, что за празднества будут у них на этот юбилей, – ответила она.

Эвелирис придвинулась к столу, присоединяясь к разговору.

– Отец рассказывал, как он был на торжестве в честь две тысячи девятьсот девяностой годовщины, – произнесла тем временем Сенеренталь. – Ведь отмечают они каждые десять лет… Но мне кажется, что для такой даты они приготовят что-то особенное!

Солнце прошло через всю комнату и теперь поднималось выше и выше, уже не попадая прямо в окно. Створки были раскрыты, и с улицы доносилось громкое пение птиц. Эвелирис переводила взгляд с Сенери на Ксиона и Олоримэ и чувствовала себя абсолютно счастливой.

***

Олоримэ осторожно отвела толстую ветвь старого дуба и вышла на поляну. Оглядевшись, она расправила плечи и задела правым крылом с интересом наблюдавшую за ней белку. Животные в лесах Танмере вели себя как ручные, но только с эльфами; представителей других рас они пугались и прятались.

– Прости, – вздохнула эльфийка на возмущенный беличий писк и вопросила в темные кусты за спиной. – Вы идёте?

Позавтракав у Старленов, эльфы решили совершить прогулку по окрестностям Гиджиля и, когда солнце поднялось довольно высоко, вышли из поселения. Они ходили по лесу до самого вечера, а когда начало темнеть, повернули назад.

– Здесь мы расстанемся, – произнесла Сенеренталь, оглядывая поляну. – Я пойду домой. Сегодня отец возвращается из столицы.

Дом Старленов был в другой стороне, а Эвелирис ещё не собиралась оставлять кхэлина, поэтому дальше Сенеренталь должна была идти одна. Попрощавшись со всеми, она раскрыла крылья и взмыла в небо.

Олоримэ прошла в центр лужайки и оглянулась на Ксиона и Эвелирис, любуясь представленной картиной.

– Ты снова жалеешь, что не художник? – поймав её взгляд, спросил Ксион.

Олоримэ улыбнулась.

– Я не думала, что ты запомнишь тот разговор… – усмехнулась она.

Ксион и Эвелирис тихо засмеялись, стараясь не нарушить шумом очарование ночи. Олоримэ тоже вышла из тени в свет луны, как вдруг что-то насторожило всех троих.

– Да? – полувопросительно прошептала Эвелирис, чтобы убедиться, что тревога охватила не одну её.

Олоримэ остановилась и замерла, потом обернулась на Ксиона.

– Не кажется ли вам странным отсутствие звуков вокруг нас?

Сверчки затихли, белка, обиженная, но по-прежнему сидевшая на дереве, вдруг сорвалась и сиганула в чащу. И только соловей вдалеке по-прежнему пел на фоне общей тишины. Значит, что-то чужое было совсем рядом. Эвелирис приблизилась к Ксиону и раскрыла крылья. Остальные последовали её примеру.

Бесшумными тенями они поднялись под самые ветви деревьев, которые начинались в этой части леса очень высоко, и полетели, внимательно вглядываясь и вслушиваясь в лесные заросли. Вдруг неподалеку тихо-тихо хрустнула ветка – в обычной суете леса на это можно было бы не обратить внимания, – а потом кусты колыхнулись где-то совсем рядом.

Ксион, молниеносно очутившись в районе шорохов, создал невидимую сетку с помощью своей стихии. Всё дальнейшее произошло в мгновение ока. Из кустов терновника выбежали трое. Отвлекшись на защиту от огненной волны, один из них попался в волшебную сетку. Ксион вынырнул из тени и выставил перед собой огненный шар. Олоримэ встала позади, тоже держа свою магию наготове, а с левой стороны, окруженная голубыми пятнами стихии Воздуха, вышла Эвелирис.

Трое незнакомцев в плащах с капюшонами, натянутыми едва ли не до подбородков, стояли, прижавшись спинами друг к другу. Один из них, применил магию, разрывая сеть Ксиона, однако эльф вовремя успел принять удар, и пленник не смог вырваться. Но из-за движения капюшон с его головы слетел, и Олоримэ, не отрывавшая взгляда от чужаков, резко выдохнула, опуская руки. Юноша тряхнул головой, чтобы длинные волосы упали ему на лицо. Однако Олоримэ успела рассмотреть невыразительную внешность иноземца: блеклые серые глаза, словно размытые очертания губ. Эвелирис, уловив в мыслях догадку предназначенной подруги, махнула рукой, срывая ветром капюшоны с остальных незнакомцев.

Луна высветила бледное лицо довольно молодого мужчины с твердыми и немного грубоватыми чертами. Встрепанные темные волосы, щетина и широкие плечи придавали ему сходство с гномом, только рост был чересчур велик. В своей обычной жизни он выглядел не так устрашающе, это эльфы помнили по портретам. Но, вероятно, нынешние странные условия продолжались достаточно долгое время и успели наложить заметный отпечаток на его внешний вид. Третьей путешественницей оказалась русоволосая женщина с синими глазами, подобными зеркалам, в которых нельзя было увидеть ничего, кроме отражения внешнего мира. Несмотря на то, что в такой обстановке нельзя было сохранять спокойствие, ни одна черта её лица не выдавала напряжения.

Ксион, очевидно, тоже узнал пришедших, потому что сетка, сдерживавшая юношу, исчезла. «Перед нами – его величество Стефан, император Феррии, императрица Виорена и наследный принц Эарлан… – мысленно констатировала Эвелирис. – Если нас, конечно, не держат за идиотов и не обманывают мороком». Олоримэ недоверчиво взглянула на сестру по магии: «Проверь, ты лучше меня это умеешь». Эвелирис незаметно пустила стихию, дав ей задание снять маскирующие чары. Однако импульс вернулся, ничего не обнаружив.

Олоримэ отступила и сняла защитный купол: не доверять подруге у неё не было причин, это заклинание действительно получалось у Эвелирис превосходно. Воздух зазвенел от рассеявшейся магии.

– Ваше величество, простите за неучтивый прием… – медленно сказал Ксион. – Мы совсем не ожидали обнаружить здесь вас.

«Как ты посмел скрыть от меня такую информацию?» – мысленно, да и, наверное, вслух, возопила Тарья в своей комнате во дворце Повелителя. Услышав этот возглас, Олоримэ и Эвелирис устремились сознаниями к своей далекой подруге и спустя мгновение взглянули на мир её глазами.

…Тарья тряхнула головой и выжидающе посмотрела на Элиора. Эвелирис и Олоримэ несколько раз встречались с кхэлином своей предназначенной вживую, но никогда прежде им не доводилось видеть его в полураздетом виде.

– Ну, вот ты видишь сама ответ на свой вопрос, – улыбнулся ясновидящий, отстраняясь от Тарьи и ища в темноте тунику. Эльфийка вздохнула и прикрыла глаза, не давая предназначенным лицезреть Элиора, пока тот одевался.

– Ты прекрасно знаешь, что я могу хранить секреты даже от них! – тихо сказала она.

– Прости, Тарья, но Лаким и так смотрит сквозь пальцы на мою слабость рассказывать тебе обо всем. Не просто так каждый в совете имеет свои обязанности. Внешняя политика – это моя работа, – он наклонился и бережно поцеловал эльфийку. – Однако теперь у меня нет выхода. Терпение, о, лучезарные! Я сейчас всё расскажу!

Тарья закрыла глаза, Эвелирис и Олоримэ последовали её примеру, и в сознания потекла информация.

***

Это случилось около декадона назад. Повелитель и Хранительница трона в пятом часу после рассвета находились в рабочей комнате Лакима, слушая Элиора и двух других ясновидящих из совета.

– Значит, горные ведьмы по-прежнему ведут себя тихо? – переспросил Лаким.

– Да. Никакой агрессии на нашей границе, – ответила эльфийка, сидевшая справа от Повелителя. – В Эстере усилена защита, однако нападений со стороны гор не было.

– Тогда что же за странные видения о скорой опасности тебя тревожили, Элиор? – задумчиво произнес Лаким.

– Мне не нравится, что они словно вымерли, – тихо сказала Дорелея, – такое затишье бывает только перед бурей.

– А что происходит у волшебников? – спросил Повелитель. – Они ответили?

– Нет, Лаким, – лицо Элиора помрачнело. – Император на связь не выходит. Императрица – тоже. Удалось связаться только с их советником, который говорит, что он на время поставлен главным во дворце.

– Ты полагаешь, что-то не так? – взволнованно подалась вперед Дорелея.

– Я не стал своевольничать, но если вы согласны со мной, то я сейчас же выясню обстановку, – проговорил Элиор.

– Да, я даю тебе такие полномочия, – кивнул Повелитель, внимательно посмотрев на супругу.

Вести пришли через полтора часа. И они были невероятными.

– Лаким, у них готовится революция, – Элиор ворвался в кабинет и сразу приступил к изложению дела. – Горстка сумасшедших чародеев смогла завоевать внимание всей страны и убедить волшебников в том, что император им больше ни к чему. Они предложили заменить его властью всего народа, представителями которого будут, разумеется, они сами. Все земли принадлежат всем, все между собой равны, а золото и магию – всем в одинаковом размере… Просто вечное блаженство на Тоукси решили устроить!

Повелитель выпрямился, прижавшись спиной к спинке кресла. Руки его судорожно вцепились в подлокотники, и он тихо попросил:

– Пожалуйста, передай всё подробно.

Дорелея глубоко вздохнула, в мыслях получая неутешительные новости, и перевела взгляд на своего кхэлина, которому Элиор так же быстро передал происходящее.

– Значит, власть народа… – задумчиво повторил Лаким. – Всё принадлежит всем в равной степени…

– Лаким! – Дорелея пристально посмотрела в лицо эльфа. – Мы никогда не вмешивались в дела других народов, когда внутри их государств происходят неурядицы, но теперь это затронет всю Тоукси.

– Я думаю, что мы не слишком поторопимся, если начнём действовать сейчас же, – кивнул Повелитель, грустно покачав головой. – Волшебники без морали и законов представляют опасность. Они могут ввергнуть страну в хаос и уничтожить этот народ, как нацию, оставив одни лишь телесные оболочки с элементарными потребностям.

– Они считают, – Дорелея вопросительно посмотрела на ясновидящего, – что магия должна принадлежать всем и в равных количествах вне зависимости от того, сколько сделал каждый для развития своих сил?

– Именно так, – Элиор, немного успокоившись, занял свое место за столом. – А это нарушает сам закон естества магии. И чтобы разрушить главное доказательство того, что магия не является ни светлой, ни темной, а просто равнодушна к происходящему, они решили убить королевскую семью!

Лицо Дорелеи изменилось. С кхэлином у них был абсолютно одинаковый взгляд на происходившее.

– Да… Всё правильно, – продолжил Повелитель, задумчиво проводя рукой по ручке кресла. – Император всегда считался наместником неба. О чем свидетельствовала его кровь. Представители императорской семьи могут подчинять себе самую сильную магию, просить о помощи высшие стихи и получать их ответ. И убить короля – значит лишить страну защиты. Значит оскорбить магию, убив её посредника. Но отступники хотят доказать, что ничего не изменится и никакой кары за это не последует. Они хотят убедить народ, что правящая семья ничем не отличается от остальных волшебников, что магией, которая находится во дворце, может владеть каждый. Они утверждают, что стихия – нейтральна и ей всё равно, используют её для светлых дел или для темных. Утверждают, что нет никого, кто бы отслеживал поступки живущих. А если магические силы слабеют, то можно прийти в хранилище, где лежат все изъятые из дворца артефакты, и взять столько энергии, сколько тебе необходимо.

– Создатель, как же это, – прошептала Дорелея, в ужасе качая головой. – Ведь император Феррии действительно единственный волшебник, который имеет связь с высшими стихиями! И магия действительно не может быть использована во зло! Если это, конечно, не низшая стихия.

– Одно из двух! – наклонил голову Элиор, внимательно выслушав слова Повелителя и Хранительницы. – Они или и правда не верят в это и считают, что останутся безнаказанными за подобное святотатство в отношении магии… Или же действительно – это слово он произнес, точь-в-точь копируя тон Дорелеи, – хотят ввергнуть страну в хаос. Незаметно для самих волшебников перевести их на использование темной магии. Потому что никакая светлая стихия, данная Создателем при рождении, не станет помогать в темных делах. А если не помогают светлые силы, куда пойдут за помощью?

– Стефан ещё жив? – спросил Лаким, прервав ясновидящего. – Или ты снова ждал моего указания, чтобы выяснить это?

Элиор замялся. Совсем некстати на глаза попался кодекс Танмере, подписанный самим Повелителем, в котором и заключалось смущение эльфа. Он хорошо помнил о том, какие действия ясновидящих находятся под официальным запретом: взлом чужого сознания, управление другим существом и слежка. Любой предмет, принадлежащий кому-то из живых, содержит в себе его отпечаток. А любой ясновидящий может по этому отпечатку увидеть обладателя и окружающую его в данный момент обстановку.

Повелитель с полуулыбкой смотрел на ясновидящего. Тот вздохнул и вытащил из кармана лоскуток черного бархата.

– Отрезано от плаща императора Стефана в последнее посещение нашей страны, если ты помнишь, – сообщил он. Лаким одобрительно кивнул. Эльф сдержанно улыбнулся.

– Где они? – спросил Повелитель.

– В тесной комнате со скудной обстановкой. Судя по всему, их там держат в некотором подобии заключения, – Элиор перевел взгляд на Повелителя, снова став серьезным. – Кормят, непочтительного отношения не выказывают, кандалов не надевают. Однако везде стоят блокаторы магии. Из помещения никуда не выпускают. Следов слез и истерик не видно, из чего могу предположить, что пока ничего страшного не произошло.

– Что ты ещё узнал из мыслей этих доморощенных революционеров? – мрачно поинтересовался Повелитель.

– Скоро планируют перевести всю семью в другой город, подальше от столицы, где и приведут в исполнение приговор, вынесенный императорской фамилии новым правительством, – ровно, не повышая тона, проговорил Элиор. Лаким медленно выдохнул, не выказывая никаких эмоций по этому поводу.

– Мы можем их перехватить? – резко спросила Дорелея.

– Сколько отправить эльфов? – произнес в ответ Элиор.

– Я не ошибся, ставя тебя во главе совета, – поднимаясь из-за стола, сказал Повелитель.

***

– Эвелирис, что у вас там происходит? – спросил Ксион.

– В Феррии произошла революция, – выныривая из чужих воспоминаний, ответила эльфийка. – императора и его семью хотели убить.

– Откуда вы знаете? – осторожно поинтересовался Стефан. – Вы состоите на службе у Повелителя?

– Нет, – покачала головой Эвелирис, прислушиваясь к голосам в сознании.

«Потрясающе… У наших соседей бардак на бардаке и бардаком заправляет, а ты держал меня в неведении!» – продолжала возмущаться Тарья.

– Что значит – нет? – тихо переспросил волшебник. – Но тогда откуда? Простые эльфы не могут знать об этом!

Положение дел императору не нравилось. Он устало посмотрел на жену, встретил её ободряющий взгляд и снова уставился на странных созданий. Как быстро меняется ситуация!

«Значит, твой отряд не успел, раз ты так же, как и все мы, удивлен их присутствием в окрестностях Гиджиля?» – спросила Тарья. «Пойдем со мной, – Элиор тем временем облачился и был готов выйти из комнаты. – Я уже передаю случившееся Лакиму. Думаю, у него не будет другого выхода, кроме как попросить твоих предназначенных сопроводить их величеств в Фиела-тону!»

«Куда?!» – воскликнула Эвелирис, не веря своим ушам. Впрочем, идти Тарье и Элиору никуда не пришлось, так как дверь комнаты отворилась, и на пороге показался Повелитель.

Олоримэ и Эвелирис вздрогнули, вместе с Тарьей глядя на вошедшего эльфа.

– Ты уже отозвал отряд из Феррии? – немного помедлив, спросил Лаким.

Элиор с улыбкой развел руками.

– Тогда нам ничего не остается делать, как попросить, Тарья, твоих предназначенных отвести наших гостей в Фиела-тону! – донеслось до эльфиек.

Эвелирис чуть не подпрыгнула от удивления: Элиор, конечно, ясновидящий, но предсказывать решения Повелителя! А впрочем, что ещё остается делать? До Фиалика далеко, а до Фиела-тоны пара часов полёта на единорогах. Не оставлять же внезапных гостей бродить по Танмере без присмотра!

– Что там у вас? – наконец, не выдержал Ксион.

– Повелитель принял решение помочь беженцам, – озвучила услышанное Эвелирис. – Ваше величество, мы отведем вас в Фиела-тону, – повернувшись к императору, сказала она.

– Да кто вы такие и что происходит? – Стефан не возвысил голос, но по тону было слышно, что он едва сдерживает гнев и нетерпение, за которыми стояли страх от непонимания и дикая усталость.

– Да, хотелось бы знать более подробно, – тихо сказал Ксион, переводя взгляд с одной эльфийки на другую.

– Дело в том, что Повелитель хотел спасти вас и послал своих эльфов, чтобы помочь вам бежать, – спокойно передала Эвелирис слова Тарьи. – Но так как вы справились с этим сами, а в столицу вам сейчас идти небезопасно, самое лучшее место для укрытия – то, о котором никто вне Танмере не знает. И даже вы, несмотря на долгие годы союзничества. Это школа. Ближайшая отсюда – Фиела-тона. Куда мы сейчас сопроводим вас по решению Повелителя.

Император стиснул зубы, но ничего не сказал, лишь пронзительно посмотрел на эльфийку. Тарья, сосредоточенно прислушивавшаяся к разговору, быстро сказала: «Сестры, объясните императору, откуда у вас эта информация. Не думаю, что они пойдут за вами просто так!» Эвелирис вздохнула и согласно кивнула. Потом виновато улыбнулась и произнесла, обращаясь к гостям:

– Простите меня, ваше величество. Мы сами весьма взволнованы. Сейчас я объясню, в чем дело.

***

– Что ж, на неопределенный срок это – ваши покои, – развел руками Эдорел, медленно проходя в небольшую комнату с высокими потолками.

Император Стефан, императрица Виорена и их сын, появившиеся сегодня утром в сопровождении двух недавних выпускников школы, не стали для магистра неожиданностью. Весть от Элиора пришла посреди ночи, и за шесть часов, в которые гости добрались до школы в сопровождении Ксиона и Олоримэ, главный магистр успел подготовить покои.

– Мы вам безмерно благодарны за ваше гостеприимство, – искренно улыбнувшись, произнесла Виорена. Стефан с благодарностью кивнул Эдорелу и тихо сказал:

– Невозможно чувствовать себя на своем месте, находясь в бегах, бросив свой народ, как последний трус, но я не думаю, что мы могли бы иметь лучшие условия в подобной ситуации!

Эльф вздохнул и покачал головой:

– Ваше величество, вы ничего не могли сделать. А мы никогда не отказывались помогать вам. Пожалуйста, располагайтесь. Еду вам будут подавать сюда в соседнюю комнату. Несмотря на то, что эта часть замка находится в отдалении от ученических комнат, вам лучше не покидать покои надолго. Я сожалею, но так будет безопаснее. Незачем кому-то ещё знать о том, что вы здесь. В Танмере официально ещё не передавали вести о проблемах Феррии.

Стефан кивнул и углубился в свои мысли. Сегодняшняя ночь вылилась ему в несколько седых прядей на голове. Сначала переход через границу, потом блуждание по лесу и пренеприятнейшая встреча с каким-то странным существом, которое, очевидно, желало сделать их своим ужином. И наконец, эти эльфийки, едва не доведшие его до безумия. Предназначенная дружба… Император усмехнулся. Кто бы мог подумать, что она может принимать такие обороты? – одно сознание на троих! Связанные друг с другом мысленно три эльфийки, одна из которых оказалась возлюбленной того самого Элиора – главного ясновидящего Повелителя. Который тут же, пользуясь случаем, передал Стефану привет и предложение укрыться в Фиела-тоне, куда и сопроводят его эти необычные эльфы. Волшебник с удивлением и восхищением вспомнил полные достоинства движения молодых эльфиек. Им было не больше тридцати лет, среди эльфов они считались младенцами, но дух великой древней расы чувствовался даже в этих желторотых птенцах.

Эльфы возвращались с прогулки, поэтому никаких ездовых животных с ними на тот момент не было. Эвелирис бесшумно исчезла в темноте леса и привела через пять минут трех лошадей и двух лемостер.

– Ты остаешься? – спросила тогда вторая эльфийка.

– Да, – ответила та.

Эльфы быстро попрощались. Эвелирис снова скрылась в лесу, почтительно поклонившись императору и его семье, двое же других взяли себе лемостер, оставляя волшебникам златогривых скакунов, правильно предположив, что лемостерами в качестве ездовых животных в Феррии не пользуются и вряд ли гостям будет удобно на них путешествовать. Путь по земле оказался более долгим, чем был бы в небе, но выбора не было, ведь путешествовать на крылатых животных могли только эльфы.

– Они учились здесь? – с улыбкой проговорил Стефан, вспоминая, с какой радостью, наконец, увидел он словно из ниоткуда вынырнувший замок, а рядом с ним и небольшой город. А ведь эти двое, не отдохнув, сразу отправились обратно…

– Да. Ксион и Олоримэ закончили обучение в прошлом году. А Эвелирис сегодня вечером должна прибыть сюда для прохождения последнего курса и экзаменов через несколько декадонов.

– Но почему она не поехала с нами ночью? – недоуменно оглянулся на магистра император.

– У неё есть ещё друзья, которые также сегодня возвращаются в Фиела-тону. Наверняка они собирались ехать вместе. А ей было бы тяжело придумывать им объяснение, почему она решила отправиться в школу одна среди ночи. Нам ни к чему сейчас сомнения, пусть даже среди молодых эльфов в самой глуши Танмере… – произнес Эдорел. – По секрету могу вам сказать, что мне очень льстил тот факт, что именно в моей школе воспитываются единственные на данный момент среди молодых эльфов предназначенные дружбой сёстры по магии. Хотя, конечно, в этом нет никакой моей заслуги!

– Простите мне мою наглость, магистр… – вздохнув, сказал Стефан. – Но у нас есть ещё одна нерешенная проблема. Мы бы не отправились к эльфам, если бы у нас не было одного дела, которое можно решить только здесь. Могу ли я поговорить с Повелителем?

Эдорел задумчиво посмотрел в окно.

– Я сейчас принесу связной медальон из хранилища. Подам сигнал Элиору, а он позовет Повелителя.

Магистр поклонился и вышел, плотно притворив дверь. Виорена присела на обитый бархатом диванчик и вздохнула.

– Нам повезло, – тихо сказала она. – Я и в лучшем случае не могла себе вообразить такого поворота.

Принц, все это время молчавший и стоявший у входа в комнату, медленно прошел вглубь помещения и сел рядом с матерью. Император молча рассматривал в окно открывающуюся местность.

– Тебя не оскорбляет тот факт, что Повелитель скрывал от тебя и от твоего отца существование Фиела-тоны и ей подобных мест? – спросил юный чародей.

Стефан повернулся и внимательно посмотрел на сына.

– Я поступил бы так же.

– Но это значит, что он тебе не доверяет! Почему же ты так легко доверяешь ему наши жизни? – нахмурившись, произнес Эарлан.

– Нет. Мне он доверяет. Но, как ты уже убедился, императорский дворец и сам император далеко не неприкосновенны. Что бы произошло, если бы мы не смогли устроить побег? Быть может, они бы выпытали у нас важные сведения! Как бы они использовали знание о Фиела-тоне, если бы я владел им? Здесь сотни детей, ещё не обученных волшебству, они почти беззащитны! Я бы поступил так же.

Эарлан перевел взгляд с отца на мать, вздохнул и ничего не сказал. В это время дверь со щелчком приоткрылась, и в комнату проскользнул Эдорел.

– Элиор передал вашу просьбу Повелителю, и он готов сейчас же выслушать вас, – проговорил он и положил на стол небольшой медальон.

– Благодарю вас, – со всей искренностью ответил ему Стефан.

– Я вас покидаю. Мои покои расположены в конце коридора, я к вашим услугам в любое время дня и ночи. И будьте уверены, я сделаю всё, чтобы обеспечить вашу безопасность здесь, – Эдорел поклонился и снова вышел из комнаты.

Стефан огляделся и коснулся пальцем медальона. Крышка откинулась, и изнутри потянулся туман, который постепенно обрисовал черты Повелителя на фоне стен своих покоев.

– Замкни все звуки в этой комнате! – сделав несколько пассов в воздухе, произнес Эарлан.

Тоненькая ниточка магии отделилась от принца и рассеялась в воздухе. Дверь на мгновение вспыхнула, подтверждая, что заклинание начало работать.

– Здравствуй, Лаким! – вздохнул Стефан.

– И ты здравствуй, главный чародей Феррии, – улыбнулся эльф в ответ.

Императрица поднялась с дивана и, встав рядом с мужем, произнесла:

– Мы благодарим вас за поддержку. Мы в долгу у вас. Когда всё уладится …

– Не думай об этом теперь, Виорена. Лучше скажите, почему семья не в полном составе? – тревожная складка пролегла между бровей эльфа. – Неужели кто-то уже пострадал?

– Нет, Лаким, – горько усмехнулась императрица, – это не то, что ты подумал. Принцессы нет с нами по другой причине. Её нет с нами уже очень давно… Потому что Калипсо была украдена горными ведьмами в день её представления народу двадцать три года назад.

Глава 6

История принцессы

– Ваше величество! – окликнула императрицу повитуха. – Как вы себя чувствуете?

Виорена шевельнулась в кровати, и служанка помогла ей устроиться поудобнее. Волшебница закрыла глаза и устало улыбнулась. Сколько она прошла, чтобы наконец стать счастливой?

Любовь наследного принца Феррии совсем не сулила безоблачную жизнь. Ведь семья Виорены не была примечательна ничем кроме того, что все четырнадцать рожденных в ней детей обладали магией. Виорена, как самая талантливая, была отправлена в столичную школу, которую она с успехом закончила и где осталась работать. В тридцать пять лет волшебница встретила Стефана. Он был чуть старше её, и Виорене было всё равно, кто он и кто его родители. Обладая лёгким характером, девушка безмятежно наслаждалась вниманием и любовью красивого юноши.

Но всё изменилось, когда Стефан объявил императору о своем выборе. На волшебницу свалились серьёзные испытания. Виорена должна была доказать достойность своей кандидатуры в императрицы, потому что претенденток было достаточно. Однако уже то, что ей дали шанс показать себя, было великой милостью. Несмотря на всё свое легкомыслие, девушка осознала, что Стефан должен остаться в её жизни любой ценой. И ради него Виорена начала меняться. Она сделала всё, что от неё требовали, и заслужила любовь своих будущих родственников. И сама проделала путь от ненависти к разлучникам до понимания и уважения их намерений.

Через двадцать лет после их свадьбы в возрасте двухсот семидесяти лет скончался старый император. И Стефан занял престол, а Виорена почувствовала, что значит – быть императрицей.

Сегодня, девятого числа седьмого месяца, через двадцать четыре года после свадьбы, Феррия получила нового наследника. Двое малышей, умытые и успокоенные, мирно спали в роскошной деревянной колыбели. Мальчик и девочка. Императрица счастливо улыбнулась и приподнялась в постели, увидев Стефана. Ради этого момента стоило переживать самые тяжелые времена.

***

Два месяца спустя детей представили ведающей, которая нарекла их Эарланом и Калипсо. В этот день во дворце собрались все древние роды волшебников, чтобы поприветствовать будущего императора и принцессу. Весь Триасвенд был украшен к этому радостному событию, а жители столицы бесплатно угощались на улицах царским ужином.

Виорена не помнила себя от счастья. Она всё ещё иногда не могла поверить в то, что Стефан с ней, и она имеет полное право любить его. И как доказательство последнего – из деревянной колыбели о чем-то радостно гулили два очаровательных младенца. Гости умиленно склонялись над кроваткой, и весь город ликовал вместе с императором.

А на следующее утро прислуга на половине императрицы проснулась от диких звуков. Новорожденная принцесса плакала и кричала, и ничто не могло её успокоить. До вечера окно было плотно притворено, чтобы никто не услышал вопли ребенка. Замолкла маленькая принцесса лишь тогда, когда к ее колыбели подошла ведающая. Девочка закрыла рот и обвела присутствующих невероятно осмысленным взглядом. Виорена, не отходившая от дочери ни на шаг, вздрогнула и отшатнулась, нянька вскрикнула и выронила полотенце – так мог смотреть злобный загнанный волчонок, но никак не разумный младенец.

Императрица обернулась к ведающей.

– Линфия, что случилось? – стараясь не поддаваться панике, тихо спросила она.

– Твоя дочь подверглась магическому воздействию, – тихо сказала прорицательница. Но потом оглянулась на навостривших уши служанок и медленно опустила глаза, словно показывая, что не место сейчас говорить о таком вслух. – Слуг успокой, не разнесли бы чего. Об этом после поговорим, – бросила ведающая и быстрым шагом покинула комнату.

Впрочем, она не ошиблась – Калипсо действительно заколдовали. Но это кричащее создание была не она. Настоящая волшебная принцесса была уже далеко не в этом королевстве. Однако об этом пока никто не знал.

Через полчаса императрице удалось унять слухи и усыпить бдительность дворцовых обитателей. Тогда Виорена стремглав бросилась к ведающей.

– Ты должна отвести Калипсо к Искрящемуся Истоку. Его вода избавляет от любых наложенных заклинаний и проклятий, – вынесла свой вердикт Линфия.

– Но как это могло произойти? Дворец охраняется! И кто это сделал? И, главное, что именно он сделал? – Виорена, не дожидаясь приглашения, села в кресло и уставилась на волшебницу. – Линфия… Ты ведь знаешь больше, чем рассказываешь!

– Я ничего не знаю, – усмехнулась ведающая. – Я лишь передаю то, что позволяют мне услышать высшие стихии.

– Но… может быть, ты слышишь, но не понимаешь? – императрица с интересом осмотрела стол ведающей, на котором лежали в беспорядке книги, мешочки с амулетами и засушенные цветы.

– Я говорю только то, что мне позволяют, – снова с нажимом повторила Линфия. – Только то, что может принести пользу. Из чего можно вынести урок, – неожиданно заключила волшебница и скорчила гримасу. Ведающей было чуть больше ста лет, но иногда она вела себя совсем по-ребячески.

– Линфия! – возмущенно воскликнула императрица. Но прорицательница только рассмеялась. Она схватила со стола один из засохших букетиков, подкинула его в воздух и, поймав, крепко сжала руку. Крошки серо-зеленого цвета осели на пол, и чародейка перестала улыбаться.

– Как можно скорее, Виорена, – произнесла она неожиданно серьезно. – Иначе может случиться непоправимое!

***

Стефан дал согласие на отбытие, но выполнить предписание ведающей так быстро, как хотели, не удалось. Сначала были волнения в народе из-за все-таки разлетевшихся слухов. Виорена и Стефан вместе с обоими детьми выезжали в город, входили в хранилище магии, чтобы убедить подданных в том, что девочка не имеет никакого отношения к низшим стихиям. Потом были переговоры с лерфами, помощь феям в защите от горных ведьм. А потом наступил очередной юбилей дома Дигери. По этому важному поводу пребывало множество делегаций из других стран, и Стефан и Виорена снова должны были быть на виду вместе с детьми.

Эти три года вынужденной задержки императрица внимательно следила за развитием своих детей, и к облегчению не находила у Калипсо никаких странностей. Более того, в некоторых сферах маленькая принцесса даже опережала уровень своего возраста. Успокоенная этим наблюдением, Виорена вновь решила спросить у Линфии, не ошиблась ли она. Калипсо росла, и заклинание никак себя не проявляло, но прорицательница не отказываться от своих первых слов. Тогда императрица решилась.

– Это не помешает, Стефан, – говорила Виорена на балконе, держа супруга под руку. Внизу располагался сад, где играли дети. Стефан внимательно следил за Эарланом и Калипсо, бегавшими наперегонки по песочным дорожкам, – Линфия не хочет больше ничего говорить. Раз так, я исполню её завет. Если Калипсо была подвержена заклятию в тот день, значит, Источник его снимет. Если же нет, то сила Источника никак на неё не подействует. А мы будем спать спокойнее!

Стефан рассеяно поглаживал Виорену по руке, слушая её рассудительную речь. Какое счастье, что она рядом с ним, что она – его жена! Иногда ему не верилось, что это не сон, особенно когда он вспоминал, сколько они пережили до этого.

– Мне бы не хотелось надолго расставаться с тобой… – пробормотал волшебник. Виорена рассмеялась и обняла мужа.

– Обещаю, недолго! – произнесла она, глядя ему в глаза. – А Калипсо пойдут на пользу походные условия.

– Мудрая жена – это самый ценный подарок, который способна сделать нам жизнь, – усмехнулся император, зарываясь в волосы Виорены.

***

Путешествие продолжалось уже четвертый день, и сегодня на закате карета должна была въехать в Хейлцварген. По крайней мере, так обещала очередь, растянувшаяся от ворот вдоль дороги, сколько хватало глаз. Виорена перелистнула страницу и бросила взгляд в окно. Результат был неутешительный: народ не убывал. Скромный экипаж темно-зеленого цвета, в котором отправились она с дочерью и один телохранитель, стояла в тени высокого дуба.

Императрица исполнила все предписания Линфии. Пророчица сказала, что следует ехать инкогнито. Виорена позаимствовала у родителей их небогатую крытую повозку, в которую они когда-то умещались всей их большой семьей. Она останавливалась в обычных постоялых дворах, переговоры вел телохранитель, а Виорена, скрывая лицо под покрывалом, проскальзывала с обычно уже спящей дочерью на руках в отведенные комнаты, и больше их никто не видел. На утро, чуть свет, таким же образом императрица перебиралась из комнаты в карету, и путешествие продолжалось. Калипсо не нравилось такое положение дел, но она слушалась. Появляться на людях ей было нельзя, а прогулки делались только на дороге, вдали от городов. Основное же время проходило в четырех стенах качающегося домика с маленькими окнами. Четвертый день путешествия был на исходе, и у Калипсо заканчивалось терпение.

– Есть сдвиги, Кордин? – поинтересовалась она у стоявшего неподалеку телохранителя.

– Нет, госпожа, – термин «ваше величество» также был запрещен. Виорена представлялась небогатой помещицей из рода Бороний. – Мне кажется, что нам придется заночевать прямо здесь.

– Мама! А можно мне выйти на улицу? – окликнула девочка Виорену, в сотый раз облазив всю карету.

– Нет, Калла… – задумчиво откликнулась волшебница. – Давай-ка я тебе лучше почитаю!

– Но Кордин сказал, что мы будем здесь ночевать!

– Я надеюсь, до этого не дойдет! – улыбнулась императрица и подняла книжку с колен.

***

Им просто удивительно повезло. Они прошли последними перед закрытием ворот на ночь. Кордин быстро нашел неподалеку постоялый двор, в котором была свободная комната, и императрица провалилась в сон, не дождавшись служанки с постельным бельем.

На утро Виорена и Калипсо отправились к Источнику, который стоял в центре города. Когда Хейлцварген только был заложен, волшебный ключ бил прямо из камня посреди леса. Но теперь вокруг него был цветущий сад, со всех сторон окруженный стенами таким образом, что пройти к Источнику можно было только через главный вход, сообщив о причине своего визита смотрителю.

В девять утра, отослав Стефану весть о прибытии в город, Виорена и Калипсо прошли в сад. Принцесса была на седьмом небе от счастья, наконец-то её никто не сдерживал и не прятал, – в саду не было никого, кроме императрицы и её дочери. Калипсо бегала по лужайке, срывала цветы и гоняла бабочек. Виорена умиротворенно смотрела на дочь, потихоньку пробираясь к конечной цели их путешествия. И приветствие, прозвучавшее позади, стало большой неожиданностью.

– Здравствуй, императрица, – резко вторгся в неповторимую мелодию природы неприятный пресный голос.

Виорена вздрогнула и обернулась. На дорожке, усыпанной мелким камнем, стояла женщина в длинной серой одежде из жесткой ткани. Голову её украшали венки и ожерелья из камней и перьев.

– Простите, – вежливо улыбнулась Виорена, – но вы ошиблись. Я не та, за кого вы меня приняли!

– Нет, – уверенно сказала странная женщина. – Я – хранительница Источника. Линфия, моя старая подруга, сообщила мне о вашем приезде! Поэтому я здесь, чтобы оказать вам достойный прием. Я рада видеть вашу дочь Калипсо в добром здравии. А если вы хотите навестить Источник, то я провожу вас, – тут лицо её потемнело.

– Что значит «если»? – переспросила Виорена. – Мы ведь приехали для этого!

– Я лишь хочу предостеречь тебя, – пристально глядя в глаза волшебнице, произнесла хранительница Источника. – Не дай волшебным водам коснуться маленькой принцессы!

– Что значит… – возмущенно открыла рот императрица.

– Я желаю добра тебе и твоей дочери, – спокойно произнесла женщина.

Виорена покачала головой.

– Но Линфия сказала, что на Калипсо наложили заклятие! Разве она не сообщила вам о цели нашего путешествия?

– Да! Но и Линфия может ошибаться. Она прорицательница, она слышит то, чего не могут слышать другие. Но она может неправильно понять, – усмехнулась незнакомка. Услышав собственные слова из уст странной женщины, Виорена почему-то поморщилась и ощутила, как холодок пробежал по её спине. – Я – хранительница Источника. И уж в этой области Линфия может уступить мне в качестве знаний.

– То есть, вы считаете, что моей дочери не нужно купание в Источнике? – осторожно спросила волшебница. Калипсо скакала по лужайке, восторженным смехом распугивая всех бабочек.

– Нет, – пожала плечами хранительница. – С ней всё в порядке. Разве ты сама не чувствуешь? Как тебе кажется, Калипсо здорова? Находится ли она под действием заклинания? Что скажешь ты, как мать?

Виорену вновь охватило странное ощущение. На мгновение ей показалось, что хранительница знает все её мысли и теперь выдает их за свои собственные.

– Поведение Калипсо и её магия находятся на соответствующем возрасту уровне. Она никогда не вела себя странно. По крайней мере, так, чтобы это можно было списать на действие заклятия.

– Вот видишь, – развела руками женщина. – Мать не может ошибаться. Раз ты чувствуешь сердцем, что аура Калипсо чиста… Тем более, она ведь не реагирует на светлые артефакты в хранилищах?

Виорена отрицательно покачала головой.

– Ну, вот, – улыбнулась та. – А теперь подумай, кому ты веришь больше в отношении ребёнка? Себе или Линфии?

Императрица тряхнула головой и решила не сдаваться так легко. Что-то настораживало её, но она не могла понять, что именно.

– Да, я не замечала никаких отклонений, – кивнула она. – Но Линфия сказала, что даже если на Калипсо не подвергалась заклинанию, купание в Источнике всё равно пойдет ей на пользу!

– Неправда! – почти злобно выкрикнула хранительница. – Это ей очень навредит! Если принцесса здорова, Исток поглотит всю её волшебную силу. И у девочки не останется энергии. Она станет фролем и никогда не сможет творить волшбу. Что скажут люди, узнав, что их принцесса немагична?.. А может случиться, что ручей отдаст девочке ту отрицательную энергию, которую он взял у других. Даже я не могу знать, каков будет исход такого необдуманного поступка!

Виорена пристально посмотрела на хранительницу истока. Потом глубоко вздохнула и подняла подол платья, чтобы продолжить путь к источнику.

– Мама, мне страшно! – вдруг раздался голос Калипсо. Виорена вздрогнула и обернулась. «Когда она успела подойти так близко? И сколько она слышала?» – пронеслась мысль.

– Я не хочу терять силы! Я не хочу быть обычной! – возмущенно вытирая слезы, повторяла принцесса.

Императрица колебалась.

– Линфия может ошибаться. Особенно теперь… – вдруг мягко улыбнулась хранительница и приблизилась к волшебнице. – У неё волнения, и я её прекрасно понимаю! – женщина мечтательно прищурилась. – К ней вернулся один старый друг… Она не рассказывала? – хранительница удивленно хмыкнула. – Странно… Впрочем, я думала, что ты сама догадалась, почему она выставляла тебя за дверь, не давая допить чай.

Чай… Недопитые кружки чая… Виорена усмехнулась. Эта маленькая деталь не могла оставить её равнодушной.

– Откуда ты знаешь? – волшебница подняла голову и натолкнулась на странный взгляд темно-синих глаз хранительницы. На мгновение она забыла обо всем на свете, но скоро наваждение прошло, и девушка повторила свой вопрос.

– Линфия рассказывала. – пожала плечами хранительница, не переставая улыбаться. – Передавайте ей от меня поклон! Ведь вы уже уходите? Я надеюсь, здравый смысл подсказывает тебе верное решение.

– Мама… – позвала в это время принцесса. И Виорена спокойно ответила:

– Калипсо, мы уходим. Попрощайся с хранительницей.

– Я рада за вас обеих! – удовлетворенно кивнула та. Волшебница окинула взглядом сад, но ни на чем сосредоточиться не успела, так как дочка, обрадованная счастливым концом, изо всех сил потащила её к выходу.

***

Через три дня императрица и принцесса на рассвете въехали в Триасвенд. Дворец встретил их странным молчанием. Виорена отнесла спящую девочку в её покои и направилась в комнаты Стефана. Император был у себя в кабинете.

– Что случилось? – тихо спросила Виорена. – Ты не встречаешь нас на крыльце с букетом ориций и счастливой улыбкой!

– Виорена? – Стефан вскочил с кресла и уперся руками в стол. Он был как будто удивлен неожиданным появлением своей супруги. – Мне никто не сообщил, что вы уже здесь.

– А разве… – императрица нахмурилась.

– Линфия скончалась два дня назад, – не дав ей договорить, сказал Стефан.

– Что? Линфия? Какая муха её укусила, что она вздумала умирать? Как она… – Виорена быстро прошла через всю комнату и остановилась у рабочего стола Стефана. – Подожди, а это…

– Нет, это не покушение, – покачал головой Стефан. – Естественная смерть. Ну, то есть, она, конечно, могла сама убить себя своим волшебством, но извне нет никаких следов…

Волшебница растерянно опустилась на диван. Стефан присел рядом и обнял супругу.

– Прости, что не встретил тебя на въезде и не обставил всё, как надо… – грустно улыбнулся маг, потом отстранился и вынул из внутреннего кармана камзола маленькую коробочку. – Но это было запланировано вручить на торжественной церемонии встречи! – и он протянул Виорене подарок. Девушка растроганно улыбнулась и вздохнула.

– Я просто… немного не в себе после услышанного, – призналась она. – Я не понимаю, как она могла умереть? Точнее, с чего бы это? Молодая, сильная волшебница… Она же ведающая! Она особенная!

– Никто не вечен, – пожал плечами император. – Мне тоже будет её не хватать.

Виорена отвернулась. Её настоящая искренняя подруга, единственная во всем дворце – умерла… Никто больше не будет устраивать долгие вечерние беседы у камина. Никто больше, желая вразумить, не стукнет бесцеремонно ковшом по голове, развалив всю прическу, над которой долго трудились горничные. Никто не будет делать самый вкусный и придающий силы чай. Чай… Чай… Этот несчастный чай… Виорена вздрогнула от неожиданной ассоциации, пришедшей на обычный напиток, – хранительница истока.

– А Линфия ничего мне не оставляла? – вдруг спросила волшебница. – Может быть, что-то нашлось в её кабинете…

– Нет. Ничего не было. Все вещи описаны и вынесены. Я уже занялся поиском новой ведающей. Скоро со всей Феррии в Триасвенд съедутся маги и волшебницы, желающие пройти испытание на это место.

– Похороны? – тихо спросила Виорена.

– Завтра, – так же тихо ответил Стефан.

***

Время летело. Эарлан и Калипсо росли и радовали успехами. Учиться магии наследников отправили в ту самую школу, где когда-то встретились их родители. Калипсо по-прежнему не давала никаких поводов для волнения, и со временем Виорена оставила в прошлом подозрения по поводу чистоты её души. Она так и не сказала Стефану, что не окунала дочь в источник… Эти восемь дней казались ей с тех пор странным сном. И при воспоминании о том путешествии голова начинала болеть, и что-то постоянно отвлекало от мыслей об Источнике.

Однажды на уроке изготовления противодействия Калипсо не могла справиться с заданием. В кабинете присутствовали отец и мать, и девушка ощутимо нервничала. Перед ней сидел заколдованный кролик, а Калипсо выстраивала магические структуры то с одной стороны, то с другой, пытаясь снять с него чары. Когда в тридцать пятый раз заколдованное животное не превратилось в обычного кролика, учитель в сердцах воскликнул:

– Ваше высочество! Это же так просто! Вы пытаетесь понять, какое заклятие на него наложено! А зачем? Ведь можно отдать магии приказ не «снять определенные чары», а «вернуть прежний облик»! Вот смотрите… – волшебник встал напротив принцессы, сложил руки вместе, и от него к девушке потянулась широкая волна магии призрачно-зеленого цвета. – Покажи нам истинный облик!

Принцесса вскрикнула от неожиданности, когда её окутало туманным облаком. Виорена вскочила с места, томимая плохим предчувствием, и крепко схватила Стефана за руку. Когда облако рассеялось, перед волшебниками предстало странное существо: до пояса оно напоминало человеческое тело, но вместо ног из-под платья выглядывали десять щупалец грязно-серого цвета… Горная ведьма была совсем непохожа на девушку, которая несколько секунд назад стояла на её месте. У этого создания были темно-зеленые волосы, смуглая кожа, крупные черты лица, длинные и узловатые руки. Явного уродства, впрочем, не наблюдалось. «Бывают и похуже…» – ошарашено подумал Стефан, вспоминая горных ведьм.

– Линфия! – пронзительно вскрикнула Виорена, рухнула на кресло и заплакала. Стефан непонимающе посмотрел на супругу, но вспомнил о более важной проблеме.

– Вы никому ничего не расскажете, – сурово глядя на профессора магии, произнес император. Волшебник судорожно вздохнул и метнул в подопытного кролика так и не развеянную магию истинного облика. Он выпрыгнул из волшебного тумана, радостно повел ушами и выскочил в открытое окно.

Виорена постепенно успокаивалась. «Зачем горным ведьмам моя дочь?» – подумала она, взглянув на подменыша, которая стояла в стороне, несколько смущенная своим новым обликом. Очевидно, он не был для горной ведьмы неожиданностью, но раскрытия обмана таким способом она не предполагала.

– Нам надо незаметно выбраться из школы. Или… вы можете наложить на неё такое же заклятие, которое сняли? – произнесла Виорена. Горная ведьма никак не отреагировала на слова императрицы.

Профессор развел руками.

– Не могу. Прошу прощения, ваше величество. Это секретное заклинание переобличья, которым владеют горные ведьмы. И которым часто пользуются…

– Если вы думаете, что я его знаю, то я не знаю, – хмыкнула ведьма, когда Виорена перевела взгляд на неё. – Мне было несколько месяцев, и тогда я ещё не разбиралась в магии!

Императрица подавилась воздухом и несколько секунд не дышала, глядя в глаза той, которую двадцать три года считала своей дочерью.

– Значит, нам надо незаметно выбраться из школы, – вновь повторила она, отведя глаза. Стефан уставился на супругу в удивлении. Виорену и саму поразило собственное хладнокровие и спокойствие.

И тут случилось ещё одно потрясение для всех присутствующих в комнате.

– Измена! Измена! – ворвался в комнату пронзительный крик. – Император скрывал врага!

Волшебники бросились к открытому окну и обомлели – в саду напротив кабинета собралась едва ли не вся школа. Горная ведьма, увидев скопление народа, отшатнулась, скрываясь в глубине комнаты. «Когда они успели?» – отчаянно подумал Стефан. Но в толпе находились не только ученики и учителя. Среди них выделялись несколько фигур в черных плащах. Они вышли вперед, и один из них, наставив указательный палец на стоявших у окна императора и императрицу, обличающе произнес:

– Разве эти лжецы чем-то отличаются от нас? Чем они лучше? Какое они имеют право управлять нами и держать при себе всю магию Феррии? Какое они имеют право распоряжаться ею?

Виорена удивленно открыла рот, но тут же резко сомкнула губы и посмотрела на Стефана. Тот ответил грустным взглядом и безнадежно обнял жену за плечи…

***

– Так начался переворот, результатом которого мы сегодня и наслаждаемся, – довольно ухмыляясь, закончила Иррана. Вин, устроившийся у зеркала, смешно сложил лапки на груди. Ведьма полулежала в кресле, закинув три щупальца на стол. Одно из них крутило камень, встроенный в зеркало, который переключал вид с одной местности на другую. Вторая конечность что-то рассеянно рисовала карандашом на открытой книге, а третья просто удобно устроилась между чернильницами.

– Агвирон поистине гений, – философски заявила Иррана. – И страна горных ведьм недаром гордится своей королевой. Это она придумала сначала наложить чужой образ на одну из ведьм и послать её в ряды нянек для маленьких отпрысков Виорены. Которая и подменила в день представления принцессу, так как раньше императрица сама смотрела за детьми и никого к ним не подпускала. Потом сама Агвирон, приняв чужой облик, проникла в хранилище Источника и загипнотизировала Виорену, не позволив ей окунуть дочь в целебные воды и снять заклинание раньше времени. Тем временем нянька отравила Линфию. Удивительным средством – обычной травой меалуссы. В небольших дозах безвредной. Но усиленной экстрактом дуба и в большом количестве – смертоносной.

Вин, широко раскрыв глаза, смотрел на ведьму. Иррана же глядела в зеркало, где отражались события в городах Феррии.

– И результат достигнут! О похищении принцессы никто долгое время ничего не знал, а теперь пойди найди её! – торжествующе воскликнула она. – Интересно, правда, чем обернулась эта затея для самих волшебников. Бунта и революции у них Агвирон не планировала. – задумчиво добавила она.

«Королева совершенно не ставила себе целью устроить в стране волшебников переворот… И не предполагала, что открывшаяся правда про лжепринцессу станет последней каплей и поводом для него. Однако же, как интересно получается!» – Иррана вдруг резко перестала совершать щупальцами хаотичные действия, озаренная внезапной мыслью. Зеркало остановилось на бегущей сквозь лес девушке. Ведьма рассеяно посмотрела на представившуюся картину и чуть не подскочила в кресле.

– А это ещё что такое? А что творится у лебедичей? – ошарашено произнесла она.

И тут странная, совсем неожиданная мысль вдруг посетила немытую голову ведьмы. «А сама ли Агвирон пришла к мысли украсть принцессу Феррии? Или её надоумил кто-то другой?..»

Глава 7

Опасный враг

Вернувшиеся после лета эльфы не успели понять, как быстро и легко снова оказались втянуты в процесс познания магии и её основ. Когда к концу первого декадона после занятий по истории Сенеренталь, пересекая сад, вдруг подняла голову и осознанно огляделась вокруг, то с удивлением обнаружила, что в Танмере уже стояла настоящая осень во всем её желто-багровом великолепии.

– Осталось девять декадонов до экзамена! – удивленно произнесла она и остановилась. Но эта мысль совсем не взволновала её. Девушка с наслаждением вдыхала терпкий осенний воздух и переводила взгляд с одной золотисто-оранжевой верхушки дуба на другую.

Дорожки и все уголки сада были изучены ею за девять лет вдоль и поперек. Эльфийка свернула со своего пути и ступила на каменистую тропинку, уводившую вглубь сада. Подняв подол платья, чтобы он не цеплялся за ветви, девушка пошла к своему любимому заповедному уголку на границе общедоступной части сада и огороженной стороны, принадлежащей главному магистру, куда без его личного приглашения нельзя было попасть. Оттуда всегда доносилось пение фениксов, которые иногда перелетали через ограду. Если иметь терпение и достаточно свободного времени, можно было приучить их к своему присутствию, чтобы они не вспархивали испуганными яркими всполохами, едва кто-либо приближался к их облюбованному месту. Сенеренталь потратила на это время и не пожалела. Слушать вживую сидящего перед тобой феникса – величайшее удовольствие. Один из них и сейчас сидел у фонтана. Эльфийка подошла, провела рукой по холодному бортику и осторожно протянула руку к птице. Феникс замолчал, склонил голову, потом узнал знакомую девушку, и снова запел, не подавая признаков тревоги. Сенеренталь обрадованно улыбнулась и присела рядом. Проведя несколько минут в задумчивости, эльфийка встряхнула волосами и окинула взглядом местность. Деревья здесь были в основном хвойные, вечнозеленые, а потому своего наряда не меняли, но запах осенней свежести ощущался повсюду.

Сенеренталь смотрела в небо, любуясь меняющими цвет облаками, и думала. Всё было очень хорошо. Она перечисляла то, что составляло для неё это «хорошо», и чувствовала, как её наполняет спокойствие, заставляя дышать глубже и медленнее. «Как мне благодарить тебя, Создатель, за этот мир?» – подумала эльфийка, с улыбкой переводя взгляд с фонтана на росшие вокруг вишни. Деревья образовывали коридор, ведший во владения Эдорела. Сенеренталь вспоминала причины для того, чтобы быть счастливой, и буквально светилась от радости. А потом вдруг подумала: «Пусть всем будет так же хорошо, как и мне!» Решив так, эльфийка отстранилась от бортика фонтана, оглядела деревья и величественную гору, скрывающую в себе здание школы, и закрыла глаза. А потом сказала свету, клубившемуся вокруг неё: «Рассейся повсюду!» И светлая энергия – не магическая, а нечто куда более тонкое, – ярким кольцом отделилась от эльфийки и стремительно понеслась прочь.

Вдруг листва на земле колыхнулась и взвилась вверх, и ветви вишни, тянувшиеся к Сенеренталь, отступили и выпрямились. Эльфийка взглянула вдаль тропинки, которая упиралась в ограду, отделявшую сад Эдорела. Никому и в голову никогда не приходило пробраться в огороженную часть, потому что все знали, что главный магистр, овладевший уже двумя стихиями кроме своей родной, вполне может поставить серьезную магическую защиту для охраны своих владений. Поэтому забор в сад Эдорела был невысоким, да и дверь, казалось, стояла для красоты – сквозь широко расставленные кованые прутья можно было легко пролезть, не говоря уже о том, что всё было прекрасно видно. Вот и сейчас Сенеренталь могла ясно видеть, что там, в глубине сада в просвете между деревьев стоял юноша со светло-русыми волосами и, не отрываясь, глядел на девушку. Мгновение они смотрели друг другу в глаза, потом юноша исчез.

Сенеренталь, не переставая улыбаться, в замешательстве разглядывала деревья там, где только что стоял незнакомец. «Интересное происшествие…» – подумала она. Внезапно в сознании вспыхнула мысль, и эльфийка бросилась к ограде, но, сколько она ни вглядывалась в пестрые одеяния деревьев, никого увидеть не удалось.

– Как он так быстро скрылся? И… и что он здесь делает? – спросила она, обращаясь к маленькой птичке лазурно-голубого окраса, севшей на медные прутья забора. – Что делает в Фиела-тоне наследный принц Феррии?

***

Эарлан ворвался в комнату и рывком закрыл дверь.

– Где ты был? – с удивлением взглянула на него Виорена. Стефан сидел за столом, держа в руках маленький невзрачный томик, принесенный Эдорелом из его личной библиотеки.

– В саду. Я не выходил за пределы огороженной части, которая принадлежит магистру, но она была слишком близко и увидела меня из-за ограды! – принц с шумом опустился на диван, смяв покрывало и уронив подушку. – Она стояла неподалеку и увидела меня!

– Кто? – не отрываясь от книги, спокойно вопросил император.

Эарлан откинулся на спинку и устремил в потолок задумчивый взгляд.

– Самая прекрасная девушка в мире… – ответил он, чуть помедлив. – Клянусь тебе, отец, если бы ты её видел, ты бы забыл обо всем на свете.

Чародей неопределенно хмыкнул. От эльфов можно было ожидать подобного. В самом деле, всегда находилось в них что-то необыкновенное.

– И долго ли ты созерцал эту самую прекрасную девушку? – негромко спросила императрица, недовольно взглянув на сына.

Юноша вздохнул и отвернулся.

– Эарлан, как ты можешь так рисковать? – возмутилась Виорена, но всё так же тихо, ни на полтона не повышая голоса. – О нашем прибытии…

– Я знаю. Но она оглянулась, и я тут же скрылся. Она видела меня не больше двух секунд, и я был довольно далеко! – твердо произнес принц. – Вряд ли она узнала меня.

– Зачем ты вообще подошел близко к границе? – Императрица непонимающе тряхнула головой.

– Там за оградой пели фениксы, – виновато склонил голову Эарлан. – Я не думал, что будет плохо, если я подойду ближе послушать их. Да и потом, сад магистра и так невелик, если ещё урезать доступное мне пространство наполовину, я сойду с ума. Мы здесь уже довольно давно и…

– Может быть, спросить у Эдорела, кто это? – Стефан, наконец, отвлекся от книги и положил томик на стол.

Виорена подошла к двери, осторожно выглянула за неё и быстрыми шагами направилась в конец коридора. Через несколько минут она вернулась вместе с главным магистром.

– Опишите мне эту эльфийку, – Эдорел повернулся к принцу, закрыв дверь.

– Она – самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. – усмехнулся Эарлан. – И не смотрите так на меня. Если вы хотите сказать, что для других народов все эльфы кажутся красивыми, то вы не правы! То есть, это, конечно, правда, но сейчас я действительно уверен, что она самая прекрасная даже среди эльфов…

– Бледное овальное лицо, неяркий румянец, глубокие голубые глаза, тонкий нос, губы треугольной формы. Волосы длинные, прямые, разных оттенков: от жемчужно-платинового до рыжевато-русого. – произнес эльф, не глядя на чародея. – Была наверняка в каком-то изящном платье холодных цветов.

– Да, – воодушевленно подтвердил Эарлан.

– Вы знаете её? – спросила Виорена.

– Я знаю всех учеников, – кивнул Эдорел. – Немногие из них заходят так далеко в сад. А уж приручить к себе моих фениксов смогла только одна. Её зовут Сенеренталь.

– Да уж, с таким набором отличительных особенностей вы действительно не можете ошибиться, называя эту девушку, – пробормотал Эарлан.

– Да, принц, вы правы, – улыбнулся Эдорел. – Но что вы хотите? – обернулся он к императору. – Чтобы я поговорил с ней?

– Лучше стереть память, – категорично заявила Виорена. – Хватит и того, что о нас знают трое эльфов, которые встретили и проводили нас. Я понимаю, что им мы обязаны за большую помощь и их знание о нас вынуждено, но расширять круг знающих не хочу!

Главный магистр нахмурился.

– Что-то не так, Эдорел? – внимательно следя за реакцией эльфа, произнес Стефан.

– У неё через восемь декадонов наступит важный экзамен. Нехорошо сейчас будет оказывать какое-либо блокирующее действие на её сознание. Это может отрицательно сказаться на её волшебных силах. Я не ясновидящий, чтобы накладывать такие заклинания без последствий…

– Вы обещали, магистр, что сделаете всё для нашей безопасности. – напомнила императрица.

– А я и не нарушаю обещания, – поднял на неё глаза Эдорел. – Я хорошо знаю своих учеников. И никто бы, встретив принца, не стал болтать об этом – у всех голова на плечах. И она никому не расскажет. Но если вы настаиваете, я могу поговорить с её отцом – он хороший ясновидящий, один из двенадцати, состоящих в совете Повелителя. Он вероятно сможет наложить запрет на память без вреда для неё.

Виорена промолчала и посмотрела на Стефана.

– Что ж, если вы ручаетесь за её молчание… – начал император и тоже замолчал.

– Я ручаюсь, ваше величество, – заверил эльф. Император глубоко вздохнул и кивнул, принимая его заверения.

***

Оправившись от непредвиденного возвращения в школу, Олоримэ и Ксион вскоре снова получили повод отправиться в Фиела-тону. Там жила семья брата их матери, у младшей дочери которого затевалась свадьба. Это торжество собрало всех родственников.

Семья Старлен прибыла в Фиела-тону на рассвете пятого числа второго декадона осени. И свадебные хлопоты тут же заняли всех приехавших эльфов. Эрисон, мать Ксиона и Олоримэ, делала украшения для невесты, её основной стихией была Земля и, хотя она уже владела Водой, с камнями ей работалось намного проще. Она была лучшим ювелиром всего рода. Остальные же члены семейства трудились на поприще простых ремесленников. За городом была выбрана поляна, которая по расчету невесты должна была вместить всех гостей. Мужчины расставляли столы, а девушки готовили трапезу.

Олоримэ со старшей сестрой заворачивали плоды серденика в листья морской розы, когда к ним подошел Ксион и спросил:

– Есть ли здесь кто-то, кто не очень занят и может слетать в дом и принести оттуда некоторые вещи?

Олоримэ отложила нож и встала из-за стола.

– Я могу, – вызвалась она.

– Спросишь у Торирэль, она знает, что нужно, – благодарно улыбнулся брат и снова улетел в центр поляны, где воздвигалась великолепная, украшенная гирляндами арка, под которую предполагалось посадить молодых. Олоримэ окинула взглядом это сооружение и мечтательно прищурилась, представляя, как это будет выглядеть. «Счастливая Тори…» – рассеяно подумала она, расправила крылья и поднялась над поляной.

Подлетая к самому городу, Олоримэ посмотрела на приближающийся холм, в котором скрывалась школа, и внезапно вспомнила недавние события, побудившие их отправиться сюда в качестве проводников. «Принц Феррии Эарлан… – улыбнулась она. – Интересно, помнит ли он тех, кто был послан ему и его семье в такой нужный момент?» – промелькнуло у неё в голове.

Леса были спокойны и величественны. Шелест высыхающих листьев навевал умиротворение, и эльфийка с наслаждением смотрела вокруг, запоминая и складывая в сердце ощущения и мысли. Солнце сияло ровно и ярко, однако тепла не чувствовалось, потому что осенний прохладный ветер пронизывал верхние слои, где летела девушка. Всё было так хорошо, что взрыв, прогремевший неподалеку от горы, в первую секунду не произвел на неё никакого впечатления. Девушка с прежней улыбкой смотрела, как зеленоватое облако поднимается над деревьями, потом скручивается в воронку и стремительно разлетается по всей округе. Грохот отозвался в холмах глубоким эхом, и только тогда Олоримэ остановилась, резко взмахнув крыльями, и изумленно уставилась на источник ударной волны. Потом оглядела безмолвные леса и понеслась к месту происшествия.

***

Принц Эарлан переживал не лучшие часы в своей жизни утром пятого числа второго декадона осени. Ссора с матерью, полнейшее непонимание его идей со стороны отца, да ещё это постоянное замкнутое пространство, покидать которое запрещалось…

Порывистый ветер гулял по саду, и волшебник с хмурым лицом наблюдал, как он срывает листья с вишен, ещё находившихся в цвету в тот день, когда они впервые вошли под сень этой школы. Где-то в глубине сада всё так же пели фениксы. Фениксы… Неожиданно в голову пришло воспоминание об удивительной встрече с прекрасной эльфийкой. Сенеренталь, Эдорел сказал, что её зовут Сенеренталь!.. «Какие же они все разные, эти эльфы!» – подумалось Эарлану.

В ту ночь, когда трое эльфов встретили на поляне императорскую семью, принцу хорошо запомнилась молчаливая строгая девушка по имени Олоримэ, с которой он изредка встречался взглядом во время путешествия в школу и всякий раз поражался серьезному выражению её глаз. За всё время, пока они были в пути, эльфийка не произнесла ни слова. Почему она пришла ему в голову именно сейчас, когда он вспомнил о Сенеренталь? Возможно, потому что она, молчаливая и собранная, была так непохожа на девушку, приручившую фениксов? Непохожа, но от этого не менее удивительна.

Эарлан тряхнул головой, отгоняя пустые мысли. Одиночество уже становилось невыносимым. После того, как Повелитель передал совету дело о поиске принцессы, а отец и мать обсудили с ним план возможных действий на родине, события закончились, и потекли похожие один на другой дни в отведенных им покоях.

Виорена всё же не была спокойна насчет встречи эльфийки и её сына, и при первом же разговоре с Повелителем попросила призвать к ответу отца этой девушки. Повелитель и присутствовавший при разговоре главный ясновидящий Элиор снова заверили, что в этом нет необходимости, однако Ирелант исполнил просьбу и коснулся сознания дочери.

Вскоре между принцем и Элиором состоялся короткий разговор, в котором опять предметом обсуждения стала недавно встреченная эльфийка. Главный ясновидящий вышел на связь, чтобы рассказать последние новости из Феррии, но ни отца, ни матери не было в тот момент в покоях, и несколько минут Элиор дожидался императорскую чету, коротая время в беседе с принцем.

– Вы видели Сенеренталь вживую? – не смог удержаться от интересующего его вопроса Эарлан.

– Видел один раз, – спокойно кивнул Элиор. – Она дочь моего друга, – ведь Ирелант для меня не только сильный ясновидящий, необходимый совету, но и хороший друг. Поэтому я знаком с его семьей. Вижу, вам запомнилась эта девушка?

– Да, – не стал отрицать чародей.

– Это заслуженно, – довольно улыбнулся ясновидящий. – Она ещё сама не знает об этом, но она действительно очень красива даже по эльфийским меркам.

– А как же Тарья? – не веря своим ушам, переспросил Эарлан.

– А что Тарья? – не понял эльф.

– Она же ваша кхэль! Вы ведь её любите, верно?

– Разумеется, – согласно кивнул ясновидящий. – И при чем же здесь Сенеренталь? Я люблю эльфийку – живую душу с собственным внутренним миром, характером, мыслями, способностями. А не красоту формы. И никогда никто не был и не будет мне более дорог, чем Тарья. Я не могу воспринимать других эльфиек так же, как её, какими бы прекрасными они ни были. Тарья для меня – единственное создание женского пола в целом мире, – он немного помолчал, затем произнес слова, поразившие волшебника: – А Сенеренталь в моих глазах просто шедевр гениального мастера. Я вижу её произведением искусства, которое радует глаз, как великолепно выполненное полотно или статуя… Хотя, конечно, в ней есть не только красивое лицо. Только меня это уже не касается!

Эарлан и рад бы был, может, забыть о девушке, но все вокруг словно сговорились ему о ней напоминать. Вот и разговор с главным магистром, который иногда приходил в покои, чтобы скрасить волшебникам существование взаперти, снова вышел на неё.

– Магия, как и всё, происходящее в душе, имеет яркое отражение на наружности любого живущего, – говорил Эдорел. – Ведь красота это не только, точнее, не столько внешность, сколько внутреннее состояние. Чистое сердце не может быть уродливым. А злой человек не может быть прекрасным. Сенеренталь, наверное, сможет быть невероятно красивой… – внезапно подвёл итог эльф. Эарлан тут же оживился, услышав знакомое имя.

– Почему сможет быть? А сейчас? – поинтересовался он.

– Она ещё слишком молода, – усмехнулся магистр. – Она ещё только начинает путь совершенствования и возрастания магии. Когда она разберется в себе, исправит недостатки, отшлифует свои лучшие качества, тогда её внешность станет ещё прекраснее!

– Куда ж ещё-то… – пробормотал принц.

– Я говорю не о материальном, – махнул рукой эльф. – Все черты лица останутся на месте, но появится новое выражение, новый взгляд. Вся фигура будет словно светиться изнутри – красоту души нельзя скрыть никакой оболочкой. Только нужно очень хорошо поработать для того, чтобы эту внутреннюю красоту смогли разглядеть другие.

…Неудивительно, что мысли об этой девушке не оставляли волшебника с самого утра пятого числа второго декадона осени. Из-за неё он поругался с матерью. Недовольная легкомыслием сына, Виорена крайне нелестно отозвалась о причине его поведения. На что Эарлан оскорбился, как если бы эти слова относились к нему самому. Однако эльфийка не шла у него из головы.

– Нет, это невозможно! – решительно произнес волшебник и встал из-за стола, где сидел до этого долгое время, вперив в окно неподвижный взор. – Надо развеяться, – сказал он сам себе и вышел из комнаты.

Жилые этажи принц миновал самыми отдаленными коридорами. За несколько дней он выучил план школы наизусть и лучше всего знал места, в которых ему категорически нельзя было появляться. Впрочем, на всякий случай, выходя из своих комнат, члены императорской семьи надевали маски, словно собирались на карнавал. Пока предосторожность была излишней: в те отдалённые уголки, где волшебники мелькали как тени умерших, ученики не заглядывали, даже когда искали уединения.

Принц вышел в сад главного магистра и глубоко вдохнул прохладный осенний воздух. «Как странно поворачивается жизнь… – подумал он, рассматривая падающие листья. – Ещё в начале лета судьба моя была решена! Сразу по окончании школы я должен был начать обучение в специальном корпусе элитных войск. Сестра должна была отправиться в провинцию к родным матери для подготовки к семейной жизни. А сейчас в первые дни осени меня ожидал бы бал всех невест Феррии… А вместо этого я стою в саду Фиела-тоны, в самой глубинке Танмере, и думаю об эльфийке, которую видел раз в жизни!» Принц удрученно покачал головой и пошел по тропинке.

Огороженная часть, принадлежавшая главному магистру, располагалась у самого конца горы. В этом месте в скале уже не было никаких комнат, так как она была слишком узка для этого. Здесь сад школы от внешнего мира отделяли всего каких-нибудь четыре или даже три с половиной метра камня. Эарлан усмехнулся, поняв это.

– Очень благоразумно – сделать такую опасную часть только для приватного посещения! – произнес он, приближаясь к скале. Учащимся нечасто позволяют покидать школу, а сад, каким бы прекрасным он ни был, всё равно когда-нибудь наскучит! «На месте эльфов я бы давно сделал здесь тоннель и бегал в лес каждую ночь!» – мысленно рассмеялся волшебник, ударяя рукой по горе.

– Да. Очень благоразумно! – повторил он, ища опоры у каменной стены. Опоры, как ни странно, всё не было и не было. Принц удивленно обернулся, чтобы увидеть, куда успела отбежать от него скала, и застыл в безграничном удивлении с раскрытым ртом. – Вот это да… – только и сказал он, созерцая результат своего удара по камню. Стены не было!..

Видно, слой камня здесь был совсем маленьким, организованным больше для прикрытия, чтобы никто не догадался, что здесь не всё чисто. Даже слабого удара бутафория не выдержала и развалилась, открыв широкий и даже не очень сырой проход сквозь скалу. Принц коротко рассмеялся, потом ещё раз и ещё, и наконец, зашелся восторженным хохотом, разглядывая потайной ход. – Вот это да! – повторил он. – Надо же было так попасть! – Волшебник с опаской оглянулся, поднял с земли отвалившуюся «дверь» от тоннеля и – сбежал, предварительно замаскировав проход.

***

Олоримэ вынырнула из-за макушек высоких елей и не смогла сдержать испуганного вздоха. От представившегося зрелища она резко подалась обратно и нырнула в гущу хвойных деревьев, потом опустилась на землю и выглянула из-за ствола. На небольшом пригорке перед ней был принц Эарлан, наследник Феррии. Если Олоримэ неосознанно и обрадовалась этой встрече, то волшебник был не очень рад: он стоял, вжавшись в дерево, то и дело посылая заклинания на приближающееся к нему странное существо. Эльфийка недоуменно нахмурилась.

– Волтера8… Что она здесь делает? Их ближайшее место обитания в другом конце страны! – пробормотала она.

Упомянутая хищница клацнула зубами и резко просвистела хвостом, чуть не задев принца. Олоримэ сжала руки и уже приготовилась призвать свою стихию, как вдруг её опередили. С противоположной стороны леса выскочила… Сенеренталь! И тут же, призвав свою магию, направила её на волтеру.

Неожиданный удар на несколько мгновений прижал животное к земле, эльфийка стрелой метнулась вперед и приземлилась рядом с принцем. Сказать ничего ни он, ни она не успели. Волкоподобное создание грозно зарычало и поднялось. Сенеренталь уважительно хмыкнула: со стороны она казалась намного меньше. Девушка, задрав голову, посмотрела на нападающего гиганта и вскинула руки.

– Эвиавенто! – произнесла эльфийка, и земля разверзлась под зверем, поглощая его нижнюю половину.

– Прекрасно, – произнес принц. – Теперь оно хотя бы одного с нами роста! – и он, быстрым движением материализовав клинок, нанес животному удар. Волтера взревела, Сенеренталь зажмурилась, чтобы кровь не попала в глаза, но ничего не произошло. С волтерой всё было в порядке, а вот волшебника отбросило к дереву, и он потирал затылок, болезненно морщась после сильного удара о твердый ствол.

– Что такое… На ней словно магический шит стоит! – вслух сказала Сенеренталь.

– А я, по-вашему, ради удовольствия уже полчаса от нее отбиваюсь? – откликнулся со стороны дерева волшебник. «Полчаса?» – ужаснулась эльфийка.

– ОСТОРОЖНО! – внезапно закричал принц, посылая к ней защитное заклинание. Сенери оглянулась и, увидев волтеру в прыжке, лихорадочно начала колдовать.

– Нет! – вскрикнула Олоримэ, наблюдавшая за сражением из глубины леса, и, не отдавая себе отчета, прошептала новое, подсказанное самим покровителем заклинание. Быстро сформированная магия оторвалась от рук эльфийки и понеслась на поляну. Внезапно волтера, оказавшись уже на расстоянии метра от Сенеренталь, замерла, а потом отлетела в сторону, сбитая невероятной силой. Сенери оглянулась на принца и увидела его огромные от изумления глаза.

– И зачем же было мучить животное полчаса, ваше высочество? – спросила она. – Когда можно было сразу убить…

– Видимо в ваших школах учат чему-то недоступному волшебникам. – севшим голосом пробормотал принц. – Я бы так не смог!

Эльфийка непонимающе улыбнулась и вгляделась в опрокинутую навзничь волтеру. От лежавшего тела до места, где животное начинало свой прыжок, была голая земля – ни пожелтевшей травы, ни опавших листьев. Словно волтеру смело гигантским огненным шаром, который прокатился вместе с ней с одного края поляны до другого.

– Это была стихия Огня? – произнес Эарлан, прихромав поближе к эльфийке.

– Вы, что, думаете, что это я? – потрясенно переспросила она.

– Нас здесь только двое. И раз я с полной уверенностью могу заявлять, что это не моих рук дело, то других вариантов, кажется, нет, – пожал плечами принц.

Эльфийка посмотрела за спину и уставилась на свои руки. Потом медленно опустила их и подняла глаза к небу, словно ища там разрешение недоумения.

Олоримэ, стоявшая в чаще леса, мрачно смотрела на происходящее. В голове происходил ожесточенный разговор. «Не показывайся! Если это подстроено специально для того, чтобы навредить принцу, – а это именно подстроено, уверяю тебя! – то в случае повторения нападения или ещё какой-нибудь милости вроде волтеры противник не должен знать, что на поляне есть кто-то ещё, способный защищаться!» – быстро выкрикивала Тарья. «Да не кричи ты так, – спокойно ответила Олоримэ. – Я и сама понимаю… Уводила бы Сенеренталь его скорее отсюда!» – «Что за ерунда это может быть? – Эвелирис заговорила впервые за всё время с тех пор, как Олоримэ призвала сестер по магии и поведала, что случилось. – Это действительно похоже на спланированное нападение, но какое-то очень неуклюжее… Волтеры здесь не водятся, а её присутствие уже наводит на подозрение. К тому же на ней защитное заклинание. В школе мы ничего не слышали, значит, вокруг стоят заглушающие чары, и их тоже очень легко обнаружить…» Олоримэ внимательно слушала рассуждения подруги. «Покушение, организованное так небрежно, можно объяснить только двумя вариантами. Или оно было призвано отвлечь нас от чего-то более важного. Или тот, кто его задумал, был абсолютно уверен в исполнении своего замысла и не было для него ничего важнее. То есть, если бы не подоспела помощь и принц погиб, для того, кто это организовал, не имело значения, что будет дальше. И это очень странно – кому надо так подставляться?» – «Ты уже сообщила Повелителю? Элиору?» – поинтересовалась Олоримэ. «Передаю сейчас…» – рассеяно ответила Тарья.

Олоримэ продолжала наблюдать за развитием событий на поляне, умоляя Создателя, чтобы эльфийка и принц поскорее убрались с опасного места и вернулись в школу. Ладно Сенеренталь, – она может выходить! Но принц-то куда подался? Вряд ли его родители будут рады узнать о том, что на его высочество было совершено покушение! Чего доброго, ещё обвинят в этом эльфов… От этой внезапной мысли девушка даже на мгновение перестала дышать. «Тарья…» – тихо позвала она, делясь своими сомнениями. Ясновидящая помолчала, сосредоточенно обдумывая услышанное.

«Я думаю, эти двое сейчас договорятся ничего никому не говорить, – наконец, сказала она. – Принцу не нужно, чтобы родители узнали о его непослушании – ведь ему запрещено покидать территорию школы… Вряд ли Сенеренталь не согласится с ним. А Повелитель потом сам решит, что с этим делать». Олоримэ кивнула и отступила ещё дальше в глубь леса.

– Что ж, ладно, это сейчас не важно, – махнул рукой Эарлан, когда внезапно пришедшая на помощь эльфийка снова попыталась отрицать свою причастность к устранению опасного хищника.

Он что-то пробормотал, поднимая руки, и мертвая волтера исчезла, оставив на память о себе лишь темное пятно голой земли. Сенеренталь смотрела в небо и медленно и глубоко дышала. Принц остановился, взглянул на эльфийку и начал плести новое заклинание.

– Я сама, – неожиданно сказала девушка, догадавшись о его намерениях, и коснулась земли руками. По траве пробежал ветерок, почва засветилась, убирая пепел в себя, и проплешины затянулись травой, которая тут же стала желтой в соответствии с временем года. – Моя стихия – Земля, – сообщила она, поднимаясь с колен. Потом добавила: – Меня зовут Сенеренталь.

– Эарлан, – ответил волшебник, решив не говорить девушке о своей осведомленности относительно неё.

– Рада познакомиться с вами лично, ваше высочество… – вежливо поклонилась эльфийка.

– Можно мы сохраним в секрете обстоятельства нашей встречи? – осторожно спросил принц. Сенеренталь подняла на него глаза.

– Но как же? – неуверенно произнесла она. – Ведь вас могли бы убить! Это нельзя так оставить!

– Мне запрещено покидать пределы школы, – недовольно нахмурившись, ответил волшебник. – Если об этом узнают мои родители…

Сенеренталь широко раскрыла глаза от удивления и ничего не сказала. Её обычная прогулка за травами для зелья на знакомый пригорок обернулась чем-то совершенно немыслимым. Мало того, что она никак не ожидала обнаружить в глуши Танмере наследного принца Феррии… Тем более – отбивающегося от смертельно опасного хищника! А теперь ещё выясняется, что он находится взаперти в её родной школе! Да что вообще происходит?

– Так вы никому не скажете? – повторил свою просьбу принц.

– Только если вы пообещаете снова не выходить за территорию, – быстро перебрав все возможные варианты выхода из этой ситуации, наконец решила Сенеренталь. – Вы же понимаете, что это не простая случайность. Не подвергайте свою жизнь опасности!

– Да уж, не думал, что у вас в глубинке можно наткнуться на подобное! Нас уверяли, что Фиела-тона – одно из самых безопасных мест, – хмыкнул волшебник.

– О чем я вам и говорю, – внимательно глядя на него, ответила эльфийка. – Это действительно одно из самых безопасных мест, и то, что произошло, невероятно и неестественно. А значит, нападение было спланировано. Поэтому прошу вас, вернитесь скорее в школу и не покидайте больше её пределы!

«Не просто же так вам запретили её покидать…» – подумала тем временем она, размышляя, что же такого могло случиться в Феррии, что наследного принца приходится прятать в эльфийской стране?

– Вы так беспокоитесь за меня? – поразился Эарлан.

– Кому же будет радостно, если гостя убьют под твоей крышей? – в свою очередь спросила эльфийка. – Вы же не простой волшебник. Вам нельзя умирать просто так. У вас наверняка ещё много несделанных дел.

Эарлан коротко рассмеялся, услышав эти слова.

– Так уйдите же, прошу вас! – снова произнесла Сенеренталь.

– Вам тоже нельзя покидать пределы школы, не так ли? – спросил волшебник.

– Я на последнем курсе. Мне можно, – качнула головой девушка.

Эарлан замялся – он никак не мог понять, согласилась ли она держать произошедшее в тайне? Если девушка ничего не нарушила, появившись за территорией школы, то и скрывать правду у неё особых причин нет.

– Так вы сохраните тайну нашей встречи? – снова спросил он, и Сенеренталь удивилась, услышав в его голосе просительные интонации.

– Я уже сказала вам, при каком условии, – ответила она тихо, но твердо.

– Хорошо. Я согласен, я больше ни ногой за ограду! Однако могу я просить вас ещё об одном одолжении? – сдался принц. Сенеренталь выжидающе склонила голову. – Раз уж так получилось, что мы встретились и вы знаете о моём присутствии здесь, то может быть, мы могли бы видеться хоть изредка? Я скоро с ума сойду в четырех стенах…

Эльфийка посмотрела на принца и удивленно пожала плечами.

– С удовольствием составлю вам компанию, если вас устраивает моё общество, – произнесла она.

Эарлан радостно улыбнулся. Да, долгое отсутствие грозило вылиться ему в масштабный скандал, но оно того стоило. Эльфийка напряженно молчала. Судя по тому, с каким нетерпением и тревогой девушка поглядывала вокруг, больше всего на свете она желала бы сейчас видеть спину наследного принца, удаляющегося в сторону Фиела-тоны.

– Я ухожу, не тревожьтесь! – успокоил её Эарлан. – Но прежде… Возьмите это, – немного смутившись, произнес он и протянул девушке кольцо. Сенеренталь отпрянула и посмотрела на принца едва ли не с ужасом, опасаясь, не тронулся ли тот умом. – Когда у вас найдется свободное время, – сбивчиво начал объяснять волшебник, – чтобы скрасить моё затворничество, вы можете прийти туда, где я вас впервые увидел?

– Вы меня видели? – изумленно повторила Сенеренталь.

Эарлан вздохнул. Да, Ирелант сдержал слово и стер память своей дочери. И судя по тому, что она смогла недавно намагичить, он сделал это без вреда для её волшебных сил.

– Да, видел… – кивнул волшебник. – Но вы меня тогда, наверное, не заметили. Это было у входа в сад Эдорела, вы стояли у фонтана, где обычно сидят фениксы.

– Да, я люблю там бывать, – подтвердила Сенеренталь.

– Так вот, если вам нравится это место, то придите туда, два раза прокрутите камень на перстне. Тогда на моём кольце камень начнет сиять, подавая сигнал. И я приду к вам. Он будет светиться, пока не приведет меня к источнику, позвавшему его.

Эльфийка внимательно выслушала принца.

– Это парные заклинания? – восхитилась она, рассмотрев оба кольца. – Но как вы объясните исчезновение этого предмета?

– Никак, – хмыкнул Эарлан. – Это мои личные вещи, и я волен распоряжаться ими так, как захочу!

– У меня есть другая идея… – задумчиво произнесла Сенеренталь. – Завтра мы можем увидеться? – спросила она.

– В любое удобное для вас время! – развел руками Эарлан.

– Значит ближе к вечеру… Завтра я вам верну это кольцо!

Олоримэ успокоено выдохнула, увидев, как принц, наконец, покидает злополучный пригорок. Сенеренталь чуть помедлила, глядя ему вслед, потом раскрыла крылья и бесшумно двинулась следом, всё же решив проследить, что он доберется благополучно. Олоримэ улыбнулась, радуясь, что не ошиблась в благоразумности эльфийки, и прислонилась к стволу дерева. «И как он все-таки вышел? Ведь вся ограда оснащена заклинаниями, без ведома Эдорела никому не перейти эту границу…» – размышляла она. Странно и неприятно было ей видеть, что Фиела-тона оказывалась не такой безопасной, какой представлялась все годы учения. Впрочем, ей тоже пора было возвращаться. Девушка внезапно вздрогнула, отпрянув от дерева. Ей ведь дали поручение и ждут с чем-то необходимым! Она раскрыла крылья и двумя сильными взмахами поднялась над деревьями. Сколько прошло времени, эльфийка не знала, но очень надеялась, что её отсутствие не будет никем замечено.

***

Вечером того же дня Сенеренталь сидела на окне своей комнаты и задумчиво крутила в руках подарок принца. Всё это было очень странным. Что он здесь делает – вопрос уже второстепенный, в конце концов, наверняка, причина есть и очень веская. Но вот вряд ли она получила огласку. Значит, местонахождение принца должно быть тайной для всех… Но кто-то же подстроил это нападение? Значит, он наверняка знал, что принц находится именно здесь!

«И оказался же он таким безрассудным! – в сердцах подумала Сенеренталь. – Если запрещено выходить – значит, есть основания беспокоиться о его безопасности! Так какого же рожна он вышел? И главное – как? Если через ограду – Эдорел бы знал в то же мгновение. Ведь по всему периметру – охранные заклинания!.. Спросить разве у Эвелирис, может быть, она слышала от Тарьи, что происходит в Феррии?»

– А впрочем, лучше не стоит выходить на эту тему, – вдруг решила она. – Я же не смогу сказать ей о том, что в школе сейчас расположился наследный принц волшебников… А она заинтересуется, отчего я спрашиваю!

«А может быть, она уже что-то знает? – вдруг осенила сознание внезапная и удивительная мысль. – Может быть, она знает и тоже молчит, потому что не имеет права рассказывать?»

Дверь заскрипела, и в комнату вошла Эвелирис, словно услышав, что про неё думают.

– Как твоя прогулка? – спросила она у Сенеренталь. – Собрала, что хотела?

– Да, – не моргнув глазом, солгала Сенеренталь – впервые за всё время их дружбы с Эвелирис – и тут же почувствовала, как тяжелое чувство вины сворачивается холодным комом у неё в груди. «Это не моя тайна!» – быстро одернула она себя и поспешила осведомиться: – А как твои успехи?

– Пока не очень, – озабоченно ответила эльфийка.

– Да что ты! – участливо воскликнула Сенери, втайне радуясь, что увлеченная своими заботами Эвелирис вряд ли заметит её смущение. – Не беспокойся, у тебя ещё есть время… Да и в конце концов, никто же не заставляет изобретать что-то новое! Можно же просто хорошо отработать любое сложное заклинание!

– Нет, ты не понимаешь! Тарья к выпускному экзамену изобрела свое заклинание, Олоримэ – тоже. Я, последняя из предназначенных, не могу не оправдать ожидания, – покачала головой Эвелирис и, задумчиво обхватив колени, застыла на кровати.

Сенеренталь медленно убрала с колен руку с крепко зажатым в кулаке перстнем и положила артефакт в глубокий карман плотной льняной туники. И облегченно вздохнула, увидев, что подруга не обратила внимания на движение, по-прежнему сидя на своем цветном покрывале нахохлившейся птицей. Она выплетала рукой заклинание, которое вскоре окутало комнату, и Сенеренталь с удивлением признала в нем обычные заглушающие чары.

– Ну, и что ты думаешь про принца Эарлана и это происшествие сегодня утром? – вдруг спросила Эвелирис, и Сенеренталь едва не выпала из окна, неосторожно и резко обернувшись.

– Так ты давно знаешь? – только и сказала она.

– Мы их встретили за день до отъезда в Фиела-тону. Помнишь? Ты ушла раньше, а мы втроем остались. Вот тогда и встретились. Олоримэ и Ксион проводили гостей до Фиела-тоны, а я осталась, чтобы не вызвать ненужных вопросов.

– Кого – их? – Сенеренталь впилась взглядом в невозмутимое лицо подруги.

– Императора, императрицу и принца, – прошептала та. – Раз ты снова встретилась с Эарланом, то смысл уже от тебя скрывать? Может, это судьба, раз ты натыкаешься на него второй раз!

Сенеренталь внимательно слушала подругу, пытаясь успокоить отчаянно мечущиеся мысли. «Ну и день… – подумала она, оставив, наконец, эту бессмысленную затею. – По крайней мере теперь мне точно известно, кто спас нам с принцем жизни!»

… – Так что предпринял Повелитель после сегодняшнего нападения? – спросила эльфийка, когда Эвелирис вкратце поведала ей случившиеся в Феррии события.

– Он отдал это на рассмотрение трем ясновидящим. Конечно же, нельзя это просто так оставить. А императору и императрице решил не говорить, пока не узнает, кто это подстроил. И их, наверное, в самом ближайшем будущем перевезут в столицу.

– В самом ближайшем? – растерянно прошептала Сенеренталь.

– А что? – быстро подловила её подруга. – Хотела бы бегать ночью на свидания к принцу?

Сенеренталь смерила девушку убийственным взглядом. Эвелирис только усмехнулась.

– А почему сразу нельзя было в Фиалик? – спросила тогда Сенеренталь.

– Никто из совета тогда не мог отлучиться, чтобы привезти их, – принялась объяснять эльфийка. – До столицы – два дня пути. Не верхом же всем на рассмотрение ехать императорской семье! Из Фиалика должен прибыть хорошо закрытый экипаж с несколькими сопровождающими для охраны…

– Да путешествовали же они как-то до встречи с вами! – перебила её подруга.

– Вот именно, что – как-то! – нахмурилась Эвелирис. – Тарья полагает, что тот, кто устроил сегодня нападение на принца, именно тогда и смог их заметить и выследить, хотя император клялся и божился, что они передвигались самыми безлюдными тропами и никто им не встретился.

– Так значит, Олоримэ сейчас в Фиела-тоне, неподалеку? – вдруг не к месту спросила Сенеренталь.

– Да, – опешив от неожиданного вопроса, ответила Эвелирис.

– Попроси у неё, пусть расскажет, как будет там, на свадьбе? – мечтательно улыбнувшись, попросила эльфийка.

Эвелирис посмотрела на подругу и позвала Олоримэ.

***

Ночью в доме невесты почти никто не спал. Олоримэ и её мать носились по темному небу то в город, то обратно на поляну, принося украшения для столов, новые продукты и предметы, необходимые для завтрашнего ритуала. Рамелла – мать виновницы торжества – несколько раз меняла концепцию поляны, переставляя столы то в несколько рядов, то полукругами, то объединяя их, то наоборот дробя на маленькие места для четверых… Эльфы работали тихо и совершенно безропотно. На мгновение вырвавшись из круговорота событий, Олоримэ улыбнулась и покачала головой.

– Как все-таки это прекрасно, – прошептала она.

– Что прекрасно? – спросил Ксион, неожиданно оказавшийся сзади. Эльфийка обернулась и, с наслаждением втянув ночной воздух, продолжала:

– То, что мы – одна семья. Никто не откажется помочь. И никто не потребует платы за свою работу! Потому что это не считается работой, ведь это тоже самое, что сделать для себя…

До рассвета оставалось полтора часа, когда Олоримэ приземлилась около дома своего дяди и присела на скамейку. Скрипнула дверь, и на крыльцо вышла девушка в темно-красном платье. Она была очень бледна и худа как после болезни. Лицо темнила заметная усталость, но глаза выражали такую радость и блаженство, что Олоримэ подивилась – разве можно быть такой счастливой? И эльфийке показалось тогда, что испытай она подобное, её сердце бы не выдержало и нескольких минут – разорвалось.

– Торирэль! – окликнула она вышедшую девушку. Та обернулась и, увидев двоюродную сестру, спустилась с крыльца. – Как ты себя чувствуешь? – спросила Олоримэ, отодвигая крыло, чтобы дать ей сесть.

Эльфийка улыбнулась и задумчиво посмотрела на луну.

– Олоримэ, это невозможно объяснить, – мягко сказала она. Дочь Рамеллы была старше Олоримэ в шесть раз и разговаривала с ней в несколько покровительственной манере. Впрочем, она имела на это полное право. – Это невозможно объяснить. То, что сейчас чувствую я, можно понять, только узнав самому. Я просто счастлива. Не знаю, как сказать по-другому. Я так счастлива, и для меня сейчас всё настолько прекрасно, что я даже не хочу говорить. Я просто не вижу смысла в словах. Он понимает без слов. А в таком случае, кому они ещё нужны?

Олоримэ улыбнулась, смущенно склонив голову. Торирэль приподняла свои крылья нежно-персикового цвета и откинулась на спинку скамейки.

– Тори… – тихо начала Олоримэ, осторожно поглядев на двоюродную сестру. Та ответила ей милостивым взглядом, и юная эльфийка, осмелев, продолжала: – Могу ли я увидеть до церемонии твоё свадебное платье?

– Платье? – удивленно переспросила девушка. – Платье… – медленно повторила она. – Я бы с удовольствием, да только я сама его ещё не видела!

Олоримэ подняла глаза, быстротой этого движения выражая свое недоумение, и уставилась на сестру, ожидая объяснений.

– Ах, ты же, наверное, не знаешь… – рассмеялась Торирэль и поднялась со скамьи. – Пойдем в дом. Пора уже и нам немного отдохнуть. На празднике нам потребуются силы. А по пути я расскажу тебе, в каком состоянии готовности пребывает моё платье!

Олоримэ последовала за Торирэль в дом, где ещё никто не ложился. В гостиной сидела мать виновницы торжества, она что-то делала на столе, подготавливая завтрашний ритуал выкупа невесты.

– Будешь спать в моей комнате, так как мест у нас очень мало… – тем временем сообщила Торирэль. Олоримэ кивнула, проходя вслед за ней комнату насквозь. – Итак, платье, – сказала эльфийка, зажигая свечу у начала лестницы. – Свадьба – это уникальное действо. Это, как ты знаешь, не только соединение двух любящих сердец, но и соединение магий. Отныне они будут расти вместе. И неудачи, и успехи каждого будут ложиться на обоих в равной мере. Моя внутренняя магия не может этого не чувствовать. Она прекрасно знает, к чему я готовлюсь. И стихия, благословившая нас на Лиоле, делает своеобразный подарок к свадьбе. Первый и единственный раз она совершает действие по собственной воле, никем не управляемая. Стихия создает платье на своей основе.

Олоримэ неопределенно улыбнулась и ничего не произнесла. Торирэль, привыкшая к сдержанности сестры, спокойно продолжала объяснять:

– Моя родная стихия – Вода. Смею предположить, что платье она сделает голубого или синего цвета из ткани, которая при движении будет напоминать накатывающие друг на друга волны. Такой ткани, конечно же, в природе не существует – это принявшая необычный вид стихия Воды. Платье всегда делается в самый день свадьбы. Не беспокойся! – покачала головой эльфийка. – Оно не опоздает.

– А потом оно останется у тебя? – наконец, позволила себе спросить Олоримэ.

– Да. Стихия раз и навсегда приняла эту форму, – улыбнулась Торирэль, открывая дверь.

Девушки вошли в комнату. Тори поставила свечу на маленький прикроватный столик. Комнатка была небольшая, и бо́льшую часть в ней занимала широкая кровать с балдахином.

– У нас есть пара часов, чтобы отдохнуть, – развела руками Торирэль. – Советую начать как можно скорее!

***

– Счастья новому дому! – в который раз за сегодня прозвучали эти слова, и золотой эль заблестел на солнце в глубоких чашах.

Олоримэ сделала маленький глоток и отставила бокал. Торирэль не ошиблась, предсказывая своему платью цвет воды. Оно действительно было насыщенно-голубым внизу, а поднимаясь всё выше, светлело и светлело. Это напоминало картину океана в разрезе – от дна до поверхности. Чем больше глубина, тем темнее. Платье не блистало яркими украшениями и вышивками, но было очень изысканным в своей простоте. На голове невесты красовалась диадема, из-под которой водопадом спускались распущенные темно-каштановые волосы под почти прозрачной голубоватой фатой, напоминающей пену у прибоя.

Взгляд Олоримэ периодически мутнел, и она едва заметно недовольно передергивала плечами, но отказать Эвелирис в удовольствии посмотреть на торжество не могла…

– Как же это прекрасно! – широко раскрыв глаза от восхищения, произнесла Сенеренталь, глядя на рисунок Эвелирис. Эльфийка быстрыми штрихами передавала на бумаге образ невесты, на которую смотрела только что глазами Олоримэ. – Подумать только – платье, созданное самой магией! Это что-то невероятное!

Эвелирис откинулась на спинку стула и пододвинула изображение ближе к подруге. Сенеренталь взяла картинку в руки и блаженно улыбнулась.

– Даже представить себе не могу, когда у меня будет такое счастье… – вдруг тихо прошептала она. – Только начинаю представлять, и словно сердце останавливается, таким это кажется невероятным и… – девушка не договорила и, глубоко вздохнув, быстро положила рисунок на стол и отвела взгляд в окно.

Эвелирис внимательно смотрела на подругу.

– Такое ощущение, что я не доживу до этого! – вдруг сказала она. Эвелирис вздрогнула, услышав эти слова. – О, Создатель, как же хочется любить кого-то! Эвель, расскажи, как это?

Эльфийка в замешательстве смотрела на Сенеренталь.

– Всему свое время, Сенери… – сказала она, наконец, положив руку ей на плечо. – Помнишь, Тарья рассказывала, как встретилась с Элиором? Ему было сто семьдесят три, когда он приехал в Фиела-тону, чтобы отобрать для обучения себе ясновидящих. Он ждал свою любовь сто семьдесят три года, а тебе только двадцать четыре… Да он, может быть, ещё не родился! Здесь же нет никаких общих правил и закономерностей!

– Я знаю, Эвелирис, – улыбнулась Сенеренталь. – Э́то я знаю. Я не знаю только, как это. Поэтому прошу – расскажи!

Эвелирис опустила голову, вспомнив, как Олоримэ ночью тоже просила у своей двоюродной сестры рассказать, и та не смогла.

– Представь, словно ты находишь существо, которое как будто давно знал и всё искал и искал встречи с ним… – начала она, собравшись с мыслями.

… «Тарья, а может эльфийка полюбить волшебника?» – спросила мысленно Олоримэ, наблюдая из-за стола за играми подруг невесты. «Может, – откликнулась ясновидящая, немало не удивившись вопросу. – Может и лебедича полюбить. И сильфа. У каждого свой путь и свой выбор. Но тогда будет сложнее. Все живущие на Тоукси имеют в себе дыхание магии. Правда, у каждой расы она своя, особенная. Поэтому для того, чтобы соединиться на магическом уровне, двух любящим из разных рас потребуется больше усилий, чем в том случае, когда оба из одного народа. Но это не плохо. Наоборот, чем труднее тебе достигать чего-то, тем бо́льшую награду ты получишь. Ты про Сенеренталь спрашиваешь?» – «Да, – подтвердила Олоримэ. – Она уже совсем готова для встречи, как я погляжу. Она всё делает для того, чтобы быть прекрасной спутницей! Она только и ждет, чтобы поделиться с кем-то своим светом… Почему же так долго ей не дается?» – «Тебе тоже не дается, а ты старше на два года!» – усмехнулась Тарья. «А я ещё не чувствую в себе готовности!» – не замедлила с ответом Олоримэ. «У каждого свой путь…» – снова задумчиво проговорила ясновидящая.

Глава 8

Под покровом осени

Сенеренталь подошла к фонтану у входа в сад Эдорела и прокрутила камень на кольце. Он засиял, как и говорил волшебник. Девушка села у ствола маноакра и уставилась на каменный бортик фонтана. Фениксов сегодня не было.

Через некоторое время перстень начал светиться ярче. Сенеренталь удивленно огляделась. Минуту спустя она уловила неподалеку чье-то быстрое движение сквозь кусты и ветви. Она поднялась, поправляя платье, и в это же мгновение к ограде подбежал принц, протягивая вперед руку.

– Кольцо! – не отдышавшись, тут же начал он.

– Что? – не поняла эльфийка, но подошла ближе.

– Нужно погасить сигнал, – пояснил волшебник, дотронувшись своим камнем до камня на руке Сенеренталь. Сияние прекратилось. – Их нужно соединять. Потому что, если этого не сделать, свет и энергия от них будут очень заметны в округе. Ты обратила внимание на то, что сияние увеличивалось?

– Да. Это от того, что второе кольцо приближалось? – улыбнулась Сенеренталь. Эарлан кивнул. – Что ж, всё равно я больше этим не воспользуюсь, – девушка сняла с пальца кольцо и протянула его принцу. – Я не могу себе позволить принимать такие ценные артефакты. Это ваше высочество могут обслуживать подобные вещи. Мне же по статусу не положено. Я нашла вариант поскромнее.

Волшебник нахмурился, но кольцо принял.

– Моя стихия Земля, как я уже говорила, – начала Сенеренталь. – И я могу вступать в контакт со всеми природными атрибутами. Я могу говорить с деревьями, растениями, травой. В конце концов, сама Земля может подсказать мне. А она знает многое – ведь она присутствует почти везде. Я буду передавать вам сигнал через Землю. В той комнате, где вы сейчас поселились, есть цветы?

– Цветы? – переспросил принц. – Но зачем такие трудности? Ведь есть простой способ. И я его вам подарил, потому что я так хочу и могу распоряжаться собственными вещами.

Сенеренталь подняла руку, призывая собеседника к молчанию.

– Это средство ещё может пригодиться вам, а вы не можете так рисковать, ваше высочество. Если когда-нибудь будет ситуация, где вам понадобится оставаться на связи, а этого кольца не будет в наличии… Так же ли вы будете радоваться, что отдали его в свое время мне? Тем более, у меня его могут увидеть. А вам же ни к чему ненужные вопросы?

– Хорошо, – беспомощно развел руками принц. – Уговорила! Расскажи тогда, что ты придумала вместо этого? Как пользоваться твоей почтой?

Сенеренталь бросила на Эарлана удивленный взгляд. Он не заметил, как перешел с ней на ты. Эльфийка улыбнулась и начала объяснять.

***

Иррана с визгом отпрыгнула от зеркала. Вин, мирно жевавший остатки обеда, испуганно подскочил и на всякий случай предпочел забраться под стол, чувствуя себя там в большей безопасности. Когда хозяйка была не в себе, жизнь тарбагана превращалась в ад. Если он, конечно, вовремя не успевал спрятаться от плохого настроения ведьмы. Но на сей раз беда, кажется, миновала. Вин с опаской выглянул из-под стола и облегченно вздохнул: выражение лица Ирраны никак нельзя было назвать недовольным.

– Что случилось? – осторожно поинтересовался Вин. – Твоя волтера смогла добраться до принца? Тогда выпьем за упокой души несчастного волшебника! – торжественно произнес тарбаган и радостно потёр лапки в предвкушении рюмки старого тролльего самогона.

– Нет. Эарлан жив, – помедлив, произнесла Иррана. Вин остановился на полдороге к шкафу со спиртными напитками и медленно оглянулся. – Ему помогли…

– Кто? – затаив дыхание, спросил он.

– Эльф. Эльфийская девушка.

Тарбаган сглотнул и беспокойно поглядел на хозяйку. Её план провалился, а значит, это теперешнее спокойствие – всего лишь затишье перед бурей… Сейчас начнется…

– Но этого же не может быть! – закричала Иррана.

«Надо было помалкивать!» – печально подумал Вин, вжимаясь в стенку.

– Неужели мне снова случайно повезло? – вдруг неожиданно тихо прошептала ведьма. Её губы невольно растянулись в улыбке. Тарбаган удивленно прислушался к речам. – Но не мог же он ошибиться! – ведьма опустилась в кресло и подобрала все три щупальца под себя. – А если он загадал нам загадку и оставил подсказку? – Иррана задумчиво потеребила концы волос. – Вин! – решительно произнесла она. – Принеси мне шестую книгу пророчеств Хаква!

***

Сенеренталь перебирала пальцами по кованной решетке забора, возле которой с одной стороны сидела она, а с другой Эарлан, и улыбалась, слушая рассказ принца.

– И все-таки, как же ты выбрался отсюда незамеченным? – вдруг вспомнила она так и не выясненную деталь.

– Здесь есть тайный ход. На территории Эдорела.

Сенери удивленно замерла, схватив всей рукой витиеватый прут решетки, и недоверчиво посмотрела на принца.

– И как ты нашел его? – наличие тайного хода из школы не так удивило эльфийку, как тот факт, что принцу удивительно посчастливилось на него наткнуться.

– Случайно, – улыбнулся принц. – Совершенно случайно. Буквально стукнул по камню рукой и попал именно в этот ход – маскировка распалась от моего несильного удара. Я так понимаю, об этом ходе никто в стенах школы не знает?

Сенеренталь смотрела в одну точку, машинально перебирая ткань своего платья.

– А как тебе взбрело в голову выйти наружу? Неужели ты совсем ничего не понимаешь? – вдруг воскликнула девушка. – Как можно быть таким безрассудным?

Принц посерьезнел.

– На самом деле, сейчас, когда прошло время, я сам не могу понять, что на меня нашло, – тихо произнес он. – Как будто внутри меня сидело какое-то существо, которое подзуживало меня.

Сенеренталь быстро взглянула на Эарлана.

– И ты по-прежнему не хочешь сказать об этом? – спросила она. – Неужели ты не видишь, что всё это в высшей степени странно! А если на тебя воздействовали магией, выманивая за ограду школы? Это значит, что твой враг очень силен… И кому же ты так насолил? И главное – как он узнал о твоём местонахождении?

– Ведь о существовании Фиела-тоны никто заграницей не знает? – полувопросительно сказал волшебник.

Сенеренталь, нахмурившись, смотрела прямо перед собой, снова о чем-то задумавшись.

– Как это возможно? Узнать о местонахождении школы, да ещё и суметь воздействовать на расстоянии, заставив тебя выйти… Что же это такое?

– По-моему, из этого следует один утешительный вывод, – умиротворяюще произнес Эарлан. Эльфийка вопросительно взглянула на принца. – Раз этому некто понадобилось меня выманивать, значит, в школе добраться до меня у него не было возможности.

– Знаешь ли! – возмущенно воскликнула Сенеренталь. – Ты уже совсем принимаешь нас за дилетантов в магии!

– Нет, нисколько, – рассмеялся волшебник.

– Что ж, воля твоя, Эарлан… – озабоченно покачала головой эльфийка, – А я бы на твоём месте все-таки сказала Эдорелу. Мало ли, что придет в голову этому недоброжелателю – может быть, он захочет воздействовать и выманить тебя ещё раз, а раз ты допустил это в первый раз, то не можешь от этого защищаться…

– Я не смог только потому, что не ожидал. Второй раз этого не произойдет, – уверенно ответил принц, – Я уже позаботился и наложил достаточно заклинаний.

Сенеренталь снова мысленно поразилась легкомыслию принца и возблагодарила Создателя, что их встрече с принцем и волтерой был ещё один свидетель, который не давал Эарлану обета хранить молчание. «Все-таки это нельзя было бы так оставить!» – подумала она.

– Мне пора уходить, Эарлан, – произнесла девушка, глядя, как небо на востоке уже окрасилось в темно-синий свет. Последние лучи из-за леса золотили быстро проплывающие облака.

– Я был очень рад, что ты пришла, – со всей искренностью улыбнулся волшебник. Эльфийка улыбнулась в ответ. – А ведь ты так и не спросила меня, что я здесь делаю!

Сенеренталь прислонилась к каменной ограде и вздохнула.

– Если ты не говоришь сам, значит, об этом тебе говорить нельзя. Я не лезу в чужие тайны.

Эарлан внимательно посмотрел на девушку и покачал головой.

– Мне удивительно повезло, что кому-то понадобилось меня убить и выманить за территорию школы! Благодаря этому я познакомился с таким чудесным существом!

– Все волшебники так легкомысленны? – рассмеялась Сенеренталь.

– Что ты называешь легкомыслием? – хмыкнул Эарлан. – Благодарность судьбе за ниспосланную встречу?

– Удивительно получается, чем короче жизнь, тем менее дорожат ею, – произнесла Сенеренталь, не заметив вопроса принца. Потом быстро поднялась и отряхнула платье. – Но мне действительно пора, Эарлан.

– Мы увидимся завтра? – не скрывая энтузиазма в голосе, произнес принц. Сенеренталь улыбнулась и согласно кивнула головой.

***

Повелитель сидел на своем стуле с высокой резной спинкой во главе круглого стола и напряженно смотрел на ясновидящих, которые, казалось, сговорились сегодня принести ему самые нерадостные новости. Вот ещё один эльф с виноватым взглядом опустился на свое место, отлично понимая, что своим докладом ещё больше усугубил ситуацию. Лаким повернулся к последним, сидящим слева от него, замыкающим круг совета, и выжидающе посмотрел на ясновидящих.

– Что ты скажешь, Азарил? Вы с Тарьей смогли прояснить ситуацию с нападением на принца?

– Повелитель, нам тоже нечем порадовать, – глубоко вздохнув, поднялся названный эльф, – У нас только прибавляются вопросы, чем больше мы узнаем. На его высочество было оказано гипнотическое воздействие, заставившее его покинуть пределы школы. Однако возле Фиела-тоны никаких следов несостоявшегося убийцы нет. Это совершенно точно – он не присутствовал при исполнении своего замысла. Он руководил всем на расстоянии из своего логова… Это значит, что и гипнотические чары проникли в школу и добрались до принца также с большого расстояния… Мне известен лишь один способ, который может позволить заклинанию проходить сквозь пространство и иметь результат в месте, весьма далеком от местонахождения того, кто сотворил это заклинание. Это артефакт, который со времен деления рас на Тоукси принадлежал волшебникам и находился в Феррии в одном из хранилищ.

– Но он был похищен и с тех пор так и не находился, – произнес Повелитель.

– Именно, – кивнул Азарил. – И это покушение на принца могло быть сделано только с помощью Зеркало-глаза.

– Могло быть или было? – уточнил Лаким.

– Было, – заверил ясновидящий. – Я вижу и могу говорить вам с твердой уверенностью. Э́то по крайней мере у меня сомнений не вызывает.

– А что вызывает?

– Его местонахождение – зеркало в горах и уже давно не принадлежит тому магу, который сбежал с ним.

– Значит, оно у горных ведьм? – нахмурилась Дорелея, сидевшая здесь же. Она всегда присутствовала на собраниях совета, но очень редко говорила, в основном слушала и свои мысли высказывала только своему кхэлину, оставаясь с ним наедине. Однако это заявление не могло оставить её равнодушной.

– Я не могу понять. Вот здесь и кроются сомнения. Совершенно точно, что Агвирон и её окружение не знают о Зеркале и не используют его. Иначе нам всем бы давно не поздоровилось. Однако тот, кто использует зеркало, действует в интересах горных ведьм. Получается, что у империи Докем есть тайный сторонник, о котором не знает сама Агвирон.

– Вы можете вычислить местонахождение этого тайного соратника по местонахождению Зеркала? – спросил Лаким.

– Нет. Такой могущественный артефакт не даст себя вычислить. Единственное, что мы можем сейчас сделать и уже делаем, это создать противодействующее ему заклинание. Неизвестно сколько раз Зеркало заглядывало в Фиалик и слушало то, о чем мы здесь беседуем.

– И вы могли это не почувствовать? – снова не смогла смолчать Дорелея.

– Прошу прощения, Повелитель, – поднял руку Элиор. – Можно мне сказать?

Лаким хмуро взглянул на ясновидящего и кивнул. Элиор, немало не обеспокоенный ни настроением Повелителя, ни сложившейся ситуацией в целом, спокойно поднялся и произнес:

– То, что мы – все двенадцать сильнейших ясновидящих – ничего не чувствовали, может значить только одно. Так было необходимо и задумано Создателем. То есть, последствия подобного неведения не могли вылиться для нас в большие неприятности.

– То есть, покушение на принца – это, по-твоему, не неприятность? – прищурившись, спросил Лаким.

– Покушение, Повелитель. А не убийство, – выдержал его взгляд Элиор. – А это большая разница! Не надо пытаться обмануть Создателя – он знает, что делает. Если Ему угодно было открыть нам только сейчас тот факт, что за дворцом следил враг, – возможно, уже несколько лет, – значит, так надо было.

Лаким ничего сказал. Только кивнул, принимая объяснение главы совета ясновидящих, и тот сел на свое место. Азарил также опустился на стул рядом с ним.

Повелитель иногда начинал уставать от неизменного оптимизма Элиора – что ни спроси, на всё выходила воля Создателя. Так и собственные ошибки можно оправдать волей Создателя! На самую большую глупость, приведшую к печальным результатам, можно сказать, что это было задумано на небе, и продолжать творить подобные глупости!

– Повелитель, возможно, здесь сейчас Элиор действительно прав, – тихо сказал сидевший рядом Ирелант. Лаким украдкой взглянул на эльфа. «А ты что скажешь про нашего Стража?» – отчетливо подумал он, позволяя ясновидящему прочитать свой мысленный вопрос. «Можно я пока воздержусь от отчета, – грустно покачал головой Ирелант, – Все равно пока сказать нечего. Амаир проходит испытания, но сила Лотоса в нем ещё не проявилась…» Лаким вздохнул и обратился к следующему эльфу, держащему ответ.

– А что ты скажешь, Сарофиния, насчет поисков феррийской принцессы?

Названная эльфийка поднялась с места, откинула с лица волосы и заговорила тихо и размеренно. Так, словно докладывала какую-то повседневную мелочь. Так, словно ничего необычного в последние дни не произошло. За окном ей вторили поющие птицы, ещё не замолчавшие с приходом осени. Дорелея, опиравшаяся на подоконник, отвернулась от круглого стола, одним своим видом нагонявшего на неё сегодня уныние, и подставила лицо свежему ветру. Как бы ей хотелось, чтобы так оно и было…

***

Сенеренталь положила на столик свой дневник, высушивая чернила, и подошла к окну. С каждым днем осень захватывала Танмере всё больше и больше. Эльфы становились спокойнее, ходили и летали медленнее, не в силах оторваться от созерцания чарующих золотистых лесов. Всё словно замирало, прекращало движение, останавливалось, как будто специально для того, чтобы полюбоваться кружащимися листьями. Теперь не танцевали быстрых танцев, и музыка, звучавшая в это время, была умиротворена и до бесконечности однообразна.

– Нравится тебе это время? – спросила у подруги Эвелирис, которая сидела на небольшой тахте в углу их комнаты.

Примечания