«…Если женщина влюбляется в мужчину потому, что он красавчик, значит, в ней есть какой-то изъян»
Книга 1
Пролог
Мужчина, который был мужем её сестры, пришёл к ней после похорон.
– Она оставила завещание, – Почти мрачно сказал ей он. – Прочтите!
У него были смуглые тонкие руки.
Нелл взяла у него завещание.
– Она хочет, чтобы я вас вылечил…
Он посмотрел на неё с высоты своего роста, – на её ноги, на трость.
Это был странный взгляд, почти холодный, – в нём было недоумение.
Ледяной принц. Высокий, худощавый, с глазами-маслинами, загорелый до черноты, ослепительно красивый грек – Мидас Элифад.
– Что ж… – Прохладно, с неудовольствием сказал он. – Мне придётся это сделать.
– Зачем? – Безразлично спросила его Нелл. – Зачем делать то, что не хочешь?
Усмешка на его губах.
– Так боги напоминают человеку, что он всего лишь человек…
Мидас заглянул ей в глаза.
– Человек, по их мнению, не должен быть счастлив.
– Вы это сами придумали? – Невесело рассмеялась она.
– Нет, это они…
Он приложил палец к губам, и поднял глаза к небу.
– «Они»?
– Мстители.
– «Мстители»?!
– Каждый раз, когда я был счастлив, они мне за это мстили!
Глава 1
– Как она умерла?
– Не успела ничего почувствовать.
Мидас посмотрел на неё.
– Вы переживаете?
– А я не должна?
Они посмотрели друг на друга.
– Вы не убиваетесь, но переживаете…
Усмешка.
Он весело добавил:
– Жаль, но не больно?
Нелл смутилась.
– Вы всегда…
– Лезу в душу?
Мидас развеселился.
– Да!
– Почему? – Нахмурилась она.
– Мы живём в обществе одиночек и индивидуалистов, – большинству из нас некому залезть в душу!
Нелл смутилась.
Яхта Азимут шла по морю долго, вот уже несколько дней.
Ей было… с ним неудобно, неловко, – он даже её раздражал! В нём была странная черта – жизнерадостность и покорность, – Мидас был из тех людей, которые знают, когда хватит.
Нелл захотелось встать, отойти от него, вдохнуть – с ним она не могла расслабиться.
– Вам нравится Азимут? – Вдруг спросил её он, и его низкий голос прозвучал красиво.
– Я не хочу к нему привыкать!
Она не могла понять свой внутренний протест – когда Мидас говорит «да», ей хочется сказать «нет»!
– А что если я вам его подарю?
Он улыбнулся, но смотрел испытующе.
– Мы, что друзья?
Нелл почувствовала ярость.
– Я ваш зять…
Ухмылка.
– Всегда был, и всегда буду, нам не расстаться!
Она почувствовала, что он над ней смеётся.
– Я согласилась поехать с вами не по своей воле.
– А по чьей же?
– Тал, – Раздался рядом с ними женский голос. – Оставь её в покое!
Франк Рива – спутница Мидаса на Азимуте, посмотрела на него с удивлением.
– Не понимаю, – Сказала она. – Почему ты её постоянно третируешь…
Нелл встретила взгляд Франк.
– Мидас бывает ослом…
Лукавая улыбка.
– Об этом все знают.
Он встал, подошёл к ней.
– С тобой я – мальчик из церковного хора!
Она посмотрела на него насмешливо.
– Звучит оскорбительно…
Взгляд Франк стал ласковым.
– Если бы мне было пятнадцать лет, я бы разрыдалась!
Мидас посмотрел на неё с нежностью.
– Как хорошо, что нам не пятнадцать, cheri.
– Очень хорошо…
Она заглянула ему в глаза.
– Когда боги хотят наказать человека, они делают его глупым.
Нелл почувствовала себя третьей лишней. Если бы мать не настояла она бы не поехала…
Наступило время обеда, Франк предложила выпить аперитив.
– Хочу абсента! – Лукаво объявила она.
– Абсента? – Удивился Мидас.
– Абсента, дорогой.
Нелл встретила взгляд Франк.
– Вы любите абсент, Нелл?
– Я его не пробовала.
Франк посмотрела на неё с удивлением.
– Абсент – это Она.
Ласковый взгляд.
– В абсенте живёт фея – грязная девчонка!
Усмешка.
– У неё зелёные глаза, и она одета как японская школьница.
– Платье матроска, – Очарованно сказал Мидас. – Гольфики…
Франк засмеялась.
Нелл тоже улыбнулась.
– Фея абсента любит компанию, – Лукаво сказал Мидас. – В одиночестве она становится дьяволом.
– В одиночестве все становятся дьяволами. – С нежностью добавила Франк. – Все дьяволы от одиночества.
Стюард принёс бутылку в форме черепа, рюмки, ложки, сахар, воду.
– Любовь феи горька, Нелл, – Сказал ей Мидас. – Поэтому в абсент добавляют сахар.
Он посмотрел на неё.
– И воду.
Она тоже посмотрела на него.
– «Воду»?
– Ледяную.
У него было бронзовое от загара, лицо.
– Кусочек сахара для феи, и вода для нас, людей.
– Почему для нас вода, а для неё сахар?
Мидас внезапно улыбнулся.
– Чтобы отличать настоящее от ненастоящего.
Нелл удивилась.
– Самая сильная любовь – неразбавленная, – Добавил он. – Она пьянит, как чистый абсент, но на самом деле она: иллюзия, галлюцинация!
– Вы не верите в любовь, Мидас?
– А вы?
Она смутилась, – ей показалось, что это ловушка.
– Верю…
Мидас усмехнулся, так, словно услышал то, что ожидал.
– Но не для меня! – Добавила Нелл.
Ночью Нелл не могла уснуть – разболелись ноги!
Она вышла на нос яхты, – в лаунж зону, села в кресло.
Боль мешала жить, как больной зуб.
Ей захотелось… абсента, – абсента, который днём притупил боль.
Она вспомнила, как Мидас сказал ей «Фея абсента – самая ядовитая из утешительниц, – сначала она высосет ваше тело, а потом душу».
– Вы говорите о ней как о вампире…
– О худшей из вампиров! – Весело согласился он.
Странный человек, он всё время веселился, всё время был в хорошем настроении! Его насмешливая улыбка её… странно убивала.
Рядом с ней раздался смех – мужской и женский, – музыка.
Они вышли на палубу – оба в белом, Мидас и Франк.
Женщина пела на фоне музыки похожей на вальс:
«Танцуем в темноте, пока эта песня не закончится
Мы танцуем в темноте, и скоро наш танец кончится
Мы вальсируем, не понимая, почему мы здесь
Время проходит, мы здесь, и вдруг нас здесь нет!».
Как они двигались! Прекрасно, как на крыльях!
Нелл вспомнила «Вы не верите в любовь, Мидас?
– А вы?
– Верю, но не для меня!».
Сейчас ей показалось, что она спросила его «Вы не верите в танцы?
– А вы?
– Верю, но не для меня!».
Глава 2
Завтрак был долгим, – Мидас и Франк никуда не торопились.
Нелл выпила чашку кофе, и хотела оставить их вдвоём, но Франк её остановила:
– Не уходите, Нелл!
Она даже привстала, протянула к ней руку.
– Мне нравится, когда вы рядом…
Смущённая улыбка.
– Наверное, так и становятся друзьями!?
Нелл почувствовала растерянность.
Какой-то мужчина пел рядом с ними по-испански «Я расскажу тебе о своей жизни
С болящей душой
С горячим желанием
Я расскажу тебе о своей жизни!».
Это поразило её «Мне нравится, когда вы рядом… Наверное, так и становятся друзьями!?».
– Не уходите!
Франк тепло посмотрела на неё.
– Уйти можно всегда, а остаться только иногда.
Нелл посмотрела на Мидаса, она не знала, почему посмотрела на него.
Их глаза встретились.
– Не спрашивайте у меня разрешения, – Сказал ей он. – Вам предлагают дар дружбы…
– «Брать» – это значит, что нужно будет отдать, а «отдать» не значит ничего. Поэтому я и вы – жестокие люди.
– «Жестокие»?..
Она задумалась.
– Вы одна потому, что…
Он посмотрел на Франк, а потом вновь на неё.
– Мы все одни, потому, что мы не хотим брать – ни у кого, ничего!
Перед обедом у Нелл так разболелись ноги, что ей не захотелось ни обедать, – ничего!
Боль делала её беспомощной.
Раздался стук в дверь – это был стюард.
– Господин ждёт вас к обеду.
– Передайте ему, пожалуйста, что я не буду обедать.
– Господин, я уверен, пожелает узнать причину?
Она удивилась.
– Просто… головная боль!
За стюардом пришёл Мидас (Нелл почему-то знала, что он придет).
– Что с вами?
Он посмотрел на неё взглядом, который она поняла только сейчас – недоверчивым.
– Мы вам надоели?
Нелл смутилась, – странный вопрос!
– Нет, конечно же, нет!
Он помрачнел.
– Может быть, я вам надоел?
Она удивилась.
– Нет…
– Не лгите мне, – Властно перебил её Мидас. – Я хорошо знаю женщин…
Странно, но Нелл захотелось его успокоить.
– Простите! Я плохо себя чувствую!
Вновь недоверчивый взгляд.
– Пожалуйста, передайте Франк, что я прошу у неё прощения!
Она посмотрела ему в глаза.
– К счастью для вас, вы хорошо знаете только здоровых женщин!
Когда Нелл проснулась, боль прошла.
Захотелось жить, захотелось есть.
Она встала, оделась – платье ниже колена, балетки.
Это был скромный наряд незаметной женщины.
В камбузе был Мидас.
– Здравствуйте, Нелл!
Он то ли усмехнулся, то ли улыбнулся.
– Здравствуйте!
Он посмотрел на неё внимательнее.
– Как дела?
– Хорошо.
Мидас посмотрел на её платье, обувь.
– Синее платье в мелкий белый горошек…
Улыбка.
– У меня был друг, который влюбился в женщину похожую на вас.
Нелл почувствовала, что он не договорил.
– «Был»?
– Наши пути разошлись.
– Из-за женщины?
– Из-за зависти.
Она удивилась.
– Его счастье стало для меня невыносимым.
Усмешка.
Нелл почувствовала боль.
– Почему?
– Потому, что я – дурак!
Мука в его голосе.
– Почему «дурак»? – Больно спросила его она. – Потому, что вы его не поняли? Или потому, что поняли?
Мидас посмотрел на неё с сожалением.
– Потому, что я тоже хотел быть счастливым!
– Не судите себя, – Сказала ему Нелл. – Все хотят быть счастливыми, но большинство не понимает: можно быть счастливым счастьем других!
– Я – эгоист, Нелл, я хочу быть счастливым своим счастьем, а не других!
Она мягко усмехнулась.
– Счастье не приходит, когда мы хотим, счастье приходит, когда мы готовы.
– Быть счастливыми? – Удивился он.
– Отдать кому-то всё!
В камбузе вкусно пахло – мясом, овощами, специями.
– Что вы готовите?
– Закрытую пиццу.
Нелл улыбнулась.
– «Закрытую»? Бывает и такая?
Мидас тоже улыбнулся, мягко, снисходительно.
– Иногда, когда я смотрю на вас, вы кажетесь мне инопланетянкой.
– Я кажусь вам странной? – Не удивилась она.
– Вы кажетесь мне необычной.
Он нарезал овощи – помидоры, чеснок. Он был высок и очень красив.
– А где Франк? – Спросила Нелл, Мидаса.
– Спит.
Он посмотрел на неё.
– Она спрашивала меня о вас, а теперь вы спрашиваете меня о ней…
Мягкая усмешка.
– Между вами зарождается дружба.
Она удивилась.
– Я не умею дружить!
– Учитесь! – Просто сказал он. – Дружба – это приятно.
– Почему же вы… – Начала Нелл, и остановилась.
Мидас посмотрел на неё.
– Я никогда не пытался с ним помириться.
– Почему?
– Мы друг друга переросли.
Она задумчиво усмехнулась.
– Каждый человек находит свою причину, чтобы быть вечно несчастным!
Глава 3
– Вы любите алкоголь, Нелл?
– Не знаю, наверное, нет. А вы?
Он улыбнулся.
– Не преданно.
Нелл засмеялась.
– Я расскажу вам… сказку.
– «Сказку»?
– Угу. О роме. Эта история похожа скорее на сказку, чем на легенду.
Она заглянула ему в глаза.
– Мне интересно, я слушаю!
Мидас тоже заглянул ей в глаза.
– Один рыбак жил у моря, у него была девушка, но он был бедняком, и очень из-за этого переживал…
– А девушка? Переживала?
Он рассмеялся.
– Не слишком.
– Почему?
Он вновь рассмеялся.
– Вы меня перебили.
– Извините!
– Так вот, тот рыбак переживал из-за своей бедности, ходил к морю, думал, как ему разбогатеть, долго ходил…
– А зачем он туда ходил? Почему к морю?
Мидас заулыбался.
– Вы всегда такая любознательная?
– Вы хотели сказать; дотошная? Нет, только когда мне интересно!
У него была мягкая улыбка.
– В общем, тот парень нашёл сундук с ромом, продал ром, разбогател, и стал счастливым.
– Правда? Стал?
Они оба отпили рому.
– Вы не верите, что бывает просто? – Вдруг спросил её Мидас.
– Верю, и знаю, что бывает…
– Но не для вас!?
Он вновь посмотрел на неё, – ей в глаза.
Нелл хотела сказать какую-нибудь ерунду, отговорку, но сказала:
– Я не здорова, Мидас, и никогда не буду, здорова… даже сама мысль об этом не проста!
Мидас посмотрел на неё очень внимательно.
– Вы лечились?
– Если бы, нет, я бы сейчас не ходила.
– Что случилось?
– Меня сбила машина.
– Кто был за рулем?
– Я ничего не помню.
Ром был крепок, у него был карамельный вкус.
– Вы как тот рыбак, – Усмехнулся он. – Нашёл сундук с ромом, продал ром, разбогател, и стал счастливым.
Она поняла, что Мидас ей не поверил.
– Я не стала счастливой.
Он задумчиво улыбнулся.
– Вы вновь ощутили радость ходьбы по земле, разве это не счастье!?
Нелл смутилась.
– Вы правы, я хожу по ней, страдая, но я хожу!
Мидас вновь задумчиво улыбнулся.
– А я хожу по ней, не страдая… я никогда об этом не думал!
– Не думайте об этом…
Она допила ром.
– Живите так, словно вы всегда будете здоровы, молоды, и красивы!
– Почему?
Мидас посмотрел ей в глаза.
– Вы считаете меня пустышкой?
Он смотрел на неё мягко, но глаза-маслины остыли.
– Я люблю красивых мужчин, – они никогда не обращали на меня внимания, а я всё равно их люблю!
Нелл с самоиронией улыбнулась.
– Оставайтесь таким, какой вы есть – красота утешает!
Нелл долго не могла уснуть – думала, думала.
С ним … интересно.
Он казался ей… проще?
Она поняла, что недооценила его.
Предубеждения?
У неё?
В ней?
Нелл подумала, я думала, что я… добрее?
Она смятенно усмехнулась.
Подумала, а я, кажется, ожесточилась..
Мидас пришёл к ней перед завтраком.
– Как вы себя чувствуете, Нелл?
Он хорошо выглядел, на него хотелось смотреть.
– Хорошо. Спасибо! А вы?
– Я?
Он удивился, улыбнулся.
– Хорошо…
Мидас посмотрел ей в глаза.
– Пообещайте мне… не молчать.
Пауза.
– Всё из-за молчания! Знаете, почему я потерял друга? Я замолчал!
Нелл поняла его.
– Вы и сейчас молчите?
– Мы оба.
– Почему? – Тихо спросила его, она. – Не можете сделать первый шаг?
– Хочу…
Он посмотрел ей прямо в глаза.
– Но не могу.
За завтраком Мидас спросил её:
– Что вы любите на завтрак? Я вас об этом не спросил.
Нелл удивилась, посмотрела на Франк.
– Не смотрите на неё, – Властно сказал ей он. – Смотрите на меня!
Нелл посмотрела. Их глаза встретились.
– Так что вы любите?
Она лукаво улыбнулась.
– Главное, чтобы оно не ползало.
Мидас захохотал, а Франк заулыбалась.
– Какое кофе вы предпочитаете? – Отсмеявшись, спросил её Мидас.
– Я люблю Эспрессо, а вы?
– Аффогато.
Они вновь посмотрели друг на друга.
– «Аффогато»?
– Эспрессо и мороженное.
Его красота завораживала, красота полная жизни и здоровья!
Нелл заставила себя посмотреть на Франк.
– А вы?
– Бичерин.
Франк Рива была красавицей – каштановые волосы, голубые глаза.
– Бичерин – это эспрессо, горячий шоколад, и сливки. – Добавила она.
Нелл стало стыдно перед ней, стыдно за то, как она смотрела на Мидаса!
Нелл захотелось сказать ей; я не хочу к нему прикоснуться, я хочу… погреться у огня жизни!
– Вы когда-нибудь были на острове, Нелл?
– Даже не мечтала. – Улыбнулась она.
Он тоже улыбнулся, Мидас.
Их глаза вновь встретились.
– Почему?
– Мечты обнадёживают человека.
– Вы не хотели себя обнадёживать?
– И сейчас не хочу!
Он посмотрел на неё внимательнее.
– Вы странная женщина.
– Я знаю!
Нелл рассмеялась, посмотрела на остров, к которому подходил Азимут.
– Пусть я буду странной, но не несчастной!
Мидас вновь посмотрел на неё, но уже со смятением.
– Как его зовут? – Смеясь, спросила его, она.
– Кого? – Не понял её Мидас.
– Остров!
Он улыбнулся.
– Пан, – как бога Радости.
– Бог Радости? – Удивилась Нелл.
– Родившись на этой земле, Пан засмеялся от счастья.
– «Засмеялся»?
– Он был так счастлив, родиться на земле, что смеялся от счастья!
Её это поразило.
– Пан был сыном Гермеса и некой женщины, которая бросила ребёнка шокированная тем, что он родился с рожками, бородой, и копытцами. Гермес нашёл своё смеющееся дитя, и был так очарован им, что унёс его на Олимп, где боги, тосковавшие по двум сёстрам – Жизни и Счастью, которые ушли жить на землю к людям, полюбили малыша, и назвали его Пан – Радость!
На острове Пан их встречали трое крепких мужчин.
Это были отец и сыновья – Агап, Агейп и Ампелай.
Они были рады встрече, четверо мужчин. Они были чем-то похожи.
Мидас представил их друг другу, сначала Франк, а потом её. Мужчины посмотрели на Франк с интересом, а на неё, опирающуюся на трость, с сожалением.
Агап пригласил их к обеду, Мидас согласился за Франк и за неё.
– Садитесь в мою машину, Нелл, – Сказал ей, кажется, Ампелай. – Она удобнее.
Франк и Мидас поехали с Агапом.
Ампелай был юн и красив, у него были добрые глаза.
– Вы приедете к нам ещё? – Вдруг спросил её, он.
Нелл удивлённо улыбнулась.
– Я только приехала, а вы спрашиваете; приеду ли я ещё…
– Говорите мне «ты»…
Молодой человек посмотрел на неё с симпатией.
– Пожалуйста!
– Хорошо.
Они посмотрели друг на друга.
– Нелл…
Ампелай перевёл взгляд на дорогу.
– Как звучит ваше имя полностью?
– Корнелия…
Нелл лукаво улыбнулась.
– Не называйте меня «Корнелия»!
– Почему?
Улыбка на его губах.
– Не люблю!
– Имя?
– Когда называют «Корнелия».
Он вновь посмотрел на неё – его глаза сияли.
– Почему?!
– Это имя святой, а я не люблю святых!
Ампелай удивился.
– За что?
Нелл вспомнила «Я вижу застывающую тень –
Моё в воде весенней отраженье
Тебя мне очень жалко, тень моя
Но ведь и я достоин сожаленья»
– Мне кажется, что они достойны сожаленья. – Сказала ему, она.
Он тепло посмотрел на неё.
– Вы мне нравитесь!
– Вот так сразу?! – Рассмеялась Нелл.
– Когда боги не любят человека, они пытают его добром, – Вдруг сказал ей Ампелай. – А когда любят – они пытают его любовью!
В машине раздался хлопок, Ампелай схватился за руль, машину повело, но он справился с управлением.
Они остановились.
– Нелл… – Позвал её Ампелай. – Нелл!
– Всё хорошо… – С трудом сказала она. – Ампелай…
Нелл посмотрела на молодого человека.
– Как вы? Ты…
Они посмотрели друг на друга.
– Я?
Он в ужасе рассмеялся.
– Мы чуть не перевернулись…
Нелл тоже засмеялась от шока.
– Нам повезло?
– Нам очень повезло!
– Что случилось?!
– Колесо отлетело…
Она захохотала.
– Нелл… – Засмеялся Ампелай. – Нелл!
Ампелай позвонил отцу и объяснил ситуацию, Агап отправил к ним Агейпа.
– «Я есмь истинная виноградная лоза, а Отец Мой – виноградарь»!
Нелл удивилась.
– Есть такая икона – «Христос Виноградная Лоза», – виноградная лоза означает соединение мужчины и женщины (мужского и женского начал) в жаре любви и в состоянии жертвы, когда оба растворяются друг в друге, превращаясь в ничто, то есть становясь Всем – Богом.
Улыбка стала смущённой.
– Вино нельзя пить просто так, без любви, без занятия любовью, – любовью, которая есть жертва и растворение друг в друге – священнодействие! Вот почему пьющие люди превращаются в алкоголиков: их сжигает нерастраченная сила любви!
Агейп приехал через несколько минут, не один, – с ним был Мидас.
Он посмотрел на Ампелая, на неё.
– Что случилось?
– Авария. – Сказал Ампелай. – Случайность…
– «Случайность»?! – Резко сказал Мидас. – Я доверил тебе мою гостью!
– Прости!
Ампелай опустил глаза.
Нелл встретила взгляд Мидаса.
– Никогда ничего не делай без моего разрешения!
– Мидас… – Начал Ампелай.
– Замолчи!
Мидас вновь посмотрел на него.
– Признай свою вину, и замолчи!
Нелл вспомнила «Знаете, почему я потерял друга? Я замолчал!».
Она подумала, ты тоже признал свою вину, и замолчал?
Мидас посмотрел на неё.
– Ты можешь идти?
– Могу.
Нелл тоже посмотрела на него.
– Тебе больно?
– Немного.
Он заглянул ей в глаза.
– Мы возвращаемся на Азимут.
Глава 4
Мидас долго молчал, а потом остановился у обочины, и посмотрел на неё.
– Ты не пострадала?
Он прикоснулся к ней, – к её щеке, плечу.
– У тебя что-нибудь болит?
Нелл печально улыбнулась.
– Сейчас только душа.
Мидас обнял её.
– У меня тоже, Нелл, у меня тоже!
Когда они вернулись на Азимут, Нелл ушла в свою каюту.
Ей нужно было побыть одной.
Ей нужно было подумать.
Она обнималась с мужем сестры.
Сестра ещё не остыла, а она с ним обнималась!
Странно Нелл почувствовала себя, она не жалела о своём поступке, но понимала, что…
Нелл подумала, что я понимаю? Что я дерьмо? Я дерьмовая сестра!
Крис Айзек пел по радио «Blue spanish sky».
Он пел о женщине, которую любил, и которая ушла. Или умерла?
Нелл почувствовала отрезвление.
Она забыла, что больна.
Она всё забыла!
Прошёл час, – они договорились встретиться через час…
Нелл поняла, что не пойдёт.
Они долго не могли расстаться, он её не отпускал, Мидас!
Он ничего не говорил, смотрел, и она ничего не говорила ему, смотрела на него, и было не расстаться.
Мидас вновь обнял её, прижал к себе.
– Ты как родная!
Нелл тоже это почувствовала, испугалась!
Она сняла макияж, и легла в постель.
Азимут начал казаться домом, и это тоже пугало.
Нелл никогда не пугало так много – тяга к мужчине с глазами-маслинами, его жизнь…
Это его жизнь, не её!
Она вспомнила их первое объятие.
Он удивил её, Мидас…
Она почувствовала тепло.
С ним.
Тепло.
Нелл подумала, было ли мне тепло с другими людьми?
С моей матерью, отцом?
С мужчинами, которые мне нравились…
И если не было, что это значит?
Я одинока?
Она подумала о Мидасе.
Ты тоже одинок?
Нелл поняла, что Мидас и Франк не друзья, а товарищи… по одиночеству.
Она поняла, что Франк Рива – несчастлива, глубоко, несчастлива.
Она поняла, что они похожи, Мидас и Франк, слишком, похожи, для того, чтобы быть вместе.
Нелл заснула.
Ей приснились Мидас и Франк.
Ей приснилось, что они всё-таки вместе – Не судьба стала Судьбой…
Она вновь проснулась вечером.
Она почувствовала, что нужно было встретиться с Мидасом.
Нелл подумала, почему ты так меня пугаешь?
А может, это не ты? Может, это я?
Ей захотелось увидеться с ним – вечная женская непоследовательность! Несколько часов назад ей этого не хотелось, а теперь захотелось…
Она вспомнила, какой Мидас красивый, и приятный, и нежный…
Нелл подумала, ты мне нравишься!
Может быть, я боюсь тебя потому, что ты мне нравишься? Боюсь себя…
Она вспомнила, как Мидас разозлился на Ампелая…
Она подумала, почему ты так ко мне относишься? Как будто я тебе дорога…
В лаунж зоне Нелл встретила Франк.
– Здравствуйте, Нелл.
– Здравствуйте, Франк.
Она вдруг подумала, разрешала ли ты мне называть тебя по имени?
– Как вы себя чувствуете? – Спросила её Франк. – Мидас сказал мне, что вы устали…
Нелл неожиданно для самой себя спросила её:
– Он вам нравится?
Франк улыбнулась.
– Не переживайте, не так как вам.
Нелл смутилась.
– Я хорошо пожила, Нелл, – Вдруг сказала ей Франк. – Пришло время успокоиться!
Нелл удивилась.
– Когда-нибудь вы это почувствуете, – Продолжала Франк. – Что хорошо пожили. Вы будете… счастливы жить.
– Дамы, – Раздался рядом с ними голос Мидаса. – Я предлагаю выпить!
Нелл почувствовала, как у неё замерло сердце.
Фрэнк Синатра начал петь «A long night», Фрэнк пел «страшно долгая ночь, мой друг.
– Хочу выпить за выигрыши, – всё проиграно, а я хочу выпить за выигрыши!
Глава 5
– Не люби себя слишком сильно, chérie! – Сказал Мидас, Франк. – Не жалей себя слишком часто!
Нелл поразили его слова.
– Я заметил, что человеку вредно сильно себя любить, и сильно себя жалеть.
Она поняла его, Франк.
– Ты тоже не слишком любишь себя, и не слишком жалеешь?
– Да.
– Почему?
– Когда не очень любишь себя, и не очень жалеешь, перестаёшь остро воспринимать многие вещи.
– Например? – Смутилась она.
– Несправедливость.
Нелл чувствовала, как Мидас нежно и крепко обнимает её – он вновь её не отпускал!
– Знаешь, что такое благодарность? – Вдруг спросил Мидас, Франк. – По Буасту5: «Память сердца».
– «Благодарность»? – Удивилась Франк.
– «Жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне»6.
– Не знала, что ты верующий человек. – Смутилась она.
– Я не верующий.
Она смутилась ещё сильнее.
– Кто же ты?
– Я – это ты, а ты – это я!
– Я не понимаю…
– «Итак, прежде всего, прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную»7…
– Жизнь, mon ami.., всё одно и то же; в итоге всегда проигрываешь!
– Даже если выигрываешь? – Удивилась Франк.
– Да, выигрываешь, и уже проигрываешь…
– Ты скорбишь о своей жене?
– Не о ней.
– ?
– О её молодости, – я скорблю о её молодости – не можешь скорбеть о человеке, скорби о том, что у него было!
– Но так страшнее! – Смутилась Франк.
– Смерть должна быть страшна, иначе мы её не почувствуем.
И Нелл думала о словах Мидаса, думала!
– Ты не проиграла, – Сказал Мидас, Франк. – Ты просто не поняла (вовремя); люди могут разделиться в любой момент, любое слово может стать последним!
После ужина Мидас и Нелл отдыхали в лаунж зоне.
– Расскажи мне о себе, – Вдруг сказал ей, он. – То, что считаешь нужным.
Она посмотрела на него с удивлением.
– То, что я считаю нужным?
Улыбнулась.
– Мне 33 года, я – учитель младших классов.
– Почему именно младших?
– С ними ещё легко.
– Потому, что они маленькие?
– Потому, что они всех воспринимают как равных!
Мидас задумался.
– А ты? – Спросила его Нелл. – Что ты считаешь нужным рассказать о себе?
Он мягко посмотрел на неё.
– Мне 38 лет, я занимаюсь бизнесом, но это не главное – для меня.
– А что главное?
Она отпила клубничного ликера XuXu.
– Я… скульптор.
Нелл показалось, что Мидас не был уверен до конца, стоит ли говорить об этом.
– У меня есть страсть, – Оживлённо сказал он. – Я занимаюсь поисками античных скульптур!
Да, он ожил.
– Есть место, куда я хочу попасть…
Его чёрные глаза загорелись.
– Оно называется Вечность!
– «Вечность»? – Вновь удивилась Нелл.
– αιωνιότητα!
Мидас смущенно улыбнулся.
– Тебе это интересно?
– Мне интересен ты. Да, интересно!
Он удивился.
И со смятением сказал:
– Ты… ты кажешься то тихоней, то страстной женщиной!
Нелл лукаво улыбнулась.
– Это плохо?
– Это… непостижимо!
– Вечность – это культ, древнегреческий культ, любви бога и человека, – вечной любви.
– Бог и человек любили друг друга вечно?
– Более чем, вечно!
Её это удивило «Более чем, вечно».
– Разве есть что-то большее, чем вечность?
– Душа, Нелл.
Она вновь удивилась.
– Вечность конечна, а душа – бесконечна.
Нелл смутилась.
– Вечность заканчивается в покое, а душа в нём только начинается. – Объяснил ей Мидас.
Она посмотрела на него, – он был одет в белую футболку с красным кленовым листом, и голубые джинсовые шорты.
– Ты прав: ты тоже непостижим!
– Почему ты стала учителем?
– Из-за покоя.
Нелл чувствовала смущение.
– «Покоя»? – Удивился Мидас.
– Я там на своём месте!
Он внимательно смотрел на неё.
– Когда я леплю, я тоже на своём месте.
– Наверное, только лепя, высекая, человек начинает понимать Бога.
– «Бога», Нелл?
Мидас отпил виски «Меконг».
– О чём думает камень, когда человек ломает его? Я стану человеком8?
Он задумчиво усмехнулся.
– Ты хочешь сказать; когда Бог ломает человека, человек тоже думает: я стану Богом?
– Мне кажется, что когда Бог ломает человека, человек думает; чем я стану?
– Что произошло между тобой и моей сестрой?
– Почему ты спрашиваешь? Тебе интересно, или нужно знать?
– «Интересно, или нужно»? – Подумала Нелл.
– Нужно. – Сказала она, Мидасу.
– Почему «нужно»?
Нелл подумала, хороший вопрос!
– Я хочу тебя понять!
Он задумчиво усмехнулся.
– Ты хочешь понять, что я за человек…
– И что я за человек – рядом с тобой!
Мидас смятенно посмотрел на неё.
– Что ты за человек рядом со мной?..
– Да!
– Мы оказались бесконечно разными, бесконечно чужими!
Нелл удивилась и смутилась.
– Почему?!
– Всё банально, – Мрачно сказал он. – Я был дураком!
– Почему «дураком»?
Мидас посмотрел на неё очень ласково.
– Нелл… я был молод, и красивая женщина свела меня с ума!
Нелл поняла его.
– Ты не дурак, ты – мужчина!
Он нежно усмехнулся.
– Ты права; мне было 28 лет, и то, что можно простить себе в 28, нельзя в 38!
– Ты был молод, прости себя. Почему ты не можешь простить себя?
Мидас посмотрел на неё с удивлением.
А потом:
– Я женился не на той женщине…
Его глаза наполнились теплом.
– Я женился не на той сестре!
Нелл посмотрела на него; что страшнее – для неё, что он не прав, или что, прав?
– Знаешь, что я думаю о смерти? – Вдруг сказал ей Мидас. – Я думаю… «Может быть, лучше никого не любить, ослепнуть, оглохнуть, убить в себе память?»…
Он сделал паузу – Нелл почувствовала не только свою боль, но и его.
– Я думаю; да, так было бы лучше – «никого не любить, ослепнуть, оглохнуть, убить в себе память»! Но для кого лучше?..
Мидас вдруг взял её за руку.
– Я думаю, что смерть – это боль, – самая глубокая и страшная, которую только может испытать человек! Когда она умерла, я не почувствовал боли, – я чувствую её сейчас, я понимаю: именно её смерть может разлучить нас, ничто, кроме смерти!
Глава 6
– О чём ты думаешь, Нелл? Я тебя испугал? Смутил?
Она удивилась, посмотрела на него.
– Нет…
– «Нет»?
Он хотел её понять, – как и она, его – они оба хотели друг друга понять…
– Нет!
Нелл смущённо улыбнулась.
– Я просто…
– Что?
– Я чувствую связь с тобой, – я её чувствую, но я не понимаю… из всех, с тобой!..
Мидас то ли улыбнулся, то ли усмехнулся, нервно, больно.
– Когда хочешь говорить с кем-то, быть, и чтобы этот человек был рядом, это связь?
Нелл захотелось заплакать.
– Да, наверное.
Он обнял её, прижал к себе.
– Спасибо, – за то, что из всех, я!
Он удивил её, поразил.
И было странное чувство, – движения, Азимут не двигался, а они – да.
Он был тёплым, этот мужчина – Нелл вспомнила «Когда хочешь говорить с кем-то, быть, и чтобы этот человек был рядом, это связь?».
С ним, да, хотелось быть!
Мидас отстранился, и смущённо рассмеялся.
– Давай выпьем кофе?
– Давай!
Он заглянул ей в глаза, погладил по щеке.
– Ты ещё не устала? Не хочешь спать?
Нелл улыбнулась.
– Нет. А ты?
Утром, за завтраком Мидас и Франк были не одни – с ними был мужчина, мужчина, лет тридцати пяти.
Мидас увидел её, заулыбался.
– Нелл…
Встал из-за стола.
– Доброе утро!
– Доброе утро!
Нелл тоже заулыбалась.
– Нелл!
Он протянул к ней руку.
– Доброе утро, Нелл! – Мягко сказала ей Франк.
– Доброе утро, Франк!
Нелл почувствовала счастье, счастье, видеть Мидаса и Франк.
– Знакомься, – Сказал ей Мидас. – Это мой друг – Джастин Бруни!
– Здравствуйте!
Нелл посмотрела на мужчину.
– Джастин, это моя девушка – Нелл!
Мидас взял её за руку.
– Здравствуйте!
Мужчина посмотрел на неё оценивающе, – он был красив, но у него был неприятный взгляд, и этот взгляд портил его – всю его красоту!
Джастин Бруни оценил всё – с ног до головы!
– Рад знакомству…
Он встал, и посмотрел на неё с высоты своего роста, – заглянул ей в глаза.
Красивый мужчина, очень красивый, но от его взгляда хотелось спрятаться!
– Ваше кофе уже несколько раз остыло, – Лукаво сказала ей Франк. – Мы подогревали его, подогревали…
Франк подмигнула ей.
– Я попрошу приготовить свежее. – Улыбнулся Мидас.
Он нежно сжал её руку.
– Садись!
Он посадил её между собой и Франк.
– Так что ты решил? – Спросил Джастин, Мидаса.
Мидас посмотрел на него с недоумением.
– Насчет вечеринки. – Напомнил ему, Джастин.
Нелл встретила взгляд Мидаса.
– Мне сейчас не до вечеринок…
Он улыбнулся.
– Мне достаточно общества… моих женщин!
Франк улыбнулась.
– Жаль, – Сказал Джастин. – Мы могли бы хорошо провести время…
Он взял чашечку с кофе, отпил.
Нелл встретила его взгляд.
– Мы… славно, проводили время, когда-то. – Сказал ей он.
– Мы были…
Ирония в его голосе.
– Славными парнями. А потом Андреа женился.
Мидас посмотрел на него.
– Нас было трое, – Продолжал Джастин. – Андреа, Мидас, и я.
– Было. – Кивком согласился с ним Мидас. – Мы были молоды…
– Андреа женился ничего никому, не сказав! – Перебил его Джастин.
– Да, – Просто сказал ему Мидас. – Значит, не посчитал нужным.
– «Не посчитал»?! – Воскликнул Джастин.
Обида в его голосе…
– «Не посчитал»?! Мидас… Мы были как братья!..
– Как, – С сожалением сказал Мидас. – Но не братья…
– Ты помнишь, как мы жили?! – С болью спросил его, Джастин.
– Мы выживали. – Понял его Мидас.
– Я до сих пор выживаю, друг! Больше не нужно выживать, а я выживаю!
Нелл смутилась.
«Больше не нужно выживать, а я выживаю!».
Джастин посмотрел на неё, – их глаза встретились.
– Вы не похожи на женщин Мидаса.
Нелл показалось, что он не договорил.
– Это плохо, или хорошо?
Он усмехнулся.
– Для кого-то плохо, для кого-то хорошо…
– А для вас?
– Для меня? – Удивился мужчина.
И со смятением добавил:
– Почему для меня это должно быть плохо, или хорошо?
Нелл почти улыбнулась.
– Простите.
Джастин Бруни посмотрел на неё внимательнее.
– Я всегда теряю друзей мужчин из-за женщин.
– А друзей женщин?
Она заглянула ему в глаза.
– Из-за постели…
Он тоже заглянул ей в глаза.
– Постель всё усложняет, – всегда, усложняла!
Франк включила музыку.
– А кто усложняет, вы, или они? – Спросила Нелл, Джастина.
Он вновь смутился.
– Все.
– «Все»?
У него были прекрасные глаза цвета лазури.
Зазвучал голос, – женский голос, тот самый, под который танцевали Мидас и Франк.
– А если не усложнять? – Сказала Джастину, Нелл. – Если просто любить, а если просто не получается, отпускать?
Франк пила кофе, и казалось, слушала только музыку.
– Где ты её нашёл? – Посмотрев на Мидаса, рассмеялся Джастин. – Tesoro, un miracolo9!
Странно Мидас посмотрел на него, устало, горько.
– Нелл права, друг – успокойся, живи дальше!
– А ты живёшь дальше? – С вызовом спросил его Джастин. – Она знает, что ты был… продажным мужчиной? Она знает, что ты так хотел спасти друга, что стал проституткой?!
Раздался звук пощёчины, – оглушительный звук.
У Нелл что-то оборвалось внутри.
Франк посмотрела на Мидаса.
– Если ты не выкинешь его за борт, я сама это сделаю!
Нелл встретила взгляд Мидаса.
– Прости…
Сожаление в его глазах.
Он опустил глаза, он горько усмехался.
– Не слушайте Джастина, Нелл, – Взволнованно сказала ей, Франк. – Мидас вам всё объяснит!
Нелл почувствовала, как Франк прикоснулась к ней, – положив руку на её плечо.
– Вы же его выслушаете?
В её голосе прозвучала боль.
– Вы же не дурочка… вы сможете понять!
– Франк… – Горько сказал Мидас. – Не нужно!
У Нелл сжалось сердце, – ей показалось, что она спровоцировала Джастина.
– Нелл, – Вновь сказала ей Франк, но уже с мольбой в голосе. – Пожалуйста, выслушайте Мидаса…
– Хватит, – Оборвал её он. – Хватит, чёрт побери!
Нелл встретила взгляд Мидаса.
– Я не мог спасти Андреа по-другому, – я был мальчишкой.
Они заглянули друг другу в глаза.
– Когда… становишься проституткой, думаешь, что это ненадолго – пара клиентов, а потом всё. Меня затянуло, Нелл!
– Маленькие, – Весело сказал Мидас. – У тебя симпатичные маленькие ушки!
Он тепло посмотрел на неё.
– Я тоже в тебя влюбился, Нелл!
Она удивилась.
– Теперь я понимаю Андреа!
– Понимаешь?
– Он повзрослел, – раньше, чем я и Джастин… Он просто повзрослел, Нелл!
Мидас ласково прикоснулся к её щеке.
– Для мужчины повзрослеть – это значит; сделать правильный выбор. Выбор, в пользу любви к женщине, семьи.
– Ты тоже повзрослел, Мидас!? – Поняла его Нелл.
– С тобой. Я счастлив с тобой, Нелл!
Он прижался к ней, обнял её.
– Я расскажу тебе о моём прошлом, – если ты захочешь, я расскажу!
Он отстранился, посмотрел на неё.
– Не сейчас…
В его голосе тоже прозвучала мольба.
– Когда-нибудь!
– Хорошо, – Сказала ему Нелл. – Не переживай, всё хорошо!
– Правда? Хорошо? Между нами!
– Да!
Она знала, что ей нужно всё обдумать, перечувствовать – успокоиться, но между ними, – да, всё хорошо!
Она вспомнила «Она знает, что ты был… продажным мужчиной? Она знает, что ты так хотел спасти друга, что стал проституткой?!».
– Изменило ли это для меня что-то? – Подумала Нелл. – Изменило ли это моё отношение, – отношение к Мидасу? Нет, ничего не изменило! Он для меня… особенный.
Она подумала, у каждого человека есть свой, особенный человек, – человек, который однажды поселился в твоём сердце.
Почему, поселился? Сам, или ты его туда поселила? Кто знает! Но он там, в сердце!
Франк поделилась с Нелл одним из своих купальников, – одним из более скромных, чем другие.
Франк спросила её, умеет ли она плавать, и как давно она плавала в последний раз, на что Нелл ответила ей; умею, но это было очень давно!
Нелл почувствовала, что отношение Франк к ней, изменилось, стало более покровительственным и заботливым.
– Мидас отлично плавает, – Сказала ей, она. – Но он всё делает отлично! А я, я боюсь большой воды, Нелл!
– Почему? – Заинтересовалась Нелл.
– Это у меня с детства, – мой брат – Жан-Анри, чуть не утонул у меня на глазах!
Нелл прикоснулась к её плечу.
– Франк…
– Мы – близнецы, когда он тонул, я тоже тонула! Никогда не забуду это ощущение удушья…
Нелл обняла её, – Франк дрожала.
– Девочки, – Раздался весёлый голос Мидаса. – А вот, и мы!
Джастин краснел, а Мидас – сиял.
Франк взяла себя в руки, и с усилием улыбнулась.
– Я только помочу ноги, а потом – загорать!
– Как скажешь. – Мягко кивнул ей Мидас.
– Нелл…
Его глаза маслины заблестели.
– У Франк прекрасный вкус – тебе к лицу этот купальник!
Нелл смущённо улыбнулась; купальник действительно был красив!
Он подошёл к ней, – он был одет в оранжевые купальные шорты – он был божественно красив!
– Умеешь плавать? – Оживлённо спросил её Мидас.
– Умею, – Лукаво улыбнулась Нелл. – Не так хорошо, как ты, но умею!
Он засмеялся.
– Тебе опять всё про меня рассказали…
Они заглянули друг другу в глаза.
– «Всё» ты расскажешь мне сам… если захочешь! А если не захочешь, значит, так тому и быть!
Мидас посмотрел на неё с удовольствием.
– Нелл… мы с тобой похожи!
– «Похожи», Мидас?
– Ты стала чаще называть меня по имени…
– Мидас…
– Дурочка, мы не одни!
Его глаза вспыхнули, а она рассмеялась.
Он нырнул, а Нелл осталась на кормовом свесе.
Ей тоже захотелось нырнуть, – она подумала, что будет дальше?
Она чувствует, что их отношения усложняются, перерастают в роман, – в серьёзный, роман.
Имеет ли она право на роман с Мидасом, – с мужчиной, который был мужем её сестры?
Джастин Бруни подошёл к ней, стал рядом.
– Я прошу у вас прощения.
Он сказал ей это без восклицательного знака, просто и горько.
Нелл это поразило. Она посмотрела на него.
– Мне не за что вас прощать!
Джастин внимательно посмотрел на неё.
– Вы серьёзная и спокойная, разумная, я бы даже сказал!..
Задумчивый взгляд.
– Кристал была… удручающе глупа.
Нелл смутилась, – Кристал – это её сестра. Была.
– Когда женщина красива, но глупа, в молодости – это комедия, а когда в зрелости – это уже трагедия!
– «В зрелости»? – Удивилась она. – Ей было за тридцать!
– Тридцать лет, синьора, для женщины – это середина жизни.
Нелл захотелось сказать Джастину, что он не прав, но он был прав.
– Мидас рассказывал вам о ней? – Вдруг спросил её, он.
– Почти. – Ответила ему, она.
Он вновь посмотрел на неё, красивый и несчастный.
– Она ему надоела, – драма их брака была в том, что она ему надоела. Но разводиться с ней он не хотел!
Нелл вновь смутилась.
Мидас подплыл к кормовому свесу.
– Нелл! Иди сюда, я помогу тебе искупаться!
Он не забыл о её больных ногах, и она подумала, это хорошо, или плохо?
Она подошла, и он посмотрел на неё блестящими чёрными глазами.
– Садись!
Мидас похлопал по кормовому свесу.
Нелл села, и он увидел шрам на её правой ноге.
– Значит, вот, почему, ты носишь длинные платья.. – Его голос прозвучал ниже, чем обычно.
Мидас посмотрел на неё.
– Странно…
Глаза маслины стали ещё черней.
– Ничто тебя не портит; ни безрадостно тёмные платья, ни этот шрам!
Глава 7
Мидас помог ей искупаться, и когда она устала, помог подняться на Азимут, и надеть халат.
И странно Нелл почувствовала себя…
Мидас возился с ней как с ребёнком!
Она подумала, наверное, это хорошо!..
Её охватили боль и смятение.
Как никогда в своей жизни Нелл захотелось быть здоровой!
В лаунж зоне Франк спросила её:
– Хотите чаю?
– Хочу! – Тоскливо ответила ей Нелл.
– Что случилось? – Удивилась Франк.
– Ничего… – Начала Нелл.
А потом:
– Я хочу быть здоровой!
Франк понимающе усмехнулась.
– Мы все этого хотим!
Нелл удивилась.
– Разве вы не здоровы, Франк?
– Вы больны телом, а я – душой…
– У вас болит душа, Франк? Почему? Что случилось?!
Франк тепло посмотрела на неё.
– Ничего… кроме, сожалений!
Нелл поняла её.
– Я тоже полна сожалений!
Она вспомнила «Я вижу застывающую тень –
Моё в воде весенней отраженье
Тебя мне очень жалко, тень моя
Но ведь и я достоин сожаленья».
– Давайте пить чай! – Сказала ей, Франк.
К ним присоединились Мидас и Джастин.
– Как вы познакомились? – Вдруг спросил Джастин, Мидаса.
– Нас познакомили…
Нелл встретила взгляд Мидаса.
– Общая знакомая.
Джастин посмотрел на Нелл.
– С тех пор вы вместе?
Она посмотрела на него, смутилась, перевела взгляд на Мидаса.
Он посмотрел на неё, мужчина, похожий на греческого бога, – он ждал.
– Это те забавные обезьянки релаксирующие в горячих источниках?
– Они самые.
Она тоже ему улыбнулась.
– И у них есть император, chéri?
– Видимо есть.
Франк налила ему чай.
– Листики этого чая формой напоминают хвостик обезьяны, а на поверхности листьев можно разглядеть множество пушистых ворсинок белого цвета. Для приготовления этого чая с чайных плантаций собирают только два верхних, нежных и тонких листочка и одну молодую почку. После сбора чайных листьев и почек их подвяливают на свежем воздухе. Это позволяет устранить дубильные вещества, которые содержаться в чае, убрать из него терпкость и горечь.
– «Терпкость и горечь»?
Его взгляд стал почти чувственно ласковым.
– Как жаль!
– Чего же?
Она посмотрела на него спокойно и нежно.
– Я бы хотел, чтобы в жизни было меньше терпкости и горечи.
– Не все наши чувства могут пережить жизненные испытания, но есть те, которые могут – память!
Она тоже говорила с ним как с ребёнком, и Нелл это поразило!
Она поняла, что Франк хочется защитить Мидаса – от «жизненных испытаний», поэтому она говорит с ним так, – из любви!
– А любовь? – Спросил Мидас, Франк. – Это чувство может… пережить всё?!
– Я думаю, что, да, может… вечная любовь!
Часть 2
– Что случилось? – Спросил Мидас, Нелл, когда они остались одни.
– «Случилось»?
Она сделала вид, что не поняла.
– Когда мы купались…
– Ничего не случилось!
Нелл вспомнила его заботу… мучительную для неё.
Мидас печально улыбнулся.
– Когда ты пытаешься лгать, весь твой вид выражает неловкость.
Ей захотелось сказать ему:
– Весь мой вид – это неловкость!
Он тепло посмотрел на неё.
– Дурочка!
Его голос прозвучал ласково.
– У тебя всего лишь больные ноги.
Нелл показалось, что Мидас не договорил.
– «Всего лишь»?
– У тебя есть всё, чтобы быть счастливой, Нелл.
Ей вновь показалось, что он не договорил.
– «Всё» это?..
– Ты хороший человек, Нелл…
Она рассмеялась.
– Ты хочешь со мной расстаться?
Мидас тоже засмеялся.
– А мы вместе?
Нелл посмотрела на него, ей захотелось погладить его по щеке, утешить, – он был расстроен, но не подавал виду.
– Не храбрись. Тебе плохо? Скажи мне!
– А я могу?
Его глаза вспыхнули, засияли – Нелл показалось, что она дала ему надежду.
– Можешь!
Она подумала, надеюсь, что и я могу!
– Я не хочу с тобой расставаться, Нелл!
Мидас сказал ей это так искренно, так порывисто, что у неё внутри что-то перевернулось.
– Но… может, ты хочешь… расстаться со мной?!
Нелл вдруг почувствовала страх того, что он играет с ней, – она почувствовала, что ей этого не пережить!
– Не хочу…
Нелл посмотрела на Мидаса.
– Как я могу этого хотеть… ты же… шикарный как шуба из рыси!
Он захохотал.
– Ты хочешь шубу из рыси?!
– Это пошло, согласна.
Мидас смеялся до слёз.
– Ты умеешь разрядить обстановку, малышка!
– Почему шуба из рыси? – Изумлённо улыбался Мидас.
– Потому, что у меня никогда её не будет!
– Никогда?!
Он удивился.
– Зачем иметь то, без чего можешь жить?
Нелл посмотрела в его глаза-маслины.
– Мне не нужна эта вещь, чтобы жить!
Мидас посмотрел на неё задумчиво.
– А что тебе нужно, чтобы жить?
– Не нуждаться ни в чьей помощи, быть свободной.
– Человек всегда в ком-то нуждается, Нелл, даже если не нуждается…
