Допечатав последние буквы поста, я нажимаю кнопку загрузки, закрываю приложение и бросаю взгляд на часы. Уже опаздываю – правда, пока всего на пару минут. Но я не обновляла инстаграм целую неделю и не могла дольше тянуть.
Я давно на ногах. Проснулась ни свет ни заря и уже несколько часов корплю над продвижением нашего магазина в социальных сетях. Книжная лавка «Две старые королевы. Книги и чай» стояла на этом самом месте, на задворках Ист-Виллидж, когда меня еще не было на свете, да и моего дяди тоже. Правда, в те далекие времена она называлась по-другому. «Книги Бэгшоу», что ли? По-моему, я видела где-то в кладовке старую фотографию. Надо бы ее найти. Она будет великолепно контрастировать с материалом, добавленным сегодня утром. Ладно, в другой раз. И так опаздываю.
К счастью, до работы – рукой подать. Спуститься на три лестничных пролета. Я живу в этой однокомнатной квартирке над магазином почти два года, с тех пор как снимавший ее профессиональный клоун – я не шучу – исчез как-то ночью, оставив после себя россыпи конфетти и наводящее дрожь количество лопнувших воздушных шариков. Во всяком случае, я надеюсь, шариков. Я честно старалась так думать, сметая их с пола, выгребая из шкафчика и душевого стока.
В общем, я настолько увлеклась публикацией новых поступлений, что потеряла счет времени. Меня всегда мучают сомнения, как бы поэффектнее представить новую книгу. Обычно я делаю несколько десятков снимков и уже из них выбираю лучший.
Я загружаю фото в инстаграм, который автоматически перенаправляет его на фейсбук, затем отдельно выставляю в твиттер и снэпчат, чтобы появилась картинка, а не только ссылка. На все это уходит куча времени, зато посещаемость сайта, а в конечном итоге и магазина, растет. По крайней мере, я себя в этом убеждаю. И дядю Мерва тоже.
После окончания колледжа, начав работать в магазине полный день, я пообещала дядюшке, что аккаунты в соцсетях привлекут к нам клиентов. Он до сих пор ворчит, что никакие картинки в Интернете не помогут продаже настоящих бумажных книг, а я уверена, что помогут.
А теперь я из-за них опаздываю. Стараясь не стучать каблуками, я спускаюсь по черной лестнице, которая ведет в переулок за домом. Там есть задняя дверь, через нее практически никто не ходит. Напротив стоят мусорные контейнеры, и пахнет от них далеко не розами, зато есть шанс избежать недремлющего ока дядиного партнера Томми, который никогда не упустит случая сделать мне замечание.
Ныряю в подсобку, и запах мусорки сменяется теплым ароматом, исходящим от старенького кофейника Томми. Слава богу, удалось проскользнуть незамеченной. Я спешу закончить работу, которую не доделала прошлым вечером: рассортировать кипу книг, завещанную нам одним постоянным клиентом.
В «Двух старых королевах» такое частенько случается: кто-то умирает, а их дети или внуки, которые не любят читать, привозят книги нам. Большая часть таких поступлений бесполезна. У нас уже полное собрание бульварных романов Жаклин Сьюзанн. Как низшее звено в иерархии нашего маленького книжного королевства, я разбираю завалы и передаю дядюшке Мерву все, что представляет хоть какую-то ценность, а тот уже принимает окончательное решение.
Завершив перебирать кипу, я страшно довольна собой. Разобралась с соцсетями, закончила висевшее со вчерашнего дня дело, наметила планы на неделю в ежедневнике и даже ухитрилась избежать выговора Томми за небольшое опоздание. Правда, впереди – долгий рабочий день, зато я уже знаю, как проведу вечер: с огромной тарелкой лапши фо и «Черной пантерой», найденной в куче приготовленных на выброс дисков с не вошедшими в фильм кадрами мускулистого торса Эрика Киллмонгера. И не надо мне рассказывать, что я не умею жить.
Я вновь раскрываю ежедневник и вычеркиваю дела, законченные утром. Затем, сложив в аккуратную стопку книги, отобранные для дядюшки, толкаю спиной распашную дверь и вваливаюсь в торговый зал.
Здесь я прервусь, чтобы дать вам более ясное представление о «Двух старых королевах». Заглянув в витрину, вы не увидите ничего особенного. В нише над дверью – деревянная вывеска, которая изображает королеву Викторию, неодобрительно смотрящую на королеву Елизавету; та отвечает ей безмятежным взглядом. Магазин стоит на углу, с которого видно парк Томпкинс-сквер, то есть почти в центре Ист-Виллидж, Нью-Йорк. Благодаря относительной удаленности от проторенных туристических троп у нас тут спокойно, не сравнить с фешенебельными Сохо и Гринвич-Виллидж.
Витрина, за которую отвечает Томми, партнер моего дяди, обновляется раз в сезон, а если у того взыграет творческая жилка, то и чаще. В уголке притаился скромный чайный бар – никаких пакетиков, только настоящий заварной чай, а в центре – самая обычная стойка с огромным и очень старым кассовым аппаратом. У него такие тугие кнопки, что на них больно нажимать. А когда пробиваешь покупку, раздается приятный мелодичный звон.
За порядком следит зеленоглазая любимица Томми – грациозная и величественная кошка мраморного окраса по имени Рианна. В общем, полный комплект для любого уважающего себя независимого книжного магазина. Что отличает «Двух старых королев» от ему подобных – так это расположение товара. Знаете, библиотекари часто называют полки штабелями. «Если меня будут спрашивать, я ищу палеонтологический справочник в дальнем штабеле». У нас же все поверхности буквально уставлены шаткими стопками книг. Время от времени какая-то из них теряет равновесие и падает. Обычно это проделки Рианны. Когда такое случается, все бросают свои дела и дружно сооружают новую пирамиду. Если под завал ненароком угодил покупатель, работа идет быстрее.
Я борюсь с этим хаосом, сколько себя помню. Всю сознательную жизнь я только и делаю, что пытаюсь помочь дядюшке Мерву привести в порядок его детище. Время от времени мне удается что-нибудь улучшить – найти новую компьютерную программу для систематизации поступлений или внедрить классификацию, основанную на чем-то более осмысленном, чем алфавит, а потом все опять идет насмарку.
Тем не менее в магазине всегда тепло. Каждый читатель здесь – желанный гость. У нас пахнет старыми книгами, сладким чаем и пряными ароматами десятков тысяч историй, таящихся между переплетами. И лишь самую малость – кошкой.
Вот и сейчас посреди зала возвышается больше десятка книжных колонн от пола до потолка – наши последние приобретения. Я тружусь над ними неделями, и мне удалось совершить чудо: выстроить несколько столбов, начиная с самой большой книги и заканчивая самой маленькой. И все же дело продвигается медленно: книги постоянно прибавляются.
Добавив последний штрих к стопке семейных Библий в половину человеческого роста – в округе недавно произошел всплеск похорон, – я поднимаю голову и замечаю перед кассой двух незнакомцев, беседующих с дядюшкой Мервом.
Как я уже упоминала, наш магазинчик находится в стороне от избитых дорог, так что посетителей можно пересчитать по пальцам. В основном это постоянные клиенты, отбившийся от группы турист заглядывает к нам исключительно редко. С тех пор как закрыли «Старбакс» в соседнем квартале, бизнес чуть оживился, но толпы у нас практически не бывает. Двое покупателей одновременно – уже аншлаг. Такое случается разве что на Рождество или когда члены местного книжного клуба устраивают обсуждение Джейн Остен.
Пошатываясь под весом книг, я подхожу к кассе; сильнее, чем присутствие сразу двоих покупателей, меня удивляет выражение дядиного лица. Молодость Мерва, никогда не скрывавшего свою ориентацию, пришлась на семидесятые годы. Он пережил травлю, кризис со СПИДом и даже истерики Томми, когда я забывала, что вилки должны лежать не слева, а справа от тарелок. Его кредо – «Живи и давай жить другим», что во многом объясняет нынешнее состояние нашей книжной лавки. Моего дядю трудно выбить из колеи, и уж если он выглядит обеспокоенным, на то должны быть веские причины.
Я останавливаюсь, придерживая подбородком стопку книг, и рассматриваю стоящих перед конторкой мужчин. Первый – низенький толстяк с оранжевым искусственным загаром и осветленными волосами, в мятом верблюжьем пальто. За ним от самой двери тянется грязный снежный след. Я испуганно ищу взглядом Томми, который придет в бешенство при виде этого безобразия; слава богу, тот куда-то отлучился. В зубах у незнакомца торчит измочаленный огрызок сигары, к счастью, не зажженной. Несмотря на то что дядя Мерв на голову выше толстяка, с его лица не сходит напряженное выражение.
– Рамона, – негромко произносит Мерв, – это мистер Фрэнк Винал. Насколько я понимаю, новый владелец нашего здания.
– Правильно понимаешь, ага, – с тяжеловесным акцентом жителя пригорода подтверждает мистер Винал. – Выиграл вчера вечером эту домину на двух парах в покер, потому что умею блефовать.
Он подозрительно щурится в моем направлении и толстым языком передвигает сигару в угол рта. Потом заглядывает в бумаги, которые держит в руках.
– Рамона? Та самая «Рамона Кини, квартира 2Б»?
Воспользовавшись моментом, я опускаю стопку книг на прилавок. Спутник Винала неловко переминается с ноги на ногу. Он ближе мне по возрасту, высокий, темнокожий, с черными вьющимися волосами до плеч. Гм… где-то я его уже видела. Парень весьма привлекателен, и при обычных обстоятельствах я бы голову сломала, вспоминая, где мы могли встречаться.
Данные обстоятельства трудно назвать обычными. Тем не менее я высовываю голову из-за стопки книг и пытаюсь поймать его взгляд. Когда же мне это удается, он отворачивается, сохраняя бесстрастное лицо.
– Да, я Роми Кини, – наконец отвечаю я, бросив встревоженный взгляд на дядюшку.
– Так вот, куколка, с прошлой полуночи все здание принадлежит мне, – самодовольно заявляет Винал. – И поскольку в наше время нормальные люди книг не читают, думаю, ваше заведение не оправдывает своего существования. Считайте это официальным предупреждением. Или вы платите мою цену, или у вас есть сорок пять дней до прихода рабочих. – Он с ухмылкой поворачивается к молодому спутнику. – Я подумываю о мини-студиях, Ник. За ними будущее.
И тычет дяде в лицо бумагу, на которой написано: «Имущественный акт». Мерв отступает на шаг, а Винал хватает юношу за руку.
– Это мой… скажем, племянник, Доминик. Он будет ежемесячно приходить за деньгами.
– Мы всегда переводили их через банк, – говорит Мерв.
Винал пренебрежительно отмахивается и швыряет на прилавок новое соглашение об аренде.
– Я сторонник личных контактов, – ехидно заявляет он и направляется к выходу.
Спутник Винала бросает ошеломленный взгляд ему в спину, застывшую на миг при звоне колокольчика.
– Он мне не дядя, – чуть слышно произносит молодой человек и поспешно выходит за дверь.
Мерв тяжело опускается на табурет за прилавком. Уже сам этот факт показывает глубину его отчаяния: дядюшка всегда считал, что сидят за кассой только отъявленные лентяи. В этот момент в дверь врывается Томми, закутанный в несколько шарфов, в огромной меховой шапке-ушанке, прикрывающей лысину. В руках у него – пакеты со свежей выпечкой.
Пока Томми снимает пальто и расставляет пирожные под стеклянными колпаками на чайной витрине, Мерв рассказывает ему последние новости. Тот разражается слезами. Вряд ли это поможет.
В конце концов я укладываю Томми на мягкий диванчик в квартирке за магазином и оставляю наедине с его любимым телесериалом, поставив на столик чай и тарелку с шоколадными эклерами, а сама мчусь в магазин. Пока меня не было, Мерв вызвал подкрепление – Розу Руис по прозвищу Справедливая Роза. Ей восемьдесят шесть, а до выхода на пенсию она была судьей окружного суда. Роза – наша соседка и постоянная клиентка. Она заходит каждую неделю, чтобы купить «Таймс» и «Ола латинос» и выпить чаю с чем-нибудь сладеньким. Сегодня на ней спортивный костюм цвета фуксии и пара биркенштоков, выставляющих напоказ ярко-бирюзовый педикюр.
Разобраться в юридических хитросплетениях непросто, но после того как я нахожу лупу, миссис Справедливость делится с нами своими мыслями, и до нас доходит весь ужас сложившегося положения.
В новом договоре написано, что, поскольку порядок приобретения помещения дает Виналу право пренебречь историческим регулированием арендной платы, он увеличивает сумму аренды втрое. Мы никогда не сможем себе этого позволить. Если мы не внесем плату до первого мая, до которого осталось меньше семи недель, нам грозит выселение.
Весь рабочий день я бегаю туда-сюда между кассой и квартирой, доставляя Томми свежий чай, чтобы он не плакал и не расстраивал Мерва.
Томми с Мервом держат этот магазинчик в Нижнем Манхэттене больше тридцати лет, и мысль, что они могут его потерять, приводит всех нас в ужас. Справедливая Роза уходит вздремнуть, а Томми с Мервом сидят бок о бок на пухлом диванчике, в сотый раз перечитывая документ в надежде найти лазейку, которую не заметила бывшая судья.
Когда наступает послеобеденное затишье, я на цыпочках прокрадываюсь в квартирку, чтобы выяснить, чего добились дядюшки. Заглянув в комнату, я вижу, что Томми уснул с открытым ртом, откинувшись на спинку дивана, а Рианна умостилась у него на коленях. Мерв держит в руках злополучный документ, но уже не читает, а тупо смотрит в одну точку.
– Думаю, нам конец, – качает головой Мерв. – Ты ведь знаешь, Роза была экспертом в своем деле, и если даже она не видит выхода…
Его голос прерывается от волнения. Я протискиваюсь между диваном и кофейным столиком и усаживаюсь в ногах у дядюшки.
– Послушай, я накопила две тысячи семьсот долларов на учебу в киношколе. Этого хватит на пару месяцев…
Лицо Мерва выражает такой ужас, что остальные слова застревают у меня в горле.
– Ни за что, – шепчет он и замирает: Томми зашевелился.
Рианна бросает на меня недовольный взгляд и прыгает на спинку диванчика.
– Вы воспитываете меня с тринадцати лет, – с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать, произношу я. – Позволь мне помочь.
– Мы ни за что не прикоснемся к твоим деньгам, – возмущенно шепчет он, – но я найду выход, обещаю.
Я выхожу на звон колокольчика, а Мерв заботливо укутывает Томми вязаным покрывалом с тюльпанами.
Покупательница просит показать нашу коллекцию Норы Робертс: вдруг найдется роман, которого она еще не читала. Я оставляю ее наедине с любимой писательницей, а сама иду на преступление – достаю телефон в торговом зале. Косясь на заднюю дверь, чтобы не спалиться перед Мервом, я пишу единственному человеку, с которым мне хотелось бы поговорить.
Джерс, ты занята?
Сейчас начинается лекция. Позвонить тебе вечером?
А приехать можешь? У меня жуткие неприятности
Черт. Срочно?
Не очень. До вечера подождет
Позвоню после 8
Ладно. Пока
Едва я успеваю сунуть телефон в выдвижной ящик под кассой, как появляется Мерв. Чуть не попалась, но оно того стоило. Посоветоваться с подругой всегда полезно. Джерси что-нибудь придумает.
Остаток рабочего дня, пока я ищу нужные покупателям книги и продаю несколько чайничков чая, меня не покидает беспокойство. Я прекрасно понимаю, что мой широкий жест никого не спасет. С таким повышением аренды мои сбережения способны лишь ненадолго продлить агонию.
Магазин словно окутывает вуаль обреченности. Мне так плохо, что, когда перед закрытием появляется Джона Дросс, я соглашаюсь пойти с ним.
Глава 2
Снимок: Фарфоровая чашка
Инстаграм: Роми_К [Нью-Йорк, 14 марта]
#ВремяПитьЧай #НежелательноеПредложение
5 ♥
Так вот, Джона Дросс. Наверное, у каждой женщины есть такой знакомый. С первого взгляда вроде неплохой парень. Высокий, нескладный, с острыми локтями. Джона руководит колл-центром через дорогу. Он работает по ночам и заходит к нам почти каждый день перед закрытием выпить чашку чая. Книги Джону не интересуют, читать ему некогда. Он рабочий человек, понимаете? В этом-то и беда.
Я знаю, что Джона живет с матерью в квартире с видом на взлетную полосу аэропорта Ньюарк, но ни за что ему этого не скажу.
Обычно его визит начинается так: звенит колокольчик, и в дверь, не вынимая рук из карманов, вваливается Джона. Вокруг него витают миазмы дезодоранта «Акс», точнее, дешевой подделки из магазина «Все по одному доллару».
– Доброе утро! – жизнерадостно приветствует он любого, кто находится в данный момент в магазине – при том, что дело происходит вечером. Если незадачливый собеседник осмеливается на это указать, Джона, просияв добродушной улыбкой, снисходительно похлопывает его по плечу и говорит: – Может, для вас и вечер, а для меня самое что ни на есть утро.
Если покупателей нет, Джона просто кивает Мерву, тот бормочет приветствие и возвращается к своим делам.
Обычно, заслышав звук колокольчика, я бросаю свое занятие и бегу за чайный прилавок. Джона притормаживает перед стеллажом с комиксами, но, заметив меня, особенно если я замешкалась, спешит к прилавку. Хлопает ладонью по стойке и ухмыляется.
– Как обычно, деваха, – говорит он.
Изо дня в день. Первый год я каждый раз просила:
– Пожалуйста, не называй меня девахой, Джона.
Бесполезно. У Джоны находится тысяча оправданий. «Да я тебя подкалываю», «Это просто такое выражение», «Господи, Роми, ты что, шуток не понимаешь?»
Хуже того, Джона постоянно хватает меня за разные части тела. Нет, не подумайте ничего такого: он не вкладывает в свои прикосновения сексуального подтекста, просто во время разговора ему нужно доверительно держать меня за рукав. Расплачиваясь за чай, он похлопывает меня по плечу. Сжимает запястье, когда делится новостями о своей работе. Не говоря уже о том, что по официальным праздникам, когда мы открыты, мне приходится уворачиваться от его объятий. «Я должен тебя как следует отблагодарить».
Я пробовала игнорировать Джону – едва завидев его, пряталась в подсобке, и даже терпеливо объясняла, что именно мне не нравится в его поведении. Ничего не получилось, и через какое-то время я сдалась. Последние полгода я молча делаю ему чай и принимаю деньги, чтобы он скорее ушел. Единственное, чего я добилась, – к стандартному набору фраз добавилась еще одна: «Ты что, язык проглотила?»
А пару месяцев назад кто-то настучал на фирму Джоны властям. При виде выходящих из колл-центра сотрудников иммиграционной службы у меня внутри все сжалось. Когда улеглась пыль – в данном случае больше подходит слово «снег», потому что дело было зимой, – половина работников колл-центра исчезла. Надо отдать ему должное, Джона испытал ужасное потрясение. Трое сотрудников, подлежащих депортации, работали в центре дольше, чем он сам. Он лично поручился за полдюжины работников, которые находились в стране на законных основаниях, просто не оформили вовремя бумаги. Остальных горячо обнял на прощанье и взял на их места людей с документами. С тех пор Джона уговаривает меня перейти в колл-центр. Это вошло в его постоянный репертуар.
«Доброе утро! Как обычно, деваха! Ты что, язык проглотила? Слышь, Роми, могу предложить тебе работу получше. Переходи к нам, будет круто. Что скажешь?»
До сегодняшнего дня я стойко молчала. Обычно, набив карманы пакетиками сахара, Джона подмигивает мне и неохотно направляется к двери. Только сегодня я разваливаюсь на кусочки. Ровно без четверти пять звенит колокольчик. Я со вздохом ставлю на полку книгу и ныряю за стойку.
– Доброе утро! – раздается знакомый голос.
Мерва за кассой нет. Я достаю банку с чаем «Эрл Грей», а Джона подходит ко мне, хлопает рукой по стойке и с ухмылкой произносит:
– Как обычно, деваха!
– «Эрл Грей»? – спрашиваю я, не давая ему возможности перейти к предположению о проглоченном языке.
Джона удивленно таращит глаза и радостно говорит:
– Точно, «Эрл Грей». Спасибо, Роми! – Он настолько ошарашен, что принимает у меня чашку с чаем, не успев перепрограммировать автопилот, и продолжает: – Слушай, Роми, я могу…
– Хорошо, – перебиваю я, не дав ему закончить.
Джона потрясенно открывает рот и дергается от изумления. Горячий чай расплескивается на стойку и ему на руку. Он даже не замечает.
– Ч-что? – каркает бедолага.
Я протягиваю ему салфетки и вытираю пролитый чай.
– Хорошо, пойду с тобой и посмотрю, как там у вас, – говорю я. – Хотя пока ничего не обещаю.
Джона врывается за стойку, хватает меня за руку и что есть мочи трясет.
– Прекрасная новость, – ошеломленно произносит он. – Не могу поверить!
– Я тоже, – бормочу я, швыряя в раковину тряпку и хватая пальто.
В этот момент Мерв возвращается на свое место за кассой. Он потрясен не меньше Джоны.
– Я отлучусь ненадолго. Скоро вернусь и помогу тебе с бухгалтерией, – говорю я и решительно направляюсь к выходу.
Не успеваем мы перейти через дорогу, как Джона приходит в себя.
– Фантастика! – кричит он, хватая меня за плечо. – Обещаю тебе, не пожалеешь!
Я закусываю губы и уклоняюсь от горячих объятий, которые он пытается растянуть на все время ожидания зеленого света. Тем не менее я позволяю Джоне придержать для меня дверь, когда мы входим в здание. В другой руке у моего спутника по-прежнему чашка с чаем, так что он вынужден оставить меня в покое. Приятно иной раз одерживать маленькие победы.
Колл-центр вгоняет меня в еще большее уныние, чем его хозяин. Пять этажей под землю. Макрабство в чистом виде. Двери лифта разъезжаются, и мы оказываемся в гигантском зале, разделенном на сотни крошечных кабинок. Пахнет пылью и какой-то химией: фреоном, что ли? За перегородками сидят люди с остекленевшим выражением лица, которое не меняется, когда мы проходим мимо. Низкий серый потолок, серые стены, и угадайте с трех раз, какого цвета перегородки кабинок. С потолка, выложенного звуконепроницаемой плиткой, вяло свисают замусоленные вымпелы с девизами. «Измени себя!» «Живи завтрашним днем!» «Окунись в свою стихию!» Мне больше всего нравится «Мысли иначе!». По-моему, они стащили это у «Эппл». Наверное, все эти флажки где-то украдены, хотя не сегодня и не вчера. Похоже, они висят здесь с незапамятных времен. Промозглый воздух наполнен монотонным гулом: негромкие односторонние разговоры, гудение кондиционеров и ламп дневного света. Этот бездушный офис даже близко не напоминает наш уютный магазинчик, и мое сердце сжимает ледяная рука клаустрофобии.
Ведя меня по центру, Джона воодушевленно рассказывает подробности работы, а я не в силах даже притвориться, что мне интересно. Когда мы наконец оказываемся в стеклянной коробке, заменяющей ему кабинет, он усаживает меня на стул, чтобы я заполнила анкету. Я спасаюсь бегством, взяв с собой листок с анкетой и пообещав сообщить окончательное решение на следующий день. На прощанье приходится вытерпеть еще одно, последнее объятие, длящееся целую вечность. Зарплата немыслимо высокая, но чего это будет мне стоить?
Я выскакиваю на улицу и возвращаюсь в магазин. Завидев меня, Мерв сияет, отказывается от помощи с балансом и расспрашивает, что за работа в колл-центре.
Не решаясь озвучить ему сумму жалованья, я бормочу что-то невразумительное и поднимаюсь в свою квартиру. Меня угнетает не только наше бедственное положение, но и то, как обрадовался дядюшка перспективе моего трудоустройства. Одной головной болью для него меньше. Ужас.
Глава 3
Снимок: Стеллаж с кулинарными книгами
Инстаграм: Роми_К [Нью-Йорк, 14 марта]
#ЛюбовьВКнижномМагазине #КВВ
2 ♥
В десять минут девятого наконец звонит телефон. Моя подруга Джерси на два месяца и два дня старше меня. У нее красновато-коричневая кожа, круглые карие глаза и теплая белозубая улыбка. Она на пару сантиметров выше меня и полностью разделяет мое отвращение к командным видам спорта. Две высокие девушки, которые терпеть не могут баскетбол, – это дружба на века.
– Извини, я не смогу сегодня приехать, у меня в половине девятого встреча с научным руководителем. Что случилось? Выкладывай.
Бутылка вина уже открыта, я делаю большой глоток и начинаю рассказывать.
Самое главное, что вам следует знать – Джерси очень умная. Невероятно умная, на уровне физика-теоретика. Мы встретились и подружились в средней школе: две девочки-всезнайки, любившие читать. Вопреки своему имени, Джерси родилась на Лонг-Айленде, а в тринадцать лет переехала в Ист-Виллидж. Несмотря на то что она обогнала меня в учебе, наша дружба продолжалась. Я только начала учиться на бакалавра, а она уже подала документы в магистратуру по истории искусств.
Сейчас моя подруга готовится защищать докторскую диссертацию в области музейного искусства. Называется этот труд «Подавленная идентичность. Роль расы в современной кураторской практике». Чтобы вам было понятнее, это вторая диссертация. Джерси станет дважды доктором в двадцать семь лет. Дважды доктор наук и подруга, способная дать хороший совет.
Когда я заканчиваю свой скорбный рассказ, она молчит, и я уже начинаю думать, что нас разъединили.
– Нет, я здесь, – говорит Джерси. – А Джона из колл-центра действительно так ужасен, Роми? Может быть, тебе стоит поработать у него пару месяцев?
Я задумчиво смотрю на телефон и наконец шепчу:
– Наверное, придется.
Если даже она не видит выхода, все пропало. Наступает неловкое молчание, и я слышу у нее в квартире стук в дверь.
– Черт, – ворчит она. – Мне пора, пока.
– Спасибо, что выслушала, – благодарю я, но Джерси уже отключилась.
Посидев минут десять, я немного успокаиваюсь и начинаю думать, что делать дальше. В библиотеку идти поздно. Я достаю ежедневник и составляю список.
Работа, которая нравится мне больше, чем колл-центр:
1. Помощник библиотекаря
2. Бариста
3. Бариста в библиотечном кафе
4. Уборщица
5. Контролер в метро
6. Проверяющий сумки в библиотеке
Доступная работа, где платят больше, чем в колл-центре:
…
Не придумав ни единого пункта для второго списка, я открываю ноутбук и просматриваю вакансии на сайте «Монстр»[2], и даже, да простит меня вселенная, на «Линкедин». Но экономика в городе переживает спад, и я не могу найти ни одной должности, где платили бы столько же, как в колл-центре. Вероятно, моя подруга права, Джона не так ужасен. В конце концов я засыпаю на диване, и мне снится, что я работаю на осьминога. У него восемь скользких рук и лицо Джоны из колл-центра.
Часа в два ночи я вздрагиваю и просыпаюсь: неожиданно вспомнила, где видела племянника Винала. Разумеется, у себя в магазине, где еще я бываю? Тогда я приняла его за обычного покупателя. А вдруг он пришел шпионить за нами по поручению своего дяди, зловредного домовладельца?
Я вновь откидываюсь на подушки и прокручиваю в голове ту встречу. Она произошла во вторник… или в среду? Я разбирала новое поступление – коллекцию фэнтези в бумажных обложках. Книги были в неплохом состоянии. Их оставил своей дочери наш постоянный покупатель, старик Гарольд. Его дочь Дженис – тоже постоянная клиентка. Отец привил ей любовь к чтению, только она предпочитает Джудит Крэнц и Даниэлу Стил. Я узнала о смерти старика, когда Джанис привезла большую коробку с романами «Игра престолов» и «Колесо времени». Я сочувственно обняла Дженис, и она отправилась в похоронное бюро, а я стала разбирать книги ее отца.
Прежде чем я заметила Зловредного Племянника, тот успел пробраться в глубины лавки. Я привыкла, что по утрам нас посещают только пенсионеры, которые свободно располагают своим временем и могут копошиться в книгах хоть целый день, и даже не подняла головы, когда звякнул колокольчик. Однако, отправляя в стопку на уничтожение опального Роберта Джордана, я заметила краем глаза какое-то движение. Сначала я увидела мелькнувший над полкой с кулинарными книгами затылок, и лишь через некоторое время выяснила, что он принадлежит высокому темнокожему парню с завязанными в конский хвост волосами. Пока я в ступоре пялилась на затылок нашего клиента, тот триумфально присвистнул и скрылся из виду. Через пару секунд парень уже спешил ко мне с толстой книгой в руках, и я наконец рассмотрела его лицо.
Должна признаться, оно произвело на меня неизгладимое впечатление – ведь тогда он еще не был Зловредным Племянником. Я подумала, что это просто покупатель, только молодой и красивый. Темные волосы, выразительные глаза, легкая спортивная походка. Я мысленно отнесла его к высшему сорту читателей – КВВ: Красивый, с Выдающимся Вкусом. Систему оценки изобрели мы с Джерси, когда работали в магазине у дядюшек на летних каникулах в пятнадцатилетнем возрасте. Интересные ребята, посещающие книжные магазины, уже тогда были редкостью, и Джерси старалась не упускать потенциальных кандидатов для свиданий, встречавшихся на нашем пути. Она считала достойными флирта всех, кто получал семь с половиной баллов.
В свою защиту могу сказать, что наша система отличается от сексистской десятибалльной шкалы, поскольку основана не на внешних признаках, а на читательских интересах. Жанр книги не имеет значения, мы не снижаем оценку парням, читающим графические романы или даже комиксы, главное – качество исходного материала. Джерси – любительница триллеров, но покупатель, хлопнувший по прилавку Дэном Брауном, получал не больше тройки с плюсом.
Что касается меня, то я накидывала баллы за любую романтическую составляющую, независимо от жанра. В пятнадцать лет мы с Джерси решили, что за человека, получившего десять баллов, можно даже выйти замуж. Представляете, в каком плачевном состоянии находится моя личная жизнь, если я до сих пор не встретила ни одного покупателя, который получил бы недостижимую десятку?
В общем, когда симпатяга в белой шефской униформе под паркой положил на прилавок книгу «Французский шеф в Америке», меня это заинтриговало.
– Джулия Чайлд, – с улыбкой произнес незнакомец.
От него пахло корицей, гвоздикой и свежим хлебом – неудивительно, учитывая выбор книги. Я стала путано объяснять, что это не кулинарная книга, его улыбка отвлекала, да еще приходилось подсчитывать в уме. Я написала на листке бумаги 7,5, чтобы рассказать Джерси. Его левая бровь приподнялась, образовав острый треугольник.
– Ага, знаю. Кулинарная книга у меня уже есть. Хочу прочесть о ее жизни.
Я зачеркнула 7,5 и написала 8,5. Я вообще не сильна в светских беседах, а книгу даже не читала, только бегло просмотрела аннотацию, когда ставила на полку. У меня язык присох к горлу, и лишь через какое-то время я проблеяла, преодолев смущение:
– Ты шеф-повар?
– Был когда-то, – ответил он, пришив серьезное выражение лица.
Мне вдруг отчаянно захотелось узнать о нем побольше и при этом не показаться слишком любопытной.
– Четыре пятьдесят, – выдавила наконец я.
Он положил на прилавок пятерку, а протянутые мной два четвертака опустил в жестянку для пожертвований с надписью «Спасите детей».
– Хорошего дня, Рамона, – вновь улыбнувшись, сказал он и направился к выходу.
Я не успела даже предложить пакет. Стыдно признаться: я подумала, что он прочел мое имя на бейджике, потому что я ему понравилась.
– Спасибо, – крикнула я вслед парню. – Тебе тоже! До встречи!
Тот вышел, даже не оглянувшись. Вот так понравилась! Я поняла, что никогда больше его не увижу, и не стала даже звонить Джерси, чтобы обсудить его рейтинг. Так обстояли дела до сегодняшнего утра.
Значит, визит был подстроен? Он зашел не случайно, его прислал дядя, перед тем как играть в карты на наш магазин? Меня захлестывает стыд. Боже, какой кошмар! Я подумала, что он КВВ, а он пришел, чтобы разрушить наше семейное предприятие. Меня еще долго мучают чувство вины и тревога, и лишь под утро я проваливаюсь в тяжелый сон.
Глава 4
Снимок: Сладости в ассортименте
Инстаграм: Роми_К [Нью-Йорк, 15 марта]
#СудьбоносныеПирожные #ЛистокНаВетру
13 ♥
К утру снегопад прекращается, хотя тротуары все еще покрыты ледяной коркой. Томми подхватил простуду. Я закутываюсь в шарф, чтобы защититься от пронизывающего ветра, гуляющего между домами, и отправляюсь в «Патиссери Клэр» за круассанами. Не успев выйти на улицу, я ныряю обратно, чтобы захватить фотоаппарат. Серые тучи, неделями затягивавшие небо, рассеялись, и сквозь туман пробивается малиново-красный шар солнца.
Я фотографирую, сколько себя помню. Мой отец работал фотографом, и я научилась обращаться с фотоаппаратом раньше, чем начала говорить. Он снимал для Ассошиэйтед пресс за границей: Фолклендские острова во время конфликта, Ирландия. А после моего рождения перешел на фриланс. Поступив в Нью-Йоркский университет, я, разумеется, выбрала основной специальностью фотографию. Всегда мечтала учиться дальше, но… в общем, вы понимаете. Жизнь непредсказуема. После такой новости о магазине возвращение в киношколу исключительно маловероятно.
Теперь я в основном утоляю свои эстетические чувства постами в инстаграме, почти всегда выкладывая снимки в монохроме. Я живу в одном из прекраснейших городов мира, грех этим не пользоваться. Телефон всегда под рукой, а в особых случаях я достаю старый папин «Кэнон».
Отмораживая пальцы, я фотографирую пейзаж, стараясь не смотреть прямо на солнце. Лишь когда оно скрывается за башнями Стайвесант-тауна, вешаю фотоаппарат на шею и направляюсь в пекарню.
Клэр такая же француженка, как и я, но в выпечке ей нет равных. Что же выбрать? Обязательно – круассаны, миндальные и шоколадные, дюжину слоеных плюшек и, наверное, птифуры, если еще остались.
На середине квартала порыв ветра срывает с головы шарф. Я приостанавливаюсь под фонарем, чтобы его поправить. Когда я заправляю концы шарфа под воротник, мое внимание привлекает полощущийся на ветру листочек, приклеенный к столбу. На нем написано:
ИНТЕРЕСНАЯ РАБОТА
«ЭКСПЕДИЦИИ ЭКСЛИБРИС» – ОТКРОЙ КНИГУ ПРИКЛЮЧЕНИЙ
Требуется менеджер по планированию специальных проектов
Заявления подавать лично
Текст набран на компьютере, а номер телефона написан от руки внизу, на разрезанных вертикально полосках.
Кутаясь в шарф, я добегаю до кондитерской и начинаю выбирать сладости, но странное объявление все не выходит из головы. Если не считать фотографии, единственное, в чем я сильна, – это планирование. Еще бы, столько лет проработать в независимом книжном магазине! Чтобы организовать дядюшку Мерва, мне приходится напрягать все силы. И пусть я никогда не слышала об «Экспедициях Экслибрис», одно знаю точно: если им нужен человек, способный планировать, это ко мне. Я всю жизнь только и делаю, что строю планы. Пойти в киношколу. Больше выходить на люди. Встретить идеального бойфренда.
Последняя мысль настолько меня отвлекает, что Клэр приходится дважды озвучить сумму покупки. Я протягиваю деньги и выхожу навстречу ветру, прижимая к себе коричневый бумажный пакет с вкусностями.
Ноги сами несут меня к столбу. Очевидно, работа заинтересовала не только меня: одной полоски не хватает. Когда я пытаюсь оторвать вторую, листочек отклеивается и улетает прочь. Преследуя его, я слышу, как трещит пальто у меня под мышкой: разошлось по шву. Я догоняю листовку только возле кирпичной стены колл-центра. Она измята и потрепана, так что вновь прикрепить ее к столбу не получится. К тому же у меня нет ни скотча, ни скрепок. А кроме того… На полоске написан номер телефона, но адрес странной конторы напечатан мелким шрифтом внизу листка. Сжав его в руке, я поднимаю голову и вижу мигающую оранжевую надпись: «Цифровой контакт». Там, глубоко в подземелье, ждет меня логово дракона – серый офис, украшенный измочаленными вымпелами. Приняв решение, я засовываю листок в карман и шагаю навстречу ветру. Теперь никакие силы не заставят меня согласиться работать у Джоны.
Остаток дня я помогаю покупателям и составляю алфавитный список новых поступлений. После закрытия навожу порядок на прилавке и собираюсь к себе, как вдруг меня окликает дядюшка Мерв. Их с Томми квартира, расположенная в тыльной части магазина, больше, чем моя, и это справедливо, ведь в ней живут двое мужчин и кошка. Гостиная, заставленная пухлыми креслами с обшарпанной обивкой, благоухает ароматической смесью сухоцветов, собранной лично Томми. Я провела здесь немало счастливых часов, но сейчас меня охватывает тревога. Томми возится на кухне. В перерывах между приступами кашля он подпевает своей любимой арии из «Травиаты». Доносящиеся с кухни запахи базилика и чеснока почти перебивают аромат сухоцветов. Мерв делает серьезное лицо и прочищает горло.
– Мне сегодня три раза звонил Джона Дросс, – говорит наконец он.
Черт!
– Послушай, он пристает ко мне со своей работой уже несколько месяцев, и я просто сходила, чтобы он отстал.
Мерв поднимает руку.
– А идея-то неплохая, – негромко произносит он, и я умолкаю. – Если хочешь, я сокращу твои часы, и ты сможешь работать у него.
– И думать забудь. Ты прекрасно знаешь, как я люблю наш магазин, тебя и Томми.
Мерв сжимает мою руку.
– Понимаешь, я больше не могу платить тебе зарплату, – говорит он таким тоном, что у меня разрывается сердце.
Мы оба замолкаем и прислушиваемся к приступам кашля на кухне.
Через некоторое время я вновь обретаю голос.
– Не волнуйся, я найду работу.
Меня охватывает паника, в крови вскипает адреналин. Я вскакиваю.
– Останешься на ужин? – вздохнув, спрашивает Мерв. – По-моему, Томми не заразный.
Пряча в карман дрожащие руки, я натягиваю фальшивую улыбку и мотаю головой.
– У меня кое-какие дела.
– Понятно, – говорит дядюшка, – одевайся потеплее.
Такой дикий приступ паники можно победить только одним способом. Одевшись потеплее, как велено, я выхожу на улицу и смотрю в телефон. Мне сопутствует удача – сегодня они работают допоздна. Библиотека никогда не подведет.
Обычно я добираюсь до главного филиала Нью-Йоркской публичной библиотеки на поезде номер семь. Филиал на Малберри-стрит чуть ближе, но в тяжелых случаях помогает только главное отделение. Кроме того, опыт показывает, что при панических атаках полезна физическая активность. Пройдусь пешком.
Туристический сезон в Нью-Йорке никогда не прерывается, даже в пронизывающе холодном марте. Приближаясь к центральной части Манхэттена, я вхожу в образ коренной жительницы Нью-Йорка: опущенная голова, широкий, быстрый шаг. Главное – ни с кем не встречаться взглядом. Это помогает держать на расстоянии уличных приставал, а сегодня есть и еще одна причина: я не хочу, чтобы кто-то прочел в моих глазах страх.
К тому времени как показываются Терпение и Стойкость, два каменных льва перед входом, я почти бегу. Уже перевалило за семь, до закрытия осталось меньше часа, ну и ладно. То, за чем я пришла, не займет много времени. Выстояв очередь, я показываю охраннику сумку и захожу в святая святых.
Останавливаюсь в сторонке и вдыхаю. Как ни странно, в «Двух старых королевах» запах совсем другой. Разумеется, здесь тоже пахнет книгами, чернилами и бумагой, но как-то более ухоженно – в помещениях поддерживают правильную температуру, а стеллажи источают приятный запах лимонного полироля.
Большинство посетителей направляются в главный читальный зал – светлый, с большими окнами и высокими потолками – или в отдел рукописей и архивов. Я же отделяюсь от толпы, резко сворачиваю влево и оказываюсь в своем любимом зале.
Понятия не имею, кто такие Мириам и Айра Д. Уоллах, но вы не представляете, сколько раз они помогали мне сохранить здравый смысл. Зал Уоллахов – библиотечный архив фотографий. И мое самое любимое место на свете. Вам нужен редкий дагеротип тысяча восемьсот пятидесятого года? Или вы ищете что-то из коллекции Энни Лейбовиц? А может, хотите ознакомиться с историей всего, что когда-либо появлялось на пленке? Тогда вам в зал Уоллахов.
Честно говоря, фотографии меня не интересуют. Раньше я их разглядывала. Много раз. Когда училась в колледже, я приходила каждую неделю именно за этим. Если твой основной предмет – фотография, здесь можно найти ответы на многие вопросы. Но теперь я прихожу сюда за другим: чтобы вспомнить, как дышать.
Посидеть в настоящем деревянном кресле с прямой спинкой, за монументальным столом, где ты четко осознаешь свое место в этом мире. Положить кончики пальцев на отполированную поверхность, не заваленную горами бумаг, журналов, новых и старых книг всех жанров. Понаблюдать за библиотекарем, который встает из-за стойки в другом конце комнаты, чтобы вернуть на место недостающие элементы. Сортирует. Раскладывает. Наводит порядок.
Здесь находится организационный центр вселенной. Нью-Йоркская публичная библиотека – вторая по величине в стране и третья в мире. В ней собрано более пятидесяти трех миллионов экземпляров книг и работает около трех тысяч человек. Здесь всегда царит идеальный порядок. Стоит мне сесть в пронумерованное кресло в своей любимой комнате, и через несколько минут, даже секунд, на меня снизойдет умиротворение. Это место действует, как одеяло. Знаете, такое мягкое, тяжелое, которое успокаивает и помогает уснуть. Если, конечно, ты не страдаешь клаустрофобией.
Вам кажется странным, что человек, который работает в книжном магазине, ищет успокоения в библиотеке? Что я могу сказать? Может, и так. Знаю одно: мне это реально помогает.
Сегодня вечером почти все полированные столы в зале Уоллахов свободны, лишь у самой двери сидит женщина в красиво задрапированном на плечах шарфе, заколотом брошью. Перед ней лежат три фолианта, и она полностью погружена в работу – не отрывается от своего занятия, когда я влетаю в комнату.
Библиотекарь поднимает голову и хмурится. Хорас носил стрижку ежиком и черные очки в роговой оправе, сколько я его знаю – то есть задолго до того, как они вернулись в моду. Когда Хорас узнает меня, морщинка у него на лбу разглаживается. Правда, он делает успокаивающий жест рукой, призывая сбавить обороты, но я и сама уже замедляю ход, изображаю подобие улыбки и пробираюсь к дальнему краю третьего, своего любимого, стола.
Я еще даже не заняла привычный уголок, а мне уже лучше. На столе перед Хорасом – ящичек старого карточного каталога. Наблюдая, как он аккуратно возвращает на место маленькие картонные квадратики, я непроизвольно улыбаюсь – впервые с тех пор, как в нашей жизни появился зловредный новый домовладелец.
Вытащив книгу, которую я использую как прикрытие, я опускаю под стол сумку и занимаю свое место. Я всегда ношу с собой книгу и читаю, как только выдается свободная минутка – в поезде, на светофоре. Сегодня это – последний детектив Дениз Майны, действие которого происходит в Глазго. Я слишком возбуждена, чтобы читать, но все равно открываю роман и вставляю закладку.
Согласно правилам, это тихий зал, и когда шум от моего вторжения утихает, воцаряется абсолютная тишина. За два ряда от меня дама в элегантном шарфе перебирает содержимое своих папок. Тихое шуршание бумаги по столу еще больше успокаивает.
Все будет хорошо, иначе и быть не может. Наш бессердечный домовладелец и его Зловредный Племянник не могут одержать верх. Если они победят, то в мире воцарится хаос, а цель всей моей жизни, мое главное предназначение – устранять хаос. Делать так, чтобы все шло гладко. Нужно перенести то, что я вижу вокруг себя, на более широкую плоскость. Здесь каждая вещь имеет свое четко определенное место. Мне нужна вера, что это правило работает для всего мира. В более крупных, космических масштабах, безусловно, есть оправдание для существования даже Фрэнка Винала. Только не в моей жизни. И не в жизни самых дорогих мне людей.
Сзади раздается шорох, и я инстинктивно переворачиваю страницу, но, подняв взгляд, вижу Хораса. Он отвечает за этот зал на пару с женщиной по имени Джудит, которая чаще работает по утрам, и с ней я сталкиваюсь реже. Хорас и Джудит работали здесь задолго до того, как я открыла для себя это место. Вместе они действуют как хорошо смазанный механизм. Они терпеливо и методично делают свою работу, чтобы каждый получил то, за чем сюда пришел.
За эти годы мы с Хорасом ни разу не обсуждали мою потребность приходить сюда в поисках порядка, когда вся остальная моя жизнь катится под откос, да и зачем? Мы испытываем обоюдную симпатию. Возможно, этому способствует тот факт, что моя семья – два пожилых гея.
Тем не менее Хорас крайне редко покидает свое место за стойкой, и я вопросительно смотрю в его сторону. По-зимнему бледное лицо осеняет несмелая улыбка, и я забываю о своих неприятностях.
– Все в порядке? – выдыхает Хорас мне в ухо.
Ему удается высказать свою озабоченность, не вторгаясь в мое личное пространство.
– Теперь да, – шепотом отвечаю я, зная, что этого достаточно: Хорасу не нужно объяснять, он все понимает.
Раздается тихий шорох, и на полированной поверхности стола появляется фотография.
– Этот снимок попал ко мне на стол на прошлой неделе, – легчайшим зефиром дышит Хорас мне в левое ухо. – И мне почему-то показалось, что он предназначен для тебя. То есть что я должен поделиться им с тобой.
Посмотрев на снимок, я перевожу взгляд на библиотекаря. Блаженная улыбка становится чуть шире.
– Откуда это? – с усилием выговариваю я.
Мое новообретенное спокойствие поколеблено сильнее, чем когда-либо в этом обычно безопасном месте.
– Происхождение не совсем ясно, – шепчет Хорас. – Думаю, это фото из серии, снятой в Западных фьордах Исландии путешественником по имени Алекс. О нем (или о ней) никто толком ничего не знает, но за последние годы коллекция приобрела широкую известность, и мы начали собирать портфолио.
Он с улыбкой подвигает ко мне фото. Я зачарованно рассматриваю изображение. Обшарпанная серая стена. На земле – слой льда, а в дальнем углу – кучка грязноватого снега. Стена испещрена граффити, но фотограф навел фокус на девиз, написанный ярко-фиолетовой краской.
ДЕЛАЙ БОЛЬШЕ ТОГО, ОТ ЧЕГО ЧУВСТВУЕШЬ СЕБЯ СЧАСТЛИВЫМ.
Слово «счастливым» написано заглавными разноцветными буквами.
– Сначала эта работа показалась мне жуткой банальностью, но чем больше я на нее смотрю, тем лучше понимаю, – негромко произносит Хорас и впервые за все время нашего знакомства трогает меня за плечо. – Вдруг ты тоже ухватишься за истину, заключенную в этой работе? – задумчиво добавляет он, поднимается и возвращается за стойку, оставив фотографию на столе.
«Что делает тебя счастливой, Рамона?» – вопрошает она.
– Библиотека, – шепчу я. – Моя работа. Наведение порядка в хаосе.
Я чувствую на себе пристальный взгляд женщины через два стола. Ее шарф почему-то развязан.
На меня внезапно находит озарение. Теперь я знаю, что делать. Осторожно взяв фото за краешки, я возвращаю его Хорасу. Он поднимает кулак, я стучу по нему своим и спешу к выходу.
Глава 6
Снимок: Небоскреб «Утюг»
Инстаграм: Роми_К [16 марта]
#Экслибрис #ШансИлиКатастрофа #Отчаянные- Времена
6 ♥
На следующее утро написанный на помятом листке адрес приводит меня к зданию, представляющему собой полную противоположность колл-центру. Поднявшись в блестящем хромированном лифте на сороковой этаж, я выхожу в вестибюль, и моему взгляду открывается круговая панорама Нью-Йорка с высоты птичьего полета. Я останавливаюсь полюбоваться родным городом и слышу за спиной осторожное покашливание.
Обернувшись, я вижу молодую женщину, словно сошедшую с картин прерафаэлитов: темные волосы и глаза, молочно-белая кожа. Она представляется как Пауэлл – просто Пауэлл, ассистент директора.
Я называю свое имя и борюсь с желанием вытащить из кармана помятый листок.
– Меня интересует вакансия менеджера по планированию. Она еще открыта?
Женщина с улыбкой встает с места.
– Не уверена, что окончательное решение принято. Давайте зайдем к директору.
– Потрясающий вид, – не удерживаюсь я.
И ни одного помятого вымпела!
– Из пентхауса еще круче. Просто дух захватывает, – улыбается Пауэлл.
Она ведет меня через стеклянный вестибюль к тяжелой двойной двери с табличкой, на которой выгравированы золотые буквы:Тереза Сайфер, управляющий директор «Экслибриса».
Это немного сбивает меня с толку: я рассчитывала говорить максимум с начальником отдела кадров, а не с главой компании, но Пауэлл легонько стучит в дверь и открывает ее. Каждый день директора начинается с вида на Флэтайрон-билдинг, за которым в свете утреннего солнца блестит Ист-ривер. Комната представляет собой неописуемо элегантный кабинет: красное дерево, стекло, палисандр и книжные полки от пола до потолка по внутренней стене.
– Миз Сайфер, это Рамона Кини. Ее интересует… э-э-э… новая вакансия.
Тереза Сайфер встает из-за стола. Это хорошо сложенная платиновая блондинка в узком платье-футляре, с идеальным маникюром на крупных холеных руках. Вокруг нее витает густой аромат, состоящий из равных частей «Шанель номер пять» и сигаретного дыма. Безупречная матовая кожа, на вид от сорока до шестидесяти, если не больше. В одной руке она держит янтарный мундштук, другая покоится на перевязи, сделанной из шарфа «Эрмес».
Я не знаю, пожимать ли ей руку, и смущенно стою на месте, пока ассистентка закрывает за мной дверь.
– Садитесь, пожалуйста, – хорошо поставленным контральто говорит миз Сайфер, осмотрев меня с ног до головы.
Выдвигая стильное минималистичное кресло, я вспоминаю многочисленные надписи «не курить», встреченные по пути сюда, и с трудом удерживаюсь, чтобы не чихнуть.
Директор начинает беседу с краткого рассказа о своей компании. Как выясняется, «Экслибрис» занимается организацией литературных путешествий.
– Мы находим способы воссоздать путешествия, описанные в книгах, – объясняет она.
Я не знаю, что на это сказать. В ушах звучит голос Томми: «У некоторых людей больше денег, чем мозгов».
Я стараюсь подавить эту мысль и наконец произношу:
– Невероятно! Значит, вы все организовываете, оставаясь, так сказать, за кулисами?
Ее плечи приподнимаются.
– Ну, каждую мелочь предусмотреть невозможно. В каком-то смысле помогает то, что я по натуре игрок. Тем не менее мы ни разу не разочаровали клиента. Я горжусь нашей блестящей репутацией.
Она разворачивается на стуле, делая широкий жест по направлению полок с книгами.
– Мы предлагаем людям совершить путешествие их мечты. Мы организовали первые туры в Шотландию по «Чужестранке», – с улыбкой отмечает она, указывая рукой на ряд книг. – Должна признать, что теперь, когда серия обрела новую жизнь на телевидении, наше предложение стало чуточку менее эксклюзивным.
Я откидываюсь на спинку стула, обводя взглядом полки с книгами. Выбор удовлетворил бы даже дядюшку Мерва. Миз Сайфер продолжает объяснять, что организованные ее компанией литературные путешествия охватывают весь спектр впечатлений от воссоздания сцены праздника в «Истории Тома Джонса» Генри Филдинга до экскурсионного тура в Колумбию по следам произведений Габриэля Гарсиа Маркеса.
– Если местность из книги существует в реальности, мы доставляем туда нашего клиента, не важно, как далеко она находится. Наша цель – организовать приключение, которое человек никогда не забудет.
Я расплываюсь в улыбке.
– Как в «Удивительной гонке»? Приключения по всему миру?
Лицо моей собеседницы принимает каменное выражение.
– Разумеется, нет, – презрительно говорит она. – Наше предприятие не имеет ничего общего с безвкусными реалити-шоу. Уверяю вас, это литературное начинание.
Я вжимаюсь в кресло. Мои любимые воспоминания детства – как я устраиваюсь между дядюшками на диване и смотрю «Удивительную гонку» по старенькому телевизору Томми. За исключением школьной экскурсии в Канаду в пятом классе, все мои путешествия по миру проходили в рамках этой передачи. Тереза Сайфер явно не разделяет моего восторга.
Наступает напряженная тишина, в которой слышно лишь тиканье больших настенных часов. Это становится невыносимым. Я прочищаю горло и спрашиваю о вакансии.
Тереза Сайфер вдавливает в пепельницу сигарету и выпрямляет спину.
– «Экслибрис» на подъеме, и нам не хватает персонала. Один из наших высокопоставленных клиентов, большой поклонник Жюля Верна, хочет совершить кругосветное путешествие по следам Филеаса Фогга. Ввиду сложности и высоких расходов на такую поездку я собиралась заняться организацией лично.
Она останавливается и осторожно поднимает руку на перевязи.
– К несчастью, на прошлой неделе я поскользнулась на гололеде и сломала руку. Даже свою сумку ношу с трудом, а о таком сложном путешествии не может быть и речи. – Она вперяет в меня вопросительный взгляд. – Надеюсь, вы читали книгу?
Все это время я потрясенно молчала, но теперь у меня прорезается голос.
– Разумеется, – отвечаю я, хотя читала роман еще подростком и помню весьма смутно.
Тереза Сайфер открывает портсигар и достает новую сигарету. Я подозрительно прищуриваюсь. Для начала, я абсолютно уверена, что эта женщина ни разу в жизни не поднимала ничего тяжелее театральной сумочки, не говоря уже о чемоданах.
Пора брать быка за рога.
– А можно узнать, в чем заключается работа?
Миз Сайфер щелкает золотой зажигалкой и глубоко затягивается.
– Работа заключается в том, – говорит она, медленно выпуская дым, – чтобы пройти по следам знаменитого литературного героя Филеаса Фогга. Все нюансы путешествия, включая рекомендуемые средства передвижения, удобные места для остановки и связанной с поездкой деятельности, должны быть отражены в регулярных отчетах. Наши сотрудники в офисе собирают и анализируют полученную информацию и разрабатывают безопасное, удобное путешествие для клиента.
От удивления я открываю рот.
– Так это не просто планирование? Я… То есть человек, который займет эту должность, должен сам совершить кругосветное путешествие?
Тереза Сайфер кивает.
– Выбранный нами кандидат получит смартфон с камерой и кредитную карту с суммой, достаточной для покрытия ежедневных дорожных расходов, проживания и питания. Приемлемы любые виды транспорта, кроме регулярных авиарейсов.
– Простите, я правильно поняла? Как можно совершить кругосветное путешествие без самолетов?
Моя собеседница пожимает плечами.
– Вся идея в том, чтобы воссоздать путешествие воображаемого Филеаса Фогга. Естественно, вы не можете пользоваться коммерческими авиалиниями, ведь во время написания книги их не было. Конечно, у нас сжатые сроки, и мы не заставляем вас вообще отказываться от путешествий по воздуху, но никаких пассажирских авиарейсов. Наш клиент хочет пережить опыт Фогга, со всеми его трудностями.
У меня пропадает дар речи, а Тереза Сайфер подается вперед.
– У вас есть действительный паспорт?
– Паспорт есть, – осторожно отвечаю я.
Это не совсем правда, но побеспокоюсь об этом позже.
– Отлично, – продолжает Тереза, потушив окурок в хрустальной пепельнице. – Выбранный нами кандидат должен поддерживать постоянный контакт с офисом, выходя на связь из контрольных точек. Регулярно писать по электронной почте, освещая каждый отрезок пути. Это может включать фотоматериалы, а также короткие интервью с интересными людьми. Если выбранный способ передвижения покажется слишком утомительным, необходимо найти альтернативу и отразить это в отчете.
Я сжимаю руки под столом, чтобы не показать, что они дрожат, и хрипло каркаю:
– Чрезвычайноинтересно!
Почувствовав мое волнение, собеседница ловит мой взгляд и спрашивает:
– Вы точно любите путешествовать?
Только бы не покраснеть!
– Просто обожаю, – уверяю я, растягивая губы в улыбке.
Времена отчаяния требуют отчаянных мер. Ситуацию с нашим магазином иначе как отчаянной не назовешь.
– Прекрасно, – говорит она, и я вновь позволяю себе вздохнуть.
Здоровой рукой она отталкивает кресло к стене и тянется к кожаному томику на полке у себя за спиной.
– Поскольку наш клиент американец, мы приняли решение, что путешествие должно начаться и закончиться здесь, в Нью-Йорке, представляющем собой квинтэссенцию американских городов. – Миз Сайфер достает книгу. На полке остается еще с полудюжины томов с золотыми буквами: «Жюль Верн». – Разумеется, за сто пятьдесят лет многое изменилось, – добавляет она и точным движением отправляет том по столешнице в мою сторону.
Скользя по столу, книга вращается, а достигнув моего края, останавливается.
– Идея в том, чтобы современный путешественник, посетивший те же самые точки соприкосновения, что Фогг, почувствовал, как изменился мир со времени написания романа, а с другой стороны – увидел, что он остался прежним.
Открыв книгу, я сразу узнаю недавнее переиздание – в дорогом кожаном переплете, с золотым тиснением. Тем не менее ему явно не хватает внутреннего очарования, которым обладает большая часть книг в магазине моих дядюшек.
Создается впечатление, что эту книгу никогда не читали.
Я лихорадочно соображаю. Несомненно, эта работа – мой единственный шанс посмотреть мир. Совершенно бесплатно. С другой стороны, я никогда не слышала ничего более пугающего. В мои размышления врывается голос директора.
– Хотелось бы добавить, что поездка засчитывается как испытательный срок. При условии, что кандидат оправдает наши ожидания, по завершении проекта он получит постоянную работу в «Экслибрисе».
– Правда? – переспрашиваю я, стараясь не показывать своего страха.
– Да. К сожалению, начальная ставка всего пятьдесят тысяч долларов в год, однако после успешного завершения проекта кандидат получает бонус – десять тысяч долларов.
Мое сердце бьется так громко, что я уверена: она слышит его стук со своего места за огромным столом красного дерева. Не придумав ничего лучшего, я выкладываю на стол свое резюме. Документ состоит из одной-единственной странички, и я жалею, что не нашла времени сделать его более внушительным. Этой женщине хватит одной секунды, чтобы понять, насколько я не подхожу для этой должности.
Однако Тереза Сайфер бросает лишь беглый взгляд на документ и вновь переключается на меня.
– Значит, фотограф? Опыт за пределами страны имеется?
Здесь думать особо нечего, за пределы страны я выезжала один раз в жизни.
– Гм… Недавно я получила массу удовольствия, фотографируя Бонома на зимнем карнавале в Квебеке, – отвечаю я.
Недавно – понятие относительное. Что такое пятнадцать лет по сравнению с вечностью?
– Могу прислать отчет с фото, если нужно, – добавляю я, вспомнив, что где-то на жестком диске должна остаться школьная презентация.
Тереза Сайфер деликатно тушит сигарету.
– В этом нет необходимости. У нас не совсем обычная компания, и большая часть навыков приобретается в процессе работы.
Она толкает резюме обратно ко мне.
– Спасибо, что заглянули. Оставьте у ассистента. Я рассмотрю ваше заявление наряду с другими.
– С другими?
– Разумеется, я беседовала с несколькими претендентами на должность, – улыбается она.
Я понимаю, что надо встать и уйти, но меня точно приклеили к стулу. Все это время я не выходила из состояния шока. Рутинная офисная работа, на которую я надеялась, оказалась чем-то большим. Горькая правда состоит в том, что я ни разу в жизни не ездила никуда одна.
Несмотря на слишком короткое резюме, я ни за что на свете не признаюсь в этом лощеной красотке, которой не терпится выпроводить меня из своего умопомрачительного офиса. Невзирая на сжимающий сердце страх, я не могу допустить и мысли о том, что эту работу получит кто-то другой.
Работа в «Экслибрисе» – идеальное решение всех моих проблем. Это не только возможность выйти на международный уровень как фотограф, но и единственный шанс отказаться от работы в седьмом круге ада – злосчастном колл-центре Джоны. Увидеть мир своими глазами, вместо того чтобы ждать его на пороге дядиной книжной лавки. А еще мне за это заплатят, и заработанные деньги пойдут на спасение нашего магазина от гадкого нового домовладельца. Мало того – если все пройдет удачно, по возвращении у меня будет нормальная работа.
Нет, слишком уж хорошо, чтобы быть правдой. Вместо того чтобы встать и выйти, я подаюсь вперед и выпаливаю, не успев прикусить язык:
– А в чем подвох?
Тереза Сайфер, которая уже наполовину встала, вновь садится и закидывает ногу на ногу. Со своего места я вижу непринужденно болтающуюся на пальцах туфлю, которая стоит больше моей годовой зарплаты.
– Никакого подвоха, – отвечает она. – Хотя, разумеется, есть определенные критерии. Выбранный нами кандидат должен быть готов отправиться в путь практически немедленно и точно следовать маршруту. Кроме того, мы ждем частых и подробных обновлений. Это не обсуждается, поскольку нам нужна достаточная и своевременная информация, чтобы разработать программу путешествия для нашего клиента. Естественно, мы предоставляем средства связи, и кандидату достаточно найти в контрольной точке подходящее место, чтобы отправить в цифровом формате тексты и фото. – Она встает, я тоже медленно поднимаюсь на ноги. – Разумеется, если претендент не выполнит этих требований или не сумеет пройти весь путь в максимальный отведенный срок, он не получит бонуса и не будет принят на постоянную работу.
Снимок: Отражения в витрине книжного
Снимок: Фарфоровая чашка
Снимок: Стеллаж с кулинарными книгами
Снимок: Сладости в ассортименте
Снимок: Библиотечный лев
Снимок: Небоскреб «Утюг»