Черный цвет выражает уважение к мертвым, поэтому Кейт Стил оделась в красное на похороны мужа в ту субботу. Казалось даже символичным, что она проводит его в последний путь в первый день июля, в тот самый день, когда он вошел в ее жизнь четырнадцать лет назад. Все вернулось на круги своя – к тому послеполуденному часу, когда она встретила его на кладбище, навещая могилу отца. Через полгода они поженились. А еще через год брак полетел ко всем чертям.
Конрад Стил обманул ее, это факт, но будь она проклята, если позволит ему торжествовать победу.
Неужели проповедник намерен вещать вечно? Может, те, кто сидел на другом конце единственного ряда стульев и внимал его речам, но Кейт воротило от добрых слов о сукине сыне. Одно она могла сказать наверняка – этот проповедник ни черта не знал о Конраде, иначе не стал бы говорить о нем как об ангеле на небесах. Если этому прохиндею обманом удастся проскочить мимо святого Петра к жемчужным вратам, тогда ангелам лучше бы запереть те золотые улицы.
Пот стекал с ее шеи, собираясь лужицей в ложбинке между грудями. Ни за какие деньги Кейт не смогла бы купить, да даже выпросить, украсть или одолжить дуновение ветерка в тот день, и вокруг не было видно ни одного тенистого дерева. Она скользнула рукой вдоль стула, чтобы выудить несколько салфеток и незаметно засунуть их в бюстгальтер. Но вот беда: сумочку она оставила в машине. Кейт смахнула с потной шеи прядь светлых волос, доходивших до плеч, и распрямила скрещенные длинные ноги. Дорого бы она заплатила за сквознячок, чтобы охладил бедра.
Ее мать, Тереза, сидела рядом, прямая, как шомпол. Никто не посмел бы сказать, что она не леди. Даже техасская жара не могла сломить Терезу Трумэн. Она бы и дьяволу дала отпор в его лучшие времена. Ноги, обтянутые черными колготками, правильно скрещенные в лодыжках, черный шелковый костюм, сидевший как влитой на ее высокой, стройной фигуре, седые волосы, уложенные этим утром, широкополая черная шляпа с едва заметным намеком на тонкую вуаль – все в ней выдавало силу, с которой нельзя не считаться.
Только Бог, Кейт и Тереза знали, что эти похороны – не более чем шоу. Кейт было все равно, даже если бы его завернули в старую собачью попону и сбросили в яму. Тереза настаивала на том, что необходимо поддерживать имидж, потому что через Кейт его имя ассоциировалось с семейной нефтяной компанией. И что там говорить, Кейт с удовольствием стала бы мышью в углу, когда душа Конрада окажется в цепких руках Бога.
Тревожное чувство поползло вверх по шее Кейт, отчего волоски на загривке встали дыбом. Она оглянулась через плечо и увидела детектива Вэйлона Крамера, стоявшего за надгробием метрах в десяти левее от нее. Красавец-детектив пригласил ее на опознание тела. Он даже не стал скрывать, что обычно супруга становится первой подозреваемой, но она предъявила железное алиби. Так зачем же он притащился на похороны в изнуряющую техасскую жару, когда в этом нет никакой необходимости? Неужели он думал, что она бросится на гроб и признается, что убила мужа, потому что тот был ублюдком?
Раз уж он здесь, то мог бы показать себя джентльменом и подойти поближе. С его-то ростом и внушительным телосложением он обеспечил бы ей хоть какую-то тень. Во всяком случае, сделал бы что-то полезное, вместо того чтобы подозревать ее в убийстве Конрада.
Тереза бросила на нее испепеляющий взгляд из-под изысканной вуалетки.
Кейт выпрямила спину и притворилась, что внимательно слушает, но то и дело бросала косые взгляды на четырех женщин и ребенка, сидевших чуть поодаль в ряду складных стульев. К счастью, солнцезащитные очки на пол-лица позволяли незаметно разглядывать публику.
Две женщины и ребенок, определенно латиноамериканского происхождения, первыми попались в поле бокового зрения. Та женщина, что постарше, сидела с каменным лицом, как статуя, и Кейт даже подумала, не уморила ли ее адская техасская жара прямо здесь, на кладбище. Кейт уже собиралась крикнуть детективу, чтобы тот вызвал «Скорую помощь», когда женщина испустила долгий вздох. Кейт могла ее понять. Она бы с радостью удвоила ту сумму, что священник запросил у похоронного бюро за свои услуги, если бы он сократил проповедь и позволил всем убраться с палящего зноя. Минуты тянулись как часы.
Темноволосая спутница пожилой женщины выглядела гораздо моложе и, скорее всего, приходилась матерью малышке с большими карими глазами. Девочка недоуменно хлопала ресницами – бедняжка, ей бы резвиться в детском бассейне во дворе дома или смотреть мультики по телевизору, а не сидеть на кладбище в техасскую жару.
Пустой стул отделял эту троицу от седовласой дамы, сидевшей рядом с глубоко беременной рыжеволосой женщиной, на вид лет под тридцать. Беременная стонала и всхлипывала, прикрывая рот белым носовым платком, в то время как соседка похлопывала ее по плечу. По крайней мере, среди знакомых Конрада нашлась одна живая душа, готовая оплакивать его, или?.. Кейт покосилась на мать. Неужели Тереза заплатила плакальщице, чтобы та для видимости рыдала над гробом?
Кейт наклонилась к матери и прошептала:
– Ты знаешь этих людей? – Тереза отрицательно покачала головой. – Ты заплатила той рыжей, чтобы она плакала?
– Тише, – прошипела Тереза. – Я бы никогда этого не сделала. Но он мертв, так что мы должны проявить уважение.
Восемь человек на похоронах.
Лишнее доказательство того, что у мошенника не было настоящих друзей.
Могли эти женщины быть родственницами Конрада? Он никогда не упоминал о сестрах или кузенах, но даже если бы и упомянул, она бы все равно не поверила. Во всяком случае, после того, как узнала, кто он такой. Следовало бы дать ему развод и миллион долларов отступных, которые он хотел получить, и тогда ей даже не пришлось бы торчать здесь в этот день, обливаясь ручьями пота. Та рыженькая, что явно искренне оплакивала мерзавца, могла бы похоронить его и даже положить цветы на могилу. Отступные определенно стоили тех денег, если бы они избавили Кейт от организации похорон и участия в них.
Она снова посмотрела в конец ряда. Девочка держала в руках красную розу так бережно, словно та изготовлена из тончайшего фарфора. Выражение лица женщины, сидевшей слева от нее, не оставляло сомнений в том, что она не меньше, чем Кейт, жаждет скорейшего завершения церемонии. Беременная обернула мятым носовым платком стебель розы и теперь смахивала слезы тыльной стороной ладони.
– Давайте помолимся, – призвал проповедник.
Хвала Господу, подумала Кейт, склонив голову, но не закрыла глаза. Она смотрела прямо перед собой на блестящий черный гроб с отражениями искренне или вынужденно скорбящих. Их лица искажались, как в кривом зеркале, но она все равно разглядела в них печаль, смятение, отвращение, смирение и что-то сродни безразличию.
– Аминь! – произнес проповедник, и Кейт вторила ему одними губами, хотя понятия не имела, о чем он просил Бога в тот день. Он мог умолять Господа разверзнуть землю и поглотить жену Конрада Стила прямо на этом месте или мог зачитывать список продуктов на неделю – она все равно произнесла бы «аминь», если бы это позволило убраться подальше от жары.
Проповедник кивнул в ее сторону:
– А теперь, миссис Стил, не хотели бы вы сказать последние слова или что-то еще, прежде чем мы закончим службу?
Она отрицательно покачала головой и встала со стула, надеясь, что тонкая юбка не липнет к потным бедрам, после чего взяла красную розу, протянутую ей директором похоронного бюро, и положила цветок на крышку гроба.
– Да, я хочу кое-что сказать. – Беременная, поддерживая рукой живот, с трудом оторвалась от стула. – Конрад был замечательным мужем, и я не могу поверить, что он ушел. – Она разразилась новой порцией рыданий.
– Боже правый! – Несомненно, жара поджарила клетки мозга Кейт. Этот ребенок не мог быть замужем за Конрадом, и все же картинка не менялась, сколько бы Кейт ни моргала.
Пожилая женщина быстро встала и обняла беременную за плечи:
– Все хорошо, Аманда, дорогая. Просто отдай свой цветок Конраду и, пожалуйста, перестань плакать.
– Я не могу. Он был таким хорошим человеком, а теперь никогда не увидит, как растет наш ребенок, – завыла молодая женщина.
Брови Кейт взлетели так высоко, что тотчас разболелась голова. Конрад женился, находясь в браке с Кейт, и эта женщина ждет от него ребенка? Она все еще смотрела на беременную, когда со стула вскочила латиноамериканка, сжимая руки в кулаки.
– Ты не можешь быть замужем за Конрадом! Я – его жена!
Кейт вдохнула и медленно выдохнула, но больше не могла сделать ни вдоха. В груди разливалась боль, и ладони стали липкими, пока перед глазами, как в замедленной съемке, разыгрывалась бредовая сцена.
– Ты лжешь! – Аманда сбросила руку пожилой женщины и шагнула к латиноамериканке, пока не оказалась нос к носу с ней. – Я вышла за него замуж семь месяцев назад. Может, ты и бывшая жена, но никак не нынешняя.
– У меня есть свидетельство о браке, подтверждающее, что я была замужем за ним в течение семи лет. Мынеразведены, так что если он женился на тебе в прошлом году, детка, ты даже не состоишь в законном браке. И этот ребенок – его дочь. – Ее темные глаза сверкнули.
Мать Кейт вздохнула:
– Я же говорила тебе, что ничего хорошего от него ждать не стоит.
– Черт возьми, черт возьми! – наконец выдохнула Кейт.
– Ладно, дамы. – Детектив Вэйлон Крамер встал между ними. – Вы обе можете сделать шаг назад. Ни одна из вас не состоит в законном браке с Конрадом. Эта леди, – он указал на Кейт, – его законная жена вот уже четырнадцать лет.
– Вы не вправе говорить такое. У меня есть свидетельство о браке. Аманда Хилтон и Конрад Стил поженились в последний день декабря прошлого года, – возразила Аманда.
– И у меня тоже есть документ. – Темноволосая женщина ткнула себя в грудь указательным пальцем. – Джейми Мендоса и Конрад Стил поженились в последний день декабря семь лет назад.
Вэйлон взглянул на Кейт.
Она пожала плечами:
– В последний день декабря четырнадцать лет назад.
– Ты… – Если бы Аманда повысила голос еще на одну октаву, все стекла в округе разлетелись бы вдребезги, – его сестра. А эта старуха рядом с тобой – его мать. Он показывал мне ваши фотографии, гадюки. Его мать любила тебя больше и отдала тебе почти все деньги. Он получил лишь крохи из своего трастового фонда, который должен был перейти ко мне, если бы с ним что-нибудь случилось. И мне это нужно для нашего ребенка. – Ее руки сами потянулись к округлому животу.
– Старуха! – ахнула Тереза.
Кейт едва сдержала нервный смешок. В происходящем не было ничего смешного, но эта беременная рыжая даже не догадывалась, что открыла клетку со страшной тигрицей Терезой, которая могла порвать ей глотку одними лишь ледяными словами.
– Я – его законная жена, и никакого трастового фонда не существует, – заявила Кейт.
– Говорить о деньгах на похоронах, – пробормотала Тереза себе под нос. – Это хуже, чем шоу Джерри Спрингера[1]. Если бы я родила этого сукина сына, то бросила бы его в реку еще до того, как ему исполнится неделя. Старуха – это ж надо такое сказать!
– Вы обе ошибаетесь. Идем, тетя Элли. Вернемся домой и предоставим адвокату разбираться с этим. – Аманда сжала губы в твердую линию.
По крайней мере, прекратились эти душераздирающие рыдания. Кейт плевала с высокой колокольни на покойного мужа и не сомневалась, что как только эта женщина придет в себя и осознает, что вышла замуж за мошенника, она заговорит по-другому.
– Твоя роза, – напомнила ей тетя Элли.
Аманда положила розу на гроб вместе с носовым платком:
– Дорогой Конрад, возьми мою розу и мои слезы с собой на небеса, и когда-нибудь мы снова будем вместе.
Все это могло показаться забавным, если бы не было так дико. Какая золотая жила для таблоидов, что продаются у кассы в супермаркете. Кейт содрогнулась, представив себе всех трех жен с потными лицами рядом с фотографией Конрада на обложке какого-нибудь помойного журнала. Как это отразится на ее репутации президента нефтяной компании?
Конрад имел трех жен. Одновременно. Она чуть не принялась загибать пальцы, пересчитывая их. Кейт, Джейми и Аманда вышли за него замуж в один и тот же проклятый день с разницей в семь лет. Что ж, по крайней мере, он никогда не забывал о годовщине. Все это, безусловно, наполняло новым смыслом «зуд седьмого года».
– А вы знали об этом? – спросила она Вэйлона.
– Да, вчера узнал. – Его сексуальная ухмылка повысила температуру воздуха еще градусов на десять.
– И не предупредили меня? – Она сердито посмотрела на него.
– Я хотел убедиться, что вы не сговорились убить его вместе и не исполнили этот замысел. Вторая жена, Джейми, появилась в участке, когда услышала новости по телевизору. А третья, Аманда, приехала в истерике еще хуже той, что вы видели сегодня, после того как прочитала о его смерти в газете, – ответил Вэйлон.
– И что же вы им сказали?
Вэйлон снял ковбойскую шляпу, пробежался пальцами по густым темным волосам и водрузил шляпу на место:
– Что похороны состоятся сегодня, уточнив время и место. И что его семья обо всем позаботилась.
– И что теперь?
– Я не исключаю заговора, но вы все еще остаетесь моей главной подозреваемой. Не покидайте пределы штата, миз Стил[2], – сказал он.
– Как она может быть подозреваемой? Она весь день была со мной на заседании совета директоров, когда убили Конрада, – вмешалась Тереза.
– Но это не значит, что она не могла заплатить кому-то за эту работу, после того как узнала о двух других женах. – Вэйлон тронул край шляпы, прощаясь с дамами, и направился по зеленой лужайке к пикапу, припаркованному позади «Кадиллака» Кейт.
– Ты убила Конрада? – обрушилась на нее Джейми, уперев руки в бока. Ее карие глаза полыхали гневом.
– Я этого не делала. – Кейт шагнула вперед, неожиданно уязвленная этим обвинением, и посмотрела сверху вниз на невысокую женщину. Как будто ей не все равно.
– Значит, ты приказала его убить? – взвыла Аманда, возвращаясь к Кейт.
Кейт быстро покачала головой:
– Нет, и этого я тоже не делала, но, если кто-то из вас захочет сделать признание, я разыщу того детектива, и мы сможем покончить с этим прямо сейчас.
Аманда попятилась:
– Я бы никогда… Как тебе вообще могло прийти такое в голову… Он был моим мужем.
Джейми стояла на своем. Ее глаза метали молнии, а тело как будто гудело от злости:
– Ну, ему чертовски повезло, что я не знала ни о тебе, ни о той другой, плаксивой беременной потаскушке, иначе я сама бы сделала эту работу.
* * *
Сердце Джейми билось так быстро, что ей казалось, будто оно вот-вот выскочит из груди. Высокие каблуки ее туфель тонули в зеленой траве, пока она шагала от могилы к своему фургону семилетней давности. Эта надменная сучка наверняка смеялась, наблюдая за ее попытками сохранить равновесие. Она убедилась в том, что Грейси и ее бабушка пристегнули ремни безопасности, и рванула с кладбища, превышая лимит скорости на десять миль в час[3].
Рита Мендоса сложила руки на груди. – Я же говорила тебе, здесь что-то не так. Ни один мужчина, расставшись с женой и дочерью, не приезжает домой только на неделю раз в месяц. Мне плевать, что у него за работа, если он находится в радиусе ста миль[4], то должен возвращаться домой. А теперь мы знаем, что он жил со своими другими женами. Но остается еще одна неделя. Может, в этой поленнице есть и четвертая жена?
– Господи, надеюсь, что нет. – Джейми вцепилась в руль, чтобы унять дрожь в руках.
– Мама, они закопают моего папу в землю? Он правда был в том большом черном ящике? – спросила Грейси с заднего сиденья.
– Да, малышка, твой папа ушел и уже никогда не вернется домой. Но с нами все будет в порядке. С тобой по-прежнему твоя бабушка и я, – ответила Джейми сквозь стиснутые зубы.
– Откуда мы знаем, что он был там, внутри? – спросила Грейси.
– Мне очень жаль, что ты больше не увидишь его, милая, – Джейми старалась, чтобы ее голос звучал спокойно, – но он действительно лежал в гробу.
Она не лгала дочери. Ей было жаль, что Грейси не увидит своего отца, но Конраду повезло, что кто-то выстрелил в него до того, как Джейми догадалась, почему он приезжает домой только на неделю раз в месяц. Да как он посмел повернуться спиной к Грейси и жениться на той девчонке! Ей, наверное, едва исполнилось двадцать. Мала еще даже рюмку текилы себе купить, а ведь Конраду уже за сорок. Интересно, у Кейт тоже есть от него дети?
Грейси кивнула с серьезным видом.
– А мы можем пойти сейчас в «Макдоналдс»?
Рита положила руку на плечо Джейми:
– Отпусти это. Не приукрашивай правду, когда она спрашивает, но не говори слишком много. Он был хорошим отцом для нее, когда бывал рядом.
– Я. Вне. Себя. От злости. – Джейми подчеркивала каждое слово шлепком по рулевому колесу.
– На то есть чертовски веские причины, но это пройдет, – сказала Рита.
– Я умираю с голоду. – Грейси сложила руки на груди. – Ненавижу так наряжаться. Мне туфли жмут.
– Я тоже проголодалась, малышка. – Рита улыбнулась. – Мы возьмем бургер и молочный коктейль и поедим в игровой комнате. А потом можешь скатиться с горки столько, сколько захочешь.
Перед глазами Джейми промелькнула картинка. Конрад повез их с Грейси в «Макдоналдс» на другой конец Далласа. Высокий, темноволосый, голубоглазый красавец – когда он появлялся где-нибудь, да даже в «Макдоналдсе», все женщины глазели на него. А стоило ему сверкнуть улыбкой, как они млели, почитая за честь хотя бы находиться рядом с ним – так же, как это произошло и с ней, когда они встретились на учительской вечеринке в тот год.
– Мама, а можно мне большой гамбургер вместо детского набора? – спросила Грейси. – Я очень, очень голодная.
– Конечно, – ответила Джейми. Она боялась возвращаться домой. Там повсюду семейные фотографии – от коллажа на стене позади дивана до комода в прихожей. Одна или пара свадебных фотографий на ночном столике, а на соседнем – фотография, где они запечатлены втроем у дверей больницы в тот день, когда родилась Грейси.
Семь лет ее жизни – и все оказалось обманом. Она уже мысленно швыряла фотографии о стены, когда подъехала к «Макдоналдсу» и припарковала машину. Джейми положила голову на руль и застонала.
– И что теперь? Его нельзя убить дважды, – сказала Рита.
– Фотографии. Деньги. Жизнь. Все это. Но я слишком зла, чтобы говорить об этом сейчас.
* * *
Аманда сидела в пассажирском кресле маленького пикапа «Шевроле», натянув ремень безопасности на выпирающий живот, и рыдала в салфетки, бросая их под ноги одну за другой, когда они промокали насквозь.
– Это какой-то страшный сон, тетя Элли. Я проснусь, и Конрад приедет завтра, и мы поедем в наше бунгало на летние каникулы, – говорила Аманда между всхлипами. – Этого не может быть. Что будет с нашим малышом, и… О боже, что же мне теперь делать?
Тетя Элли, удерживая руль одной рукой, погрозила ей длинным костлявым пальцем другой руки:
– Давай-ка, девочка, заканчивай с этой истерикой и возьми себя в руки. Ты будешь делать ровно то, что делаешь последние полгода – жить в своей квартире, помогать мне с магазином, а через два месяца у тебя родится ребенок. Ты в любом случае была матерью-одиночкой. Он бывал дома всего несколько дней в месяц.
– Как ты думаешь, он действительно был женат на тех двух женщинах? – наконец спросила она.
– Думаю, да. – Элли заправила за ухо прядь волос цвета соли с перцем. – С чего бы тогда они пришли на похороны, да и зачем им лгать? Скажи спасибо, что тебе не пришлось платить за эту церемонию. Держу пари, что один только гроб стоил целое состояние.
– Ты думаешь… – Аманда замялась, не в силах даже произнести эти слова, – …он спал с ними, когда не был со мной?
– Скорее всего, – сказала тетя Элли.
– От тебя вообще никакой помощи. – Аманда надулась. – Может, он и был женат на них, но наверняка где-нибудь спрятаны документы о разводе. Они обязательно всплывут, я в этом уверена.
– Ты драматизируешь, как подросток. Всякое в жизни бывает. Мужчины иногда оказываются негодяями. У тебя было шесть месяцев счастья. Считай это благословением свыше и радуйся, что кто-то застрелил этого дурака, потому что у меня появилось бы искушение вытащить пистолет из сумочки и самой прикончить его, – проворчала Элли. – Ты собиралась завтра ехать на отдых. Так воспользуйся этим недельным отпуском и возьми себя в руки.
– Я ненавижу тех двоих, – прошипела Аманда.
– Не думаю, что в их сердцах найдется много любви к тебе. – Тетя Элли повернула на север по шоссе 287 в сторону Уичито-Фолса. – Откинь назад спинку сиденья и дай отдохнуть глазам. Я разбужу тебя на подъезде к городу. Ванда уже закроет магазин к тому времени, как мы туда доберемся, так что я отвезу тебя на твою квартиру, – сказала Элли.
Аманда подчинилась приказу тети, но заснуть не могла. Конрад был мертв. Действительно мертв. Она увидела заметку о его смерти во вчерашней далласской газете и поначалу рассмеялась, думая поддразнить Конрада насчет его двойника.
То, что казалось ограблением, обернулось трагедией в известном цветочном магазине Далласа. Конрад Стил получил смертельное ранение. Хозяин описал двух человек, которые ворвались в магазин в масках. Он отдал им деньги без всяких споров, но потом оба направили свое оружие на Конрада. Один из них выстрелил ему в лицо из дробовика, в то время как другой пальнул в пах из пистолета, прежде чем оба выбежали за дверь и умчались на черном внедорожнике последней модели.
Она позвонила в полицейский участок Далласа и поговорила с детективом, и тот подтвердил, что Конрад Стил мертв. Она хотела приехать и посмотреть на тело, но он сказал ей, что семья приняла решение хоронить в закрытом гробу, учитывая обстоятельства смерти. Кейт Стил как член семьи взяла на себя все хлопоты о погребении. При этом детектив любезно сообщил ей название похоронного бюро и время похорон.
Это было вчера, и она едва успела купить приличное черное платье и найти помощницу на неполный рабочий день в бутик Элли, чтобы самой поехать на похороны. Происходящее казалось нереальным – никого еще не хоронили в такой спешке. Обычно как минимум три дня уходило на организацию церемонии прощания. Конрада убили в четверг днем, а в субботу он уже лежал в земле. Не было ни поминок, ни семейного вечера с приглашенными друзьями, да даже церковного обеда после похорон – ничего, кроме короткой заупокойной службы. Все прошло без души.
Аманда нуждалась в какой-то опоре, иначе как пережить тот факт, что у Конрада оказалось три жены – в одно и то же проклятое время!
Глава 2
Эмоции должны были бы захлестнуть Кейт, когда в воскресенье после полудня она открыла дверь в спальню Конрада. Она ожидала, что воспоминания вернут что-то – хоть что-нибудь. Может, эта комната навеет трепет любви, гнева, грусти. Но… ничего.
Она пребывала в депрессии, когда познакомилась с Конрадом, но он сделал ее счастливой в те шесть месяцев, что они встречались, и это счастье продолжалось еще почти год после свадьбы. Конечно, она могла бы ухватиться за единственное радостное воспоминание. Но все рухнуло в тот день, когда она потеряла их ребенка и врачи сказали, что у нее больше никогда не будет детей. Снова накатила хандра, и Конрад начал преследовать ее требованиями развода и своих денег. Депрессия усугубилась злостью, когда он перешел к психологическому насилию.
Теперь, когда он мертв, она должна бы что-то чувствовать… может, облегчение? Даже если этот мошенник и жил в ее доме пару дней в месяц на протяжении более чем десяти лет, он все еще оставался ее законным мужем. Она копнула глубже, заглядывая в свое сердце, но так ничего и не обнаружила – наверное, ее куда больше опечалила бы смерть какого-нибудь вахтера, состоявшего на службе в ее нефтяной компании.
Тереза протиснулась мимо нее в комнату.
– Я же говорила тебе еще много лет назад, что пора с ним развестись. Теперь тебе придется возиться со всем этим, да еще и разбираться с его бизнесом. Слава богу, ты можешь воспользоваться услугами юридического отдела компании, иначе разорилась бы на услугах адвокатов.
– Давай просто закончим с упаковкой этого хлама, – сказала Кейт.
– По крайней мере, все кончено. – Тереза подошла к комоду и подцепила мужское обручальное кольцо. – Что это значит?
– Оно валяется здесь уже много лет. Удивляюсь, что он не заложил эту чертову штуку. – Кейт взяла кольцо у матери и бросила его на дно черного мусорного мешка, который тащила за собой.
– Ты могла бы выручить за него что-нибудь в ломбарде, – заметила Тереза.
Кейт покачала головой и открыла первый ящик. Не проверяя карманы, не обшаривая пижамные штаны, футболки и остальные вещи, она швыряла их в мешок с обручальным кольцом. Потом отодвинула дверцу шкафа. Раньше он был набит битком, но теперь она обнаружила лишь несколько вешалок с костюмами, рубашками и брюками.
– Я говорила тебе, чтобы ты не покупала ему дорогие вещи, когда вы только поженились, – сказала Тереза. – А теперь они висят в чужих шкафах. Эти сучки отвезут их в комиссионку и заработают на них целое состояние.
– Мне плевать, даже если они сожгут это тряпье и будут танцевать голышом вокруг кострища. Я просто хочу покончить со всем этим. И больше никогда не видеть тех женщин. – Кейт запихнула одежду в мешок.
– Ну, это не займет много времени. – Тереза потянулась за коробкой на полке. – Ты вообще собираешься заглянуть внутрь или ее тоже сразу в мусор?
Скорее для того, чтобы успокоить свою мать, чем из любопытства, Кейт сняла крышку и швырнула ее на кровать. В коробке лежали его налоговые декларации за последние пять лет, но завещания не было, что значительно все упрощало. Купчая на бунгало, которым он владел, на озере Кемп, вместе с налоговыми и страховыми документами на недвижимость были засунуты в большой манильский конверт. Она пролистала бумаги, составленные для федеральной налоговой службы: никаких иждивенцев, женат, но проживает отдельно, она числится супругой, ничтожная прибыль за последние пять лет. Декларации подготовлены бухгалтером, чья визитная карточка прикреплена к каждой копии.
Кейт отложила коробку в сторону.
– Я отнесу это завтра юристам. Похоже, бунгало, где мы провели наш медовый месяц, – его основное имущество, так что мне придется этим заняться. Завтра свяжусь с его бухгалтером, посмотрим, что там с оплатой коммунальных услуг.
– Сколько раз я тебе говорила, что от этого человека сплошные неприятности! – Тереза вздохнула.
Кейт не ответила. Спорить с матерью равносильно тому, чтобы сражаться с торнадо – много ветра и шума, но в конце лишь хаос и разруха. Отчасти это походило и на споры с Конрадом в последние тринадцать лет, но он, по крайней мере, не начинал каждую фразу со слов «Я же тебе говорил».
Тереза оглядела комнату.
– Что-нибудь еще?
– Кажется, все. – Кейт бросила взгляд на мешок. Все четырнадцать лет аккуратно завязаны красным пластиковым шнурком. Не осталось ничего, кроме нескольких телефонных звонков и продажи коттеджа, расположенного в двух с половиной часах езды к северу от Форт-Уэрта. – Я отнесу это в твою машину и положу в багажник.
С ошибкой, которую она совершила четырнадцать лет назад, было покончено навсегда. Он больше не появится в ее доме раз в месяц и не станет докучать ей разговорами о разводе.
– А больше в доме ничего нет? – Тереза вернула крышку на место, подхватила коробку и последовала за Кейт в прихожую.
– Ничего особенного, – ответила Кейт.
Она уже давно избавилась от фотографий, как и от всего остального, что напоминало бы о нем в его отсутствие. То, что ему принадлежало, хранилось в комнате, куда она не заходила с тех пор, как вернулась домой из больницы, потеряв ребенка. Тогда он впервые попросил у нее развода. Пустота угнетала сильнее любого чувства, какое только можно себе представить, но это единственное, что она ощущала, когда выносила из дома мусорный мешок.
– Хорошо, тогда я заброшу это барахло в благотворительный центр при церкви. После обеда я собираюсь в офис на часок-другой, так что оставлю эту коробку у тебя на столе, – сказала Тереза, когда они вышли из дома, направляясь к ее машине, припаркованной у обочины. – Ты можешь приехать домой на несколько дней, если не хочешь оставаться одна.
Любезное предложение, но Кейт предпочла бы пригласить свою экономку, чтобы та пожила у нее пару дней, чем коротать время в одном доме с мамой.
– Нет, спасибо. Я в порядке. – Кейт закинула мешок в багажник и захлопнула крышку. – Я разберусь с бухгалтером, а завтра начну заниматься утверждением завещания на бунгало. – В тот день она не нуждалась в сочувствии, тем более что хотела побыть одна. Точка.
– Если передумаешь, просто позвони мне. – Тереза скользнула за руль и завела мотор.
Кейт помахала рукой через плечо и медленно пошла по тротуару к большому двухэтажному дому в одном из элитных районов Форт-Уэрта. Господи, как же она ненавидела этот дом последние тринадцать лет! Она очень любила свое маленькое бунгало с двумя спальнями, расположенное на пяти акрах леса к югу от Форт-Уэрта, но Конрад хотел жить в большом доме, и в те первые месяцы он получал все, что хотел. К счастью, ей хватило предусмотрительности не оформлять недвижимость на его имя.
Она открыла парадную дверь, вошла внутрь и соскользнула на пол, прижимаясь спиной к двери. Потом подтянула длинные ноги к груди и обхватила колени руками. Она собиралась продать особняк и либо построить, либо купить дом поменьше в окрестностях Аледо, где жила раньше. Ей нравилась община этого спального городка.
Пока она строила планы, зазвонил телефон. Решив, что Тереза что-то забыла, она вскочила на ноги, вынула из сумочки мобильник и, даже не посмотрев, кто звонит, нажала кнопку «Ответить».
– Что ты забыла? – спросила она.
– Много чего. Мы можем встретиться завтра? – спросил мужской голос.
– А это еще кто? – огрызнулась в ответ Кейт.
– Детектив Вэйлон Крамер. Это ведь Кейт Стил, верно?
– Да, верно, и я уже ответила на ваши вопросы, – сказала она.
– Идет расследование убийства, и новые вопросы будут появляться каждую неделю. Могу я поговорить с вами завтра утром? – спросил он.
– У меня под рукой нет моего ежедневника, но вы можете заглянуть в офис в десять утра, и я постараюсь выкроить для вас время.
Она больше не хотела с ним разговаривать. Все, что знала, она уже рассказала. Ее мать и еще с десяток сотрудников офиса подтвердили, что она пробыла там весь день. Ей нечего было добавить, и к тому же ей совсем не нравилось, как действовала на нее его сексуальная ухмылка.
– Мне нужно будет заехать еще в пару мест, так что я предпочел бы появиться у вас в девять, – сказал он.
– Это невозможно. Либо в десять, либо вам придется подождать до вторника или среды. – Она могла бы изменить свое расписание, но чтобы детектив Вэйлон командовал – ни за что.
– Тогда я буду ровно в десять, – сказал он.
– Вы могли бы задать свои вопросы прямо сейчас и избавить себя от этой поездки.
– Я не провожу беседы по телефону. – Не сказав ничего на прощание – нидо свидания, ни хорошего дня или иди в жопу, он повесил трубку.
Она швырнула телефон на диван и направилась вверх по лестнице, чтобы сбросить милый костюм персикового цвета и шпильки и переодеться во что-то более удобное. Ей нечего было скрывать, так что детектив мог допрашивать ее хоть каждый день весь следующий год, но, черт возьми, она не допустит, чтобы он диктовал ей условия. Если он думал, что может вот так запросто влезать в ее дела и рушить рабочий график, тогда ему лучше бы запастись сэндвичами и кофе, потому что придется коротать время в приемной. Аккуратно развесив в шкафу воскресный наряд и убрав туфли в «родную» коробку, она плюхнулась на кровать и уставилась в потолок. Может, она и не станет продавать бунгало. Если оно не пробудит в ней дурных воспоминаний, когда она приедет туда, чтобы решить все юридические вопросы, можно будет сохранить его. Бунгало с тремя просторными спальнями вполне годилось как корпоративное место отдыха на выходные. На озере можно было ловить рыбу и купаться. Она уже представила себе электронный график, где сотрудники отмечали бы планируемые поездки на уик-энд или недельные каникулы. Тогда бунгало стало бы активом для списания налогов.
Прохладный воздух из вентиляционного отверстия под потолком остудил ее тело, и она спустила ноги с кровати и натянула пижамные штаны. Накинув поверх майки рубашку из шамбре[5], она спустилась по лестнице, схватила телефон и вышла во двор, устраиваясь возле бассейна.
– Я ненавижу тебя, Конрад Стил. – Она прикрыла глаза рукой, загораживаясь от закатного солнца. – Мог бы подождать еще год со своим убийством. Мать уходит на пенсию в декабре, а я по уши в работе. У меня сейчас совсем нет времени на это дерьмо.
Зазвонил телефон, и на этот раз она посмотрела на экран, прежде чем ответить. Если бы это снова оказался детектив, она бы переключила его на голосовую почту.
– Привет, мам.
– Я думаю, тебе нужно взять небольшой отпуск, – сказала Тереза. – Никто на фирме не знает о сложившейся ситуации, но новость обязательно разнесется, и тогда… – Она многозначительно замолчала.
– Я стану большим черным пятном на безупречной репутации компании, верно?
– Что-то вроде того.
Кейт сосчитала до десяти.
– Я не собираюсь никуда бежать. Иначе буду выглядеть виновной.
– Это не бегство, а всего лишь часть трехмесячного отпуска, который у тебя накопился, – возразила Тереза.
Если бы месяц назад она попросила о долгих выходных, Тереза вспыхнула бы пламенем выше техасского лесного пожара. Но теперь, когда обстоятельства затрагивали бизнес, все изменилось в мгновение ока и даже быстрее. Нет, Кейт не собиралась никуда уезжать.
– Тебе скоро на пенсию. Я пытаюсь войти в курс дела, чтобы занять твое место. Я не могу взять отпуск.
– Еще как можешь. – Когда Терезе приходила в голову какая-то идея, она превращалась в гончую, охотящуюся за койотом. – Если мы окажемся в затруднительном положении, ты сможешь работать удаленно. Поезжай в бунгало и займись там всеми формальностями, так что как раз закончишь с делами, не связанными с компанией, к тому времени, когда я уйду в отставку. Подключишься с компьютера, если у нас возникнут проблемы. И если случится что-то действительно серьезное, меньше чем через три часа ты будешь здесь.
– Я же тебе говорила, – Кейт улыбнулась, когда эти слова сами собой соскочили с языка, – что я в порядке. Вся эта история закончилась много лет назад.
– Если ты не возьмешь отпуск сейчас, потом, после моего ухода, тебе будет не до этого. Не спорь со мной. Приходи завтра в офис, за неделю приведешь все дела в порядок и сразу уедешь, – сказала Тереза.
– Но… – В свои сорок четыре года она не нуждалась в том, чтобы кто-то указывал ей, что делать. В то же время она не переставала удивляться матери. Тереза никогда еще не предлагала ей взять хотя бы несколько выходных дней. Неужели Тереза Трумэн, президент нефтяной компании «Трумэн Ойл», размякла на старости лет?
Нет, Тереза останется твердолобой и жестокосердной до того дня, когда ей сложат руки на груди в гробу. И ее нынешняя мягкость не имела никакого отношения к эмоциональному благополучию Кейт, зато напрямую была связана с имиджем компании.
– Я управляю этой компанией с тех пор, как мне исполнилось тридцать лет. Единственное, о чем я жалею, так это о том, что ни разу не брала отпуск, – сказала Тереза. – Я не видела в нем никакой необходимости, если он не был в интересах бизнеса. Не хочу, чтобы тебя в твои семьдесят лет терзали запоздалые сожаления, как меня сейчас.
– Я подумаю, – сказала Кейт.
Сожаления, не смеши мою задницу! Единственное, о чем ты можешь жалеть, так это о том, что не выкупила «Тексас Ред», когда это была маленькая компания, или, может, о том, что позволила мне покупать их акции на протяжении многих лет. Теперь я владею тридцатью процентами, и это лишь немногим меньше, чем твоя доля.
– Хорошо. Это как минимум шажок вперед. Увидимся утром. Я сейчас ухожу из офиса и еду домой, чтобы успеть поплавать в бассейне, пока не стемнело, – сказала Тереза.
– Пока, мам. – Она нажала отбой.
Кейт представила себе улыбку матери, ту самую, что появлялась на ее лице в момент крупной победы и придавала блеск ее глазам.
Она с минуту смотрела на свой бассейн, потом встала и разделась до нижнего белья. Вода обняла ее прохладой, когда она нырнула и начала наматывать круги. После сотни кругов Кейт решила взять недельный отпуск. Наверняка этого с головой хватит, чтобы уладить все дела с бунгало.
* * *
В понедельник утром миловидная миниатюрная дама в темном костюме позвонила по телефону и выдала Вэйлону бейдж посетителя, который он прикрепил к своей спортивной куртке. Она указала ему на лифты и велела подняться на третий этаж. Как она сказала, приемная находится справа и миссис Стил пришлет за ним свою помощницу, когда будет готова его принять.
Стеклянная стена в конце приемной открывала вид на деловой квартал Форт-Уэрта. Свежие журналы аккуратными рядами лежали на низком столике перед диваном, куда он и уселся. Он никак не мог устроиться поудобнее – сиденье оказалось слишком коротким для его высокой фигуры, а спинка врезалась между лопатками, в то самое место, что ныло вот уже несколько недель. Наконец он поднялся с дивана и стал наблюдать за уличным движением сквозь стеклянную стену с высоты третьего этажа.
Боже, как же он ненавидел этот город! А когда-то любил все в Далласе/Форт-Уэрте, но в последнее время его сердце стремилось в Мабелль, что в штате Техас, на ранчо, которое ему оставили родители. Он устал вечно гоняться за плохими парнями и заниматься бумажной работой. Ему хотелось попотеть скорее на сенокосе, чем в пиджаке, белой рубашке и галстуке.
Он проверял время на своем телефоне каждые тридцать секунд, и наконец спустя десять минут после назначенного часа кто-то произнес его имя. Он обернулся и увидел невысокую седовласую даму с бесстрастным выражением лица, которая жестом подзывала его.
Она пришла с запасом в пять минут. Он никогда не ждал более четверти часа, с кем бы ни была назначена встреча – с врачом, стоматологом или подозреваемым.
– Если вы – детектив Вэйлон Крамер, миссис Стил примет вас прямо сейчас.
Он проследовал за ней в холл и, пройдя через двойные двери, оказался в более просторной комнате с таким же видом из дальнего окна. Миссис Стил сидела за письменным столом и даже не встала и не протянула ему руку. Он снял ковбойскую шляпу и положил ее на край стола.
– Кофе был бы очень кстати. Без сахара и сливок. Просто черный, – сказал Вэйлон.
– Милли, приготовь два кофе и два стакана воды, – распорядилась она, обращаясь к седовласой даме. – Итак, чем я могу быть вам полезна сегодня, детектив?
– Вы дали мне полный отчет о том, где находились в тот день, когда был убит ваш муж. Может быть, вы изложите это на бумаге – скажем, ваше расписание, с кем встречались в тот день? И мне бы хотелось получить доступ к вашей бухгалтерии, – сказал он.
– Хорошо, я попрошу Милли сделать для вас копию моего расписания на тот день. Насколько я помню, вы пришли сюда, в офис, в три часа пополудни, так что, полагаю, вам будет достаточно сведений о моем местонахождении до этого времени? И если вам нужны записи с моего телефона или финансовые документы, получите ордер.
– Я хочу, чтобы вы рассказали мне все своими словами, но бумажная копия очень пригодится. Я могу получить ордер, это не проблема, – сказал Вэйлон.
– Вы приносите ордер, и я открываю вам доступ. Я все еще подозреваемая в убийстве Конрада?
– Мы всегда в первую очередь проверяем супругу, особенно когда в деле фигурирует страховка, – ответил он.
– А разве есть страховка? У меня что-то нет копии полиса. Может, ее оформила одна из других жен?
– Вы оформили полис на его имя и выплачиваете страховые взносы, – возразил он.
Она глубоко вдохнула и со свистом выдохнула.
– Я совсем забыла об этом.
Вэйлон прикусил губу, чтобы сдержать усмешку. Стало быть, ему удалось взбудоражить ледяную королеву. Ради этого стоило терпеть десятиминутное ожидание.
– И это наводит меня на мысль, что вы, возможно, забыли и о чем-то еще, – продолжил он.
– Ради бога, это всего лишь двадцать пять тысяч долларов, а страховые взносы перечисляются автоматически. Я тогда подумала, что, если он погибнет где-нибудь на дороге, страховка покроет расходы на похороны. И черт возьми, это не та сумма, из-за которой его стоило бы убивать, – возразила она. Ее тон поднялся на октаву выше, а язык тела говорил о том, что она еще больше взвинчена. – Фурия в аду ничто в сравнении с брошенной женщиной. Вы узнали что-нибудь о двух других женщинах? Чем они занимались до его гибели?
Милли принесла поднос с напитками и поставила его на стол:
– Что-нибудь еще?
– Нет, пока все, – сказала миссис Кейт Стил.
Уходя, Милли закрыла за собой обе двери. Вэйлон потянулся к чашке с кофе, а Кейт взяла стакан воды, осушив его на треть, прежде чем поставить обратно. В книгах по криминалистике это описывали как знак того, что она так или иначе виновна и от лжи у нее пересохло во рту.
Кейт нажала пару клавиш на компьютере и вывела на экран свое расписание.
– Я уже рассказывала вам все это, но если вам необходимо знать мельчайшие подробности, то вот они. Я пришла на работу в восемь тридцать, на полчаса раньше, чтобы привести в порядок свои записи перед совещанием с отделом закупок по вопросу приобретения более мелкой компании. В девять часов я вышла из своего кабинета и направилась в конференц-зал. За те пять минут, что я поднималась на лифте, у меня просто не было физической возможности помчаться вниз, в цветочный магазин, и убить мужа. Мы пробыли на совещании до полудня, обсуждая нюансы предстоящей сделки. Милли заказала обед с доставкой, и мы сделали перерыв на сорок пять минут. Я никуда не отлучалась, разве что на десять минут в дамскую комнату, и там в это время находились по меньшей мере еще две женщины. Мы продолжили совещание в час пополудни и закончили к двум часам. Я вернулась в свой кабинет, чтобы сделать несколько телефонных звонков. Я не убивала Конрада и не нанимала киллеров.
Вэйлон достал свой блокнот и делал пометки, пока она говорила. Обычно люди заметно нервничали, когда он вел записи по ходу беседы. Похоже, это не произвело на Кейт Стил такого впечатления, как ему бы хотелось. Она сидела напротив него за столом и потягивала ледяную воду, поглядывая на него, как на комара, которого в любую минуту можно придавить стеклянным пресс-папье. Он убрал ручку и блокнот в карман и допил свой кофе.
– Вы не хотите еще что-нибудь добавить этим утром? – спросил он.
– Только то, что если бы я хотела убить Конрада, сделала бы это много лет назад и не стала бы нанимать кого-то для выполнения моей грязной работы, – отрезала она.
– Не уезжайте из города. Возможно, у меня возникнут еще вопросы. Спасибо за кофе. – Он медленно поднялся со стула и водрузил на голову шляпу.
– Я уезжаю из города в следующие выходные, но все равно буду находиться в пределах штата, – сказала она. – У вас есть мой мобильный телефон, и прежде чем вы снова обвините меня в убийстве, почему бы вам не подумать головой вместо задницы и не заняться настоящим расследованием? Кому он посылал цветы? Они явно предназначались не мне. И если нас уже трое, так почему не предположить, что где-то маячит и четвертая жена? Поищите и проверьте, не из ее ли пистолета убит наш старый добрый Конрад.
Вэйлон кивнул.
– Хорошего дня, миссис Стил.
– Подумайте о том, что я сказала, – бросила она ему вслед, слегка повысив голос.
– Проклятье! – пробормотал он, нажимая на кнопку вызова лифта.
Она подняла два хороших вопроса, которые он уже и сам исследовал. Не пыталась ли она замести собственные следы, сбивая его с курса, и почему решила взять отпуск именно сейчас? Чтобы скрыть улики?
Глава 3
По вторникам вывозили мусор, но поскольку на тот день выпал праздник, мусоровоз следовало ожидать только в среду. И все же Джейми была полна решимости избавиться от всего, что напоминало о Конраде. Разве что сохранила единственную фотографию Грейси с ее отцом в комнате дочери. Пусть даже Конрад и сукин сын, он все равно оставался ее отцом.
Может, всему виной гены? В свое время ее мать бросилась в отношения как в омут с головой, и в результате на свет появилась Джейми.
Она зачесала назад черные волосы и уложила их в узел на затылке, пришпилив огромным зажимом, потом вытащила два мешка на обочину и вернулась за третьим, уже с бытовым мусором за неделю. Теперь все было готово к завтрашнему приезду мусорщика и, главное, убрано из ее дома.
Ее бабушка предлагала отдать его вещи в благотворительный фонд, но Джейми была суеверна. Ей совсем не хотелось, чтобы другой мужчина напялил на себя рубашку или даже носки Конрада и почувствовал желание стать мошенником.
Мусоровоз загрохотал по улице еще до того, как она успела дойти до крыльца маленького домика с тремя спальнями, который они с Конрадом купили через неделю после свадьбы. Они планировали как минимум двоих детей – мальчика и девочку, как хотел Конрад. После скромной однокомнатной квартиры она чувствовала себя так, словно купила особняк, когда только переехала сюда. Теперь этот дом казался слишком тесным, потому что во всех углах таились воспоминания, и черт возьми, каждое из них подпитывало ее раскаленный докрасна гнев.
Она собиралась продать дом и переехать в квартиру. С жалованьем учителя, ей было не под силу оплачивать ипотеку, налоги и страховку, помимо всех других счетов. Он, может, и ублюдок, но все же каждый месяц давал деньги на ипотеку.
– Если только я не продам бунгало и не вложу эти деньги в дом. – Она села на крыльцо, уперлась локтями в колени и подперла руками подбородок. – Это наследство Грейси, поскольку она – старшая среди его кровных родственников. Как ее опекун я могла бы продать бунгало и выплатить большую часть кредита за этот дом. Я составлю завещание, оставляя ей собственность, что я и так бы сделала.
– С кем это ты разговариваешь, мамочка? – Грейси плюхнулась рядом с ней. От девочки слегка пахло корицей после французских гренок, съеденных на завтрак. Она сильно вспотела, напрыгавшись со скакалкой на заднем дворе.
Если что и могло облегчить муки Джейми в тот день, так это любовь к Грейси. Она крепко прижала дочь к себе.
– Я разговаривала сама с собой, пыталась решить, что нам делать дальше. Ты бы хотела пожить в бунгало несколько недель?
Грейси вскочила и захлопала в ладоши, и хвостик черных волос на затылке радостно запрыгал вместе с ней.
– Да, да, да! Мы будем плавать и ходить в палатку с мороженым у магазина, и мы останемся там на фестиваль? А папа поделится со мной сладкой ватой… – Грейси осеклась, и слезы наполнили ее глаза. – Папы там не будет, да? Ты думаешь, он на небесах, как сказал проповедник?
Джейми усадила ее к себе на колени и уткнулась лицом в волосы Грейси.
– Это одному Богу известно.
– Может быть, мама Рита знает. Она разговаривает с Богом.
– Тебе придется спросить у нее. – Джейми улыбнулась.
Грейси вывернулась из объятий матери.
– А мы можем поехать в бунгало сегодня?
– Сначала нам нужно уладить кое-какие дела, и к тому же сегодня вечером мы идем смотреть фейерверк с мамой Ритой. Как насчет этих выходных? Ты успеешь собрать свои игрушки и решишь, какие наряды Барби возьмет с собой. – Джейми снова улыбнулась.
Конечно, бунгало тоже навеяло бы воспоминания, но они проводили там не так уж много времени – по неделе каждое лето. И это место куда лучше подходило для того, чтобы привести мысли и чувства в порядок, вместо того чтобы торчать все лето в доме. Да и Грейси любила бывать на озере.
– Кажется, я оставила там одну из своих Барби, когда мы ездили туда в прошлый раз. Наверняка ей очень одиноко. – Грейси вздохнула. – Я буду скучать по папе. Мы никогда не жили там без него.
– Я знаю, милая, но мы хорошо проведем время, и ты сможешь запустить несколько воздушных шаров, когда мы соберемся уезжать. Они поднимутся прямо в небо, и он, возможно, даже увидит их. – Джейми поборола желание скрестить за спиной пальцы.
– Хорошо. – Грейси кивнула с серьезным видом. – Я пока начну паковать Барби и их одежду. Им понадобятся купальники, и мне придется взять с собой Обнимашку, иначе я не смогу заснуть. – Она исчезла в доме размытым пятном, оставляя за собой звук хлопнувшей сетчатой двери.
