книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Грегори из графства Кросс

Анна Елагина

Самостоятельный, логически завершенный сюжет. С другими книгами связан вселенной Обладающих Силой и несколькими героями.

Глава 1

…Весь мир он был готов к ногам прекрасным возложить

И сердце вырвать свое, и душу, и мечты.

Но был он роком наделен: незримый груз нести.

И недоступны для него заветы о любви….

                                         Баллада о Вечной Анфее.

Чем ближе ты к огню, тем вернее опалишь свою душу.

                        Народная поговорка графства Кросс.

***

Когда Грегори очнулся, палило нещадно: Светила слишком щедро награждали окружающий мир своим теплом.

Мужчина недовольно поднялся и сплюнул прилипший к губам песок. Перед взором простиралась красная, кажущаяся бескрайней, пустыня. Должно быть жарко, он это точно знал: одно Светило в зените – нависало прямо над ним, старательно и метко направляло лучи, высушивало воздух. И этот раскаленный воздух дрожал над песком. Но Грегори не чувствовал жары, только понимал: должен чувствовать. Но иссушенный воздух не обжигал легкие, напротив, дышать было слишком легко.

Мысли путались в неприятной дымке, но голова не болела. Боли вообще не было. Хотя он точно знал: должно быть больно. Не могло не быть, после того как пика пробила его поясницу.

Что потом?

Грегори нахмурился, старательно пытаясь собрать мозаику воспоминаний. Он помнит: острие, боль, мир замирает. Он помнит, как видит всё: видит бой и солдат, видит отряд, который, слепо веря, идет за командиром – за ним, видит костры и выжженную землю, видит врага, но враг этот ничем не отличается от него. У врага такого же цвета кожа, такие же глаза и тела. И только знамя над ним другое. Боль переходит в душу, овладевает ей.

«Прекратить, прекратить всё», – бьется мысль.

Его разум существует отдельно, наблюдает, но не контролирует. Грегори поднимается с колен, вонзает в землю белый меч. Сияние. Все взоры устремлены на него. Все губы шепчут что-то. Он распахивает руки, готовый обнять весь мир. И воины падают ниц, склоняют головы перед его могуществом.

– Конец боя, конец вражды. – Его голос звучит совершенно иначе.

– Хранитель, – шепчут все.

– Фаэтон, – нарекают они его именем планеты.

Он смотрит на руки и понимает, что грубые бурые перчи сменились на белые, из мягкой ткани, почти не ощущаемые кожей. Но разрезать их не сможет даже самый острый нож. Он это точно знает. Откуда?

Он говорит еще, повелевает. И перед ним смиренны даже те, кто готовы были в пепел обратить поселения, затоптать зеленые всходы, лишить детей их отцов.

Что потом?

Провал, пустота. Хочется вспомнить, но не хочется вспоминать.

Приложив ладонь козырьком ко лбу, а затем резко вскинув над головой, отдавая честь небосводу, он постарался как можно внимательнее рассмотреть верх. Слишком светлое небо, второе Светило слишком близко к первому. Да и красных песков он никогда ранее не видел. Так не должно быть. К этому, впрочем, начинает привыкать.

Осмотрел себя: на теле ни следа от ран. И одеяние на нем другое: нет блестящих лат, нет плаща с красным подбоем, вместо них – белые штаны и белая рубашка, на которой изображены три извилистые линии, идущие из одной точки снизу вверх. Всё обтягивает, как самый дорогой наряд. А за спиной фиолетовый плащ – цвет величия и победы.

Порывистый ветер вновь оставил на губах прилипчивые песчаные крупицы и горьковатый привкус. Вместе с ними ветер принес едва уловимый сладкий аромат.

Действуя скорее интуитивно, мужчина направился вперед.

Идти было легко, он пересекал барханы один за другим. Разум постепенно прояснялся, и уже вскоре мужчина точно мог сказать: кто он, как зовут и откуда.

Грегори – так нарекли его. Он родился на севере графства Кросс, первенец в семье досточтимого мужа, хозяина земель Дома Первого, и его единственный наследник, – иных детей судьба не подарила.

Отец ценил его, заботился, проявляя это в тренировках разума и тела, – так это называл. Новые веяния, пришедшие от ученых мужей с юга. Но Грегори это нравилось: нравилось постигать науки и нравилось сражаться на мечах, – оружие это применяли уже не так, как ранее, на смену ему приходило другое, но только меч он считал совершенством.

Жизнь на севере была прекрасной, хотя и непростой. Холодные ночи, жаркие дни. Но белый камень дома дарует прохладу, а огонь в каминах делится теплом.

Грегори быстро возмужал. Пусть его рост был не самым высоким для мужчины, ежедневные тренировки налили мускулы и тело рельефным сделали. Пусть черты его лица были грубоваты – азы учений постигал он быстро, а к шестнадцати летам заменял отца во многих делах.

В том же возрасте Грегори, как и положено, женился – на дочери хозяина Третьего Дома. Его жена была хороша: смуглая, как ночь, пышнотелая, цветущая здоровьем, высокая и скромная, она была верной и, в отличии от других графинь, никогда не лезла в дела мужа.

Вот только спустя десять лет она так и не подарила ему ни сына, ни дочь. Граф-отец настоял на расторжении брака, напирая на то, что мир меняется и сие не зазорно для мужчины. Грегори не ослушался отца. Его жена была отдана дальнему родственнику – вдовцу из Пятого Дома, отцу двоих дочерей. И союз этот был выгоден для обоих Домов. А когда есть выгода, то и проблем быть не может.

Спустя пол-лета, Грегори вновь женился на юной графине – своей только-только расцветшей троюродной сестре, с младых лет в него влюбленной. Она была весела и беззаботна и с его молчаливого согласия позволяла себе вольность, любовно называть супруга Грег. Этому браку судьба отмерила четыре коротких лета, пока сыпь чакхи, завезенная с партией зараженной рыбы из речного города, не унесла молодую супругу в мир снов.

Два лета Грег хранил верность её памяти. А потом с востока пришла война. Пришла с лучами второго Светила, с ярко-оранжевыми знаменами противника, пришла, топча поля, пришла с запахом пороха, с пиками и ружьями, с машинами, огонь метающими.

И встал он под знамена – белые полотна в полосу лиловую – цвета надежды, цвета победы. И повел он за собой войска от Дома его.

Он не хотел вести свой народ на войну, он не хотел убивать. Но есть честь, есть то, что всегда важнее желаний.

А затем острая пика пробила его со спины. И он стал другим. Он вырвал из себя пику, он встал с колен и вонзил белый, сияющий, меч в землю. И все преклонились перед ним.

И он в один миг короткий вспомнил: как давно мать пела на ночь об отважном воине, кто оберегал бренный мир, кто приносил с собой покой и благо, кто усмирял раздоры. Но то лишь песнь – лишь мечты простого народа.

«А если мечты эти не на пустом месте возникли? Я пресек раздор? Или же мир снов поглотил меня?» – подумалось Грегу.

В последнее верить не хотелось. Да и мир снов был уж слишком реальным. Скорей – он был ранен в бою, и все последующие воспоминания – лишь агония. На самом деле, его схватили, взяли пленником, выкинули… нет… он бежал. Зачем только переодевали? Разве что, хотели вернуть за монеты, а ценный товар стоит держать в надлежащем виде. Это объяснение Грегори устроило. Оставалось понять, где он и как далеко от родных земель.

Слишком светло, ни одной звезды на небе не видно. И только внутреннее чутье упрямо ведет вперед, как будто что-то влечет туда, что-то непреодолимо манящее, что-то близкое.

Вскоре впереди показались небольшие палатки – тяжелые цветные покрывала были накинуты на несколько шестов, образуя тень над сидящими под ними. В палатках сидели, скрючившись, мужчины и женщины в невиданных Грегом мешковатых полосатых одеждах до пола.

Палаток было совсем немного, но видно, что дальше их число увеличивалось. И палатки эти плавно перетекали в город. Там – длинные, невысокие дома с небольшими окнами стояли симметрично и ровно, один за другим, и постепенно, сменялись домами чуть выше. И в самой дали виднелось самое высокое сооружение – похожее на пирамиду с отсеченным верхом.

– Где я? В каком графстве нахожусь? – спросил Грег у ближайшего мужчины в палатке. Тот поднял взгляд, улыбнулся беззубым ртом и провел руками, показывая на лежащие перед ним предметы: потрескавшиеся кувшины и что-то отдаленно напоминающее дамские украшения.

– Раг-ги-и-с, – произнес он, впрочем Грег не был уверен, что точно расслышал. Мужчина сказал еще что-то непонятное.

«Никогда не слышал такую речь. Рыбаки с речного города говорят торопливо, часто не разборчиво и многие слова их дивны. Но суть всегда можно уловить», – Грег еще раз внимательно посмотрел на беззубого и догадался, кто перед ним:

«Оседлый торговец».

Грег похлопал себя – увы, монет в этом новом одеянии не было, и даже потайных мешочков для них не водилось. Да и с чего давать пленнику монет?

Грегори облизал губы – должен хотеть пить, учитывая пройденный путь, но не хотелось, и губы даже не высохли. Но торговец понял его по-своему, отвернулся на секунду, достал небольшой мешочек с горлышком, открутил то, сделал глоток и протянул Грегу.

– Фи-и-и, – сказал торговец.

Грег благодарно кивнул и, взяв мешочек, отпил: вода была противной с привкусом зеленой тины, но он, улыбнувшись и почтительно поклонившись, вернул мешочек и побрел в город.

«Рано или поздно, я пойму, как далеко от Дома и от Кросса», – с надеждой подумал Грег.

***

По его подсчётам, давно должна была настать ночь и одно из Светил – скрыться за диском луны. Когда-то давно гость из далекого графства рассказывал о редком явлении – самой светлой ночи. Но увидеть её можно было лишь в определенном месте и в определенное время: в сезон жатвы.

Грегори неторопливо бродил по узким улочкам этого странного города. Горожан было совсем немного, а те что встречались, с опаской награждали его заинтересованными взглядами, но торопливо проходили мимо. Как понял Грег, все направлялись к пирамиде с отсеченным верхом.

«Тебе туда», – услышал он мягкий женский голос. Осмотрелся: никого поблизости. Грегори даже не был уверен, что слышал – больше это походило на образы и символы появившиеся в разуме.

«Морок. Слишком долго бродил по пустыне», – нахмурился, но вопреки всему пошел, ругая себя.

Он дошел до пирамиды. Это было цельное сооружение – камень ровно на камне.

«Так похожа на путь к небу, к Светилам», – подумалось ему или не ему: Грег не мог понять, но как будто он вновь услышал тот женский голос.

Протиснулся через толпу вокруг. У самого подножия пирамиды на коленях стояли двенадцать мужчин – по шестеро друг напротив друга. Одеяния у них были такие же длинные, как у торговца – странные рубахи в пол, подвязанные поясом, только чистые. Между мужчинами, посередине: лицом к пирамиде и спиной к нему – стояла девушка.

Плотный комок подступил к горлу, стало трудно дышать: ничего более развратного, Грегори ранее не видел и предположить не мог, что приличная дева может позволить себе такое облачение.

Даже трактирные девки, что не берегли честь свою, не позволяли себе такого вида. Пусть оголенные по пояс – но ноги их всегда были либо платьем длинным скрыты, либо атласными лентами обвиты. И ни одна женщина из его графства не смела облачиться в столь короткое платье: оно едва достигало колен, оголяя тонкие ноги, И цвет его золотистый почти сливался с кожей. Длинные, ниже лопаток, темно-рыжие волосы девы волнами рассыпались вдоль оголенной спины. Но на деве были перчи – и не простые – белые – такие могла себе позволить лишь особа благородная.

Грегори осуждающе покачал головой, но промолчал: судя по всему, никого кроме него внешний вид этой девы не возмущал. «Что за нравы?», – раздраженно подумал Грег.

Мужчины шесть раз поклонились ей в ноги.

Плечи девушки едва заметно дернулись – Грег почувствовал её волнение – и начала восхождение. Она поднималась легко и непринужденно хотя камни были достаточно высокими.

Наконец, она достигла самой вершины. Несмотря на высоту – можно было видеть происходящее там. Она возвела руки к небу, смотрела прямо на первое светило, прокричала что-то, слов только не разобрать.

И тут её охватил огонь, обнял всё тело, разлился рекой по всей пирамиде. И мгновение спустя потух, даже исчез, словно его и не было.

Девушка по-прежнему стояла наверху пирамиды – цела и невредима, ни следа пепла, ни ожога, даже одеяние не пострадало.

Также плавно и медленно, как восходила, она спустилась вниз. И с каждым шагом Грег мог рассмотреть её всё лучше. Она не была похожа ни на одну из графинь – слишком худая, овальное лицо, тонкие брови, большие карие глаза и эта кожа – не смуглая как у него, скорее золотистая с бронзовым отливом, причудливая. Её короткое платье игриво развевалось, словно нарочно дразня его.

Она прошествовала мимо мужчин, подошла совсем близко, жестом велела толпе расступиться, и те послушались. И только Грег остался стоять. Друг напротив друга, сжигающее любопытство в глазах. Он оглядел её с ног до головы: небольшая округлая грудь девушки обтянута тонкой полоской ткани; на животе, скрывая пупок, изображены три золотистых светила, сливающихся одно с другим.

«Почему три?», – от этого вопроса стало не по себе.

Грегори поднял взгляд: и сердце, казалось, застыло: из-за второго Светила медленно едва заметно проглянуло третье и исчезло. «Может это не светило, а слишком яркая звезда, горящая планета?».

Грега передернуло.

«Или мир снов?», – от этих мыслей отчаяние медленно прорезало душу тупым лезвием.

«Нет», – вновь услышал, почувствовал он её голос.

Девушка указала пальцем в его сторону. Мягко улыбнулась.

«Рада тебе», – она не открывала рта, не говорила, но он слышал, понимал, видел её мысли. Это было дивно. Она проникала в его разум, в его сознание, вышивала там образы, как почтенная дама вышивает узор на полотне. «Я ждала тебя, Воин», – протянула ему руку – верх невоспитанности, но серчать совсем не хочется.

Но вдруг дурное предчувствие сдавило сердце: резко, бескомпромиссно. Краем глаза Грегори заметил как один из мужчин достал из-за пазухи острый нож.

Спасти её – быстрое, без раздумий решение. Молниеносное движение, и Грег прикрыл деву, спрятал за своей спиной. Ещё мгновение и появившийся из неоткуда в его руке меч сразил несостоявшегося убийцу.

Как зачарованный Грегори посмотрел на свой меч – точно такой, как в видении: «Но откуда он в руке моей?». Затем перевел взгляд на деву – в глазах той горел яростный огонь гнева. Она отодвинула Грега в сторону, протянула руку к истекающему кровью убийце. Из её ладони вырвалась ярко-красная молния, добила его, обратила в прах.

«И так будет с каждым», – услышал Грег её голос в своем разуме. Она прокричала толпе – вновь на том непонятном языке, но Грегори не сомневался, что тоже самое. И все упали ниц перед ней.

Глава 2

Дева повела его вдоль узких улиц. Остальные одиннадцать мужчин, почтительно склонив головы, шли следом, а все встреченные горожане падали на колени перед ней. Она привела Грега к большому дому в три этажа – столь отличающемуся от остальных. Пред ним росли древа с причудливыми фиолетовыми плодами. Сам дом был огражден высокими кованными решетками, украшенными железными цветами и лепестками невиданных растений.

В самом доме было светло и просторно, дева вела Грега через разные покои: одни были полны диковинных растений, другие – утвари: кувшинов, пиал и столов, третьи – мягких невысоких лож и полок со свитками. Но стены везде были золотого цвета.

Посреди очередных золотистых покоев стояла купель с белой водой, вокруг купели разложены мягкие широкие покрывала также золотого цвета. Дева жестом велела мужчинам уйти, и те повиновались.

«Каждый год устраиваю этот ритуал и каждый раз волнуюсь», – прозвучало в голове Грегори. Дева провела рукой, и в то же мгновение одежда на ней исчезла, полностью обнажая.

Грегори отвел взгляд.

«Не нравлюсь?».

– Непристойно, – кратко ответил он.

«Наши языки разные, я так и не могу понять тебя, думай, как думал ранее, – она зашла в воду и легла в купели. – Что с тобой стало? Ты чужой, иной», – без стыда омывала свои руки и ноги.

«Я никогда тебя не видел. Где я нахожусь? В каком графстве? И как далеко отсюда Кросс?».

«Теперь и мысли твои не понимаю, – дева вздохнула. – Мне нужна была помощь, и ты пришел. Ты всегда приходил, только выглядел чуть иначе».

– Серва! – прокричала она.

Тут же в покои вбежала совсем молоденькая девочка – смуглая, темноволосая, облаченная в короткое белое платье. Наклонилась к деве, та что-то шепнула ей. Поклонившись, девочка убежала.

«Серва, – задумался Грег, – в наречии южных земель слугу именуют „сирван“».

– Серва, – постарался он повторить слово. Дева недоуменно посмотрела на него.

«Ранее ты не хотел говорить как я».

«То был не я».

– Серва, – вновь повторил он.

«Слуга?», – спросил мысленно.

Дева кивнула. Заинтересованно оглядела его, поднялась, вышла из воды. В тот же миг вбежали еще две девушки – накинули на нее легкое полупрозрачное платье, опять золотого цвета.

Кивком пригласила за собой. Они прошли в очередные покои, там стояла лишь одна узкая кровать. Дева села не нее и пристально посмотрела на него. Грег в ответ демонстративно сложил руки на груди и встал, прислонившись к стене.

«Ты другой».

Грегори буквально почувствовал её разочарование.

«Я не тот. И не знаю, о ком ты говоришь. Меня зовут Грегори. Я из северного графства Кросс».

«Опять непонятные мысли, – скривилась она. – Я позвала своего Воина, а пришел ты. Похожий на него, но другой. Где мой Воин?»

«Не знаю. Не знаю, почему слышу твой разум. Не знаю, почему пришел в твой город. Но я должен вернуться в Кросс. Я должен спасти свой народ от войны».

«Я не слышала о таком месте, – дева пожала плечами. – Сейчас ты в городе Анфея. Я – Анфиянна – его правительница, но можешь звать меня Анфи. Это уже не первый раз, когда меня хотят убить, но первый, когда пытаются сделать это на глазах народа. Я собираюсь тайно отправиться в соседний град, уверена, найду там тех, кто столь желает смерти моей. И раз вместо моего Воина пришел ты, то тебе меня и сопровождать».

«Я не собираюсь подчиняться твоим приказам».

«Ты один, в чужом городе, твою речь никто не поймет, а соединяться разумом можешь только со мной. А еще стоит мне лишь приказать, и тебя казнят. Но скорее я испепелю тебя на месте, как того мятежника. Так что, Грегори, ты пойдешь со мной. Ты будешь охранять меня».

«Но зачем я тебе?».

«Потому что я так хочу».

«Нет».

Грегори развернулся и вышел из комнаты. Он – Хозяин земель Дома Первого, он – главенствующий воин, он – мужчина и не будет следовать капризам чужеземной распутной девицы, пусть и зовет она себя правительницей, пусть она в пепел обратить может.

Размашистыми шагами он направлялся к выходу из этого дома. Но в одной из комнат взгляд случайно скользнул по большому, во всю стену, зеркалу и Грег резко остановился. Несколько минут он стоял неподвижно, впившись взглядом.

«Морок, дурной сон», – внутри начало лихорадить, тысячи мыслей начали проноситься в голове, но не одна из них не была четкой. Он не узнавал того, кто стоял на его месте в зеркале.

Грегори из графства Кросс, как и все, был смугл, у него были грубоватые черты лица, карие глаза и волосы цвета темных каштанов. Но из зеркала на него смотрел мужчина с белыми волосами, со светлыми глазами и кожей бронзового отлива. Незнакомец. Но это он. Он точно ведь помнит себя. Или нет?

«Недалеко ты ушел, – прозвучал опять в разуме голос девицы. – На что смотришь? Впервые зеркальную гладь видишь?».

Он отстранено покачал головой.

«Фаэтон», – вспомнилось, как в видении все, преклоняясь, именем планеты нарекли.

«Ты знаешь моего Воина?!»

Грег нехотя посмотрел на нее.

«Нет», – ответил кратко, не до капризов девицы было.

«Ты назвал его имя!», – в её руке появился светящийся шар – опасный, мгновение – и ничего от тебя не оставит.

В руке Грега сам по себе, как и тогда на площади, возник меч: холодная рукоять успокаивала, холодная рукоять говорила: защищу.

«То имя планеты моей, нашей, чью землю мы ногами топчем!»

«Сжечь!»

***

Грегори – сын хозяина Дома Первого – был начитан. Грегори любил постигать знания, узнавать больше о необъятном мире.

Переворачивая желтые страницы тяжелых мануалов, он изучал историю. Он любовался картами, привезёнными купцами с далёких земель.

Он слышал, что в далеком графстве Клейн процветают особые места, где ученые мужи делятся своими познаниями. Как когда-то в древности, они выходят на трибуны и несут свет просвещения.

И Грегори знал, что бесконечен небосвод над головами, что хранит он не мало тайн. И что по последним учениям, яркие огни на нем – то тела небесные, планете их равные.

И эти знания попытался он девице передать, в разум её образами вложить. Та в ответ захотела сжечь его. Да только шар, выпущенный ей, об меч Грега разбился. Да только тело Грега само словно двигаться начало, вновь, он сторонним наблюдателем сделался. От всех ударов её уходил он ловко, как никогда ранее.

«Дом свой сожжешь!» – внушить попытался. Это деву остановило.

Анфиянна недовольно покосилась на язычки пламени повсюду, щелкнула пальцами, и те исчезли, только темные пятна и запах гари оставили.

«Не смей так говорить! Звезды – жемчуг, раскиданный по небосводу Тремя Великими Светилами для защиты нашей. Мой народ столь долго поклонялся Великому Свету. И стольких бед стоило, чтобы мне он поклоняться начал, чтобы Свету равной сделал, чтоб возвысилась я над светилами. И ты, чужеземец, не смей говорить и думать не смей, что звезды и Светила Великие грязи подножной подобны!»

Грег устало отмахнулся от нее, спорить с девицей хотелось еще меньше. Рассмотрел внимательно меч в руке: легкий – что за сталь дивная? Светлый слишком, только рукоять золотом покрыта.

«Исчезни», – приказал мечу. Так и произошло.

Затем, не обращая внимания на девицу, прожигающую его взором, Грег вернулся к зеркалу: оно от шара огненного треснуло, но всё еще незнакомца показывало.

Анфиянна молча наблюдала за ним, постепенно успокаиваясь.

«Грегори, – она плавно подошла к мужчине, – ты не мой Воин, но я чувствую, словно дух его рядом. И боль твою ощущаю. Один ты, Грегори. И где дом твой, не знаешь. Но помоги мне, Грегори – муж благородный. Помоги мне, народ мой защитить. Отправься в град со мною. Там я тебя с великим чародеем познакомлю. Пусть покарают Великие Светила, если обману тебя. И в граде мятежном мы оба найдем пути свои».

Глава 3

Решение далось Грегу непросто. Согласился. Чувствовал себя предателем, беглецом с поля боя, но разумом понимал: Анфиянна права.

Анфиянна приказала служанкам проводить его в комнату и сделать всё, дабы почетный гость ни в чем не нуждался.

Все зазывные взгляды прислуги Грегори проигнорировал. Жестом показал, оставить в одиночестве, и, когда белая дверь закрылась, осмотрелся. Комната опять была золотистых цветов. И совсем небольшой: одна кровать, у широкого окна – стол из красного дерева, рядом на стене – зеркало.

Грегори подошел к последнему. Несколько минут рассматривал лицо в нем, надеясь увидеть хоть одну знакомую черту. Тщетно. Он так и не узнавал себя. Затем коснулся пряжки плаща, намереваясь отстегнуть его. Не вышло. Внимательно осмотрел – на этом странном одеянии не было ни одной защелки – ничего, чтобы снять его. Велел появиться мечу. Получилось. Но и тот одеяние не разрезал.

Захотелось взвыть, закричать. Но Грег лишь устало опустился на кровать.

«Отдых», – приказал сам себе и уснул.

***

Он не знал, сколько проспал – за окном по-прежнему было светло.

Грегори рассматривал это чужое небо: пока только одно Светило, даже луна видна. Но и её он не узнавал. В его прошлом луна была с пятнами фиолетовыми, синими и зелеными, с прожилками голубыми, но больше красной, как пески. Но сейчас стала ярче, с оранжевыми переливами, так поля его графства напоминающими.

Грег не смирился с судьбой. Пусть внешность его иной стала. Пусть он далеко от дома. Но он вернется в родной край – сделает всё возможное и невозможное для этого.

Конечно, его волновало всё произошедшее. Слишком много вопросов терзало: почему он стал другим? почему меч в руке его возникает и пропадает, стоит только пожелать? почему мысли Анфиянны слышит, понимает? И где искать ответы, он понятия не имел.

Дверь открылась, и в комнату бесцеремонно прошествовала Анфиянна.

«Сейчас ты и верные слуги проведете меня до храма. Пусть мой народ думает, что ухожу на медитацию, на долгое общение со Светилами. Но я покину храм тайными ходами. Мой самый верный слуга проведет тебя к выходу, где будешь ждать меня. Возьмем пустынных верблюдов и поедем в соседний град. Вопросы?»

«Что такое храм?»

«Напоминание о прошлом».

***

Храмом оказалась та самая пирамида с отсеченным верхом. С её другой стороны, не видимой Грегу в первый раз, находился вход: массивные, арочные двери с изображениями молний и огненных шаров. Перед входом стояли высокие колонны, украшенные наверху символом трех сливающихся Светил.

Пока они шли по узким улицам, окутанным нежными запахами, все склонялись перед Анфиянной и кричали ей вслед, Грег понимал, что это были слова благодарности и почтения. Сегодня Грег обратил внимание, что вокруг чистота и порядок. Ему нелегко было понять и принять, увидеть в этой девице Правительницу. Но народ, судя по всему, любил её. Единственный перепачканный мальчишка робко выглядывающий из двери явно небогатого дома: с дырой в крыше, обшарпанного – быстро спрятался обратно… Или же народ боялся?

Как бы то ни было, но всё прошло так, как говорила Анфиянна. Доверенный слуга отвел его подальше от храма, завел в полуразвалившуюся халупу, почти без окон. Позже Анфиянна вышла через дверь в полу. И Грегори с удовлетворением отметил, что теперь на ней была длинная туника с рукавами и легкий платок на голове, также прикрывающий пол-лица.

И вскоре они тайно покинули град.

***

Путь оказался не близким. По ощущениям Грега, они шли часа четыре, но впереди всё еще маячили красные пески, без намека на город. Верблюды начали уставать. Грег собрался спросить у Анфиянны, что будет, когда животные полностью выдохнутся, но тут заметил – через марево, через дымку: высокие деревья с фиолетовыми плодами, с большими листьями. И воду – прозрачную голубую – маленькое озеро. Когда они подошли ближе, Грег увидел и палатки, на вроде тех, что у города. Приют для уставших путников.

У водоема отдыхали еще двое мужчин и женщина. Грязные, уставшие, они с опаской смотрели на них.

«Бедуины, – пояснила Анфиянна, – живут в песках, но недалеко от городов. Бесполезные. Но эти вреда не причинят». Её губы изогнулись в злой усмешке.

Девушка зашла в палатку и зазывно поманила Грега к себе.

«Неужели не хочешь?».

«Нет».

Анфиянна нарочито медленно сняла тунику.

Неприятное осознание кольнуло душу Грега. Хоть он и считал Анфиянну распутной девицей, странным образом правящей городом, он не мог не понимать, что та привлекательна. И он понимал, какая должна быть реакция у его тела. Даже если разум протестует. Но он не чувствовал ничего. Абсолютная пустота. Как тогда в пустыне: он понимал, что должно бросать в жар, но не бросало.

Еще он понимал, что должен испугаться от этого осознания. Но страха не было. Только странное, иррациональное, не поддающееся логике осознание, что так и должно быть.

А может, просто на него обрушилось слишком много перемен, слишком много всего.

Грег демонстративно отвернулся и сел у края воды. Из голубой глади на него смотрело чужое лицо в чужом наряде. И всё вокруг было чужим. Спиной он чувствовал прожигающий недовольный взгляд Анфиянны – но желания чужой девицы волновали меньше всего. Она явно хочет использовать его – Грег не знал, как точно, и не понимал, зачем и почему именно он нужен ей – но нужен, иначе давно бы уже испепелила на месте.

Отдохнув, они двинулись дальше. И вскоре добрались до соседнего города.

От града, которым правила Анфиянна, тот не сильно отличался. Разве что дома были чуть выше. И улицы более грязные, с резкими, заставляющими глаза слезиться запахами, с пьяными и нищими, с распутными девками, с кричащими торговцами. И сотни путников на верблюдах, приходящих и уходящих, слоняющихся туда-сюда то ли по делу, то ли нет.

По городу они ходили молча. Пока Анфиянна ни склонилась над пьяным бродягой, подала ему одну золотую монету и что-то спросила.

«Маго», – единственное расслышал Грег.

Бродяга рассмеялся так сильно, что захрипел и сплюнул кровью. Ответил и указал направо по улице.

«Что он сказал?» – поинтересовался Грег.

«Что Великий Шарлатан сейчас в продажном доме», – очень недовольно ответила Анфиянна.

***

Продажный дом был высок, массивен, он был украшен разноцветными камнями и в буквальном смысле сверкал.

Вначале они зашли в просторный зал. У стен располагались столы с напитками и яствами. Сам зал был выстелен пестрыми коврами, в которых буквально утопали ноги. Из зала в другие помещения вели несколько дверей.

Также в зале стояли скульптуры, от вида которых Грега передернуло: обнаженные тела, друг друга ласкающие так, как только муж имеет право жену свою ласкать.

«Смирись, – издевательски прокомментировала Анфиянна, – и здесь не только скульптуры так себя ведут».

Грег обреченно осмотрелся: полуголые девицы и юноши в одних лишь набедренных повязках свободно и непринужденно, без стеснения разгуливали по залу.

К Анфиянне подошел высокий и статный мужчина в обтягивающем красном одеянии. Как понял Грегори, это был хозяин продажного дома.

Пересчитал отданные девушкой звонкие монеты, выслушал её, рассмеялся, что-то рассказал, направился к одной из дверей, дернул её, открывая, прокричал внутрь.

«Он сказал, – перевела Анфиянна, – Великий Шарлатан уже семь дней не покидает их обитель. Вся его магия – ничто, подделка. Ему никто давно в граде не верит. Но платит исправно, потому не выгоняют. Откуда только монеты берет?»

Из комнаты выбежали четверо полуодетых девиц. И хозяин продажного дома жестом пригласил гостей войти.

В просторной полутемной комнате на мягких покрывалах и подушках лежал, едва прикрывая свою наготу, красивый мужчина. Литое тело, как у самых лучших воинов. Необычный цвет кожи – слишком светлый, бежевого отлива. Каштановые волосы ниспадали на высокий лоб. Желтые глаза насмешливо изучали вошедших.

Грег посмотрел на Анфиянну, с недовольством отмечая, как изменился взгляд девицы.

«Распутница».

«Он, в отличии от тебя, мне точно не откажет. Точно сможет», – не стесняясь, она перевела взгляд с пресса Великого Шарлатана чуть ниже. Тот нагло подмигнул девушке.

– Смогу, – проговорил он, потягиваясь. – Но пока не хочу.

– Ты говоришь на моем языке?! – Грег сразу забыл обо всем другом.

– Он говорит на моем языке, – недовольно поправила Анфиянна. Но тут выражение её лица изменилось. Поняв, что последнюю фразу он произнес, а не подумал, дева удивленно посмотрела на Грега, не зная, что сказать.

– Считайте меня своим универсальным переводчиком, – вновь усмехнулся чародей, – и наставником, – добавил он. А по щелчку пальцев на нем из неоткуда появилось темное одеяние.

Глава 4

– Я убедил всех, что моя магия – подделка, трюк, иллюзия. Спрятать на виду – ничего лучше ни придумать, – улыбнулся Великий Маг, вновь щелкнул пальцами, и в комнате появился небольшой столик с тремя кубками и бутылью, наполненной красным напитком.

– Но зачем? – спросил Грег.

– Так спокойнее. Я хожу среди вас. Я наблюдаю и оберегаю незримо. Появляюсь, когда нужен. И шепчу слухи, что приведут страждущих ко мне, – чародей откупорил бутыль и разлил напиток по кубкам, наполняя комнату легким шлейфом аромата мускатного ореха.

– Кто ты? – на пальцах Анфиянны опасно искрили молнии. – Или что ты?

– Я называю себя Верховным Лордом.

– Никогда не слышала о таком титуле.

Чародей пожал плечами.

– Это имя всегда было со мной. А сколько времени ты уже носишь имя – Анфиянна?

– Замолкни! – прекрасное лицо девы к удивлению Грега исказилось от недовольства.

Великий Чародей, называющий себя Верховным Лордом, нарочито покорно склонил голову.

– Мы пришли к тебе из соседнего града, – продолжила Анфиянна, – чтобы узнать, кто желает свергнуть его правительницу. Ты маг, ты великий чародей и всё знаешь – так докажи это!

В ответ тот лишь развел руками.

– Ты сама приказала ему замолкнуть, – заметил Грег, про себя отмечая, что этот Великий Лорд начинает ему нравиться. – Прости вспыльчивость девы, – с почтением обратился он к нему. – Великий Чародей, я пришел к тебе за помощью. Имя мое Грегори – хозяин Дома Первого в графстве Кросс, что на севере. Скажи, как мне туда вернуться? Не ведаю я, где, в какой стороне нахожусь.

Лорд-Чародей с сочувствием посмотрел на него.

– Долог и труден будет путь твой, Грегори, – печально и, как показалось Грегу, даже виновато произнес он. – И не могу я сейчас помочь тебе. – Чародей ненадолго призадумался. – Не время тебе в Кросс возвращаться. Здесь ты нужен. Такова воля Силы.

– Но чужое всё тут мне! – возразил Грег.

– Чужое ли? Разве те, кто живут здесь, на тебя ни похожи? Разве Светило не греет тебя лучами своими? Разве небо над тобой не голубое? Чужой ли этот мир тебе, Грегори? Оставишь ли ты нуждающихся?

Чем больше говорил чародей, тем сильнее слова его в разум проникали, в душу западали.

– В моё графство война пришла, – Грегу не легко дались эти слова.

– Война закончена, – мягко проговорил маг, – ты завершил её, Грег. Разве не помнишь?

Перед взглядом Грегори всё словно поплыло. Неужели то, что он видел было правдой, на самом деле случилось? Но разве можно так быстро прекратить раздор? Одним своим желанием?

Через дымку неуверенно, смутно начали появляться новые образы, но еще очень неясные. Он сидит рядом с теми, кто вражье войско возглавляли. Сидит на равных? Нет: они готовы подчиниться его воле. А воля у него лишь одна, одно желание, один указ – мир.

– Воспоминания твои как в тумане сейчас, – голос мага, звучащий словно издалёка, был полон понимания, – так бывает. Я должен был прийти к тебе раньше, должен был подготовить тебя, но не мог решиться до последнего, да ты мне и не поверил бы. Но не подвластно мне прошлое менять, а вот на будущее повлиять смогу. Вы двое пришли ко мне за ответами и вы получите их. Даю слово. И пусть покарает меня Сила, коль нарушу его.

– О какой силе ты говоришь? – спросил Грег. Этот вопрос не казался ему столь важным, существенным, но почему-то именно его захотелось задать в первую очередь.

Чуть пошатываясь, мужчина подошел к столу. Маг любезно наполнил кубок и протянул ему.

– Я обо всем расскажу. Но есть одна плохая весть – нам с тобой придется помочь Анфиянне, – маг нарочито вздохнул, а Грег, краем глаза видя, как опять исказилось лицо девы, впервые за прошедшее время захотел улыбнуться и даже рассмеяться.

***

Вместе с Великим Чародеем они покинули продажный дом.

Чародей повел их в гостевой двор – самый приличный, по его словам. Не смотря на обещание, всю дорогу он либо молчал, либо обращал внимание на незначительные мелочи: пролетевшую над головами большую серую птицу; мальчишек, бегающих за сухим шаром из веток; обоз путешествующих торговцев, пахнущий пряностями.

«И даже чужие земли могут быть прекрасны», – тем не менее невольно подумалось Грегу.

В самом приличном дворе пахло сеном и навозом, и Анфиянна скривилась.

В самом приличном дворе было всего три двухэтажных дома, стоявших символом П, стояк для пустынных верблюдов да маленькая скромная хибарка для хозяйской утвари.

– За тем домом, – Верховный Лорд указал пальцем на тот, что был прямо перед ними, – хозяева разбили сад, сами ухаживают за ним, орошают, часть плодов продают, но часть дарят усталым и голодным. А за садом – пески – там тренировать вас буду.

– Мне не нужны тренировки, – почти одновременно проговорили Анфи и Грег.

– Один день – он всё изменит.

Это было странно, но Верховному хотелось верить.

***

Грег понятия не имел, как здесь определять утро или вечер. По ощущениям, на сей раз он спал долго. Негоже это для мужа, но легкость в теле, бодрость говорили об обратном.

Он вышел за дом, пересек прекрасный сад, где росли деревья со большими фиолетовыми плодами, вышел в пески.

Поодаль от сада Анфиянна танцевала. По крайней мере, так ему вначале показалось.

Верховный пристально наблюдал: как смотрит наставник на наперсницу свою.

Двигалась словно наравне с легким ветром, кружилась. Вновь в том коротком, открытом платье – не знает стыда, да он ей и не нужен: слишком свободная – и сейчас такая настоящая. Какой Грег ранее не видел. И никто не видел – в этом он уверен. Взмахнула руками – и две яркие молнии в небо устремились, еще взмах – и огонь обнял её и рассеялся, исчез, не причинив вреда. Анфиянна рассмеялась и, увидев Грега приветственно, помахала рукой.

Маг учтиво кивнул.

– А теперь твоя очередь, – произнес он, в мгновение ока очутившись рядом с Грегори.

***

Грегори вновь потерял счет времени. Раньше он считал, что отец сурово обучал его воинскому мастерству, что полностью закалил дух его и тело, но те тренировки не шли ни в какое сравнение с испытаниями, устроенными Верховным.

Великий Чародей научил его, как тот дивный меч призывать и как управлять им. Великий Чародей атаковал его острыми и быстрыми клинками, атаковал длинным хлыстом и даже несколько раз подряд атаковал молниями, как те, что использовала Анфиянна. Но каждый раз тело Грега словно само по себе двигалось, уходило от ударов или отбивала их. И, что самое дивное, под конец тренировки Грег почти не устал.

– Что это за мощь? – спросил Грег, когда Верховный огласил конец тренировки.

– Сила, – кратко ответил тот. В руке Чародея появился кувшин с прозрачной питьевой водой. Он сделал глоток и протянул Грегу. Прохладная, свежая с легким едва уловимым привкусом лимона – такую давала мать в самую жару. Воспоминания тоской отозвались в сердце.

– Ты был выбран Силой с рождения, как и Анфиянна, – Верховный кивнул в сторону девы.

– Я достаточно знаю о Силе, – скривилась Анфиянна, перебив его, – и показала, на что способна. Доволен? Когда ты выполнишь свое обещание и расскажешь, кто желает моей смерти? – с угрозой спросила она.

– Ты не там ищешь ответы. Ты смотришь, но не видишь. Ты слышишь, но не слушаешь. Твой огонь всегда горит, и ты не должна, да и не сможешь обуздать его. Но пройдись смиренно, в скромном платье по граду, не говори – слушай, смотри. Забудь, что град этот чужой тебе. Почувствуй боль народа, внемли страданиям его.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.