книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Николь Уильямс

Взлёт

Замечательным, прекрасным моим поклонницам. Не проходит и дня, чтобы я не ловила себя на мысли, что непрестанно говорю спасибо всем и каждой из вас. Благодаря вам я становлюсь все лучшим писателем – и еще лучшим человеком. Вы поощряете меня, даете мне выговориться и не боитесь делать замечания, далеко не всегда приятные. Пишите, пока вам есть что писать. А потом пишите еще. Любви вам и вечного дождя из конфетти в жизни!


Прошло, наверное, не меньше минуты, но и чувство времени с легкостью могло меня покинуть. Я распахнула ресницы и перехватила его взгляд. Его глаза были совсем светлыми – такого оттенка серого я еще не видела.

– Можешь поцеловать меня, Джуд.

Я ожидала чего угодно, но точно не того, что он наморщит лоб, а глаза его потемнеют.

– Знаю, что могу, – напряженным голосом отозвался он. – Не уверен только, что стоит.

Боль вспыхнула в сердце и стала медленно распространяться по телу. Существовал только один способ облегчить ее.

– Тебе стоит поцеловать меня, Джуд.

Его глаза стали еще темнее, но взгляд он не отводил.

– Не стоит. – Его рука прошлась по моему затылку, шее, палец скользнул в вырез топа. – Но мне плевать.

1

Лето превращает меня в хроническую неудачницу. Неудивительно, что я так рада, когда оно заканчивается.

Год за годом с середины июня и до начала сентября я неизменно мечтала, что вот-вот встречу настоящего, реального Прекрасного Принца – да-да, того самого, на белом коне. Можете кривиться, что я, типа, старомодная, что хватит играть в сопливую безнадежную романтику, можете даже называть меня дурочкой – все равно результат будет один: мне потрясающе не везет. А как же иначе, если до сегодняшнего дня я так и не встретила парня, хотя бы отдаленно похожего на ПП? Более того, мне уже начинало казаться, что представители противоположного пола – всего лишь ходячие занозы в заднице, и больше ничего. И кто бы мог подумать, что, доводя до совершенства свой загар на пляже Сапфир-лейк – как-никак, до нового учебного года в новой школе осталось всего две недели! – я таки увижу того самого Принца Bay.

Он появился в компании парней, лениво перебрасывавшихся футбольным мячом. Представители человечества вроде него наглядно демонстрируют, что Вселенная живет отнюдь не по дарвиновским законам поскольку никакому естественному отбору не под силу создать такой идеал. Это результат божьего промысла, не иначе.

Высокий. Широкие плечи. А темные глаза в обрамлении черных ресниц такие, что любую девушку заставят забыть о своих принципах. Короче, если говорить языком людей поудачливее меня, – точь-в-точь мой тип. И со мной согласилась бы любая женщина в северном полушарии Земли.

Ежевичный лимонад, который я в этот момент пила, был забыт. Я не знала имени парня, не представляла, есть ли у него девушка, понятия не имела, хочет ли он вообще ею обзаводиться, но я совершенно ясно осознавала, что теперь у меня серьезные проблемы. А когда он на секунду замер с мячом в руках и глянул в мою сторону, проблемы из серьезных превратились в катастрофические.

Его глаза остановились на мне на неуловимое мгновение дольше, чем обычно бывает, когда кто-то смотрит на незнакомого человека. Но то, что передалось от него за это мгновение, пронзило меня насквозь, словно какая-то часть этого парня непостижимым образом проникла внутрь меня. Со мной такое уже бывало, когда один короткий взгляд случайного встречного вызывал во мне желание обратить на себя внимание.

Последний раз это произошло в ресторане, куда мы отправились всей семьей. Парень-официант подал нам заказанную пиццу, пожелал приятного аппетита, а уходя, вдруг подмигнул мне. Сердце у меня заколотилось, голову словно заволокло туманом, а на душе стало тоскливо и больно оттого, что этот незнакомый парень просто отвернулся и пошел прочь. Как будто один-единственный взгляд уже связал нас с ним невидимой нитью. Четырежды за свою жизнь я позволила себе устроить в душе такую безнадежную бурю, но пятого раза не будет – по крайней мере, так я поклялась себе самой.

Впрочем, я никогда не была уверена, что человек «на том конце взгляда» чувствует то же, что и я, и так же сильно. Поэтому, когда Принц Bay отвернулся и толкнул кого-то из своих приятелей, отчего тот упал на песок, я понимала, что здорово рискую. Рискую показаться ему одной из тех девчонок, которые придумали новый вид искусства – охотиться на симпатичных парней, занятых своим делом и не обращающих на них внимания. Но мне было плевать – такой момент я упускать не собиралась. Жизнь – короткая штука, и я твердо верила, что грех не воспользоваться подвернувшимся шансом.

Мой «принц» снова замер, уставившись на меня, словно мой взгляд приморозил его к песку. На сей раз мимолетностью и не пахло – на меня откровенно пялились секунд пять, не меньше, и я почувствовала, что и сама ошарашено застыла, точно окаменела. Я ожидала, что незнакомец вот-вот улыбнется, и его губы уже дрогнули, складываясь в усмешку, но тут совсем рядом с его лицом просвистел черно-белый снаряд. Такие сценки иногда можно увидеть в кино: парень, выпучив глаза, таращится на девушку, явно забыв про мир вокруг, пока в лоб ему не влепится увесистый мяч.

– Хорош пялиться, Джуд! – крикнул тот, кто запулил в него мячом. – Эта цыпочка слишком горячая даже для тебя. Видишь у нее книгу? Вероятно, она и читать умеет – умная, значит. Уж наверняка в курсе, что от таких, как ты, лучше держаться подальше.

Мой «счастливый случай» погнался за обидчиком, и я опустила на глаза солнечные очки и вернулась к книге, валявшейся на песке.

Принц Bay проявил интерес, а значит, все прочее – это лишь вопрос времени. Интересно, как долго он будет разыгрывать вселенское спокойствие? В любом случае до вечера у меня есть время.

Так я себя успокаивала, глядя, как «принц», схватив провинившегося приятеля и перебросив его через плечо, забежал в озеро и принялся окунать беднягу в воду снова и снова, а тот захлебывался от смеха. Наконец оба парня выбрались на берег и вернулись к группе футболистов, и матч возобновился, как будто ничего не случилось.

Я изо всех сил старалась отвлечься с помощью книги, но, заметив, что уже в шестой раз читаю один и тот же абзац, захлопнула ее. На меня не смотрели. Я что, невидимка?

Прошло уже больше часа, а дело так и не сдвинулось с места, и я решила взять все в свои руки. Если «принц» не собирается ко мне подходить, а сама я пока не очень готова за ним бегать, значит, нужно просто его заставить. Известно, парни – довольно простые в управлении создания, по крайней мере, на самом примитивном уровне. Не скажу про душу, мысли и сердце – для меня это дебри почище термодинамики. Я имею в виду лишь переизбыток гормонов. Этим-то я и решила воспользоваться.

Достав из сумки бутылку воды, я поднялась на ноги, стараясь, чтобы каждое движение получилось медленным и красивым, и надеясь, что не очень смешно при этом выгляжу. Небрежно поправила бикини. «Принц» по-прежнему не смотрел на меня, зато от других мужчин мои действия явно не укрылись. Это хорошо – значит, я все делаю правильно, – но плохо, что меня не замечает тот, ради кого и затевался весь этот спектакль.

Я вытянула из волос заколку, и моя пышная грива заструилась по спине, для верности я еще и головой слегка встряхнула, чтобы локоны легли ровнее. Снова покосившись на «принца», едва не выругалась под нос. Полный игнор. Что же такое в наши дни должна устроить девушка, чтобы обратить на себя внимание парня, а?

Я подошла к столу для пикников, в тени которого, спасаясь от жары, меня ждал мой новый мохнатый друг – настолько новый, что я даже кличку ему еще не придумала. Пес добродушно улыбался, вывалив розовый язык и тяжело дыша.

– Хороший мальчик, – проворковала я, опустившись на колени рядом. – Раз уж вы с ним одного пола – хотя твои сородичи, как мне кажется, куда привлекательней людей во многих отношениях… ну так вот, раз вы с ним одного пола, может, подскажешь, как сделать так, чтобы этот парень стал моим, а? – Разговаривая с псом, я налила ему воды в миску и перевела взгляд на Джуда – тот как раз ловко перехватил мяч прямо в воздухе. Да он играет в футбол лучше, чем все, кого я когда-либо видела!

Мохнатый друг несколько раз лизнул мою руку, а в следующее мгновение мне в ногу ткнулся мокрый нос. Можно было бы расценить это как одобрение и поддержку, но тут пес уставился на Джуда, и собачья ухмылка стала еще шире. Я расхохоталась и потрепала ему загривок.

– Да-да, знаю, что в нашем мире женщин больше, чем мужчин, но, увы, у меня все еще завалялось несколько старомодных принципов. Типа того, что парень должен первым подходить к девушке, а не она к нему. И не смей меня выдавать и вопить что-то там о феминистских штучках, а то кое-кто останется без бифштекса.

Пес тявкнул, обещая, что будет молчать, и я, погладив его по голове, направилась обратно к расстеленному на песке полотенцу, краем глаза косясь на Джуда, сражавшегося за мяч с каким-то коротышкой. Так, раз мои ухищрения – встать, потянуться, поправить купальник – не сработали, а до обеда осталось меньше часа, придется прибегнуть к более радикальным и отчаянным мерам. Может, я и неудачница, но я упертая неудачница, а раз мне пришлось так долго ждать принца, то сдаваться я не собиралась. Ни за что. Пасовать перед трудностями не в моем характере.

Я растянулась на полотенце животом вниз и завела руки назад – распустить завязку купальника. Как подсказывал опыт – опыт девушки семнадцати лет, из которых последние семь моя грудь не обходилась без лифчика, – если развязать маленький узелок в центре спины, то с точностью девяносто пять процентов привлечешь внимание всех мужчин в радиусе пяти полотенец. Джуд обретался где-то на границе между пятым и шестым, но я и так сделала все что могла. В моем рукаве это был последний козырь.

Соорудив из своего сарафана подушку, я сделала вид, что волнуюсь исключительно о том, чтобы на теле осталось как можно меньше белых полосок. Но украдкой окинула взглядом пляж: таки да, все мужики поблизости глазели на меня. Все, кроме него.

Его дружки-футболисты восхищенно засвистели, что я стоически проигнорировала, от него же – ни звука. Одна из подружек в прежней школе как-то заметила: если однажды после всех усилий типа тех, которые я только что предприняла, кто-то из мужчин не обратит на это внимания, придется сообщить в Ватикан – отчитаться о чуде.

Хоть садись на телефон и названивай в Рим, честное слово, потому что чудо творилось прямо у меня на глазах. Единственный парень, который должен был меня заметить, оказался единственным, кто меня не замечал. Идите к черту, мои душевные бури и божий промысел!

Я решила дать ему еще пять минут, ну а потом, видимо, придется засунуть гордость подальше и самой сделать первый шаг. Скорее всего, меня ждет от ворот поворот, но даже от такого призрачного шанса я не могла отказаться. Сагре diem[1], детка.

Краем глаза я заметила, как что-то со свистом пронеслось надо мной, но не придала особого значения, пока некое тело (некое очень желаемое мною тело) не перехватило это что-то прямо над моей головой и не рухнуло на песок рядом со мной.

Он едва не впилился в меня всем своим весом, и я сразу же подумала о точном расчете, но все равно завизжала, как малолетка, и принялась торопливо завязывать купальник. «Принц» невозмутимо уселся рядом, широко расставив ноги.

– Имя – Джуд Райдер. Ты только что слюнки не пускаешь, словно бешеная собака, чтобы это узнать, поэтому облегчаю тебе задачу. Я не сторонник постоянных подружек, серьезных отношений, букетов и ежедневных звонков. Если у тебя похожие взгляды, думаю, мы могли бы замутить что-нибудь особенное.

Что? И из-за этого «счастливого случая» я так переживала добрую половину замечательного летнего дня? Только время зря потратила. Ничего из этого не выйдет, кроме случайного летнего… кхм… увлечения, да. Боже, помоги мне, ибо такими темпами я стану монахиней. Если только мой внутренний радар не перестроится на парней, которые представляют из себя нечто большее, нежели ходячие члены.

– И я бы всенепременно сообщила свое имя, если б захотела потусить с тобой, а не послать куда подальше, – заявила я, переворачиваясь на спину, когда убедилась, что все надежно завязано и прикрыто.

Но то ли я так неудачно повернулась, то ли у кого-то так неудачно повернуты мозги – нога его зацепилась за мое бедро, и он свалился на меня. Ну супер. Это точно от гнева так отчаянно колотится в груди сердце? Он улыбнулся. Хотя скорее это смахивало на ухмылку – самоуверенную, эгоистичную. И чуточку сексуальную. Сексуальности, наверное, можно было бы разглядеть и побольше, но я решила, что не стану вестись на уловки этого парня.

– А я-то прикидывал, долго ли придется укладывать тебя в горизонталь. – Его взгляд скользнул по мне, остановившись на пупке. – Хотя я не особый любитель миссионерской позы.

Двумя фразами он уничтожил все, что еще оставалось от моих возвышенных представлений о мужской галантности и любви с первого взгляда. Я бы никогда вслух не призналась, что романтична до жути, – то был один из множества моих секретов. А этот парень отнял у меня все идеалы, за которые еще можно было цепляться.

Пихать его в грудь – все равно что пытаться сдвинуть с места танк. Я сняла солнечные очки, чтобы уничтожить его взглядом.

– Видимо, потому, что для секса нужна настоящая, живая, дышащая женщина, а не воображаемая и не надувная?

Джуд расхохотался – так, словно я произнесла что-то ужасно милое.

– Да нет, с запасом девушек у меня никаких проблем. Но если они сами прыгают ко мне в постель, то с какой стати я должен отдуваться за двоих, а?

Во рту появился неприятный привкус – видимо, меня уже начало тошнить от этого парня.

– Ты свинья, – заявила я, вновь пытаясь его оттолкнуть. На этот раз тычок получился гораздо сильнее, но толку все равно не больше, чем от порыва ветра.

– Да я никогда и не скрывал.

Когда я снова замолотила кулаками по его груди, он поднял руки, показывая, что сдается.

– А еще я знал, что ты пялилась бы на меня, пока кто-нибудь не выложил тебе суровую правду. Считай, что тебя просветили. Может, я и не из тех парней, кто читает учебники на пляже, – Джуд покосился на мою открытую книгу, – но мне хватает мозгов, чтобы понимать: таким, как ты, лучше держаться подальше от таких, как я. Вот ты и держись подальше.

Теперь я смотрела на «принца» откровенно мрачно и хмуро.

– Это не было бы проблемой, если б ты дал мне подняться.

Я подождала немного – сдвинется или нет? Сдвинулся, хотя наглая ухмылочка никуда не делась.

– И считай, что тебя просветили: ты вторгаешься в мое личное пространство.

Я схватилась за свое розовое полотенце, и тут из-за спины раздался громкий злобный лай. Вот, даже пес на моей стороне!

– И поосторожнее с собакой. – Я фыркнула, глядя на Джуда – он по-прежнему сидел, широко расставив ноги. – Всё, свободен.

– Чего?

Ухмылку как губкой смыло. Он сморщил лоб, и его темно-серая вязаная шапочка съехала чуть ниже. Да ладно, кто в здравом уме станет носить шерстяную шапку в такую жару, да еще на пляже? Только психически невменяемый, к которому лучше не подходить.

– Ничего, – отмахнулась я. – Я не стану тратить на тебя последние драгоценные минуты этого прекрасного дня. Спасибо, конечно, что дал на себя посмотреть, зрелище было приятным, но не более того. Ах да, кстати, твоя задница вблизи вовсе не так впечатляет, как на расстоянии.

Проклясть себя за приступ словесного поноса я не успела, потому что челюсть Джуда таки отвисла на секунду. На подобную реакцию я и рассчитывала.

– Я никогда не пойму, наверное, на каком языке вы, девчонки, разговариваете, но ты сейчас сказала то, что я, типа, о тебе думаю?

– Если ты имеешь в виду, что встаешь и уходишь из-под лучей моего солнца и из моей жизни – прямо сейчас и навсегда, – то мы определенно на одной волне, – безмятежно отозвалась я, ерзая на полотенце, подставляя солнцу лицо и пытаясь притвориться, что Джудова мордашка вовсе не вызывает в моей голове неприличные мысли. Если б не длинный шрам, пересекающий по диагонали левую скулу, парня можно было бы назвать совершенным.

Совершенно не мой тип. Пришлось напомнить себе об этом. Да что там – убеждать себя пришлось.

Джуд все еще задумчиво морщился, словно пытался разгадать загадочнейшую из загадок.

– Какова причина этого обалделого взгляда? – поинтересовалась я.

– Такова, что я впервые встретил девушку, которая меня отшила. – Он не сводил с меня глаз, но теперь в них читалось что-то новое.

Я поднялась и села, запихивая учебник в сумку.

– Ну извини, конечно, что поставила твой мир, в котором так не уважают женщин, с ног на голову, но больше мне тут, кажется, делать нечего.

– А что это за порода? – вдруг резко перебил Джуд. В его голосе больше не слышалось угрожающих нот.

Продолжая складывать в сумку пляжные принадлежности, я подняла глаза и даже замерла на мгновение, чтобы понять, он серьезно или шутит.

– В нем много пород намешано, – медленно начала я, краем глаза следя за парнем – вдруг это очередная ловушка?

– То есть это дворняжка.

– Нет, – возразила я, любуясь лохматым зверем – пес по-прежнему скалил зубы на Джуда. – Он всесторонне развитый.

– Мда. Лучшей попытки сделать отстой не таким отстойным я еще не слышал. – Джуд крутил на пальце мяч.

– Нет. Это мой способ видеть мир таким, какой он есть. – Почему-то мне казалось, что я оправдываюсь, хотя вовсе этого не планировала. – И этот отстой, да будет тебе известно, предыдущие хозяева избивали, пинали, морили голодом и жгли в огне. А потом сдали в приют, когда он имел наглость сожрать сэндвич с тунцом, который они же сами и оставили на столе. И этот отстой должны были сегодня усыпить – всего лишь потому, что в жизни ему досталась короткая соломинка.

Джуд вновь перевел взгляд на собаку и скривился.

– Так ты его сегодня из приюта забрала? Из всех псов, которых могла взять, ты выбрала самую жалкую пародию на настоящих собак, какие я только видел?

– Не могла же я дать ему умереть только потому, что его угораздило столкнуться с подонками? – Я поморщилась: что скажут на это родители? – Да ты только посмотри на беднягу. Люди издевались над ним, а он беспокоится, как бы сейчас меня защитить. Разве могла я не спасти его?

– Могла, потому что такого уродливого пса еще поискать. Он же почти лысый… И я ни на шаг ближе к нему не подойду, а то еще без яиц останусь. Уверен, что от него несет, как от тухлятины. Хотя…

Джуд вдруг склонился, отвел волосы с моего лица. Носом он практически уткнулся мне в шею. Я затрепетала. Этот парень знал, что делает. Скользящие касания и легкое дыхание могут сокрушить даже самую стойкую девушку, и потому я изо всех сил боролась с охватившей меня дрожью, а то как бы его раздутое эго не лопнуло. Нет уж, пусть дурочки трепещут, всего лишь оказавшись рядом с ним.

– Нет, здесь пахнет только сладостью и невинностью, – прошептал Джуд мне в шею и нагло ухмыльнулся. – А вот твоего рассадника блох неплохо бы вымыть, и не один раз.

Пес вновь залаял – лохматому охраннику не нравилось, что Джуд так близко ко мне. Парень засмеялся, но все-таки отстранился.

– А что сказали родители, когда ты привела домой этого Куджо?[2]

Пришел мой черед кривиться.

– Ага. Дай-ка я закончу за тебя, не возражаешь? Твои родители понятия не имеют, что обожаемая дочурка у них за спиной тащит в дом сомнительного зверя с подозрительным прошлым.

Я скривилась еще сильнее – Джуд озвучил то, что я планировала чуть приукрасить.

– И раз я оказался таким провидцем, давай уж и остальное угадаю. Например, как они на это отреагируют. – Он поднял глаза к небу, постучал пальцами по подбородку. – Мм… Тебе скажут, что от таких уродцев надо избавляться, как от плохих привычек, и велят отвести его туда, где взяла.

Я протяжно выдохнула:

– Может, и так.

В голове крутились возражения для родителей, но ни одно из них не казалось достаточно убедительным. Отец по умолчанию встанет на мою сторону, это я знала, но с мамой – совсем другая история. А папа еще несколько лет назад уяснил, какой неприятной может стать его жизнь, если он не пожелает плыть с мамой в одной родительско-воспитательной лодке.

– Так зачем ты это сделала? – спросил Джуд, по-прежнему не сводя взгляда с собаки, как будто это не пес, а головоломка какая-то. – Ты не производишь впечатления девушки, которая будет спорить с родителями.

– Я и не буду. Но недавно у нас в жизни произошли кое-какие изменения, и я просто не смогла отказаться.

Вот уже больше года я занималась реабилитацией брошенных собак. Меня знали все работники ближайших приютов, все волонтеры. Кроме того, в старой школе я была председателем группы «зеленых»; три года присматривала за тем, как развозят игрушки по детским домам; каждую неделю проводила уроки в начальной школе по соседству; наконец, руководила ежеквартальной распродажей выпечки, все вырученные деньги от которой шли семьям военных, служивших за границей. Вот-вот начнется новый учебный год в новой школе, и я не знала, чего ожидать, и даже не была уверена, что чего-то жду. Есть там вообще кружки, соответствующие моим интересам? А если есть, то примут ли они девчонку, которая перевелась к ним из дорогой частной школы?

– Изменения? – переспросил Джуд. – Не смогла отказаться? Ты, конечно, здорово меня удивила, когда умудрилась отшить. Но история с собакой меня совершенно поразила. – Он улыбнулся, и я могла бы поклясться, что от этой улыбки мой желудок рухнул в пятки. – И какие же изменения произошли в жизни девушки с такими огромными синими глазами?

Я воинственно – скорее из принципа, чем по необходимости – вновь надела солнечные очки. Если Джуд желает снизойти до моих глаз, то по крайней мере он не сможет в них заглянуть.

– Мы продали дом, в котором я росла, и переехали в особняк у озера, – начала я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. – А там у них очень странные правила. Ну не смешно ли? Эти идиоты не позволяют на прогулке спускать собаку с поводка! – Я чувствовала, что завожусь от одной мысли об этом, и отчаянно жестикулировала. – У нас нет вольера. В доме я собаку держать не могу – у отца аллергия. А что касается поводка… Попробуй надеть его на этого зверя, и он превратится в дьявола. Даже если ему намекнуть, что его привяжут, он с катушек слетает.

– Я знаю, каково это, – отозвался Джуд, уже откровенно любуясь собакой, не сводившей с него подозрительного взгляда. В его глазах появилось какое-то новое выражение. – Товарищество и братство, да?

– Ну-ну. – Я потянулась за лимонадом, в котором давным-давно растаял весь лед. – Кое-кто недавно хвастался, что, типа, не из тех, кто привязывает себя к разным вещам, вроде подружек, например. Повторять не нужно, с первого раза поняла.

Пока я допивала воду с ежевичным сиропом, Джуд не отрывал от меня глаз. И взгляд его был слишком глубоким для парня с вроде бы мелким и пошлым характером.

– Вообще-то, я сказал только, что не привязываюсь к женщинам. Про другое я не говорил.

Мда, не ждала я такого приступа откровенности от парня, для которого секс на заднем сиденье машины – обязательное условие первого свидания. Положив на песок опустевший стакан, поинтересовалась:

– Не хочешь пояснить?

– Неа. – Он смотрел мимо меня, на воду. – Но спасибо, что спросила.

– Джуд! – окликнули его с дальнего конца пляжа.

Покосившись через плечо, Джуд махнул рукой пухлому мужчине средних лет.

– Иду, дядя Джо.

Мой взгляд заметался между этими двоими. Никакого сходства, кроме пола.

– Это твой дядя?

Джуд кивнул:

– Дядя Джо.

– А вон там, видимо, твои двоюродные братья? – Я разглядела в отдалении кучку мальчишек самого разного возраста, от детского сада до выпускников школы, и тоже не нашла ничего, что связывало бы их всех друг с другом.

Он снова кивнул и поднялся на ноги.

– У них что, у всех разные матери? – поинтересовалась я, не до конца понимая, то ли дразню его, то ли серьезно спрашиваю.

Смех Джуда я почувствовала всем телом, вплоть до пальцев на ногах.

– Возможно, ты и права.

Осознавая, что мы скоро расстанемся, я решила первой оборвать все концы.

– Ну, это было… – в голову не приходило ни одного верного слова, – это было нечто, Джуд. Всего тебе самого классного.

Улыбка парня искривилась.

– Тебе тоже… – пробормотал он. Брови снова сошлись к переносице, словно Джуд искал во мне что-то – и никак не мог найти.

– …Люси, – закончила я, сама не зная зачем. Я произносила свое имя миллион раз и в разных ситуациях, но почему-то сейчас мне это показалось невыносимо интимным.

– Люси, – повторил он, пробуя мое имя на вкус. А в следующую секунду, стрельнув в меня еще одной кривоватой улыбкой, пошел к племянникам – те уже уходили с пляжа.

– Господи, Люси, – пробормотала я себе под нос, плюхнувшись обратно на полотенце. – О чем ты только думала? Теперь тебя ждет жестокое разочарование.

Но, даже произнеся эти слова со всей возможной уверенностью, я не могла отвести глаза от Джуда – он бегом спускался по пляжу, и мяч крутился у него в ладонях.

Джуд вдруг остановился, обернулся – и снова заулыбался, когда понял, что я смотрю на него.

– Слушай, Люси, – проорал он, сунув мяч под мышку, – долго ты еще собираешься водить меня за нос? Может, дашь уже номер своего мобильного, а?

Какие бы подозрения ни крутились у меня в голове, какое бы разочарование ни ждало меня в будущем – все они приказали долго жить. Хотелось вскочить и броситься к Джуду, вопя от восторга.

Но какие-то остатки собственного достоинства во мне еще теплились – если не во имя себя, то во имя всех женщин я не могла позволить ему так легко всё заполучить.

– А как думаешь, далеко ли до края мира? – крикнула в ответ, перекатившись на бок.

Джуд, негромко посмеиваясь, покачал головой:

– Нравится играть в недотрогу, Люси?

– Нет, Джуд. – Я сдвинула солнечные очки на макушку. – Я и есть недотрога.

Ложь, откровеннейшая ложь, но он-то об этом не знает.

– Джуд! – снова рявкнул дядя Джо, на этот раз с отчетливой яростью в голосе. – Шевелись!

Джуд напрягся, улыбка на его лице угасла.

– Иду! – крикнул он через плечо и побежал – ко мне. Остановился рядом, опустился на колени прямо на песок, встретился со мной глазами. – Номер дашь?

– Нет.

Хотя я была опасно близка к тому, чтобы сдаться. Повтори Джуд свой вопрос – и, знаю, я бы капитулировала.

– Почему?

– Потому что ради такого ценного знания тебе нужно потрудиться получше. Парочка жалких попыток – это слишком мало.

Все внутри меня вопило, какого черта я творю. Джуд выглядел самым обычным плохим парнем, но было еще что-то, что приоткрылось в этом внезапном порыве. И оттого я не находила себе места.

Джуд наклонился ко мне – так близко, что едва не коснулся моего носа своим.

– И насколько получше?

Я медленно выдохнула. Надеюсь, он не подумал, что из-за него я начала задыхаться.

– Включи мозги. Воспользуйся ими хотя бы теперь, раз уж ясно дал понять, что в учебе они тебе не нужны, – добавила я.

Еще несколько секунд он ждал. Неужто рассчитывал, что я откажусь от своей роли недотроги? Мои губы сжались еще крепче.

– Ладно, я придумаю что-нибудь классное, – наконец заявил Джуд и опустил солнечные очки обратно мне на нос. – Очень классное.

– Отлично, – отозвалась я, радуясь, что глаза прячутся за очками и он не видит чертиков, которые в них скачут. – Если у тебя получится придумать что-нибудь «очень классное», я не только дам тебе номер, но и позволю пойти со мной на свидание.

Я почувствовала, как радостно взмыла та совершенно бесшабашная часть меня, которая не страдала от комплексов. Я попыталась заткнуть ее, убедить саму себя, что это плохая, злая, неправильная идея, – без толку.

– А с чего ты решила, что я захочу пойти с тобой на свидание?

Никогда до сих пор я не видела такого серьезного, сосредоточенного лица у парня. Выругавшись про себя, я спешно соображала, как выбраться из ситуации, которую сама же и заварила. Я уже подумывала ответить что-то типа «ни с чего» или схватить полотенце и сумку и смыться, поджав хвост, однако не успела сделать ни того ни другого, потому что Джуд внезапно широко, заразительно разулыбался.

– Знаешь, какой ты становишься красивой, когда тебя что-то мучает? – Еще раз крутнув на пальце футбольный мяч, он рассмеялся. – И да, черт побери, я хочу пригласить тебя на свидание. Хотя это и не моя тема, но, думаю, можно сделать исключение для девушки, которая спасает всяческих убогих… (Как по заказу, со стороны стола для пикников донеслось сдержанное рычание.)…которая читает на пляже учебник квантовой физики… (Вообще-то я читала биологию, потому что в этом году мне нужны оценки выше, чем в прошлом, но вряд ли Джуд мог уловить разницу между биологией и квантовой физикой, да наверняка ему просто плевать.)…и которая предпочитает загорать, демонстрируя тело. Правда, мне это тоже нравится.

Улыбка Джуда стала еще шире, и он многозначительно задрал подбородок.

– Для любителя демонстрировать тело ты что-то не особо раздет.

На Джуде была рубашка с длинными рукавами, прилипшая к груди – то ли от воды, то ли от пота, а может, и от того и от другого. Очевидно, яркое солнце и тридцать пять градусов жары не заставят этого парня страдать от жары.

Он пожал плечами:

– У меня под рубашкой, между прочим, целое произведение искусства, шедевр, можно сказать. – Джуд слегка поиграл мускулами, поясняя свои слова, хотя мне никакого пояснения и не требовалось. – Не могу же я демонстрировать его всему свету бесплатно.

Я получила уже штук тридцать сигналов, предупреждающих, что лучше держаться подальше от этого ухмыляющегося, в прямом и переносном смысле закрытого с ног до головы парня. «Шедевр» оказался тридцать первым сигналом. Что же мне теперь делать? Я сделала именно то, чего делать была не должна.

– И сколько же стоит билет в Музей Джуда?

Его улыбка потухла, и глаза тоже.

– Для девушек вроде тебя, – он поднялся на ноги, – у которых, типа, весь мир лежит под ногами, он стоит дорого. Очень дорого.

Снова он открылся, снова показал свою уязвимость. Интересно, отчего так происходит? Настроение у него так меняется или просто в глубине души Джуд – чувствительный парень, которому приходится сокрушать стены, чтобы выпустить себя на свободу? Хотелось бы мне это знать.

– Это ты так завуалировано подсказываешь мне держаться от тебя подальше?

– Нет. – Он встретился со мной взглядом. – Это я прямым текстом советую тебе прислушаться к интуиции и осознать уже, о чем она вопит тебе вот прямо сейчас.

– А с чего ты решил, будто знаешь, что говорит мне моя интуиция?

– Не говорит, а вопит, – поправил он. – У меня большой опыт.

Если Джуд думал, что его «большой опыт» способен дать ему инструкцию к Люси Ларсон, то он капитально ошибся.

– Ну так что, мы еще увидимся? – спросил он, затем покачал головой и снова улыбнулся: – Мы еще увидимся.

2

Что делать с собакой, я пока не придумала и попросила семью Дарси – они жили на другом берегу озера, и я, бывало, присматривала за детьми, когда их мать с отцом уезжали, – взять моего подопечного к себе на одну ночь. Только после этого разумное левое полушарие моего мозга наконец-то взяло верх над взбалмошным и неугомонным правым.

Джуд Райдер – не просто проблема. От него отчетливо веяло опасностью и, до кучи, душевными страданиями, которые почти наверняка ждут ту, кто захочет иметь с ним дело. И пусть я избегала стереотипов, мне было ясно: наши с Джудом жизненные пути никогда не пересекутся, если только не случится что-то из ряда вон выходящее. А я слишком долго и слишком много трудилась, чтобы позволить себе зайти в тупик.

Я свернула с Санрайз-драйв на ухабистую грунтовку, ведущую к нашему когда-то запасному, а теперь главному и единственному дому. Я придумывала всё новые и новые причины, почему нужно выбросить Джуда из головы. Я прекрасно знала, что мне не следует иметь с ним ничего общего, – и это были весьма разумные мысли, но оставалось еще кое-что, засевшее глубоко внутри, и от этого «кое-чего» хотелось махнуть рукой на все разумные доводы.

Я боролась сама с собой, внутри меня все сжималось и переворачивалось. Какая-то часть меня хотела, чтобы Джуд Райдер непременно появился в моей жизни, и плевать, к чему это приведет.

Я припарковала свою старенькую «мазду» на площадке у гаража; сам гараж был по крышу завален коробками и мебелью, привезенными сюда из нашего старого дома, который был раза в четыре больше нынешнего. Да, раньше нам и в голову не приходило беспокоиться о деньгах, но после того, как бизнес отца приказал долго жить и все сбережения иссякли, приятные мелочи вроде второго дома и отдыха в Европе стали для нас роскошью. Мамина работа архитектором приносила достаточно средств, чтобы обеспечить семье из трех человек нормальное существование, но о процветании речи уже не шло. Впрочем, даже имей мы сейчас столько же денег, сколько и раньше, жизнь семьи Ларсон описывалась бы именно так: существуем, но без радости. И длилось это уже пять лет.

Накинув поверх купальника парео – а то не избежать мне было бы очередной маминой неодобрительной лекции, что всегда у нее наготове, – я по покосившимся ступенькам взбежала на крыльцо и толкнула сетчатую дверь.

– Привет, пап.

За эти пять лет я уже привыкла к тому, что не нужно искать отца по всему дому – его всегда можно было найти в его любимом истертом синем кресле. Во всяком случае, он неизменно сидел там до семи вечера, уткнувшись либо в телевизор, либо в кроссворд. После семи папа превращался в шеф-повара и с таким талантом и вдохновением сооружал блюда итальянской кухни, что никто в жизни не догадался бы о том, что вообще-то мой отец родом из Норвегии.

– Привет-привет, Люси в небесах[3], – прозвучал ожидаемый ответ, точно такой же, как и все последние пять лет.

Мой папа был ярым поклонником «Битлз», и меня назвали в честь его любимой песни, к вящему ужасу и стыду мамы. Она, наоборот, если можно так сказать, была «антибитломанкой». Уж не знаю, как отцу удалось ее убедить, но в отношениях моих родителей и без того немало бессмысленных моментов, так что я не удивлялась.

– Как прошел день? – спросила я скорее по привычке.

Отцовы дни теперь походили друг на друга как две капли воды. Разными были лишь цвет рубашки, которую он надевал утром, да блюда, которые готовил к ужину.

Едва папа открыл рот, как из телевизора донеслись звуки музыкального завершения «Jeopardy!»[4], и, словно по звонку будильника, отец вскочил из кресла и отправился на кухню с таким видом, словно только что объявил войну кастрюлям и сковородкам.

– Ужин будет готов через тридцать минут, – возвестил он, церемонно повязывая фартук.

– Хорошо, – вздохнула я, удивляясь про себя, почему после стольких лет еще расстраиваюсь из-за подобного. – Пойду приму душ, а потом спущусь накрыть на стол.

И бросилась к лестнице. Но было уже поздно: по плиткам у крыльца звонко зацокали каблуки.

– Люсиль. – Сетчатая дверь с визгом распахнулась, впуская в дом неотвратимый холодный фронт, также известный как моя мать. – Куда это ты так торопишься?

– В цирк, – буркнула я.

Снежная королева заледенела еще сильнее.

– Судя по тому, как ты одета – точнее, не одета, – и учитывая, как замечательно в последние годы катится вниз твой средний балл, я бы сказала, что тебе едва ли светит даже карьера воздушной гимнастки.

Ее слова давно уже почти не причиняли боли – так, мелкие царапины.

– Приятно знать, что я оправдываю твои ожидания, – парировала я. – Обязательно пришлю открытку, когда стану звездой «Цирка дю Солей».

Я предпочитала, чтобы последнее слово оставалось за мной, и поэтому кинулась вверх по лестнице, торопясь уйти, пока мы обе не заведемся по-настоящему. Впрочем, это лишь оттягивало неизбежное. Мы начнем с того же, на чем остановились, меньше чем через тридцать минут, когда отец позвонит в колокольчик. Без сомнения, за ужином нас ждет нехилая перестрелка.

Со всей силы хлопнув дверью, я прислонилась к ней спиной и заставила себя несколько раз глубоко вдохнуть. Это никогда меня толком не успокаивало, но по крайней мере я отдалялась на несколько шагов от края пропасти, которая уже разверзалась под ногами, и могла переключиться на что-то не связанное с мамой.

Да, большинство девчонок-подростков считают, что матери их ненавидят и всеми силами стараются разрушить их жизни. В моем случае это было истинной правдой. Моя мать в самом деле терпеть меня не могла и хотела бы, чтобы моя жизнь однажды покатилась ко всем чертям, как это произошло с ее жизнью. Она не всегда была такой – сухой, занудной, пренебрегающей собственной дочерью карьеристкой. Просто в тот день, когда отец оказался на грани краха, я потеряла маму – женщину, которая на салфетках, вложенных в коробку с ланчем, оставляла мне записки с подписью: ♥ Мама.

Та женщина так и не вернулась. Но я желала вновь ее увидеть всякий раз, когда открывала свой ланчбокс.

3

У кого-то петухи. У кого-то будильники. У меня – «Битлз».

Мой отец был предсказуем до невозможности, и утром я проснулась под «Come Together». Песня звучала на три четверти от максимальной громкости, что означало семь утра. Учитывая, что у меня летние каникулы, битлы на рассвете оказались едва ли приятнее, чем вопль пожарной сигнализации прямо над ухом.

Со стоном выбравшись из кровати, я натянула первую подвернувшуюся пару одинаковых босоножек. Пройтись по губам бальзамом, быстро расчесать волосы пальцами – и я готова. В собственном моем списке важнейших изобретений одно из почетных мест занимали легинсы и спортивный топ. Этот дуэт прекрасно справлялся с ролью пижамы, спортивного костюма, повседневной одежды и идеального наряда для утренней тренировки в танцклассе.

На самом деле я много без чего могла обойтись – без шампуня, лакричных конфет, красного лака для ногтей, сна… черт, даже без парней, – но обойтись без танцев я не могла. Если быть точной, без балета, но не только. Я пользовалась любой самой маленькой возможностью, чтобы потанцевать. Я занималась брейк-дансом, хип-хопом, латиной, я вальсировала и крутила пируэты всю мою жизнь начиная с трех лет.

Когда мне было объявлено, что отныне мы будем жить попроще – иными словами, победнее и поэкономнее, поскольку денег у нас теперь не так много, – меня интересовало только одно.

На самом деле это был не интерес, это было требование. Я потребовала, чтобы уроки в Танцевальной академии мадам Фонтейн продолжались несмотря ни на что. Собственно, именно поэтому я и решила поработать летом в одном из кафе у озера. Невозможно было допустить, чтобы деньги – или их отсутствие – встали на пути моей мечты. Поскольку наш прежний дом находился всего в сорока пяти минутах езды от теперешнего, я все лето могла бы продолжать заниматься танцами. Хоть в этом повезло – в жизни у меня с удачей вообще-то было туго.

Плевать, что мне больше не носить одежду от модных дизайнеров, а вещи покупать придется на распродажах да в комиссионках. Плевать, что вместо машины я буду ездить на общественном транспорте. Плевать даже на то, будет ли у нас крыша над головой. Но я должна была танцевать. Танцы – единственное, что удерживало мою голову над водой, когда я чувствовала, что тону. Единственное, что давало мне силы пережить самые черные дни. Единственное, что все так же встречало меня теплыми объятиями и искренней любовью. Единственное, в чем моя жизнь осталась прежней.

Повесив на одно плечо пуанты, а на другое – сумку, я на самую тонкую щелочку приоткрыла дверь своей комнаты. Наше теперешнее место обитания – покосившийся старый дом с долгой историей – так описали его родители, когда купили лет десять назад. Как по мне, так этим они весьма польстили этому хламу, который умудрился до сих пор устоять и не рухнуть. Но два года назад я научилась смазывать петли маслом и разобралась, с какой силой нужно давить на ручку, чтобы полувековая дверь открывалась совершенно бесшумно.

Когда в «Come Together» грянул хор, я немного подождала, прислушиваясь, не раздастся ли цоканье маминых каблуков или ее фирменный трехсекундный вздох. После вчерашнего ужина – да и после всех ужинов в течение последних пяти лет – стремление не попадаться ей на глаза стояло в списке моих приоритетов сразу за танцами. Горизонт был чист – мама либо ехала на работу, либо уже была там, и я дала себе зеленый свет и стала спускаться по лестнице.

Неожиданно в голове возникла картина, которую я очень старалась выбросить из памяти и против которой были бессильны все мои самые лучшие намерения и принципы: Джуд Райдер, как он сидит на песке в двух шагах от меня и смотрит так, словно он знает все-все мои самые мрачные секреты, но это его ничуть не заботит. Джуд Райдер, словно впитавший в себя все золото лета. Жидкое серебро его глаз, тугие мышцы перекатываются под рубашкой…

Ногой я зацепилась за предпоследнюю ступеньку и, не будь у меня за плечами стольких лет в танцклассе, наверняка шмякнулась бы носом в истертые доски пола. Поймав равновесие, выпрямившись и убедившись, что обувь, сумка и достоинство по-прежнему со мной, я поклялась, что никогда больше не стану мечтать, думать, размышлять, беспокоиться о Джуде Райдере или, упаси боже, бегать за ним. И не нужны мне заверения многочисленных девушек, которых он соблазнил и бросил, – я и так знаю, что Джуд Райдер – билет к нежелательной беременности или в лучшем случае к разбитому сердцу.

– Пока, пап! – крикнула я, схватив яблоко из вазы с фруктами и бутылку воды из холодильника. – Я на танцы, буду дома около обеда.

Еще через две секунды – два удара сердца – я выскользнула за дверь.

Можно было долго вертеться вокруг отца, он все равно не ответил бы. Даже не кивнул бы в знак того, что слышит. Порой папа казался мне манекеном – настолько неподвижно он сидел в кресле и рассеянно глядел в окно, а на самом деле – в никуда. Даже если бы половина населения земного шара поимела меня на нашем кухонном столе, он бы и ухом не повел. Подозреваю, что и не заметил бы.

Напомнив себе, что наш покосившийся домишко, как и нашу семью, вряд ли удастся поправить, я постаралась думать о чем-нибудь другом, никак не связанном с родными.

И куда же завели меня мои думы?

К Джуду Райдеру.

Похоже, я застряла в этом ненормальном, саморазрушительном мысленном потоке.

Я двинулась к «мазде», когда мое внимание привлекло нечто необычное на берегу. Нечто, чего вчера определенно не было.

Металлическая сетка огораживала прямоугольник земли, а внутри – небольшая будка, две пластиковые миски и игрушка в виде веревки с узлами. Собачий вольер. Решение одной из бесконечных проблем, которые изрешетили мою жизнь. Ответ на безмолвную молитву.

Я спустилась на берег, закусив губу, – только не слезы! На дверце, закрытой на висячий замок, красовался алый бант с привязанной к нему запиской.

Уверена, для 99,9 процентов девчонок получить в подарок собачий вольер – это примерно такой же кошмар, как явиться на выпускной с неудачной прической. Но для меня – девушки, которая не смогла бы вписаться в ряды нормальных, даже если бы очень постаралась, – это все равно что звезда Голливуда номер один под рождественской елкой.

Сияя, как дурочка из младших классов, я оторвала записку от банта. Вопроса, откуда взялась эта красота, даже не возникло. Важно было только одно: маленький Куджо сможет остаться со мной, пока я не вылечу его и не смогу отдать в другую семью.

Моя улыбка стала шире и, кажется, грозила застыть на губах навечно, когда я прочла записку:

Ну, так что там насчет свидания?

Вместо подписи стояло просто Д., но и без того было ясно, кто ее автор. Тот самый парень, о котором я думала и о котором мне нужно перестать думать. Тот самый парень, которого я больше никогда не хотела видеть. Тот самый парень, которого я хотела видеть прямо сейчас. И если история моих неудачных отношений с парнями до сих пор ничего не доказала мне, то это как раз все доказывало. Я собиралась покончить с назначенной себе ролью – ролью злобной ведьмы.

Быстро оглядевшись и не заметив вокруг ни намека на присутствие парня, чье лицо, тело и улыбка были созданы не природой, но богом, я ощутила досаду. А в следующую секунду разозлилась на себя за это чувство.

Конечно же, этот парень точно знал, что делает и каким будет его следующий шаг, поэтому я лишь еще раз улыбнулась, поглядев на вольер, и побежала к машине. Зеркала и паркет ждали и манили меня. Решено: сначала танцы, а парни – потом. Хотя, может, стоит сделать одно исключение?

Покачав головой, я поглубже загнала собственную безответственность – своего внутреннего злобного близнеца, повернула ключ в зажигании и на полную врубила динамики.

Но стереть Джуда Райдера из мыслей это не помогло.


Я грохнулась на пол. Так тяжко приземлилась на задницу, что из легких выбило весь воздух. В последний раз я падала, когда мне было двенадцать и я второй раз в жизни встала на пуанты.

Из-за падения пришлось уйти с занятия пораньше, и это жутко бесило. Еще больше бесило, что Бекки Сандерсон, которая с начальной школы хвастается, что «Джульярд»[5] ее ждет не дождется, прекрасно видела, как я шлепнулась. Ну и конечно, на заднице у меня теперь до зимних каникул будет синяк размером с Кейп-Код[6], а это мог увидеть тот, о ком я думала и о ком мне думать определенно не стоило.

Фигурально выражаясь, Джуд взорвал мою жизнь гранатой, и не важно, зачем он так сделал, – взрыв уничтожил самые основы меньше чем за двадцать четыре часа. Ну почему, когда речь идет о парнях, Создатель не встроил в женскую природу какую-нибудь кнопку типа «Стереть/Удалить»? Мне хотелось клясть бога на чем свет стоит, но нет, я слишком суеверна и убеждена, что проклятия в адрес Всевышнего обеспечат мне билет в ад. И я не про чертей со сковородками. Я имею в виду ад на земле.

Сказать по правде, я уже была к нему близка, и мне следовало вести себя тише воды ниже травы – каждый день, каждый час, каждую секунду.


Подъехав к дому, я уронила голову на руль и замерла. Мне нужно было срочно изобрести машину времени, чтобы прокрутить жизнь хотя бы на год вперед.

Все-таки не зря собаки – самые чувствительные существа на земле, подумала я, когда горячий влажный язык лизнул меня в щеку.

– Ну почему ты только пес, Рэмбо? Был бы ты парнем, моим ровесником… – Я почесала пса за ушами.

Ответом мне были тявканье и широкая улыбка во все зубы. Мой новый подопечный заработал себе кличку вчера вечером, пока был у Дарси. Дело в том, что, как только мистер Дарси пытался выключить телевизор, пес вскакивал и начинал сходить с ума, и этот марафон длился всю ночь. Поэтому к рассвету «самец домашней беспородной» (так было написано в его документах), которого должны были кастрировать в тот самый день, когда я его забрала, получил кличку.

– Все в порядке, малыш. – Я нахмурилась, глядя на вольер на пляже. – Давай-ка разберемся с этим окончательно.

Подхватив на руки девять килограммов живого веса, я пошла прямо к вольеру, словно это в самом деле была безопасная территория.

– Это твой новый дом, Рэмбо, – прошептала я, подтолкнув пса под попу и поощряя войти внутрь. – Будь хорошим мальчиком и не делай подкопы, не лай и не ломай свой вольер, договорились?

Пес сразу же принялся обнюхивать свой дом, порыкивая в углах, где, как я предполагала, остался запах рук Райдера – на гайках и болтах, которые он крутил.

– Ты не очень-то большой поклонник Джуда, похоже, – заметила я, опустившись на колени возле двери в вольер. – Интересно, почему?

– Наверное, потому что у собак сильно развита интуиция.

Голос раздался так близко за моей спиной, что я попятилась и, не удержав равновесия, плюхнулась на землю. На задницу. В общей сложности второй раз за день. Если так пойдет и дальше, я стану примадонной среди недотеп.

– Черт тебя побери, Джуд, – выругалась я, а Рэмбо завыл, как ветер в трубе. – Знаешь, есть такие несложные коротенькие слова, они еще приветствиями называются, которые придумали специально для того, чтобы один человек… – я ткнула в него пальцем, – …мог предупредить другого, перед тем как…

– …Как тот грохнется на задницу? – закончил он, глядя сверху вниз с той же ухмылочкой на лице, которая выбила меня из колеи вчера – и сегодня тоже, судя по тому, как у меня перехватило дыхание.

– …Как напугать его, – договорила я и уперлась ладонями в землю, чтобы подняться, но Джуд протянул мне руки и помог встать. Пришлось уговаривать себя, что жар, растекшийся по моим венам от его прикосновения, – всего лишь результат того, что на улице жарко, как у дьявола в аду. Но даже сверхнастойчивый внутренний голос не особо меня убедил.

Улыбка Джуда стала шире, глаза заблестели. Он определенно знал, какой эффект производит его прикосновение. И я ненавидела его за то, что он это знает. – Прости, что напугал, – произнес он, наконец отпуская мои руки.

– Ты, наверное, хотел сказать «Прости, что из-за меня ты грохнулась на задницу», да?

Он закатил глаза:

– Прости за все прошлые, настоящие и будущие проступки, которые я совершаю в твоем присутствии.

Я услышала, как за моей спиной, в вольере, Рэмбо принялся лакать воду из миски.

– А если серьезно, без шуток и стеба, – произнесла я, – спасибо тебе. Это, наверное, самая приятная вещь, которую кто-либо когда-либо для меня делал.

Джуд небрежно сунул руки в карманы:

– Мелочь, ничего особенного.

– Никакая это не мелочь, – возразила я. Мне не хотелось, чтобы он вот так запросто от этого отмахивался. – Хотя мне интересно, как ты умудрился провернуть все так, что никто ничего не услышал и не заметил.

– Это потому, что я настоящий ниндзя, когда речь идет о всяких оградах, – криво улыбнулся Джуд. – А еще потому, что живу в соседнем доме. – Дернув подбородком в сторону ближайшего к нам особняка, он изогнул бровь и выжидающе уставился на меня.

– Так это твоя семья купила дом у Чедвиков прошлой осенью? – изумилась я, не сводя глаз с соседнего коттеджа. Удивительно, но он по-прежнему казался пустующим.

– Ну конечно.

– И ты мой сосед?

Блин, американская мечта любой девчонки – жить по соседству с парнем типа Джуда. Почему же я чувствую себя так, словно проглотила кирпич?

– Нет. – Он прикрыл ладонью рот, пытаясь скрыть улыбку. – Ты моя соседка.

– Ну, – вздохнула я, – тогда это называется соседство.

Он кивнул. Сегодня его серые глаза были блестящими, как новенькие никелевые монетки.

– Значит, так и есть.

Четыре слова. Всего четыре слова – и этот взгляд, эти глаза, этот парень… Хорошо, что колени у меня все-таки не настолько ослабли, чтобы я прямо здесь свалилась в обморок от восторга.

– Ну так что, соседка, – Джуд внимательно изучал меня, – как ты отнесешься к вечеру пятницы, например?

– Как к вечеру пятницы, конечно.

Слава богу, нахальство ко мне вернулось, как и та сильная часть меня, что не поддается на провокации и не теряет головы. Ни один парень на свете, каким бы божественным творением он ни был, не превратит меня в томно вздыхающую, хлопающую ресницами влюбленную маньячку.

Джуд цокнул языком.

– Слабовато, Люс. Придется нам потренироваться на скорость и резкость ответов, если ты собираешься проводить со мной время. А то мне за тобой не угнаться.

– Тогда есть простое решение проблемы. – Я скрестила руки и оперлась спиной на ограду вольера. – Я не буду проводить с тобой время.

– То есть ты решила поумнеть и держаться от меня подальше? – Он понизил голос.

– Чтобы Люси, да поумнела? – Требуется особое мастерство и дисциплинированность, чтобы в такую жару выковывать слова изо льда. – Скорее я возьму отпуск на три месяца.

Клянусь, будь я собакой, у меня шерсть на загривке встала бы дыбом или я бы уже поджала хвост. С такой мамой, как у меня, никогда не знаешь, то ли биться до последнего, то ли падать на спину и подставлять живот.

– Я, конечно, не знаю, мэм. – Джуд обошел меня, чтобы оказаться перед моей мамой. – Но Люси кажется мне одной из самых умных девушек, которых я когда-либо видел. Очень благоразумной и рассудительной.

Мама зацокала языком, как она всегда делает:

– Лесть не относится к добродетелям, молодой человек. Особенно когда на этом жизненном этапе молодые люди пользуются ею, намереваясь так или иначе залезть девушке под юбку.

– Мам! – прошипела я, оборачиваясь к ней.

– Вижу, у тебя новый друг, Люси? – Мама изучающе оглядела Джуда с головы до ног, словно он был старой занавеской и следовало решить, то ли оставить ее пока, то ли выбросить.

– Джуд. – Когда она пребывала в таком настроении, я старалась отвечать как можно короче.

– И полагаю, у Джуда, – продолжала она с такой миной, будто откусила лимон, – есть и фамилия?

– Райдер, – заявил он и протянул руку.

Мама нахмурилась так, словно он предложил ей убрать несущие балки в одном из проектов.

– Райдер, – медленно повторила она. – Ну разумеется.

Подозреваю, моя мама – первая женщина, которая смотрит на Джуда и не испытывает к нему трепетных чувств. Даже парень – стопроцентный натурал – и тот проявил бы больше эмоций, чем она.

– Очередная собака. – Мама вздохнула. – Которая по счету? Я сбилась на пятой. – Она внимательно разглядывала вольер, будто прикидывая, как бы увезти эту штуку из города ближайшим же поездом. – Что-то многовато для поумневшей. Когда ты уже уяснишь, Люси, что нельзя спасти мир по одной душе за раз? – В ее голосе звучала поразительная твердость и уверенность, но после оставалась лишь печаль, в которой, собственно, она сейчас и жила.

Когда мама прошла половину пути до дома и оказалась за пределами слышимости, я ответила ей:

– Когда не останется душ, которые нужно спасать.

– Какая великолепная женщина, – произнес Джуд у меня за спиной. Судя по голосу, он улыбался.

– Ты даже не представляешь насколько. – Я обернулась к нему. Как бы сделать так, чтобы не падать в пропасть при каждом взгляде на этого парня? – Стало быть, ты считаешь меня умной?

– Только потому, что ты решила держаться от меня подальше.

Я снова покосилась на вольер. Представила, сколько денег и времени потребовалось, чтобы его построить, да так, чтобы никто не заметил. И поняла, что лучшего подтверждения мне и не нужно. Ну кто бы стал строить вольер посреди ночи? Только человек с очень добрым сердцем. И не важно, что оно прячется у него где-то там, под накачанными мускулами и не менее накачанным эго.

– А кто говорит, что я решила держаться от тебя подальше?

– Ты сама и сказала, – заявил он, вновь убирая руки в карманы потертых джинсов.

– Не было такого, – возразила я. – А если и было, то я оставляю за собой право передумать в любое время.

– В таком случае я оставляю за собой право отказаться от предыдущего комментария.

– Ты много чего наговорил. О каком именно комментарии речь? – уточнила я.

Протянув руку, Джуд аккуратно провел пальцами по лентам пуантов, свисающих с моего плеча:

– О том, где назвал тебя умной.

Он наверняка мог бы сказать и сделать что-то еще, но его намерения остались тайной, потому что в этот момент в доме грянули «Битлз», «Eight Days a Week». Значит, ужин будет через полчаса.

– Есть хочешь?

Снова пробежавшись пальцами по розовым ленточкам – я и не подозревала, что он способен прикасаться так нежно, – Джуд оглянулся на дом.

– Может быть.

– Может быть? – переспросила я. – Ты же парень, да еще такой высокий. Ты должен всегда хотеть есть.

Джуд молчал. Борьба в его душе была столь сильной, что это отражалось и на лице.

– Да пойдем же, – я схватила его за руку и потащила за собой. – Мой отец – лучший повар всех времен и народов, а с мамой ты уже познакомился. Не заставляй меня идти к ним на заклание одной.

Выдохнув, он перехватил мой взгляд:

– Уверена?

– Абсолютно, совершенно, определенно, точно… – Я вздернула бровь. – Продолжать?

Джуд зажал руками уши:

– Нет, пожалуйста, остановись.

– Тогда пойдем, драмазавр рекc.

Уходя, я махнула Рэмбо – пес грыз косточку и был доволен, как слон, – и повела Джуда по вымощенной камнем дорожке наверх, к дому.

– И еще одна слабенькая попытка пошутить, Люс. – Он переплел свои пальцы с моими. – Ужасно слабая.

– Ну простите, о священный бог комедии.

Джуд подтолкнул меня в бок и улыбнулся так, что у меня сердце забилось где-то в гортани.

– Приятно слышать, что ты уже готова признать меня богом.

Я покачала головой и вздохнула:

– О господи.

– Именно так, – отозвался он, словно говоря о чем-то само собой разумеющемся. – Так ко мне и следует обращаться.

Сделав самое кислое лицо, на какое только была способна, я толкнула дверь. Оставалось только дождаться неизбежного.

Ужины в семейном кругу Ларсонов находились в самом низу моего списка приоритетов, особенно если учесть, что в последнее время они сопровождались исключительно молчанием. Ну и хмурыми взглядами, которые мама, как мячики для пинг-понга, кидала то на меня, то на отца. Но с Джудом… Учитывая, что я едва его знала и он явно меня очаровал, к тому же, как ни посмотри, вряд ли был выигрышной партией для любой девушки в глазах ее родителей… В общем, с Джудом этот ужин имел все шансы стать невероятным.

Угу. Невероятной катастрофой, вот чем.

– Блин, как тут классно пахнет. – Джуд принюхался к ароматам вина и грибов.

Это услышала не только я. Родители синхронно уставились на него.

Для мамы появление Джуда стало еще одним ударом, но она только вздернула брови да презрительно поджала губы. Отец улыбнулся и снова скрылся в дверях кухни. Там, где мама видела только плохое и никчемное, папа видел хорошее. По крайней мере, так было раньше и так происходит и сейчас, но только с семи до девяти вечера.

Джуд решил сначала умилостивить маму.

– Прошу прощения, что ругаюсь, мэм. – Он убрал руки в карманы. – Я вырос в доме, где брань была вторым языком. У меня само собой вырывается, я не осознаю даже. Но я обещаю, что постараюсь следить за речью, когда нахожусь в вашем доме.

Откинувшись на спинку кресла, мама скрестила руки.

– Я всегда считала, что сквернословие – плохая замена воспитанности.

У меня отвисла челюсть. Даже для моей мамы это было чересчур жестоко. Джуд и ухом не повел.

– Должен с вами согласиться. Мои оценки в дневниках снились родителям в кошмарах.

– И, судя по вашей ухмылке, я делаю вывод, что вы этим гордитесь?

Теперь мне захотелось и вовсе забиться в какую-нибудь нору и спрятаться. Что бы ни скрывал такой человек, как Джуд, что бы ни таилось у него на душе, не заслуживает он такой злобы.

Но лицо Джуда оставалось спокойным, как будто он замер в какой-нибудь сложной позе йоги.

– Нет, мэм. – Он пожал плечами.

– «Нет» – это в смысле не гордитесь?

Скользнув ладонью по моей руке, Джуд посмотрел прямо на маму:

– «Нет» – это в смысле, что я вообще мало чем горжусь в своей жизни.

Мама не сразу нашлась с ответом. Даже в ее мире, раскрашенном исключительно в оттенки черного, такая честность невольно вызывала оторопь.

– Вряд ли я захочу, чтобы моя дочь проводила время со столь «амбициозной» личностью.

– Мама! – предупреждающе прошипела я. Но глупо было рассчитывать, что это как-то на нее повлияет.

– Я говорил ей то же самое, – отозвался Джуд. – Но за те несколько часов, которые мы с Люси успели провести вместе, я понял, что она никому не позволит решать за нее.

Сотовый, который мама так и не выпустила из рук, пока мы разговаривали, завибрировал. И впервые за… даже и не знаю, за сколько времени, она сбросила вызов.

– А что еще вы поняли о Люси? Ну, раз вы такой эксперт.

Вновь взяв меня за руку, Джуд улыбнулся мне:

– Она умная, за исключением тех случаев, когда тупит.

Очередной звонок. На этот раз мама поднесла телефон к уху.

– Какое потрясающее открытие, – заметила она, обращаясь к Джуду, и, поднявшись, вышла из кухни. На ходу она скомкано поздоровалась с собеседником, выдав свой фирменный трехсекундный вздох.

– Прости, – одними губами произнесла я.

– За что? – понизив голос, удивился Джуд. – Не можешь же ты контролировать свою мать сильнее, чем она контролирует тебя.

– Неужели? – Я дернула его за собой. С одним родителем разделались, остался еще один. – Да мы сегодня прямо сама прозорливость!

– Так меня еще никто не описывал, – заметил Джуд, поправляя шапку, чтобы та сидела ровно над бровями. Я уже начинала беспокоиться, глядя на все эти длинные рукава и шапки, – может, у него энергообмен в организме как у восьмидесятилетней старушки?

– Пап, – позвала я, постучав его по плечу. Ноль реакции. Попытка номер два: – Земля вызывает месье Ларсона!

Он не сводил глаз с кастрюль и сковородок, шипящих и скворчащих на плите.

– Здравствуй, моя Люси в небесах…

– Это Джуд, – перебила я, не желая представать перед парнем вконец избалованной маленькой девочкой. Хватит и того, что он уже видел.

Отец разом погасил все конфорки. Понятия не имею, как ему удается так точно рассчитывать время, но, кажется, мне и всей жизни не хватит, чтобы освоить это умение.

Отвернувшись от плиты, он вытер руки о фартук.

Господи, как я могла забыть про этот чертов фартук? Джуд изумленно вылупил глаза, но почти сразу же пришел в себя, папа даже и не заметил ничего, уверена. Фартук этот был привезен из Италии, из Рима, если быть точной, и изображал скульптуру Давида во всей красе. А висел так, что анатомически все органы полностью совпадали.

– Привет, Джуд, – поздоровался отец.

– Мистер Ларсон, – отозвался Джуд, протягивая ладонь. – Симпатичный фартук.

Отложив лопатку, отец пожал ему руку.

– Ты мне уже нравишься, – заявил он и стер со щеки мучной след. – Великое имя и тонкий вкус в том, что касается поварской одежды. – Тут он заметил, что мы с Джудом все еще держимся за руки. – И ты нравишься моей дочери. Ты умный парень, Джуд.

Подмигнув, отец вновь отвернулся к плите и принялся исступленно взбивать, помешивать и переворачивать блюда.

– Не так уж трудно замечать нечто особенное, когда жизнь забрасывает тебя таким количеством дерьма, – сказал Джуд.

– На это я могу лишь воздеть руки к небу, – ответил отец, а я изо всех сил старалась не упасть от удивления.

Говоря об «особенном», Джуд так на меня смотрел, что было совершенно ясно: он и меня имел в виду. Отец вдруг попросил:

– Люси в небесах, почему бы тебе не принести нужный диск, и мы бы поставили здесь для Джуда его песню?[7]

– Не надо, – резко перебил он.

Мы с отцом замерли, не понимая, в чем дело. Джуд продолжил, и из его голоса постепенно уходила напряженность:

– Моя мама боготворила битлов и назвала меня в честь этой самой песни. А я слушал ее уже столько раз, что на три жизни хватит.

Еще какое-то время папа внимательно разглядывал Джуда, но наконец пожал плечами.

– Что ж, тогда больше не буду тебя ею мучить. Но песня великая, так что быть названным в ее честь – это здорово. Может быть, почти так же здорово, – тут он глянул на меня и улыбнулся, – как «Люси в небесах с алмазами».

– Это песня о том, как наркотики приглушают жизненную боль, – отозвался Джуд. – Мне кажется, мама не совсем пришла в себя после родов, когда решила меня так назвать.

Отец снова поглядел на Джуда, словно выискивая, куда бы ткнуть пальцем.

– А еще это песня о любви, – наконец сказал он. – И о том, что любовь приходит, когда мы больше всего в ней нуждаемся.

Джуд помолчал. По тому, как исказилось его лицо, я поняла, что внутри него идет сильная борьба.

– Ну, о чем бы там ни говорилось, это просто имя. – Он пожал плечами.

– И замечательное имя, скажу я тебе. – Отец махнул в его сторону лопаткой. Потом принялся выкладывать курицу на блюдо и снова поднял глаза на Джуда: – А фамилия у тебя какая?

– Райдер, сэр.

– Хм-м. – Отец наморщил лоб. – Никогда не слышал. Но лицо твое мне точно знакомо. Я уже видел тебя, определенно.

Руки Джуда напряглись, я это чувствовала.

– Я тут часто бываю.

– Ты здесь рос?

– Где я только не рос, – ответил парень.

– Семья Джуда купила дом Чедвиков, – вмешалась я, не очень понимая, кому от этого замечания станет легче – мне или Джуду. – Может, поэтому он и кажется тебе знакомым?

Отец задумался, не прекращая разливать соус по тарелкам.

– Может быть, – пробормотал он себе под нос. – А может быть, и нет.

– Пап, может, тебе помочь? – предложила я, подойдя ближе. Ладонь Джуда я не выпускала – отчего-то была уверена, что если сделаю это, то мы никогда больше не будем держаться за руки.

– Все уже готово, – отозвался отец, поливая соусом еще два блюда. Потом похлопал Джуда по щеке. – В одном я уверен, сынок: не важно, видел я тебя уже или нет, мордашка у тебя симпатичная, ничего не скажешь.

Я уже привыкла краснеть за родителей. Это превратилось в своего рода ритуал: отец – из разряда городских сумасшедших, мать – вечно в роли Снежной королевы. Но сегодня они превзошли сами себя. Мало того что отец хлопал Джуда по щеке, он еще и вальсировал по кухне в своем «обнаженном» фартуке и сиял при этом, как Безумный Шляпник. Если после сегодняшних потрясений Джуд не передумает встречаться со мной завтра, значит, справится и с остальными проверками. Надеюсь, что справится.

Покосившись на Джуда, я перехватила его взгляд – он явно не понимал, что происходит и что ему со всем этим делать. Я глянула на дверь, потом снова на Джуда. Могу ли я его за это осуждать? Будучи отпрыском этой семейки, я и сама мечтала смыться подальше раз десять на дню, не меньше.

Покачав головой, Джуд склонился ниже, так что я почувствовала на шее его опаляющее дыхание.

– Ну уж нет, так легко ты от меня не отделаешься.

Стараясь справиться с охватившей все тело дрожью, я все-таки выдавила:

– Вот блин.

– Мэгз! – позвал отец. От его дикого вопля я подпрыгнула, а хрусталь в серванте жалобно звякнул. – Ужин на столе!

Он еще немного подождал у лестницы, надеясь услышать ответ, хотя знал, как знала и я, что никакого ответа не получит. Папа и я были единственными людьми на Земле, на которых маме было совершенно плевать. Так что через несколько секунд отец отвернулся и направился к столу, где уже устраивались мы с Джудом.

– Надеюсь, вам понравится, – сказал он, ставя перед Джудом блюдо с курицей.

Джуд окинул меня пристальным, острым, как лазер, взглядом.

– Мне уже нравится, – весело отозвался он.

4

Мне всегда нравилось сидеть у костра. Но сидеть у костра ночью, обнявшись, под одним одеялом с Джудом, когда матери нет, а отец собирается идти спать, – это уже не просто «нравится», это больше смахивает на любовь. А костер кажется самым красивым костром на свете.

– Спокойной ночи, дети, – пожелал отец, вставая и потягиваясь.

Мы решили после ужина развести костер на пляже. Мама так и не присоединилась к нам, она сидела у себя в кабинете и устраивала кому-то выволочку по телефону. А с отцом оказалось неожиданно легко, если забыть о том, что последние несколько лет он малость не в себе. Я старалась смириться с этим как с неизбежным, а у Джуда, кажется, вообще никаких проблем не возникло.

– Приятных снов, пап.

Сердце у меня уже колотилось как безумное. Я знала, когда мы останемся одни, что-то произойдет. Напряжение между нами неумолимо возрастало: пальцы сплетались все теснее, ноги сдвигались все ближе, и невысказанные слова, казалось, звучали громче, чем если бы мы произносили их вслух.

– Доброй ночи, мистер Ларсон. Спасибо еще раз за ужин, – крикнул Джуд вслед отцу, его рука гладила мое колено. – У тебя клевый отец, – заметил он, чертя большим пальцем круги на моей ноге.

Как я должна была на это ответить? Только улыбнуться и кивнуть.

– Но твоей маме приговор пока не вынесен, – хмыкнул Джуд.

Снова улыбка и кивок.

– И ты мне нравишься, – произнес он низким, вибрирующим голосом. – Очень нравишься.

Убрав ладонь с моей коленки, он поднял руку к моему лицу и положил ее мне на щеку. А потом – вторую руку. Теперь меня держали так крепко, что я могла смотреть только на Джуда, – и в то же время держали нежно, и думаю, попытайся я вырваться, он бы сразу же меня отпустил.

– Ты мне тоже нравишься, – сказала я.

Насмешливо изогнув бровь, он ждал продолжения.

– Очень-очень нравишься, – добавила я, чувствуя, как по телу разбегаются мириады чертовых искорок, готовые вот-вот вспыхнуть пламенем. – Кому угодно я, вообще-то, свой номер не даю, ты в курсе?

Улыбаясь, Джуд сдвинул большой палец к моим губам, коснулся нижней, прошелся по ней, изучая, словно собирался съесть меня прямо здесь и сейчас.

Сказать по правде, я всегда выступала за права женщин и все такое, но теперь, сгорая от жара его прикосновений, мне хотелось принадлежать ему – во всех смыслах, в каких только один человек может принадлежать другому.

Прошло, наверное, не меньше минуты, но и чувство времени с легкостью могло меня покинуть. Я распахнула ресницы и перехватила его взгляд. Его глаза были совсем светлыми – такого оттенка серого я еще не видела.

– Можешь поцеловать меня, Джуд.

Я ожидала чего угодно, но точно не того, что он наморщит лоб, а глаза его потемнеют.

– Знаю, что могу, – напряженным голосом отозвался он. – Не уверен только, что стоит.

Боль вспыхнула в сердце и стала медленно распространяться по телу. Существовал только один способ облегчить ее.

– Тебе стоит поцеловать меня, Джуд.

Его глаза стали еще темнее, но взгляд он не отводил.

– Не стоит. – Его рука прошлась по моему затылку, шее, палец скользнул в вырез топа. – Но мне плевать.

Смысл его слов еще не дошел до меня, а губы Джуда уже были на моих. Такие же сильные, как руки, – и такие же нежные. Он разомкнул их, и его стон эхом отозвался у меня в груди. Не успев даже подумать, стоит ли так делать, я закинула ноги ему на колени – потому что, несмотря на все рациональные отговорки, мне хотелось быть к нему как можно ближе.

Его язык сцепился с моим, его грудь прижималась к моей, его руки держали меня так же крепко, как и мои – его, словно мы оба оголодали. Я вдруг подумала, не о таких ли моментах жизни потом вспоминают люди в самые свои мрачные дни – и улыбаются. Я бы не просто улыбалась – я бы купалась в этих воспоминаниях до самой смерти.

Мои ладони скользнули Джуду под рубашку, прошлись по груди, по животу и замерли, когда я поняла, что дальше можно двигаться только еще ниже.

– Люс, – выдохнул он, едва мои пальцы легли на его ремень. – Остановись.

Джуд крепко сжал мне бедра, но рот его не отрывался от моих губ.

– Остановлюсь, когда ты остановишься, – прошептала я.

– Вот черт, – вздохнул он, отталкивая меня ладонями, но его губы требовали продолжить начатое.

– Если ты с ней закончил, может, мне уступишь? – крикнул кто-то, видимо, снизу, с пляжа.

– Твою мать! – прошипел Джуд. Одним неуловимым движением он поставил меня на ноги и выпрямился сам.

– Что такое? – шепотом спросила я, пальцами пытаясь привести волосы в порядок.

Джуд заслонил меня собою.

– Иди в дом, Люс, – приказал он. – Прямо сейчас.

– С чего вдруг?

Не собиралась я никуда идти. По крайней мере одна, без него. Но тут я наконец разглядела несколько темных фигур, направлявшихся в нашу сторону.

– Кто это?

Он на мгновение резко обернулся и так отчаянно поглядел на меня, что я не смогла понять, от чего горят его глаза – от злости или от возбуждения.

– Не спорь со мной, Люси Ларсон. Тащи свою задницу в дом, и немедленно. – Схватив меня за плечи, Джуд развернул меня спиной к себе и подтолкнул в сторону дома. – Да живей же, черт тебя побери!

А он парень с характером. Это не очень здорово, потому что я такая же. Развернувшись обратно, я смерила его яростным взглядом и заорала:

– Не смей больше никогда меня толкать! И никогда не указывай мне, что делать!

На секунду лицо Джуда стало плоским, лишенным выражения, но уже в следующую секунду озарилось отчаянием.

– Пожалуйста, Люс. Просто уходи домой.

Он так меня умолял и взгляд его был так беспомощен, что я почти послушалась. Почти. Потому что в следующее мгновение нас окружили трое.

– Сбегаешь от нас, Джуд? – поинтересовался один из них, вступая в круг света от костра. Он был не таким высоким, как Райдер, но коренастым и крепким. Обвел меня взглядом – словно раздевал глазами – и снова заговорил: – Раскопал себе свеженькую телку, а с братьями поделиться воспитания не хватает, да?

– Братьями? – спросила я как раз в тот момент, когда Джуд шагнул вперед, заслоняя меня.

– Это метафора такая, крошка, – заржал коренастый. – Братья, которые всегда всем делятся. – От очередного похабного взгляда коротышки меня спасла только широкая спина Джуда. – Всем-всем, – повторил он, умудряясь одним словом рассказать целую гнусную историю.

– Вине. – Голос Джуда был убийственно ледяным. – Вали на хрен отсюда, пока я не надрал тебе задницу.

Вине снова заржал:

– Знаю я, что ты не прочь отделать какой-нибудь кусок дерьма, за тобой не заржавеет, угу. Вот только что-то сомневаюсь, что ты сможешь отделать всех троих. Мы тебя первого заставим землю жрать.

Остальные двое, по всей видимости близнецы, тоже шагнули в освещенный круг. С гигиеной они явно не дружили.

– А потом и девушку твою поимеем. Каждый.

Вот такие ситуации девчонкам и снятся в самых страшных кошмарах. Наверное, я должна была впасть в ступор от ужаса или инстинкт самосохранения должен был гнать меня домой на максимальной скорости. Но никакого ужаса я не испытывала. Не знаю, в чем было дело – в сжатых ли кулаках Джуда, в ярости, которой от него так и веяло, или в том, что мой инстинкт самосохранения взял выходной, – но я чувствовала себя совершенно спокойной. Спокойней не бывает.

– Сначала давайте выясним все насчет вас. – Джуд сжал зубы. – Ну, вперед, говнюки. Кто рискнет первым, а? – Ткнув в каждого пальцем, он замер в ожидании.

Какое-то время все молча ждали. Непохоже было, что кто-нибудь из троицы, особенно вонючие близнецы, сможет уйти отсюда на своих двоих, если сцепится с Джудом. По тому, с какой опаской они взирали на него, можно было подумать, что Райдер – просто ходячая смерть и один удар его кулака может успокоить человека навеки.

– Да оставим мы тебя в покое, – наконец сказал Вине. – Надо же дать вам закончить то, за чем вы сюда пришли. Прощальный летний перепихон.

Джуд издал звук, больше похожий на звериный рык, чем на человеческий вопль.

– Умное решение. Но оно тебя не спасет. Попадешься мне в следующий раз – вздрючу так, что мало не покажется.

– Как всегда, Джуд, жду с нетерпением, – отозвался Вине, направляясь вслед за близнецами, успевшими уже отмахать половину пляжа. Шагнул в сторону, чтобы увидеть меня, и гадкая во всех смыслах улыбка искривила его рот. – Маленький совет тебе, крошка. Проверь, чтоб у него резинка была. А то замаешься разгребать дерьмо за этим козлом.

Джуд напрягся всем телом, рванулся вперед, намереваясь броситься вслед за «братьями», но удержался. Оглянулся на меня – и расслабился: плечи опустились, руки безвольно повисли вдоль тела.

Его оскорбили и жестоко унизили. Ему угрожали, его дразнили, над ним издевались, а он остался здесь. В полуметре от меня. Парень, который – я не сомневалась – уложил бы этих троих в десять секунд, если судить по отчаянию, сквозившему в его глазах. А он остался здесь, со мной. Собирался защищать меня, если трое клоунов решат вернуться, или довести начатое до конца, когда мы попрощаемся? Я не знала, да мне было плевать.

– Эй, придурки! – заорала я в сторону топающей по пляжу троицы, встав в круг света от костра, чтобы уж наверняка до всех дошло мое послание. Подняла средний палец и крикнула: – Много чем еще можно поделиться!

– Какого черта ты творишь, Люс? – зашипел Джуд, снова заталкивая меня себе за спину.

Я и не подозревала в нем столько рыцарских замашек, но мне это определенно нравилось, причем гораздо сильнее, чем должно было нравиться девушке из двадцать первого века.

– Да я не натворила и сотой доли того, чего хочется, – отозвалась я, когда услышала дружный хохот – ответ на свой вызов.

– Слушай, мне нравится твой пыл и то, что ты ненавидишь компромиссы, правда. – Джуд повернулся ко мне лицом. – Но все-таки с такими людьми не стоит связываться.

– С такими людьми или с такими братцами?

За последние десять минут нервная энергия во мне уже столько раз прыгнула от максимума к минимуму и обратно, что я не представляла, как с ней справиться. Джуд вздохнул.

– Они правда твои братья?

Я коротко взмолилась, чтобы это была неправда.

– В каком-то смысле. – Он прикрыл глаза.

– И в каком же?

Снова открыв глаза, он отыскал руками мою ладонь.

– В таком, что это все не имеет значения.

– Тогда забей на них. – Я позволила ему взять меня за руку. Вообще-то зря, стоило бы прежде разобраться, кто или что он такое. – Я бы просто снова послала их куда подальше. Брехуны.

– Нет, – уверенно возразил Джуд. – Пожалуйста, Люс. Это ублюдки, настоящие ублюдки. Вгрызаются в тебя всеми зубами, и ты даже чертова предупреждения от них не дождешься. – Он схватил меня за руки и притянул ближе к себе, вгляделся, словно пытаясь убедиться, что его слова дошли до меня. – Не связывайся с ними. Если встретишь на улице, перейди на другую сторону.

Я только глаза закатила. Конечно, он преувеличивает. Я не сомневалась, что эта троица шутов внесла свою лепту в список преступлений – например, попортив государственное имущество, – но им бы духу не хватило сделать что-то такое, что обеспечит им веселую жизнь в тюрьме. Да у них на лбу было написано «ТРУС»!

– Черт, Люс… – Джуд скрестил руки на затылке и повернулся в сторону пляжа. – Именно поэтому я просил держаться от меня подальше. Так ты по крайней мере не утонешь с головой в моей хреновой жизни.

Только теперь я начала улавливать смысл в его предупреждениях. Поняла, почему он сказал, что, если я умная, мне не стоит к нему приближаться. Проблема в том, что если не стану приближаться к Джуду, то я не хочу быть умной.

– Джуд. – Я зацепила пальцы за его ремень.

Обернувшись, он поднял на меня усталые глаза:

– Да?

– Поцелуй меня.

Он помолчал. Но потом исполнил просьбу.


Я понятия не имела, сколько прошло времени, пока мы с Джудом наконец смогли оторваться друг от друга, но, залезая в постель, знала, что до рассвета осталась максимум пара часов. А значит, на убийственное трехчасовое занятие классикой я пойду, поспав всего два часа. Мне было плевать. Каждая недостающая минута сна стоила того, чтобы потерять ее в объятиях Джуда.

Я заставила себя закрыть глаза и угомонить перевозбужденный мозг. Но уже через секунду снова уставилась в темноту. Отчаянно, как ураганная тревога, лаял Рэмбо. Я выскочила из кровати и подбежала к окну. Рэмбо в принципе почти не лает. Он ворчит, скалится, изредка потявкивает – это да, но я никогда еще не слышала, чтобы он вел себя так, как сейчас. Как будто кто-то его душил – или кого-то рядом с ним.

В темноте я толком не могла ничего разобрать, только странное свечение от вольера да тени – то ли что-то развевалось на ветру, то ли люди двигались вокруг будки. Я подняла окно, чтобы лучше видеть, и в этот момент вокруг вольера взметнулась стена огня.

Размышлять времени не было. Решение пришло изнутри. Я вылезла из окна и спрыгнула на крышу. Единственная мысль, которая билась сейчас в голове, – спасти Рэмбо. Один раз я это уже сделала.

Кто и как устроил поджог – дело десятое, сейчас мне просто нужно было добраться до собаки. Я перекинула ноги через край крыши и спрыгнула на перила крыльца, а оттуда уже на землю. Я проделывала это уже десятки раз, но на сей раз, думаю, это не может считаться побегом из дома.

Огонь был уже везде, и лай смолк – то ли Рэмбо испугался до потери пульса, то ли погиб. Я схватила садовый шланг, валявшийся около дома, открыла кран и бросилась вниз, к вольеру. Сотня ярдов до него показались бесконечностью. Зажимая конец шланга пальцем, чтобы усилить напор, я направила струю воды на дверь вольера, чтобы можно было открыть ее и вытащить Рэмбо. Как только огонь перестал полыхать, я кинулась открывать замок, не обращая внимания, что раскаленный металл обжигает пальцы. Распахнув дверь, шагнула внутрь и закричала громко и отчаянно:

– Рэмбо! Давай же, мальчик, иди сюда.

Дым ел глаза и горло, но я все же сделала еще один шаг. Я уже была уверена, что найду только бездыханное тело Рэмбо на земле, но в следующее мгновение, коротко тявкнув, меховой шар влетел в мои объятия. От облегчения я расплакалась, а он стал вылизывать мне лицо, пока всю не обслюнявил.

– Как ты меня напугал, мальчик мой, – всхлипнула я, выбираясь из вольера.

Рэмбо вдруг замер, и я услышала его глухое, утробное ворчание. Не знаю, долго ли уже раздавался смех у меня за спиной, но, когда к нему добавились издевательские хлопки, я наконец обратила на это внимание. Опустив Рэмбо на землю, покосилась через плечо. Винс с близнецами направлялись ко мне. Их лица излучали угрозу. Без грозного и надежного прикрытия Джуда они пугали меня до смерти.

– Вот мы и встретились снова. – Винс шагнул ко мне.

От страха меня затошнило, но молчать я не собиралась.

– А я надеялась, что так и будет. Не уверена была, что ты хорошенько уловил мое последнее сообщение. – Подняв сжатый кулак, я разогнула средний палец.

Детский сад, знаю. Некстати, знаю. И знаю, что против троих парней все бесполезно. Но как же мне было в этот момент хорошо!

Винс изменился в лице. Должно быть, не мог поверить, что я отправила его в пешее эротическое, когда моя собака едва не сгорела, а сама я стою в одиночестве перед тремя парнями на взводе, которые не прочь внести свою лепту в повышение местного уровня преступности.

– Я с большим удовольствием посмотрю, как ты будешь гореть, сука. – Он сплюнул. – Хватайте эту шлюшку, научим ее, как нужно себя вести.

Мне надо было закричать, побежать, да хотя бы найти камень или палку, которые можно было использовать как оружие, но я никогда не была девушкой, которая делает то, что надо.

Я поглядела на дом Джуда, ожидая, что вот-вот распахнется дверь и он бросится меня спасать, но в этот момент две пары рук схватили меня и тряхнули с такой силой, что я взвизгнула.

– Лучше отпустите меня сейчас же! – рявкнула я близнецам, пытаясь вырваться из их хватки. – Если не хотите получить вмятину на лбу!

Снова оглянулась на соседний дом. Никаких признаков Джуда, даже намека на свет в окнах нет.

– Он не явится тебя спасать, детка. – Винс подошел ко мне. – Джуд не из тех парней, которым нравится корчить из себя героя. Он скорее антигерой, если ты сечешь, о чем я.

Справа и слева донеслось сдавленное хихиканье.

– Ха, – фыркнула я. – И это говорит тот, кто пытался сжечь беспомощную собаку, чтобы выманить девушку из кровати и попробовать запугать ее? Неужто такой тип вообще может распознать героя, даже если столкнется с ним нос к носу?

Мама лет с трех твердила мне, что мой язык когда-нибудь сведет меня в могилу, и, судя по убийственной вспышке, осветившей лицо Винса, она была права.

– Я что-то не понял. Что именно ты хочешь сказать-то, а?

Сузив глаза, я уперлась пятками в песок.

– Ты трус.

Нет, это нереально, что парень с таким телосложением может двигаться так быстро. Физически невозможно. Но тем не менее.

– Я собирался оставить тебя в живых, – прошипел он мне на ухо, толстые пальцы легли мне на шею. – Но теперь передумал.

Винс оставил в покое мою шею и схватил за волосы. Я сжалась в ожидании боли и с трудом удержалась от крика, когда он дернул меня – с такой силой, что мысленно я распрощалась с половиной шевелюры. Зажмурившись, я вознесла к небу коротенькую молитву. Я ждала второго рывка, но услышала яростный, отчаянный вопль, такой громкий, что, казалось, сам дьявол решил почтить Сапфирлейк своим визитом.

Я открыла глаза и увидела лицо Винса, вмиг сменившее мину превосходства на гримасу смертельного ужаса. В следующую секунду что-то воткнулось ему прямо между глаз. Он отшатнулся, хватаясь за голову, и свалился на песок. А потом над ним возник Джуд – появился словно из ниоткуда, – и его кулаки лупили по Винсу без разбору, куда могли достать.

– В следующий раз связывай меня получше, ты, тупой сукин сын!

Каждое слово сопровождалось ударом кулака, и каждый удар казался раскатом грома.

Я стояла, еще не оправившись от шока и полная злобы из-за пожара, и наблюдала, как Джуд с ненавистью избивает другого человека. Казалось, ему плевать, убьет он Винса или нет. И я не знала, радоваться ли тому, что Джуд на моей стороне, или бежать в ужасе от столь жестокого человека.

Но Джуд внезапно перестал махать кулаками, выпрямился и взглянул на меня.

– Люс, – голос у него был ровный – ни следа той ярости, которую я только что видела и которой по-прежнему ожидала, – иди домой и позвони девять один один.

Я замерла, словно примерзнув к земле, и он добавил:

– Я с ним разобрался. Больше я не позволю им причинять тебе боль.

В этот момент близнецы вышли из ступора и решили объединить усилия, двинувшись на Джуда. Или на меня – кто их там разберет?

– Иди же, Люс, – умоляюще повторил Джуд, махнув рукой в сторону дома. – Я тебя защищу.

На этот раз у меня получилось оторвать ногу от земли. Рэмбо, все время крутившийся рядом, семенил за мной по пятам. Я бежала по пляжу и чувствовала себя так, словно за час мне предстоит преодолеть марафонскую дистанцию, но собрала все силы и двигалась вперед. На каждом шагу я оглядываясь – как там Джуд, устоит ли он сразу против троих засранцев. Правда, «устоять против троих» – неверное выражение: пленных Джуд брать не собирался, и если бил, то наповал. Не хотела бы я знать, где он научился так драться, но сегодня я просто не могла не радоваться его умениям.

Пошатываясь, я завернула за угол дома и заметила красно-синие вспышки у дороги. В следующую секунду в лицо ударил свет фонарика.

– Нам сообщили, что кто-то на том берегу озера заметил сильный огонь где-то в этом районе, – объяснил полицейский, шагая мне навстречу. – Вы ничего такого не видели, мисс?

– Здесь. – После подъема от пляжа к дому дыхание у меня сбилось. – Огонь здесь.

Я махнула рукой в сторону вольера, и офицер внимательно посмотрел на меня, кажется, только сейчас разглядев как следует. Глаза его расширились от удивления.

– Мисс, вам нужна медицинская помощь? – спросил он, аккуратно приближаясь ко мне, словно я душевнобольная или эмоционально нестабильная. Хотя в тот момент это было не так уж далеко от истины.

– Может быть, – неуверенно ответила я.

По моим венам все еще бежал адреналин, и я просто не ощущала никакой боли и не могла сказать наверняка, все ли со мной в порядке.

– Хэл, вызывай скорую.

Его напарник кивнул и кинулся обратно к машине.

– Так, мисс, – продолжал коп, остановившись передо мной. – Я офицер Мёрфи. Как вас зовут?

– Люси, – сказала я и закашлялась. – Люси Ларсон.

– Хорошо, мисс Ларсон. Там внизу есть кто-то еще?

– Да. – Я схватила его за предплечье и потянула за собой в сторону пляжа. – Еще четверо.

– Как их зовут? – Мёрфи обогнал меня и торопливо шагал впереди.

– Я знаю только два имени. Одного зовут Винс.

– А другого? – Мёрфи покосился на меня через плечо.

Я сглотнула.

– Джуд Райдер.

– Подожди-ка. – Коп изменился в лице. – Джуд Райдер там, на пляже?

Я кивнула, недоуменно хмурясь.

– Твою мать, – выругался он себе под нос и дернул из кармана рацию. – Хэл, – выдохнул Мёрфи, – вызывай подкрепление. Тут Джуд Райдер.

Хэл тоже пробормотал что-то нецензурное.

– Принято. Вызываю подкрепление.

5

Терраса – одно из самых любимых моих мест в доме. Свернувшись в старом плетеном кресле и укрывшись одеялом, я обожала любоваться видами, открывающимися оттуда.

Сегодня ночью все изменилось. Смотреть, как парня, с которым ты надеялась целоваться каждую ночь до потери сознания, заковывают в наручники, как следом за ним идут – точнее, ковыляют, так как Джуд отлично их отделал, – еще трое, как дотлевает то, что еще оставалось от собачьего вольера, – это, знаете ли, опрокидывает всю сложившуюся картину мира.

Скорая давно уехала, кроме нескольких синяков и ссадин, врачи ничего у меня не нашли. Родители проснулись только тогда, когда к дому, ревя сиренами, подлетели еще три полицейские машины. Мама никак не могла проснуться после двойной дозы снотворного, а отец, когда узнал, что случилось, впал в такое состояние, что ему пришлось вколоть успокоительное. Так что теперь родители сидели в разных концах плетеного диванчика, отодвинувшись друг от друга насколько возможно, их потускневшие глаза метались между пляжем, мной и полицейскими, словно ни мама, ни папа никак не могли решить, реальность это или все-таки сон.

– Мистер и миссис Ларсон? – Офицер Мёрфи постучался, прежде чем войти на террасу. – Мы всё закончили. Вот моя визитка, если у вас появятся какие-либо вопросы. – Он вложил карточку в мамину руку и обвел нас троих таким взглядом, словно семейка Ларсонов – самое печальное, что ему довелось увидеть этой ночью. Очень может быть, что он не ошибся. – Но я в любом случае буду держать вас в курсе. Люси, – коп перевел глаза на меня, – с утра тебе нужно первым делом прийти к нам в участок и дать показания. За тобой прислать патрульную машину, или на своей доедешь?

– На своей доеду, – ответила я. Мои руки не переставая наглаживали Рэмбо – пес свернулся калачиком у меня на коленях и явно намеревался остаться тут надолго.

Легко улыбнувшись мне, офицер присел рядом.

– Ты в порядке, Люси? – Он накрыл мою руку ладонью. – Может, тебе чего-нибудь принести? – Мёрфи изучающе разглядывал родителей, словно не понимал и не мог смириться, почему они держатся от меня в отдалении.

– Да. – Я старалась не оглядываться на патрульные машины – в окне одной из них виднелась голова в вязаной шапке. – Я в порядке.

– Хорошо. – Коп поднялся. – Тогда увидимся утром.

– Офицер? – Мама скрипуче прокашлялась – должно быть, побочка от снотворного. – Просто чтобы внести ясность: мистер Райдер не живет в соседнем доме?

– Нет, миссис Ларсон. Если не считать нескольких ночей незаконного проживания в лодочном сарае.

– Незаконного проживания? – переспросила она, словно никогда не слышала ничего подобного.

– На моем профессиональном языке это называется взлом и проникновение, – объяснил Мёрфи. – В случае с Джудом Райдером – неоднократное.

– Так его не в первый раз арестовывают? – Мама не сводила с меня глаз.

Коп хмыкнул.

– Далеко не в первый. Джуда и остальных троих мы знаем еще с тех пор, как они в школу ходили. Паршивые отморозки, все четверо. Родители молятся, чтобы их дочерям никогда не довелось повстречаться с такими парнями. Потому что потом эти парни вырастают в мужчин, которые всю свою жизнь проводят в тюрьме.

Мама вздыхала, качала головой, слушая офицера, а папа, как всегда, наслаждался красотами своей придуманной страны.

– Но Джуд спас меня от тех троих, – возразила я сама не зная зачем. Меня предали, мне лгали, меня обвели вокруг пальца. Но, хотя все было против Джуда, отчего-то я чувствовала, что должна за него вступиться. – Страшно подумать, что бы они со мной сделали, если бы он не вмешался.

Я попыталась перехватить мамин взгляд, убедить ее глазами, что Джуд – единственный, кто вступился за меня, пока родители безмятежно дрыхли, одуренные каждый своим снотворным.

– Не стану спорить с тобой, Люси, но за все годы общения с Джудом Райдером я ни разу не видел, чтобы он заботился о ком-то еще, кроме себя. – Мёрфи сочувствующе мне улыбнулся. – Такие парни, как он, в принципе способны думать только о себе.

– Я в это не верю.

– Знаю, Люси. Знаю, что не веришь. – Офицер поднялся, открыл дверь. – При всех его способностях Джуд никогда не стал бы таким успешным рецидивистом, если б не был таким очаровательным манипулятором. И вот что я тебе скажу. Когда его снова выпустят – в ближайшие три недели, но, скорее всего, через несколько дней, – дай мне знать, если снова о нем услышишь или увидишь его, хорошо? Если он позвонит и будет извиняться или просить прощения, да, черт возьми, даже чтобы сказать «привет», дай мне знать, и я немедленно возьму назад свои слова, что его не волнует никто, кроме себя самого. Но если он промолчит, пожалуйста, сделай мне одолжение и забудь, что ты вообще была знакома с Джудом Райдером.

Я не знала, как ответить – то ли кивнуть, то ли помотать головой, – но в одном офицер Мёрфи был прав. Ни через несколько дней, ни через несколько недель мне никто не позвонит.

6

Первый день в новой школе. Выпускной класс. Как же ошибаются те, кто говорят, что ада не существует!

Школа Сауспойнт-Хай представляла собой все то, что, как я думала, бывает исключительно в реалити-шоу. Девчонки раза в два красивее среднестатистических, парни выглядят так взросло, что смахивают на учащихся колледжа, так называемых ботанов валяют в мусорных баках, несколько учительниц не стесняясь вешаются на собственных учеников, и на переменах я не меньше десяти раз заметила, как торгуют наркотой. А еще даже не середина дня.

Учитель английского диктовал нам учебный план семестра – книги, которые в него входили, я прочла еще в седьмом классе, – когда, словно воздушная тревога, прозвенел звонок. Мне объяснили, что, как новенькой, мне стоит сесть за парту у самой двери. А я-то еще посчитала это вежливостью! Теперь-то я поняла, как ошибалась, – у двери здешний звонок бил по ушам, как кувалда.

Как и на трех предыдущих уроках, все лишь закатывали глаза при виде меня и хихикали. Либо я слечу с катушек, либо мне придется закупаться тоннами ибупрофена и принимать его каждые четыре часа до третьего июня, до выпуска. И да, обратный отсчет у меня уже пошел.

– Стало быть, ты и есть та новенькая, на которую парни уже делают ставки.

Девушка явно обращалась ко мне. Она была великолепно одета и красива сама по себе, и это все настолько бросалось в глаза, что мне на ум невольно пришло слово «показуха» – подходящее для описания таких, как эта незнакомка.

– Кажется, Люк Моррисон тоже в это вписался. Типа, кто же поимеет ее первой?

– Прости, что?

Я старалась вести себя максимально дружелюбно, учитывая, что пока у меня тут нет ни одного друга, но если они думают, что я перевернусь на спину и подставлю живот, так не на ту напали.

Показушница, видимо, быстро сообразила, что я не собираюсь становиться ее личным ковриком, о который можно вытирать грязь со шпилек, она улыбнулась и махнула рукой.

– Не стоит позволять здешним самцам говорить или делать что-то, что может тебя расстроить. Знаю, принято считать, что они произошли от обезьян, но, по-моему, это просто оскорбление самих обезьян.

– Ла-адно, – пробормотала я, вешая сумку с учебниками на плечо.

– Я Тейлор. – Девушка затеребила локон, и парень, проходивший мимо, толкнул ее и окинул взглядом, которому место скорее в кровати, но никак не в школе.

– Я Люси.

Неужели я только что обзавелась первым другом в чертовом Сауспойнте? Или этот «друг» из тех, кто предпочитает, как говорится, держать друзей близко, а врагов еще ближе?

– Что ты делаешь на большой перемене, Люси? – полюбопытствовала Тейлор, хватая меня под руку и утягивая в сторону двери. Но ответить мне не дали. – На обеде ты должна сесть со мной и моими девчонками. И ответ «нет» не принимается.

Она волочила меня за собой и не переставая трещала, демонстрируя свою стервозность. Клянусь, все головы поворачивались вслед, когда она дефилировала, качая бедрами, словно не по школьному коридору шла, а по подиуму. Ей подмигивали, свистели, на нее пялились. Девчонки делали вид, что в упор не замечают Тейлор, но я то и дело ловила злобные взгляды и вспыхивающие яростью глаза.

– Мм… Спасибо.

Не знаю, стоило ли ее за это благодарить. Но, как часто бывало в таких ситуациях, я невольно задумалась о брате – вот у него заводить друзей получалось удивительно естественно и легко. У меня с этим дела обстояли неважно, и Сауспойнт-Хай исключением, похоже, не станет.

– Первое впечатление – всё, второе – ничто, – заявила Тейлор, когда мы вошли в столовую. Та же реакция, что и в коридоре. Как бы Тейлор этого ни добивалась, результат мощный. – Главное – устранить последствия, ну, думаю, все будет нормально, если правильно себя повести.

Голова у меня пошла кругом.

– Устранить последствия? Ты имеешь в виду, что парни уже делают ставки, кто первым меня поимеет, или кто быстрее, или кто сильнее, или что?

Мда, сколько новых знаний, оказывается, дает школа…

– Парни? Да нет, конечно. – Тейлор помахала кому-то за столиком в дальнем углу. – Если б они, это был бы лучший на свете комплимент тебе. Нет, это девчонки, точнее, девушки тех самых парней делают на тебя ставки. К тому же твой прикид не особо противоречит образу потаскушки.

Я непонимающе сморщила нос. Эта девушка говорила на языке, который я не до конца понимала, и только что обхаяла мой наряд. Юбка, может, и коротковата, но кардиган и балетки, как по мне, сильно понижают градус.

– На тебя развернули наступление, и довольно мощное.

– Вот как?

Теперь я уже сомневалась, что косые взгляды целились именно в Тейлор. Вот и брюнетка по соседству – она точно забыла золотое правило «лучше меньше, да лучше», когда глаза красила, – злобно косилась в мою сторону, повиснув на руке какого-то парня.

Тейлор пожала плечами:

– Тебя обозвали шлюхой. Я уже видела это как минимум на двух зеркалах в туалетах – прошлогодней помадой написали, чтоб не жалко было, – и раз пятьдесят точно слышала шепот в коридорах.

Можно ли ненавидеть школу сильнее, чем уже ее ненавидишь? О да, ответ всегда будет да.

– Фан, блин, тастика, – отозвалась я, расправив плечи. – И что же я такого сделала – или не сделала, – что придурки из Сауспойнт-Хай спорят, кто быстрее меня завалит, а их девушки называют меня шлюхой? Чем заслужила столь высокую честь?

Конечно, я в курсе, что мир вообще-то несправедлив. Не все в нем имеет смысл, не все подчиняется логике и гармонии, но хотелось знать причину, почему мир такой отстой, если эта причина вообще была.

– Вот…

Тейлор остановилась (и я вместе с ней) и развернула меня, так что мы обе смотрели теперь на очередь у стойки. Дыхание у меня сбилось, застряло в легких, а следом накрыло головокружение.

– …чем.

Джуд. Он подтолкнул поднос вдоль стойки, повернулся – и мгновенно нашел меня взглядом, словно точно знал, где я стою. Его губы изогнулись в легком намеке на улыбку, и я почувствовала, что мой мир выходит из-под контроля.

– По твоей глупой улыбке я прихожу к выводу, что слухи таки верны.

Тейлор попыталась развернуть меня обратно, но я не двигалась – не могла двигаться под изучающим взглядом Джуда.

– Правило номер один в Сауспойнт-Хай: если хочешь, чтобы твоя репутация не пострадала или хотя бы не сильно запачкалась, ни за что на свете не смотри на таких парней, как Джуд Райдер, не разговаривай с такими парнями, как Джуд Райдер, и, упаси боже, не встречайся с такими парнями, как Джуд Райдер.

Поставив поднос на стол, Джуд направился ко мне, прокладывая себе дорогу через толпу. При его приближении все старались отодвинуться подальше и тянули за собой друзей, которые его еще не заметили. Народ старался не соприкасаться с Джудом.

– Это он к нам идет? – Голос Тейлор звучал так, словно надвигался конец света.

– Ну да. – Мне это не показалось чем-то из ряда вон выходящим.

Новая знакомая покачала головой, словно сетуя на мою безмозглость.

– Джуд никогда не станет бегать за девушками. Это они за ним бегают.

Настала моя очередь пожимать плечами:

– Он просто идет поздороваться.

– Точняк. Джуд никогда ни к кому не подходит и ни с кем не здоровается, – закатив глаза, возразила Тейлор. – И я повторяю: он не бегает ни за кем, это другие за ним бегают.

Казалось, все взгляды прикованы ко мне и Джуду. Похоже, прямо сейчас в столовой разворачивалась величайшая драма школы Сауспойнт-Хай.

– Ах да, ты же сказала, что, если девушке не плевать на свою репутацию, она не станет тусить с такими, как Джуд. Не поэтому ли меня записали в шлюхи, что нарушила это священное правило? Но как быть с презумпцией невиновности? Или населению Сауспойнт-Хай эта штука не знакома, а?

– А ты не заметила, – Тейлор беспокойно оглянулась на Джуда, и я мстительно ощутила себя хозяйкой положения, – что с парнями вроде Джуда девушке становится просто плевать на свою репутацию?

Кажется, это был риторический вопрос. Во всяком случае, подходящего ответа мне в голову не пришло, так что я вырвала руку из ее хватки и пошла к Джуду.

– Ты что делаешь? – крикнула Тейлор мне в спину.

– Иду поздороваться.

– Не смей, – прошипела она, нагнав меня и схватив за руку.

Не знаю, под кайфом ли эта девчонка или, наоборот, забыла принять очередную дозу, но она уже начинала меня бесить.

– Послушай, Тейлор. – Я повернулась к ней. – Если оттого, что я с кем-то поздороваюсь, моя репутация упадет ниже плинтуса, – что ж, так тому и быть.

Я выдернула руку и отвернулась, успев заметить оскорбленное выражение на лице Тейлор. Вот и завела друга.

– Привет, Люс.

Волоски у меня на затылке встали дыбом от его голоса.

– Привет, Джуд.

Я старалась держать себя в руках, но получалось не очень. Джуд улыбался так, словно наша встреча – лучшее, что случилось с ним за неделю, и кроме свежего шрама, пересекавшего бровь, в нем ничего не изменилось: темная одежда, темная шапка, темные секреты.

– Не ждал тебя тут увидеть. – Он засунул руки в карманы.

– Серьезно? – Я старалась вести себя так, словно мы оказались не на сцене и за нами не наблюдают десятки зрителей. – Я вот тоже не ждала, особенно учитывая, что в последний раз видела тебя в полицейской машине и в наручниках.

Лицо Джуда дернулось, он потер затылок.

– Да, и об этом. Полагаю, мне нужно кое-что объяснить.

– Кое-что? Я бы сказала, тебе кучу всего нужно объяснить.

– Да, я знаю. – Он помрачнел. – Знаю.

– Так когда тебя выпустили? – негромко спросила я, окинув столовую быстрым взглядом.

– Да все нормально. Все уже и так знают… – Джуд вдруг заорал, – …какой я чмошный СУКИН СЫН! – Его голос громом прокатился по столовой, отразился от стен, сопровождаемый хором ложек, застучавших о тарелки. – Пару недель назад, – закончил он нормальным тоном, слегка пожав плечом.

Я старалась не вести себя так, словно меня кинули, и не устраивать скандал.

– А позвонить ты, конечно, не мог?

– Конечно мог, Люс. – В голосе Джуда зазвучало напряжение.

– Но не позвонил.

– Тебе правда нужен ответ или ты просто придумываешь, как заставить меня чувствовать себя еще паршивее, чем сейчас?

– Это тебе-то паршиво? – Я приблизилась к нему еще на шаг. – Тебе паршиво? Я чуть не лишилась половины волос, и все по милости твоих приятелей, которых я бы и знать не знала, если б не ты. Из моей собаки едва не сделали шашлык. Я официально объявлена почетной шлюхой Сауспойнт-Хай, потому что каким-то образом, фиг знает как, все узнали, что мы с тобой знакомы, а это автоматически означает, что я сплю с тобой по воскресеньям. В шести разных позах.

Угу, я все-таки устроила зрителям именно то, чего они так ждали, – чертово шоу.

– Вот тебе и ответ. – Джуд сжал челюсти. – Вот почему я не позвонил. Вот почему я не появился у тебя на пороге сразу же, как меня выпустили из тюряги, хотя мне очень хотелось. Я ходячая раковая опухоль, Люс. Но не такая, которую можно убить радиацией. Такая, которая в конце концов сама убивает тебя.

Я успела ухватить в его глазах уязвимость, но уже в следующее мгновение она исчезла.

Ну хватит. Я была слишком зла – или мне было слишком больно, – чтобы позволить всем и дальше на меня пялиться.

– Что ж, спасибо и на этом. Всего тебе хорошего.

Наверное, это был самый трудный поступок в моей жизни: под изумленными взглядами со всех сторон я повернулась и ушла.

Я не знала, куда идти, но и не могла в злости наворачивать круги по столовой, если не хотела, чтобы к списку моих проблем добавился еще и пункт «психически ненормальная». Так что, засунув подальше гордость и держа при себе мнение, что Тейлор – едва ли не лучший манипулятор в мире, я притащила свою задницу обратно к ее столику.

– Не ожидала, что ты снова сюда явишься. – Тейлор хрумкнула морковной палочкой и посмотрела на меня таким тяжелым взглядом, что кого другого, наверное, уже расплющило бы.

– Это еще почему? – отозвалась я так беспечно, как только могла. – Я же сказала, что просто хотела поздороваться со старым другом.

– Ну, тогда это было просто адское «здравствуй», – ехидно заметила Тейлор и глотнула диетической колы.

Девчонки за столиком – не всем так повезло с генами, как ей, но все-таки достаточно симпатичные, – зафыркали, уткнув в свои баночки с колой выправленные пластикой носы.

– Нет, Тейлор. Если это что-то и было… – я вытянула из-под стола стул и села – обойдусь без приглашения, – …то это было просто адское «прощай».

– Что-то не похоже, – пробормотала она, посмотрев мне за плечо.

Я обернулась. Джуд стоял на том же месте и пристально наблюдал за мной. Да какое там, пялился на меня, словно ему пофиг, кто там что о нем подумает. Вновь повернувшись к Тейлор, я напустила на себя самый невинный вид.

– Ах, Тейлор, уверена, уж кому-кому, а тебе-то известно, что внешность бывает обманчива. – Достала из сумки яблоко и вонзилась в него зубами, попутно с вызовом улыбнувшись новой знакомой. Она подалась вперед.

– В смысле?

Некоторых людей злить не стоило, я это знала. Но я достаточно умела разбираться в людях, чтобы распознать мелких подлецов, когда они мне попадались, а эта цыпочка была королевой мелочности и ограниченности.

– Ну вот взять тебя, например. Или какую другую, довольно обычную, но благодаря чудесам хирургии… – над столом пронесся дружный вздох, – …такую красивую и гламурненькую… – Я чувствовала, что меня несет, и знала, что Тейлор тоже это видит. – Ну так вот, разве ж подумаешь, что за такой внешностью может прятаться такая невыносимая, неприятная, вые…

– Здравствуйте, девушки, – перебил меня какой-то парень, остановившийся возле соседнего стула. – Здесь свободно?

Я не ответила. Потянувшись за бутылкой воды в сумке, успела разглядеть незнакомца. Улыбка чересчур яркая, волосы чересчур светлые, загар чересчур ненастоящий, рубашка чересчур отглаженная. Красивый сладенькой ванильной красотой – и определенно не в моем вкусе.

– Должно быть, ты та самая девушка, о которой все говорят, – сказал он, садясь рядом.

Над столом запорхали смешки и хихиканье. Лицо парня вспыхнуло, когда он осознал свою ошибку.

– Я хотел сказать, все говорят о тебе в том смысле, что ты новенькая, – пояснил он.

Фырканье и смех стали только громче.

– Ну да, конечно, именно это ты и имел в виду. – Тейлор едва сдерживала хохот.

Парень покосился на нее, всем видом прося дать ему передышку. Потом придвинул свой стул ближе ко мне.

– Я Сойер. – Он расплылся в искусственно-белоснежной идеальной улыбке. – Сойер Даймонд.

О боже, у него и имя… дурацкое. Если отец узнает, что в одной школе со мной учится парень по фамилии Даймонд, он мне плешь проест и сделает все, чтобы нас поженить. Ведь тогда его Люси в небесах станет… Люси Даймонд[8].

– Люси, – сказала я, глотая воду из бутылки и напоминая себе, что выводы, сделанные в горячке злости, – не шибко хорошая идея. В следующий раз, когда мне понадобится от кого-то смыться, я лучше наверну миллион кругов по столовой, чем снова сяду за этот столик.

– Люси, – повторил он, доставая из ланчбокса сэндвич. – Красивое имя для красивой девушки.

Я уже собиралась закатить глаза, когда почувствовала, что над нами кто-то навис.

– Ты занял мое место, Даймонд.

Оглядываться не нужно было, я и так знала, кто это.

– Не знал, что здесь занято. – Сойер вдруг сник, сгорбился.

– Ошибся, значит. – Джуд мертвой хваткой вцепился в спинку Сойерова стула. – Ты вообще по жизни часто лажаешь, да?

Блондин поднялся на ноги, повернулся к Джуду и скрестил руки. В росте Сойер ему уступал, но не намного, однако фигурой даже близко на Джуда не походил.

– Отвали, Райдер.

Джуд с вызовом поглядел на Сойера:

– Может, это тебе стоит оставить ее в покое, а?

Я вдруг почувствовала, что ко всем моим приключениям, которые бывают только в реалити-шоу, сейчас добавится дебош в школьной столовке, но как бы я ни злилась на Джуда и наши несостоявшиеся отношения, я не смогла бы еще раз вынести картину, как его в наручниках сажают в полицейскую машину. Вскочив с места, я встала между ними.

– Я ухожу. Можешь занять мое место, если хочешь.

В глаза Джуду я не смотрела. Не хотелось напоминать себе, от чего я отвернулась. Не произнеся больше ни слова, я выбежала из столовой.

Я понятия не имела, можно ли перейти на домашнее обучение, но если б это было возможно, я бы вкалывала по десять часов в день без выходных, без перерывов на еду и душ, если б был хоть мизерный шанс, что я никогда больше не вернусь в отстойную клоаку под названием Сауспойнт-Хай.

Я бежала по школе, лавируя между учениками, и остановилась, только когда оказалась в совершенно пустом коридор. Нырнула в нишу, заставленную шкафчиками, забилась в угол, подтянув колени и положив на них голову. Ужасно хотелось разрыдаться в голос. Хотелось дать волю слезам, которые я столько лет сдерживала, не позволяя им пролиться, – но как раз сейчас что-то не давало мне расплакаться. Какой-то блок внутри не давал мне освободиться именно тогда, когда я в этом больше всего нуждалась.

– Твою мать, – пробормотала я и со всей силы врезала кулаком по стене.

– Люс?

Только этого не хватало. Нет, именно этого мне сейчас и не хватало.

– Как ты меня нашел? – Я все еще прятала лицо в коленях, и слова прозвучали глухо.

– Легко. – Джуд сел рядом со мной. – Где громче ругаются, туда и шел.

Я засмеялась. Получилось вымученно и тяжело. У меня случались подобные срывы в моменты, когда нужно было заплакать, но не получалось. Обычно мне удавалось прятать свою беззащитность и грустное прошлое за самоуверенностью и сдержанностью. Но иногда мне напоминали, какая я на самом деле хрупкая. И как легко можно пробить мою якобы толстую кожу – достаточно сказать правильные слова.

Так я и сидела там рядом с парнем, которого можно было определить одним-единственным словом «катастрофа» и который, если я пущу его в свою жизнь, может превратить меня в эмоциональную развалину. Он придвинулся ко мне еще ближе, обнял меня за шею и прижал к себе. Мне, наверное, стоило сопротивляться, хотя бы для видимости, учитывая, что я до сих пор ничего не знала ни о прошлом Джуда, ни о его настоящем. Но сопротивляться я, конечно же, не могла.

– Ну? – пробормотал он, уткнувшись лицом в мои волосы.

– Что «ну»? – отозвалась я, заметив, что мимо нас прошла группа парней. Они молчали, чтобы Джуд их не обнаружил, но яростно пихали друг друга локтями. Подозреваю, что, если еще немного посидеть тут, прижавшись к Джуду, мою в хлам растоптанную репутацию можно будет отнести на помойку.

– Время объяснений, – произнес он так, словно у него не было другого выбора.

Время объяснений. Лучше сейчас, чем позже, хотя раньше было бы лучше, чем сейчас. И я знала, что на этот раз получу от Джуда все, что смогу.

– Спрашивай, как будешь готова.

Из головы выдуло все мысли. Словно ни мои вопросы, ни его ответы уже не смогли бы ничего изменить. Чистейшее безумие для девушки, если речь идет о чувствах к кому-то вроде Джуда. Как будто я и без того не убедилась, что совершенно поехала крышей.

– Ну давай же. – Он ткнул меня локтем в бок. – Можешь спрашивать о чем угодно, и я либо отвечу честно, либо не стану отвечать.

Я улыбнулась, уткнувшись лицом в его рубашку.

– Надо же, какая откровенность.

– У нас всего несколько минут до звонка, так что давай начинай. Мне-то плевать, но, полагаю, ты не захочешь опаздывать на урок.

Вообще-то, опозданий на моем веку было немало. В своей предыдущей пуританской частной школе, где учились исключительно отпрыски голубых кровей, я была кем-то вроде бунтаря: носила мини-юбки, слишком ярко красила губы и даже прогуливала уроки – просто так. А здесь, среди варваров и невеж, мои якобы бунтарские выходки, наоборот, чуть ли не возводили меня в ранг святых.

Ой, стоп. Совсем забыла, меня же окрестили шлюхой!

Джуд снова меня толкнул, и я наконец набросилась на него с вопросами, не особо заботясь о деликатности.

– Ты уже попадал в тюрьму.

Да, это не вопрос. Я и так знала, но мне требовалось подтверждение.

– Угу. – Коротко и ясно.

– Сколько раз?

– То ли одиннадцать, то ли двенадцать. Я сбился со счета.

Ух ты. Я, конечно, знала, что Джуд не дружит с копами, но не подозревала насколько.

– За что? – Я старалась, чтобы голос звучал ровно.

У меня дернулась голова – это Джуд пожал плечами.

– В основном за драки. Один раз с дурью на кармане попался.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания

1

Лови момент (лат).

2

Герой одноименного произведения Стивена Кинга, огромный сенбернар, укушенный летучей мышью и заразившийся бешенством. Прежде чем его убили, он загрыз нескольких человек.

3

Lucy in the Sky with Diamonds – «Люси в небесах с алмазами», песня группы «The Beatles».

4

Популярная телевизионная викторина. В России ее аналог – «Своя игра».

5

Одно из крупнейших американских высших учебных заведений в области искусства и музыки. Расположено в нью-йоркском Линкольн-центре.

6

Полуостров на северо-востоке США в 120 км от Бостона, самая восточная точка штата Массачусетс.

7

Речь идет о песне «Hey, Jude» («Эй, Джуд») группы «The Beatles».

8

Игра слов. Diamond означает «алмаз». В оригинале песни «Битлз» фраза звучит как «Люси в небесах с алмазами» (Lucy in the Sky with Diamonds).